130

 

* См.: Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров - Комментарий., под. Ред. В.

131

 

Если по этому стандарту можно судить о надлежащем исполнении передачи проданного товара во всех случаях, то он является идеальным, так как это просто и ясно для применения, особенно потому, что законодателю очень трудно предусмотреть правила надлежащего исполнения передачи проданного товара для всех разнообразных договоров купли-продажи. Однако автор диссертации считает, что использование единого стандарта "соответствия требованиям договора" может быть подходящим для Венской конвенции, однако в меньшей мере для национального законодательства. Основаниями данного вывода являются следующие аргументы. Во-первых, этот стандарт опирается на требованиях договора, а проблема надлежащего исполнения ставится в основном в случаях, когда стороны не договорились о требованиях к товару. Поэтому данный стандарт не может быть применен без дополнительного разъяснения, которое так и было сделано в п.2 указанной статьи Венской конвенции. Оно в основном связывает "соответствие товара требованиям договора" с целями, для которых товар того же описания обычно используется. Во-вторых, Венская конвенция старается определить общий стандарт надлежащего исполнения передачи в четкой, достаточно несложной, но в то же время эффективной регламентации, поскольку она должна быть приемлемой для стран с различными правовыми системами, которые имеют даже различные правовые подходы и юридические техники изложения норм. В-третъих, данное обобщенное требование к товару в Венской конвенции обусловливается ограничением возможного создания объемной и разветвленной системы правовых норм, регулирующих отношения купли-продажи, как в национальной правовой системе. В данном случае правила в ст. 35 Венской конвенции являются

И. Кулешова. -М, "Юрид. лит.", 1994, С.98-99.

132

 

принципиальными, а более подробные правила, регулирующие надлежащее исполнение передачи товара, должны иметь место в национальном законодательстве. В-четвертых, национальное законодательство обладает определенными особенностями и должно конкретно регулировать каждое условие о товаре, ибо условия о товаре (ассортимент, качество, и т.п.) очень разные по содержанию. Конкретность их регулирования является залогом надлежащего исполнения и уменьшения возможных споров на практике.

На основе анализа законодательств России и Вьетнама сделанный выше автором диссертации вывод о детальном регулировании условий договоров о товаре подтверждается. Законодательства двух стран конкретно определяют требования к товару в договорах купли-продажи, при соблюдении которых передача товара может считаться исполненной надлежащим образом, если стороны не договорятся об ином. Законодательство предусматривает основные условия о товаре на основе конкретного подхода к каждому из них. Изучение этих положений имеет большое теоретическое и практическое значение. На их основе стороны оценивают степень надлежащего исполнения каждого условия о товаре. С другой стороны, конкретность и обобщенность условий о товаре в законодательстве должны обеспечить применимость и способствовать надлежащему исполнению передачи товара.

Особенность надлежащего исполнения передачи товара посредством положений в законодательстве о товаре заключается в том, что в законодательстве невозможно закрепить исчерпывающие правила, которые предопределяют надлежащее исполнение данной обязанности. По мнению автора диссертации, в этих случаях невозможно обойти без применения торговых обычаев, которые в основном способствуют определению содержания условий о товаре. Законодательства России и Вьетнама предусматривают различного

133

 

рода обычаи, в соответствии с которыми исполнение условий договора о товаре в случае отсутствия соответствующего согласования сторон (ассортимент, качество и т.п.) считается надлежащим. Исходя из этого, возникает самая сложная задача, суть которой заключается в определении соответствия исполнения передачи товара продавцом торговым обычаям. По мнению диссертанта, решение этой задачи состоит в определении неких общих "стандартов", которые могут дать правильные оценки указанного соответствия, т.е. надлежащего исполнения передачи товара. Диссертант считает, что в качестве названных стандартов выступают следующие правила:

а) пригодности для целей, для которых товар такого рода обычно используется (п.2 ст.469, п.1 ст.470, п.2 ст.478 ГК РФ; п.З ст.423 ГК СРВ, п.2 ст.60 закона СРВ О торговле). Эта формулировка требования к товару в ГК РФ почти полностью была заимствована из Венской конвенции (ст.35). Поэтому в определенной мере успех российского законодательства по данному вопросу предопределен, ибо опыт мирового правового регулирования в значительной части воплощен в Венской конвенции. В данном случае вопрос определения цели использования товара достаточно разработан на практике. Так, если цель продавцу неизвестна, он обязан передать покупателю товар, пригодный для любых целей, которым данный товар обычно служит. А непригодными для обычного использования считаются товары, лишенные определенных качеств, что препятствует их фактическому использованию, ведет к отрицательному результату при использовании, либо вызывает у того, кто их использует, увеличение расходов или издержек131. Вместе с тем, на практике применения правила о пригодности для

131 * См.: Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров - Комментарий., под. Ред. В. И. Кулешова. - М, "Юрид. лит.", 1994, С. 100; Commentary on the International Sales Law the 1980 Vienna Sales Convention by CM. Bianca, M. J. Bonell (Eds). Milan, 1987, p. 274.

134

 

определенных целей сложилось несколько обычаев для решения вытекающих вопросов. Так, если товары покупает лицо, которое не будет ими пользоваться непосредственно, например, торговый посредник, то для того, чтобы товары считались соответствующими обычным целям, они должны быть пригодны для нормальной перепродажи в ходе обычных коммерческих операций132. Если товары, которыми располагает продавец, могут использоваться не для всех целей, а только для некоторых из них, то продавцу следует спросить у покупателя о конкретных целях, для которых тот намерен их закупить133. Это правило позволит продавцу, если окажется, что товар не отвечает тем целям, для которых покупатель намеревается их приобрести, отказаться поставлять свои товары, так как они могут быть признаны несоответствующими.

В то же время можно заметить некоторую специфику в законодательстве Вьетнама, которая, по мнению автора диссертации, может вызывать затруднения при определении надлежащего характера передачи товара. Так, согласно п.З ст. 423 ГК СРВ, если качество продаваемой вещи не согласовано сторонами и не предусмотрено законом, то оно определяется целями использования и средним качеством однородной вещи. Автор диссертации считает, что вместо критерия "обычной цели" введение во ГК СРВ сочетания двух критериев может оказать отрицательное влияние на исполнение передачи товара. Так, во-первых, товар может иметь несколько целевых назначений, следовательно, стороны могут иметь разные представления о цели использования товара в конкретном случае, если в договоре стороны не согласовали данный вопрос. Это может делать исполнение передачи товара невозможным. Во-вторых, среднее качество товара является

132   * См.: Венская конвенция. Указ. раб., С. 100.

133   * См.: Венская конвенция. Указ. раб., С. 100; Конференция Организации Объединенных Наций по договорам

международной купли-продажи товаров. Официальные отчеты. Документы № A//CONF. 97//19. Нью-Йорк.

135

 

очень относительной категорией, и во многих случаях его не возможно определить из-за отсутствия четкости каких-либо стандартов данной вещи. Эта характеристика не используется для определения качества продаваемого товара в мировой торговой практике. Например, Венская конвенция не упоминает среднее качество при решении вопроса соответствия товара (ст.35). Следовательно, данная регламентация не приносит ясности в отношения сторон по определению качества продаваемой вещи, а скорее порождает потенциальные споры между ними. В-третьих, неопределенность обоих этих критериев в конечном счете предопределяет неопределенность их сочетания. Таким образом, проблема неясности условия о качества товара пока стоится перед вьетнамским законодателем. Ее разрешение носит особый актуальный характер для дальнейшего совершенствования законодательства.

Вместе с тем, нетрудно заметить, что использование во вьетнамском законодательстве дополнительного критерия "среднее качество товара" является "неслучайным", так как он снова связывает определение качества передаваемого товара только со средним качеством однородного товара в законе СРВ "О торговле" (п.2 ст.60). Условие о качестве товара перестало быть существенным в условиях развития рынка, что способствует заключению и исполнению договоров купли-продажи. Однако, эта цель может быть достигнута только в случае, если законодательство сумеет создать четкий стандарт качества проданного товара вместо соответствующего несогласованного сторонами условия. Именно новые неубедительные правила относительно качества проданного товара во вьетнамском законодательстве являются поводом для сомнения в отмены данного условия как существенного условия

1981. С. 37.

136

 

договора134. Тем более, до сих пор вьетнамское законодательство не дало разъяснения по поводу "среднее качество", и, по мнению автора диссертации, его не может быть, поскольку это "каучуковый" критерий.

б) пригодности для любой конкретной цели, о которой продавец прямо или косвенно был поставлен в известность во время заключения договора (п.2 ст.467, п.2 ст.469 ГК РФ). Российский законодатель тоже заимствовал это правило из Венской конвенции. Так, продавец считается исполнившим надлежащим образом передачу проданного товара, если товар, пригодный для использования в соответствии с целями, о которых он был поставлен в известность до заключения договора. Данное правило применимо не только к случаям, когда конкретное назначение товара зафиксировано прямо в договоре, но и к случаям, когда продавец косвенно был поставлен об этом в известность, большое значение приобретает и сам процесс предварительных переговоров, и переписка партнеров, предшествующая заключению договора, и другие обстоятельства, которые могут свидетельствовать о том, что до продавца была доведена информация о конкретной цели, для которой покупатель приобретает товар135. Отсутствие данного правила во вьетнамском законодательстве обусловливается иным подходом. Исходя из ст. 56 закона СРВ "О Торговле", согласно которой с момента заключения договора вся преддоговорная переписка и переговоры о договоре утрачивают силу за исключением наличия иного соглашения сторон, приходится признать, что цель использования купленного товара, которой продавец был поставлен в известность во время переговоров, не имеет значения для исполнения договора, если стороны не

134   * См.: См.: Pham Duy NghTa. Giao trinh luat Thutmg mai Viet Nam. NXB. Dai hoc quoc gia Ha Npi, 1998,

tr. 114-115.

