УРАЛЬСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ

Плохова Валентина Ивановна

КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ И ПРАВОВАЯ ОБОСНОВАННОСТЬ

СОСТАВОВ НЕНАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ

12.00.08 - уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право

Диссертация на

Екатеринбург - 2003

ОГЛАВЛЕНИЕ Введение..........................................................................................................        4

Глава 1. Криминологические и правовые основания

криминализации ненасильственных преступлений против собственности.................................................................................      1$

1.1. Понятие криминализации деяний, факторы криминализации.......................................................................      18

1.2. Криминологические основания составов ненасильственных преступлений против собственности ....     27

1.2.1. Общественная опасность деятельности...............................     27

1.2.2. Типичность собственности как социально-экономических отношений...................................................     51

1.2.3. Типичность и опасность ненасильственных преступлений против собственности, влияние компонентов этой деятельности на возможность причинения вреда личности, обществу, государству.........     62

1.3. Правовые основания составов ненасильственных

преступлений против собственности...................................     70

1.3.1. Конституционные основы регулирования отношений собственности........................................................................      70

1.3.2. Значение принципов уголовного права для обоснования составов ненасильственных преступлений против собственности........................................................................      78

1.3.3. Соблюдение баланса частного и публичного интересов

как принцип уголовного права.............................................     86

1.3.4. Учет особенностей других отраслей права как принципиальное положение уголовного права..................     92

Глава 2. Юридическое выражение криминологических и правовых оснований в субъективных признаках составов ненасильственных преступлений против собственности......   116

2.1. Проблемы отражения в УК признаков субъективной стороны составов ненасильственных преступлений против собственности...........................................................................    116

2.2. Признаки специального субъекта.................................;.........    125

Глава 3. Юридическое выражение криминологических и правовых оснований в признаках составов ненасильственных преступлений против собственности, характеризующих объект и предмет............................................................................    146

3.1. Отражение в УК признаков объектов преступлений............   146

3.2. Предмет ненасильственных преступлений против собственности...........................................................................    164

3.2.1. Понятие имущества...............................................................    166

3.2.2. Природа денег, ценных бумаг и их суррогатов..................    192

3.2.3. «Право на имущество», его соотношение с понятиями «имущество», «имущественные права»..............................    205

3.2.4. Особенности природных объектов и их влияние на уголовно-правовое регулирование......................................    213

Глава 4. Юридическое выражение криминологических и правовых оснований в признаках объективной стороны составов ненасильственных преступлений против собственности......   223

4.1. Имущественный вред и его уголовно-правовое значение.....   223

4.2. Проблемы отбора и закрепления в УК признаков деяний, причиняющих имущественный вред интересам собственника или иного владельца........................................   240

4.3. Понятие способа действий, его роль в ненасильственных преступлениях против собственности   .................................   269

4.3.1. Особенности действий-способов, закрепленных в ст. 160

УК РФ.....................................................................................    278

4.3.2. Особенности способов действий, закрепленных в ст. 158, 159, 161,165 УК РФ...............................................................    295

Заключение.....................................................................................................    316

Библиографический список........................................................................    327

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В XXI в. главным жизнеут­верждающим принципом для всех государств является защита прав и свобод человека. Президент России Владимир Путин подтвердил, что в России также «...в полной мере будут обеспечены права человека, граж­данские и политические свободы»1. В связи с этим российское законода­тельство должно быть правовым. Это особенно важно для уголовного законодательства, так как оно должно закреплять надежный механизм защиты (охраны) наиболее значимых, признанных таковыми междуна­родным сообществом демократических государств, прав и интересов личности, общества, государства, не превысив при этом допустимых пределов ограничений прав и свобод.

Имущественные интересы собственника в любом государстве при­знаются важными, ибо их реализация позволяет удовлетворить не толь­ко насущные потребности в пище, одежде, но и многие другие матери­альные, духовные, политические квазипотребности.

Между тем ненасильственные преступления против собственности являются самыми распространенными не только среди всех преступле­ний против собственности, преступлений в сфере экономики, но и среди всей зарегистрированной преступности. Их удельный вес, например, в Алтайском крае среди зарегистрированных в 1996-2002 гг. преступле­ний в сфере экономики (разд. YIII УК РФ), соответственно по годам со­ставил 95,1; 95,1; 95,3; 94,9; 93,8; 93,1; 92,4%2. Во все периоды, за ис­ключением 2002 г., наблюдается их рост. Более 50% - удельный вес лиц, осужденных за ненасильственные преступления против собственности,

1  Послание Президента России Владимира Путина Федеральному Собранию РФ // Рос. газета. - 17 мая 2003 г.

2 Данные ИЦ при ГУВД Алтайского края.

от всех осужденных в Алтайском крае (в 2000 г. - 64%, в 2001 г. -60,7%, в 2002 г. - 50,1%)1).

Законодательство, предусматривающее уголовную ответствен­ность за ненасильственные преступления против собственности, недос­таточно стабильно и небезупречно. Так, в УК РФ выделяется и опреде­ляется одна группа действий - хищение (изъятие и (или) обращение чу­жого имущества в пользу виновного или других лиц). Но в конкретных составах преступлений этой группы круг возможных действий расширя­ется: в мошенничестве, например, за счет склонения собственника к пе­редаче имущества. Более того, часть действий, угон транспортных средств, например, закрепляется в самостоятельных составах иных, кро­ме хищений, преступлениях против собственности. При этом не назы­ваются четкие признаки, разграничивающие эти составы преступлений, но предлагаются разные условия, при которых возможна уголовная от­ветственность, разные санкции. Четко не классифицируя действия, зако­нодатель счел возможным назвать одни и те же способы как в хищениях, так и в иных преступлениях против собственности (насилие, обман, зло­употребление доверием). Взяв за основу размежевания ряда составов преступлений способ совершения действий, законодатель не называет специфику, типичность некоторых из них (присвоение, растрата, наси­лие, неопасное для жизни и здоровья и др.). Заложенная в статьях УК РФ иерархия общественной опасности способов совершения преступле­ний (в краже, грабеже и др.) не соблюдается в составах преступлений, объединяющих несколько способов, размещенных в разных частях ста­тей (в ст. 166 УК РФ, например).

Ученые и практики вынуждены искать объяснения погрешностям закона, предлагая свое видение решения вопроса, иногда достаточно

1 Раздел 1 отчета о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел за 2000 - 2002 годы в Алтайском крае: Ведомственное статистическое наблюдение.

5

дискуссионное/Проблемы уголовно-правовой охраны отношений собст­венности постоянно являются предметом исследования ученых. Причем в последние пять лет интерес к ним особенно возрос (СМ. Кочои, С.А. Елисеев, В.В. Векленко, В.И. Бойцов, А.Г. Безверхов). Но среди ученых нет единства мнений практически ни по одному из объективных и субъ­ективных признаков составов ненасильственных преступлений против собственности. Дискуссионными являются, в частности, вопросы об объекте преступлений, признаках имущества и его разновидностях, ха­рактере действий, о способах ненасильственных преступлений против собственности и др.

Нечеткость закона, разноголосица в теории не лучшим образом сказываются в практике его применения. Правоприменитель часто не акцентирует внимания на доказательстве особенностей инкриминируе­мых составов преступлений. Нередко, чтобы не ошибиться, виновному вменяется, например, несколько способов совершения преступления, при этом не приводится веских доказательств в их пользу. Действия ви­новных нередко переквалифицируются судом с.одной статьи на другую. С принятием УПК РФ у суда ограничена такая возможность, что позво­лит действительно виновным уйти от уголовной ответственности. Еще хуже, когда неверная квалификация не становится предметом рассмот­рения высших судебных инстанций. Так, в судебно-следственной прак­тике г. Барнаула Алтайского края, по материалам обобщения уголовных дел за 1996-1998, 2001 г., почти половине осужденных за насильствен­ный грабеж был необоснованно вменен этот квалифицирующий признак.

Не все спорные вопросы разрешает и Пленум Верховного Суда РФ. В его постановлениях последнего времени предлагаются устояв­шиеся положения, сложившиеся в теории и практике судебно-следственных органов регионов страны. Наиболее злободневные, острые вопросы им, к сожалению, не всегда интерпретируются. Иногда реко-

6

мендации недостаточно логичны, противоречат предложенным по ана­логичным вопросам применительно к другим составам преступлений, не учитывают всех изменений, происшедших в нормах УК РФ1.

При таких обстоятельствах, с одной стороны, вряд ли можно гово­рить о надлежащей охране (защите) имущественных интересов лично­сти, общества, государства, соблюдении конституционных и принципи­альных положений уголовного права о законности, справедливости, ра­венстве всех перед законом и т.д. С другой стороны, возникает необхо­димость исследования рассматриваемых преступлений не с позиций действующего закрнодательства (что есть в УК РФ), а с точки зрения должного (как должно быть), т.е. обоснованности уголовно-правовых норм. Эта проблема, отдельные ее аспекты рассматриваются в рамках теории криминализации деяний. Основы этой теории были заложены в 70-80-е гг. прошлого столетия. В то же время была предложена теория криминологического обоснования норм уголовного права (В.Д. Фили­монов). Но в последующие двадцать лет теория криминализации разви­валась недостаточно интенсивно. Лишь на рубеже XIX-XX вв. (2000, 2002 гг.) авторы вновь стали проявлять интерес к различным ее аспектам (А.Д. Антонов, СВ. Милюков, А.Г. Безверхов).

Важность предложенного исследования обусловлена заинтересованностью общества и государства в поисках конструктивных подходов к разработке основных положений теории обоснованного закрепления в качестве преступлений таких распространенных действий, как ненасильственные преступления против собственности, наиболее действенных в современных условиях развития общества, науки средств охраны (защиты) ценных для любого члена общества имущественных интересов. Исследования криминологической и правовой обоснованности   конкретной   группы   преступлений   плодотворны   не

1 См., например, «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»: постановление № 29 от 27 декабря 2002 г. // Российская газета- 2003. - 18 янв. - С. 2 - 3.

7

только для теории криминализации, но и для совершенствования норм уголовного права, теории уголовного права о ненасильственных престу­плениях против собственности, для дальнейшей разработки методологии исследования правовых явлений.

Цель и основные задачи исследования. Цели настоящего иссле­дования: выработать научно обоснованную теорию закрепления (отра­жения) в содержании и внутренней форме составов преступлений со­держания и структуры видов деятельности (охраняемой и опасной); по­казать ее научные, методологические и практические возможности на примере анализа объективных и субъективных признаков составов нена­сильственных преступлений против собственности; сформулировать предложения по совершенствованию теории уголовного права, законо­дательства о ненасильственных преступлениях против собственности, практики его применения.

Поставленные цели'предопределили следующие задачи:

-исследовать проблему криминализации опасной для общества дея­тельности, определить комплексные направления развития теории кри­минализации опасной для общества деятельности - криминологического и правового обоснования уголовно-правовых норм;

-обозначить главные, непосредственные криминологические и пра­вовые детерминанты объявления и отражения в УК РФ охраняемой и опасной для общества деятельности, в том числе ненасильственных по­сягательств на имущественные интересы собственника, владельца;

-определить содержание непосредственных криминологических и правовых оснований составов ненасильственных преступлений против собственности;

-обосновать использование содержания и структуры категории «дея­тельность» для выделения видов охраняемой и преступной деятельно­сти, для закрепления их элементов в признаках составов преступлений;

-выработать правила закрепления в признаках состава преступления объективных и субъективных компонентов охраняемой и опасной для общества видов деятельности;

-оценить конституционные положения регулирования отношений собственности, принципы уголовного закона с позиций их предназначе­ния и соответствия современному уровню развития общества, нормам международного права;

-раскрыть содержание, выявить роль в уголовном праве конституци­онного положения (ст. 55 Конституции РФ) о запрете чрезмерных огра­ничений прав и свобод граждан, о соблюдении баланса частных и пуб­личных интересов, об учете особенностей других отраслей права при выработке понятий, используемых в уголовном праве; выработать пра­вила их отражения (закрепления) в объективных и субъективных при­знаках ненасильственных преступлений против собственности;

-проанализировать объективные и субъективные признаки простых (неквалифицированных) составов ненасильственных преступлений про­тив собственности, толкование их учеными и практическими работни­ками с позиций адекватного отражения в них криминологических и пра­вовых оснований криминализации опасной для общества деятельности. Объектом исследования является обоснованность объявления опасной для общества деятельности преступной, закрепления ее элемен­тов в признаках уголовно-правовых норм. Предметом исследования яв­ляется обусловленность признаков неквалифицированных составов не­насильственных преступлений против собственности (части первые ст. 158-161, 165, 166 УК РФ) непосредственными криминологическими и

правовыми детерминантами криминализации опасной для общества дея­тельности.

Методологическая и теоретическая основы исследования. Ме­тодологическую основу работы составили общенаучные и специальные методы исследования, среди которых можно выделить сравнительный, исторический, формально-логический, системно-структурный, конкрет­но-социологический и др.

Одним из них, отчасти определяющим научную новизну работы, является использование современных достижений в системном изучении деятельности - деятельностный подход, позволяющий раскрыть и объ­яснить содержание любой деятельности, в том числе и преступной, взаимообусловленность субъективных и объективных процессов дея­тельности, взаимосвязь и соотношение понятий «способ», «действие», «деятельность», «виды деятельности».

Кроме того, применялись и методы эмпирического уровня - на­блюдение, описание, измерение, сравнение, классификация и др.

Избранный методологический подход предопределил использова­ние теоретического потенциала широкого круга научных работ по фи­зиологии, психологии, социологии, философии, экономике, междуна­родному праву, истории и теории права, криминологии, криминалисти­ке, по государственному, гражданскому, административному, трудово­му, уголовному праву и процессу и другим отраслям знаний.

Эмпирическую базу исследования составили данные, получен­ные в результате изучения уголовных дел в отношении лиц, осужденных за ненасильственные посягательства на имущественные интересы собст­венника или иного владельца судами Алтайского края за период с 1996 по 1998 гг., 2001 г. (всего 1700 уголовных дел), с 1970 по 1976, 1987, 1992, 1993 гг., постановлений президиума и определении Судебной кол­легии по уголовным делам Алтайского краевого суда за период с 1997

10

по 2001 гг. (всего 450 постановлений и определений), квартальных обзо­ров законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за 1996-2001 гг., практики судов России, опубликованной в справочно-поисковых системах «Эталон», «Консультант - Плюс» за период с 1992 по 2001 гг., в Бюллетене Верховного Суда РФ, а также практики Консти­туционного Суда РФ за 1995-2003 гг.; материалов обобщения уголовных дел, проведенного Алтайским краевым судом и прокуратурой Алтайско­го края; отчетности судов Алтайского края за 1996-2001 гг.; материалов ИЦ при ГУВД Алтайского края за 1996-2002 гг.

Научная новизна исследования состоит в том, что охарактеризо­ван другой (новый) уровень теории криминализации опасной для обще­ства деятельности: она дополнена новыми положениями, вытекающими из содержания и структуры категории «деятельность», из особенностей регулирования деятельности людей нормами различных отраслей права, в том числе уголовного, новыми правовыми принципами; выверена ис­следованием обоснованности закрепления признаков составов ненасиль­ственных преступлений против собственности в УК РФ; доказана ее значимость как действенного метода ревизии уголовно-правовых норм, теории и практики. Аргументирована недостаточная обоснованность за­конодательного закрепления (выделения) видов опасной для общества деятельности, закрепления в составах ненасильственных преступлений против собственности отдельных действий и их способов, других объек­тивных и субъективных признаков, интерпретации их учеными и право­применителем; выявлены и проанализированы причины многих ошибок, допускаемых в современной следственной и судебной практике при ква­лификации рассматриваемых преступлений, и различий (порой взаимо­исключающих) в точках зрения на проблему; предложены отличные от ранее принятых и предлагаемых в теории критерии, правила для выде­ления ненасильственных преступлений против собственности, закрепле-

11

ния в составах объективных и субъективных признаков, для характери­стики их в теории уголовного права и на практике.

В более конкретной форме научную новизну диссертационного ис­следования отражают основные положения, выносимые на защиту:

1.  Среди криминологических оснований наиболее важными, непо­средственно предопределяющими объявление деятельности преступной, содержание и внутреннюю структуру составов преступлений, являются вред и разные виды охраняемой и опасной деятельности (бездеятельно­сти). Для простых (неквалифицированных) ненасильственных составов преступлений против собственности это реальный имущественный вред, превышающий три МРОТ. Типичность деятельности, в которой реали­зуются отношения собственности, заключается в том, что она осуществ­ляется по поводу принадлежности материальных благ, власти над ними. Типичность и общественная опасность ненасильственных посягательств на интересы собственника проявляются в объекте посягательства (пред­мете деятельности), мотиве и способе, деятельности: в объединенное™ действий стремлением удовлетворить свою потребность в имуществе за счет имущества собственника для использования его в соответствии, с потребительскими свойствами, не прибегая к насилию над собственни­ком; в распространенности такой деятельности, а отсюда и большом ко­личестве пострадавших от нее, вреде, причиненном им.

2.  Основой для определения видов (типичности охраняемой и пре­ступной) деятельности, обоснованного включения в состав конкретного преступления отдельных элементов, их признаков являются положения физиологии, психологии, социологии, философии о категории «деятель­ность», ее содержании и структуре.

3.  Закрепление в признаках состава преступления объективных и субъективных компонентов охраняемой и социально опасной деятельно­сти должно осуществляться по своим законам: одних - с учетом взаимо-

12

связи объективных и субъективных элементов деятельности, непосред­ственного или опосредованного влияния на ее общественную опасность, других - только физиолого-психологических показателей.

4. В УК РФ необходимо закрепить в качестве принципиальных по­ложений нормы о соразмерности ограничений прав и интересов граждан целям вводимых ограничений - для защиты равнозначных ценностей; о соблюдении баланса частного и публичного интересов; об учете особен­ностей других отраслей права при выработке понятий, используемых в уголовном праве. Назвать в качестве гарантов соблюдения названных принципов непосредственное основание криминализации опасной для общества деятельности - возможность причинения или причинение вре­да интересам человека, общества и государства; распространить правила ст. 76 УК РФ на преступления средней тяжести; дополнить гл. 21 УК РФ примечаниями о специальных условиях освобождения от уголовной от­ветственности за ненасильственные преступления против собственно­сти, определениями базовых терминов'(имущество, право на имущество, вверенное имущество и др.)> в качестве грани, отделяющей преступле­ние от других правонарушений, указать реальный имущественный вред - на сумму 3 МРОТ.

5.  Для соответствоваля интерпретации объективных и субъектив-, ных признаков ненасильственных преступлений против собственности криминологическим и правовым основаниям криминализации этого вида деятельности необходимо, чтобы: при определении содержания вины учитывалась разная степень осознания и прогнозирования субъектом различных элементов деятельности; только закрепленный в признаках состава преступления и ущемленный конкретным преступлением иму­щественный интерес собственника, владельца имущества имел уголовно-правовое значение; для всех видов действий, которые когда-либо выде­лялись в уголовном законодательстве России, которыми причиняется

13

имущественный вред собственнику, владельцу (уничтожение или изъя­тие имущества, склонение собственника к его передаче, оставлению у себя), при прочих равных условиях были примерно равные условия их криминализации, санкции. При определении общего понятия «способ совершения преступления», при соотношении его с действием, обста­новкой необходимо исходить из современных физиолого-психолого-социологических исследований, из его роли в криминализации действий-способов конкретных преступлений и индивидуализации уголовной от­ветственности.

6. Чтобы содержание простых (неквалифицированных) ненасиль­ственных составов преступлений против собственности соответствовало основным непосредственным криминологическим и правовым детерми­нантам криминализации посягательств на имущественные интересы соб­ственника или иного владельца, необходимо внести следующие измене­ния в законодательство:

-  диспозицию ч. 1 ст. 158 УК РФ «Кража» сформулировать как изъятие чужого имущества, права на имущество, без взаимодействия с собственником, владельцем, воздействия на него, использования право­мочий в отношении похищаемого имущества, права на имущество;

- диспозицию ч. 1 ст. 161 УК РФ «Грабеж» определить как изъятие имущества или склонение собственника (владельца) к его передаче, со­пряженное с воздействием на потерпевшего, не связанным с уголовно наказуемым насилием или обманом;

-  диспозицию ч. 1 ст. 160 УК РФ «Присвоение или растрата» за­фиксировать как изъятие вверенного имущества, права на имущество, склонение к их передаче (оставлению у себя) с использованием право­мочий в отношении похищаемого имущества;

14

-  диспозицию ч. 1 ст. 165 УК РФ «Причинение имущественного вреда собственнику или иному владельцу» сформулировать как причи­нение имущественного вреда в значительных размерах собственнику или иному владельцу при отсутствии признаков иных составов преступ­лений против собственности;

-  ст. 76 УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим» определить следующим образом: лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тя­жести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный вред;

- диспозицию ст. 7.27 К РФ об АП «Мелкое хищение» сформули­ровать как безвозмездное, без насилия изъятие имущества, права на имущество, склонение к их передаче (оставлению у себя) для использо­вания в соответствии с потребительскими свойствами, если цена имуще­ства, права на имущество не превышает 3 МРОТ;

- исключить из УК РФ определение хищения, ст. 166;

-  главу 21 УК РФ «Преступления против, собственности» допол­нить следующими положениями:

При возмещении (или частичном возмещении) реального имуще­ственного вреда, когда потерпевший считает, что наступившие послед­ствия для него несущественны, подозреваемый или обвиняемый может быть освобожден от уголовной ответственности;

Имущество - совокупность вещей, имущественных прав и обязан­ностей, обладающая как гражданско-правовыми (вещная основа, дис­кретность, способность находиться в свободном гражданском обороте, полезность), так и уголовно-правовыми признаками (ценность, вложен­ность человеческого труда, чужое);

15

Право на имущество - это носители, закрепители прав на имуще­ство, т.е. документы, записи и т.д., удостоверяющие как фактическое осуществление одного полномочия, так и всех заложенных в том или ином титуле (звании) вещных (и права собственности, и иных вещных прав) и обязательственных прав;

Вверенное имущество - это имущество, переданное по документу (с документальным оформлением) для непосредственного обслуживания, использования или управления.

Теоретическая и практическая значимость исследования за­ключается в том, что получила свое дальнейшее развитие пока еще ма­лоизученная проблема российского уголовного права - теория кримина­лизации опасной для общества деятельности, теория обоснования факта объявления деяния преступным, содержания и формы уголовно-правовых норм как одного из перспективных направлений научного по­иска, метод исследования действующего законодательства, проверки жизнеспособности предлагаемых в юридической литературе суждений ученых, разрешения неординарных ситуаций, возникающих в судебно-следственной практике.

Полученные в результате исследования как общие, так и конкрет­ные выводы и предложения могут быть использованы в законотворче­ском процессе, в том числе для совершенствования законодательного закрепления составов ненасильственных преступлений против собствен­ности, в процессе преподавания уголовного права, разработки спецкур­сов для студентов высших юридических учебных заведений, и нацелят правоприменителя на особенности названной группы преступлений, конкретных составов преступлений.

Апробация результатов исследования. Содержащиеся в диссер­тации выводы и предложения, а также рекомендации, направленные на совершенствование методов исследования уголовного закона, закрепле-

16

ния в нем признаков охраняемой и опасной для общества деятельности, толкование признаков составов ненасильственных преступлений против собственности в теории и на практике получили отражение в моногра­фии, двух учебных пособиях, более чем в 60 опубликованных научных работах.

Результаты исследования доводились до сведения научной обще­ственности и практических работников на международных конференци­ях в 1999, 2002, 2003 г. (Барнаул, Екатеринбург, Красноярск, Москва); почти ежегодно с 1980 по 1995 гг. - на всероссийских конференциях (Барнаул, Кемерово, Новосибирск, Ростов-на-Дону, Томск и т.д.).

Внедрение результатов исследования осуществлялось в различных формах. Некоторые изменения в законодательстве, в частности исклю­чение уголовной ответственности за мелкое хищение чужого имущества, конкретизация квалифицирующего признака «с причинением значитель­ного ущерба гражданину» и др., соответствовали нашим рекомендациям, высказанным в научных публикациях. Результаты обобщения уголовных дел неоднократно обсуждались на совещаниях Судебной коллегии по уголовным делам Алтайского краевого суда в 1990, 1998, 2002 гг. Мате­риалы диссертационного исследования отражены в опубликованных учебно-методических пособиях, а также нашли применение при разра­ботке общего и специального курсов уголовного права для студентов юридических факультетов Алтайского государственного университета, Алтайского экономико-юридического института и Алтайской академии экономики и права в г. Барнауле.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографического списка.

17

ГЛАВА 1. КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ ОСНОВАНИЯ КРИМИНАЛИЗАЦИИ НЕНАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ

1.1. Понятие криминализации деяний, факторы криминализации

Обоснование уголовно-правовых норм исследуется в рамках про­блемы криминализации деяний. Термин «криминализация» в настоящее время используется в узком и широком смысле слова. В первом значе­нии - это объявление деяния преступным. В более широком смысле он трактуется как увеличение верхних пределов санкций в рамках имею­щихся составов, как некоторые ограничения в применении институтов освобождения от наказания, как процесс увеличения уголовно наказуе­мых деяний в обществе, «теневизации» общества и сознания людей1.

Для любого общества, для законодателя наиболее важным являет­ся вопрос о том, какие деяния объявлять преступными, за что наказы-вать столь жесткими мерами, которыми располагает уголовное право. Поэтому в работе пойдет речь об этом значении термина «криминализа­ция».

Теория криминализации возникла как теория факторов, влияющих на причисление (отнесение) типичной группы деяний к преступлению. Выявлением факторов, влияющих на криминализацию деяний, занима­лись такие ученые, как А.А. Герцензон, П.Ф. Гришанин, П.С. Дагель, Н.И. Загородников, Г.А. Злобин, И.И. Карпец, С.Г. Келина, СМ. Коган,

1 См.: Галиакбаров P.P. Проблемы криминализации многосубъектных общественно-опасных деяний // Актуальные проблемы криминализации и декриминализации общественно опасных деяний. - Омск, 1980. - С. 40; Кива А.В. Криминальная революция: вымысел или реальность? // Общественные науки и современность. - 1999. - №3. - С. 25-37; Романенко М.В. Криминализация общественных отношений социума России // Философия и общество: Научно-теоретический журнал. - 2001. - №3(24). - С. 141-158; Клочков А.В. Информационные предпосылки криминализации общественного сознания / А.В. Клочков, О.В. Пристанская // Вестн. Моск. ун-та. Серия 11. Право. - 1999. - №2. - С. 17-42.

18

М.И. Ковалев, В.Н. Кудрявцев, А.И. Коробеев, Н.Ф. Кузнецова, П.С. То-болкин, П.А. Фефелов, В.Д.Филимонов и др.

Общие вопросы криминализации деяний, обоснованности уголов­но-правового запрета наиболее плодотворно обсуждались в 70-80-е годы прошлого столетия. В исследованиях этого периода были заложены ос­новы теории криминализации деяний. Проблемы криминализации ис­следовались в рамках социального контроля, уголовной политики, пре­дупреждения преступлений, механизма уголовно-правового регулирова­ния.

В исследованиях ученых факторы криминализации рассматрива­ются в широком плане, условно говоря - в социологическом, и узком -уголовно-правовом1. Наиболее полный, обстоятельный перечень факто­ров, влияющих на криминализацию деяний, их классификацию, предло­жили П.С. Дагель, Г.А. Злобин, А.И. Коробеев, Д.А. Антонов, правда, по-разному их называя и вкладывая разный смысл в термины, которыми обозначаются выделенные группы. Так, П.С. Дагель различал объектив­ные и субъективные условия установления уголовной наказуемости. К числу первых он относил степень общественной опасности деяния, сте­пень распространенности его в обществе, невозможность успешной борьбы с общественно опасными деяниями менее репрессивными, не уголовно-правовыми мерами. Ко второй группе - осознание объектив­ных потребностей общества в криминализации, определенный уровень общественного правосознания2.

Более развернутую характеристику, классификацию обстоятельств, влияющих на криминализацию (декриминализацию), предложил Г.А. Злобин. В качестве основания уголовно-правового запрета он назы­вал неблагоприятную динамику определенного вида общественно опас-

1  Предметом дальнейшего изучения является последний, причем применительно к ненасильственным посягательствам на имущественный интерес.

2 Дагель П.С. Условия установления уголовной наказуемости// Правоведение. - 1975. - №4. - С. 68-74.

19

ных деяний, существенное развитие новой группы общественных отно­шений, обнаружение вредных последствий хозяйственной деятельности и т.д.1

А.И. Коробеев выделил три группы оснований криминализации деяний. Первая группа юри дико-криминологических оснований включа­ет: а) степень общественной опасности деяний; б) их относительную распространенность и типичность; в) динамику деяний с учетом порож­дающих их причин и условий; г) возможность воздействия на них уго­ловно-правовыми средствами при отсутствии возможности борьбы дру­гими мерами; д) возможность системы уголовной юстиции. Вторая груп­па социально-экономических оснований состоит из: а) причиняемого деянием ущерба; б) отсутствия негативных последствий уголовно-правового запрета; в) наличия материальных ресурсов для его реализа­ции. Третья группа социально-психологических оснований складывается из: а) уровня общественного правосознания и психологии; б) историче­ских традиций2.

Г.А. Злобин выделял следующие объединенные в группы принци­пы криминализации деяний: 1) социальные и социально-психологические принципы криминализации (общественная опасность, относительная распространенность, соизмеримость положительных и отрицательных последствий криминализации, уголовно-политическая, адекватность криминализации); 2) системно-правовые, подразделяющие­ся на две подгруппы: а) общеправовые (конституционная адекватность, системно-правовая непротиворечивость конкретного деяния, междуна­родно-правовая необходимость и допустимость криминализации, про-

1  См.: Злобин Г.А. Основания и принципы уголовно-правового запрета / Г.А. Злобин, В.Н. Кудрявцев, П.С. Дагель, С.Г. Келина, Г.Л. Кригер, Т.И. Минаева // Сов. государство и право. - 1980. - №1. - С. 70-76; его же. Основания и принципы криминализации общественно опасных деяний / / Г.А. Злобин, В.Н. Кудрявцев, П.С. Дагель, С.Г. Келина, Г.Л. Кригер, Т.И. Минаева // Основания уголовно-правового запре­та: криминализация и декриминализация. - М., 1982. - С. 204-205, 208,215-240.

2  Коробеев А.И. Советская уголовно-правовая политика: проблемы декриминализации и пенализации. — Владивосток, 1987. - С. 67.

20

цессуальная осуществимость преследования) и б) уголовно-правовые (беспробельность закона и необходимость запрета, определенность и единство терминологии, полноты состава преступления, соизмеримости санкции и экономии репрессии)1.

А.Д. Антонов попытался учесть имеющийся «багаж» по рассмат­риваемым проблемам и разделил все факторы, влияющие на криминали­зацию деяний и названные Г.А. Злобиным, А.А Коробеевым, на две большие группы: а) основания уголовно-правового запрета, служащие объективными предпосылками его установления; б) принципы кримина­лизации, относящиеся к юридической технике. Принципы криминализа­ции автор классифицирует на «...выражающие объективную необходи­мость и политическую; целесообразность уголовно правовой новеллы (данным принципам корреспондируют основания криминализации) и определяемые требованием внутренней логической непротиворечивости норм права (системно-правовые принципы). Первые (и корреспонди­рующие им основания соответственно) он делит на юридико-криминологические, социально-экономические и социально-психологические. Вторые подразделяются, в свою очередь, на общепра­вовые системные принципы криминализации, связанные с требованием непротиворечивости системы норм уголовного и других отраслей права, и уголовно-правовые, определяемые внутренними закономерностями системы действующего уголовного законодательства»2.

В более узком уголовно-правовом плане вопрос о криминализации деяний всеми учеными связывается с их общественной опасностью как неотъемлемым социальным признаком любого преступления. Общест-

1 См.: Злобин Г.А. Основания и принципы уголовно-правового запрета... - С. 70-76.

2  См.: Антонов А.Д. Теоретические основы криминализации и декриминализации: Дис. ... канд. юрид. наук. - М., 2001. - С. 87. В названной работе (с. 76-137) автор привел почти все высказывания ученых по проблеме криминализации деяний. См. также его работы: Антонов А.Д. Принципы криминализации об­щественно опасных деяний в уголовно-правовой науке // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 2000. -№4. - С. 79-90; его же. Теоретические основы криминализации и декриминализации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - М., 2001. - 28 с.

21

венной опасностью криминализируемого деяния и экономией репрессии обосновывал уголовно-правовой запрет еще Ч. Беккариа1. П.А. Фефелов указывает на общественную опасность и условия для обеспечения неот­вратимости ответственности как на главные предпосылки допустимости криминализируемых деяний2.

Из предложенного учеными перечня факторов, влияющих на криминализацию деяний, видно, что для обозначения одних и тех же или разных, но одинаково влияющих на криминализацию деяний обстоя­тельств, используются разные термины - причины, основания, условия, принципы, критерии. Принимая во внимание значение терминов «при­чина», «основание», «принцип», принятое в философии и теории права3, речь должна идти о социальных или криминологических и правовых ос­нованиях объявления деяний преступными. Хотя по значимости некото­рые из названных авторами факторов этому статусу не соответствуют. Не совсем правильно, например, на одном уровне рассматривать факто­ры, обусловливающие содержание и форму уголовно-правовых норм. В связи с этим считаем справедливыми замечания ученых о недопустимо­сти включения в одну группу разных по степени важности обстоя­тельств. Так, П.С. Тоболкин, А.И. Коробеев, например, критиковали ав­торов за недопустимость объединения в одну группу (первый - принци­пов, второй - оснований криминализации) обстоятельств, относящихся к законодательной технике и общественной необходимости4.

1 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях / Пер. с итал. - М., 1995. - С. 226.

2  Фефелов П.А. Критерии установления уголовной наказуемости деяний // Сов. государство и право. -1970.-№11.-С. 101-103.

3  Основание в литературе характеризуется как определяющее свойство явления, объясняющее, почему оно существует: «возникает в процессе детерминации явления другими явлениями и представляет собой единство некоторых их свойств»; «основание явления переходит в его существование, снимаясь в суще­ствовании как обоснованном». (См.: Филимонов В.Д. Криминологические основы уголовного права. -Томск, 1981. - С. 15). Под принципами права в теории понимаются «исходные, определяющие идеи, по­ложения, установки, которые составляют нравственную и организационную основу возникновения, раз­вития и функционирования права» (Байтин Н.М. О принципах и функциях права: новые моменты // Пра­воведение. - 2000. - №3. - С. 4).

4  Тоболкин П.С. Социальная обусловленность уголовно-правовых норм. - Свердловск:, 1983. - С. 53; Коробеев А.И. Указ. соч. - С. 67.

22

Показались условными авторское размещение по группам обстоя­тельств, влияющих на криминализацию деяний, названия выделенных групп обстоятельств, обусловленные разным смыслом, вложенным в них каждым из авторов. В силу того, что в работах не проводится четкого разделения обстоятельств по степени их важности, не показывается за­висимость детерминанта и детерминируемого явления, в большинстве исследований речь идет об обстоятельствах или факторах, в общем влияющих на объявление деяния преступным и на закрепление его при­знаков в уголовно-правовой норме.

Для первоначального этапа развития теории криминализации пере­числение такого большого количества факторов, влияющих на кримина­лизацию, возможно и оправданно. Все названные учеными факторы не­сомненно надо учитывать при криминализации деяний. Но, каждый из них по-разному влияет на процесс криминализации и в силу степени их значимости, и в силу различия самих уголовно-правовых норм. В иссле­дованиях проблем криминализации в общем невозможно увидеть специ­фику учета факторов, по-разному влияющих на закрепление в УК при­знаков конкретных уголовно-правовых норм. Поэтому для второго этапа и (или) направления разработки проблем криминализации характерно более узкое и глубокое исследование отдельных ее частей. В рамках та­ких исследований показывается зависимость, обусловленность норм уголовного права отдельной группой факторов, влияющих как на объяв­ление деяния преступным, так и на содержание уголовно-правовых норм.

Более разработанным оказалось криминологическое обоснование уголовно-правовых норм. Основа для изучения зависимости объявления, изменения, закрепления содержания четырех разновидностей уголовно-правовых норм от отдельной группы факторов - социальных, кримино­логических - была предложена в исследованиях В.Д. Филимонова, от-

23

части конкретизирована С.Ф. Милюковым. Так, В.Д.Филимонов выделил три уровня криминологических оснований норм уголовного права, пока­зал разную их роль для установления, отмены, изменения содержания четырех разновидностей уголовно-правовых норм: устанавливающих общие принципиальные положения уголовного права, правила поведе­ния, уголовную ответственность, регулирующих ее индивидуализацию. На первом уровне, по его мнению, находятся прежде всего те явления общественной жизни, которые порождают антиобщественные свойства личности, или социально-экономические основания уголовно-правовых норм. На втором уровне криминологические основания норм уголовного права выражаются в существовании определенных свойств человеческой личности или личности виновных в целом. На третьем уровне кримино­логические основания норм уголовного права находят выражение в при­знаках, характеризующих состояние антисоциальных проявлений в об­ществе, их количество, структуру, динамику. В качестве одного из кри­минологических оснований уголовно-цравововых норм на этом уровне, по его мнению, может рассматриваться совокупность признаков деяния, характеризующая его как общественно опасное. С учетом конкретных форм каждого из этих признаков, их взаимосвязи и взаимообусловленно­сти конструируется состав преступного поведения. Важное значение для его разработки имеет распространенность тех или иных признаков дея­ния, а также форм их выражения в антиобщественном поведении1.

Тем не менее подобные исследования общи. В них невозможно учесть все нюансы криминализации отдельных групп деяний. Возможно поэтому некоторые предложенные, например, С.Ф. Милюковым реко­мендации по совершенствованию отдельных групп составов преступле­ний не детерминированы теми факторами, на которые он ссылается. Так, влияние на изменение закона роста количества зарегистрированных пре-

1 Филимонов В.Д. Криминологические основы уголовного права. - Томск, 1981. - С. 22 - 23.

24

ступлений, их удельного веса неоднозначно; количество зарегистриро­ванных преступлений, без учета латентности и изменений в законе, от­даленно характеризует действительность, о чем свидетельствуют показа­тели статистики 2002 г. по преступлениям против собственности. Не подтверждена конкретными криминологическими показателями повы­шенная общественная опасность преступлений против собственности в группе, совершенных с проникновением в помещение, в особо крупных, в сверхкрупных размерах и т.д.1 Не случайно, видимо, в более поздних работах авторы исследуют конкретную группу составов преступлений с позиций отражения в них разных социальных, криминологических де­терминантов. Так, А.Г. Безверхов показывает обусловленность преступ­лений против собственности социально-экономическими факторами2, А.Н. Гончарова - преступлений частного обвинения криминологически­ми основаниями3.

Кроме криминологических оснований криминализации деяний су­ществуют и правовые, которые предопределяют, какая деятельность мо­жет (должна) быть признана преступной, содержание и элементный со­став норм уголовного права. Речь идет о внутренней законодательной технике (терминология А.В. Иванчина)4 при создании (формулировке) содержания и структуры права. Правовые основы для криминализации опасной для общества деятельности содержатся в нормах международ­ного права, в Конституции РФ, принципах уголовного права и законода­тельства. Представляется в связи с этим, что следующим этапом (на-

1  См.: Милюков С.Ф. Российское уголовное законодательство: опыт критического анализа. - СПб., 2000. - С. 229, 234.

2 См.: Безверхов А.Г. Имущественные преступления. - Самара, 2002. - С.59 - 104.

3  См.: Гончарова А.Н. Криминологические основания преступлений частного обвинения: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Красноярск, 2002. - 27 с.

4 Внутреннюю законодательную технику автор определяет как «...структурную модель группы однород­ных правовых явлений, определенную комбинацию элементов которой законодатель заполняет юриди­чески значимой информацией, регламентируя тем самым в уголовном законодательстве соответствую­щую разновидность данных явлений». К компонентам внутренней законодательной техники автор отно­сит методику системного построения уголовного права, состава преступления, санкции. См.: Иванчин А.В. Уголовно-правовые конструкции и их роль в построении уголовного законодательства." Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 2003. - С. 6-7; 10-11.

25

правлением) исследования проблем криминализации должно быть изу­чение криминологической и правовой обоснованности закрепления в УК элементов и признаков конкретных уголовно-правовых норм, составов преступлений, их отдельных групп. Подобное исследование предполага­ет выделять среди факторов криминализации главные детерминанты1 и второстепенные, влияющие на криминализацию непосредственно и опо­средованно; социальные, криминологические и правовые; раскрывает процесс обоснования криминализации деяний. Изучение обоснованности не только факта, результата объявления деяния преступным, но и содер­жания уже принятых уголовно-правовых норм перспективно, плодо­творно и целесообразно потому, что в процессе такого исследования ви­дятся истоки несовершенства закона, глубинные ошибки законодателя. При анализе детерминантов криминализации деяний конкретной группы преступлений уточняются, конкретизируются известные положения об­щей теории криминализации деяний, проявляются не замеченные при исследовании проблемы в общем; вырабатываются новые. Недостаточно важные для одной группы преступлений некоторые из них могут суще­ственно влиять на процесс криминализации другой. Считаем, что такое исследование одинаково плодотворно для теории криминализации дея­ний и совершенствования статей Общей и Особенной частей УК РФ. Идеальным было бы исследование конкретных составов преступлений в широком смысле слова, схожих их групп, помещенных в отдельные гла­вы всей Особенной части УК РФ.

Таким образом, криминализация деяний - комплексная, сложная проблема. Ее правильнее рассматривать как процесс обоснования не

1 Мы исходим из положения, что «детерминизмом называется связь, выражающая зависимость вещей (свойств вещей и отношений между ними), событий, процессов, состояний в их существовании и изме­нении от любых факторов» (Аскин Я.Ф. Философский детерминизм. - Саратов, 1974. - С. 13-14).

26

только факта объявления деяния преступным и наказуемым1, но и со­держания и формы уголовно-правовых норм.

1.2. Криминологические2 основания составов ненасильственных преступлений против собственности

1.2.1. Общественная опасность деятельности

Из множества предложенных авторами обстоятельств, обусловли­вающих криминализацию деяний, почти все в качестве одного из них (а многие - в качестве основного) называют общественную опасность дея­ния. Ст. 14 УК РФ преступлением также признает «общественно опасное деяние».

При определении составляющих общественной опасности деяний авторы исходят из элементов состава преступления. Нам представляется более обоснованным обратный порядок исследования: от понятия «об­щественная опасность», структуры категории «деятельность», от поло-

1  См.: Кудрявцев В.Н. Криминализация как способ осуществления уголовной политики / Г.А. Злобин, В.Н. Кудрявцев, П.С. Дагель, С.Г. Келина, Г.Л. Кригер, Т.И. Минаева // Основания уголовно-правового запрета: криминализация и декриминализация. - С. 17.

2  Предложенное название параграфа предопределено следующими обстоятельствами. Многие кримино­логи в предмет криминологии включают преступность как социальное объективно существующее явле­ние (а не только как уголовно-правовое), общественную опасность как свойство или преступления или преступности, их последствий, механизм преступного поведения, проблемы криминализации (декрими­нализации) деяний (см.: Криминология/ Под ред. Ю.Ф. Кваши. - Ростов-на-Дону, 2002. - С. 33-36; Хох­ряков Г.Ф. Криминология: Учебник /Под ред. В.Н. Кудрявцева. - М., 2002. - С. 23.Криминология: Учеб­ник / Под ред. А.И. Долговой. - 2-е изд., перераб. и доп. М., 2002. - С. 59-60; 195-198; Прозументов Л.М., Шеслер А.В. Криминология. Общая часть: Учебное пособие. Красноярск, 1997. - С. 15, 243- 254). Ни предмет социологии, в том числе социологии права, ни предмет криминологии в настоящее время точно не определены: по поводу предмета этих наук ведутся острые дискуссии (см.: Социология: Курс лекций. - СПб., 2003. - С. 51; Бурлаков В.Н., Гилинский Я.И., Шестаков Д.А. Российская криминология в конце XX столетия: семинар Криминологического центра Санкт-Петербурга // Правоведение. - 1999. -№ 3. - С. 261-268; Бурлаков В.Н., Гилинский Я.И., Сморгунова А.Л., Шестаков ДА. Зарубежная и рос­сийская криминолога сегодня // Правоведение. - 2000. - № 4. - С. 234-240). На вопрос о соотношении наук «уголовное право» и «криминология» тоже нет единства мнений. Но можно однозначно утвер­ждать, что все ученые признают тесную их взаимосвязь (см.: Криминология / Под ред. Ю.Ф. Кваши. - С. 33-36; Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропочева. - СПб., 2002. - С. 15 - 17; Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 2002. - С. 28, 76 - 77; 158 - 160; 211 - 215; 268 - 270; и др.).

27

жения о проявлении субъективных элементов деятельности в объектив­ных, к особенностям их отражения в признаках составов преступлений.

Содержание, вернее, структуру общественной опасности ученые определяют по-разному. Большинство авторов утверждают, что общест­венная опасность - совокупность всех признаков, характеризующих по­сягательство. Так, П.А. Фефелов считает, что структурными элементами общественной опасности являются как объективная, так и субъективная сторона преступления. Степень общественной опасности, по его мне­нию, зависит от: а) объекта посягательства; б) интенсивности посяга­тельства (способ совершения преступления, наступившие последствия, обстоятельства, при которых оно совершается); в) распространенности деяния; г) времени совершения; д) степени вины и т.д.1

Другая группа ученых в общественную опасность включает выбо­рочно часть объективных, часть субъективных элементов состава пре­ступления. Например, Т.В. Церетели называет составляющими общест­венной опасности цель действия, общественную значимость объекта, степень способствования человека наступлению вредных последствий. Третьи утверждают, что надо различать структурные элементы общест­венной опасности (ими являются деяния, последствия, вина) и обстоя­тельства, не входящие в структуру, но влияющие на характер и степень общественной опасности. Влияющими на общественную опасность дея­ний называются мотив и цель2.

1  Фефелов П.А. Общественная опасность преступного деяния и основание уголовной ответственности. -М., 1972.-С. 35,45.

2  См.: Сабитов Р.А. Общественная опасность как критерий криминализации общественно опасных дея­ний: Сб. науч. тр. - Омск, 1980. - С. 18-26; Наиболее полный перечень и анализ предложенных позиций авторов по рассматриваемому вопросу содержится в работе: Карлов В.В. К вопросу о критериях отбора квалифицированных составов преступлений // Уголовное право в борьбе с преступностью. - Свердловск, 1987. - С. 105-111; его же. Критерий отбора законодателем квалифицированных составов преступлений: Дис. ... канд. юрид. наук. - Свердловск, 1990. - 205 с; его же. Критерий отбора законодателем квалифи­цированных составов преступлений: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Свердловск, 1990. - 16 с; Ко­робов П.В. Дифференциация уголовной ответственности и классификация уголовно наказуемых деяний: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - М., 1983. - 18 с; Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уго­ловной ответственности: Теория и законодательная практика. - М., 1998. - С. 178-191; Марцев А.И. Об­щие вопросы учения о преступлении: Моногр. - Омск, 2000. - С. 23; его же. Общественная вредность и

28

Суждения ученых свидетельствуют, что ими рассматриваются как одноуровневые факторы, предопределяющие общественную опасность непосредственно и опосредованно. Отчасти произвольным является на­бор элементов деяния, включенных в общественную опасность.

Определение любой опасности связывается с возможностью при­чинения вреда системе. «Опасность - это объективно существующая возможность вредоносного воздействия на систему, в результате которо­го она прекращает своё существование или не сможет выполнять свои основные функции»1. Прилагательное «общественная» лишь указывает на объект охраны или уточняет систему, которой причиняется вред или для которой существует возможность его причинения, - общество. По­этому принципиальные положения теории опасности (безопасности), на наш взгляд, применимы и к общественной опасности как социальному признаку преступления.

Возможность причинения вреда системе и этимологически, и в ка­честве парной категории «действительность» означает «осуществимость, допустимость чего-либо, ... выражающая основные ступени развития предметов и явлений» , проявляется уже в причиненном конкретном вреде отдельному члену общества или организации и в будущем, кото­рый может быть причинен и всем остальным членам общества. «Реаль­ность, - утверждают философы, - есть единство возможного и действи­тельного, ставшего и становящегося, а значит, и гибнущего...». Возмож­ность - это не столько «особое свойство несуществующего», не столько «мыслимое», сколько «особо существующая» реальность. «Бытие в воз­можности» - это не фиктивное, не ложное бытие, а самостоятельная и очень важная сфера реальности: в ее кладовой хранится все, чему сбыть-

общественная опасность преступления // Правоведение. - 2001. - №4. - С. 148-155. В литературе выска­зываются и другие суждения, которые нашли отражение в названных источниках.

1 Щедрин Н.В. Введение в правовую теорию мер безопасности: Монография. - Красноярск, 1999. - С. 74.

2  См.: Советский энциклопедический словарь / Под ред. А. Прохорова. - 3-е изд. - М., 1985. - С. 237; Словарь русского языка: В 4 т. - М.: Русский язык, 1981. - Т. 1. - С. 201.

29

ся суждено, и все то, что никогда не сбудется, - все это придает настоя­щему особый смысл и значение, отнюдь не вытекающие из его «голой» фактичности. Возможность - это будущее в настоящем, это то, чего не существует в данной качественной определенности, но что может воз­никнуть и существовать, стать действительностью при определенных ус­ловиях1.

Двуединая сущность общественной опасности была подмечена еще русскими учеными-криминалистами2. Согласно теории опасности (безо­пасности), основным измерителем ее является причинение или возмож­ность причинения большего или меньшего вреда. Объем вреда в свою очередь зависит от ценности объекта, которому причиняется или может быть причинен вред. Отличительные признаки опасности определяет также характер источника опасности3.

Право в современном социологическом его понимании - «...это способ выражения, защиты и реализации правообразующих интересов, то есть социальных интересов, согласуемых с принципом формального равенства»4. Основное общественное предназначение права в таком его понимании видится «...в его способности быть формой выражения и обеспечения нормального общественного развития, согласования и раз­решения социальных конфликтов, содействие свободному, мирному, не­насильственному развитию общественных отношений, когда интересы одних индивидов, групп, слоев, классов не подавляют интересы других, а согласуются с ними на базе правовых компромиссов»5, то есть право должно устанавливать такие виды взаимодействия, при которых дости-

1  См.: Спиркин А.Г. Основы философских знаний. - М., 1988. - С. 213-214, 215; Философия для аспи­рантов: Учеб. - СПб., 1999. - С. 468^69; Современный философский словарь / Под ред. В.Е. Кемерова. -2-е изд., испр. и доп. - Лондон, 1998. - С. 144-145.

2 См., например: Сергиевский Н.Д. Русское уголовное право. - СПб., 1910. - С. 52. Анализ современных суждений по поводу понятия «общественная опасность» приводится А.И. Марцевым. См.: Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлении... - С. 8-27.

3 Щедрин Н.В. Указ. соч. - С. 76.

4 Лапаева В.В. Социология права / Под ред. B.C. Нерсесянца. - М., 2000. - С. 28-29; см. также: Юриди­ческая социология: Учебник. - М., 2000. - С. 108 - 113.

5 Лапаева В.В. Указ. соч. - С. 172.

30

гается баланс интересов личности, общества, государства1. Отсюда раз­ные виды деятельности (бездеятельности) личностей выступают и объ-

j

ектом охраны и источником опасности, то есть вторым и третьим компо­нентами общественной опасности.

Таким образом, непосредственно определяет общественную опас­ность возможность причинения вреда или причиненный вред интересам личности, организаций, общества, государства. Разные виды деятельно­сти входят в нее постольку, поскольку напрямую влияют на тяжесть вре­да. Отсюда вред и разные виды деятельности (бездеятельности) являют­ся главными, основными детерминантами социальной опасности2, кото­рые должны учитываться при регулировании поведения людей нормами различных отраслей права.

То, что опасность причинения вреда общественным отношениям является непосредственным криминологическим основанием норм уго­ловного права, предопределенная содержанием охраняемых обществен­ных отношений и «источником опасности» - опасной для общества дея­тельности, - отмечает и В.Д. Филимонов. «С одной стороны, она (опас­ность) обусловливается характером общественных отношений, которым грозит опасность, их состоянием в данное время, состоянием смежных общественных отношений, их взаимодействием друг с другом, а также влиянием тех социальных явлений, которые уменьшают степень опасно-. сти совершения преступных действий (успехи экономического развития

1 См.: Андреева Г.М. Социальная психология. Учебник. - М., 1998. - С. 114-115.

2  В связи с этим считаем более обоснованной позицию ученых, не допускающих включения субъектив­ных признаков в общественную опасность как социальный признак преступления. Она давно отстаива­лась такими учеными как В.Н. Кудрявцев, Б.С. Никифоров, А.Н. Трайнин, М.И. Ковалев и др., а в совре­менной литературе уже применительно к названным в ст. 14 УК РФ признакам преступления, общим началам назначения наказания довольно убедительно доказывается Г.Н. Новоселовым и др. (см.: Трай­нин А.Н. Общее учение о составе преступления. - М., 1957. - С. 74-75; Ковалев М.И. Понятие преступ­ления в советском уголовном праве. - Свердловск, 1987. - С. 89-98; Уголовное право. Общая часть: Учебник для вузов / Ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. - 3 изд., изм. и доп. - М., 2001. — С. 84-96. В литературе имеются и другие позиции ученых. См., например: Мальцев В.В. Общественно-опасное по­ведение и его уголовно-правовое значение // Государство и право. - 1995. - №9. - С. 52-60; Карлов В.В. К вопросу о критериях отбора квалифицированных составов преступлений. - С. 105-111; Лесниевски-Костарева Т.А. Указ. соч. - С. 178-191; и др.

31

страны, рост культурного уровня населения и т.п.), с другой стороны -обстоятельствами, характеризующими источник опасности. В условиях, когда соответствующие действия уже признаны преступными, в качестве таких обстоятельств выступают: состояние преступности (структура, ко­личество совершаемых преступлений, их динамика), причины и условия, способствующие совершению преступлений, личность преступника»1.

В нашем исследовании содержание и структура деятельности, при­чем с учетом всех ее сторон - физической или физиологической, психи­ческой, социальной (социо-психо-физиологической)2 признается основой для определения видов (типичности охраняемой и преступной) деятель­ности и для обоснованного включения в состав конкретного преступле­ния отдельных признаков ее элементов.

В уголовно-правовой литературе вопрос о структуре деятельности обсуждался при исследовании общего понятия «состав преступления», при выявлении значения терминов, с помощью которых законодатель определяет преступление. В качестве-основания для закрепления при­знаков составов преступления и понятия «преступление» предлагается признавать одними учеными совокупность элементов деяния, другими поведения, третьими - деятельности . В криминалистике и криминоло­гии для полного адекватного отражения элементов, их связей, этапов преступной деятельности, как в статике, так и в динамике, используются разные конструкции: механизм преступного поведения в криминологии, механизм преступления в криминалистике3. Наиболее полно процесс

1 Филимонов В.Д. Указ. соч. - С. 16 - 17.

2  Под психофизиологическим, также как и под психическим, понимаются не только субъективные пере­живания или элементы внутреннего опыта субъекта, но и психологические факты - проявление психики, в том числе их объективные формы в виде актов поведения, телесных процессов продуктов деятельности людей, социально-культурных явлений. См.: Гиппенрейтер Ю.Б. Введение в обпгую психологию. Курс лекций. - М., 1988. - С. 18-19; Данилова Н.Н. Психофизиология: Учебник для вузов. - М., 2000. - С. 8.

2 См.: Филимонов В.Д. Указ. соч. - С. 85; Курс уголовного права: В 5-и т. - Т. 1. Учение о преступлении/ Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, ИЛ. Тяжковой. - М., -1999. - С. 127-128; Ковалев М.И. Указ. соч. - С. 20; Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлении... - С. 7.

3  См., например: Механизм преступного поведения: право и социология / Ю.М. Антонян, П.С. Дагель. -М., 1981. - 248 с; Кудрявцев В.Н. Право и поведение. - М., 1979; его же. Правовое поведение: норма и

32

подготовки, совершения и сокрытия преступления находит отражение в понятии «механизм преступления», так как он, во-первых, включает в себя механизм, условно говоря, приготовительных действий, соверше­ния преступления и сокрытия преступления; во-вторых, в онтологиче­ском аспекте он частично поглощает и криминологический механизм преступного поведения; в-третьих, процесс совершения преступления рассматривается 'в динамике, во взаимосвязи объективных и субъектив­ных фактов, а последних - с внешними обстоятельствами. Но, во-первых, криминалистическое понятие «механизм преступления», как ут­верждают криминалисты, само недостаточно полно разработано. Во-вторых, назначение названной криминалистической конструкции - наи­более полно объять все внутренние и внешние проявления преступной деятельности, чтобы при квалификации преступления или криминали­стической характеристике учесть их. Назначение криминологического понятия «механизм преступного поведения» (криминологического поня­тия преступления, по терминологии А.И. Долговой), по утверждению криминологов, - показать связь совершаемого акта поведения со средой обитания, связать воедино личность и внешнюю среду, выявить, рас­крыть причины индивидуального преступного акта1.

В нашем исследовании акцентируется внимание на содержатель­ной стороне понятия «деятельность», на выявлении роли каждого из ее структурных компонентов в причинении вреда личности, обществу, го-

патология. - М., 1982. - 288 с; его же. Генезис преступления. Опыт криминологического моделирования: Учебное пособие. - М., 1998. - 216 с. В последнее время особенно активно исследуется механизм преступления в криминалистике, хотя и здесь не по всем вопросам достигнуто единство мнений. См.: Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследования отдельных видов преступлений. - Томск, 1985. - 333 с; Алешин В.В. Теоретические проблемы и практика расследования преступлений, сопряженных с отчуждением жилья граждан: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. - Томск, 1999. - С. 7-8; его же. Теоретические проблемы и практика расследования преступлений, сопряженных с отчуждением жилья граждан: Дис. ...канд. юрид. наук. - Томск, 1999. - 225 с; Лубин А.Ф. Методология криминалистического исследования механизма преступной деятельности: Автореф, дис. ... д-ра юрид. наук. - Н. Новгород, 1997. - 53 с; его же. Механизм преступной деятельности: (Методика криминали­стического исследования): Монография. - Н. Новгород, 1997. - 336 с.

1 Кудрявцев В.Н. Механизм преступного поведения. - С. 28-30; Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. - С. 58; и др.

33

сударству. А отсюда нам видится и иное (не только для криминологиче­ского и криминалистического описания преступления) предназначение категории «деятельность» — служить основанием для четкого, краткого, без повторов и противоречий закрепления в УК элементов и признаков конкретных составов преступлений. «Анатомия» деятельности показы­вает смысл включения в состав тех или иных элементов деятельности, их признаков, выявления роли каждого из компонентов деятельности с учетом их взаимообусловленности.

Современное состояние философских, социологических и психо­лого-физиологических исследований деятельности, ее структуры, соот­ношения понятий «действий» и «деятельности», действий и способа во многом можно охарактеризовать как проблемные, неоднозначно разре­шенные. Во-первых, нет единства мнений, ни терминологической, ни понятийной четкости в решении вопроса о соотношении понятий «мо­тив», «интерес», не проводится четкой грани между «деятельностью», «действиями», «операциями». Во-вторщх, до сих пор остались нерешен­ными вопросы о соотношении общей структуры деятельности с привыч­ными психологу процессами вроде восприятия; мышления, воли, клас­сификации деятельности, междисциплинарного исследования деятель­ности1. Такое положение, по нашему мнению, объясняется как различ­ными уровнями развития отдельного психологического образования, так и философии, социологии, психологии. Необходимо также иметь в виду, что некоторые из элементов внутренней деятельности субъекта, прелом­ляясь в практических действиях, обретают социальную окраску, а пото­му социологами трактуются несколько иначе, чем психологами. Напри­мер, «потребность», «интерес» в социологии, в отличие от психологии, имеют свои оттенки.

1 А.А. Леонтьев пытался хотя бы на понятийном уровне соотнести социологические понятия с психоло­гическими. На этом все исследования и закончились. См.: Леонтьев А.А. Деятельный ум: (Деятельность, знак, личность). - М., 2001. - С. 116.

34

Имеющиеся нерешенные проблемы социолого-психо-физиологических исследований, с одной стороны, игнорирование мно­гих известных в психологии и социологии аксиом учеными-криминалистами, с другой стороны, не могли не сказаться на имеющих­ся проблемах в определении вины, в толковании продолжаемых1, для­щихся, составных (сложных) преступлений, неоднократности, совокуп­ности, закреплении в УК этих разновидностей деятельности.

В исследовании деятельности к настоящему времени сформирова­лось два подхода: по терминологии психологов - технологический, социологов - экзотерический, когда деятельность выделяется объективно, физически, под углом зрения общественного человека как субъекта деятельности с объективным миром, и смысловой (или эзотерический), в котором в качестве системообразующего свойства выделяется целевое отношение как внутреннее основание всякой деятельности или деятельность выделяется через соотношение активности с мотивами и осознаваемыми целями человека2.

1 См. об этом более подробно: Плохова В.И. О продолжаемых хищениях, совершаемых в форме присвое­ния, растраты либо злоупотребления должностного лица своим служебным положением: Сб. научн. тру­дов- Свердловск, 1977. - Вып. 54. - С. 144-150.

2  См.: Иванников В.А. Подходы к анализу деятельности / В.А. Иванников // Традиции и перспективы деятельностного подхода в психологии: Шк. А.Н. Леонтьева: [Сб.] / Под ред. А.Е. Войскунского, А.Н. Ждан, O.K. Тихомирова. - М., 1999. - С. 44; Кветной М.С. - Человеческая деятельность: сущность, структура, типы: (Социол. аспект) / М.С. Кветной. - Саратов, 1974. - С. 25. В литературе структура дея­тельности и действий трактуется по-разному: Одни видят ее как субъект-объектную (предметную), дока­зывая, что ни процесс деятельности, ни ее средства не образуют самостоятельного структурного элемен­та деятельности. Но при этом отмечают, что при рассмотрении более конкретных действий возможно выделение «средств труда» и «предметов труда» (см.: Момджян К.Х. Социум. Общество. История: Учебное пособие. - М., 1994. - С. 255). Другие ученые предлагают трехэлементную структуру деятель­ности: субъект деятельности, участники приложения деятельности, способ деятельности (см.: Маркарян Э.С. Вопросы системного рассмотрения культуры и человеческой деятельности // Исторический мате­риализм как теория социального познания и деятельности. - М., 1972. - С. 193; Каган М.С. Человеческая деятельность: (Опыт системного анализа) / М.С. Каган. - М., 1974. - С. 38-39). Усеченность двух-, трех­элементной структуры деятельности убедительно доказывается в философской и социологической лите­ратуре, предлагающей включать в нее орудия и средства. При трехэлементной структуре деятельности (субъект, объект, активность), пишет Л.П. Буева, «... остается неясным, как может субъект овладеть объ­ектом, если в качестве необходимого элемента системы деятельности не выделены орудия, средства дея­тельности, от которых зависит способ овладевания, характер активности? Орудия и средства деятельно­сти представляют собой систему «искусственных органов» общественного человека, без которых субъ­ект деятельности является пустой абстракцией». Орудия и средства являются проводниками воздействия человека на предмет, «инструментами» реализации целей субъекта. Исключая их из системного анализа деятельности, невозможно понять изменения в объекте, эволюцию целей и развитие субъекта деятельно­сти (Буева Л.П. Человек: деятельность и общение. - М., 1978. - С. 74). Структура социального действия

35

Представляется, что более плодотворным, отвечающим современ­ному уровню развития философии, психологии и социологии направле­нием исследования деятельности является изучение деятельности в единстве и взаимообусловленности ее объективных и субъективных процессов, всех блоков (кольцо Н. А. Бернштейна) с учетом социально­го, биологического и психологического в ней.

Макроструктуру деятельности образуют такие ее «единицы» -1) отдельные (особенные) виды деятельности (по критерию побуждаю­щих их мотивов), 2) действия-процессы, подчиняющиеся целям, 3) опе­рации, которые непосредственно зависят от условий достижения кон­кретной цели1.

Смысловой аспект деятельности одними авторами представляется в виде трех укрупненных, другими - четырех блоков (или подсистем): объективно-предпосылочный (потребности и интересы), субъективно-регулятивный (диспозиции), исполнительский (совокупность поступков, совершаемых во имя реализации доставленной цели), объективно-результативный (результат деятельности)2. Трехблочная структура дея­тельности с показом ее смысла, элементного состава блоков представле­на психологами в следующем виде: ориентировочный или потребностно-мотивационный, освоение деятельности или результат деятельности, сличение цели с результатом деятельности, результата деятельности с мотивом3. Каждая из подсистем, в свою очередь, состоит из нескольких компонентов. Разные авторы с учетом направления исследования назы-

представляется следующим образом: а) действующий социальный субъект; б) объект действия; в) способ воздействия субъекта на объект (формы, средства, методы); г) цель и направленность деятельности субъ­екта; д) организация действия (управление, регулирование); е) социальная ситуация действия (совокуп­ность объективных условий и субъективных факторов); ж) пространство действия (социальная локализа­ция); з) момент действия (границы его актуального бытия); и) объективный результат социального дей­ствия (см.: Категории социальной диалектики. - С. 72).

1  См.: Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - 2-е изд. - М., 1977. - С. 104; Категории соци­альной диалектики / Под ред. Ю.А. Харина. - Минск, 1978. - С. 79.

2  См.: Кветной М.С. Указ. соч. - С. 32-33; Социология. Основы общей теории: Учебное пособие / Под ред. Г.В. Осипова, Л.Н. Москвичева. - М., 1996. - С. 111.

3  См.: Леонтьев А.Н. Указ. соч. - 304 с; Ю.Б. Гиппенрейтер выделяет четвертый уровень психофизиоло­гических функций. См.: Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 97.

36

вают разный их набор. Психологи, например, в ориентировочный блок деятельности включают потребности, мотивы, цели и др.

Положение о том, что любая деятельность - это единство внутрен­них и внешних исполнительных процессов - аксиома психологической и социологической наук. Разница лишь в том, что психологи в своих ис­следованиях акцентируют внимание на субъективных процессах любой активности, объективным источником которых называют потребности, а социологи - на внешней, исполнительной стороне деятельности, объективным источником которой признают интересы в социологическом смысле слова, то есть как субъективно-объективную или объективную категорию.

Объективной основой и источником всех многообразных форм ак­тивности человека, его поведения и деятельности являются потребности. В физиологической и психологической литературе признается положе­ние о том, что «...потребность есть основа, движущая сила, побуждение и цель человеческого поведения, что мотивы, стремления, желания, ин­тересы, цели, установки, ценностные ориентации субъекта производны от его потребностей, порождаются ими (Дилигенский, 1977)»1.

Понятие «потребность» и психологами, и социологами определя­ется как нужда, запросы людей, надобность субъекта в чем-либо, тре-бующие удовлетворения . «Потребность в самом общем смысле слова, -пишет Д.А. Кикнадзе, - это нужда, надобность субъекта в чем-либо, для удовлетворения которой необходима та или иная форма активности, тот или иной предмет»3.

1 Цит. по: Симонов П.В. Мотивированный мозг. - М., 1987. - С. 43.

2  См.: Ковалев А.Г. Психология личности. - М, 1970. - С. 118; Шайкенов Н.А. Правовое обеспечение интересов личности. - Свердловск, 1990. - С. 17; Кикнадзе Д.А. Потребности. Поведение. Воспитание / Под ред. В.Г. Афанасьева. - М., 1968. - С. 8; Кветной М.С. Указ. соч. - С. 44 - 45; Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч.-С. 109.

3  Кикнадзе Д.А. Указ. соч. - С. 8. Философское общее значение потребности определяется как сущест­венное звено в системе отношений любого действующего субъекта, это определенная нужда субъекта в некоторой совокупности внешних условий его бытия, притязание к внешним обстоятельствам, выте-

37

Потребность в таком понимании не подчеркивает объективные ос­новы деятельности личности. Из необходимости выявить детерминанты деятельности личности, на наш взгляд, сформировалось философско-социологическое понятие «интерес». Оно призвано подчеркнуть особен­ности формирования потребности и других элементов деятельности с учетом роли человека, личности, находящейся в системе общественных отношений, подверженных влиянию объективных законов и обладаю­щих способностью делать выбор из тех возможностей, которые они (за­коны) предоставляют ей.

Категория «интерес» используется и исследуется многими наука­ми: психологией, социологией, философией; психологами - на протяже­нии нескольких тысячелетий, социологами - более полувека. Тем не ме­нее до сих пор ведутся дискуссии о сущности этой категории. В зависи­мости от отрасли знаний, где разрабатывается или используется катего­рия «интерес», метода и целей исследования в определении этого поня­тия ставятся разные акценты1. В настоящее время интерес в социологии уже не определяется как «проявление внимания, любопытства», «выго­да, польза для субъекта», в соответствии с его разговорным и физиоло­гическим значением2, что было характерно для науки 50-х г. прошлого века. К 90-м гг. XX в. как социологи, так и правоведы стали единодушно отмечать некорректность приравнивания интереса к выгоде, пользе, бла­гу, правовому благу и ее причины 3. Тем не менее в исследованиях, заяв­ленных авторами как социологические, превалирует, как нам показа­лось, психолого-физиологический уклон в определении понятия «инте-

кающее из его сущностных свойств, природы. См.: Здравомыслов А.Г. Потребности. Интересы. Ценно­сти.-М., 1986.-С. 12.

1 Наиболее полный анализ направлений исследований этого вопроса предлагают А.Т. Ханипов, СВ. Ми­хайлов. См.: Ханипов А.Т. Интересы как форма общественных отношений. - Новосибирск, 1987. - 255 с; Михайлов СВ. Категория интереса в российском гражданском праве. - М., 2002. - С. 12-26.

2 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. 16-е изд., испр. - М., 1984. - С. 216.

3  См.: Грибанов В.П. Интерес в гражданском праве // Сов. государство и право. - 1967. - №1. - С. 52; Малько А.В. Субъективное право и законный интерес // Правоведение. - 1998. - №4. - С. 61; Шайкенов Н.А. Указ. соч. - С. 19 - 20, 138; и др.

38

pec». «Интерес как социально-психологическая категория, - по утвер­ждению Н.И. Матузова, - включает в себя два аспекта - социальный и психологический. В первом случае интерес выступает как понятие, обо­значающее и характеризующее нечто объективно значимое, нужное, по­лезное для индивида, группы, семьи, коллектива, класса, нации, госу­дарства, общества в целом. Во втором - выражает внутренне-эмоциональное отношение субъекта к объекту, сосредоточение внима­ния на нем»1.

Не случайно, видимо, в более поздних социологических, историче­ских, философских и правовых исследованиях можно выделить две чер­ты, характеризующие интерес: связь с потребностью и с общественными отношениями. «И потребность, и интерес, - утверждает Н.А. Шайкенов,

- есть в своей сущности отношения. Однако потребность выражает от­ношение между субъектами и предметом потребности... Интерес же -отношение между субъектами по поводу предмета этой потребности, т.е. предполагает сугубо общественное отношение». Материальной основой интереса он называет потребность, а социальной - общественные отно­шения, или определяет интерес как потребность, имеющую социальный характер2.

Правда, конкретное место интереса в системе общественных от­ношений ученые однозначно не определили. Одни считают, что интере­сы - суть специфические общественные отношения, что они проявляют­ся как общественные отношения; другие реализацию интересов видят только через взаимоотношения людей, третьи утверждают, что интересы

- форма проявления общественных отношений3.

1  Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия: (Теоретические проблемы субъективного права). - Сара­тов, 1972.-С. 209.

2 Шайкенов Н.А. Указ. соч. -С. 19, 35.

3 См. об этом более подробно: Ханипов А.Т. Указ. соч. - С. 112 - 226; Шайкенов Н.А. Указ. соч. - С. 35; Михайлов СВ. Категория интереса в гражданском (частном) праве: Автореф. дис... канд. юрид. наук. -М., 2000. - 30 с; Номоконов В.А. Преступное поведение: детерминизм и ответственность. - Владиво­сток, 1989. - С. 12.

39

Если исходить из особенностей субъективно-объективной катего­рии «интерес», учесть природу межличностных отношений и их место в системе общественных отношений1, соотношение категорий «форма» и «содержание», то, видимо, больших противоречий между названными позициями нет. Как субъективно-объективная, категория «интерес» - это направленность личности на выбор возможностей и на реализацию с учетом этого выбора социализированных потребностей; деятельная по­зиция субъекта, выражающая его избирательное отношение к объектив­ным возможностям, тенденциям общественного развития. В таком по­нимании «интерес», утверждают философы, многие социологи, особенно представители социальной психологии, правоведы, - субъективное вы­ражение назревшей объективной возможности. А отсюда следует, что в интересах проявляются существующие общественные отношения. Иде­альная форма (целенаправленность, желание и т.д.) интереса материали­зуется (если нет препятствий), существует как направление самой дея­тельности. Следовательно, деятельность есть процесс объективирования интереса. Таким образом, интерес существует не только в сознании, а обнаруживает себя в реальных поступках людей, воплощается в резуль­татах деятельности2.

Особенность интереса как общественной, субъективно-объективной категории, подчеркивают исследователи, проявляется во взаимодействии людей по поводу объекта интереса, предмета потребно­сти, в отличие от потребности с осознанием и выбором деятельности для создания этого предмета3.

Потребности и интересы - взаимосвязанные, но разные явления. Если потребности направлены на предмет их удовлетворения, то интерес - на «...те социальные отношения..., от которых зависит распределение

1 См. об этом: Андреева Г.М. Указ. соч. - С. 72-75.

2 Ханипов А.Т. Указ. соч. - С. 33, 36, 72, 110, 186, 191-192.

3 Ханипов А.Т. Указ. соч. - С. 43.

40

предметов, ценностей, благ, обеспечивающих удовлетворение потребно­стей... В силу этого интересы оказываются в определенном смысле более значимыми, важными с точки зрения обеспечения действительных усло­вий жизни»1.

Взаимодействие личностей в обществе при реализации интереса (удовлетворение социализированной потребности) - это и есть «реально существующая система деятельности», которая, по утверждению иссле­дователей проблем соотношения деятельности и общественных отноше­ний, также считается общественным отношением2. В интересе, утвер­ждают философы и социологи, проявляются общественные отношения, в социологической категории «интерес» общественные отношения нахо­дят своеобразное объективированное бытие3. Кроме того, категория «интерес» выражает специфику социальных отношений, или субъект-субъектных в отличие от «природных» - субъект-объектных.

Любая активность, прежде чем исполниться, зарождается в созна­нии человека. Картина происходящих в сознании человека процессов представлена в исследованиях психологов. В настоящее время они пред­лагают разную трактовку и компонентность внутренних процессов дея­тельности человека, последовательность возникновения некоторых из них, соотношение между ними. В исследованиях Е.П. Ильина показаны практически все психологические школы, по-разному определяющие по­требность, мотив, цель, мотивацию, волю, соотношение сознания и во­ли4 и т.д.

1 Здравомыслов А.Г. Указ. соч. - С. 74-75.

2 См.: Фофанов В.П. Социальная деятельность как система. - Новосибирск, 1981. - С. 237-254. Пример­но такое определение интереса предлагает СВ. Михайлов. См.: Михайлов СВ. Категория интереса в российском гражданском праве. - С. 23.

3  См., например: Общественные отношения: (Социально-философский анализ). - Киев, 1991. - С. 12; Общественные отношения: Вопросы общей теории / Под ред. - М., 1981. - С. 33; и др.

4 См.: Ильин Е.П. Мотивация и мотивы. - 512 с; его же. Психология воли: [Учеб. пособие]. -СПб., 2000. - С. 47. См. также: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии: В 2 т. - М., 1989. - Т.2. - С. 190-193.

41

Толчком, движущей силой деятельности психологи называют на первый взгляд разные явления: нужду, потребности, мотив, цель1. Но ес­ли проанализировать внутренние процессы деятельности, превращение одного субъективного компонента в другой, а также суждения авторов о понятиях «потребность», «мотив», «цель», то нет большой разницы в на­зываемых ими субъективных процессах, побуждающих к активности. Им является мотив. Интерес в качестве движущей силы деятельности психологи не называют. Дело в том, как мы уже отмечали, что они видят в интересе только субъективное явление - эмоционально-положительное переживание, направленность внимания на определенный предмет, час­то отождествляют его с мотивом2.