135   * См.: Венская конвенция. Указ. раб. С. 100.

137

 

включили ее в условия договора. Это правило может стать поводом для возникновения спора о надлежащем исполнении продавцом передачи проданного товара, если стороны не предусмотрели условия о качестве или ассортименте в самом договоре.

Автор диссертации разделяет позицию Венской конвенции и ГК РФ из-за ее практического значения и теоретических оснований. Так, во-первых, связь надлежащего исполнения передачи товара с пригодностью для целей использования покупателя помогает сторонам точно представить предмет купли-продажи, а затем исполнить договор, даже в случае не включения данной цели в соответствующие условия о товаре. Во-вторых, признание юридического значения цели использования проданного товара для решения вопроса надлежащего исполнения его передачи способствует укреплению принципа добросовестности в гражданских правоотношениях, особенно когда этот принцип прямо закреплен в ст.9 ГК СРВ. Продавцу следует руководствоваться не только своими интересами, но и честностью перед покупателем, что выражается в пригодности проданного товара к целям использования покупателем, если эти цели были известны продавцу. В-третьих, требование к пригодности проданного товара для заранее известных продавцу целей использования покупателем не изменяет условий договора о товаре. Наоборот, это правило уточняет условия о товаре, что способствует надлежащему исполнению продавцом своей обязанности.

в) затаривания и упаковки товара (ст.481 ГК РФ; п.З ст.60 закона СРВ "О торговле"). В мировой практике высказывалась точка зрения о том, что продавец не обязан затаривать или упаковывать товар, подлежащий передаче покупателю, когда это не принято в деловой практике и нет соответствующего обычая. Вместе с тем, при выборе тары и упаковки продавец не должен учитывать

138

 

риски, которым может подвергаться товар в необычных условиях или при чрезвычайных обстоятельствах136. Закрепленные в ГК РФ и законе СРВ "О торговле" положения о таре и упаковке не в полном объеме разделяют данную позицию. Передача товара не может считаться исполненной надлежащим образом, если он не затарен и не упакован обычным для такого товара способом за исключением только случаев, когда товар по своему характеру не требует затаривания и упаковки. Причем тара и упаковка должны обеспечить сохранность товара при обычных условиях хранения и транспортировки. Таким образом, правила о таре и упаковке в законодательстве России и Вьетнама более жесткие, чем в Венской конвенции. Товар должен быть затарен или упакован и в том случае, когда нет соответствующих обычаев, поскольку товар по своему характеру требует затаривания и упаковки. Однако, в определенной мере можно сказать, что правила о таре и упаковке в законодательстве России и Вьетнама не жестче, чем в Венской конвенции, так как разница между обычаем и "когда товар по характеру требует" очень тонкая, незначительная. Действительно, если в связи с свойствами товар требуется тара и упаковка, то это становится обычным правилом, которое со временем порождает соответствующий обычай.

Товар в торговом обороте стал предметом договора купли-продажи исключительно благодаря его потребительской стоимости. Если он теряет эту стоимость, то купля-продажа лишается всякого смысла. Исходя из этого замечания автор диссертации считает, что жесткие требования в законодательствах России и Вьетнама к таре и упаковке являются целесообразными, так как таким способом законодательство защищает не только интересы покупателя в случае

136 * См.: Honnold J. Uniform Law for International Sales under the 1980 United Nations Convention. Second Edition. Kluwer, 1991, P. 359.

139

 

отсутствия соглашения о таре и упаковке в договоре, но и интересы всего общества. Если товар испорчен из-за ненадлежащего затаривания или упаковки, то утрачивается весь полезный труд человека, вложенный в него. С другой стороны, продавец не несет убытки, поскольку он заранее знает требование законодательства к таре и упаковке товара, и что эти дополнительные затраты включаются в себестоимость товара.

При сопоставлении требований к таре и упаковке товара в законодательствах России и Вьетнама можно заметить более жесткую позицию во вьетнамском законодательстве. Так, согласно п.З ст.60 закона "СРВ О торговле" при надлежащей передаче проданного товара необходимо принять во внимание условия, в которых будет храниться товар, и как он будет перевозиться и перегружаться с одного вида транспорта на другой. Одновременно, закон СРВ "О торговле" предъявляет к продавцу дополнительное требование, по которому тара и упаковка должны соответствовать времени и средствам транспортировки. Эти правила оказывают положительное влияние на сохранность проданного товара. Однако, по мнению автора диссертации, требования закона СРВ к соответствию тары и упаковки времени и средствам транспортировки носят чрезмерный характер. Они могут создать новые проблемы и споры между сторонами, т.к. по договору купли-продажи не всегда известно, как покупатель будет обеспечивать транспортирование и сколько оно продлится. Следовательно, автор диссертации считает, что указанные жесткие императивные требования к таре и упаковке в законе СРВ лучше включать в договоры купли-продажи по согласованию сторон, и таким образом выяснить и условия транспортировки, которые имеют большое значение для выбора соответствующей тары и упаковки.

Смягчение значения реального исполнения передачи

140

 

проданного товара. Реальное исполнение передачи проданного товара означает, что продавец обязан передать покупателю именно товар, являющийся предметом договора купли-продажи, и он не вправе заменить эту передачу денежными компенсациями. Иными словами, продавец должен исполнить передачу проданного товара в натуре. Реальное исполнение имело незаменимое значение в отношении договоров купли-продажи как в России, так и во Вьетнаме. Его роль усиливалась вместе с укреплением и развитием планирования экономики, поскольку оно сводилось к "договорной дисциплине" в целях выполнения плана государства. Для характеристики его значения достаточно высказывание В.Ф. Яковлевой: "принцип реального исполнения обязательств является основным правилом советского обязательственного права"137. А для характеристики жесткости требования законодательства к реальному исполнению достаточно замечания А.К. Кравцова: "закон, на наш взгляд, не знает отступлений от принципа реального

I ТО

исполнения в сфере плановой экономики"

В связи с развитием рыночной экономики в России и Вьетнаме

договорные отношения изменились таким образом, что стороны

руководствуются, прежде всего, материальными выгодами, а не

планом. Соответственно, основной принцип так называемых

"хозяйственных договоров" - "никакие денежные выплаты не

способны заменить реальное исполнение" - утратил в определенной

мере свое значение. Это, однако, не означает, что реальное

исполнение перестало    играть какую либо роль вообще.

Действительно, замена передачи одного товара другим, либо выполнение иного действия, все же далеко не всегда способны удовлетворить нарушенный интерес покупателя. С другой стороны,

137   Яковлева В.Ф. Исполнение обязательств между социалистическими организациями. - Автореферат на

соискание ученой степени кандидата юридических наук., Л., 1952, С. 6.

138   * Кравцов А.К. Плановые обязательства по советскому гражданскому праву. Изд. Воронежского

141

 

не легко определить: в какой мере надо уменьшить значение реального исполнения обязанности по передаче товара, чтобы поддерживать гибкое рыночное хозяйство. По этой причине перед законодательством продолжает остро стоять проблема реального исполнения обязанности передачи проданного товара, в частности. В первую очередь, надо четко определить требования к реальному исполнению этой обязанности.

Решается проблема реального исполнения передачи проданного товара неодинаково в разных странах. В основном существует два подхода, которые характерны для систем континентального и общего права. Законодательство стран континентального права одним из важнейших последствий неисполнения обязательства считает принудительное исполнение в натуре, т.е. реальное исполнение предпочтительнее. Наоборот, в странах "общего права" основным способом компенсации причиненного неисполнением обязательств ущерба является возмещение убытков139. В актах международного частного права подход системы "общего права" по данному вопросу является основным, поскольку продавец, как правило, не обязан исполнять обязательство в натуре. Так, например, согласно ст.28 Венской конвенции, если одна из сторон имеет право потребовать исполнение другой стороной какого-либо обязательства по международной купле-продаже, как правило, суд не будет обязан выносить решение об исполнении в натуре140.

Наряду с расширением применения денежных компенсаций вместо принудительного исполнения в натуре в последнее время, по мнению автора диссертации, можно сказать о тенденции смягчения значения реального исполнения, особенно для передачи товара по договорам купли-продажи в мировой торговле. Россия и Вьетнам -

университета. Воронеж, 1980, С. 63.

139   * См.: Венская конвенция. Указ. раб., С. 79.

140   * Венская конвенция. Указ. раб., С. 78-79.

142

 

два субъекта, активно интегрирующиеся в мировую экономику, тем более начавшие переходить на рыночный курс, не могут находиться вне мировой тенденции развития. Так, законодательства России и Вьетнама намного смягчили требования к исполнению в натуре по сравнению с действовавшими ранее законодательствами двух стран. Поскольку в законодательстве предусматривается исполнение в двух случаев: когда должник ненадлежащим образом исполнил обязательство или вообще отказался исполнить его, степень и выражение его смягчения в отношении обязанности передачи товара меняются зависимо от этих случаев.

Случаи ненадлежащего исполнения обязанности передачи проданного товара. Общее правило о реальном исполнении в случае ненадлежащего исполнения обязательства должником закреплено в российском законодательстве. Оно является достаточно жестким требованием, требуя исполнения обязательства в натуре в случае ненадлежащего исполнения, несмотря на уплаты неустойки и возмещения убытков. А во вьетнамском законодательстве соответствующее правило не закреплено, поэтому можно только предположить, что исполнение в натуре в конкретном случае ненадлежащего исполнения является обязательным для должника, если это прямо предусмотрено законом или договором. Следовательно, вьетнамское законодательство предусматривает некоторые требования к реальному исполнению продавцом в случае его ненадлежащего исполнения передачи проданного товара наряду с возможностью денежных компенсаций.