К сожалению, в литературе, как в психологической, так и в уго­ловно-правовой, криминологической, нет единства мнений и по поводу понятий «мотив», «цель». По мнению психологов, мотив - это или оп-редмеченная потребность, или цель, или сложное интегральное (систем­ное) психологическое образование3. В. мотив как сложное образование, по их мнению, входят: потребность, дающая ответ на вопрос, почему осуществляется активность человека; цель, позволяющая дать ответ, для чего (ради чего) проявляется активность; устойчивые свойства личности дают ответ, почему выбраны именно эта цель, этот способ ее достиже­ния. Отсюда горизонтальную структуру этого сложного системного об­разования психологи представляют в виде трех блоков: потребностный, «внутренний фильтр» и целевой. Особо следует обратить внимание на «внутренний фильтр», под которым понимается нравственный контроль, оценка внешней ситуации, своих возможностей. В этом структурном звене, существование которого признают и авторы монистической кон-

1  См.: Нельга А.В. Формирование потребности в труде / А.В. Нельга. - Киев, 1986. - С. 9; Кветной М.С. Указ. соч. - С. 32-33;. Ильин Е.П. Указ. соч. - С. 115; Гиппенрейтер Б.Ф. Указ. соч. - С. 114.

2  См., например: Рубинштейн С.Л. Указ. соч. - С. 111; Петровский А.В. Введение в психологию. - М., 1995.-С. 258.

3  Полный анализ существующих в психологической литературе суждений, по поводу понятия «мотив» предложен Е.П. Ильиным. См.: Ильин Е.П. Указ. соч. - С. 46-62; 115-139.

42

цепции мотива, отражается (проявляется) социальность мотива, отноше­ние к другим людям, их потребностям и интересам. Комплексный под­ход в определении мотива подкупает в силу объединения главных субъ­ективных процессов, происходящих в сознании человека на всех этапах реализации действия или деятельности. Но у цели, в отличие от мотива, своя роль. Под целью чаще всего подразумевается предмет потребности, мысленный результат, модель, образ, которых субъект стремится дос­тичь с помощью совершаемых действий1. Цель отвечает на вопрос, что личность желает достигнуть, совершая действия. С целью в психологии связывается понятие «действие». Именно целью или ее реальным во­площением - результатом - связываются отдельные движения, операции в действия. Мотив показывает смысл совершаемых действий, отвечает на вопрос: для чего, ради чего совершается активность. Ведущий мотив - это смыслообразующая основа деятельности. Как в монистических, так и в интегральных концепциях мотиву отводится роль инициатора, побу­дителя всех мотивационных образований (влечений, желаний, хотений) и деятельности. Ему отводится направляющая, стимулирующая, регуля­тивная, управляющая, контролирующая и другие функции2.

Процесс появления смысла действия в психологии связывается с появлением биологического побудителя активности - предмета потреб­ности. В момент встречи потребности с ее предметом, - утверждают психологи3, - у человека появляется смысл, ради чего он принимает ре­шение совершать много разных действий. Опредмеченная потребность или то, ради чего осуществляется деятельность, и есть мотив. На базе

1  См., например: Борисов О.А. Взаимосвязь объекта и мотива преступления: Дис. ... канд. юрид. наук. -Волгоград, 1996. - С. 58-59; Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в субъективном праве / В.А. Якушин. - Тольятти, 1998. - С. 171-173; Ошанин Д.А. Предметное действие и оперативный образ: Избр. психол. тр. / Д.А. Ошанин; Акад. пед. и соц. наук, Моск. психол.-соц. ин-т. - М.; Воронеж, 1999. -С. 108-109; Ильин Е.П. Указ. соч. - С. 52-56; 117 - 119; и др.

2 Ильин Е.П. Указ. соч. -С. 117; 122-125.

3 См., например, Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 98, 112-117.

43

мотива, - утверждают они, - формируется цель (сознательный образ же­лаемого результата), принимается решение о реализации деятельности.

Но предмет потребности, по нашему мнению, не дает ответа на вопрос, для чего, ради чего необходим этот предмет, почему выбрана та или иная цель, вид деятельности, то есть встреча потребности со своим предметом еще не детерминирует деятельность.

Вопрос о том, как происходит выбор цели, по признанию психоло­гов, недостаточно исследован. «...В лабораторных исследованиях, - ут­верждал А.Л. Леонтьев, - или в педагогических экспериментах мы обычно ставим перед испытуемыми, так сказать, готовую цель, поэтому самый процесс целеобразования обычно ускользает от исследователя»1. В более поздних исследованиях ученые-психологи добавляют, что не только предмет потребности, мотив, но и волевая регуляция являются «инициатором» действования, перехода от одного действия к другому для доведения деятельности до конца. Причем она понимается ими как надпроизвольная регуляция. «Волевая регуляция, - утверждает В.А. Иванников, - есть часть или одна из форм произвольной регуляции, за­ключающаяся в создании дополнительного побуждения на основе про­извольной мотивации (при самодетерминации)»2.

Философы, историки, социологи пришли к выводу, что непосред­ственной причиной социальных действий, которая ложится в основу це­ли, является интерес3. Если исходить из посылки, что интересы социаль­ных групп придают форму жизни сложившимся общественным отноше­ниям, то они (интересы) присутствуют и при выборе предмета потребно­сти (мотив), цели и действий, отражают смысл разных видов деятельно-

1 См.: Леонтьев А.Н. Указ. соч. - С. 106.

2 Иванников В.А. Психофизиологические механизмы волевой регуляции. - М., 1991. - С. 103, 125. Нель­зя не отметить, что «...в современной психологии проблема воли представлена двумя вариантами: как проблема самодетерминации (мотивационный подход и подход «свободного выбора») и как проблема саморегуляции (регуляционный подход. Мотивационный подход к воле, осмысленный позже как про­блема самодетерминации, является самым мощным в исследовании воли и сохранился до наших дней, -утверждает В.А. Иванников (Иванников В.А. Указ. соч. - С. 8 — 9).

3 Ханипов А.Т. Указ. соч. - С. 56.

44

сти. «Детерминированность действий общественного человека всегда опосредована его интересами» - утверждают социологи1. Чтобы под­черкнуть роль интереса и в субъективных (внутренних) и объективных компонентах деятельности, считаем, что при определении деятельности, ее смысла, соотношения с действием необходимо исходить из мотива и интереса личности. Такое соотношение предполагает оценку деятельно­сти с учетом роли личности в обществе и ее социализированных потреб­ностей. Интерес позволяет подчеркнуть и проанализировать усложнен­ную структуру мотивации деятельности, учесть противоречия мотивов2.

Реализация деятельности - это исполнительный, условно говоря, «объективный» блок деятельности, центральным звеном которого явля­ется действие. Действие, по определению психологов, - «это процесс, направленный на реализацию цели...»3. Определившись с действием, личность тем самым решает вопрос, что надо сделать, чтобы достичь це­ли. Связь с целью или непосредственная направленность на достижение цели отличает действие от деятельности.

Любое действие совершается определенным способом. В психоло­гической литературе способ совершения действия называется операци­ей. «Помимо своего интенционального аспекта (что должно быть дос­тигнуто), - писал А.Н. Леонтьев, - действие имеет и свой операционный аспект (как, каким способом это может быть достигнуто), который опре­деляется не самой по себе целью, а объектно-предметными условиями ее достижения. Иными словами, осуществляющееся действие отвечает за­даче; задача - это и есть цель, данная в определенных условиях. Поэто­му действие имеет особое качество, особую его «образующую», а имен­но способы, какими оно осуществляется. Способы осуществления дей-

1 Ханипов А.Т. Указ. соч. - С. 186; Здравомыслов А.Г. Указ. соч. - С.75-88.

2  Здравомыслов А.Г. Указ. соч. - С. 89-97. Компромиссное решение нами предлагается и потому, что соотношение понятий «деятельность», «действие» предложено только психологами и связано с мотивом.

3 Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 98; Петровский А.В. Указ. соч. - С. 268.

'     45

ствия я называю операциями»1. Операции характеризуют техническую или инструментальную сторону выполнения действий и зависят от усло­вий, в которых совершается действие. О действии без операции, или о действии, абстрагированном от операции, можно говорить только на этапе планирования. «Операция как способ действия вообще не сущест­вует как самостоятельная активность, она всегда физически совпадает с действием»2. Всякое сложное действие состоит из действий и «подсти­лающих» (терминология Ю.Б. Гиппенрейтер) их операций. Одно и то же действие может осуществляться с помощью разных операций. Харак­терной особенностью операции является ее малоосознаваемость или не-осознаваемость. «...Реализация операции находится на периферии соз­нания, вне поля внимания. Примечательно, что в случае затруднений операции выступают на передний план сознания, а ориентиры, призван­ные управлять их течением, превращаются в промежуточные цели»3, а отсюда операция преобразуется в действие.

В связи с данным обстоятельством границы между действием и операцией подвижны, и, как утверждают ученые, психология не нашла ответ на вопрос: где в каждом конкретном случае, в каждый данный мо­мент проходит граница, отделяющая действие от операции. «Ни статус способа, ни соотносимость с условиями, ни величина или масштаб акта не позволяют безусловно определить его деятельностный ранг, то есть ответить на вопрос, является ли он действием или операцией»4.

Последний блок деятельности определяется как сличение резуль­тата деятельности с ее мотивом, в результате чего выявляется ее смысл (соответствие цели мотиву). Сличение результата действий с целью, как

1 Леонтьев А.Н. Указ.соч. - С. 107; см. также: Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 102-103.

2  Иванников В.А. Подходы к анализу деятельности... - С. 44. В этой связи непонятна категоричность А.Н. Романкова, утверждающего, что способ совершения преступления нельзя отождествлять с деянием. См.: Романков А.Н. Уголовно-правовая характеристика насильственного способа совершения преступ­лений против собственности: Автореф. дис.канд. юрид. наук / А.Н. Романков. - Екатеринбург, 2000. -С. 71.

3 Петровский А.В. Указ. соч. - С. 271.

4 Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 106.

46

утверждают психологи, еще не говорит о завершенности деятельности. Оно свидетельствует о завершении только действий. Реализация цели, не соответствующей мотиву и интересу, «возвращает» процесс деятель­ности на новый виток осмысления другой цели, реализация которой приведет к удовлетворению потребности, реализации интереса. Только факт удовлетворения социализированной потребности, реализации ин­тереса говорит о завершенности данного вида деятельности. Не случай­но поэтому в определениях деятельности, предложенных психологами, речь идет или «о преобразовании отношений между потребностями субъекта и возможностями их удовлетворения»1 или о совокупности действий, которые вызываются одним мотивом2, а социологами - с ин­тересом. В связи с этим критерием размежевания деятельности и дейст­вия психологи признают опредмеченную потребность, мотив, а социоло­ги - социализированную потребность, интерес. «Когда перед нами раз­вертывается конкретный процесс, - писал А.Н. Леонтьев, - то со сторо­ны его отношения к мотиву он выступает в качестве деятельности чело­века, а как подчиненный цели - в качестве действия или совокупности, цепи действий»3. «Социальная деятельность - это совокупность соци­ально значимых действий, осуществляемых субъектом (обществом, группой, личностью) в различных сферах и на различных уровнях соци­альной организации общества, преследующих определенные социальные

1 Социология. Основы общей теории. ..-С. 110-111.

2 Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 116.

3 Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. - 4-е изд. - М., 1981. - С. 104-105. В исследованиях психо­логов предлагаются и другие варианты конкретизации процессных представлений о деятельности. Со­гласно одному из них ведущей характеристикой целостности деятельности выступает результат, другому

- цель, третьему - средства деятельности. «Единица действия определима целью, - утверждал Д.А. Оша­нин. Действие - путь достижения цели, результат действия - целесообразное преобразование объекта. Чтобы вычленить единицу действия из деятельности, нужно зафиксировать некий результат, преследуе­мый деятельностью на некотором ее этапе, и определить, что в данный момент будет приниматься за единицу реализации, за заданное состояние объекта.... Иерархию действий можно построить только отталкиваясь от некоторой конкретной иерархии целей». См.: Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. - 2-е изд. - М., 1977. - С. 104; Ошанин Д.А. Указ. соч. - С. 109; см. также: Волков A.M. Дея­тельность: структура и регуляция: психологический анализ / A.M. Волков, Ю.В. Микадзе, Г.Н. Солнцева.

- М., 1987. - С. 113 - 117). Частично такое разнообразие критериев объясняется разным смыслом поня­тий «цель», «мотив», «результат». Ю.Б. Гиппенрейтер выделяет четвертый уровень психофизиологиче­ских функций. См.: Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 97.

47

цели и интересы и использующих во имя их достижения различные средства...», - утверждают социологи1. Соотношение действий и дея­тельности образно, на наш взгляд, показано Ю.Б. Гиппенрейтер на при­мере коллективного труда. В условиях коллективного труда осуществ­ляются такие операции, которые не направлены прямо на предмет потребности - биологический мотив, а имеют в виду лишь промежуточный результат: «...В рамках же индивидуального труда этот результат становится самостоятельной целью. Таким образом, для субъекта цель деятельности отделяется от ее мотива, соответственно в деятельности выделяется ее новая единица - действие. В плане психического отражения это сопровождается переживанием смысла действия. Ведь чтобы человек побуждался совершить действие, которое приводит лишь к промежуточному результату, он должен понять связь этого результата с мотивом, то есть «открыть» для себя его смысл. Смысл, по определению А.Н. Леонтьева, и есть отражение отношения цели действия к мотиву»2.

Действия и деятельность - взаимосвязанные реальности: деятель­ность не существует без действия; каждую конкретную активность надо сопоставлять с мотивом, интересом и с целью. Но в то же время «дейст­вие» и «деятельность» - не совпадающие друг с другом реальности. Од­но и то же действие может иметь разные мотивы, то есть осуществлять (реализовывать) разные деятельности, может переходить из одной дея­тельности в другую, обнаруживая таким образом свою относительную самостоятельность. «...С другой стороны, один и тот же мотив может конкретизироваться в разных целях и соответственно породить разные действия»3.

1 Социология. Основы общей теории...С. 110-111.

2 Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 192; Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - С. 104-105.

3 Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - С. 104-105.

48

Выявленные особенности категории «деятельность» в единстве субъективных и объективных процессов, вычленение отдельных блоков (подсистем) деятельности, показ роли каждого из блоков и их компонен­тов в единстве биологического, психологического и социального в ней позволяют заключить, что ни действие (бездействие), ни поведение не могут быть основой для отражения в УК любой активности. Действие -это относительно самостоятельный блок (компонент) деятельности. Действие, без его соотношения с мотивом, с интересом, социально не оценено. «Поведение» в психологии ассоциируется с бихевиаризмом (до 1913 г.), для которого характерно отделение сознания и поведения, сближение психики человека и животного.

В предложенном варианте понятие «деятельность» больше всего подходит в качестве основы для отражения в УК любой активности. Во-первых, потому что, как утверждают социологи и психологи, деятель­ность наиболее адекватно отражает активность человека, так как такое понятие охватывает «...и биологическую жизнедеятельность человека, и его социокультурную, специфически человеческую деятельность»1. К сожалению, бездеятельность, бездействие в психофизиологической ли­тературе не исследуется, хотя, по нашему мнению, в ней имеют место все те же блоки, лишь содержанием выступает бездействие.

Во-вторых, деятельность есть завершенный процесс и с позиции внутренних и исполнительских компонентов. Иерархия деятельностей выражается иерархией мотивов, типов деятельности - интересов.

В-третьих, деятельность есть основание личности, личность ею порождается. «В основании личности лежат отношения соподчиненно-сти человеческих деятельностей»2.

1  Щепанский ЯМ. Элементарные понятия социологии / [Пер. с пол.] - М., 1969 - С. 39-40; см. также: Палий В.Ф. Диалектика духовно-практического освоения природы: Методологические аспекты / В.Ф. Палий, В.Ф. Щербина. - Л., 1980. - С. 13;. Иванников В.А. Подходы к анализу деятельности. - С. 42-43.

2 Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - С. 188.

49

В-четвертых, в деятельности, через деятельность проявляются происходящие в сознании человека процессы1.

Более того, считаем также, что социо-психофизиологическое пред­ставление о содержании, структуре деятельности должно быть основой для определения содержания криминологического понятия «механизм преступного поведения» и криминалистического понятия «механизм преступления». Исследование механизмов конкретных преступлений, имея свое основное, первоначальное предназначение, кроме того, долж­но служить основанием корректировки действующего законодательства. В идеале, при включении в предмет исследования криминологии меха­низмов опасных для общества видов деятельности, в том числе некри-минализированной, оно (исследование) должно выступать «индикато­ром» для криминализации этой деятельности.

Предложенные психологами и социологами критерии подразделе­ния деятельностей на виды могут (должны) служить основой как для выделения видов охраняемой и преступной деятельности, так и для кри­минологической классификации преступлений2.

Каждая отрасль права и законодательства с учетом своих особен­ностей по-разному закрепляет и охраняет свой объект, объем вреда и ис­точник опасности.

Уголовное право по-особенному закрепляет баланс интересов лю­дей, общества, государства. Прежде всего, под охрану берутся наиболее значимые, признанные таковыми сообществом демократических госу-

1 В деятельности и через деятельность «... человек реализует свои цели, объективирует свои замыслы и идеи... В деятельности и через деятельность индивид реализует и утверждает себя как субъект, как лич­ность: как субъект в своем отношении к объектам,... как личность в своем отношении к другим людям». См.: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - М., 1940. - С. 146; Его же. Основы общей психоло­гии. Т.2. - С. 8. Несмотря на то, что теория личности получила дальнейшее развитие и в социальной пси­хологии, и в культурологии, тем не менее эти положения С.Л. Рубинштейна и А.Н. Леонтьева остаются базовыми. См.: Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. - М., 1996. - С. 435; Андреева Г.М. Указ.

соч.

2

По утверждениям криминологов да и по положениям учебной литературы видно, что данная проблема до конца не решена. См.: Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. - С. 483-491; Криминоло­гия: Учебник / Под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропочева. - С. 200-317; Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. - С. 305-309.

50

дарств права и интересы личности, общества, государства. Интересы собственника признаются и всегда признавались одним из таковых. Для определения разновидностей интересов собственника, границ его охра­ны уголовным правом необходимо исследовать сами отношения собст­венности1, имея в виду, что в интересах личности, социальных групп, общества и государства проявляются существующие на данном истори­ческом этапе отношения.

1.2.2. Типичность собственности как социально-экономических отношений

Рассмотрение собственности как социально-экономических отно­шений необходимо и потому, что в уголовно-правовой литературе все­гда неоднозначно определялось содержание отношений собственности: одни ученые брали за основу ее экономическое содержание, другие рас­сматривали ее как правовую категорию, вкладывая в нее цивилистиче-ское содержание, третьи объединяли первое и второе. А в работах по­следнего времени появилось мнение, вообще отрицающее возможность признания собственности в качестве объекта преступлений, содержа­щихся в гл. 21 УК РФ2.

1  Мы признаем тавтологичность словосочетания «отношений собственности», но оно удобно в употреб­лении.

2 Представление об объекте преступлений против собственности, его определение зависит, прежде всего, от толкования объекта преступления на определенном этапе развития науки уголовного права. Послед­няя, в свою очередь, обусловлена уровнем развития в тот или иной период теории государства и права. Немалую роль в определении объекта преступлений против собственности играет и состояние развития учения о собственности в экономической теории и других отраслях права (конституционном, граждан­ском и т.д.), а также политико-правовых идей о государстве и праве (см. об этом более подробно: Поня-товская Т.Г. Концептуальные основы уголовного права России: история и современность: Автореф. дис.... д-ра юрид. наук. - Екатеринбург, 1997. - 34 с).

В дореволюционный период с переменным успехом существовали естественно-правовая и норма-тивистская идеи государства и права, что нашло отражение в определении объекта уголовно-правовой охраны вообще и собственности в частности.

Становление и «борьбу» этих направлений наиболее ярко раскрыл Н.С. Таганцев. Анализ его тру­дов позволяет заключить, что даже в воззрениях представителей нормативистской теории можно было увидеть и естественно-правовую тенденцию,-которая отчетливо себя проявляла, прежде всего, в понятии преступления. В своем первом учебнике по уголовному праву В. Спасович, например, предлагал теоре-

51

тическое определение преступления как «противозаконное посягательство на чье-либо право столь су­щественное, что государство, считая это право одним из условий общежития, при недостаточности дру­гих средств охранительных ограждает ненарушимость его наказанием» (цит. по: Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: Часть общая: В 2 т. Т. 1. - М., 1994. - С. 31).

Соединение естественно-правового и нормативистского направления ощутимо в определении пре­ступления, предложенном Н.С. Таганцевым: «преступным почитается деяние, посягающее на юри­дическую норму в ее реальном бытии» или выдвигая более содержание посягательства: «деяние, пося­гающее на охраняемый нормой интерес жизни» (Таганцев Н.С. Указ соч. - С. 36).

Однако, субъективное право, в котором реализуется жизненный интерес и на который, по утвер­ждению ученых, посягает виновный, ими не отождествлялось с подобным понятием, существующим в гражданском праве (хотя только по субъекту).

Если предположить, что интересы опосредуют естественные и основные права участников общест­венных отношений в определенный период развития общества, с одной стороны, и находят адекватное отражение в уголовном законе, с другой, то можно сказать, что достигнут такой уровень развития зако­нодательства, к которому должно стремиться любое общество. Для того времени это была действительно гениальная мысль, поскольку не было ни международных норм по правам человека, ни документа, рег­ламентирующего взаимодействие человека, общества, государства, а уголовный закон включал в себя только перечень преступлений. Кроме того, теория естественного права, интереса, законного интереса, субъективного права, уголовного правоотношения еще не была достаточно разработана.

И.Я. Фойницкий, исследовавший Уголовное уложение 1903 г., предусматривающее раздел имуще­ственных посягательств, утверждал, что объектом посягательства в них, в том числе и в похищениях чу­жого имущества, является право собственности в общем объеме или частично. «Преступная деятель­ность здесь ... направляется против правовых отношений лица к имуществу, и потому естественно, что^ уголовно-юридическая природа этой деятельности прежде всего определяется природою отношений, ею нарушаемых. Можно нарушить право на имущество или в полном его объеме, образующем право собст­венности, или только в одной из частей собственности - право владения, распоряжения или пользова­ния». Применительно к похищению чужого имущества он уточняет, что «нарушение права собственно­сти на вещь соединяется с нарушением владения ею» (Фойницкий И.Л. Курс уголовного права. Часть Особенная: Посягательства личныя и имущественныя. - 6-е изд. - СПб., 1912. - С. 164, 166).

Для уголовно-правовой доктрины советского периода примерно до 80-х годов еще характерна тен­денция сохранения многими учеными естественно-правовой идеи объекта преступлений. Несмотря на то, что с 1924 г. в качестве объекта посягательства рассматривались общественные отношения, раскрывая содержание последних, показывая различные механизмы посягательства на отдельные элементы общест­венного отношения, ученые также называли интересы, правовое благо и общественные отношения в це­лом. Так, Б.С. Никифоров, признавая в целом теорию объекта преступления как общественного отноше­ния, тем не менее, утверждал, что объект преступления - это тот общественный интерес, против которо­го направляется преступление и который берет под свою защиту уголовное право. Рассматривая содер­жание общественного отношения, охраняемого уголовным правом, он пришел к выводу, что «возмож­ность участников отношения вести себя определенным образом и есть ... важнейший элемент объекта правонарушения, охраняемый правом интерес управомоченного лица, та составная часть общественного отношения, против которой направляется правонарушение, обозначаемое юридически как нарушение субъективного права» (выделено мной. - В.П.) (Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. - М, 1960. - С. 4, 69).

Одно из исследований Е.К. Каиржанова так и называлось «Интересы трудящихся и уголовный за­кон». В нем автор, отталкиваясь от разработок Б.С. Никифорова, особо остановился на объекте (предме­те) общественного отношения, в качестве которого, по его мнению, выступают различные блага, способ­ные удовлетворять потребности специальных субъектов. Заключив, что «интерес - конкретное проявле­ние выражения общественных отношений», на примере хищения он показывает, что хищение нарушает «одновременно и производственные отношения и юридическую форму этих отношений» (Каиржанов Е.К. Интересы трудящихся и уголовный закон. - Алма-Ата, 1973. - С. 27, 32). По сути, эти же позиции анализируются и уточняются Н.И. Коржанским иВА Тацием (см.: Коржанский Н.Й. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. - М., 1980. - 248 с; Таций В.Я. Объект и предмет преступления в современ­ном уголовном праве. - Харьков, 1988. - 198 с).

В последующих публикациях, посвященных объектам конкретных преступлений, групп преступле­ний, теория интереса не закрепилась. Подробные исследования интереса в качестве объекта уголовно-правовой охраны проходили при господствующей доктрине признания в качестве объекта преступлений общественных отношений. Отталкиваясь от нее, ученые называли возможность признания в качестве объекта преступления конкретного элемента уголовного правоотношения, в котором отражается отдель­ный элемент интереса. Однако с учетом политико-правовой идеи того времени эти исследования оста­лись не востребованными. Они не повлияли ни на нормативное закрепление объекта преступлений в

52

Общей и Особенной частях уголовного права и закона, ни на теоретическую разработку этого вопроса в теории уголовного права того времени. О других возможных способах закрепления жизненного интереса в уголовном праве речь вообще не велась.

Примерно с 80-х гг. XX в. ученые «отходят» от традиций русского уголовного права, связанных с проблемой объекта преступлений. Ни благо, ни интерес, ни субъективное право до середины 90-х годов прошлого столетия в качестве объекта преступлений не рассматривались. Более того, теория субъектив­ного права, законного интереса в качестве объекта уголовно-правовой охраны характеризовалась как буржуазная, ненаучная.

Для суждений авторов этого периода о понятии собственности характерно выделение ее существа -экономических отношений собственности и ее правовой формы. Экономическую сущность собственно­сти многие авторы рассматривали не с позиций политической экономии, а учитывали мнение цивилистов и определяли ее как состояние присвоенное™ (то есть статики) материальных благ. Правовую сущность, так же, как в гражданском праве, они видели в 3-х правомочиях: владение, пользование, распоряжение. Так, Е.А. Фролов, ссылаясь на исследования С.Н. Братуся, утверждал, что «на основе рассмотрения соб­ственности как экономического и гражданско-правового отношения и с учетом задач ее охраны делается вывод о том, что под собственностью в уголовно-правовом аспекте следует понимать состояние принад­лежности материальных благ как итог (результат) (выделено мной. - В.П.) предшествующего произ­водства и предпосылку (условие) дальнейшего производства... Динамическая же сторона собственности, воплощающаяся в процессе производительного использования материальных благ, с уголовно-правовой точки зрения должна быть отнесена к объектам хозяйственных преступлений» (Фролов Е.А. Объект уго­ловно-правовой охраны и его роль в организации борьбы с посягательствами на социалистическую соб­ственность: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. - Свердловск, 1971. - С. 35. Такого же мнения придержи­валась Т.П. Сергеева и др. авторы).

В исследованиях А.А. Пинаева, Э.С. Тенчова, В.А. Владимирова и Ю.И. Ляпунова содержание ка­тегории «собственность» базировалось на понятии, принятом в то время в экономической теории. Так, А. Пинаев и Э. Тенчов родовым объектом преступлений против собственности признают собственность только как экономическое отношение, правда, каждый по-своему: первый, как «общественные отноше­ния, существующие (1) при производстве материальных благ и (2) распределении продуктов труда», вто­рой, - как социально-экономическое отношение советского общества, охватывающее целостную систему отношений присвоения материальных благ в сфере производства, распределения и потребления. Сущно­стное содержание собственности образуется присвоением имущественных ценностей в процессе произ­водства, потребления и распределения. Структурно такое присвоение может быть раскрыто в понятиях «владение», «пользование» и «распоряжение» (Пинаев А.А. Уголовно-правовая борьба с хищениями. -Киев, 1975. - С. 13. Идентичное определение непосредственного объекта кражи предлагает Э.С. Тенчов. Тенчов Э.С. Квалификация преступлений против собственности. - Иваново, 1981. - С. 5; Тенчов Э.С. Охрана собственности - институт уголовного права: социальная обусловленность, структура, функцио­нирование: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. - М., 1990. - С. 13).

В.А. Владимиров и Ю.И. Ляпунов приравнивали собственность к экономическому базису, социали­стическим производственным отношениям и определяли ее как «... распре деленность материальных благ, ...состояние присвоенное™ средств производства и продуктов труда Советскому государству, коопера­тивным и иным общественным организациям. ...Содержанием собственности как экономической катего­рии, по их мнению, являются фактические общественные отношения владения, пользования и распоря­жения материальными благами, присвоенными и принадлежащими собственнику. Будучи урегулирован­ными нормами права, эти фактические общественные отношения приобретают правовую форму и юри­дически опосредуются как правомочия собственника или законного владельца» (см.: Владимиров В.А. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность / Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. - М., 1986. - С. 10).

Другие авторы, исследовавшие этот вопрос, ограничивались констатацией факта признания собст­венности в качестве объекта рассматриваемой группы преступлений. Эта тенденция наблюдается и в современных исследованиях объекта преступления против собственности.

В юридической литературе, опубликованной после принятия УК РФ 1996 г., или вообще отсутству­ет или заметно сокращен анализ собственности как экономической категории. Представляется, что этому способствовало заявление некоторых экономистов и юристов об отсутствии такой экономической кате­гории, заметное сокращение исследований ее экономистами. В некоторых учебниках по экономической теории о собственности даже не упоминается.

В исследованиях в период с 90-х годов прошлого столетия и по настоящее время, посвященных объекту преступлений против собственности, можно выделить еще несколько особенностей, которыми характеризуется учение об объекте преступлений против собственности. Одной из них является то, что в качестве объекта посягательства преступлений против собственности ученые вновь стали называть пра­ва, субъективные права, интерес, благо, правовое благо.

53

Основа универсального понятия «собственность» была заложена более 300 лет назад и с тех пор эта категория используется и исследует­ся всеми общественными науками. Однако до сих пор нет ни норматив­ного, ни даже однозначного доктринального определения этого понятия.

Не ставя перед собой задачу специального анализа проблемы объекта преступлений, С.А. Елисеев считает возможным вернуться к теории объекта преступления как правового блага. По его мнению, представление об объекте преступления как благе (интересе) не только продолжает традиции россий­ской уголовно-правовой науки, но и соответствует современным взглядам на сущность, социальную ценность права, содержание правоотношения... Поскольку нормы права (закона), воплощающие в себе социально-правовые притязания граждан, социальных групп, организаций, предоставляют субъектам определенные возможности индивидуального поведения, то, очевидно, что субъективное право и являет­ся в юридическом смысле объектом правонарушения, говоря иначе, охраняемым законом благом, кото­рое повреждается или ставится в опасность правонарушением (Елисеев С.А. Преступления против соб­ственности по уголовному законодательству России: (Вопросы теории). - Томск, 1999. - С. 15-17).

А.В. Пашковская, соглашаясь с А.В. Наумовым, утверждающим, что «теория объекта преступления как общественного отношения «срабатывает» не всегда и, следовательно, не может быть признана уни­версальной теорией», также считает возможным возвращение к теории объекта как правового блага, соз­данной в конце прошлого века в рамках классической и социологической школ уголовного права. При­ведя почти те же цитаты из лекций Н.С. Таганцева, что и С.А. Елисеев, она делает вывод, что объект преступления - это социально значимые ценности, интересы, блага, на которые посягает лицо, совер­шившее преступление (см.: Курс уголовного права. Общая часть. Т.1. Учение о преступлении... - С. 201— 202).

Однако, как нами уже было отмечено, понятия «интерес», «законный интерес», «правовое благо», «субъективное право» трактуются на современном этапе развития науки иначе, чем 100 лет назад. Все эти понятия, хотя и взаимосвязаны, но они разные, и употреблять их как синонимы или как одноуровне­вые некорректно. Противопоставлять интерес и общественные отношения, как нами было доказано, не­правильно.                                                                       '

Термины «благо», «правовое благо» в последнее время часто используются как в общетеоретиче­ских, так и в отраслевых исследования. Приходится только сожалеть, что ученые не уточняют их смы­словую нагрузку, а ведь они включают в себя очень широкий диапазон оттенков - очень емкий этот со­бирательный термин «благо» (см. об этом подробнее: Ребрин В.А. Общественное благо и общественный долг. - М., 1971. - С. 29-32, 52-55).

Поэтому, на наш взгляд, каждый раз необходимо уточнять его значение. Без такого уточнения по­нятия «благо», «правовое благо» не подходят для обозначения объекта уголовно-правовой охраны. Если же под благом понимать «объект стремлений, то есть все то, что обеспечивает возникновение, развитие и удовлетворение потребности, то правильнее относить его (благо) к предмету потребности (объекту инте­реса)». В этом значении некорректно употреблять как синонимы «интереса» термины «потребность», «благо», «правовое благо».

Г.П. Новоселов, глубоко проанализировав все существующие в науке уголовного права суждения по поводу объекта преступлений, пришел к выводу, что вред причиняется не благам, нормам права, от­ношениям, интересам и т.д., а людям. Следовательно, только они и могут выступать в качестве объекта преступлений (Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления: Методологические аспекты. - М., 2001. - С. 1-66).

Обращение при определении объекта преступлений вообще и против собственности в частности к естественным правам человека, его интересам, и в целом к интересам людей объясняется, по нашему мнению, и современной политико-правовой доктриной о роли государства и права. На права и законные интересы как предмет охраны (защиты) указывают Конституция РФ, гражданское, уголовно-процессуальное законодательство. На необходимость анализа позитивного права с точки зрения естест­венного права стали указывать ученые-государствоведы.

Видимо поэтому и УК РФ 1996 г., по сравнению с предыдущим, несколько изменил формулировку задач уголовного закона, уточнил понятие преступления, целей наказания, четче зафиксировал право­мерную деятельность, связанную с причинением вреда, увеличил роль потерпевшего в решении вопро­сов о привлечении виновного к уголовной ответственности, конкретизировал границы при назначении возможного наказания. Ученые вернулись, с учетом достигнутого наукой, к исследованиям на некоторое время забытых проблем: о социальной ценности, задачах уголовного права, об особенностях и предмете уголовно-правового регулирования, уголовно-правовом статусе субъектов правоотношений и т.д.

54

Уже просветители XVIII в. ставили разные акценты в ее определении. Одни подчеркивали в определении собственности свободу воли, зало­женную во владении тем или иным предметом. Содержание собственно­сти они видели в отношении воли к вещам, в непосредственном вступ­лении во владение, потребление, отчуждение1. Другие определяли соб­ственность через формулу: если один член общества или целая социаль­ная группа владеет чем-то, например, предметом потребности, то другие лишены такой возможности и не должны этому препятствовать2, то есть люди находятся в определенных отношениях между собой по поводу обладания этим предметом. Все, что не принадлежало членам общества, в том числе и данные природой блага, считалось принадлежащим снача­ла богу, затем государству, обществу, по поводу которых члены обще­ства тоже находились в определенных отношениях. В более поздние ис­торические периоды в последнюю часть включались только неперсони-фицированные объекты природы3. Следовательно, собственность - это общественные отношения, возникающие между отдельными членами общества или группами; между ними и государством.

В качестве объекта (предмета) названных общественных отноше­ний, опять-таки в зависимости от стадии развития общества, назывались самые разные предметы или их совокупность - в диапазоне от отдель­ных органов человека до всего, что может удовлетворять потребности людей, сужая последние фактом их ограниченности. В дальнейшем все

1 См.: Гегель Г.В. Философия права; - Пер. с нем. - М., 1990. - С. 110—111.

2  См. об этом: Прудон П.Ж. Что такое собственность? Или Исследование о принципе права и власти; Бедность как экономический принцип; Порнократия или Женщины в настоящее время (Подгот. текста и коммент. В.В. Сапова). - М., 1998. - 367 с; Русская философия собственности XVIII-XX вв.: [Сб.] / Ав­тор-составитель К. Исупов, И. Савкин. - СПб., 1993. - 511 с.

3  Предложенная авторами графическая схема собственности в виде трех кругов, с взаимным частичным пересечением «моего», «чужого» и «божьего», до сих пор используется учеными и законодателями ряда стран с развитой социально-ориентированной рыночной экономикой. К примеру, в Конституции ФРГ (ст. 14/2) подчеркивается: «Собственность обязывает. Ее использование должно вместе с тем служить общественному благу». - Цит. по: Государственное регулирование рыночной экономики / Под ред. В.И. Кушлина. - М., 2001. - С. 100. Действующий ПС РФ в ст. 210 тоже ведет речь о бремени собственности.

55

то, по поводу присвоения чего складываются общественные отношения, в социально-экономической литературе стало именоваться благом.

Несколько скорректировав идею русского правоведа, историка, государствоведа Н.Н.Алексеева1, внеправовое строение собственности можно определить через следующие составляющие: субъект, объект (или предмет), отношение (точнее связь) субъекта с объектом (предме­том) - фактическая власть над объектом; отношения, связывающие соб­ственника с другими членами общества и с государством (последние нередко назывались договором с правами и обязанностями для обеих сторон).

Таким образом, собственность как социальная категория - это об­щественные отношения по поводу принадлежности, власти над благами. Поскольку связи и отношения не могут быть даны человеку через чув­ственное восприятие или зафиксированы экспериментально, постольку часто собственность отождествлялась с конкретным благом.

Как для отдельной личности, так и для любой социальной общно-сти одной из главных (если не главной!) проблем является обеспечение себя, социальной группы, общества в целом необходимыми материаль­ными и нематериальными благами. Воспроизводство благ (прежде всего материальных, особенно - на ранних этапах развития общества) - для любого общества главная жизненная проблема, тем более при ограни­ченных природных ресурсах. Поэтому потребность закрепить, оформить принадлежность блага впервые появилась в обществе в отношении средств и предметов производства. «...Исторически собственность и возникла как собственность на средства производства, - утверждает Й.Й. Чичинскас. - Более или менее продолжительное пользование ве­щами фактически имело место по отношению к средствам производства (поначалу - только к орудиям труда, а при появлении земледелия - к условиям и предметам труда). Логически собственность также возника-

1 См.: Алексеев Н.Н. Собственность и социализм. - В кн.: Русская философия собственности. - С. 350—

372.                                                                                                                                        

56

ет там, где совершается процесс присвоения предметов природы, а именно в сфере непосредственного производства»1. Основанием такой персонификации являлся захват, труд, продолжительность владения. Все остальное, что не было необходимости или возможности персони­фицировать, считалось божьим, затем государственным или обществен­ным.

Поиском наиболее эффективных форм воспроизводства матери­альных благ занялись экономисты. Появилось целое направление науки - экономическая теория, объединившая такие дисциплины как экономи­ка, политэкономия, экономике, история народного хозяйства, финансы и кредит, управление и т.д. (на разных этапах развития науки и общества в ее названиях появлялись разные оттенки). В дальнейшем собствен­ность как социально-экономическое явление используется в рамках эко­номической теории, а на протяжении более века - политэкономии.