Таким образом, позиция вьетнамского законодательства в отношении реального исполнения мягче, чем позиция российского. Можно сказать, что требование к реальному исполнению во вьетнамском законодательстве почти сводится к минимуму. Отсюда, проблема реального исполнения в большей мере ставится перед

143

 

российским законодательством.

Так, в российском законодательстве предусматриваются различные правила, направленные на смягчение требования к исполнению в натуре. Самое его яркое выражение относительно исполнения передачи проданного товара заключается в том, что законодательство предлагает достаточно широкие альтернативы наряду с реальным исполнением. К этим альтернативам относятся, в частности, принятие исполнения, которое продавец предлагает с соответствующим уменьшением покупной цены, (п.2 ст.466, п.2 ст.468, п.1 ст.475, п.1 ст.480 ГК РФ), уплата затрат, связанных с устранением ненадлежащего исполнения, (п.1 ст.475). В этих случаях явно наличие денежной компенсации вместо исполнения в натуре.

Смягчение требования законодательства к реальному исполнению передачи проданного товара, по мнению автора диссертации, является продолжением либерализации экономики в рыночном направлении и соответствует требованиям свободы торговли. Это обусловливается тем, что только покупатель в конкретном случае может точно определить необходимость исполнения передачи проданного товара в натуре. И законодательство не только предоставляет ему право требовать исполнения в натуре, но и обязывает его осуществить выбор среди различных вариантов, в которые входит самое исполнение в натуре.

Случаи неисполнения обязанности передачи проданного товара. Отныне обязательное исполнение передачи проданного товара в натуре закреплено только в отдельных случаях в числе случаев неисполнения обязанности. Это правило так прямо закреплено в ГК РФ (п.2 ст.396). Согласно законодательствам России и Вьетнама, если продавец не передал товара, то требование к исполнению в натуре предъявляется к нему в случаях купли-продажи

144

 

индивидуально-определенной вещи, розничной купли-продажи, и в некоторых случаях поставки. В основном настоящий подход законодательств России и Вьетнама к решению проблемы реального исполнения полностью отвечает требованиям гражданского оборота. В большинстве случаев, в основном в предпринимательской сфере, покупатель заинтересован в получении прибыли посредством купли-продажи определенного товара. Следовательно, в случае если продавец, который по каким-то причинам не передал покупателю проданный товар, обеспечивает покупателю получение ожидаемой прибыли, то для покупателя цель покупки была достигнута и передача покупного товара почти не имеет никакого значения. Однако, здесь возможно возникновение сомнения о целесообразности смягчения требования закона к реальному исполнению передачи проданного товара для укрепления договорной дисциплины, и стабильности всего гражданского оборота. Автор диссертации не считает, что такое опасение не имеет места, так как:

Во-первых, денежные компенсации за неисполнение передачи проданного товара строятся не только на эквивалентной основе, т.е. на продавца в случае не передачи товара может возлагаться не только обязанность возместить убытки, но и разные возможные штрафные санкции (неустойки). Угроза наложения этих санкций может причинить продавцу материальный ущерб, что сдерживает его в рамках договорной дисциплины.

Во-вторых, не менее важно, по мнению автора диссертации, значение авторитета продавца на рынке, который побуждает его исполнять передачу проданного товара, причем исполнять ее надлежащим образом. Во многих случаях именно сохранения авторитета продавца на рынке, а не материальные санкции, является основным средством, которое убеждает продавца в

145

 

целесообразности исполнять свою обязанность. Таким образом. Смягчение требования законодательства к реальному исполнению передачи проданного товара не может быть причиной беспокойства в отношении договорной дисциплины и стабильности рынка.

Как выше отмечено, законодательства России и Вьетнама основываются на разных степенях смягчения реального исполнения передачи проданного товара. Вьетнамское законодательство имеет более сильную позицию в этом плане. Так, во вьетнамском законодательстве не предусматривается никакого исключения из общего правила о реальном исполнении для договоров купли-продажи. Это означает, что законодательство СРВ закрепляет только один случай, когда исполнение в натуре обязательно, в том числе для договоров купли-продажи. Согласно ст. ст. 294, 311 ГК СРВ продавец должен исполнить свою обязанность передачи проданного индивидуально-определенного товара в натуре. В то же время кроме случая купли-продажи индивидуально-определенной вещи российское законодательство предусматривает еще несколько других случаев. Нелегко дать однозначные оценки тем положениям в российском законодательстве, которые предусматривают реальное исполнение. Тем более с целью проникновения в суть проблемы и возможного совершенствования не только российского, но и вьетнамского законодательства, необходимо использовать конкретный подход, т.е. целесообразно рассматривать каждый случай, когда законодательство обязывает продавца исполнить передачу проданного товара в натуре.

а) передача индивидуально-определенного товара в натуре (ст.463 со ссылкой на ст.398 ГК РФ; ст. ст. 294, 311 ГК СРВ). В данном случае требование к реальному исполнению очевидно не потому что оно находит подтверждение в законодательстве двух стран, а потому предмет купли-продажи обладает уникальным

146

 

характером. Он является единственным в своем роде, поэтому не всегда удается компенсировать неисполнение договора деньгами, особенно если он имеет какое-то культурное или личное значение для покупателя. Однако, указанное требование законодательства к реальному исполнению продавцом может оказаться невозможным осуществить, если индивидуально-определенный товар был передан другому лицу по другому обязательству. Четкое решение вопроса передачи в этом случае во многом влияет на решение вопроса реального исполнения в целом.

Автор диссертации считает, что закрепленные в ст. 398 ГК РФ правила о реальном исполнении в выше приведенном коллизионном случае повышают эффективность законодательства России в решении проблемы реального исполнения передачи проданного товара. Так, согласно ст. 398 ГК РФ в случае неисполнения обязательства передать индивидуально-определенную вещь в собственность (в хозяйственное ведение, в оперативное управление) покупателю (кредитору), последний вправе требовать изъятия этой вещи у продавца и передачи ее покупателю (кредитору) на предусмотренных обязательством условиях. Это право отпадает, если вещь уже передана третьему лицу, имеющему право собственности (хозяйственного ведения или оперативного управления). Если вещь еще не передана, преимущество имеет тот из покупателей и третьих лиц (кредиторов), в пользу которого обязательство возникло раньше, если же это установить невозможно, - тот, кто раньше предъявил иск. На основе опыта российского законодательства по данной проблеме автор диссертации предлагает ввести аналогичные правила во вьетнамское законодательство. Они имеют большое значение для совершенствования законодательства, ибо они устраняют потенциальное возникновение спора сложного характера, в котором

147

 

участвуют не только продавец и покупатель, но и третье лицо.

Кроме того, реальное исполнение передачи индивидуально-определенного товара в России имеет одну особенность, связанную с расширенного толкования понятия индивидуально-определенного товара. Так, в российской судебной практике расширялось толкование понятия индивидуально-определенной вещи, что одновременно расширяло и сферу исполнения передачи в натуре, которое является обязательным для продавца (кредитора). В случае неисполнения продавцом соответствующей обязанности, оно может быть применено также тогда, когда предметом является имущество, определяемое родовыми признаками, но тем не менее имеющееся у покупателя (должника) в наличии и индивидуализированное сторонами или судом путем его выделения и обособления от другого имущества подобного рода141. Расширенное толкование понятия индивидуально-определенной вещи применительно к реальному исполнению ее передачи по договору купли-продажи, по мнению автора диссертации, является нежелательным, так как понятие индивидуально-определенной вещи в результате индивидуализации путем ее выделения и обособления от другой вещи подобного рода является относительным и условным. Эта индивидуализация, как правило, не создает различия выбранной вещи с вещами подобного рода. Следовательно, расширение реального исполнения в данном случае может порождать ненужные трудности для исполнения продавцом своей обязанности, и в конечном счете, такое расширение может намного снизить гибкость рыночного механизма с активным оборотом товаров.

б) реальное исполнение передачи товара по договору розничной купли-продажи. Одной из отличительных черт российского

141 *См.: Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой (постатейный)/Отв. Ред. О.Н. Садиков. - М: Юрид. фирма КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 1998, С.650.

148

 

законодательства по сравнению с вьетнамским является требование к реальному исполнению передачи товара по договору розничной купли-продажи. Так, согласно ст.505 ГК в случае неисполнения продавцом обязательства по договору розничной купли-продажи возмещение убытков и уплата неустойки не освобождают продавца от исполнения обязательства в натуре. Хотя во вьетнамском законодательстве не был выделен такой вид договоров купли-продажи, как договоры розничной купли-продажи, но, по мнению автора диссертации, это не может быть причиной для того, чтобы не уделять данному вопросу большого внимания, поскольку данное требование законодательства направлено на защиту прав потребителей. Нетрудно заметить то обстоятельство, что человек никогда не вызывал столько внимания, как сейчас. Самой актуальной проблемой является улучшение положения человека, который выступает в качестве центра всех общественных ценностей. Тенденция защиты прав потребителей стала широко распространенной и крайне важна в современных условиях. Следовательно, очень хорошо положение, в соответствии с которым потребителю (в большинстве случаев - это физическое лицо) в лице покупателя предоставляется право требовать от продавца исполнять свою обязанность в натуре. Наряду с правом обмена товара по договору розничной купли-продажи, по мнению автора диссертации, положение о праве покупателя на требование к исполнению продавцом передачи проданного товара в натуре является прогрессивным. Отсюда, предлагается ввести аналогичное правило в закон СРВ о защите прав потребителей.