К сожалению, в настоящее время не прекратились дебаты по по­воду предмета экономической теории, места политэкономии, Экономик­са среди других экономических наук2. Начавшийся в 90-х гг. отход от марксистской политической экономии привел некоторых экономистов к мысли, что отпала потребность исследования отношений собственности за якобы отсутствием последних3. Однако пропасть никакое реальное экономическое явление не может. Дело, видимо, в том, нужно ли вклю­чать понятие, категорию «собственность» в предмет экономической теории. Отсутствие современных исследований социально-экономической категории «собственность» не лучшим образом, по на­шему мнению, сказалось на формировании политики государства в от-

1 Чичинскас Й.Й. Собственность в системе экономических отношений социализма. - М., 1986. - С. 20.

2  См., например: Зотова Е.С. Экономическая теория сегодня: состояние и пути развития // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 6. Экономика. - 1997. - №4. - С. 108-118; Бобровин Ю.А. Принципы, методы и законы есте­ствознания в экономической теории // Образование и наука в третьем тысячелетии: Сб. науч. тр. / Под ред. В.И. Степанова - Барнаул, 2001. - Вып. 3. - С. 242-251; Нуреев P.M. Курс микроэкономики: Учеб. для вузов. - М., 1999. - С. 16; Борисов Е.Ф. Экономическая теория: Учеб. - М., 1997. - С. 7-8.

3  См.: Шкредов В.П. Метод исследования собственности в «Капитале» К. Маркса / В.П. Шкредов. - М., 1973. - С. 59; Скловский К.И. К проблеме права собственности // Правоведение. - 1990. - №1. - С. 40^3; его же: Собственность в гражданском праве: [Учебно-методическое пособие]. - М., 1999. - С. 10-16.

3 См., например, об этом: Корняков В. Новая модель отношений собственности: (Анализ современного опыта) // Экономист. - 1994. - №3. - С. 72-85.

57

ношении регулирования отношений собственности, особенно государ­ственной1.

Экономическая теория выработала свое, с учетом присущих ей особенностей, социально-экономическое понимание собственности. Ис­торически основное предназначение экономической науки видится эко­номистами в изучении законов заинтересованного, эффективного взаи­модействия людей в процессе производства (воспроизводства) матери­альных благ, не имеющихся в достатке (изобилии) и нужных для чело­века и общества. Поэтому собственность понимается ими исключитель­но как общественное отношение2 и именно в рамках (не равное) произ­водственного (ому) отношения (ю). Последнее означает, что собствен­ность - материальное отношение, в качестве предмета (объекта) которо­го экономическую теорию интересуют факторы производства, особенно средства производства, так как их собственник является первичным собственником продукта, созданного на принадлежащих ему средствах производства. В любом обществе, как подтверждается и доказывается уже в современной экономической литературе3, большее значение все­гда придавалось (придается и должно придаваться, за исключением по­стиндустриального общества) общественным отношениям по поводу принадлежности средств производства и предметов труда. Кем, как, в каких формах присваиваются средства и результаты производства, в чьих интересах они используются - основной вопрос в любом обществе, так как от его решения зависит политическая власть, богатство общест-

1 См. об этом: Лоскутов В.И. Указ. соч. - С. 24-26.

2  «Собственность, - пишет О.Ю. Мамедов, - есть  социальное отношение, ибо является чисто обще­ственным феноменом ...причем она не только порождена обществом, но и может реально существовать лишь внутри общества (Робинзон, например, до появления Пятницы, был лишь производителем, но ни­как не собственником». См.: Мамедов О.Ю. Производственное отношение: политико-экономическая мо­дель: Материалы к спецкурсу. - Ростов-на-Дону, 1997. - С. 185.

3   См.:   Улыбин  К.А.   Социалистическая  собственность  -  без   иллюзий  и  догм.  -  М,   1990.  -С. 7; Чичинскас Й.Й. Указ. соч. - С. 15; Курс экономической теории. Общие основы экономической тео­рии. Микроэкономика. Переходная экономика: Учебное пособие / Под ред. А.В. Сидоровича. - М., 1997.

-  С. 467-^68; Еремин А. Теория и практика собственности в современной экономике // Экономист. -1994. - №10. - С. 43; Зарембо Ю. О собственности в современной экономике // Экономист. - 1996. - №7.

- С. 84; Сорокин С.Ф. Распределение собственности и эффективность хозяйственной деятельности: Об­щий и региональный аспекты: Автореф. дис... д-ра юрид. наук. - СПб., 1999. - С. 18; Пайпс Р. Собствен­ность и свобода. - М., 2000. - 416 с; и др.

58

ва, благосостояние людей и состояние общества в целом. «Вопрос о том, кому фактически принадлежат факторы и результаты производства есть коренной, главный вопрос общественной жизни во все времена», - ут­верждают экономисты1.

Учитывая, что экономические закономерности проявляются в мас­се явлений, экономическую теорию больше интересуют общественные отношения как итог, а также отношения между большими социальными группами. Социально-экономическое отношение собственности, - пи­шет Е.Ф.Борисов, - это «связи между большими социальными группа­ми, отдельными коллективами и членами общества по присвоению фак­торов и результатов производства»2.

Собственность как отношение в экономической литературе опре­деляется через присвоение. Одними экономистами сам процесс (вклю­чающий и результат) присвоения материальных благ признается собст­венностью3; другими - отношения, которые складываются между людь­ми по поводу присвоения благ4; третьими - отношения по присвоению, по поводу социального присвоения-отчуждения условий и результатов производства5; четвертыми - отношения в связи с распределением, при­своением и потреблением различных элементов производительных сил и продуктов труда6.

1  Развитие социалистической общественной собственности / Под ред. Д. Владова, В.Н. Черкавцова. -М, 1980. - С. 12; см. также: Категории политической экономии социализма: Сб. (З.Н.Беляева, В.М. Колту­нов, Г.Я. Кузнецов и др.) / Под ред. Г.Я. Кузнецова. - М., 1986. - С. 30.

2 Борисов Е.Ф.^Указ. соч. - С. 38.

3 См., например: Колганов М.В. Собственность в социалистическом обществе. - ML, 1953. - С. 4.

4 См., например, Сдобнов СМ. Собственность и коммунизм. - М., 1968. - С. 9.

5 Мамедов О.Ю. Указ. соч. - С. 185; Падалкин Н.А. Теория собственности в современной экономической науке // Образование и наука в третьем тысячелетии: Сб, науч. тр. /Под ред. В.И. Степанова. - Барнаул, 2001. - Вып. 3.-С. 276.

6 Бобров М.Я. Анализ отношений собственности как материальной основы сознания в трудах К. Маркса: (Методологический аспект) // Общественное сознание: (Некоторые теоретические проблемы). - Барнаул, 1975. - С. 166. Через призму присвоения анализируются субъектный состав и содержание отношений собственности. В зависимости от того, присваиваются факторы производства единолично или коллек­тивно, выделяются два возможных типа собственности - «частная» и «общественная». «Содержание соб­ственности на средства производства определяется через ее реализацию - кто и каким образом  при­сваивает, - утверждает О.Ю. Мамедов. В этом аспекте выделяют три формы (и, соответственно, три уровня) присвоения: «пользование», «владение», «распоряжение». «Пользование»   - это применение средств производства в интересах их собственника, но без участия пользователя (непосредственного производителя) в присвоении созданного его же трудом продукта»  (раб).  «Владение» есть частич­ное присвоение пользователем результатов своего труда, созданных на не принадлежащих ему средствах

59

Таким образом:

1.  Собственность в социально-экономическом понимании не сов­падает ни с социальным, ни с экономическим. Экономическая теория исследует часть отношений по поводу принадлежности благ и для своих целей. Ее не интересует приобретение благ путем завоевания, наследст­ва. Она изучает присвоение благ (средств и результатов производствен­но-экономической деятельности) путем производства, обмена и распре­деления. Для социально-экономического подхода к исследованию соб­ственности важен объект - факторы производства и его результаты. При таком подходе ученым мало интересны, например, дом, квартира и дру­гое имущество, которое экономически не реализуется. Более абстраги­рованное от особенностей экономической теории определение собст­венности предложил В.И. Лоскутов. «...Собственность - пишет он, -есть общественное отношение, которое в условиях невозможности удовлетворить все потребности в благах, присваиваемых людьми по­средством любого вида труда, определяет, в чьих интересах, для удов­летворения     чьих     потребностей,    эти     блага     присваивают­ся .. .Экономические отношения собственности есть фактическое рас­поряжение и использование благ в интересах определенного субъек­та. Собственник...тот, в чьих интересах, для удовлетворения чьих потребностей осуществляется распоряжение и использование благ»1.

2.  Как социальные, так и экономические отношения по поводу принадлежности, власти над материальными благами - это жизненные отношения. Право оформляет уже выявленные, осознанные социальные и экономические отношения, законы развития этих явлений. Право должно сбалансировать интересы собственника материальных благ и других членов общества, государства; общества и государства таким образом, чтобы способствовать прогрессивному развитию общества, не

производства (арендатор).  «Распоряжение»  представляет собой контроль собственника средств про­изводства за их использованием». См. Мамедов О.Ю. Указ. соч. - С. 186-187. Примерно такую своеоб­разную (отличную от цивилистической) или социально-экономическую характеристику форм присвое­ния предлагают и другие экономисты. См., например: Падалкин Н.А. Указ. соч. - С. 277. 1 Лоскутов В.И. Указ. соч. - С. 14, 26.

60

ущемить без необходимости ничьи интересы. Без четкого знания, пред­ставления о действительно сложившихся на каждом этапе развития от­ношений собственности нельзя сформулировать закон, отражающий ре­альное положение дел, способствующий эффективному воспроизводст­ву собственности (что, по утверждению экономистов1, произошло и бу­дет происходить в дальнейшем, в регулировании современной россий­ской экономики). Отсюда необходим социально-экономический анализ собственности, чтобы регулирование правом происходило во благо об­щества. Главная роль в исследовании закономерностей развития собст­венности, конечно, должна принадлежать экономической теории. Но особенности и результаты исследования собственности экономистами должны знать и юристы, чтобы учитывать их при определении своих категорий и понятий.

3. Общественные отношения по поводу принадлежности матери­альных благ, власти над ними всегда выделялись в отдельную группу в силу исторической роли их предмета (объекта) в жизни человека, функ­ционирования общества, государства. Материальные интересы собст­венника, реализация которых приводит к удовлетворению насущных по­требностей человека, являются наиболее важными2. Несмотря на то, что вопрос о субординации потребностей остается дискуссионным,- несо­мненным является положение, согласно которому исходными, самостоя­тельными по происхождению, базисными по своим характеристикам яв­ляются витальные (биологические) потребности в пище, воде, темпера­турном комфорте, защите от внешних вредностей, порождающие мно­жество материальных и других квазипотребностей в одежде, жилище и т.д.3

1 См., например: Корняков В. Указ. соч. - С. 72-85; Еремин А. Указ. соч. - С. 42-51; Сорокин С.Ф. Указ. соч.-С. 15-20; и др.

2 Кветной М.С. Указ. соч. - С.45.

3 Симонов П.В. Указ. соч. - С. 43-60.

61

Взятые под охрану отношения по поводу принадлежности матери­альных благ, власти над ними, разные виды деятельности, в которых реализуются имущественные интересы собственника, выступают в каче­стве объекта охраны уголовным правом. В таком обобщенном виде он может быть назван одним из общих и (или) одним из родовых объектов охраны.

1.2.3. Типичность и опасность ненасильственных преступлений

против собственности, влияние компонентов

этой деятельности на возможность причинения вреда

личности, обществу, государству

Для того, чтобы объявить преступной тот или иной вид деятельно­сти, она должна быть типичной (характер общественной опасности), причинять больший по сравнению с другими видами деятельности раз­мер, объем вреда (степень опасности), быть достаточно распространен­ной. Типичность и опасность ненасильственных преступлений против собственности1 предопределена объектом охраны. Ненасильственные преступления против собственности совершаются путем действий, сис­темы действий, объединенных стремлением удовлетворить свою по­требность в материальном благе за счет имущества собственника, для использования его в соответствии с его потребительскими свойствами. Субъект деятельности не прибегает к насилию над собственником иму­щества для завладения им, а воздействует на него другими способами, например, сообщая ложные сведения или вообще завладевает имущест­вом без «участия» и ведома собственника. Такая деятельность является самой распространенной не только среди всех преступлений в сфере

1 К сожалению, ни криминологами, ни социологами в рамках проблем девиантного поведения эти вопро­сы не исследуются. На данное обстоятельство указывают в своих исследованиях Р.А. Сахиева, Н.С. Фат-куллин (см.: Сахиева Р.А.,. Фаткуллин Н.С. Законность и правопорядок: К .новой парадигме // Социс. -

1998. - №11. - С. 52-58), а потому в работе предлагаются показатели уголовной статистики.

62

экономики, но и среди всей зарегистрированной преступности. Удель­ный вес ненасильственных преступлений против собственности в Ал­тайском крае среди зарегистрированных в 1996 - 2002 гг. преступлений в сфере экономики (раздел YIII УК РФ) соответственно по годам соста­вил 95,1; 95,1; 95,3; 94,9; 93,8; 93,1; 92,4%1. Во все периоды, за исключе­нием 2002 г., наблюдается их рост. Более 50% - удельный вес лиц, осу­жденных за ненасильственные преступления против собственности от всех осужденных в Алтайском крае (в 2000 г. - 64%, в 2001 г. - 60,7%, в 2002г.-50,1%)2.

Анализ преступности в Сибирском Федеральном округе показыва­ет, что ее рост, начиная с 1998 г., произошел преимущественно за счет увеличения корыстных преступлений3.

Самым распространенным преступлением, как в Алтайском крае, так и в Сибирском Федеральном округе и России, являются кражи. По данным ИЦ при ГУВД Алтайского края, удельный вес краж среди всех зарегистрированных имущественных преступлений за пять последних лет (1998 - 2002 гг.) составил 74,3%, в отдельные годы чуть больше или меньше: в 1998 г., например, 78,5%, в 2002 г. - 66,6%. Согласно стати­стическим данным по России, в 2001 г. по сравнению с 1997 г. число осужденных за кражи возросло на 16,3%. За этот же период значительно - на 35,9% - возросло число лиц, осужденных по ч. I ст. 158. В 2001 г. осужденные только за кражи от числа всех осужденных составили 43,5%, а от числа осужденных за преступления против собственности -75,0%. Причем это соотношение за рассматриваемый период оставалось примерно на одном и том же уровне4.

1 Данные ИЦ при ГУВД Алтайского края.

2 См.: Статистические сведения о рассмотрении уголовных дел районными федеральными судами общей юрисдикции Алтайского края за 12 месяцев 2002 г.

3 См.: Состояние преступности в Сибирском Федеральном округе... - С. 13, 14, 28, 29.

4 См.: Меркушов А.Е. Некоторые вопросы судебной практики по делам о краже, грабеже и разбое // Бюл­летень Верховного Суда РФ. - 2003. - № 4. - С. 19

63

Количество зарегистрированных грабежей, присвоений, растрат, угонов транспортных средств и причинения имущественного ущерба пу­тем обмана и злоупотребления доверием намного меньше, но с учетом большей латентности их удельный вес тоже немалый, причем наблюда­ется рост и этих преступлений. По данным статистики, удельный вес грабежей в Сибирском Федеральном округе в 2000 г. составил 20,0%, в 2001 г. - 19,0%. Количество осужденных за грабеж в России в 2001 г. по сравнению с 1997 г. возросло на 18,7%, а их удельный вес среди всех осужденных составляет « 5,5%. Удельный вес грабежей в России за 2002 г. составил 7,1%\ Удельный вес уголовных дел в отношении лиц, осуж­денных за мошенничество, по отношению ко всем делам о ненасильст­венных преступлениях против собственности в 2000 г. составил 1,9%, в

2001  г. - 2,1%.; присвоений или растрат - соответственно 2,1% и 2,6%2. Распространенность рассмотренной деятельности обусловливает и

количество пострадавших от нее, о чем условно можно судить по числу возбужденных уголовных дел. В Алтайском крае, например, с 1996 г. по

2002 г. причинен ущерб 219 928 физическим и юридическим лицам. Конкретизация границ общественных отношений, выразителем ко­торых являются законные имущественные интересы, а также опасной для общества деятельности происходит путем закрепления основных их элементов в признаках общего понятия преступления (частично), соста­ва конкретного преступления.

Описание преступной деятельности в УК как на уровне общего понятия «преступление», так и при закреплении признаков отдельных элементов социально опасной и охраняемой деятельности в конкретном составе преступления должно происходить не только с учетом структу­ры деятельности в единстве ее субъективных и объективных элементов,

1  Статистические сведения о рассмотрении уголовных дел федеральными судами общей юрисдикции и мировыми судьями за 12 месяцев 2002 г.

2  Статистические сведения о рассмотрении уголовных дел районными федеральными судами общей юрисдикции Алтайского края за 12 месяцев 2002 г.

64

особенностей взаимосвязи между деятельностью, действием, операция­ми (способом), но и степени влияния каждого из элементов и их призна­ков на возможность причинения вреда интересам личности, общества, государства; особенностей проявления субъективных компонентов дея­тельности в объективных.

Принимая во внимание оба названных положения, при закрепле­нии элементов и признаков конкретных составов преступлений, а также при научной их интерпретации представляется важным отметить сле­дующее. В УК должны отражаться социализированные признаки эле­ментов внутренних (сознание, воля, цель, мотив) и внешних (действия, операции) процессов деятельности. Из сложной их взаимосвязи необхо­димо выбрать главные, характеризующие смысл деятельности, ее испол­нителя, не допустить повторения, то есть закрепления по сути дела од­них и тех же элементов (одного, проявленного в другом) и их признаков, упустив другие, а еще важнее не допустить противоречий между ними.

Побудительные компоненты деятельности (мотив, интерес) нахо­дят отражение в последствиях. Социализированный предмет потребно­сти превращается в объект интереса, в ограничитель или показатель объема, широты захватываемых деятельностью интересов, определитель границ затрагиваемых интересов членов общества. Цель задает дейст­вие, действие обеспечивает реализацию цели. Через характеристику це­ли можно характеризовать и действие. Результат указывает на цель дей­ствий субъекта. Определенная деятельность субъекта может осуществ­ляться в силу выполняемой им особой социальной роли, поэтому от­дельные признаки субъекта предопределены особенностями действий.

Деятельность и ее опасность для общества объективно проявляется в ее результатах. Оцениваемые собственником, обществом, государст­вом, они (результаты) показывают причиненный вред. Соотнесенный с мотивом, интересом, он позволяет субъекту деятельности оценить ее.

65

Результат - итог взаимодействия объекта и деятельности. Эпицентром такого взаимодействия является предмет социализированной потребно­сти, объект интереса. Следовательно, описание результата (его объема, границ) и объекта деятельности - необходимые компоненты состава преступления, признаки которых должны обязательно отражаться в со­ставе преступления.

Но результат предопределен интенсивностью деятельности, кото­рую характеризует исполнительный блок деятельности - действия, со­вершаемые определенным способом. Более того, характер действий предполагает и определенный результат (последствия) деятельности. В связи с этим возможны варианты конструкции составов преступлений с указанием лишь действий, но таких, совершение которых предполагает наступление конкретного результата, и объекта. Задача при этом состоит в удачном выборе термина, признаков действий, которыми оно обозна­чается, характеризуется. При сочетании в составе преступления и дейст­вий и последствий главное - не допустить противоречий (несовместимо­сти, разного объема и т.д.) между характеристиками тех и других. Пере­числять разновидности действий, признаков, их характеризующих в со­ставе преступления, не всегда целесообразно, неперспективно, так как жизнь многообразна, и назвать все встречающиеся в жизни действия не представляется возможным.

Взаимосвязь действий со способом, другие психофизиологические особенности способа действий (операционный уровень структуры дея­тельности): неразрывная связь с действием (изолированно от действий он возможен только на этапе планирования, одно и то же действие мо­жет совершаться разными способами и наоборот); перевоплощение спо­соба в действие (способ неосознаваем или недостаточно осознаваем, в случае осознания субъектом он «превращается» в действие), отсутствие четких границ между способом и действием убеждают в целесообразно-

66

сти закрепления в составе преступления признаков действия-способа, обратив особое внимание на их соответствие. При выделении операци­онного уровня чаще всего необходимо характеризовать и действия, и способ, ибо способ далеко не всегда указывает на действия, точно так же, как действия не всегда презюмируют определенный способ.

При криминализации действий на операционном уровне следует также иметь в виду, что способ действий по сравнению с действием бо­лее конкретен. Он отражает непосредственный процесс совершения дей­ствий с учетом конкретных задач, предопределяемых конкретными об­стоятельствами. Поэтому из всех возможных способов необходимо вы­делить признаки такого, который показывал бы другой уровень общест­венной опасности действия, был бы типичен, конкретен, четко обозна­чен. Выбирая этот путь закрепления элементов действия в УК, законода­тель должен отдавать отчет в том, что все действия, совершенные не на­званным способом, - неуголовно наказуемы. Операционный уровень (способ совершения преступления) может выделяться в качестве квали­фицированных или привилегированных составов преступлений.

Таким образом, главными объективными компонентами деятель­ности, показывающими разную ее опасность для общества, являются ре­зультат, действие-способ (интенсивность) и предмет, признаки которых должны быть закреплены в составе преступления.

Выбор субъективных (внутренних) элементов деятельности (субъ­екта, цели, мотива) и признаков (возраст, вменяемость, и др.) для отра­жения в УК требуют, по нашему мнению, несколько иного, самостоя­тельного обоснования, чем при закреплении объективных элементов и признаков деятельности. Следует выделять две группы субъективных элементов деятельности: проявляющиеся (находящие отражение) в объ­ективных (исполнительских) и других элементах структуры деятельно­сти и через них, то есть опосредованно влияющие на общественную

67

опасность деятельности, и не проявляющиеся в объективных компонен­тах и не влияющие на общественную опасность, но учитываемые при криминализации. К первой группе, относятся цель, мотив, специальные признаки субъекта и др. Задача при отражении их признаков в составе преступления - не допустить противоречий между содержанием объек­тивных и субъективных признаков. Хотя можно ограничиться только объективными и через них охарактеризовать субъективные компоненты деятельности. Лишь из-за смыслообразующей роли мотива его, на наш взгляд, нужно называть или обязательно показывать через другие при­знаки.

Степень осознаваемости субъектом деятельности отдельных ее структурных элементов разная. Так, цель психологами признается осоз­наваемой, способ - недостаточно осознаваем, так как в зависимости от конкретных условий, в которых совершается действие, он может изме­няться. Хотя прогнозирование и действий, и их результата носит вероят­ностный характер. «Предвидение во многих случаях не может быть аб­солютным, а носит вероятностный характер: даже при безусловно- и условно-рефлекторном реагировании статистический аппарат мозга вы­числяет наиболее вероятный вариант действия, позволяющего достигать цели или ответа на сигнал»1. Более того, в психологический анализ ак­тивности, в том числе и деятельности, современная психология включа­ет бессознательное или подсознательное психики или психологию бес-сознательного . Все неосознаваемые процессы классифицируются на: неосознаваемые механизмы сознательных действий; неосознаваемые по­будители сознательных действий; неосознаваемые процессы .

1 Ильин Е.П. Психология воли... - С. 53.

2 См.: Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - С. 167; Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 64-94; Узнадзе Д. Психология установки. - СПб., 2001. - 416 с; Юнг К.Г. Сознание и бессознательное. Сборник / Пер. с англ. - СПб., 1991. - 554 с.

3 См.: Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. соч. - С. 65.

68

Степень способствования достижению результата чаще всего тоже заложена в самих действиях, их интенсивности. Вырвать, например, имущество у собственника, не сконцентрировав волю, невозможно. «Во­ля проявляется: 1) в волевых действиях, 2) в выборе мотивов и целей, 3) в регуляции внутренних состояний человека, его действий и различных психических процессов, 4) в волевых качествах личности», - утверждает В.А.Иванников1: К сожалению, степень интенсивности стремлений, ме­ханизм запуска действий недостаточно исследованы физиологами и пси­хологами. Характеризуемые ими различные мотивационные состояния в зависимости от степени желаний (мечты, страсть) не могут быть исполь­зованы в уголовном праве.

Другая часть субъективных элементов волевого действия выступа­ет самостоятельным, не связанным с общественной опасностью, факто­ром, при наличии которого возможна криминализация деяния. Главным среди них является способность к осознанному волевому действию, ха­рактеризующаяся только физиолого-психологическими показателями2. Способность к осознанному волевому действию не влияет, не детерми­нирует общественную опасность. Она предопределена физиолого-психологическими показателями. У разных людей такая способность разная. Выявленные при изучении большого количества людей стати­стические закономерности могут служить основой для установления возрастного порога ответственности; признаков вменяемости (невме­няемости).

Таким образом, закрепление в УК РФ каждого из детерминантов как из группы объективных, так и субъективных, должно происходить и происходит по своим законам. Изложенное свидетельствует, что непо­средственно предопределяющими опасность для общества деятельность являются   следующие   ее   структурные  элементы,   признаки  которых

1 Иванников В.А. Психологические механизмы волевой регуляции. - С. 71.

2 Данный аспект проблемы не входит в предмет нашего исследования.

69

должны быть обязательно закреплены в составах ненасильственных пре­ступлений против собственности: размер и составляющие последствий, предмет деятельности. Опосредованно влияющими на общественную опасность, проявляющимися через другие элементы деятельности явля­ются действия-способы, вина, цель, мотив, некоторые особенности субъекта, признаки которых в альтернативе могут быть указаны в соста­ве преступления. Учитывая роль степени способствования достижению цели на характер результата, смыслообразующую функцию мотива, их признаки могут быть названы наряду с объективными признаками пре­ступной деятельности. Закрепление отдельных субъективных признаков (возраст, вменяемость), предопределяется только физиолого-психологическими показателями.

1.3. Правовые основания составов ненасильственных преступлений против собственности

1.3.1. Конституционные основы регулирования отношений собственности

Важность конституционных положений регулирования баланса интересов собственников и других членов общества, государства для от­раслевого законодательства определяется тем, что в них должны быть заложены основы для такого регулирования, должен быть учтен поло­жительный опыт авторитетных сообществ демократических государств, своего государства, основанный на естественных экономических законах развития отношений собственности высокоразвитых стран и их истори­ческих особенностях в России. Конечно, выработать такие основы до­вольно трудно. Ведь нормы международного права не кодифицированы,

70

отчасти противоречивы1. Конституция РФ 1993 г. стала первой консти­туцией нашего государства, в которой появились конкретные нормы о соотношении российского и международного права. В момент принятия Конституции Российской Федерации 1993 г. некоторые положения меж­дународного права законодателем не воспринимались. Россия только «нарабатывает» опыт имплементации норм международного права в на­циональную правовую систему. Тем не менее нельзя не констатировать, что, во-первых, за десятилетие, прошедшее с момента принятия Консти­туции РФ, наблюдался всплеск исследований, посвященных конститу­ционным основам права, отраслевого законодательства, применению их правоохранительными органами . Во-вторых, постоянно возрастает чис­ло обращений граждан России, юридических лиц в Конституционный Суд РФ, Европейский Суд по правам человека с жалобами на нарушение их конституционных прав, несоответствие норм отраслевого законода­тельства Конституции РФ, международным нормам. Названные обстоя­тельства способствуют защите законных прав и интересов, совершенст­вованию как Конституции РФ, так и отраслевого законодательства даже в ситуациях, когда жалобы не удовлетворены, нормы законодательства признаны не противоречащими Конституции РФ, как это имело место, например, в постановлениях Конституционного Суда РФ по делу о про­верке конституционности положений УК РФ, регламентирующих суди­мость, неоднократность, рецидив, совокупность3. Такие жалобы, запро-

1  См.: Международные правовые стандарты в российской правоприменительной практике // Российская юстиция. - 2003. - №3. - С. 5-8; Лукашук И.И. Взаимодействие международного и внутригосударствен­ного права в условиях глобализации //Журнал Российского права. - 2002. - № 3. - С. 115-127 и др.

2 См. об этом: Толстик В.А. Иерархия российского и международного права. - М., 2001. - 126 с; его же. Общепризнанные принципы и нормы международного права и правовой системы России // Журнал рос­сийского права. - 2000. - №8. - С. 67-77; Тихомиров Ю.А. Глобализация: взаимовлияние внутреннего и международного права // Журнал российского права.. - 2002. - №11. - С. 3-13; Хижняк B.C. Проблема соотношения внутригосударственного права России и международного права: исторический аспект // Московский журнал международного права. - 2001. - №1. - С. 148-161.

3  О проверке конституционности положений Уголовного Кодекса Российской Федерации, регламенти­рующих правовые последствия судимости лица, неоднократности и рецидива преступлений, а также пунктов 1-8 постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года «Об объявлении амнистии в свя­зи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» в связи с запросом Останкин­ского межмуниципального (районного) суда города Москвы и жалобами ряда граждан: постановление

71

сы обращают внимание общества, правоприменителя, законодателя на недостаточность гарантий личности в Конституции РФ, в УК РФ в от­ношениях с государством при криминализации неоднократной деятель­ности. В Проекте Федерального закона №304898-3 «О внесении измене­ний и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» рас­сматриваемые вопросы предлагается решать более справедливо.

Основные положения для отраслевого регулирования правом об­щественных отношений по поводу принадлежности материальных благ, власти над ними заложены в Конституции РФ. При постатейном рас­смотрении действующей Конституции можно выделить несколько раз­новидностей положений в отношении собственности: признание и рав­ная защита всех форм собственности, в том числе интеллектуальной (ст. 8, 35, 44); свободное пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами (ст. 9, 36); основы воспроизводства собственно­сти (ст. 8, 34 - 36); конституционные принципы правового регулирова­ния разграничения государственной собственности - бюджетных средств, главных систем жизнеобеспечения, природных ресурсов между субъектами РФ (ст. 71, 72).

В нормах действующей Конституции, в сравнении с предыдущей, значительно усилен правовой статус частной собственности. Видимо, это объяснимо, поскольку право частной собственности, ее неприкосно­венность - одно из первых естественных прав человека. Но, во-первых, как утверждают экономисты и как показывает реальность, предпочтение

Конституционного Суда Российской Федерации №3-П от 19 марта 2003 г. // Рос. газета. - 2003. - 2 апре­ля. - С. 11; О проверке конституционности ст. 265 Уголовного кодекса Российской Федерации: поста­новление Конституционного Суда Российской Федерации // Вестник Конституционного Суда РФ. - 2001. - №5. - С. 31-35; см. также: О проверке конституционности примечания 2 к ст. 158 УК РФ в связи с жа­лобой гражданина Скородумова Дмитрия Анатольевича: Определение Конституционного Суда РФ // Вестник Конституционного Суда РФ. - 2001. - №1. - С. 3-11; О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия: постановление №8 Пленума Вер­ховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. -№1. - С. 3-6; Барциц И.Н. Международное право и правовая система России //Журнал российского пра­ва. - 2001. - №2. - С. 61-70; Боброва В. Международные правовые стандарты в российской правоприме­нительной практике // Российская юстиция. - 2003. - №3. - С. 5-8; и др.

72

отдавать тому или иному виду собственности (или сохранять баланс всех форм) необходимо в зависимости от того, чего требуют современ­ные производительные силы, при какой собственности возможно их раз­витие и даже просто сохранение. Кстати, как утверждают В. Яковлев и А. Еремин, уже Законы «О кооперации» (1988 г.) и «О собственности в СССР» (1990 г.) «вводили частную собственность предприятия и обес­печивали условия подрыва прежней государственной собственности»1, но в то время не было экономических предпосылок этого процесса.

Во-вторых, нельзя допускать и «перекоса» в пользу частной, инди­видуальной в противовес государственной, общественной собственно­сти, что, на наш взгляд, произошло в действующей Конституции (хотя она предполагает разработку федерального закона о федеральной собст­венности, которого до сих пор нет). Преимущества «интегрального эко­номического собственника» в экономически развитых странах убеди­тельно показал В. Корняков. Приведенные им данные «о процессе по­степенного вытеснения капитала-индивидуальной собственности... из ... экономики и о вызревании нового качества, означающего, что экономи­ческая структура может функционировать без этого вида капитала-собственности» заставляют усомниться в правильности выбранного Конституцией предпочтения частной собственности .

Государственная собственность неоднородна. Выделяется собст­венность, эксплуатируемая в гражданско-правовом режиме и используе­мая в сугубо публичных целях. Но доходы от воспроизводства даже пер­вой части государственной собственности идут на общественные или го­сударственные нужды. Это с одной стороны. С другой - в этой же части выделяется «некоммерческий сектор государственной собственности:

1 Еремин А. Указ. соч. - С. 43-45. Мы, естественно, признаем влияние права на экономику, но все-таки за последней оставляем приоритет.

2 Корняков В. Указ. соч. - С.77-85; см. об этом также: Андреев В.К. Правовые проблемы распоряжения и управления федеральной собственностью // Государство и право. - 1999. - №4. - С. 46-52; Львов Д. Как лучше распорядиться собственностью / Д. Львов, В. Гребенников, В. Зотов,. В. Пресняков // Вопр. эконо­мики. - 1995.-№ 9.-С. 98-106.

73

различные системы инфраструктуры, энергосистемы, транспортные сис­темы, коммуникации и т.д. Такая собственность передана государству для выполнения неких общих важных функций»1. На основании этого делаем вывод, что без эффективного воспроизводства государственной собственности и регулирования этого процесса, без надлежащей ее ох­раны государство не сможет выполнять свою роль, в том числе и соци­альную. Его политика как социального государства, согласно ст. 7 Кон­ституции РФ, должна быть направлена на создание условий, обеспечи­вающих достойную жизнь и свободное развитие человека.

В-третьих, недостаточно обосновано одинаковое регулирование отношений частной и государственной собственности на землю и другие природные ресурсы, предложенное в Конституции. Право государства регулировать земельные отношения и ограничивать свободу частной собственности на землю и другие природные богатства не подлежит со-мнению ни в одном государстве . На это обращали внимание еще рус­ские философы-правоведы3, это обосновывается и в современной эконо­мической и юридической литературе4. По отношению к земле и природ­ным ресурсам должен быть особый правовой режим.

Действующая Конституция РФ при регулировании отношений соб­ственности предпочтение отдает частно-правовому методу, а надо бы более разумно сочетать его с публично-правовым.

1 Талапина Э.В. Вопросы правового регулирования... - С. 78. В литературе появились интересные иссле­дования государства как частного собственника. См.: Пятков Д.В. Гражданская правосубъектность хо­зяйственных публичных организаций и ее реализация при разграничении собственности. - Барнаул, 1999.-223 с.

2 См.: Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: Учебник для юрид. вузов и фак. - 2-е изд., испр. и доп. - М., 1999. - С. 146.

3 См. об этом: Алексеев Н.Н. Русская философия собственности... - С. 366-394.

4 См.: Вылегжанин А.Н. Управление природными ресурсами России: к учету международно-правового и иностранного законодательного опыта / А.Н. Вылегжанин, А.Ф. Самохвалов // Государство и право. -2000. - №1. - С. 61-69; Гаврилов С. Экономико-правовой аспект реформирования собственности на при­родные ресурсы / С. Гаврилов, С. Ивановский // Вопросы экономики. - 1995. - №9. - С. 107-112; Павлов П. Особенности права собственности на животный мир // Рос. юстиция. - 1998. - №4. - С. 40-42; Крас-сов О.И. Право государственной собственности на природные ресурсы / О.И. Крассов, Р.Б. Рюмина // Государство и право. - 1995. - №9. - С. 33-41; Андреев В.К. Указ. соч. С.50; Гражданский кодекс Рос­сии. Проблемы. Теория. Практика: Сб. науч. тр. / Ред. А.Л. Маковский. - М., 1998. - С. 64-66; и др.

74

Под собственностью в Конституции РФ подразумеваются и социально-экономические отношения, и право собственности, и отдельные ее объекты (предметы). Право собственности сформулиро­вано в Конституции, в основном, как субъективное, по схеме граждан­ского законодательства путем перечисления полномочий: владение, пользование, распоряжение. Между тем характеристика субъективного права собственности через правомочия давно не устраивает даже цивилистов в силу того, что они не отражают сути права собственности, его особенностей. Поэтому в исследованиях, специально посвященных вопросам конституционного регулирования собственности, она определяется как «.. .гарантированная государством власть собственника над вещью или иными материальными или нематериальными благами (потенциально используемыми в хозяйственных целях), ограниченная законом в той мере, в которой это соответствует потребностям политической, социальной и экономической систем конкретного госу­дарства»1.

Конституция РФ предусматривает защиту не только права собст­венности, но и каждого правомочия, специально оговаривая защиту вла­дения. Часть 3 ст. 35 Конституции РФ, пишет А. Автономов, содержит запрет на лишение лица без суда «своего имущества», а не имущества, находящегося в собственности. Под «своим имуществом» понимается имущество, находящееся как в собственности, так и во владении. Следо­вательно, заключает автор, действующая Конституция имеет норматив­ный фундамент охраны владения в современной России2.

Объекты (предметы) отношений собственности в Конституции РФ предлагаются в разных формулировках: то называются конкретные бла­га (например, земля), то обобщенные понятия (имущество, природные ресурсы, интеллектуальная собственность); то конкретные предметы

1  См., например: Гребенников В.В. Институт собственности в условиях рыночной экономики и социаль­ного государства / Под ред. Ю.А. Дмитриева. - М., 1996. - С. 43-47.

2  Автономов А. Конституционная защита владения в России // Конституционное право: Восточноевро­пейское обозрение. - 2002. - №3 (40). - С. 125-135.

75

жизнеобеспечения общества и его членов (например, железные дороги и т.д.). Что касается «натуралистического» употребления понятия «собст­венность» (отождествления ее с имуществом), встречающегося в Кон­ституции, то, видимо, без него в подобных законах не обойтись. Воз­можно, в том и нет большой погрешности, так как в материальных бла­гах реализуются отношения собственности1.

В связи с изложенным, представляется, что для совершенствования конституционного регулирования отношений собственности в ней необ­ходимо сформулировать универсальное определение права собственно­сти ( а неиспользуемое в рамках отдельной отрасли права); закрепить баланс всех форм собственности, частноправового и публичноправового методов регулирования.