в) реальное исполнение в случае недопоставки. Реальное исполнение передачи товара по договору поставки означает, что поставщик, допустивший нарушение в отдельном периоде поставки, обязан восполнить недопоставленное количество товаров в

149

 

следующем периоде (периодах) в пределах срока действия договора поставки, если иное не предусмотрено договором (п.1 ст.511 ГК). Данное положение скорее носит традиционный характер. Его применение, по мнению автора диссертации, может не выражать интересы для рынка, так как восполнение недопоставленного количества товаров в следующем периоде поставки может быть даже нежелательным для покупателя, однако он должен принять товар, поскольку между сторонами не было другого соглашения в соответствии с правилом п.1 ст.511.

Таким образом, появилось несправедливое правило, по которому принудительная поставка недопоставленного количества товаров не является санкцией для поставщика (нарушителя), а наоборот "санкцией для покупателя". Конечно, покупатель может отказаться согласно п.З ст.511, однако он должен получить восполненные по недопоставке товары, поставленные до получения поставщиком его уведомления об отказе от принятия товаров, поставка которых просрочена. Нетрудно заметить, что дополнительное право покупателя в п.З ст.511 ГК РФ не полностью устранило несправедливость сложившего случая, поскольку нарушение поставщиком договора порождает в определенной мере обязанность покупателя (сообщение об отказе). В случае ее неисполнения покупатель может сталкиваться с трудностью принять просроченные товары. Отсюда, автор диссертации считает, что положения ст.511 лучше сформулировать в противоположном направлении, т.е. не закреплять законодательно обязанности поставщика, а закрепить право покупателя требовать от поставщика исполнить поставку в натуре. Таким образом, поставщик обязан получить согласие покупателя перед поставкой просроченных товаров. Однако, автор диссертации считает, что полное решение проблемы состоится в отмене данной статьи. Дело в том, что

150

 

договор поставки относится к предпринимательской сфере, а выше был сделан достаточно подробный анализ о необходимости ограничения реального исполнения в этой сфере. Если стороны считают его необходимым для их отношений, то отсутствие ст.511 ГК РФ не мешает им согласовать соответствующее условие в договоре.

г) реальное исполнение поставки товаров для удовлетворения государственных нуэюд. Согласно п.З ст.5 закона РФ "О поставках продукции для федеральных государственных нужд"142 и п.2 ст.8 закона РФ "О закупках и поставках сельскохозяйственной

143

продукции для государственных нужд" уплата неустойки или возмещения убытков не освобождают стороны (поставщиков) от исполнения обязанности в натуре. В данном случае очевидна необходимость реального исполнения договора поставки, которая имеет большое значение для государственного управления. Реальное исполнение позволяет государству успешно выполнить свои функции, особенно это касается обеспечения общественных интересов и безопасности. Публичные начала деятельности государства по закупке соответствующей продукции обусловливают жесткие требования законодательства по данной проблеме. Следовательно, автор диссертации разделяет позицию российского законодательства, в том числе по вопросу императивности норм, регулирующих реальное исполнение поставки для удовлетворения государственных нужд. На этой основе предлагается ввести правила о реальном исполнении передачи товара по государственным контрактам в закон СРВ, который необходимо разработать и принять в ближайшее время.

Наличие перехода права собственности при передаче

142   * См.: Российская газета, № 247, 21 декабря 1994.

143   * См.: Российская газета, № 243, 15 декабря 1994.

151

 

проданного товара. Наряду с получением товара покупатель приобретает право собственности на него. Однако, существуют различные мнения на счет связи между этим правом собственности и раннее имевшимся у продавца правом собственности. Сам термин "переход права собственности" является спорным. Правильное решение проблемы названной связи имеет большое юридическое значение не только для подтверждения точности термина, но и для покупателя, поскольку данная связь может порождать определенные юридические последствия, например, соблюдение некоторых обязанностей, связанных с переданным товаром.

Все мнения по данной проблеме можно условно подразделить на три позиции: "трансформация права собственности", переход права собственности и наличие одновременного прекращения и возникновения права собственности. Прежде всего, по мнению автора диссертации, трудно согласиться с позицией "трансформации права собственности"144, ибо при передаче проданного товара продавец намеревается прекратить свое право собственности посредством купли-продажи. "Трансформация" со значением преобразования формы или вида собственности не может точно фиксировать момент и сущность прекращения права собственности у продавца. Ведь слово "трансформация" выражает смысл длящегося процесса. Если "трансформация" со значением изменения другого собственника, то она отождествляется либо с переходом права собственности, либо с наличием одновременного прекращения и возникновения права собственности. Следовательно, самое сложное дело при характеристике связи между правами собственности у продавца и покупателя по купле-продаже заключается в правильной оценке двух остальных позиций.

144 * См.: Советское гражданское право. Т. I. M, Госюриздат, 1950, с. 286; Брауде И.Л. Переход права собственности на строение. - Советское государство и право, 1947, № 7, с. 62.

152

 

Сторонники позиции о наличии одновременного прекращения и возникновения права собственности, как В.П. Грибанов, Е.А. Флейшицк, пришли к выводу, что здесь имеет место одновременное прекращение права собственности продавца и возникновение права собственности покупателя на проданное имущество145. Это означает, что продавец передает покупателю не права собственности, а только товар. В то же время представитель позиции о "переходе права собственности" Д.М. Генкин, подчеркивая правопреемство при купле-продаже, считал, что правильно использовать термин "переход права собственности", поскольку переход права собственности имел место, хотя содержание тех правомочий, которыми обладал продавец и которыми обладает покупатель, может и не совпадать. Тем более, содержание права собственности, приобретенного покупателем, определяется объективным правом и зависит от того, о каком виде и форме права собственности идет речь146.

Автор диссертации разделяет позицию Д.М. Генкина, не только потому, что термин "переход права собственности" был использован в законодательствах России и Вьетнама (см. напр. ст. ст. 553, 564 ГК РФ; ст. ст. 421, 432, 434 ГК СРВ), но и из-за его теоретических оснований. Вывод автора диссертации обусловливается следующими аргументами:

Во-первых, основной причиной непризнания правопреемства права собственности при купле-продаже является различия содержания прав собственности и объема правомочий продавца и покупателя. Однако здесь речь идет о праве на проданное имущество, которое состоит из трех правомочий: владения, пользования и распоряжения, а не о форме этого права. Это

145   * См.: Грибанов В.П. Договор купли-продажи по советскому гражданскому праву. Учебное пособие. МГУ,

1956, С. 31.

146   * См.: Генкин Д.М. Право собственности в СССР, М, 1961, С. 127-128.

153

 

означает, что всегда происходит переход права на имущества от отчуждателя к приобретателю. Это право и есть самое право собственности в "чистом виде". Данное право в зависимости от объективного права может иметь новое название, форму. В некоторых случаях может изменяться и содержание правомочий.

Во-вторых, если не признается наличие перехода права собственности при купле-продаже из-за различия содержания права собственности продавца и покупателя, то в противном случае должно признать возможность говорить о переходе права собственности по договорам купли-продажи между гражданами и иными однотипными субъектами, поскольку такого различия не имеется. Однако, сущность возникновения права собственности у покупателя не изменяется, т.е. от продавца. Следовательно, если признание наличия перехода права собственности в одном случае, то должно признать его в остальных случаях.

В-третъих, если не признается наличие перехода права собственности, то выходит, что нельзя продавать имущество, обремененное правами третьих лиц (например, право арендатора), даже в том случае, когда покупатель согласен на это, т.к. право собственности невозможно прекратить у продавца и оно не может возникнуть у покупателя без прекращения прав третьих лиц. На практике и в законодательстве такая возможность находит отражение. Так, собственник продает свое имущество, которое находится в аренде третьего лица. При этом отношения аренды продолжают свое существование в отношении нового собственника (покупателя).

Переход права собственности при передаче проданного товара снова вызвал сомнения в современных условиях торговли. В литературе появилось высказывание, что в условиях современного торгового оборота обязанность по перенесению права собственности

154

 

на товар теряет свое значение, а главной, определяющей обязанностью продавца стала его обязанность передавать покупателю владение товаром14''. Некоторые другие авторы, не отрицая переход права собственности, считали, что значение перехода права собственности при купле-продаже не сохранилось в таком виде, как оно существовало раньше. Так, Гунар Лагергин прямо заявляет, что единственным практическим последствием перехода права собственности, по-видимому, является лишь переход риска148. Появление подобного взгляда связано с развитием правовых форм рыночной экономики, с расширением "продажи товаров по документам".

С подобными высказываниями автор диссертации не соглашает, не потому что указанные авторы не представили убедительных аргументов, да их и не может быть, а потому что правовая природа договора купли-продажи не изменилась и в современных условиях. Она состоится в переходе права собственности на проданный товар, и никакие документы не могут заменять предмет договора, все эти документы лишь подтверждают право собственности на товар. Поэтому автор диссертации считает, что наоборот, переход права собственности имеет место при купле-продаже в настоящее время, и его значение скорее возрастает. Надо заметить, что для покупателя вопрос о переходе к нему права собственности имеет огромное значение, поскольку его право пользоваться купленной вещью или распоряжаться ею - это, прежде всего, эманация его права собственности. Причем, особенно трудно воспринять возрастающее значение "перехода владения", так как покупатель - коммерсант заинтересован не в получении товара во владение, а в приобретении товарораспорядительных документов, удостоверяющих его право

147   * См.: Телицин В.М. Договор продажи товаров по англо-американскому праву - Автореферат, М., 1971, с.

10.

148   * См.: Gunnar Lagergren. Delivery of the goods and transfer of property and risk in the law of sale, Stockholm,

155

 

собственности на товар, дающих ему возможность распорядиться этим товаром. Кроме того, на покупателя как собственника с этого момента переходят не связанные с транспортировкой риски случайной гибели или повреждения имущества. Наконец, вещь становится имуществом покупателя, и на нее может быть обращено взыскание кредиторов, а сам покупатель отвечает перед третьими лицами за ущерб, причиненный вещью.