Кроме того, следует подчеркнуть, что, согласно ст. 2 и 18, ч. 2 ст. 55 Конституции РФ, государство обязано признавать, соблюдать и закреп­лять права и свободы человека и гражданина; они должны определять смысл, содержание и применение законов, деятельность законодатель­ной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечи­ваться правосудием. Эти конституционные положения позволяют за­ключить, что законодательные органы обязаны объявлять как общест­венно опасные деяния нарушение прав и свобод человека и гражданина для их защиты (в том числе и предупреждения), с одной стороны, и со­блюдать их в процессе криминализации и пенализации, с другой, (ст. 2, 55). В части 3 ст. 55 Конституции заложены пределы ограничения прав и законных интересов граждан, названы ценности, ради которых их можно ограничивать, что особенно важно для уголовно-правового регулирова­ния вообще и криминализации опасной для общества деятельности. «Права и свободы человека и гражданина, - гласит ч. 3 ст. 55 Конститу-

1 В литературе имеются и другие суждения по этому поводу. См.: Рубанов А.А. Понятие дуализма поня­тий собственности в советском праве // Право собственности в условиях совершенствования социализма. - М., 1989. -.С. 16-22; Управление государственной собственностью: Учебник для вузов / В.И. Кошкин, С.Г. Беляев, Н.И. Дорогов; под ред. В.И. Кошкина. - М., 2002. - С. 25.

76

ции РФ, - могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

В отношении криминализации ненасильственных преступлений против собственности актуальны конституционные нормы, закрепляю­щие правовой статус лица, потерпевшего от преступления (ст. ст. 21 ч. 1, 45, 46, 52, 123 ч. 3), и обязанности государства по обеспечению гарантий прав и интересов потерпевшего. Конституция не конкретизирует, в ка­ких процедурах должны обеспечиваться права и интересы потерпевше­го, возлагая решение этого вопроса на законодателя. Федеральные зако­ны вправе устанавливать различный порядок защиты прав и законных интересов лиц, пострадавших от преступления. Обязанность государства гарантировать потерпевшему защиту от преступлений Конституционный Суд РФ комментирует как обязанность государства «...не только пре­дотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать свои права и законные интересы любыми неза-прещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противо­правные действия, но и самим государством»1.

Конечно, Конституция РФ не может вобрать в себя все положения, которыми следует руководствоваться при объявлении деятельности пре­ступной. Часть их содержится в нормах международного права, другая (должна содержаться) - в принципах уголовного законодательства, ос­новах уголовного права.

1 О проверке конституционности положения п. 8 постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» в связи с жалобой гражданки Л.М. Запорожец: постановление Конституционного Суда Россий­ской Федерации от 24 апреля 2003 года № 7-П // Рос. газета. - 2003. - 13 мая. - С. 15.

77

1.3.2. Значение принципов уголовного права для обоснования составов ненасильственных преступлений

против собственности

Конкретизация общих конституционных положений о регулирова­нии правом отношений собственности, объявлении деятельности уго­ловно наказуемой, происходит сначала на уровне формулирования принципов уголовного права, признаков уголовно-правовой нормы, от­ражающейся в определении основополагающих институтов уголовного права - преступления, условий привлечения к уголовной ответственно­сти и назначения наказания; освобождении от них или смягчении1, а за­тем - на уровне конкретных составов преступлений (общих и специаль-ных, простых и квалифицированных) в широком смысле этого слова , признаки которых находят закрепление в статьях Общей и Особенной частей уголовного закона.

В идеале именно в принципах уголовного права, законодательства и должны быть заложены криминологические и правовые основы кри­минализации опасной для общества деятельности.

Общие и специальные, то есть касающиеся основ регулирования отношений собственности и криминализации опасной для общества дея­тельности, конституционные положения находят отражение в ст. 3-7 УК РФ - принципах уголовного законодательства. Назначение принципов уголовного права, отдельных его институтов, законодательства - слу­жить основой как для объявления деятельности преступной (при обу­словливании   уголовного   закона),   так   для   содержания   уголовно-

1  Содержанию общерегулятивного уголовного правоотношения в литературе уделялось мало внимания, тем более на такой ранней стадии. Это и логично: раз многими учеными не признавалось и не признается до сих пор существование общерегулятивных уголовных правовых отношений, о каком его содержании может идти речь? Тем не менее глубокий анализ этих вопросов не является целью настоящего исследо­вания. Анализируются и уточняются лишь отдельные фрагменты этого сложного вопроса, необходимые для дальнейшего анализа нашей проблемы.

2 См.: Курс уголовного права: В 5-и т. Т.1. - С. 168-182; Гонтарь И.Я. Преступление и состав преступле­ния как явление и понятие в уголовном праве: Вопросы теории и правотворчества. - Владивосток, 1997.-С. 200.

78

правовых норм, статей УК РФ, так и для применения закона (для реали­зации уголовно-правовых норм). Следовательно, признание за справед­ливостью, равенством граждан перед законом, гуманизмом, законностью и виновностью роли принципов, основ для уголовного законодательства обязывает законодателя соблюдать их при криминализации опасной для общества деятельности; обеспечить названные принципы механизмом реализации. К этому обязывают также отмеченные нами в предыдущем параграфе положения Конституции РФ, в том числе ст. 55. Необходи­мость учета названных в УК принципов законодательства и при право­творчестве доказывают все ученые, посвятившие свои исследования принципам уголовного права и законодательства1.

В действующей редакции принципов уголовного законодательства (ст.ст. 3-7 УК РФ) продекларировано пожелание только правопримени­телю: руководствоваться только действующим УК, не применять уго­ловный закон по аналогии, назначать справедливое наказание и т.д. В УК РФ, кроме того, не заложены гарантии от криминализации деятель­ности, не соответствующей ни названным в нем принципам, ни консти­туционным нормам, ни положениям международного права. «...Урегулировав отношения правоприменительных органов, - конста­тирует В.В. Мальцев, - наделив их конкретными правами и обязанно­стями, законодатель, тем не менее, не дал им гарантий в том, что изда­ваемые уголовные законы будут всегда отвечать требованиям справед­ливости и равенства всех перед законом, гуманизма и законности»2. Представляется, что такая редакция принципов уголовного законода­тельства отчасти не позволила Конституционному Суду РФ признать не соответствующими Конституции РФ уголовно-правовые нормы о неод­нократности, совокупности, рецидиве и их уголовно-правовых последст-

1 Наиболее полный анализ исследований на эту тему предлагается в работах В.В. Мальцева и В.Д. Фили­монова. См.: Мальцев В.В. Принципы уголовного права. - Волгоград, 2002. - С. 65-196; Филимонов В.Д. Принципы уголовного права. - М., 2002. - С. 113.

2 Мальцев В.В. Принципы уголовного права. - С. 6.

79

виях. Не случайно в постановлениях Конституционного Суда РФ по рас­сматриваемым вопросам отмечается, что законодатель имеет право ус­тановить иное регулирование названных форм деятельности1.

Кроме того, названные в ст. 55 Конституции РФ общие пределы ограничения прав и свобод граждан в целях «...защиты основ конститу­ционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства» должны быть конкретизированы и сформулированы в качестве основ уголовного права и закона, ибо большинство уголовно-правовых норм связаны с серьезными ограничениями прав и свобод. Установление гра­ниц и пределов действия прав и свобод является одной из наиболее сложных проблем юридической системы. Тем не менее международная практика, а также практика Конституционного Суда РФ выработали принципы, не допускающие злоупотреблений ограничениями прав. Ими являются принцип соразмерности и выводимая из него формула о запре­те чрезмерных ограничений. Это означает, что допустимые по Консти­туции РФ и международным документам о правах человека ограничения должны по содержанию и объему соответствовать целям вводимых ог­раничений и могут применяться только для защиты иных равнозначных правовых ценностей. Применяемые средства защиты к тому же должны быть необходимы, оптимально пригодны и соразмерны2. Считаем в свя­зи с этим, что в качестве принципа уголовного права должно быть за­фиксировано   положение,   согласно   которому   уголовно-наказуемой

1  См: «О проверке конституционности положений Уголовного Кодекса Российской Федерации, регла­ментирующих правовые последствия судимости лица, неоднократности и рецидива преступлений, а так­же пунктов 1-8 постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» в связи с запросом Остан­кинского межмуниципального (районного) суда города Москвы и жалобами ряда граждан»: постановле­ние Конституционного Суда Российской Федерации №3-П от 19 марта 2003 г. // Рос. газета. - 2 апреля 2003 г.

2 См.: Права человека: Учебник. Отв. ред. Е.А. Лукашева. - М., 1999. - С. 301; Фредерик Куинн, Анджей Жеплиньский. Права человека и судопроизводство: Сборник международных документов. - Warsaw Po­land,   б/г.  -  289   с;   см.   также:   О  проверке  конституционности  статей  2201  и  2202 Уголовно-Процессуального Кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина Аветяна:- постановление Конституци­онного Суда РФ от 3 мая 1995 г. // Вестник Конституционного Суда. - 1995. - № 2. - С. 42; и др.

80

должна признаваться деятельность, причиняющая (создающая возмож­ность его причинения) вред интересам личности, общества, государства.

В уголовно-правовой литературе и другими авторами, правда с иным обоснованием, показывается необходимость закрепления в качест­ве принципов категории «преступление» - «...положение об адекватно­сти норм о преступлениях характеру общественной опасности реально существующих посягательств» и принцип «достаточного и справедли­вого основания противоправности преступления...Достаточного, поскольку в основании противоправности преступления может нахо­диться только деяние повышенной (во всяком случае по сравнению с проступком) общественной опасности. Справедливого, так как лишь полное соответствие вида и размера наказания, указанного в санкции нормы, общественной опасности реальной разновидности преступлений и может обеспечить адекватность юридической формы социальному со­держанию»1.

Как нами было доказано, непосредственно показывает опасность для общества различных видов деятельности размер вреда, причиненно­го (возможность причинения) интересам личности, общества, государст­ва. Все остальные элементы деятельности влияют на общественную опасность опосредованно. Поэтому именно это конкретное, однозначно трактуемое основание для криминализации деятельности и должно быть закреплено в качестве принципа уголовного права, закона.

Что касается указания на интересы, как общий объект охраны, то таким образом нами подчеркивается роль принципов и для законодателя, тем самым закрепляется еще одна гарантия против неправового закона. Дело в том, что права и свободы уже получили опосредования через за­кон, а поэтому сами зависят от воли законодателя. Первоосновой для ре­гулирования отношений, деятельности правом должны быть интересы

1 Мальцев В.В. Принципы уголовного права... - С. 257.

81

личности, общества, государства. «Интерес предшествует правам и обя­занностям независимо от того, находит ли он прямое закрепление в за­конодательстве или просто подлежит «правовой защите со стороны го­сударства». Интерес - это категория внеправовая или «доправовая» и за­крепляется не только в конкретных правовых предписаниях, но и в об­щих принципах права. ... Субъективные права, законные интересы и права человека - ... это инструментальные юридические явления, но ни­как ни сами интересы»1. Права, законные интересы, конкретные субъек­тивные права - это по сути разные по степени конкретизации уровни за­крепления, а отсюда и обеспечения (защиты) интересов личности2.

Указание в законодательной формулировке задач уголовного ко­декса только на права и свободы, интерпретация учеными принципа ох­раны личности как признание и защита ее только закрепленных в Кон­ституции РФ и нормах международного права прав и свобод3, по нашему мнению, связано с восприятием интереса как субъективной, психологи­ческой категории, без учета особенностей его закрепления в праве, соот­ношения прав, свобод, субъективного права и интереса.

Вопрос о закреплении (переводе) жизненного интереса в праве в настоящее время является наиболее часто обсуждаемым, но далеко не разрешенным. При этом исследователи исходят из определения интереса как философско-социологической субъективно-объективной или объек­тивной категории. Процесс перевода жизненного интереса в законный, понятие «законный интерес» наиболее разработаны в теории права, в гражданском праве и процессе. В 60-80-е гг. прошлого столетия эту ка­тегорию часто использовали представители науки уголовного права и

1 Права человека... - С. 92- 93.

2 См.: Шайкенов Н.А. Указ. соч. - С. 156-185.

3 См., например: Филимонов В.Д. Принципы уголовного права... - С.56-68.

82

процесса. В настоящее время термин «интерес» особенно интенсивно применяется и исследуется теоретиками, государствоведами1.

Закрепление жизненного интереса в праве учеными описывается следующим образом. Интересы, которые осознаны и оценены общест­вом и государством на конкретном этапе исторического развития как наиболее ценные, закрепляются, по мнению большинства ученых, в кон­кретном2 субъективном праве. Такое субъективное право вытекает из юридического факта, в противоположность общему субъективному пра­ву, вытекающему из закона. По мнению других, оно закрепляется во всех элементах правоотношения. Полагаем, что в субъективном праве находит отражение содержание интереса, ему отводится главная роль в реализации интереса3; другие его элементы закрепляются в иных эле­ментах правоотношения. Как интерес не отражается только в субъектив­ном праве, так и субъективное право не охватывает всех элементов пра­воотношения, в которых удовлетворяется интерес. Поэтому более точны авторы второго взгляда на соотношение интереса, субъективного права и правоотношения. Такие интересы одни ученые именуют законными интересами в широком смысле слова4, другие - юридическими5.

Другие интересы, по утверждению некоторых ученых, менее зна­чимые, не закрепляются в конкретном субъективном праве или в целом в относительном правоотношении. Их называют законными интересами в узком смысле слова. Именно о них чаще всего ведут речь ученые в своих исследованиях. «Через такой инструмент, как «законный инте-

1  Подробный перечень работ, посвященных этой проблеме, приводится в исследованиях В.А. Азарова и СВ. Супруна. См.: Азаров В.А. Охрана имущественных интересов личности в сферах оперативно-разыскной и уголовно-процессуальной деятельности / В.А.Азаров, СВ. Супрун. - Омск, 2001. - 268 с; Азаров В.А. Проблемы теории и практики охраны имущественных интересов личности в уголовном су­допроизводстве. - Омск, 1995. - 188 с.

2 См.: Матузов Н.И. Указ. соч. - С. 204.

3  Е.А. Крашенинников субъективное право называет средством удовлетворения интереса и в некоторых случаях - средством защиты. См.: Крашенинников Е.А. Интерес и субъективное гражданское право // Правоведение. - 2000. - №3. - С. 140-141.

4 См.: Михайлов СВ. Категория интереса в российском гражданском праве. -*- С. 16.

5 См.: Шайкенов Н.А. Указ. соч. - С. 175.

83

pec», - утверждает А.В. Малько, - государству удобно брать под свою охрану и защиту все те интересы лиц, которые, с одной стороны, нет не­обходимости опосредствовать в субъективном праве для их удовлетво­рения, а с другой - когда нет возможности такого опосредствования»1. Эти интересы закрепляются в правах человека и гражданина, в общем и конкретных правовых статусах личности, в общем субъективном праве, а если точнее - в абсолютных правоотношениях. Через названные пра­вовые средства так называемые законные интересы в узком смысле сло­ва находят свою непосредственную защиту. Они призваны непосредст­венно защищать интересы личности. С помощью этих правовых средств общество и государство представляет личности не меру возможности, а лишь дозволяет добиваться своего интереса2. Он обеспечивается на уровне правового статуса личности.

В связи с этим нельзя сказать, что опосредованные названными правовыми средствами интересы менее значимы. Среди них имеются и такие, которые еще недостаточно оценены обществом, а чаще всего го­сударственными органами в силу недостаточного развития экономиче­ских и политических предпосылок в обществе, например, слабого разви­тия элементов демократии и т.д. Для закрепления и опосредованной за­щиты этих интересов через элементы относительного правоотношения в обществе еще нет достаточных условий. Нельзя не подчеркнуть также необходимости четкого разграничения жизненного и законного, или правового (юридического) интересов.

Права человека - это хоть и реальные, но субъективные возмож­ности индивида, закрепленные в Конституции и законах3. Уголовный закон должен охранять не только эти возможности, например, иметь ми­нимально необходимое для жизни количество материальных благ, но и

1 Цит. по: Малеин Н.С. Охраняемый законом интерес // Сов. государство и право. - 1980. - №1. - С. 34.

2 См.: Шайкенов НА. Указ. соч. - С. 165-174.

3 Права человека: Учебник для вузов. - С. 94.

84

реальную деятельность членов общества по использованию этих прав, то есть интересы и их реализацию. Уповать на то, что догосударственные, естественные права, интересы, без указания об этом в Законе, будут за­щищены в России пока еще не приходится, о чем искренне и правдиво написал в своем завещании О.С. Колбасов1.

Перспективность указания на интерес в качестве общего объекта объясняется рядом обстоятельств. Во-первых, интерес связан с целью, он определяет ее. Интерес определяет и мотивацию правовой деятельно­сти как на уровне криминализации деяний, так и в правоприменительной практике. Во-вторых, он позволяет четче определиться с потребностями каждого участника общественного отношения, регулируемого уголов­ным правом, правильно и четко закрепить их в уголовном законе при определении его целей и задач, условий привлечения к уголовной ответ­ственности, освобождения от нее, формулирования конкретных составов преступлений и, как результат, - уточнить роль уголовного права и за­кона во всем механизме регулирования общественных отношений. В-третьих, заострение внимания на свойственных интересу формах опо­средования в праве - правах человека, законных интересах, субъектив­ных правах - будет способствовать более интенсивному исследованию этих категорий в уголовном праве и содержания регулятивных и охрани­тельных уголовно-правовых отношений.

Таким образом, для того, чтобы принципы уголовного права вы­полняли свое предназначение, необходимо распространить обязанность их соблюдения и на законодателя, обеспечить механизмом реализации, назвать, кроме того, принцип соразмерности ограничения прав и интере­сов гражданвшняемь1ми,еимоаяи, указать в качестве гаранта от чрезмерных их ограничений непосредственное основание криминализации деятельно-

1 См.: Колбасов О.С. Завещание экологам // Журнал Российского права. - 2000. - №5 - 6. - С. 89.

85

сти - причинение (возможность причинения) вреда интересам личности, общества и государства.

1.3.3. Соблюдение баланса частного и публичного интересов как принцип уголовного права

Конституционные положения об охране законом прав потерпев­ших от преступлений, о доступе их к правосудию и компенсации причи­ненного ущерба (ст. 52 Конституции РФ), нормы международного права о соблюдении баланса публичного и частного интереса, ратифицирован­ные Россией1, не закреплены в качестве принципов уголовного законо­дательства, но отчасти нашли отражение в ст.ст. 75, 76 УК РФ, примеча­нии к ст. 201 УК РФ и др. Важность названных положений для обеспе­чения гарантий прав как лиц, посягающих на частный интерес, так и по­терпевших, обусловливается тем, что уголовное право России долгое время однозначно признавалось (да и сейчас это почти общепризнанно) публичной отраслью права2.

В то же время дискуссия о критериях деления права на публичное и частное не закончена. Одни авторы в качестве критериев отграничения публичного от частного права называют теорию интереса, метода и предмета правового регулирования3, другие - правовой режим регули-. рования4. Но о том, что частное и публичное право - «...две диалектиче-

1 См.: Яковлев В.Ф. Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие: Информационное письмо от 20 декабря 1999 г. № С 1-7 (СМП-1341) // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. - 2000. - № 2. - С. 93-96; Нешатаева Т.Н., Старженецкий В.В. Соблюдение баланса публичного и частного интереса // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. - 2000. - № 4. - С. 110-113; Права человека и су­допроизводство: Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребле­ний властью (1985 год): Собрание международных документов. - Warsaw Poland. - С. 229-233; и др.

2  Этот вопрос обсуждался при подготовке проекта УК РФ. См. об этом: Современные тенденции разви­тия уголовного законодательства и уголовно-правовой теории: Материалы конференции // Государство и право. - 1994. - №6. - С. 44-49.

3  См.: Пикуров Н.И. Теоретические проблемы межотраслевых связей уголовного права: Дис...д-ра юрид. наук / Н.И. Пикуров. - Волгоград, 1998. - С. 19.

4  См.: Семитко А.П. Правовой режим публичного и частного права. В сб. «Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материа-

86

ски взаимосвязанные части правовой системы в целом...», и задача со­стоит в том, чтобы уместно использовать частное и публичное там, где оно действительно присутствует (особенно это касается публичного права, так как оно сильнее частного права, чтобы оно «...не узурпирова­ло бы, не присваивало бы себе то, что ему не подвластно») - утверждают все исследователи1.

Частный имущественный интерес собственника, взятый под охра­ну уголовным правом, в литературе называют публичным2. Правда, в этот термин на разных этапах исторического развития общества, госу­дарства и права вкладывался (да и сейчас это наблюдается) разный смысл, причем с широким диапазоном: от интересов личности, но взя­тых под охрану законом, государством3, до только государственных4.

Не вступая в полемику по этому спорному вопросу, считаем необ­ходимым отметить следующее. В современном обществе меняется поня­тие норм права, соотношение права и государства5. Можно согласиться в этом плане с Ю.А. Тихомировым, утверждающим, что современное состояние общества требует «... по-новому осмыслить понятие публич­ности в обществе, не сводя его к обеспечению государственных интере­сов»6. Публичный интерес он определяет как общезначимый, взятый под

лы Всероссийской научно-практической конференции (23-24 апреля 1998 года). - Екатеринбург, 1999. -С. 46.

1  См.: Яковлев В.Ф. О взаимодействии публичного и частного права. В сб. «Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материа­лы Всероссийской научно-практической конференции (23-24 апреля 1998 года). - Екатеринбург, 1999. -С. 6; Семитко А.П. Указ. соч. - С.47; Перевалов В.Д. Публичные и частные начала в правовой системе общества. В сб. «Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (23— 24 апреля 1998 года). - Екатеринбург, 1999. - С. 41-45; и др.

2  Наиболее полно этот вопрос анализируется Ю.А. Тихомировым, Н.И. Пикуровым, Н.Н. Ковтуном, А.В. Кряжковым (см.: Тихомиров Ю.А. Публичное право: Учебник. - М., 1995. - 485 с; Пикуров Н.И. Указ. соч. — 410 с; Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводст­ве: время выбора / Н.Н. Ковтун // Государство и право. - 1995. - № 11. - С. 67-71.; Кряжков А.В. Пуб­личный интерес: понятие, виды и защита // Государство и право. - 1999. - №10. - С. 91-99).

3  См., например* Тихомиров Ю.А. Публичное право. - С. 55.; Пикуров Н.И. Указ. соч. - С. 19-20, хотя в дальнейшем авторы вкладывают в термин другой смысл; Кряжков А.В. Указ. соч. - С. 91-99.

4 См.: Петрухин И.Л. Человек и власть в сфере борьбы с преступностью - М., 1999. - С. 54.

5 См. об этом: Макаров О.В. Соотношение права и государства // Государство и право. - 1995. - №5. - С. 17-22.                                                                                                           '

6 Тихомиров Ю.А. Публичное право. - С. 25.

87

охрану государством1, в противовес частному - принадлежащему кон­кретному лицу, использующему его по своему усмотрению. В праве должны закрепляться, претворяться в жизнь и охраняться интересы от­дельной личности, общности (общественные интересы). При идеальном отражении их в законе личные, общественные и государственные инте­ресы могут совпадать. Но в жизни такого нет и, видимо, быть не может в силу разной структуры любого общества.

Соглашаясь в принципе с подобной трактовкой публичных инте­ресов, считаем нужным подразделить их на две группы: частно-публичные (или публичные в широком смысле слова) и чисто публич­ные (публичные в узком смысле слова). К первым относятся частные интересы, взятые под охрану государством; во вторую - общие для лю­бой общности интересы, предметом (объектом) которых является, на­пример, обороноспособность, государственная собственность, окру­жающая среда и т.д. Такое деление позволит законодателю лучше выби­рать собственный механизм регулирования и охраны каждого из них как различными отраслями права, так и в пределах каждой из них.

Частный интерес, закрепленный в уголовном законе в качестве объекта посягательств, приобретает характер элементов и признаков со­става преступления, общественно опасного деяния, а потому становится частно-публичным. Государство должно очень осторожно регулировать частно-публичный интерес императивным методом. В связи с названной отраслевой особенностью перед уголовным правом возникает проблема установления баланса не только между частно-публичными интересами граждан, организаций, но и между ними и чисто публичными интереса­ми общества, государства. Обществу, законодателю необходимо осоз­нать, оценить, закрепить и тем самым взять под охрану наиболее важные интересы одних участников уголовно-правовых отношений (отличай от

1 Эта же мысль прослеживается в исследованиях Н.И. Пикурова и А.В. Кряжкова. См.: Пикуров Н.И. Указ. соч. - С. 19.; Кряжков А.В. Указ. соч. - С. 91-99.

88

уголовных правоотношений)1, без необходимости существенно не нару­шив интересы других; а также предупредить и урегулировать конфликт законных и незаконных интересов между людьми, между ними и госу­дарством, предусмотреть меры предупредительного, поощрительного и карательного характера и процесс его (конфликта) урегулирования.

Конструируя конкретные условия привлечения к уголовной ответ­ственности (освобождения от нее) за посягательства на частный интерес, необходимо правильно выбрать его, не вторгаясь без надобности в част­но-правовые отношения; выбрать разумное сочетание императивного и диспозитивного методов при их регулировании нормами уголовного права; предоставить возможность самому виновному урегулировать этот частно-публичный конфликт; оставить определенную роль в решении этого конфликта потерпевшей стороне.

Вместе с тем нельзя, следуя моде, возвышать частный интерес над публичным, что было характерно для общетеоретической науки начала 90-х г. XX в. Без должной охраны и защиты чисто публичных интересов не могут быть созданы условия для защиты частных.

Об увеличении роли потерпевшего в динамике уголовных право­отношений много говорилось при обсуждении проекта УК и УПК РФ2. УК РФ 1996 г., по сравнению с предыдущим, сделал верный шаг в этом направлении (например, ст. 75, 76, примечание к ст. 201 УК РФ и др.)

В теории уголовного права эта проблема отразилась в дискуссии о включении в субъектный состав уголовного правоотношения (как регу-

1  См. об этом: Романов А.К. Уголовно-правовое регулирование общественных отношений: (Методологи­ческие проблемы теории): Учеб. пособие. - Саратов, 1992. - С. 59; и др.

2  О необходимости повышения роли потерпевшего, в частности, в уголовно-процессуальном правоотно­шении единодушно говорили процессуалисты при обсуждении проекта УПК РФ. «Одним из редких новшеств, предложенных проектом УПК РФ, которые не встречают серьезных возражений ни у кого в научном юридическом мире, является наделение потерпевшего правом поддерживать обвинение по де­лам публичного характера в случае отказа прокурора от уголовного преследования («субсидиарный уго­ловный иск») См.: Александров А.С. Субсидиарный уголовный иск // Государство и право. - 2000. - №3. — С. 75. К сожалению, в УПК это право не закреплено. Тем не менее ролв потерпевшего возросла при решении вопроса о примирении с подсудимым (обвиняемым) (см. ст. 25 УПК РФ).

89

лятивного, так и охранительного1) потерпевшего, и не только общества в целом2, но и конкретных физических и юридических лиц, терпящих ущерб от преступления. В большинстве исследований, посвященных проблемам потерпевшего, отдельным элементам или всему механизму уголовно-правового регулирования, учеными доказывается необходи­мость выделения потерпевшего как самостоятельного субъекта уголов­ного правоотношения, анализируется или его уголовно-правовой ста­тус3, или влияние его волеизъявления на развитие или прекращение уго­ловных правоотношений, предлагаются различные варианты учета роли потерпевшего в уголовном праве и процессе4. Если речь идет об охране чисто публичных благ, доказывают, например, Г.О. Петрова и Н.А. Пи-куров, то «... субъектами правовой связи являются адресаты запрета, с

1  Мы придерживаемся позиции ученых о том, что любая отрасль права и регулирует, и охраняет по-своему интересы личности, организаций, общества, государства посредством закрепления их реализации в правоотношениях. Отрицание некоторыми авторами существования регулятивных уголовных правоот­ношений во многом обусловлено разными основаниями для их выделения: одни ученые берут за основу этимологическое значение терминов «регулировать», «охранять»; другие регулятивные правоотношения связывают с правомерными действиями, а охранительные - с деликтами, как это принято в теории госу­дарства и права. Три давних позиции ученых по поводу предмета уголовного права - только охранитель­ные уголовные правоотношения, регулятивные и охранительные, регулятивно-охранителыше - раскры­ваются в работах Б.Т. Разгильдиева, А.И. Бойцова, Н.М. Кропочева, В.В. Мальцева, Г.О. Петровой, М.И. Байтина. (См. об этом: Разгильдиев Б.Т. Задачи уголовного права Российской Федерации и их реализа­ция. - Саратов, 1993. - С. 12-56; Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. -СПб., 1995. - С. 13-38.; Кропачев Н.М. Уголовно-правовое регулирование: Механизм и система / Н.М. Кропачев. - СПб., 1999. - С. 29-60; Мальцев В.В. Задачи уголовного права // Правоведение. - 1999. -№4. - С. 197-205; его же. Введение в уголовное право. - Волгоград, 2000. - С. 53-126; Петрова Г.О. Норма и правоотношение - средства уголовно-правового регулирования: Дис. ... д-ра юрид. наук. - Н. Новгород, 1999. - С. 32-41; Байтин М.И. Указ. соч. - С. 13; и др.)

2 См. об этом более подробно: Кропачев Н.М. Указ. соч. - С. 239-240.

3  О соотношении правового статуса и субъективного права многие ученые придерживаются правила: субъективное право в широком плане (а не только как элемент конкретного правоотношения) включает в себя и правовой статус. См. об этом: Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в со­циалистическом обществе. - М., 1979. - 230 с.

4 См.: Пикуров Н.И. Указ. соч. - С. 27-61; Кропачев Н.М. Указ. соч. - С. 239-260; Уголовное право: Об­щая часть: Учебник для вузов / Ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. - М., 1997. - С. 65-66; Музеник А.К. Потерпевший (жертва преступления) и уголовное правоотношение // Образование и наука на пороге третьего тысячелетия: Сб. науч. тр. [Под ред. В.И.Степанова.] - Барнаул, 2000. - С. 176-180; Пешков М. Государственный обвинитель в уголовном процессе США // Законность. - 1998. - №1. - С. 52-56; Ква-шис В. Преступность и правосудие: ответы на вызовы XXI века // Рос. юстиция. - 2000. - №9. - С. 34-38; Морозова И. Сделки о признании вины как вариант мирового соглашения / И. Морозова, А. Анненков, С. Дадонов // Рос. юстиция. - 2000. - №10. - С. 37; Степанов В. Освобождение от уголовной ответственно­сти в связи с примирением с потерпевшим // Рос. юстиция. - 2000. - №9. - С. 37; Гриненко А. Потерпев­ший должен иметь не меньше процессуальных прав, чем обвиняемый // Рос. юстиция. - 2002. - №9. - С. 51-52; Петрова Н. Наделить потерпевшего правом уголовного преследования // Рос. юстиция. - 2002. -№12.-С. 55-56; и др.

90

одной стороны, и государство1, требующее соблюдения запрета, - с дру­гой. Введение же уголовной ответственности за посягательство на част­ный интерес означает, что правоотношения, возникающие на основании уголовно-правового запрета, приобретают более сложный характер. В их структуру включается еще один субъект - обладатель частного блага»2. Не признавать этого факта - значит не считаться с реалиями, Конститу­цией РФ, УК РФ, УПК РФ. Особенно наглядна роль потерпевшего, когда поставленный под охрану уголовного закона частный интерес не может быть конкретизирован без участия воли его обладателя. Не случайно се­годня наметилась практика отказа в возбуждении уголовного дела (или его прекращения), если потерпевшая организация или физическое лицо утверждают, что им не причинен существенный ущерб в результате того или иного хищения (в законодательном определении хищения (примеча­ние 1 к ст. 158 УК РФ) говорится о причинении им ущерба собственнику или иному владельцу этого имущества).

В настоящее время роль потерпевшего возросла даже в сравнении с закрепленными в ст. 76 УК РФ положениями на основании ст. 25 УПК РФ, которая предоставила возможность потерпевшему решать вопрос об освобождении обвиняемого от уголовной ответственности и в случае со­вершения преступления средней тяжести. Кстати, законодателю следо­вало бы привести в соответствие нормы уголовного права с более позд­ним уголовно-процессуальным законом и внести соответствующие из­менения в ст. 76 УК РФ.

Конечно, и при решении этого вопроса нужна мера3. Игнорирова­ние ее демонстрировали, например, предыдущая редакция и следствен-

1  Г.О. Петрова доказывает, что вместо государства стороной в уголовном правоотношении является об­щество. Думаю, при условии, что государство отражает интересы общества, эта мысль верна. Но на со­временном этапе развития общества точнее все-таки говорить о государстве (см.: Петрова Г.О. Указ. соч. - С. 223-229).

2 Пикуров НА. Указ. соч. - С. 30-31.

3  См.: Лукашук И.И. О современной концепции прав человека // Рос. юридический журнал - 2000. - №2 (26). - С. 49-51. Результатом несоблюдения ее, на наш взгляд, явилось предоставление в УК Казахстана

91

ная практика толкования квалифицирующего признака в преступлениях против собственности «с причинением значительного ущерба граждани­ну»1. Представляется, что именно с этим связаны последние изменения в ст. 158 УК РФ2, предполагающие более узкие и конкретные (по сравне­нию с предыдущей редакцией) рамки этого квалифицирующего призна­ка.

Изложенное свидетельствует о необходимости закрепления в3 УК РФ положения о сохранении баланса частных и публичных интересов в качестве принципа уголовного права.

1.3.4. Учет особенностей других отраслей права как принципиальное положение уголовного права

Для обеспечения принципов справедливости, законности, равенства граждан перед законом и судом (и вытекающего из последнего, а также из нормы, закрепленной в ч. I ст. 19 Конституции РФ, из выработанного и сформулированного Конституционным Судом РФ3 критерия определен­ности и конкретности правовых норм) считаем необходимым зафиксиро­вать в УК РФ положение об учете особенностей других отраслей права при выработке понятий, используемых в УК и вытекающего из него по­ложения об определении значений употребляемых терминов.

Пределы учета уголовным правом особенностей регулирования общественных отношений, разных видов деятельности нормами других,

потерпевшей от изнасилования функций прокурора (см.: Витковская С. Казахстан: потерпевшая от изна­силования в роли прокурора // Рос. юстиция. - 2000. - № 8. - С. 43).

1 См. об этом более подробно §3.1 настоящей работы.

2  См.: О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях: Федеральный закон // Рос. газета. - 2002. - 5 ноября.

3  См.: О проверке конституционности части первой и второй ст. 54 Жилищного кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданки Л.Н. Ситаловой; о проверке конституционности отдельных положений Закона РСФСР «О государственной налоговой службе РСФСР» и законов Российской Федерации «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» и «О федеральных органах налоговой полиции»: поста­новления Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 г., от 15 июля 1999 г. // Вестник Конституционного Суда РФ. - 1995. - № 2 - 3. - С. 32-38;

92

неуголовноправовых отраслей - гражданского, финансового, админист­ративного права - вопрос достаточно спорный. Вопрос о соотношении отраслей регулятивного и охранительного характера, а также охрани­тельных между собой, в том числе деликтных, в юридической литературе ставился давно. В последнее время он также неоднократно обсуждался: одними учеными рассматривался вскользь, другими - более подробно.

Как и раньше, в настоящее время одни авторы видят запрет для уголовного права в других отраслях права, оставляя за уголовным только охранительную функцию этого запрета1. Другие доказывают, что в уго­ловном праве свой запрет и, кроме того, свои дозволения и предписания2. Хотя, как верно утверждают Н.И. Пикуров, А.В. Хабаров и другие, все эти отрасли права взаимосвязаны с уголовным правом.

Исходя из современных исследований в области теории права, в том числе о закреплении элементов общественного отношения в право­отношении, проанализировав разноотраслевое регулирование обществен­ных отношений, можно предположить, что более правильно суждение о том, что в уголовном праве свои дозволения, предписания и запреты. Оно подтверждается при детальном изучении проблемы разноотраслевого ре­гулирования конкретной группы общественных отношений, в частности, отношений собственности.

Недостаточная разработанность данной в общем-то теоретической проблемы порождает различные суждения и по более конкретным во­просам. Так, одной из особенностей современных исследований об объ­екте преступлений против собственности является утверждение, что со­вершением преступлений, входящих в данную группу, причиняется вред и экономическим отношениям собственности, и правовым нормам, ко­торыми уже урегулированы эти отношения. Причем в исследованиях

1 См., например, Незнамова 3.А. Коллизии в уголовном праве. - М.., 1994. - С. 182-192.

2 См.: Пикуров Н.И. Указ. соч. - С. 122-135; Кропачев Н.М. Указ. соч. - С. 64-80; Наумов А.В. Уголовно-правовое регулирование // Государство и право. - 1993. - №11.- С. 72.

93

почти отсутствует анализ собственности как экономической категории, а правовое регулирование отношений собственности и субъективное пра­во собственности видится исключительно в рамках гражданского права: одними исследователями - в рамках права собственности (только в пра­вомочиях!), другими - и других вещных прав.

Содержание права собственности (правомочия собственника), по мнению каждого из авторов, фиксируется в разных нормативных актах. Для одних авторов это ст.209 ГК РФ, для других это все статьи, в кото­рых предусмотрены права и обязанности собственника или иного вла­дельца.

Одни авторы нередко ограничиваются констатацией факта, что в России, согласно ст. 8 Конституции РФ, все формы собственности охра­няются одинаково, а содержанием собственности являются полномочия собственника1.

Другие исследователи указывают на отношения собственности в любой из предусмотренных ч. I ст. 212 ГК РФ форм как объект хищения (не уточняя, какой). Отношения собственности, по их мнению, включают права собственника по владению, пользованию и распоряжению своим имуществом. Эти же права, в силу ст. 216, 294, 296 ГК РФ, являются объ­ектом преступления и в том случае, когда виновный похищает имущество лица, хотя и не являющегося собственником, но владеющего этим иму­ществом на праве оперативного управления, хозяйственного ведения, пожизненного наследуемого владения либо по иному основанию, преду­смотренному законом или договором2. Третьи авторы отношения собст-

1 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - Ростов-на-Дону, 1996. - С. 350-351.

2 См.: Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 2 т. - Н. Нов­город, 1996. - Т. 1. - С. 398-399.

94

венности в целом называют видовым объектом1, а конкретную форму собственности - непосредственным2.

Б.Н. Борзенков видит в собственности отношения в сфере распре­деления материальных благ, важную сторону которых составляет обеспе­ченная законом возможность каждому собственнику владеть, пользовать­ся или распоряжаться имуществом по своему усмотрению3.