Распределение обязанностей сторон в обеспечении товара от прав третьих лиц. Как правило, если продавец продал свой товар, то обязан передать проданное имущество свободным от прав третьих лиц. Однако, нельзя не заметить возможную проблему обеспечения права собственности на товар, возникающую после его передачи. Решение этой проблемы во многом зависит от покупателя, поэтому очень важно определение обязанностей продавца и покупателя в процессе обеспечения права собственности на товар после его передачи покупателю. Подход к решению проблемы обеспечения передачи товара свободным от прав третьих лиц в законодательствах России и Вьетнама в основном является сходным и заключается в закреплении обязанности продавца. При этом вьетнамское законодательство, которое обязывает покупателя к этой обязанности, не учитывает момента передачи товара.

Подход российского законодательства, по мнению автора диссертации, является более правильным, даже по сравнению с соответствующими правилами в Венской конвенции. Так, если "продавец обязан поставить товар свободным от любых прав или притязаний третьих лиц" согласно ст. 41 Венской конвенции, то это означает, что покупатель будто бы находится вне всех споров об изъятии проданного товара и процесса разрешения этих споров. В то же время продавец один должен разрешать данные споры и

1954, р. 64.

156

 

участвует в деле от своего имени, даже в случае предъявления иска об изъятии товара после исполнения договора купли-продажи. Таким образом, возникает противоречивая ситуация, когда продавец должен выступать в качестве ответчика в деле, по которому притязания предъявляются к покупателю, так как договор купли-продажи был исполнен, и покупатель стал настоящим собственником товара.

В отношении вьетнамского законодательства неучет передачи товара может порождать некоторые противоречивые ситуации. Так, согласно ч. 1 ст. 436 ГК СРВ продавец обязан обеспечить покупателю права собственности на проданное имущество от спора с третьим лицом. Таким образом, ГК как бы полностью отделяет покупателя от спора об имуществе. В то же время, ч. 2 данной статьи закрепляет, что в случае наличия спора с третьим лицом продавец обязан выступить на стороне покупателя для защиты его интересов. Здесь противоречие с ч.1 состоит не только в том, что продавец теперь стал лишь третьим лицом, участвующим в деле, но и в том, что по содержанию данной нормы не известно, должно ли указанное дело возникнуть после исполнения договора купли-продажи. Было бы не правильным, если бы такое дело возникло до исполнения договора купли-продажи, т.к. обычно продавец еще не передал имущество и является собственником, и конечно, покупатель не может быть ответчиком по данному делу. Таким образом, четкие положения об обязанностях покупателя и продавца в ст.462 ГК РФ, предотвращая возможные противоречивые ситуации, подобные тем, которые существуют во вьетнамском законодательстве. Наличие такой нормы способствует решению споров, связанных с правом на товар. Целесообразно корректировать статью 436 ГК СРВ, при этом особенно учесть момент передачи товара.

157

 

Возможность несения риска случайной гибели товара несобственником в договоре купли-продажи. В договоре купли-продажи моменты перехода товара, права собственности и риска случайной гибели обычно совпадали, что это является идеальным, так как с момента получения (передачи) товара покупатель приобретает право собственности и собственник несет риск случайной гибели имущества. Однако, проблема риска получает обособленное разрешение в связи с усилением тенденции к отделению момента передачи товара от момента перехода к покупателю права собственности на товар в современных условиях. В результате этого риск случайной гибели товара может переходить к покупателю отдельно от права собственности. Это означает возможность возникновения нежелательных случаев, когда несобственник должен нести риск случайной гибели товара. Автор диссертации считает, что нельзя давать однозначные юридические оценки таким случаям. С одной стороны, разделение моментов передачи товара и права собственности, являющееся причиной возникновения необычных случаев, появляется по потребности рынка в целях защиты справедливых прав продавца и покупателя. С другой стороны, злоупотребление этой возможностью может привести к обратному результату, т.е. нарушает права и интересы другой стороны в договоре купли-продажи. Таким образом, надо иметь конкретный подход к каждому случаю, когда несобственник несет риск случайной гибели товара. Исходя из законодательств России и Вьетнама, можно заметить существование двух указанных случаев.

Первый случай - купля-продажа товаров в пути. Согласно п.1 ст.223 и ст.224 ГК РФ (ст.58 закона СРВ "О торговле") право собственности на товар в пути у покупателя возникает с момента его получения или получения коносамента или иного

158

 

товарораспорядительного документа на него. Вьетнамское

законодательство не предусматривает исключений из правил о

переходе риска случайной гибели, поэтому не возникает случаев,

когда не собственник несет риск случайной гибели. В то же время

п.2 ст.459 ГК РФ предусмотрел, что риск случайной гибели или

случайного повреждения товара, проданного во время его

нахождения в пути, переходит на покупателя с момента заключения

договора купли-продажи, если иное не предусмотрено законом или

договором. Это приводит к тому, что может существовать такой

промежуток времени между моментом заключения договора и

моментом    фактической передачи    товара      или

товарораспорядительного документа на него, когда покупатель несет риск и в этот промежуток времени, хотя он еще не был собственником товара. Автор диссертации считает, что данный случай несения риска случайной гибели несобственником в российском законодательстве не является необходимым, ибо купля-продажа товаров в пути является нормальной и достаточно распространенной в настоящее время. Она не создает никаких преимуществ покупателю, а также потребности в особой защите прав продавца, поэтому применение общего правила перехода риска случайной гибели достаточно для регулирования отношения сторон по данному вопросу. В частности, специальное правило перехода риска случайной гибели в п.2 ст.459 ГК РФ может препятствовать развитию купли-продажи товаров, проданных во время нахождения в пути, поскольку покупатель не хочет вступать в договорные отношения, ожидая прибытия товаров, из-за возможного наступления случайной гибели или случайного повреждения товара. Следовательно, рекомендуется корректировать п.2 ст.459 ГК РФ по направлению использования общего правила о переходе риска случайной гибели товара.

159

 

Второй случай - в договоре купли-продажи товара, подлежащего государственной регистрации. Законодательства России и Вьетнама закрепили общее положение о переходе права собственности в случае необходимости государственной регистрации, в соответствии с которым право собственности на проданный товар возникает с момента такой регистрации (п.2 ст.223 ГК РФ; п.2 ст.432 ГК СРВ) независимо от момента передачи самого товара. В то же время по российскому законодательству не существует отдельного правила перехода риска случайной гибели в случае необходимости государственной регистрации, т.е. момент перехода риска считается с момента исполнения обязанности передачи товара. Исходя из этого, может быть, появится случай, когда покупатель получит товар, и должен будет нести риск случайной гибели, хотя он не будет являться собственником из-за не совершения государственной регистрации. Наоборот, п.2 ст.433 ГК СРВ предусматривает особое правило перехода риска случайной гибели, по которому продавец несет этот риск до завершения такой регистрации. Поэтому по вьетнамскому законодательству в данном случае не было случая, когда несобственник несет риск случайной гибели.

В отличие от первого случая, автор диссертации поддерживает позицию российского законодательства, сформулированного во втором случае. Эта поддержка обусловливается тем, что в данном случае имеет место задержка перехода права собственности из-за процедуры государственной регистрации. Такая регистрация служит государственному управлению в отношении имеющих большое значение для гражданского оборота товаров. Поэтому продавец не должен нести дополнительное бремя в виде риска случайной гибели товара, если он уже надлежащим образом исполняет свою обязанность его передачи. Вместе с тем, не менее важной причиной

160

 

поддержки этого мнения автором диссертации является то, что во владении покупателя, хотя он не является собственником, й&кодится товар, следовательно, он имеет условия и должен предпринять все необходимые меры во избежании возможности случайной гибели или случайного повреждения товара больше всех остальных участников гражданского оборота, в том числе и продавца. Следовательно, автором диссертации рекомендуется введение аналогичного правила о переходе риска случайной гибели товара в случае необходимости осуществления государственной регистрации во вьетнамское законодательство.

Третий случай - в договорах купли-продажи с условием сохранения права собственности за продавцом (продажа с отсрочкой, продажа в рассрочку и т.п.). Нетрудно делать вывод об аналогичном характере этих случаев с проанализированным вторым случаем. Целесообразно прямо закрепить в законодательстве и России, и Вьетнама обязанность покупателя нести риск случайной гибели товара во время сохранения права собственности за продавцом.

161

 

§2. ИСПОЛНЕНИЕ ДОГОВОРА КУПЛИ-ПРОДАЖИ

ПОКУПАТЕЛЕМ

Надлежащее исполнение покупателем условий об оплате при их отсутствии в договоре. Обязанность оплаты товара занимает особое место в отношениях продавца и покупателя. Правовое регулирование оплаты товара в договорах купли-продажи может способствовать его заключению и исполнению, если в состоянии обеспечить надлежащее исполнение такой оплаты. Наоборот, оно может препятствовать в случае, когда в законодательстве содержатся неопределенные и несоответствующие требованиям рынка положения, касающиеся условия об оплате. При отсутствии согласованного сторонами условия об оплате законодательство должно обеспечить сторонам приемлемые условия, которые максимально защищают их интересы, причем необходимо избежать обеспечения прав одной стороне в ущемлении прав другой, а также неопределенности. Именно в таком случае имеются достаточные предпосылки для надлежащего исполнения обязанности оплаты товара. Исходя из этого, необходимо рассматривать следующие аспекты оплаты товара:

Определение цены продажи. Прежде всего, надлежащее исполнение оплаты товара во многом зависит от определения цены продажи. Российское и вьетнамское законодательства имеют разные подходы к регулированию условия о цене. Если не обращать внимание на обстоятельство о том, что предусмотренное в ГК СРВ условие о цене нельзя однозначно считать существенным, то цена является существенным условием договора купли-продажи по законодательству Вьетнама, поэтому проблема определения проданной цены обычно не ставится перед сторонами при исполнении. В то же время российское законодательство не

162

 

включает цену в существенные условия договоров. В связи с этим, актуальной является проблема: в каких случаях необходимо признать условие о цене в законодательстве существенным.