З.А. Незнамова утверждает, что отношения собственности на ору­дия и средства производства, на предметы труда выступают видовым объектом. А поскольку собственность в соответствии с ГК РФ - это юри­дическая категория, правоотношение, возникающее между собственни­ком имущества и всеми остальными членами общества (несобственника­ми) по поводу владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом, то именно права владения, пользования и распоряжения составляют суть отношений собственности как непосредственного объек­та уголовно-правовой охраны нормами права, содержащимися в анализи­руемой главе. В соответствии с ГК РФвсе формы собственности охраня­ются одинаково. Поэтому непосредственным объектом при совершении конкретного преступления может выступать любая форма собственно­сти4.

Ю.И. Ляпунов дополняет свою предыдущую позицию в отношении правовой категории «собственность» конкретными правомочиями, кото­рыми наделяется собственник, когда отношения собственности регули­руются самой обширной группой гражданско-правовых норм раздела II «Право собственности и другие вещные права» (ст. 209-306 ГК РФ)5.

1 См.: Уголовное право: Особенная часть: Учебник. / Под ред. А.И. Рарога. - М., 1996. - С. 111.

2 См.: Уголовное право России: Особенная часть: Учебник. / Отв. ред. Б.В. Здравомыслов. - М., 1996. -С. 135.

' См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. - М., 1996. -С. 240-241.

4 См.: Уголовное право: Особенная часть: Учебник для вузов / Ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. - М., 1997. - С. 190-191.

5  См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Изд. 2-е, измен, и доп. / Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - М., 1997. - С. 332.

95

СМ. Кочои и С.А. Елисеев почти одновременно пришли к выводу, что объектом посягательства рассматриваемой группы преступлений яв­ляется собственность и как экономическая, и как правовая категории. «Поскольку, - пишет СМ. Кочои, - фактически существующие в обще­стве отношения собственности (присвоенности) закрепляются и защи­щаются посредством норм, регламентирующих отношения между субъ­ектами, связанными с владением, пользованием и распоряжением иму­ществом, постольку при совершении преступления против собственно­сти они нарушаются так же, как и отношения, которые ими регулируют­ся»1.

«С социально-экономической (фактической) стороны, - утвержда­ет С.А. Елисеев, - преступление против собственности нарушает отно­шения принадлежности объекта собственности его субъекту. ...Юридическая сторона преступления против собственности заключает­ся в нарушении юридического содержания отношений собственности -субъективного права собственности. 'Преступление нарушает это как юридическое благо, предоставляющее субъекту общую правовую власть над принадлежащей ему вещью»2.

Необходимость единой трактовки понятий гражданского права и в уголовном, в частности, при характеристике преступлений против соб­ственности, не вызывает сомнений у В.В. Векленко и И.А. Клепицкого. В связи с тем, что под гражданско-правовое понятие права собственно­сти не подпадает большинство преступлений гл. 21 УК РФ, один из них

утверждает, что на самом деле в ней идет речь о преступлениях против имущества3, другой - против имущественных прав и интересов1. «Собственность ни как элемент общественной экономической системы,

1  Кочои СМ. Ответственность за корыстные преступления против собственности: Учебно-практическое пособие. - М., 1998. С. 69-70.

2 Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 25.

3 См.: Векленко В.В. Собственность как объект уголовно-правовой охраны // Рос. юридический журнал. -1999. - №3. - С. 135; его же: Преступления против собственности как уголовно-правовая фикция // Рос. юридический журнал. - 2000. - №3. - С. 12-17.

96

ни как субъективное право собственности не может и не должна пони­маться в качестве объекта преступлений, называемых в современном российском праве «преступлениями против собственности». ...Удобная и полезная в то время, когда она возникла и развивалась, должна занять достойное место в истории права. Состояние современных имуществен­ных отношений требует восстановления системы имущественных пре­ступлений (преступлений против имущественных прав и интересов)», -утверждает И.А. Клепицкий .

Заслуживает внимания исследование А.В. Хабарова, попытавше­гося проанализировать «работу» гражданско-правовых категорий в уго­ловном праве на примере преступлений против собственности3. Однако названным авторам, с одной стороны, все равно пришлось частично от­ступить от канонов гражданского права, хотя нельзя не отметить, что ба­зовые в рассматриваемом плане положения не менее дискуссионны в гражданском праве. С другой, им не удалось до конца быть достаточно последовательными, а некоторые выводы, с точки зрения основ уголов­ного права, недостаточно убедительны, логичны.

Компромиссный взгляд на собственность как видовой объект пре­ступлений, объединенных в гл. 21 УК РФ, предложили А.И. Бойцов, выделивший в его рамках отношения собственности и иные вещные отношения4, и А.Г. Безверхов5.

1  Клепицкий И.А. Объект и система имущественных преступлений в связи с реформой уголовного зако­нодательства России: Автореф. дис... канд. юрид. наук. - М., 1995. - С. 8. Объективности ради не могу не отметить, что из имущественных преступлений автор, тем не менее, выделяет группу «преступлений против собственностго), тогда уж правильнее было бы назвать эту группу преступлениями «против вещ­ных прав».

2 Клепицкий И.А. Указ. соч. - С. 8.

3 См.: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования. - Дис.... канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 1999. - 192 с.

4 Бойцов А.И. Преступления против собственности / А.И. Бойцов. - СПб., 2002. - С. 64.

5  Безверхов А.Г. Собственность и имущественные отношения в уголовном праве // Законодательство. -2002.-№12.-С. 56.

97

Назначение государства и права при регулировании отношений между людьми, организациями, а также государством по поводу матери­альных благ видится в обеспечении баланса интересов собственников и несобственников. Баланс интересов различных собственников и ос­тальных членов общества и государства достигается с помощью ре­гулирования, управления, контроля, охраны1. Достижение, регулирова­ние баланса происходит посредством закрепления социализированных потребностей или интересов членов общества. Потребности собственни­ка, например, в обеспечении неприкосновенности принадлежащих ему благ, установлении общих правил их приобретения и закрепления за от­дельными собственниками и др. - с одной стороны; потребности обще­ства и государства в ограничении полномочий собственника ради обще­ственных потребностей и т. п. - с другой, могут быть удовлетворены по­средством признания и принятия их другими членами общества, пре­вращения их в интересы собственника и других членов общества. Осоз­нанные и соответствующим образом оцененные государством имущест­венные интересы для их реализации закрепляются в нормах различных отраслей права, в законах по-разному. Это зависит от субъекта, объекта и содержания интереса, а также метода его регулирования и защиты раз­личными отраслями права.

Возможна ситуация, при которой отдельный элемент интереса, за­крепленный в различных отраслях права, в том числе регулятивной и ох­ранительной направленности, может совпадать. Чаще всего это наблюда­ется в различных отраслях охранительного направления, в частности, в

1 Необходимость регулирования экономики, в том числе отношений собственности, сейчас уже не оспа­ривается: всеми признается активная регулирующая роль государства. См., например: Абалкин Л. Роль государства в становлении и регулировании рыночной экономики // Вопросы экономи­ки. - 1997. - №6. - С. 4-18; Талапина Э.В. Указ. соч. - С. 73-79; ее же: Конституционно-правовое регу­лирование разграничения государственной собственности в Российской Федерации: Автореф. дис... канд. юрид. наук. - М., 2000. - С. 1-17; Матненко А.С. Общетеоретические аспекты административно-правового исследования проблем управления государственной собственностью субъекта Российской Федерации // Вестн. Омск, ун-та. - 1999. - №5. - С. 131-135; Сорокин С.Ф. Указ. соч. - 41 с; Спектор Е.И. Роль права в регулировании экономики в условиях рыночных отношений // Журнал Российского права.-1999.-№12.-С. 107-110; и др.

98

деликтном административном и уголовном праве. И только в подобных случаях можно говорить «об одном правовом поле» (терминология Н.И. Пикурова) и значении терминов, употребляемых в этих отраслях права. Однако способы защиты в них разные. Разные они даже в пределах одной отрасли права. Например, защита вещных и обязательственных прав в гражданском праве. Не случайно существует гражданский иск в уголов­ном процессе (хотя при совпадении защищаемых различными отраслями некоторых элементов интереса такое положение дел не бесспорно).

Различные элементы общественного отношения, в которых реали­зуются и отражаются интересы, закрепляются в отдельных элементах правоотношений. Содержание интереса находит отражение в субъектив­ном праве. Но и оно определяется и субъектом, и объектом интереса, а потому разное в каждой отрасли права.

Особенности правового режима средств федерального бюджета и внебюджетных государственных фондов устанавливаются бюджетным законодательством. Регулирование отношений собственности админист­ративным, трудовым законодательством также имеет свои нюансы. Со­временное административное, трудовое да и бюджетное законодательст­во находятся в стадии осмысления. В данной работе они отдельно не рас­сматриваются, хотя учитываются при решении конкретных вопросов. Тем более, что основные положения, касающиеся собственности, заложены (должны быть заложены), как мы убеждены, в экономической теории, в Конституции РФ, в гражданском законодательстве.

Гражданское законодательство закрепляет и принадлежность оп­ределенных благ отдельным гражданам, их объединениям, государству, а также процесс их воспроизводства. Не случайно ГК РФ называют «конституцией рыночной экономики», а особенность имущественных отношений, регулируемых гражданским правом, в отличие от других от-

99

раслей, некоторые цивилисты видят в их стоимостном характере1. Одна­ко гражданское право регулирует не только этот процесс, но также и другие возможные способы приобретения благ, не обязательно получен­ных в результате производства (воспроизводства), - наследство, способы защиты права собственности и многие другие вопросы. Значит, объект регулирования права собственности значительно шире предмета изуче­ния экономической теории2.

Регулирование гражданским правом социально-экономических от­ношений собственности происходит по-своему, с учетом особенностей этой отрасли права, присущими ей методами правового регулирования. Важным для дальнейшего исследования нашей проблемы является сле­дующее.              <                                          '

1. В российском гражданском праве и законодательстве выделяет­ся вещное и обязательственное право. Право собственности является ча­стью вещного права (гл. 13 «Общие положения», раздел II «Право соб­ственности и другие вещные права» ПС РФ). Оно, по утверждению неко­торых ученых, закрепляет статику отношений собственности3. В проти­воположность этому их динамика закрепляется в обязательственных правоотношениях (см. раздел III «Общая часть обязательственного пра­ва» ГК РФ). Особенности регулирования отношений между членами общества в отношении земли, интеллектуальной собственности закреп­ляются в других разделах ГК РФ (гл. 17 «Право собственности и другие

1  См., например: Егоров Н.Д. Единство и дифференциация предмета советского гражданского права // Проблемы гражданского права / Под ред. Ю.К. Толстого, А.К. Юрченко, Н.Д. Егорова. - Л., 1987. - С. 7.

2  О несовпадении социально-экономических отношений собственности с объектом регулирования права собственности писали и советские цивилисты. Так, разделяя присвоение материальных благ на процесс и состояние, СМ. Корнеев, например, утверждал, «что регулирование того и другого выходит за пределы действия права собственности. Собственность же в смысле состояния присвоенности опосредуется пра­вом собственности». Далее он уточняет, что «помимо присвоения-принадлежности право собственности закрепляет способы приобретения имущества в собственность, порядок его использования и способы его защиты». Это и дало ему основание утверждать, что присвоение отражается в праве собственности, од­нако по кругу регулируемых отношений право собственности шире присвоения. Цит. по: Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР: В 2 ч. - Л., 1978. - Ч. 2. - С. 13.

3  См., например: Гражданское право: В 2 ч.: [Учебник] / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева, - М., 1997. - Ч. 1. - С. 231; Гражданское право: В 2 т. : Учебник / Ред. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. -М., 1998.-Т. 1.-С. 475.

100

вещные права на землю», части третьей ГК РФ) и даже в отдельных ко­дексах (например, Земельном), законах.

2. Названное деление предопределено предметом (объектом) права собственности: им является, по утверждению многих ученых, вещь, со­вокупность вещей или имущество в узком смысле слова.

3. Телесность вещи обусловливает своеобразный способ ее защиты

- так называемые вещно-правовые, в частности, виндикационный и не-гаторный иски, а обязательственные права защищаются обязательствен­но-правовыми способами, например, возмещение убытков.,

4. Отраслевая особенность предмета и метода гражданского права обусловила необходимость акцента на правомочиях собственника при закреплении права собственности в ГК РФ, в Конституции РФ, а отсюда

- и при определении его многими авторами.

Гражданское законодательство РФ не дает определения права соб­ственности. В ст. 209 «Содержание собственности» законодатель назы­вает меру возможных действий собственника, перечислив в ч. I его пра­вомочия: владение, пользование, распоряжение.

В литературе отдельные авторы, ссылаясь на дореволюционного юриста Яволина, цивилиста Г.Ф. Шершеневича, также говорят о вреде всяких определений1. Другие воспроизводят законодательство других стран, в которых когда-либо предлагалось это понятие. Нельзя не отме­тить, что в имеющихся определениях права собственности, предлагае­мых законодательством других стран, назывались не столько правомо­чия собственника, сколько его основные черты. Так, Германское Граж­данское Уложение 1896 г. право собственности закрепило следующим образом: «Собственник вещи может, поскольку этому не противостоит закон или права третьих лиц, распоряжаться вещью по своему усмотре-

1 См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 149; Камышанский В.П. Право собст­венности: пределы и ограничения. - М., 2000. - С. 30-31.

101

нию и устранять других от всякого воздействия на нее» (§ 903). Фран­цузский гражданский кодекс определял ее как... «право пользоваться и распоряжаться вещами абсолютным образом, с тем, чтобы пользование не являлось таким, которое запрещено законами или регламентами» (ст. 544 ФГК)1.

Многие советские ученые - О.С. Иоффе, Д.М. Мейер, А.В. Вене­диктов и др. - также определяли право собственности как «полнейшее, сравнительно с другими, господство лица над вещью»2. Дело в том, что, во-первых, правомочиями владения, пользования, распоряжения обла­дают не только собственники, но и, например, титульные владельцы имущества. Во-вторых, содержание права собственности, по мнению не­которых авторов, не исчерпывается, тремя правомочиями, их насчитыва­ется до 100.

В современной цивилистической литературе право собственности традиционно рассматривается в объективном и субъективном смысле слова. Правда, объективное значение авторами лишь определяется (со­вокупность правовых норм, содержащихся в пределах гражданского права или всех отраслей права, закрепляющих, регулирующих и защи­щающих принадлежность материальных благ конкретным лицам3), но не исследуется. Анализируется, в основном, лишь субъективное право собственности, хотя и оно учеными определяется по-разному. Ни по од­ному из существенных признаков этого понятия среди современных ци­вилистов нет единства мнений. Одни, отталкиваясь от экономического содержания собственности, видят право собственности в принадлежно-

1  Цит. по: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 150-151; Камышанский В.П. Указ. соч.-С. 50-51.

2  Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Граждан­ское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права». - М, 2000. - С. 92-93; и др.

3 См., например: Маттеи У. Основные положения права собственности / У. Маттеи, Е.А. Суха­нов. -М, 1999. -С. 310.

102

сти1, присвоении, но только вещи или совокупности вещей. «Право собственности, - считают В.А. Тархов и В.А. Рыбаков, - является юри­дическим выражением присвоения, предоставляющим собственнику правомочия непосредственного владения, пользования и распоряжения вещью в соответствии с существующим правопорядком, установленным в интересах господствующего класса (в интересах бесклассового обще­ства)2. Близка к этой позиция авторов, утверждающих, что право собст­венности это отношения между людьми, связанные с присвоенностью вещей, ибо все остальные члены общества не должны нарушать это со­стояние. Другие предлагают выделить два момента субъективного права собственности: объективный и субъективный, своеобразно определяя их, увидев в ст. 209 ГК РФ новое понятие собственности как социально-экономической категории. Так, Л.В. Щенникова объективный момент субъективного права собственности определяет как «...возможность собственника совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия... Субъективный момент, по ее мнению, заключается в предоставлении собственнику возможности совершения действий в от­ношении его имущества по своему усмотрению... Изложенная трактов­ка права собственности, продолжает она, свидетельствует о несколько ином в сравнении с прежним пониманием собственности как экономи­ческой категории. Речь идет о первичных экономических (имуществен­ных) отношениях, закрепляемых правом собственности, - уточняет она. Сегодня однозначно ясно, что эти отношения присвоения заключаются в отношении собственника к вещи как к своей. Следовательно, собствен­ность - это не только и не столько отношения между людьми по поводу имущества (этот аспект отношений регулируется в большей степени

1  См., например, Черноморец А.Е. Некоторые теоретические проблемы права собственности в свете Гра­жданского кодекса Российской Федерации // Государство и право. - 1996. - №1. - С. 99-100.

2  Тархов В.А. О понятии права собственности / В.А. Тархов, В.А. Рыбаков// Юрист. - 2002. - №4. - С. 17-18.

103

нормами обязательственного права), сколько отношение человека к ве­щи как к своей, как к собственной»1.

С появлением в экономической теории взгляда на собственность как «пучок прав», третья группа авторов стала отрицать даже существо­вание экономической категории «собственность», а субъективное право собственности чаще всего рассматривать как правомочия владения, пользования, распоряжения, названные в ст. 209 ГК РФ2. Четвертые ви­дят в них содержание собственности3.

Неоднозначно называются также нормы и статьи ГК РФ, в которых закрепляется субъективное право собственности: одни ограничивают его статьей 209 ГК РФ, другие - главой 13 ГК РФ, третьи - вторым разделом ГКРФ.

Авторы, видящие субъективное право собственности в отношении к вещи4, в том числе и как экономической, вернее - социально-экономической категории «собственность», к сожалению, или вообще не приводят своих обоснований, ссылаясь или на единственную работу экономиста В.П. Шкредова, или эти обоснования весьма кратки, а потот му недостаточно убедительны. Мы далеки от мысли, что авторы предла­гают новое видение составляющих субъективного права, особенностей регулирования правом общественных отношений, закрепления их в пра-

1 Щенникова Л.В. Вещные права в гражданском праве России. - М., 1996. - С. 24.

2 См., например: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 12-13, 118-132.

3  См.: Хохлов С.А. Право собственности и другие вещные права // Вестн. Высшего Арбитражного Суда РФ. - 1995. - №8 (33). - С. 119; Черноморец А.Е. Указ. соч. - С. 99-100.

4  Такое понятие права собственности было предложено еще дореволюционными философами и юриста­ми. Вопрос о том, является ли собственность отношением между людьми по поводу присвоения вещи или отношением человека к вещи, дебатировался философами и юристами в течение длительного време­ни; названная точка зрения уже подвергались критическому анализу. (См., например: Иоффе О.С. Из­бранные труды по гражданскому праву. Из истории цивилистической мысли... - С. 606-613). В этом плане нельзя не согласиться с Р.В.Насыровым, утверждающим, что современные ученые взяли за основу предложенное классиками философской и цивилистической мысли особенности вещных прав и права собственности, существенно не изменив их, предлагают более четко закрепить эти особенности в ГК РФ и регулировать ими действующие экономические отношения. (См.: Насыров Р.В. О метаморфозах права собственности в истории России // Личность и государство на рубеже веков: Сб. науч. ст. / Под ред. В.В. Невинского. - Барнаул, 2000. - С. 160-169).

104

ве, соотношения права и экономики1. В праве собственности, даже в рамках гражданского права, не должны быть закреплены только право­мочия. Собственник должен обладать не только правомочиями, но и вы­полнять обязанности, нести бремя, о чем пишут отечественные исследо­ватели и на что прямо указано в законодательстве других стран2. Закон должен устанавливать и устанавливает ограничения произвола со сторо­ны собственника в интересах всего общества в целом. В этом и состоит одна из основных задач правового регулирования субъективного права собственности, как правильно подмечают цивилисты.

Одно только субъективное право не может закрепляться в ГК еще и потому, что оно само предопределено субъектом, объектом, предметом общественного отношения, правоотношения. Это проявляется и в дейст­вующем ГК.

Много особенностей в правовом регулировании гражданским пра­вом связано, например, с землей, природными ресурсами, интеллекту­альной собственностью. Это обусловлено не только делением граждан­ских правоотношений на вещные и обязательственные. Несмотря на то, что природные ресурсы являются предметом отношений собственности, на них по ГК РФ распространяются нормы о праве собственности, пра­вовой режим их владения, пользования, распоряжения все равно особый. Трудности в учете особенностей названных предметов, хотя и общий, но уже названный ГК РФ правовой режим этих объектов, возможно и явля­лись одной из причин столь долгого обсуждения Земельного Кодекса РФ.

1  К сожалению, вновь ощущается недостаток исследований проблемы соотношения права и экономики, отмеченный еще в 80-х гг. прошлого столетия Л.С. Явичем. См.: Явич Л.С. Сущность права. - Л., 1985. -С. 21-22.

2 См., например, Камышанский В.П. Указ. соч. - 300 с; Гребенников В.В. Указ. соч. - С. 11-12; Суханов Е. Понятие права собственности в российском законодательстве и в модельном Гражданском кодексе для стран СНГ // Конституционное право: восточное обозрение. - 2000. - №4 (33); 2001. - № 1(34). - С. 85-120.

105

Нельзя сказать, что особенности закрепления социально-экономических отношений в праве собственности, субъективное право так однобоко исследованы в цивилистической литературе. Разработан­ная О.С. Иоффе теория правоотношений (и субъективного права в том числе, комментарий которого часто приводится на примере отношений собственности) послужила, как нам показалось, основой для его трак­товки в теории права и государства.

Предложенные в литературе акценты в определении субъективно­го права собственности объясняются, на наш взгляд, особенностями предмета и метода отрасли права, необходимостью отделить право соб­ственности от иных вещных прав, обязательственных, а точнее правоот­ношений1.

Но и в разграничении вещных и обязательственных правоотноше­ний нет четкости. Попытки отделить, найти четкие признаки, отграни^ чивающие вещные от обязательственных правоотношений, предприни-мались еще в римском праве классиками цивилистической мысли . В со­временных исследованиях3, посвященных рассматриваемому вопросу, предлагается различный набор признаков (до 15), присущих вещным правам. Однако содержание их раскрывается по-разному, доказывается несостоятельность выдвижения многих из них, одни и те же характери-

1  О.С. Иоффе утверждал, что разграничение вещных и обязательственных актуально только на уровне правоотношений. См.: Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли...Ч. 2. - С. 112.

2 Подробный анализ взглядов юристов на соотношение вещного и обязательственного права предлагает­ся в работах М.И. Брагинского и Л.Г. Ефимовой. См.: Брагинский М.И. К вопросу о соотношении вещ­ных и обязательственных правоотношений // Гражданский Кодекс России: Проблемы. Теория. Практика: Сб. науч. тр. - М., 1998. - С. 113-130; Ефимова Л.Г. О соотношении вещных и обязательственных прав // Государство и право. - 1998. - №10. - С. 35-44; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. -С. 54-57. .

3  См.: Щенникова Л.В. Категория «собственность» в российском гражданском законодательстве и рус­ской цивилистике // Государство и право. - 1995. - №3. - С. 96-103; ее же. Вещное право в гражданском кодексе: вопросы практикующего юриста законодателю // Законодательство. - 2000. - №10. - С. 12-16; Леонова Г.Б. Категория вещных прав в советском гражданском праве // Вест. Моск. ун-та. Сер. 11. Пра­во. - 1991. - №5. - С. 72-79; Павлов В.П. Метод систематизации правоотношений в гражданском праве // Государство и право. - 1999. - №1. - С. 34-40; Ефимова Л.Г. Указ. соч. - С. 35-44; Брагинский М.И. К во­просу о соотношении вещных и обязательственных правоотношений. - С. 113-130; Бибиков А.И. Выступ­ление за круглым столом: Принципы, пределы, основания ограничения прав- и свобод человека по россий­скому законодательству и международному праву // Государство и право. - 1998. - №8. - С. 59-60.

106

стики обнаруживаются и для вещных и для обязательственных правоот­ношений. В связи с этим некоторые авторы сомневаются в необходимо­сти вычленения вещных прав1; другие приветствуют эту идею, призывая законодателя сосредоточиться на определении более четких граней меж­ду вещным и обязательственным правом2. Третьи отмечают условность деления вещных и обязательственных правоотношений во все времена. Но поскольку законодатель называет разные (свои) способы защиты для каждого из них, то деление неизбежно, утверждают они3. Чаще всего на­зывают два признака, разграничивающих вещные и обязательственные правоотношения (они были выделены еще римскими юристами-классиками): во-первых, то, что объектом обязательственного правоот­ношения является действие, а вещного - вещь в материальном смысле слова; во-вторых, вещные права носят абсолютный, а обязательственные - относительный характер.

Между тем ст. 209 ГК РФ, определяя содержание права собствен­ности, называет имущество. Более того, ст. 128 ГК РФ, закрепляя в каче­стве самостоятельного объекта гражданских прав вещи, включает в их состав деньги и ценные бумаги. Безналичные деньги и бездокументар­ные ценные бумаги никак нельзя отнести к «телесным» вещам. Широкая трактовка имущества представляется перспективной тенденцией в зако­нодательстве и приветствуется некоторыми исследователями4. Она обу­словлена развитием экономических отношений в обществе, соответству­ет нормам международного права, решениям Конституционного Суда РФ5. В современной цивилистической литературе многие ученые не ви­дят смысла в узком определении имущества (как совокупности вещей) и

1  См., например: Гражданское право: [ Учебник] / Н.Д. Егоров, И.В. Глисеев, А.А. Иванов, М.В. Кротов; Под ред. Ю.К. Толстого, А.Л. Сергеева. - СПб., 1996. - Ч. 1. - С. 286.

2 См.: Щенникова Л.В. Вещные права в гражданском праве России... -С. 17.

3  Ефимова Л.Г. Указ. соч. - С. 35-44; Брагинский М.И. Указ. соч. - С. 113-130; Скловский К.И. Собст­венность в гражданском праве. - С. 54-57.

4 См.: Камышанский В.П. Указ. соч. - С. 29-30; Брагинский М.И. Указ. соч. - С. 124-126.

5 См. об этом подробно § 3.2 настоящей работы.

107

утверждают, что такое понятие в наименьшей степени можно найти в гражданском праве1. Возможно, поэтому некоторые авторы в качестве объекта вещных прав просто называют (без каких-либо пояснений и до­казательств, как само собой разумеющееся) имущество в широком по-нимании - вещи, в том числе и ценные бумаги, другое имущество .

Отмеченное обстоятельство свидетельствует еще об одной законо­мерности современного гражданского права: о взаимопроникновении элементов вещных правоотношений в обязательственные и наоборот. «Правовой режим вещных и обязательственных Правоотношений неред­ко переплетается настолько тесно, - утверждает Л.Г. Ефимова, - что по­рой трудно однозначно определить, какое перед нами право: вещное с элементами обязательственного или, наоборот, обязательственное с эле­ментами вещного»3. Почти общепризнанным в цивилистической литера­туре является суждение о необходимости выделения, кроме вещных и обязательственных правоотношений, группу смешанных - вещно-обязательственных,           обладающих           смешанными           вещно-

обязательственными чертами . Л.В. Щенникова, например, показала на­половину вещный, наполовину обязательственный характер сервитутов5, а М.И. Брагинский, используя доводы классиков цивилистической мыс­ли (М.М. Агаркова, О.С. Иоффе, В.К. Райхера) и современных ученых, убеждает, что «...безусловно большинство гражданских пра­воотношений          является           смешанными          «вещно-обязательственными»6'.

1 См., например, Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 433.

2 См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Ред. О.Н. Садиков. -М., 1995. - С. 254; Павлов В.П. Метод систематизации правоотношений в гражданском праве. - С. 34.

3 Ефимова Л.Г. Указ. соч. - С. 41.

4 См.: Брагинский М.И. Договорное право: В 2 кн. Кн. 1: Общие положения / М.И. Брагинский, В.В. Вит-рянский. - М., 1997. - С. 223; Брагинский М.И. К вопросу о соотношении...С. 114; Ефимова Л.Г. Указ. соч. - С. 37; Гражданское право: Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. Ч. 1. - С. 286.

5 Щенникова Л.В. Вещные права в гражданском праве России. - С. 38-63.

6 Брагинский М.И. Указ. соч. — С. 115.

108

В некоторых случаях не соблюдается даже принцип разной (своей) защиты вещных и обязательственных прав (первых - с помощью вла­дельческих, вторых - личных исков), который служит одним из обосно­ваний разумности деления вещных и обязательственных прав. Л.Г. Ефи­мова выделяет в действующем гражданском законодательстве три слу­чая, когда защита обязательственных прав осуществляется с помощью абсолютных исков1.

Таким образом, деление на вещные (абсолютные) и обязательст­венные (относительные) правоотношения носит в высшей степени ус­ловный характер (терминология О.С. Иоффе). И тем не менее оно необ­ходимо для эффективной защиты владения вещью, стимулирования реа­лизации собственности и, возможно, в скорректированном виде, будет долго иметь место в ГК РФ.

Для нас, исследователей в области уголовного права, есть повод усомниться в существенном влиянии деления гражданско-правовых от­ношений на вещные и обязательственные на уровень криминализации и дифференциации уголовной ответственности и в силу следующих об­стоятельств.

Особенность права собственности, в отличие от иных вещных и обязательственных прав, состоит, как считают цивилисты2, в полноте прав или власти над имуществом. Однако, во-первых, полнота прав и власти все равно условна, ограничена нормативными актами, относи­тельна в сравнении с субъектами иных вещных прав, обязательственных.

Во-вторых, власть над имуществом имеет место как при владении, так и при осуществлении правомочий пользования и распоряжения, то есть при вступлении собственника в обязательственные правоотноше­ния.

1 Ефимова Л.Г. Указ. соч. - С. 37.

2 См., например, Брагинский М.И. Указ. соч. - С. 125; Гребенников В.В. Указ. соч. - С. 10-12; и др.

109

В-третьих, правомочиями наделяется собственник для удовлетво­рения своих имущественных потребностей, реализации интереса. Сде­лать это (удовлетворить потребность, реализовать интересы) он может не только владея имуществом, но и пользуясь, распоряжаясь им. По­следние правомочия собственник может осуществить (пользование -частично) не только своими собственными действиями, но и вступая в конкретные взаимоотношения с другими людьми, то есть в обязательст­венные правоотношения. Еще О.С. Иоффе1, доказал, что в рамках вещ­ного права можно осуществить только владение, два следующих полно­мочия - пользование и распоряжение - в рамках вещного права осуще­ствить невозможно. Получается, что обязательственное правоотноше­ние, имея вещную основу, позволяет удовлетворить интерес собствен­ника.

В-четвертых, собственник только тогда сможет осуществить свою власть, реализовать свой имущественный интерес, когда другие лица (в том числе и он сам) будут выполнять 'возложенные на них обязанности. Правомочие владения, например, собственник может осуществить толь­ко в случае, когда все остальные члены общества считаются с этим фак­том и не препятствуют этому. Не случайно некоторыми учеными собст­венность определялась как договор . На лице, с которым собственник находится уже в обязательственных отношениях, лежит обязанность не только выполнять какие-то действия в рамках этого правоотношения, но и, например, не присваивать это имущество в рамках правоотношения собственности. Все другие лица, нарушающие это право уже на имуще­ство, находящееся, например, в залоге, нарушают право собственности. В этом проявляется абсолютный характер права собственности, частич­но - и его эластичность.

1 Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. - С. 613.

2 См.: Брагинский М.И. Указ. соч. - С. 125.

ПО

В-пятых, средствами защиты обязательственного права защищает­ся и право собственности. «Когда собственник, - пишет В.А. Тархов, -сам пользуется вещью, то осуществление этого правомочия не выходит за пределы правового отношения собственности, а когда он сдает вещь в наем (что тоже является осуществлением правомочий собственника), то возникает новое правовое отношение найма, хотя сохраняется и право­отношение собственности. Если кто-либо завладеет вещью, то истребо­вание собственником своего имущества осуществляется на основе пра­вового отношения собственности, а если вещь будет повреждена, то на­ряду с прежним возникает уже новое правоотношение - обязательство из причинения вреда»1.

В-шестых, субъект обязательственного правоотношения тоже на­деляется некоторыми (а иногда и всеми) правомочиями собственника. Закон должен в одинаковой степени защищать как право собственности на имущество, так и право пользования им со стороны, например, ти­тульного владельца.

В-седьмых, владение в цивилистике - особая категория. Из всех полномочий собственника оно считается главным, базовым. «Юридиче­ская защита владения служит целям поддержания стабильности сущест­вующего правопорядка в сфере имущественных отношений, устойчиво­сти хозяйственного оборота, оперативного устранения препятствий в пользовании имуществом»2. Владение как правовая категория легитими­рует: 1) собственника; 2) субъекта иного вещного права3; 3) титульного владельца; 4) давностного владельца; 5) незаконного владельца.

С учетом имеющихся исследований по проблеме социально-экономической категории «собственность», объективного и субъектив-

1 Тархов В.А. К вопросу о правовых отношениях//Правоведение. - 1965. -№1. - С. 22.

2 Автономов А. Указ. соч. - С. 128.

3  Коновалов А.В. в отличие от других цивилистов довольно убедительно обосновывает необходимость выделения из группы титульных владельцев (собственников) субъектов иного вещного права в силу су­щественных особенностей такого владения. См.: Коновалов А.В. Владение и владельческая защита в гра­жданском праве / А.В. Коновалов. - 2-е изд., доп. - СПб., 2002. - С. 50-153.

111

ного права собственности, его законодательного оформления в ГК РФ, особенностей отражения (закрепления) субъективного права в норме права и правоотношении, соотношения права и экономики приходим к выводам:

1. Право собственности в объективном смысле - комплексный ин­ститут права - совокупность правовых норм, значительная часть кото­рых, имея гражданско-правовую природу, входит в подотрасль граждан­ского права, именуемую вещным правом. Однако в институт права соб­ственности включаются не только гражданско-правовые нормы. Он ох­ватывает все нормы права, закрепляющие (признающие), регулирующие и защищающие принадлежность материальных благ собственнику или иному владельцу1. Субъективное право собственности - мера возможно­го поведения собственника в процессе присвоения имущества, преду­смотренная нормами всех отраслей права и обеспеченная обязанностями несобственников воздержаться от нарушения этого права, подкреплен­ная государственной защитой.

2. Отраслевое содержание субъективного права собственности оп­ределяется каждой отраслью права с учетом особенностей регулирова­ния ими общественных отношений и правил закрепления их элементов в отдельной из них.

3.  Специфический предмет и метод регулирования гражданским правом общественных отношений (даже в его историческом названии речь идет о правах - право исконных римских граждан), деление на вещ­ное и обязательственное предопределили и понимание права собствен­ности как право, в котором проявляется абсолютная власть над вещью, в отличие от иного вещного и обязательственного.

1 Вывод о разноотраслевой принадлежности норм, регулирующих отношения собственности (право соб­ственности), сформулированный еще в 70-80-х гг. прошлого века Н.Д. Егоровым, B.C. Якушевым, М.И. Брагинским, никем не оспаривается. См.: Маттеи У. Указ. соч. - С. 310; Гражданское право. Часть 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, А.Л. Сергеева. - С. 348. Кстати, еще в 1948 г. институт государственной собст­венности не относился к гражданскому праву.

112

4. Выработанное гражданским правом понятие «право собственно­сти» не может быть использовано без корректировки при определении объекта преступлений против собственности (во-первых, потому, что оно охватывает только часть отношений собственности, во-вторых, в нем много условностей, которые недопустимы при регулировании обще­ственных отношений уголовным правом).

5.  Особенности механизма регулирования уголовным правом от­ношений собственности, содержание регулятивных и охранительных уголовных правоотношений, в том числе содержание субъективного права, не совпадают с содержанием субъективного права собственности в гражданском праве. Поэтому не совсем правильно отождествлять со­держание субъективного права собственности в уголовном и граждан­ском праве.

Содержанию, в том числе субъективному праву, обязанностям, субъектному составу, объекту уголовных правоотношений, возникающих после криминализации деяний, в современной литературе стало уделять­ся повышенное внимание1. Все исследования характеризуются тем, что содержание, субъектный состав уголовных правоотношений представля-ется богаче по сравнению с предыдущими разработками. Субъективное право, во-первых, меняется в процессе динамики уголовных правоотно­шений; во-вторых, оно разное в зависимости от вида уголовно-правовых норм (дозволительных, запрещающих, обязывающих). Субъективное право регулятивного уголовного правоотношения Н.М. Кропачев, напри­мер, характеризует как «право на неприкосновенность от необоснованно­го применения мер уголовно-правового воздействия, право требовать» от

1 Названные вопросы поднимаются и решаются в рамках механизма уголовно-правового регулирования, особенностей уголовно-правовых норм, правового статуса лиц, совершивших преступление, правоохра­нительных органов, потерпевших. См.: Романов А.К. Указ. соч.. - 79 с; Разгильдиев Б.Т. Указ. соч. - 266 с; Петрова Г.О. Указ. соч. - С. 188-209; Прохоров B.C. Механизм уголовно-правового регулирования: Норма, правоотношение, ответственность / B.C. Прохоров, Н.М. Кропачев, А.Н. Тарбагаев. - Красно­ярск, 1989. - 208 с; Кропачев Н.М. Указ. соч. - С. 104-144; Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. - С. 5-38.

113

государства, его органов и отдельных граждан соблюдать личную и иму­щественную неприкосновенность индивидуума от преступных посяга­тельств, возможность прибегнуть к юридической силе государственного принуждения против лиц, обязанных соблюдать личную и имуществен­ную неприкосновенность от преступных посягательств1. Если говорить в общем о субъективном праве в рамках уголовного правоотношения, то это мера дозволенного поведения, названная, ограниченная четким пе­речнем и характеристикой в основном запрещенных Уголовным кодек­сом деяний, обеспеченная юридической обязанностью, подкрепленной силой государственного принуждения в виде уголовного наказания. На стороне вменяемых несобственников, достигших 14- или 16-летнего воз­раста, возникает не только общая обязанность не совершать деяний, на­рушающих правомочия собственника на владение, пользование и распо­ряжение, но и, например, умышленно не изымать только названными в УК способами, при ненасильственном изъятии на сумму свыше одного МРОТит.д.

Следовательно, содержание субъективного права в уголовном праве не может совпадать с субъективным правом в других отраслях права, в том числе с субъективным правом собственности в гражданском праве.

Более того, способы закрепления интереса в регулятивных и охра­нительных отраслях прямо противоположны: в регулятивных - через доз­воления или «разрешено все, что не запрещено законом», в охранитель­ных (особенно деликтных) - путем четкого указания всех элементов кон­кретного запрещенного поведения. Отсюда выбор элементов для закреп­ления в правоотношении предопределен особенностями интереса (а по­тому одни из них закрепляются и защищаются гражданским правом, дру­гие - бюджетным, третьим уголовным) и назначением той или иной от­расли права.