Перед разрешением проблемы по существу, надо снова отметить возможность исключения условия о цене в целом из существенных условий договоров купли-продажи. Действительно, такая возможность имела и имеет место благодаря развитию промышленности, которая дает возможность выпускать продукцию в массовом количестве с однородными характеристиками. Вместе с тем, при развитии торговли многочисленные договоры купли-продажи однородного товара заключаются, что создает предпосылки объективно определить разумную его цену. Законодательства разных стран предусматривают правила определения цены в случае, если между сторонами не согласуется. Именно успех применения этих правил рекомендовало их для регулирования отношения купли-продажи в мировом масштабе. Яркий пример в данном случае представляют правила определения цены товара в Венской конвенции.

При этом, по мнению автора диссертации, очень важно выяснить связанное с ценой обстоятельство, представляющее собой определение момента, на который цена будет установлена. Хотя ГК РФ предусматривает общие правила определения проданной цены в п.З ст.424, но не указывает ее действия при заключении или исполнении договоров. Этот вопрос особенно важен на нестабильном рынке, поскольку может вызвать серьезные разногласия между сторонами. При выборе моментов заключения или исполнения для определения цены продажи автор диссертации считает, что необходимо остановиться на правилах определения цены при заключении договоров. Такой выбор является разумным, так как именно при заключении договора стороны имеют

163

 

представление о возможности продажи или покупки, исходя из тогдашней цены. Это легко заметить особенно в торговле. Ни кто не может точно предвидеть цену товара в определенный момент будущего. Поэтому стороны заключают договоры купли-продажи товара, поскольку рассчитывают на получение прибыли на основе известной им цены подобного товара. А заключение договора купли-продажи для получения прибыли в зависимости от изменения цены во времени обычно осуществляется на бирже (фьючерсные сделки).

Поскольку статья 424 ГК РФ не предусматривает особых пределов действия для п.З, следовательно, п.З ст.424 ГК РФ применен ко всем договорам купли-продажи, если сторонами не согласуется условие о цене товара, за исключением случаев, когда в законодательство прямо включено условие о цене в число существенных условий. По этому суждению п.З ст.424 не может быть применен только к договорам купли-продажи недвижимости, так как согласно п.1 ст.555 ГК РФ этот договор признается незаключенным при отсутствии условия о цене. С другой стороны, нельзя не заметить случаи, когда отсутствуют "аналогичные товары", то проданная цена теоретически не может быть установлена. По этому поводу в юридической литературе было сделано исключение из правил п.З ст.424 для случаев, когда

149 1-г

заключается договор купли-продажи индивидуальной вещи . По мнению автора диссертации, это справедливое замечание, которое подлежит положительной оценке и со стороны законодательства. Хотя на практике существуют различные независимые экспертные организации, которые на основании цены на сходные товары и других обстоятельств могут дать относительно подходящую цену на проданный товар. Однако, трудно отождествлять эту цену с

149 * См.: Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой (постатейный)Ютв. Ред. О.Н. Садиков. - М:

164

 

"действительной" ценой товара, тем более, товар может иметь трудно оцениваемую культурную ценность, т.е. в данном случае воля сторон по цене товара может не совпадать с установленной ценой. Таким образом, автор диссертации считает договор незаключенным из-за невозможности установления общей воли сторон по столь важному условию, как цене, что влечет невозможность исполнения договора. Это означает, что цену в договорах купли-продажи индивидуальной вещи надо прямо предусмотреть в законе, как существенное условие. И тогда проблема надлежащего исполнения не будет вызвать споров среди сторон в отношении определения цены продажи. На основе анализа предлагается делать исключение из правил п.З ст.424 ГК РФ, согласно которому цену в договорах купли-продажи индивидуальной вещи надо прямо предусмотреть в законе, как существенное условие; ввести во вьетнамское законодательство подразумеваемое условие о цене за исключением случаев купли-продажи индивидуальной вещи.

Одной особенностью условия о цене в договорах купли-продажи по вьетнамскому законодательству является ведение государственного регулирование цен на некоторые виды товаров. Данное регулирование в многих случаях нарушают интересы не только продавцов, но и покупателей-потребителей. Самое главное в этом случае заключается в том, что в законодательстве отсутствует единый и эффективный подход к проблеме определения покупной цены. Поэтому на практике возникают многочисленные сложные споры о цене, которые не способствуют надлежащему исполнению оплаты товара. Так, например, цена жилых помещений устанавливается Исполкомом провинций обычно для применения государственными органами, однако она обычно не соответствует

Юрид. фирма КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 1998, С. 683.

165

 

рыночной цене, которая очень гибко изменяется в зависимости от различных факторов рынка. Об этом неэффективном регулировании цены свидетельствует наличие многих гражданских дел, которые не могут разрешаться в течение десятков лет. В качестве примера приведено дело Т.Т. Бинь с Н.Т. Тринь, которое разрешается в течение более 15 лет при более, чем 10 судебных разбирательствах с первой инстанции до надзорной из-за несогласия сторон с ценой, установленной судом для осуществления договоров купли-продажи жилого помещения150. Для окончательного разрешения проблемы, по мнению автора, необходимо миновать использование государственного регулирования цен, которое не основывается на рыночных принципах. Вместе с тем, необходимо предусмотреть в законодательстве механизм создания независимой экспертной комиссии для разрешения проблемы цен в подобных случаях.

Определение срока осуществления платежа. В случае отсутствия в договорах купли-продажи условия о сроке оплаты сторонам нелегко его согласовать в процессе исполнения, так как стороны зачастую имеют противоположные интересы в определении этого срока, и он может быть определен по-разному исходя из разнообразия договоров купли-продажи. Подход к решению этой проблемы в законодательстве не может заключаться только в каком-то универсальном правиле. Чтобы регулирование условия о сроке оплаты в законодательстве могло содействовать покупателю осуществлять свою обязанность, не нарушая интересы продавца, необходимо проводить дифференциацию в зависимости от особенностей конкретных видов договоров, от характера опосредованной договором деятельности, хотя не исключено существование общего правила данного срока.

Законодательства России и Вьетнама предусматривают общее

1 * См.: Pham Tri Thifc. Can ар dung gia da't thong nha't trong viec giai quyet cac tranh chap ve da't dai hien

166

 

правило определения срока осуществления покупателем платежа в

случае отсутствия соответствующего условия в договоре. Однако,

различие законодательств двух стран по данной проблеме

заключается не только в том, что правило во вьетнамском

законодательстве является общим для исполнения всех

обязательств, а в российском - специальным для регулирования

договоров купли-продажи, но и в самом подходе к решению вопроса

определения указанного срока. Согласно п.2 ст.290 ГК СРВ, если

стороны не согласовали, и закон не предусматривает срок

исполнения гражданских обязанностей, то стороны могут

исполнить их, либо требовать исполнить в любое время, но должны

известить другую сторону заранее в разумный срок. Применительно

этого правила к договорам купли-продажи, покупатель имеет право

произвести оплату в любое время, одновременно продавец тоже

имеет право требовать от покупателя исполнить свою обязанность в

любое время, предупреждая заранее покупателя в разумный срок. В

то же время российское законодательство требует от покупателя

осуществлять платеж за купленный товар непосредственно до или

после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено

законом, договором купли-продажи и не вытекает из существа

обязательства (п.1 ст. 486 ГК РФ). Эти правила не ставят оплату

товара в зависимость от факта передачи. Товар может быть оплачен

одновременно с передачей, до передачи или же после. Однако из

термина {{непосредственно", используемого в п.1 ст.486,

необходимо  определить, что   оплата      осуществляется

незамедлительно до или после передачи, в кратчайший возможный срок.

Правила о сроке оплаты в законодательстве Вьетнама направляют на достижение некого юридическое последствия. Они

nay.// Nha nitfc va Phap luat. - So 1, nam 1999, tr. 2-3.

167

 

имеют сходство с предписаниями некоторых национальных

правовых систем (Франция, Германия), которые предусматривают

формальное или неформальное напоминание должнику для

установления факта просрочки и, соответственно, возникновения

ответственности за просрочку151. Однако, автор диссертации не

разделяет   позиции,    существующей      во    вьетнамском

законодательстве, поскольку правила определения данного срока в российском законодательстве основываются на более убедительных аргументах. Так, во-первых, если исходить только из целей фиксации момента начала просрочки оплаты, то этот момент возможно достаточно точно определить в зависимости от факта передачи товара. Хотя в ГК РФ не так конкретно определен срок оплаты, как в Венской конвенции, в соответствии с которой оплата производится в день передачи товара или товарораспорядительных документов (ст.58, ст.59), однако сущность термина "непосредственно до или после передачи" тоже сводится к пониманию срока оплаты ко дню передачи товара. В случае задержки покупатель должен доказать, что издержки осуществления платежа были не по его вине. Во-вторых, применение правил ст.290 ГК СРВ может повредить интересам продавца. После передачи товара в соответствии с договором купли-продажи, если даже продавец сразу требует от покупателя оплатить его, он получит оплату только через разумный срок. В этот срок покупатель может законно использовать чужие деньги, тем более что используемый в ГК термин "разумный срок" не определен. Использование этого термина не соответствует практике мировой торговли, так как по денежному обязательству срок оплаты очень четко определен в нормативных актах национального и международного права.

Вопрос дифференциации срока осуществления платежа в

151 * См.: Венская конвенция. Указ. раб., С. 141.

168

 

зависимости от видов договоров купли-продажи решается в российском законодательстве. Это в основном связано с разветвленной классификацией договоров купли-продажи в законодательстве России. Однако, срок оплаты по этим видам договоров купли-продажи, как правило, только уточняет общее правило о сроке оплаты при передаче товара в соответствии с особенностью этих договоров. Так, например, по договорам розничной купли-продажи покупатель оплачивает товар, как правило, в момент заключения договора (ст.500 ГК РФ), который практически совпадает с моментом его исполнения, т.е. одновременно осуществляется и передача, и оплата товара. Срок оплаты по договору поставки в случае, когда стороны не согласовали его, и расчеты осуществляются платежными поручениями (п.1 ст.516 ГК РФ), определяется не позднее следующего дня с момента их получения152. Особый срок оплаты предусмотрен законодателем для договоров энергоснабжения из-за передачи проданного товара в длящемся процессе. Особенность определения срока оплаты по договорам энергоснабжения заключается в том, что по существу обязательства по энергоснабжению оплата энергии производится, как правило, после ее передачи, т.к. оплачивается фактически принятое абонентом количество энергии, определяемое по данным учета ее приема (п.1 ст.544 ГК). Это правило, хотя немного и отходит от общего правила оплаты при передаче товара, но, по мнению автора, не может быть иным, поскольку условия постоянной подачи энергии делают возможным определение срока оплаты только по истечении определенных периодов получения. Поэтому правило п.1 ст. 544 ГК РФ закреплено в законодательстве почти всех стран, в том числе и

152 * См.: п. 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 октября 1997 г. № 18 "О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки" - Вестник ВАС РФ, 1998, № 3.

169

 

Вьетнама.

Вопрос определения срока оплаты проданного товара при отсутствии соответствующего условия в договоре может вызвать некоторые трудности при заключении договора купли-продажи с условиями: предварительной оплаты товара, оплаты товара, проданного в кредит и оплаты товара, проданного в рассрочку. Проблема заключается в том, что для срока оплаты используются общие правила о сроке исполнения обязательств за исключением заключения договоров купли-продажи с условием оплаты товара в рассрочку, поскольку срок оплаты в этих договорах является существенным условием (п.1 ст.489 ГК РФ). Это означает, что определение срока оплаты осуществляется с помощью формулировки "разумный срок" (п.2 ст. 314 ГК РФ; п.2 ст.290 ГК СРВ). Однако, выше было показано, что используемый термин "разумный срок" не подходит для определения срока оплаты. "Разумный срок" создает неопределенность в отношениях сторон, поэтому во избежание споров стороны должны сами назначить срок предварительной оплаты, иначе "разумный срок" в конечном счете определяет суд в случае возникновения спора. Однако, надо признаться, что надлежащее исполнение оплаты проданного товара посредством решения суда будет нежелательным, так как это отнимает у сторон не только время, но и немало затрат. И в общем итоге гражданский оборот не может быть стабилен с множеством споров его участников. Для решения этой проблемы, по мнению автора диссертации, условие о сроке осуществления платежа в договорах купли-продажи с условием предварительной оплаты товара, оплаты товара, проданного в кредит и оплаты товара в рассрочку, должно быть согласовано сторонами при заключении договора. Это условие надо прямо закрепить в законодательстве, как существенное.

170

 

Участие третьего лица в оплате поставленного товара. В торговом обороте достаточно распространена форма купли-продажи, в которой покупатель привлекает другие лица к участию в своих отношениях купли-продажи с продавцом в качестве получателя и (или) плательщика. Эта форма купли-продажи известна благодаря тому, что на рынке функционирует много коммерческих фирм, которые осуществляют посредническую деятельность. Особенность указанной формы заключается в том, что в отношениях купли-продажи участвуют не только традиционные лица, такие как продавец и покупатель. В случае участия получателя и (или) плательщика вопрос надлежащего исполнения оплаты проданного товара может вызвать определенные трудности, так как между продавцом и получателем (плательщиком) не было договорных отношений, поэтому оплата товара не была обеспечена договором. В связи с этим возникает несколько вопросов, как эти лица могут ли участвовать в договоре купли-продажи и в качестве кого, как обеспечить надлежащее исполнение оплаты проданного товара.

Действительно, возможность участия указанных лиц в отношениях купли-продажи была прямо закреплена в законодательстве России (ст.516 ГК РФ). Из практики надо признаться, что участие лиц, не являющих сторонами по договору купли-продажи, в соответствующих отношениях является необходимым для развития купли-продажи на рынке. Специализирующиеся на торговом посредничестве фирмы способствуют обороту товаров, а тем самым и производству. С теоретической стороны, их участие в отношениях купли-продажи допускается, так как покупатель как кредитор в обязательстве передачи может требовать от продавца исполнить свою обязанность в пользу третьего лица (получателя), поскольку изменение кредитора допускается законом даже без согласия должника (в

171

 

данном случае - продавца). Наоборот, покупатель как должник в обязательстве оплаты товара может возлагать исполнение обязанности на другое лицо (плательщика) с согласия кредитора (продавца). В этих отношениях получатель (плательщик) может участвовать в отношениях купли-продажи только в качестве третьего лица, а не как стороны договора, поскольку кроме получения товара, оплаты товара, как правило, они не могут прямо участвовать в других отношениях с продавцом. Таким образом, незакрепление правил, аналогичных п.2 ст.516 ГК РФ, во вьетнамском законодательстве, не способствует обороту товаров. Во многих случаях интересы участников отношений купли-продажи могут быть нарушены.

Так, если оплата осуществляется третьим лицом (получателем) в соответствии с договором купли-продажи, то может возникнуть коллизионная ситуация. Поскольку такая форма оплаты является условием договора купли-продажи, то в случае его невыполнения получателем продавец не может требовать от покупателя исполнения, тем более, что получатель не может квалифицироваться покупателем, который обязан оплатить переданный товар по договорам купли-продажи. Он только как третье лицо, участвующее в данных отношениях купли-продажи. С другой стороны, все санкции в случае нарушения условия оплаты проданного товара не могут быть применены к получателю. Следовательно, целесообразно предусмотреть солидарную ответственность покупателя с получателем в случае отказа получателя от осуществления платежа. Хорошо, что законодательства России и Вьетнама закрепляют солидарную ответственность покупателя и третьего лица в случае возложения исполнения обязательства (ст.403 ГК РФ; ст.298 ГК СРВ). Однако, применение их к данным случаям может вызвать сомнение из-за прямого включения оплаты товара получателем в

172

 

качестве условия договора купли-продажи, особенно для Вьетнама,

так как ст.298 ГК СРВ не указывает, что эта норма не применена,

если законом прямо установлено, что ответственность несет

являющееся непосредственным исполнителем третье лицо. Чтобы

внести ясность в данные ситуации, автор диссертации считает

необходимым дополнение в ГК СРВ новой статьи на основе

приведения ст. 298 ГК СРВ в соответствии с особенностями

договоров купли-продажи. При этом важно прямое включение

правила об обязанности покупателя оплатить товар в случае

неосновательного  отказа      получателем,      аналогичного

существующему в российском законодательстве (п.2 ст.516 ГК РФ).

Смягчение реального исполнения обязанности принятия товара. При исследовании обязанностей продавца была отмечена тенденция сильного смягчения требования законодательства к реальному исполнению. Хотя вопрос реального исполнения обязанности принятия товара находит отражение этой тенденции, однако нетрудно заметить, что позиция российского законодательства более жесткая не только по сравнению с позицией вьетнамского законодательства, но и по сравнению с позицией российского законодательства в отношении исполнения передачи товара. Здесь жесткость российского законодательства в основном заключается в требовании к исполнению в натуре в случае ненадлежащего исполнения покупателем своей обязанности. Если в случае ненадлежащего исполнения обязанности передачи проданного товара продавец должен исполнить ее в натуре в случае, когда покупатель выбирает именно такой способ исполнения среди различных альтернатив, то здесь российское законодательство почти не предусматривает никакого исключения из общего правила в п.1 ст.396. Это означает, что во всех случаях, если договором купли-продажи не предусмотрено иное, то покупатель должен

173

 

исполнить обязанность принятия товара в натуре, несмотря на то, что он уплатил неустойку и возместил все убытки.

Наоборот, позиция вьетнамского законодательства в отношении реального исполнения обязанности принятия товара предельно мягкая. Во вьетнамском законодательстве почти не закреплено какого-либо требования к реальному исполнению обязанности принятия товара. Таким образом, если покупатель возмещает продавцу убытки и уплачивает неустойки, то принуждение покупателя к исполнению своей обязанности в натуре, как правило, не может быть, если это прямо не предусмотрено в самом договоре купли-продажи. С этой позицией автор диссертации полностью согласен, так как основные доводы сохранения требования к реальному исполнению исчезли. Чтобы убедиться в этом, лучше приводить такие анализы, как:

Во-первых, реальное исполнение не выгодно сторонам в теоретическом смысле. Заключение договора купли-продажи в рыночных условиях, как правило, основывается на личных интересах сторон, а не на плане государства. Стороны лично заинтересованы в реализации договора, т.е. его исполнении. Поэтому если покупатель, нарушая обязанность принятия товара в виде не совершения необходимых действий для обеспечения передачи и получения соответствующего товара или принятия товара меньше, чем предусмотрено в договоре, т.е. ненадлежащее исполнение, еще заинтересован в принятии товара, то он всегда готов исправить ситуацию и принять товар. В противном случае, у него существуют серьезные причины, которые толкают его вообще отказаться от продолжения исполнения обязанности, несмотря на возмещение убытков и уплату неустойки. Это обычно экономическая нецелесообразность, которая может причинить ему большие убытки. Эти убытки, как правило, намного больше чем та

174

 

стоимость, которую покупатель обязан уплатить продавцу в виде неустойки и возмещения убытков. Здесь надо подчеркивать, что в состав убытков входит и упущенная выгода продавца. С другой стороны, продавец на свободном рынке, как правило, может продать свой товар не только данному покупателю. Если покупатель компенсирует продавцу все убытки и уплачивает предусмотренные договором неустойки, то он может заключать новый договор купли-продажи с другим лицом, тем самым получит стоимость товара. Таким образом, для продавца материально выгоднее случай прекращения договорных отношений с покупателем.