1 См.: Кропачев Н.М. Указ. соч. -С. 158.

114

6. Разное значение термина в пределах одной отрасли права вызы­вает необходимость определять его значение при использовании в раз­личных отраслях права, особенного деликтных (административном и уго­ловном праве).

7.  Уголовное право должно охранять (охраняет) отношения по фактическому присвоению (включающему и процесс и результат) мате­риальных благ, в которых реализуется имущественный интерес собст­венника или иного владельца. Конкретизация границ взятых под охрану общественных отношений происходит при закреплении элементов, их признаков в отдельных составах преступлений. Взятый под охрану уго­ловным правом имущественный интерес конкретизируется путем закре­пления его элементов в запрещенном, уголовно наказуемом деянии, а точнее - в составе преступления, и выступает в качестве непосредствен­ного объекта конкретного совершенного преступления.

8.  В случае разноотраслевого регулирования имущественного ин­тереса законодателю необходимо называть разумную и четкую грань, отделяющую преступление от предусмотренных нормами других отрас­лей права (гражданского, трудового, административного, финансового и др.) правонарушений.

115

ГЛАВА 2. ЮРИДИЧЕСКОЕ ВЫРАЖЕНИЕ КРИМИНОЛОГИЧЕСКИХ И ПРАВОВЫХ ОСНОВАНИЙ

В СУБЪЕКТИВНЫХ ПРИЗНАКАХ СОСТАВОВ НЕНАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ

СОБСТВЕННОСТИ    %

2.1. Проблемы отражения в УК признаков субъективной

стороны составов ненасильственных преступлений

против собственности

В статьях УК РФ, предусматривающих ответственность за нена­сильственные преступления против собственности, не указывается фор­ма вины. Однако названные в составах признаки других элементов пре­ступной деятельности позволили ученым однозначно определить ее: все они признаются умышленными. Лишь по поводу вида умысла ведутся дискуссии: одни признают возможность совершения рассматриваемых преступлений только с прямым умыслом1, другие - и с прямым, и с косвенным2.

Закрепление в уголовном праве (в УК) субъективных процессов деятельности содержит множество отступлений от физиолого-психо-социлогических положений связи сознания и деятельности. Видимо, по­этому для многих современных исследований субъективных элементов и признаков состава преступления3 характерно дистанцирование от их нормативного закрепления и больший, по сравнению с исследованиями

1  См., например: Елисеев С.А. Указ. соч. - С.125; Бойцов А.И. Преступления против собственности. - С. 281;,737,743идр.

2 См., например, Векленко В.В. Квалификация хищений. - С. 170.

3  Этому вопросу посвящено немало научных работ. Наиболее полный (с учетом современных публика­ций) перечень и анализ исследований на эту тему предложил В.А. Якушин. См.: Якушин В.А Указ. соч. -291 с. См. также: Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. - М., 1998. - 285 с; Лунеев В.В. Субъективное вменение. - М, 2000. - 71 с; Волостнов П..А. Социальный аспект в общем определе­нии уголовно-правового понятия вины // Рос. юридический журнал. - 2001. - №4. - С. 21-23; Векленко СВ. Интеллектуально-волевое содержание умышленной вины // Рос. юридический журнал. - 2001. - №4. - С. 84-92; Спасенников Б.А. Субъект преступления: Уголовно-правовые и медико-психологические аспекты: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. - Екатеринбург. - 2001. - 48 с; Козаченко И.Я. Нижняя воз­растная граница уголовной ответственности: пути оптимизации проблемы / И.Я. Козаченко, Б.А. Спа­сенников // Рос. юридический журнал. - 2001. - №4. - С. 80-82; Прозументов Л.М. Групповая преступ­ность несовершеннолетних и ее предупреждение: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. - Томск, 2001. -33 с; и др.

116

70-80-х гг. прошлого столетия, акцент на физиологические, психологи­ческие и социальные обоснования выдвигаемых положений.

Аксиоматические положения психологии позволяют уточнить не­которые положения о субъективных признаках состава преступления.

1.  Бесспорно, прав В.В. Лунеев в том, что в юридической конст­рукции разновидностей вины очень трудно отразить все нюансы слож­ного субъективного процесса осуществления деятельности. Тем не ме­нее это возможно, и неплохая основа заложена в действующем УК. Ее лишь следует, по нашему мнению, скорректировать с учетом современ­ных физиолого-психологических исследований.

2.  Абстрагируясь от медицинских проблем возраста, вменяемости субъекта преступления, считаем главным обстоятельством, требующим учета и нормативного отражения в определении субъективных процес­сов, способность лица осознавать совершаемое и управлять этим про­цессом, способность субъекта к осознанному волевому поведению в мо­мент подготовки, совершения и сокрытия преступления.

3.  Степень осознания различных элементов деятельности различ­ная. Более того, в любой деятельности присутствует элемент бессозна­тельного. Поэтому при определении содержания вины ученым следует учитывать эту особенность субъективных процессов деятельности чело­века.

4. Предвидение, прогнозирование, экстраполяция любого волевого действия приблизительны, по-разному предвидятся и осознаются разные элементы деятельности: предмет (объект деятельности), действия, спо­собы их осуществления, результат, последствия.

5.  Управлять как субъективными, так и исполнительными (объек­тивными) процессами деятельности призвана воля в том случае, когда 1) действие не связано с актуально переживаемой потребностью и тем са­мым не имеет достаточного побуждения; 2) осуществление действия

117

связано с факторами, снижающими или делающими невозможными соз­дание и поддержание необходимого побуждения к нему; 3) необходимо воздержаться от действия, связанного с актуально переживаемой, но со­циально не одобряемой в данной ситуации потребностью»1. «Желание («хотение») не только не равно воле, но является, по утверждению со­временных психологов, собирательным термином для обозначения раз­личных мотивационных образований, феноменов», далеко не всегда оз­начающих неизбежность претворения их в жизнь2.

Изложенное в п. 3, 4, 5 доказывает необходимость, во-первых, корректировки умышленной формы вины в части указания в прямом умысле на предвидение неизбежности наступления последствий. Воз­можно, прав в связи с этим законодатель, не разделивший по степени общественной опасности преступления, совершенные с прямым и кос­венным умыслом. Ответственность за причинение вреда по неосторож­ности требует, на наш взгляд, серьезного, с учетом достижений совре­менных исследований, физиолого-психологического обоснования.

Во-вторых, при определении содержания вины ученым следует учитывать разную степень осознаваемости и прогнозирования различ­ных элементов деятельности и не утверждать, что сознанием виновного должны охватываться все признаки, характерные для состава преступле­ния3. В связи с этим есть смысл поддержать ученых4, подчеркивающих, утопичность возможности осознания рядовыми гражданами такой слож­ной, неоднозначно определяемой даже узкими специалистами категории, как «общественная опасность», и указать в ст. 25 УК РФ на осознание лицом главной составляющей ее (общественной опасности) - причине­ние вреда интересам личности, общества, государства, что будет более соответствовать принципу вины.

' Иванников В.А. Психофизиологические механизмы... - С. 84.

2 См.: Ильин Е.П. Мотивация и мотивы... - С. 159.

3 См., например, Векленко В.В. Квалификация хищений. - С. 173.

4 См., например: Лунеев В.В. Субъективное вменение... - С. 36; и др.

118

6. Не совсем соответствует основам психологии и социологии дея­тельности отведенная учеными-криминалистами роль мотива и цели среди других субъективных процессов, происходящих в сознании лич­ности. Аксиомой уголовного права является положение о том, что мотив и цель - факультативные признаки состава преступления. В уголовно-правовой литературе мотив и цель рассматриваются наряду с виной, как бы отдельно от вины. «Помимо вины, - пишет, например, В.А. Якушин, - ... есть еще такие психологические явления, которые влияют на проте­кание интеллектуальных и волевых моментов психики виновного... Речь идет о мотиве и цели - исключительно важных атрибутах при субъек­тивном вменении»1. Хотя именно в потребностно-нравственном единст­ве мотива и во взаимосвязи цели и мотива видится смыслообразующая основа поступка как психологами, так и юристами2.

Следовательно, мотив и цель не просто влияют на весь строй пси­хических процессов личности, они предопределяют все этапы и компо­ненты деятельности, входят в вину, а не выступают наряду с ней. Мотив и цель показывают суть любого поступка. Отсюда следует, что их уста­новление и нормативное закрепление обязательно. Лишь по причине взаимосвязи субъективного и объективного, проявления субъективного в объективном, через объективное могут повлиять на другие варианты за­крепления мотива и цели в составе преступления.

7. Психологическая концепция вины, - по утверждению некоторых ученых, - сама по себе предполагает ее интерпретацию как социального явления. «Психологическое, - утверждает О.Д. Ситковская, - одна из сторон социального»3. Социальность вины проявляется, на наш взгляд, через эмоциональный компонент воли, «внутренний фильтр» (нравст­венный контроль) мотива. Поэтому, возможно, нужны дополнительные

1 Якушин В.А. Указ. соч. - С. 170.

2  Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений. - Казань, 1968. - С. 18; Ильин Е.П. Мотивация и мотивы... -С. 145.

3 Ситковская О.Д. Указ. соч. - С. 10.

119

аргументы для выделения социальности в определениях разновидностей вины, как предлагается некоторыми исследователями.

8. Уголовное право интересует субъективное отношение ко всем элементам и этапам деятельности лишь в случае закрепления их призна­ков в УК. Поэтому если, допустим, за приготовительные действия не предусмотрена уголовная ответственность, то их мотивы и цели не ин­тересуют авторов. В этом плане напрасно психологи упрекают юристов1 в избирательном подходе к оценке различных мотивов. Такое своеобра­зие предопределено особенностями уголовного права.

В законодательном определении хищения непосредственно закре­пляется корыстная цель (примечание 1 к ст. 158 УК РФ); в ст.ст. 165 и 166 УК РФ указывается на ее отсутствие (в первой - признаков хище­ния, во второй - цели хищения). Кроме того, определение хищения пре­дусматривает и такую разновидность последствий как обращение иму­щества в пользу виновных или других лиц, которое характеризует мотив преступления.

Обогащением за счет похищенного обосновывается повышенная опасность хищений в сравнении с иными посягательствами на интересы собственника или иного владельца.

Обусловленность повышенной уголовной ответственности за хи­щения фактом обогащения виновного за счет похищенного имущества доказывалась авторами «нарушением социалистического принципа рас­пределения материальных благ по труду», «незаконной наживой без за­траты общественно полезного труда», «паразитическим обогащением за счет похищенного» и т.п.

Между тем, в диспозиции ст. 165 УК РФ тоже заложено обогаще­ние виновного за счет удержанного, непереданного, неперечисленного собственнику или иному владельцу имущества, санкция которой мень-

1 См.: Ильин Е.П. Мотивация и мотивы... - С. 245.

120

ше, чем в мошенничестве. При угоне транспортных средств (ст. 166 УК РФ) виновный или совсем не обогащается или обогащается на незначи­тельную сумму за счет использования транспортных средств, тогда как санкция ч. 1 этой статьи предусматривает более жесткое наказание, чем в «простой» (неквалифицированной) краже, например. Лишь в ст. 167 УК РФ «Умышленное уничтожение или повреждение имущества» (как говорится, «ни себе, ни людям»), санкция действительно намного мягче, чем в хищениях да и в других статьях главы 21 «Преступления против собственности». Хотя, с точки зрения собственника, вредоноснее, види­мо, уничтожение имущества, поскольку в первом варианте есть возмож­ность возвратить, допустим, уникальную украденную вещь, во втором случае такой возможности нет.

Характеристика корыстной цели не имеет однозначного смысла, а потому по-разному трактуется как в теории1, так и на практике. При­мерно 30% приговоров были отменены в 1998-2001 гг. Верховным Су­дом России и Алтайским краевым судом из-за недоказанности в мате­риалах дела корыстной цели. «В русском и других языках слово «ко­рысть» связывалось и связывается с характеристикой отношения чело-века к материальным благам» , и, как утверждают социологи и крими­налисты3, стремление к приобретению, добыче, прибыли - нормальное, естественное стремление любого человека. Имущество и предназначе­но для того, чтобы использовать его в соответствии с потребительски­ми свойствами. Другое дело, что оно (стремление) достигается за счет чужого имущества.

1  Анализ существующих точек зрения и позицию практических работников по данному вопросу предло­жили в своих исследованиях Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 124-149; Векленко В.В. Квалификация хище­ний. - С. 180-186; 140-157; Миненок М.Г. Корысть. Криминологические и уголовно-правовые пробле­мы.-СПб., 2001.-336 с.

2 Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 131.

3  См.: Лубин А.Ф. Методология криминалистического исследования механизма преступной деятельно­сти: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. - С. 26; См. также: Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 133-134.

121

Таким образом, ни законодательные конструкции составов престу­плений против собственности, ни значение слова «корысть» не подтвер­ждают обусловленность повышения уголовной ответственности за хи­щения фактом обогащения за счет похищенного.

Некоторые авторы предлагают заменить неоднозначно понимае­мый термин «корыстный» на более конкретный применительно к от­дельным составам преступлений или их группе. Так, С.А. Елисеев для кражи, мошенничества, грабежа и разбоя считает значимым стремление виновного изъять имущество из чужого владения и противоправно при­своить его, чтобы распорядиться им как своим собственным1. Видимо, такой вариант более конкретен, исходя из особенностей субъективной стороны состава преступления и ее законодательной конструкции в хи­щениях. В принципе, подобный вывод можно сделать и из рекомендаций Пленума Верховного Суда СССР о моменте окончания хищения, пред­ложенных в постановлении от 11 июля 1972 г. с последующими измене­ниями «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества»: «когда имущество изъято, и виновный име­ет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им»2 и уточненных в п. 6 постановления Пленума Верхов­ного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и раз­бое»: «...если имущество изъято и виновный имеет реальную возмож­ность им пользоваться или распоряжаться по своему усмотрению (на­пример, обратить похищенное имущество в свою пользу или пользу дру­гих лиц, распорядиться им с корыстной целью иным образом)»3. Но, во-первых, распоряжаться имуществом можно по-разному: оставить у себя, уничтожить, отдать кому-то, бросить и т.д., то есть данное уточнение не

1 Елисеев С.А. Там же. - С. 140.

2 Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1972. - №4. - С. 10.

3 Российская газета. - 2003. - 18 января. - С. 1.

122

подчеркивает сути деятельности, размывает грань между преступлением против собственности и другими, например, хулиганством.

Цель есть субъективный образ желаемого результата, она взаимо­связана с действием. Цель - «.. .предвосхищение в сознании человека ре­зультата, на достижение которого направлены его действия, показывает, для чего он так действует, чего именно стремится достичь своим пове­дением»1. Значит, на нее указывают сами действия и результат. В законе называются и действия - изъятие и (или) обращение чужого имущества и результат-последствие, причем и как желаемое для потенциального виновного - обращение имущества в свою пользу или других лиц и как оцененное потерпевшим и государством - причинение вреда собствен­нику или иному владельцу имущества. В связи с этим возникает вопрос - зачем в законе вообще указывать на образ, к которому стремится ви­новный (в процессе его доказывания, видимо, и надо исходить из пока­заний виновного, как это часто делается на практике, из-за чего в даль­нейшем часто отменяются приговоры), да тем более обозначать его та­ким неоднозначно трактуемым термином как «корысть», если на него (образ) указывают и действия и последствия. При таких обстоятельствах считаем, что цель в хищениях указывать не следует2.

Смысл хищений, да и в целом рассматриваемых нами преступле­ний против собственности, отражает ведущий мотив, закрепленный за­конодателем в определении хищения через такое последствие, как «...в пользу виновного или других лиц». В связи с этим считаем, что не точ­ны авторы, утверждающие, что мотив в хищениях не обязательный при­знак преступления3. Большинство же исследователей этого вопроса хотя и подчеркивают, что закон указывает только на признаки цели, показы-

1 Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 135.

2  С.А. Елисеев пришел к выводу, что указание на цель вообще не подходит для юридических понятий. См.: Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 129.

3 См., например: Кочои СМ. Ответственность за корыстные преступления против собственности. - С.87; Векленко В.В. Квалификация хищений. - С. 185; и др.

123

вают взаимосвязь корыстной цели и мотивации преступлении и призна­ют корыстный мотив в хищениях, допуская при этом возможность их совершения по другим, некорыстным, мотивам1. Учеными мотив харак­теризуется исключительно как побудитель активности2, но видится роль ведущего мотива как смыслообразующей деятельности. Смысл всех со­вершаемых виновным операций, движений, действий, системы действий в обобщенном виде (абстрагируясь от неоднозначно толкуемого термина «корысть») заключается в том, чтобы использовать имущество в соот­ветствии с его потребительскими свойствами. По сути дела этот мотив, лишь несколько конкретизированный, нашел опосредованное закрепле­ние в определении хищения.

Использование имущества по его назначению - особенность всех разновидностей рассматриваемых нами преступлений против собственности. В соответствии с принципом равенства граждан перед законом, присущий им всем, он не может влиять на повышение размера санкций только в хищениях, по сравнению с иными ненасильственными преступлениями против собственности.

Таким образом, закрепление субъективных признаков вины в УК и их характеристика в теории требуют корректировки с позиций психофи­зиологических основ связи сознания и исполнительских процессов дея­тельности, возможности осознания и предвидения отдельных элементов деятельности; принципов вины, равенства граждан перед законом и справедливости. Признаки цели в хищениях опосредованно закреплены в действиях и последствиях, поэтому на нее нет необходимости указы­вать, тем более в таком неоднозначно определяемом термине как «ко­рысть». Смысл преступлений против собственности, в том числе и хи-

1  См.: Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 135-145; Бойцов А.И. Преступления против собственности. - С. 290-299; и др.

2  Среди криминалистов более распространенной является монистическая концепция мотива, согласно которой мотив определяется как осознанный побудитель совершения преступления. См.: Тарарухин С.А. Установление мотива и квалификация преступления. - Киев, 1977. - С. 11; и др.

124

щений, показывает мотив - «использование виновным имущества в со­ответствии с его потребительскими свойствами». Поэтому, выделение родового понятия «хищения» по субъективным признакам вызывает со­мнение.

2.2. Признаки специального субъекта

Из всех частей первых статей гл. 21 УК РФ «Преступления против собственности» только ч. 1 ст. 160 опосредованно (через признаки дей­ствий) характеризует субъект преступления.

Важность выявления особенностей субъекта присвоения или рас­траты определяется тем, что от них зависит не только вменение разных частей ст. 160 УК РФ, но и возможность привлечения лица к уголовной ответственности по этой статье, так как и признаки вверенного имущест­ва и способ совершения этого преступления предопределены признаками субъекта - кому и на каком основании может вверяться имущество. Ре-шение этого вопроса, в свою очередь, влияет и на отграничение данного состава преступления от кражи и мошенничества. Актуальность назван­ных вопросов определяется и тем, что ни закон, ни теория, ни практика никогда четко не называли и не определяли ни признаков вверенного имущества, ни субъекта, ни самих действий.

В уголовно-правовой литературе наибольшую разработку вопрос о понятии «вверенное имущество» получил применительно к статье 92 УК РСФСР 1960 г. В 80-х - начале 90-х г. сложилось почти единодушное суждение ученых и практиков, что вверенное имущество должно обла­дать следующими тремя признаками: 1) находиться у виновного на за­конном основании, в законном владении (не равно только держанию, не­посредственному обладанию); 2) в отношении его субъект наделен опре­деленными правомочиями (по терминологии постановлений Пленума Верховного Суда СССР); 3) передача имущества виновному и наделение

125

последнего этими правомочиями осуществляется на каком-то правовом основании, соответствующим образом оформленном.

В силу того, что в статье 92 УК РСФСР говорилось только о государственном или общественном имуществе, вверенном виновному, под ним подразумевалось такое имущество, которое передано во владение виновному соответствующей государственной или общественной организацией1. Поскольку это имущество передавалось разным категориям работников, последние наделялись в отношении его и разными полномочиями. Термин «вверенное» (поручить на основании доверия, отдать в чье-либо распоряжение, доверить) больше подходит к имуществу, переданному под личную ответственность, под отчет. Передавалось оно, прежде всего, материально ответственным лицам. Поэтому почти все авторы, рассматривающие данный состав преступления, утверждали, что лица, которым вверено государственное или общественное имущество для определенных целей, являются материально ответственными. На них по договору или специальному поручению возложены определенные обязанности и предоставлены определенные права в отношении вверенного им государственного или общественного имущества. Хотя в то время не было нормативного определения материально ответственного лица, все-таки под ними в первую очередь понимались лица, с которыми заключался договор о полной материальной ответственности (статьи 121 \ 1212 КЗоТ РСФСР), или это лица, получившие имущество или другие ценности по разовой доверенности или другим разовым документам2. Поэтому под вверенным имуществом в то время подразумевали такое, которое передано под личную ответственность, под отчет материально ответственным лицам, с обязательным документальным оформлением.

1  См.: Кригер Г.А. Борьба с хищениями социалистического имущества / Г.А. Кригер. - 2-е изд., перераб. и доп.-М., 1974.-С. 177.

2  См.: Полетаев Ю.Н. Материально ответственные лица: трудовые права, обязанности, ответственность: Справочное и практическое пособие. - М., 1998. - С. 19-20.

126

Однако слово «вверено» не полностью и недостаточно четко отра­жает все разновидности (уровни) правомочий в отношении передаваемо­го собственником в обслуживание имущества. Материально ответствен­ным лицам передаются чаще всего конкретные виды имущества под не­посредственный отчет, многим из них для выполнения какой-то одной операции с ним (продать, перевезти и т.д.). Но собственник может пере­давать и передает все разновидности имущества для осуществления с ним многих операций, управления им. В отношении такого имущества Пленум Верховного Суда СССР, теория и практика стали употреблять термин «в ведении» - ведать, управлять, заведовать. Вместе со словом «вверено» они лучше отражают и особенности правомочий в отношении имущества, переданного должностным и материально ответственным лицам. А потому под вверенным имуществом для статьи 92 УК РСФСР подразумевалось и имущество, находящееся в ведении виновного. По сути оба рассматриваемых термина показывают специфику выделенного в специальную статью хищения. Не случайно, видимо, во всех УК быв­ших союзных республик при характеристике присвоения и растраты го­ворилось не только о вверенном, но и о находящемся в ведении виновно­го имуществе.

Все постановления Пленума Верховного Суда СССР, РСФСР, РФ, касающиеся этого вопроса, подтверждали данную позицию. Так, в по­становлении Пленума Верховного Суда СССР от 31 марта 1962 г. «О су­дебной практике по делам о хищениях государственного и общественно­го имущества» отмечалось, что в отношении вверенного имущества лицо «в силу должностных (выделено мной. - В.П.) обязанностей, договор­ных отношений или специального поручения государственной или об­щественной организации осуществляло определенные правомочия по распоряжению, управлению (выделено мной. - В.П.), хранению»1. «Как

1 Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1962. -№3. - С. 30.

127

присвоение либо растрата вверенного или находящегося в ведении (вы­делено мной. - В.П.) государственного или общественного имущества, -отмечалось в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 ию­ля 1972 г. с последующими изменениями «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества», - должно квалифицироваться незаконное безвозмездное обращение в свою собст­венность или в собственность другого лица имущества, находящегося в правомерном владении виновного (выделено мной. - В.П.), который в си­лу должностных обязанностей, договорных отношений или специально­го поручения государственной или общественной организации осущест­влял в отношении этого имущества правомочия по распоряжению, управлению, доставке или хранению (кладовщик, экспедитор, агент по снабжению, продавец, кассир и др. лица)»1. В постановлении №3 Плену­ма Верховного Суда РСФСР от 19 декабря 1986 г. «О некоторых вопро­сах применения судами РСФСР законодательства, направленного на борьбу с хищениями государственного или общественного имущества, иными преступлениями и правонарушениями в системе агропромыш­ленного комплекса» подчеркивалось, что «...к субъектам указанного пре­ступления, наряду с должностными лицами предприятий, учреждений, организаций ... должны быть отнесены экспедиторы, шоферы-экспедиторы, заведующие токами, складами и др. работники, совершив-, шие хищения вверенного им имущества, в отношении которого они осу­ществляли полномочия по распоряжению, управлению, доставке или хранению... Действия шофера, тракториста, ... совершивших хищение зерна, вверенного им для транспортировки на основании товарно-транспортной накладной либо иного документа с указанием количества

1 Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1972. - №4. - С. 3-5; Постановление №6 Пленума Верховного Суда СССР от 27 ноября 1981 г. «О внесении изменений и дополнений в постановление Пленума Вер­ховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. №4 «О судебной практике по делам о хищениях государственно­го и общественного имущества» // Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1982. - №1. - С. 11-13; 1984. -№ 4. - С. 12.

128

(веса) продукции, надлежит квалифицировать как присвоение либо рас­трату государственного или общественного имущества»1.

Таким образом, под вверенным имуществом как бы подразумева­лось и находящееся в ведении, а точнее и правильнее - в управлении должностного лица имущество.

Эта позиция нашла отражение в опубликованной практике высших судебных инстанций, краевого и районных судов г. Барнаула.

Однако в юридической литературе и того периода некоторые авто­ры как бы с нижней планки предлагали расширить понятие вверенного имущества за счет переданного любому работнику организации, но с другой - сузить за счет имущества, находящегося «в ведении» у должно­стных нематериально ответственных лиц. А отсюда субъектами, кото­рым вверяются материальные ценности, они признавали любых лиц, ра­ботающих в организации, не называя должностных лиц, которым иму­щество не вверено.

Предлагались и различные основания наделения виновных полно­мочиями в отношении вверенного им имущества. Например, О.В. Бело­куров под вверенным имуществом предлагал понимать не только пере­данное виновному под материальную ответственность, «...но и такое имущество, которое передается ему для выполнения трудовых обязанно­стей, даже без заключения с виновным договора о полной материальной ответственности. Например, следует признавать вверенным инструмент слесарю (плотнику), автомобиль - шоферу, пишущую машинку - секре­тарю-машинистке и т.д. ... Считать предметом присвоения или растраты имущество, которое вверено собственником (владельцем) лицу, отноше­ния между которыми регулируются нормами трудового законодательст­ва. Сюда же можно отнести отношения, регулируемые нормами различ­ного рода уставов, инструкций по их применению». А основанием для

1 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1987. - № 3. - С. 6-10.

129

вверения имущества виновному является, по его утверждению, не дого­вор о полной материальной ответственности, а сам факт передачи иму­щества во владение лицу собственником (владельцем) - предприятием, организацией, учреждением и т.д. - для выполнения (осуществления) в отношении этого имущества правомочий, вытекающих из трудовых (функциональных, должностных) обязанностей виновного1.

С 1994 г. рассматриваемая статья стала действовать в новой редак­ции (статья 1471 УК РСФСР). В основном ее составе законодатель пре­дусмотрел ответственность за присвоение или растрату любого чужого вверенного имущества. Хищение же государственного имущества путем злоупотребления служебным положением было выделено в качестве квалифицированного состава преступления. Из пункта 3 постановления №5 Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. « О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности»2 усматривается, что в понятие «вверенное» входит и находящееся в ведении виновного имущество. Те­перь под вверенным имуществом понимается, как в теории, так и на практике, переданное не только материально ответственным, но и иным лицам3, а также имущество, находящееся в управлении должностных лиц.

С принятием УК РФ 1996 г. и очередным частичным изменением рассматриваемой статьи имевшая место полемика еще более обостри­лась, а решение рассматриваемых вопросов приобрело еще большее зна­чение в силу следующих обстоятельств. Если в понятие «вверенное» имущество не включать и находящееся в ведении виновного, то действия

1  Белокуров О.В. Ответственность за хищение, совершенное путем присвоения, растраты или злоупот­ребления служебным положением: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. -М., 1991. - С. 17, 18.

2 Уголовный кодекс Российской Федерации с постатейными материалами / Под ред. В.М. Лебедева. - М., 1998.-С. 298-299.

3  Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР: (Должностные и экономические преступления: с измен, и доп. на 25 мая 1996 г.) / И.Я. Козаченко, Т.В. Кондрашова, В.В. Панкратов, А.А. Дубинчик. - Екатерин­бург, 1996.-С. 6-7.

130

нематериально ответственных должностных лиц и лиц, выполняющие управленческие функции в коммерческих или иных организациях, вооб­ще не подпадают под признаки статьи 160 УК РФ, а условия привлече­ния к уголовной ответственности и санкции ст. 285 (или 286 ) и 201 УК РФ намного меньше, чем в части 2 ст. 160 УК РФ. Если под имуществом, вверенным виновному, подразумевать и то, с (на) которым (ом) работает любой сотрудник предприятия, то его действия следует квалифициро­вать по рассматриваемой статье. Более того, если считать лиц, совер­шающих хищения с места работы, лицами, совершающими хищения с использованием служебного положения, то их действия следует квали­фицировать по части 2 статьи 160 УК РФ;

В литературе, как никогда ранее, предлагаются самые разнообраз­ные, порой противоположные, иногда никак не аргументированные суж­дения по всем этим вопросам. Так, СМ. Кочои под вверенным имущест­вом понимает такое, которое передано под материальную ответствен­ность1, хотя статья 160 УК РФ говорит о любом чужом имуществе, а не только о вверенном организацией имуществе. З.А. Незнамова, кроме этого, как бы констатирует, что высшая судебная инстанция в свое время расширила понятие вверенного имущества за счет находящегося в веде­нии. Хотя в последующем она как бы сомневается в правильности такого решения, «...поскольку должностному лицу, какими бы полномочиями оно ни обладало, имущество все-таки не вверено»2.

Еще более разнообразны суждения об основаниях наделения ви­новного полномочиями в отношении вверенного ему имущества. Так, А.Б. Хабаров, видимо, взяв за основу предложенные в гражданском пра­ве основания возникновения гражданских правоотношений3 в качестве примерного перечня юридически значимых актов волеизъявления собст-

1 Кочои СМ. Указ. соч. - С. 133.

2  Уголовное право. Особенная часть / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П Новоселова. - С. 221-224; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.И. Радченко. - С. 257.

3 Гражданское право: В 2 т.: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. - Т. 1. - С. 324-326.

131

венника, в результате которого имущество следует считать вверенным, называет: 1) гражданско-правовую сделку и 2) отношения с юридиче­ским лицом, связанным с участием в его капитале, либо с занимаемой в нем должностью1.

Полагаем, что предложенная классификация не совсем удачна с точки зрения правил деления явлений и носит слишком общий характер. Возможно, поэтому А.И. Бойцов и С.А. Елисеев, используя существую­щие разработки в уголовном праве и сложившуюся практику, предлага­ют более конкретные основания для перехода имущества во владение виновного. С.А. Елисеев, например, к таковым относит: 1) договор, предполагающий передачу кому-либо чужого имущества для определен­ного назначения; 2) поручение, принимаемое на себя виновным в поряд­ке служебного задания или возлагаемое на него законом, распоряжением органов власти или управления. Непосредственно в ст. 160 УК РФ он предлагает указать: «в силу его служебного положения, специального поручения организации, по договору»2.'

Подвергается сомнению правильность сложившейся судебно-следственной практики признания вверенным только того имущества, которое передается с обязательным документальным оформлением. Применительно к предшествующей редакции статьи УК о присвоении и растрате эта позиция подавалась отдельными авторами как исключение3. В отношении обновленного законодательства это суждение развил И. Клепицкий. «Документальное оформление, - утверждает автор, - не ос-

1   Хабаров А.Б. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: Дисс.канд. юрид. наук. - С. 100.

2 Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 11.1. Примерно об этом же пишет А.И. Бойцов. См.: Бойцов А.И. Преступ­ления против собственности. - С. 417-419.

3  «Чаще всего, - писал Д.О.Хан-Магомедов, - эти правомочия оформляются специальными документами ... Даже если указанные правомочия и не оформлены документально», а лицо, зная количество, размеры и т.д. материальных ценностей, похищает их - в действиях субъекта содержатся признаки преступления, предусмотренного статьей 92 УК. Хан-Магомедов Д.О. Хищение государственного или общественного имущества, совершенное путем присвоения, растраты либо путем злоупотребления служебным положе­нием. В кн.: Уголовная ответственность за хищение государственного или общественного имущества, хозяйственные преступления или взяточничество / Под ред. М.И. Якубовича. - М, 1967. - С. 48.; Тара-рухин С.А. Социалистическая собственность - неприкосновенна. - Киев, 1963. - С. 28, 42.

132

новано на сути возникающих правоотношений. ...Факт письменного оформления становится особенно упречным в современных условиях, когда форма и содержание подобных отношений в большей степени оп­ределяются не предписанием власти, но взаимным волеизъявлением сто­рон»1. Приводя аргументы из статьи И. Клепицкого или просто сделав ссылку на данного автора, и другие исследователи считают, что для при­знания имущества вверенным виновному необязательно документальное оформление факта передачи имущества и наделения виновного полно-мочиями в отношении его . Более того, в первых после изменений в 1994 г. редакции статьи о присвоении или растрате решениях высших судеб­ных инстанций чужое вверенное имущество стало трактоваться подоб­ным образом. Так, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ удовлетворила протест заместителя Генерального прокурора РФ о переквалификации действий Г. с ч. II ст. 147 УК РСФСР («мошен­ничество») на ч. 2 ст. 1471 УК РСФСР («присвоение вверенного имуще­ства»). Г. обвинялся в том, что израсходовал деньги, переданные ему на временное хранение потерпевшим. Нельзя не подчеркнуть, что знаком­ство, передача денег и завладение ими произошло почти одновременно и при одних и тех же обстоятельствах: в столовой, во время распития спиртных напитков, где потерпевший попросил Г. помочь получить крупную сумму денег в кассе и сохранить их. Получив деньги, потер­певший передал их Г. В процессе дальнейшего общения и распития спиртных напитков виновный, воспользовавшись «услугами» Д., уда­рившего потерпевшего, убежал с деньгами3.

Между тем документальное оформление четко отграничивает не только присвоение или растрату от кражи, но и от мошенничества. Для практики (да и теории) эти вопросы не из простых. По результатам на-

1 Клепицкий И. Вверенное имущество в уголовном праве // Законность. - 1995. - №12. - С. 10.

2 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - Ростов-на-Дону. - С. 374.

3 Информационно-поисковая система «Консультант-Плюс». - Судебная практика: Информация о деле Г.

133

шего исследования в 2001 г. в 33,3% случаев переквалификация судами действий виновных с кражи и мошенничества на присвоение или растра­ту (и наоборот) произошла из-за разной трактовки понятия «вверенное имущество».

Таким образом, поскольку признаки вверенного имущества, субъ­екта, субъективной стороны, способа совершения преступления, взаимо­обусловлены, постольку в соответствии с принципами законности и оп­ределенности законодателю необходимо назвать признаки субъекта и (или) четко сформулировать понятие «вверенное имущество».

В современной литературе нашли отражение существовавшие ра­нее в теории понятия субъекта, которому имущество вверяется: от само­го широкого - теперь любого служащего (в отличие от позиции О.В. Бе­локурова), до более узкого - лица, которому имущество вверено под от­чет, с документальным оформлением (т.е. воспроизводится постановле­ние Пленума Верховного Суда СССР 1972 г.), с добавлением, что иму­щество может быть передано на основании гражданско-правовых дого­воров.

Так, Г.Н. Борзенков утверждает, что субъектом присвоения или растраты является лицо, завладевшее имуществом, которое ему вверено для хранения, ремонта, обработки, перевозки, временного пользования и т.д., а значит, находится в его правомерном владении, либо виновный в силу служебного положения наделен правом распоряжения по поводу использования данного имущества, которое таким образом находится в его ведении. Субъектом ч. 2 ст. 160 УК, по его мнению, может быть как должностное лицо, так и иной служащий, использующий свое служебное положение для присвоения имущества1.

С.С. Елисеев развивает эту мысль и утверждает, что субъектом ч. 2 ст. 160 УК (отталкиваясь от слова «служебный», которое использует

1 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.И. Радченко. - С. 258.

134

законодатель, ссылаясь на специалистов по административному праву) может быть государственный и негосударственный служащий. Отсюда можно заключить, что, по мнению автора, по ч. 1 ст. 160 УК РФ должны квалифицироваться действия всех остальных лиц, которым имущество вверено «...по специальному поручению организации, по договору», ис­ключая при этом должностных лиц, осуществляющих распорядительные функции, поскольку им имущество не вверено1.

Б.В. Волженкин, З.А. Незнамова, А.Ю. Чупрова в качестве субъ­ектов присвоения или растраты, совершенных лицом с использованием служебного положения, признают лишь должностных (примечание к статье 285 УК РФ) и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях (примечание к статье 201 УК РФ)2.

Подобное положение в теории уголовного права не могло не ска­заться на практике оценки субъекта ст. 160 УК РФ правоприменитель­ными органами.

Так, в одних материалах уголовного дела органы следствия усмот­рели в действиях контролера общественного туалета, взявшего из вы­ручки деньги, присвоение и растрату, совершенную лицом с использова­нием служебного положения (суд исключил последний признак, указав, что контролер общественного туалета не является должностным лицом)3. В другом случае, видимо, кассира билетных касс (по приговору невоз­можно установить функции и должность виновного) суд осудил за то, что, «находясь на работе в билетных кассах, присваивала чужое имуще-

1  Елисеев С.С. Указ. соч. - С. 111, 172-173. По-видимому, такой позиции придерживается и А.В. Хаба­ров. См.: Хабаров А.В. Преступления против собственности: Влияние гражданско-правового регулиро­вания: Дис. ...канд. юрид. наук. — 192 с.

2  Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - Ростов-на-Дону. - С. 375; Уголовное право: Учебник для вузов. Особенная часть / Ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. - М., 1997. - С. 224; Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. В 2 т. Т. 1.-С. 422.

3 Архив Октябрьского районного суда г.Барнаула. - 1998. - Дело №174.

135

ство, вверенное виновной, с использованием служебного положения»1. В третьем - коммерческому директору АО, совершившему хищение с ис­пользованием своих полномочий, вменяют только присвоение и растрату без квалифицирующего признака использования служебного положения, исключив статью 201 УК РФ, вмененную органами следствия2.

Изучение судебно-следственной практики 2001 г. показало, что примерно в 30% случаев переквалификация действий судебными орга­нами произошла из-за неправильного толкования этого квалифицирую­щего признака.

Так же, как и раньше, в материалах дела иногда отсутствуют доказательства главного признака этого преступления - наличие и характер полномочий в отношении вверенного имущества, а отсюда и особенностей субъекта этого преступления.