Во-вторых, принуждение покупателя к принятию товара может являться нецелесообразным на практике. Поскольку покупатель не заинтересован в получении товара, если он был бы обязан принять товар, то все равно, он будет продавать его, поэтому это будет социально и экономически нецелесообразно. Ведь в отличие от покупателя продавец обычно профессионально занимается продажей товара такого рода и имеет все необходимые средства для этого дела. Это имеет особое значение в отношении быстро портящейся сельскохозяйственной продукции, так как принуждение покупателя требует немало времени, особенно в случае возникновения спора, который будет разрешен в суде или арбитраже. В это же время продукция может стать негодной для пользования.

В-третьих, цели защиты прав потребителей, значение индивидуальных вещей перестали быть основаниями требования к реальному исполнению покупателем. Действительно, продавец не в коем случае не может быть потребителем, поэтому реальное исполнение в договоре розничной купли-продажи не может стать требованием к покупателю в целях защиты потребителей. Вместе с тем, индивидуальная вещь, как правило, имеется только у одного

175

 

продавца, поэтому кроме принуждения продавца к исполнения ее передачи в натуре покупатель не имеет другого способа обеспечения себе данной вещи. Наоборот, продавец индивидуальной вещи может предлагать ее на свободном рынке в случае отказа покупателя от исполнения договора.

В-четвертых, стороны всегда могут согласоваться о реальном исполнении обязанности принятия товара. Правила о реальном исполнении обязательств являются диспозитивными. Стороны договора купли-продажи могут закрепить исполнение в натуре, в частности принятие товара, договорным условием в случае, когда они сочтут необходимым.

Исходя из анализа, по мнению автора диссертации, будет лучше для сторон и всего гражданского оборота, если реальное исполнение обязанности принятия проданного товара не является применимым по умолчанию. Это замечание относится и к случаю принятия сельскохозяйственной продукции по договору контрактации (п.2 ст.536 ГК РФ). В другом случае принятие проданного товара в натуре является одной из альтернатив, которые законодательство предлагает продавцу выбрать в случае отсутствия соглашения в договоре поставки (п.2 ст.515 ГК РФ).

176

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование института договоров купли-продажи в законодательстве России и Вьетнама продиктовано их актуальностью, особенно важным значением для развития формируемой рыночной экономики двух стран. В диссертации исследуются основные теоретические и практические аспекты договоров купли-продажи с учетом особенностей социально-экономических и правовых явлений, происходящих в России и во Вьетнаме.

Прежде всего, автор диссертации выявил системное правовое регулирование отношений купли-продажи, которое осуществляется с помощью разветвленной системы нормативных актов: кодексы, законы, подзаконные акты. Автор уделил большое внимание проблеме применения обычаев к отношениям купли-продажи, нехарактерной законодательству России и Вьетнама, как континентальной правовой системе, тогда как успех правового регулирования отношений купли-продажи в современных условиях достигается во многом благодаря широкому применению торговых обычаев.

Правовая природа договоров купли-продажи раскрывается, прежде всего, посредством анализа используемого термина. Автор диссертации четко различил "куплю-продажу" и "договор купли-продажи", несмотря на то, что эти термины нередко отождествляются в литературе, и даже в законодательстве. Отсюда гражданское законодательство регулирует не просто куплю-продажу, а именно договоры купли-продажи, т.е. отношения, возникающие в связи с заключением и исполнением этих договоров. Правовая природа договора купли-продажи состоит одновременно в передаче имущества и права собственности на него. Поэтому автор

177

 

диссертации не разделяет мнения авторов, которые обходят либо уменьшают юридическое значение какого-либо из этих двух элементов в понятии договора купли-продажи. Тем более, для полного понимания сущности договора купли-продажи, необходимо выяснить сущность самой передачи проданного товара и права собственности. В связи с этим, автор диссертации, при исследовании обязанностей сторон, четко характеризовал эту передачу переходом права собственности, благодаря которому обеспечивается правопреемство вещи. Подчеркивание юридического значения передачи товара и перехода права собственности способствует подтверждению наличия и тесной связи вещного и обязательственного моментов в договорах купли-продажи.

При изучении договора очень важно выяснить его характеристику. Автор диссертации возражает против мнений авторов, которые не связывают договор купли-продажи с консенсуальным и двусторонним договором. Вместе с тем, при подчеркивании различия возмездности и эквивалентности автор диссертации считает, что нельзя включать эквивалентность в характеристику договора купли-продажи. На фоне подробного анализа понятия договора купли-продажи и его характеристик автору диссертации удалось разграничить договор купли-продажи от других смешанных видов договоров и дать классификацию договоров купли-продажи для дальнейшего изучения.

Автор диссертации уделил большое внимание изучению сложных теоретических вопросов договоров при заключении договоров купли-продажи. К ним относятся проблемы соотношения воли и волеизъявления, существенных условий, ограничений при заключении договоров купли-продажи, понуждения к заключению договоров купли-продажи, особенно договоров для удовлетворения государственных нужд, а также проблемы письменной формы

178

 

некоторых видов договоров купли-продажи и их регистрации. При этом автор диссертации не просто их проанализировал, а получил конкретные результаты в виде выводов и конкретных предложений.

Так, при поддержке точки зрения о преимуществе воли над волеизъявлением автор диссертации считает, что для договоров купли-продажи это не простое преимущество, а преимущество с условием доведения намерения одной стороны до другой и познания последней. Исходя из проблемы воли и волеизъявления автор диссертации разделяет позицию законодателей России и Вьетнама, которые уменьшили количество предусмотренных в законе существенных условий в договорах купли-продажи до минимума (т.е. условия о предмете), при этом количество этих условий может увеличиться, однако закон должен четко их закрепить. Кроме того, автор диссертации выявил недостатки законодательства России и Вьетнама в отношении формы договоров, особенно при использовании современной электронной техники.

При оценке правового регулирования отношений купли-продажи по законодательству России и Вьетнама важное место занимает исследование обязанностей сторон посредством их исполнения. Российское и вьетнамское законодательства конкретно регламентируют обязанности сторон, причем особое внимание уделяется обеспечению надлежащего и реального исполнения. Автором диссертации были выявлены целесообразность, эффективность и возможности закрепления тех или иных требований законодательства к надлежащему и реальному исполнению каждой обязанности как продавца, так и покупателя. Надо подчеркнуть, что законодательство неформально подходит к разрешению проблем надлежащего и реального исполнения. Исходя из особенностей отношений купли-продажи и торговой практики, в законодательстве предусматриваются множество альтернатив, из

179

 

которых продавец и покупатель могут выбирать самые подходящие в зависимости от обстоятельств, что максимально обеспечивает надлежащее и реальное исполнение.

Полученные автором диссертации результаты предстают в качестве не только теоретических решений проблем, но и практических выводов, которые имеют большое практическое значение для совершенствования законодательства двух стран, и одновременно в большой мере создают новизну данной работы. Прежде всего, это эволюционное развитие института договоров купли-продажи по направлению либерализации в результате развития рыночных отношений в России и Вьетнаме. Договоры купли-продажи регулируются с помощью множества новых правовых норм, которые способствуют развитию системы института договоров купли-продажи. Изучение этой обновленной системы предоставляет возможность говорить о комплексном правовом регулировании отношений купли-продажи в двух странах. Либеральное развитие института договоров купли-продажи выражается в различных аспектах:

Во-первых, само понятие договора купли-продажи расширяется за счет его заключения между несобственниками, например лица с правом оперативного управления, хозяйственного ведения и т.п. Однако, особую роль в этом играет включение договоров поставки, контрактации в состав договоров купли-продажи.

Во-вторых, применение обычаев больше всего подходит к правовому регулированию отношений купли-продажи, причем оно имеет тенденцию расширения с развитием рыночных отношений.

В-третьих, одной из важнейших черт либерального развития института договоров купли-продажи является расширение свободы воли и волеизъявления при их заключении, которое выражает новый подход в законодательстве России и Вьетнама к регулированию

180

 

соответствующих отношений в рыночной экономке. При этом стороны не связаны административной волей государства в лице его органов при заключении договоров купли-продажи, даже в случаях необходимости для удовлетворения государственных нужд.

В-четвертых, естественным развитием свободы воли и волеизъявления сторон является расширение свободы форм договоров купли-продажи. Целесообразно предъявлять жесткие требования такие, как нотариальное удостоверение, регистрация или даже письменная форма, только в крайних случаях, когда это необходимо для защиты интересов сторон и осуществления государственного управления.

В-пятых, в российском и вьетнамском законодательстве достаточно смягчена позиция к разрешению проблем реального исполнения. В абсолютном большинстве случаев сторонам предоставляется право решать, необходимо ли прибегать к помощи таких средств, как исполнения в натуре. В законодательстве закреплено требование к реальному исполнению обязанностей продавца и покупателя только в случае, когда это необходимо для защиты прав потребителей или из-за незаменимости предмета купли-продажи (индивидуальные вещи).

Кроме того, при изучении обязанностей сторон автор диссертации выявил возможность существования случаев, когда несобственник должен нести риск случайной гибели имущества, в соответствии с нормами законодательства России и Вьетнама. При этом надо конкретно подходить к каждому случаю, чтобы дать юридические оценки, например, положительное отношение при осуществлении государственной регистрации проданного товара, наоборот, отрицательное отношение при купле-продаже товаров находящихся в пути.

По итогам работы необходимо подчеркнуть, что глубокое

Обратно