Приведенные мнения ученых, правоприменительная практика сви­детельствуют, что вопрос о субъекте простого и квалифицированного составов присвоения или растраты решается в зависимости от законода­тельной терминологии и конструкции хищения лицом с использованием служебного положения, соотношения с присвоением или растратой3. По нашему мнению, логичнее и правильнее рассуждать в обратном направ­лении: решение вопроса о субъекте преступления необходимо искать во взаимосвязи с предметом - понятием «вверенное имущество». Опреде­лив, кому оно может быть вверено, решается вопрос о способе - как, ка­ким образом субъект может причинить вред имущественным интересам собственника. А затем уже следует определяться, от чего зависит воз­можность причинения большего вреда собственнику или иному владель­цу имущества, что, в свою очередь, дает ответ на вопрос о размещении деяний по частям статей УК РФ.

1 Архив Железнодорожного суда г.Барнаула. - 1998. - Дело №124.

2 Архив Центрального районного суда Барнаула. - 1998. - Дело №1-861.

3 Более подробно этот вопрос рассматривается в § 4.3.1 настоящей работы.

136

Известно, что государство управляет своим имуществом через ор­ганы, организации. Частный собственник тоже часто вынужден переда­вать свое имущество несобственникам (например, в процессе воспроиз­водства). Для обслуживания собственника привлекаются как целые кол­лективы, организации, так и отдельные лица. Или, по-другому, имущест­во передается собственником одному «слуге»1 с наделением только его полномочиями по управлению имуществом, либо через него и другим лицам. Далее, собственник может наделять «слугу» либо широким кру­гом полномочий (например, доверительное управление имуществом), либо привлекает его для выполнения с ним (имуществом) одной опера­ции (например, хранения, перевозки).

Объем прав и обязанностей в отношении передаваемого имущества зависит от вида имущества (государственное, частное), субъекта, наде­ляющего этими полномочиями (собственник, несобственник, орган госу­дарства, коммерческая организация или частное лицо), и целей, для дос­тижения которых оно передается (отсюда определяется количество, субъект, которому оно передается). Причем передаваемые полномочия не совпадают ни со всем объемом полномочий собственника, ни с объе­мом каждого из них (владения, пользования, распоряжения)2.

В регулировании отношений с участием лица, осуществляющего определенные полномочия в отношении имущества, не являющегося его собственностью, накоплен определенный правовой опыт. В основном это нормы гражданского, трудового и отчасти финансового права.

Возможность передачи, ее процедура, субъект, который может пе­редавать то или иное имущество в управление несобственникам государ­ственного имущества или государственными органами частного имуще­ства, сравнительно четко регламентируются законом или подзаконными

1 См.: Гражданское право: Учебник в 2 т. / Под ред. Ю.К. Толстого, А.Л. Сергеева. - Т. 1. - С. 297.

2 См.: Гражданское право: В 2 т.: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. - Т. 1. - С. 298; Скловский К.И. Соб­ственность в гражданском праве. — С. 133, 151.

137

актами (хотя и здесь существуют проблемы)1. Например, имущество по­допечного передается органам опеки и попечительства на основании ста­тей 35, 37, 38 ГК РФ. Имущество обанкротившегося хозяйствующего субъекта передается решением арбитражного суда управляющему на ос­новании ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»2.

Что касается частного собственника, то законодатель предлагает ему лишь выработанные практикой возможные варианты передачи иму­щества и ее оформления. Например, залог с передачей заложенного имущества залогодержателю (ст. 338 ГК РФ), аренда (гл. 34 ГК РФ), на­ем жилого помещения (гл. 35 ГК РФ), безвозмездное пользование (гл. 36 ГК РФ), подряд (ст. 704, 713, 714, 734, 745 ГК РФ), перевозка груза или багажа (гл. 40 ГК РФ), транспортная экспедиция (гл. 41 ГК РФ), банков­ский вклад и банковский счет (гл. 44, 45 ГК РФ), хранение (гл. 47 ГК РФ), поручение, комиссия и агентирование (гл. 49, 51, 52 ГК РФ), лизинг (Федеральный закон «О лизинге») и др. А уж дело собственника, кому передать свое имущество и как это оформить, чтобы получить наиболь­ший эффект. Лишь когда объединяется имущество нескольких собствен­ников (в том числе и государства), то должны соблюдаться правила, ус­тановленные для выбранной организационно-правовой формы. Вопросы, не урегулированные в рамках ее, подлежат локальному регулированию.

Ситуации, когда обслуживание материальных ценностей входит в трудовые обязанности как собственника, так и третьих лиц, регулируют­ся нормами трудового права. Наиболее широкие полномочия по управ­лению имуществом предоставляются руководителям организаций. Нель­зя не отметить, что в уголовно-правовой литературе потребность рас­крыть содержание словосочетания «управление имуществом» возникла в связи с раскрытием сущности административно-хозяйственной функции

1  Андреев В.К. Указ. соч. - С. 43-52; Гаврилов С. Экономико-правовой аспект реформирования собст­венности на природные ресурсы. - С. 107—111; Львов Д. Как лучше распорядиться собственностью / Д. Львов, В. Гребенников, В. Зотов, В. Пресняков // Вопросы экономики. - 1995. - №9. - С. 98-106.

2 Российская газета. - 2002. - 2 ноября.

138

должностного лица, а сейчас и лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации. Впервые администра­тивно-хозяйственную функцию должностного лица предлагал опреде­лять через управление или распоряжение имуществом, установление по­рядка его хранения, переработки, реализации, обеспечение контроля за этими операциями Пленум Верховного Суда СССР в постановлении 1990 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномо­чий, халатности и должностном подлоге»1. В современной литературе при характеристике этой функции говорят об управлении и распоряже­нии материальными ценностями, об организации их учета и контроля, о заключении договоров с другими организациями и т.д. - в отношении коммерческих организаций, а в отношении государственных - организа­ции и получения либо отпуска материальных ценностей, денежных средств и контроля за их операциями, реализации товаров, учета произ-веденной работы и начисления вознаграждения за труд и т.п. Такие же выводы можно сделать на основании анализа цивилистической литера­туры, где раскрываются сами полномочия по оперативному управлению, хозяйственному ведению. Перечень полномочий выявляется и из предла­гаемых в литературе примерных контрактов с руководителями организа­ций, договоров доверительного управления3 и др.

Более узким кругом прав и обязанностей наделяются недолжност­ные материально ответственные лица. Именно поэтому Верховный Суд во всех своих постановлениях всегда рекомендовал отличать лиц, управ-

1 Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1990. - №3. - С. 14-18.

2  Горелик А.С. Преступления в сфере экономической деятельности и против интересов службы в ком­мерческих или иных организациях / А.С. Горелик, И.В. Шишко, Г.Н. Хлупина. - Красноярск, 1998. - С. 157; Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР: (Должностные и экономические преступления)... - С. 67; Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. - С. 596.

3  См., например, Суханов Е.А. Договор доверительного управления имуществом // Вестн. Высшего Ар­битражного Суда РФ. - 2000. - №1. - С. 81-94; Михеева Л.Ю. Доверительное управление имуществом в гражданском праве России: Дис. ...канд. юрид. наук. - Томск, 1998. - 210 с.

139

ляющих имуществом, т.е. должностных, от тех, которые выполняют в отношении его какую-то конкретную операцию (продажа, хранение, пе­ревозка и т.д.). В их обязанности входит сохранность непосредственно переданных им (можно сказать, во многих случаях - в непосредственное обладание) материальных ценностей.

Небезынтересно также отметить, что принятый Трудовой Кодекс Российской Федерации изменил, по сравнению с предыдущим, основа­ния материальной ответственности, в том числе полной, а отсюда и при­знаки материально-ответственных лиц1. Согласно ст. 244 ТК РФ «пись­менные договоры о полной ...материальной ответственности, то есть о возмещении работодателю причиненного ущерба в полном размере за недостачу вверенного (выделено мной. - В.П.) работникам имущества, заключаются с работниками,... непосредственно обслуживающими и ис­пользующими денежные, товарные ценности или иное имущество...» . Она возможна не только на основании договора о полной материальной ответственности, но и трудового договора с руководителем организации, заместителем руководителя, главным бухгалтером (ст. 243 ТК РФ), а также письменных соглашений, прилагаемых к трудовым договорам (ст. 232ТКРФ).

Следовательно, и с позиций трудового законодательства под вве­ренным имуществом следует понимать и имущество, находящееся в управлении (ведении) руководителей, их заместителей, главных бухгал­теров.

Все полномочия, которыми наделяется субъект, на наш взгляд, должны быть строго конкретизированы, а потому закреплены письмен­но. Этого однозначно требуют нормы трудового права. Права и обязан-

1  Трудовой кодекс Российской Федерации (действует с 1 февраля 2002 г.): Федеральный закон от 30 де­кабря 2001 г. № 197-ФЗ). - СПб., 2002. - 179 с.

2  См.: Трудовой кодекс Российской Федерации. - С. 107-112, 120 и др.; Полетаев Ю.Н. Материальная ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю, по новому Трудовому кодексу Рос­сийской Федерации // Трудовое право. - 2002. - №3. - С. 57-63; №4. - С. 8-12; Толкунова В.Н. Трудовое право: Курс лекций. - М., 2002. - С. 241.

140

ности того или иного вида должностных лиц и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях в от­ношении управляемого ими имущества, конкретизируются в должност­ных инструкциях, трудовом контракте, договоре о полной материальной ответственности, письменных соглашениях, других локальных норма­тивных актах. Полномочия рядового работника (недолжностного лица) в отношении передаваемого ему имущества конкретизируются в договоре о полной материальной ответственности, письменных соглашениях, при­лагаемых к трудовому договору, доверенности, накладной и т.д. Непер-сонифицированная обязанность любого работника - бережно относиться к имуществу, - закрепленная в ст. 2 ТК РФ, не наделяет последнего кон­кретными правами и обязанностями в отношении имущества.

Что касается передачи собственником имущества слуге-одиночке (в том числе для выполнения разового поручения, не являющегося тру­довой обязанностью), то он тоже может наделяться как широким кругом полномочий, например, доверительный управляющий, арбитражный управляющий и т.д., так и узким. В последнем варианте имущество пе­редается для осуществления с ним какой-то одной операции (наем жило­го помещения, хранение и т.д.).

В гражданском праве, как известно, больше диспозитивности в ре­гулировании общественных отношений. Но существующая тенденция возрастания роли договоров, положения гражданского права, согласно которым сделки между гражданами и юридическими лицами, между гражданами на сумму, превышающую установленный законом мини­мальный размер оплаты труда не менее, чем в 10 раз, должны оформ­ляться письменно, также подтверждают положение о необходимости конкретизации полномочий участников гражданского оборота, причем письменно. Для обеспечения устойчивости гражданских правоотноше-

141

ний в практике гражданского оборота используется письменная форма сделок, в частности, договоров.

Работодатель или собственник имеют право передавать имущество кому угодно, не оформляя ее (передачу) документально. Но в этом слу­чае работодатель несет ответственность перед собственником (собствен­никами), а у собственника меньше возможностей возместить причинен­ный ущерб. Англо-саксонское уголовное право выработало теорию «нормального» и «индивидуального» благоразумия. Суть ее сводится к тому, что потерпевший должен быть осторожным, предусмотрительным, иначе все невыгодные последствия будет нести он сам1.

В качестве основания и передачи имущества и наделения лиц пра­вами и обязанностями в одних случаях нужен целый юридический со­став2 (например, избрание на должность и трудовой договор или трудо­вой договор и договор о полной материальной ответственности), в дру­гих - только заключение договора (например, займа, найма), в третьих -решение арбитражного суда и т.д. Имущество потому и передается опре­деленным лицам, что они обязаны должным образом исполнить пору­ченное им действие в отношении этого имущества в силу трудового кон­тракта, разового поручения и т.д.

Исходя из изложенного, приходим к выводу, что более правильной была сложившаяся в предшествующие годы практика в применении рас­сматриваемой статьи и статей о должностных преступлениях, призна­вавшая необходимость документального оформления факта наделения того или иного лица определенными правомочиями по службе вообще или в отношении вверенного имущества. Кстати, в 66,6% уголовных дел, рассмотренных судами Алтайского края в 2001 г., где действия винов-

1  Решетников Ф.М. Буржуазное уголовное право - орудие защиты частной собственности. - М., 1982. -С. 43.

2 Дивеева Н.И. Договорные основы трудового права России. - Барнаул, 1999. - 155 с.

142

ных были квалифицированы по ст. 160 УК РФ, факт вверенности под­тверждался документами.

От объема правомочий в отношении вверенного или находящегося в ведении имущества зависит возможность причинения большего или меньшего ущерба собственнику, владельцу имущества. Поэтому общест­венная опасность действий лиц, могущих использовать и использующих больше правомочий и в отношении большого количества материальных ценностей, повышается по сравнению с лицами, имеющими возможность совершить с вверенным конкретным имуществом отдельную операцию. Большими полномочиями, как было показано ранее, наделяются, как правило, должностные лица и выполняющие управленческие функции в коммерческих или иных организациях. Отсюда правильнее и логичнее их действия квалифицировать по части 2 статьи 160 УК РФ, то есть субъектами присвоения или растраты, совершенной лицом с использова­нием служебного положения, следует признавать лишь названных лиц. Общественная опасность преступлений, совершаемых ими, повышается и за счет нарушения дополнительного объекта.Предложенное решение вопроса более соответствует принципам уголовного права о соразмерно­сти ограничений прав и интересов граждан, справедливости.

Такое понимание этого вопроса больше соответствует и статьям 285 и 201 УК РФ? в них указывается не на использование служебного положения, как было в соответствующих статьях УК РСФСР 1960 г., а на использование своих полномочий. Именно так понимается учеными этот квалифицирующий признак применительно к другим статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ.

В связи с изложенным представляется нелогичным признавать субъектами преступления, предусмотренного частью 2 статьи 160 УК РФ, всех служащих. Даже приравнивание по общественной опасности действий должностных лиц и лиц, выполняющих управленческие функ-

143

ции в коммерческих или иных организациях, не совсем правильно, ибо общественная опасность преступлений, названных в главе 23 УК РФ, существенно отличается от названных в главе 30, судя по санкциям и по второму примечанию к статье 201 УК РФ. Как можно обосновать повы­шенную ответственность простого служащего, как того требует позиция, например, Б.Н. Борзенкова, С.А. Елисеева? Более того, нельзя согласить­ся с этим мнением и в силу нечеткого представления, кто есть служащий.

В исследованиях административистов последнего времени рас­сматриваются в основном вопросы государственной службы и службы в органах местного самоуправления1. Но и здесь много нерешенных (как «вечных», так и новых) вопросов, например, что есть госорган, орган ме­стного самоуправления применительно к уголовному праву и с учетом объекта посягательства должностных преступлений? Что касается «гра­жданского» служащего (или службы), то о них только упоминается. Предлагаемые административистами признаки служащего (объект воз­действия - человек и занятие должности) и государственного служащего (обладает особым предметом труда - информацией, работает возмездно, в чужих интересах, занимает должность в организациях) не всегда сраба­тывают применительно к гражданской службе.

В социологической литературе раньше в качестве критерия, отгра­ничивающего служащего от рабочего, был физический труд для рабочего и умственный - для служащего. В настоящее время, когда стирается грань между физическим и умственным трудом этот признак, по их ут­верждению, не срабатывает. Ими предлагается применять для этого еще более оценочное понятие «высококвалифицированный» и «низкоквали-

1 Бахрах Д.Н. Государственная служба: основные понятия, ее составляющие, содержание, принципы // Государство и право. - 1996. - №12. - С. 10-18; Манохин В.М. Служба и служащий в Российской Феде­рации: правовое регулирование. - М., 1997. - 296 с; Государственная служба: теория и организация: Курс лекций / Ред. Е.В. Охотский. - Ростов-на-Дону, 1998. - 640 с; Кутафин О.Е. Муниципальное право в Российской Федерации: Учебник / О.Е. Кутафин, В.И. Фадеев. - М., 1997. - С. 291.

144

фицированный труд». Использование таких понятий, на наш взгляд, еще более затруднит правоприменителей.

Таким образом, субъектами преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 160 УК РФ, могут быть лица, которым имущество передано по разо­вым поручениям, договорам о полной материальной ответственности, трудовым договорам и соглашениям, приложенным к ним, гражданско-правовым договорам, за исключением должностных лиц и лиц, выпол­няющих управленческие функции в коммерческих или иных организаци­ях. По ч. 2 ст. 160 УК РФ к ответственности должны привлекаться долж­ностные лица и лица, выполняющие управленческие функции в коммер­ческих или иных организациях, в распоряжении, управлении которых находится имущество. Вверенное имущество - это имущество, передан­ное по документу (с документальным оформлением) для непосредствен­ного обслуживания, использования или управления.

145

ГЛАВА 3. ЮРИДИЧЕСКОЕ ВЫРАЖЕНИЕ

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИХ И ПРАВОВЫХ ОСНОВАНИЙ

В ПРИЗНАКАХ СОСТАВОВ НЕНАСИЛЬСТВЕННЫХ

ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ,

ХАРАКТЕРИЗУЮЩИХ ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ

3.1. Отражение в УК признаков объектов преступлений

Вопросы, связанные с определением объектов преступлений, их классификаций, соотношением объекта и предмета преступлений, с за­креплением в УК признаков преступлений, характеризующих объект, столь дискуссионны1 не только потому, что ученые-криминалисты в те­чение нескольких столетий не могут определить, что может и должно вы­ступать в качестве объекта, но и в силу следующих обстоятельств:

1.  Разный смысл, который вкладывается в понятия «объект» и «предмет» в философской, социологической, общетеоретической и уго­ловно-правовой литературе.

2.  Недостаточно четкое деление понятий, относящихся к явлениям действительности и методам их познания.

3. Отсутствие в исследованиях криминалистов достаточно обосно­ванных и известных позиций теоретиков. Неясны истоки их суждений, что часто порождает ненужную, бесплодную полемику.

4. Опосредованное отражение в составе преступления элементов и признаков, определяющих и характеризующих объект.

Субъект-объектные (предметные) отношения анализируются в фи­лософской литературе в основном с точки зрения социального познания, гносеологических позиций. В исследованиях, где раскрываются особен­ности категорий «объект» и «предмет», называются разные их значения,

1   Полный   анализ   точек   зрения   ученых   по   названным   вопросам   предлагается   в   монографии Г.П. Новоселова. См.: Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 1-66.

146

причем, как утверждают авторы, далеко не все их аспекты1. И все-таки больше оттенков, разнообразных соотношений друг с другом и с субъек­том эти категории раскрывают в отношении человека к природе. Объек­том признается все то, что подлежит изучению со стороны субъекта. Часть объекта, на которую воздействует субъект, - это предмет. Как субъект-объект, так и объект-предмет - соотносительные категории.

Общество отличается от природы. Особенности, специфику обще­ственных отношений отмечают многие исследователи2. В качестве од­ной из главных особенностей, которая предопределяет все остальные и отличает общественные отношения от естественно-природных и биоло­гических видов отношений, является то, что «реальный процесс функ­ционирования общественных отношений выступает своеобразным спо­собом или формой осуществления чувственно-предметной деятельно­сти, в каких бы сферах она ни проявлялась»3.

Необходимость удовлетворять свои потребности, достигать по­ставленные цели заставляет людей взаимодействовать. Эпицентром это­го взаимодействия является предмет потребности, или объект интереса. Именно по поводу него люди вступают в общественные отношения. Именно поэтому в качестве следующего признака и общественных от­ношений, и деятельности людей ученые называют их предметность. «Общественное отношение не может быть беспредметным (выделено мной. - В.П.) главным образом потому, что оно возникает всегда лишь по поводу какого-либо объекта (выделено мной. - В.П.), в котором, как в призме, концентрируются интересы субъектов, являющихся участни-

1  См., например: Борисов И.И. Субъектно-объектные отношения в материалистической философии / Ред. Л.Н. Нечепаева. - Воронеж, 1987. - С. 128; Любутин К.Н. Проблема субъекта и объекта в немецкой клас­сической и марксистско-ленинской философии. — М., 1981. - С. 107—117.

2 См., например: Андреев Ю.П. Признаки общественных отношений // Труды Уральского ордена Трудо­вого Красного знамени политехнического института им. СМ. Кирова. - Свердловск, 1975. - С. 18-24 (Общественные отношения и сознание; Вып. 237); Момджян К.Х. Категории исторического материализ­ма: системность, развитие: (Начальные этапы восхождения от абстрактного к конкретному). - М., 1986. -С. 28; Общественные отношения: (соц.-философ, анализ). - 286 с; и др.

3 Андреев Ю.П. Указ. соч. - С. 19.

147

ками той или иной деятельности... «Встреча» в одном предмете интере­сов субъектов рождает соответствующее отношение между ними. Воз­никшее определенное отношение по поводу определенного предмета и образует форму, в которой осуществляется деятельность. Последняя не­мыслима вне собственной структуры - в качестве таковой выступают общественные отношения»1.

Предмет входит в содержание общественных отношений только в том случае, когда он выполняет следующие функции:

а)  «аккумуляции», хранения и передачи результатов человеческой деятельности и общественных отношений;

б) «внешнего» проявления общественных отношений;

в) условия превращения идеального в социальное и наоборот. Последнее, в свою очередь, раскрывает способ, каким предметный

мир входит в содержание общественных отношений: как их опосредую­щий элемент и принимающий в связи с этим статус их объективного но­сителя. «Поэтому внутреннюю структуру общественных отношений можно представить в виде обусловленности элементов по линии «чело­век - предмет - человек»2.

Отмеченная роль предмета в общественных отношениях обуслов­ливает следующие особенности субъект-объектных (предметных) кате­горий. Во-первых, они коррелятивны, находятся в постоянном взаимо­действии. Объект, утверждается в социально-философской литературе, это то, что противостоит субъекту, на что направлена его предметно-практическая деятельность3. «Категория ...»объект», - считает И.И. Бо­рисов, - употребляется для обозначения предмета, выделившегося в

1  Лебедев А.Б. О единстве категории деятельности и общественных отношений // Общественные отно­шения   развитого   социализма:   (Вопросы   теории   и   истории   становления   и   совершенствования) / Ред. М.Д. Щелкунов. - Казань, 1985. - С. 221; см. также гл. 1 настоящей работы.

2 Лебедев А.Б. Указ. соч. - С. 221.

3  Бухарева Л.М. О специфике субъект-объектного отношения в социальном познании // Общественные отношения развитого социализма: (Вопросы теории и истории становления и совершенствования). - Ка­зань, 1985. - С. 224; См.: Фофанов В.П. Указ. соч. - С. 140; Абишев К.А. Проблема субъекта и объекта марксистской философии К.А. Абишев, Г.Г. Акмамбетов, В.И. Ротницкий. - Алма-Ата, 1975. - С. 7, 16.

148

практике человека. Следовательно, это также предмет»1. Отсюда следует и вторая особенность в суждениях авторов по поводу соотношения рас­сматриваемых категорий: между объектом и предметом нет четкой гра­ницы; при взаимопревращениях объекта в предмет она теряется, стира­ется, утрачивает четкость. В-третьих, в качестве субъекта и объекта мо­жет выступать человек. «В драме бытия, - утверждал знаменитый физик Н. Бор, - мы одновременно являемся и актерами и зрителями»2.

В теории права субъект-объектные (предметные) проблемы обсу­ждаются в связи с объектом (предметом) правового регулирования, с объектом правоотношений. Точный смысл этих категорий авторы не особенно определяют, часто употребляя понятия «объект», «предмет» для обозначения одних и тех же явлений. Ф.Н. Фаткуллин, например, утверждает, что правовая деятельность - разновидность деятельности, а предметом любой целенаправленной деятельности является все то, на что она направлена3. И все-таки по большинству исследований можно заключить, что субъект-объектные (предметные) отношения рассматри­ваются авторами с точки зрения гносеологической, познавательной. И в этом плане предмет - часть объекта. Единственное, о чем предупрежда­ют исследователи этого вопроса, чтобы «... не только система предмета (т.е. знаний об объекте) соответствовала системе объекта, но и чтобы система описания адекватно отражала систему знаний»4.

Решение же вопроса, на что конкретно направлено правовое регу­лирование, зависит от позиции ученого в отношении понятия и структу­ры общественного отношения, правоотношения, его объекта. Так, много

1 Борисов И.И. Указ. соч. - С. 126.

2 Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / Пер. с англ. В.А. Фока. - М, 1961. - С. 89. Цит. по: Сычев Н.И. Объективное и субъективное в научном познании. - Ростов-на-Дону, 1974. - С. 28.

3  Фаткуллин Ф.Н. Проблемы общей теории социалистической правовой надстройки. - Казань, 1980. - Т. 1.-С.65.

4  См.: Толстой Ю.К. К теории правоотношения. - Л., 1959. - 88 с; Красавчиков О..А. Гражданское пра­воотношение - юридическая форма общественного отношения // Гражданские правоотношения и их структурные особенности: Сб. науч. тр.- Свердловск, 1975. - Вып. 39. - С. 16-33; Тархов В.А. К вопросу о правовых отношениях. - С. 21-27; Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотношений. - М., 1980. — 176 с; Халфина P.O. Общее учение о правоотношении. - М., 1974. — 352 с.

149

споров породил вопрос: является ли общественным отношением еди­ничное, индивидуальное взаимодействие людей или же они только итог общественных отношений, или связи между большими социальными группами1. Истоки этого спора идут от идей К. Маркса в отношении собственности. «Общество не состоит из индивидов, - писал он, - а вы­ражает сумму тех связей и отношений, в которых эти индивиды нахо­дятся друг к другу»2. Веские доводы в пользу того, что «личные, инди­видуальные связи и отношения являются столь же общественными, как и классовые, межнациональные, межгосударственные», показаны уче­ными в коллективной монографии «Общественные отношения (социаль­но-философский анализ)». Бесспорно, утверждается в ней, что личное, индивидуальное отношение друг к другу... создало - и повседневно вос­создает существующие отношения. Очевидно и то, что на межличност­ном уровне они могут проявляться своеобразно, не так, как на массовом, где они выражают «существенные и необходимые социально-типичные связи людей». «Наконец, никто не станет отрицать, что отношения меж­ду индивидами более динамичны и разнообразны, чем отношения между общностями (например, классами), хотя бы потому, что первых во много раз больше, чем вторых, и что в этом смысле можно отличать общест­венные связи (как единичное, особенное) от общественных отношений (как общего, «социально-типичного»). Но такое различие никак не мо­жет служить основанием для их размежевания и фактического противо­поставления»3.

Многое зависит от ответа на вопрос: что регулирует право? Упо­рядочиваемые общественные отношения, поведение их участников, дея-

1  Столь подробное изложение структуры общественных отношений необходимо для обоснования своей позиции, ее истоков на понятие «объект преступления», чтобы не породить лишних недоразумений. В литературе также много других позиций по рассматриваемым вопросам, анализ которых нами не предла­гается, ибо он содержится в работе Г.П. Новоселова. См.: Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 17-40.

2  Цит. по: Бобров М.Я. Указ. соч.. - С. 148; см. также: Петров В.И. Некоторые методологические прин­ципы анализа общественных отношений // Методологические проблемы исторического материализма / Ред. Н.И. Антонова. - Барнаул, 1977. - С. 17.

3 Общественные отношения (социально-философский анализ). - С. 87-89.

150

тельность людей или и то и другое, имея в виду, что общественные от­ношения выступают в роли формы, а поведение является содержанием деятельности? Взаимосвязь общественных отношений и деятельности отмечают все исследователи. Разница лишь в том, что разные авторы приоритет в этой связи отдают либо деятельности, либо общественным отношениям. Ряд ученых утверждают, что связь общественных отноше­ний и деятельности необходимо рассматривать «...как процесс их диа­лектического взаимодействия, в котором в зависимости от объективных условий и задач субъекта познания и практического преобразования со­циальной реальности примат может принадлежать общественным отно­шениям или деятельности и их единству...»1.

Необходимо также иметь в виду, что в литературе отмечаются раз­ные уровни изучения взаимосвязи деятельности и общественных отно­шений: на 1-м уровне - деятельность субъективна, общественные отно­шения - объективны; на 2-м уровне исследователи как бы абстрагиру­ются от объективной характеристики-общественных отношений, тогда деятельность и общественные отношения равновесны, выступают как два плеча одного и того же рычага; если абстрагироваться от субъектив­ной характеристики деятельности, то выходим на 3-й уровень взаимо­действия общественных отношений и деятельности - продукты челове-ческого труда . Отсюда можно сделать вывод, что на разных уровнях аб­стракции в качестве объекта (предмета) могут выступать разные сторо­ны явления.

Следовательно, дискуссия о соотношении общественных отноше­ний и деятельности в настоящее время не завершена. Тем не менее ни у кого не вызывает сомнений, что деятельность и общественные отноше­ния взаимосвязаны; все элементы общественного отношения взаимосвя-

1 Там же.-С. 14-18. 2Там же.-С. 14, 18,20.

151

заны, взаимообусловлены, и только в этом случае они образуют его внутреннюю и внешнюю стороны.

Многие авторы, как нами ранее отмечалось, деятельности отводят роль содержания, материальной субстанции общественных отношений, подчеркивают связь ее с интересами, а последних - с целями и задачами. Это дало основание рассматривать деятельность как реальный объект анализа общественных отношений, так как сами общественные отноше­ния абстрактны, лишены чувственно-конкретной наглядности1. А отсю­да аксиоматично утверждение теоретиков о том, что право регулирует поведение людей.

Принципиально важно также определиться с понятием «правоот­ношение». Что это? - урегулированная нормой права часть обществен­ных отношений, т.е. правоотношение - модель (или абсолютное право­отношение) или возникшее только на основании юридического факта конкретное правоотношение - отношение. В литературе приводятся вес­кие доводы в обоснование того и другого2. Нами было предложено обоснование положения, в соответствии с которым с момента объявле­ния деяния преступным возникает абсолютное правоотношение, пре­вращающееся в относительное с момента совершения преступления; что любые правоотношения конкретны, но степень конкретизации бывает разной.

Право регулирует поведение людей путем закрепления объективи­рованных элементов общественного отношения или интереса в норме. Причем запрещенное и разрешенное поведение должно отразить не

1 См.: Андреев Ю.П. Указ. соч. - С. 19-20.

2  На каждом этапе развития теории этого вопроса социологи, представители теории уголовного права выявляют новые особенности этой категории. По-разному видят ученые и соотношение интереса и об­щественных отношений: одни видят в общественных отношениях сущность, в интересе - явление; дру­гие утверждают, что они - самостоятельные явления; третьи - иное бытие общественных отношений и т.д. См.: Шайкенов Н.А. Указ. соч. - С. 20; Каиржанов Е.К. Указ. соч. - С. 51; Таций В.Я. Указ. соч. - С. 13-19; и др.

152

только сложившиеся в обществе общественные отношения, но и способ­ствовать прогрессивному их развитию.

Теория уголовного права в понятия «объект» и «предмет», в соот­ношение между ними вносит свои, чисто уголовно-правовые корректи­вы. Так, под объектом преступления в современных исследованиях чаще всего и более обоснованно понимается то, чему причиняется вред или создается угроза причинения вреда в результате совершения уголовно наказуемого деяния. Предмет преступления - это то, что может удовле­творять потребности, воздействуя на что причиняется вред или создает­ся угроза причинения вреда. Выделяются посредственный и непосредст­венный объекты; общий, родовой, видовой; основной, дополнительный, факультативный. При этом одна группа ученых как при определении этих понятий, так и в вопросе их соотношения придерживается общеме­тодологических основ, показавшихся им более убедительными в иссле­дованиях по теории права, другие по-своему определяют их и предлага­ют собственное видение соотношения-между ними1.

Уголовное право берет под охрану имущественный интерес путем закрепления его элементов и признаков в запрещенном деянии, точнее -составе преступления или в уголовном правоотношении. В норме, ста­тье, составе преступления2 закрепляются также обобщенные элементы и свойства объекта преступления, даже если они предельно конкретизированы.

При совершении преступления против собственности виновный, воздействуя на отдельные элементы интереса, причиняет вред субъекту интереса, лишая его возможности совершать в отношении объекта инте-

1  Позиции как современных, так и дореволюционных ученых по рассматриваемым вопросам проанали­зированы Г.П. Новоселовым. См.: Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 1-66.

2 Вопрос о соотношении уголовно-правовой нормы, состава преступления, статьи УК детально анализи­руется в работах современных ученых: Гонтарь ИЛ. Указ. соч. - 200 с; Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 67-198; Курс уголовного права. Часть общая. / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. - Т. 1. - С. 136-138. В теории права это вопрос по-особому предлагает понимать Б.И. Пугинский. См.: Пугинский Б.И. О норме права // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 1999. - №5. - С. 23-32; и др.

153

реса возможные действия. Проявляется этот процесс в воздействии на реальные элементы интереса (общественного отношения) - единичный субъект, предмет; конкретную деятельность. А поскольку в норме права только они и могут быть закреплены, то при квалификации находится тождество между видимым процессом воздействия на интерес собствен­ника и закрепленным в норме УК. Расчленение интереса на его элемен­ты возможно и необходимо для научного анализа его содержания. В це­лом же интересы выступают как проявление общественных отношений.

С философской, общеметодологической позиции часть объекта, которая подвергается воздействию целенаправленной деятельности че­ловека, - есть предмет. Но для выделения того единичного одни ученые-криминалисты указывали - на что посягает, другие - на что воздейст­вует, третьи - чему (кому) конкретно причиняется вред, в теории уго­ловного права вводится понятие «непосредственный объект». Первона­чально многие ученые предполагали, что он как бы заменяет предмет («или объект, или предмет» - утверждали они), и недоумевали, зачем нужны оба эти понятия в случае, когда предмет является элементом об­щественного отношения, на которое происходит посягательство. Оба эти понятия нужны лишь тогда, когда предмет не является элементом обще­ственного отношения, на который посягает преступник (например, взя­точничество)1.

Действительно, при существующей в то время разработке понятия преступления, объекта преступления вообще и на уровне конкретно-совершаемого преступления, с учетом значения и соотношения фило­софских категорий «субъект», «объект», «предмет», понятия «объект» и

1 См.: Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления по советскому уго­ловному праву // Труды Военно-юридической академии. - 1945. - Вып. XIII. - С. 51-60; Кригер Г.А. К вопросу о понятии объекта преступления в советском уголовном праве // Веста. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 1955. - №1. - С. 118—119; Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному пра­ву. - С. 140; Пионтковский А.А. Курс советского уголовного права: Общая часть: Учение о преступле­нии по советскому уголовному праву. - М., 1961. - С. 113-116; Курс советского уголовного права / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. В 6 т. Т. 2: Преступление. - М., 1970. - Т. 2. -С. 118-119 и др.

154

«предмет» практически совпадали. Кстати, ученые - представители нау­ки теории права и государства на уровне конкретного общественного отношения, правоотношения эти понятия тоже не различают1. И зря уп­рекают дореволюционных юристов, а также А.А. Пионтковского в не­четком разграничении этих понятий, несоблюдении ими при этом обще­методологических положений. Как раз ими они, на наш взгляд, в основ­ном и руководствовались, поскольку в уголовном праве даже сейчас нет четкости в понятиях объекта, роли непосредственного объекта, предме­та, их соотношения между собой.

Непосредственному объекту изначально отводилась роль, во-первых, максимально-возможно конкретизировать и, во-вторых, объек­тивизировать то, на что преступление воздействует, посягает или чему причиняет вред. «Непосредственный объект преступления, - писал А.А. Пионтковский, - это предмет воздействия преступника, который мы мо­жем непосредственно воспринимать»2. На конкретизирующую роль не­посредственного объекта указывают почти все ученые, исследовавшие эту проблему3.

Предельно объективизируется и конкретизируется объект на уров­не реально ущемленного совершением преступления отдельного интере­са конкретного человека, организации, общества, государства.

Авторы многих современных исследований подчеркивают, что непосредственный объект - это объект конкретного преступления, хотя под ним подразумевают обобщенный объект, заложенный в составе пре­ступления4. Что касается ответа на вопрос: что конкретно выступает в качестве непосредственного объекта, то в литературе называются и об-

1 См. Явич Л.С. Указ. соч. - С. 7-34; Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. - С. 66-74.

2 Пионтковский А.А. Указ. соч. - С. 142.

3  Никифоров Б.С. Указ. соч. - С. 113-116; Фролов Е.А. Указ. соч. - С. 21-23; Коржанский Н.И. Объект посягательства и квалификация преступлений. - С. 26-27; его же. Объект и предмет уголовно-правовой охраны / Н.И. Коржанский. - Волгоград, 1980. - С. 48-67; Каиржанов Е.К. Указ. соч. - С. 74-76; Таций В.Я. Указ. соч. - С. 90; Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 64; Фролов Е.А. Указ. соч. С. 21; и др.

4  См., например: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. - М., 1996. - С. 151; Курс уголовного права. Общая часть. Учение о преступлении. - Т. 1. - С. 208 и др.

155

щественное отношение, и отдельные его элементы, содержание (мера возможного поведения или субъективное право); элемент интереса, ин­терес как отличное от общественного отношения явление и люди1. Ин­терпретация этого вопроса во многом определяется позицией ученого в отношении понятий общественных отношений, интересов, объекта и предмета преступления, их соотношения. Нельзя не подчеркнуть, что так абстрагироваться, выделять конкретный элемент интереса, общест­венных отношений можно только в теории, ибо как отдельный элемент интереса, так и отдельный элемент общественного отношения не суще­ствуют изолированно. Но во всех этих изысканиях заметно стремление авторов найти что-то более конкретное, нежели общественные отноше­ния, хотя между всеми названными позициями нами не усматривается большой пропасти. Все названные явления взаимосвязаны, но, как было показано, имеют свои признаки, особенности.

Нам представляется, что для сохранения за непосредственным объектом его изначальной роли, для более четкого разграничения жиз­ненных явлений и закрепленных в законе, и с учетом особенностей со­циологической категории «интерес», под непосредственным объектом следует подразумевать ущемленный преступлением конкретный чей-то интерес. И в этом смысле он единственный, отличный от всех осталь­ных, в том числе обобщенных понятий объектов, отраженных в составе преступления.

Кроме непосредственного объекта в уголовно-правовой литерату­ре принято выделять видовой, родовой (специальный), общий (гене­ральный). Выделение их учеными объясняется традицией уголовного права и называется условно делением объектов по вертикали. Несмотря на довольно длительное существование такого деления, нет четкости в

1 См.: Никифоров Б.С. Указ. соч. - С. 29; Каиржанов Е.К. Указ. соч. - С. 25-57; Коржанский Н.И. Объект посягательства и квалификация преступлений. - С. 37; Его же. Объект и предмет уголовно-правовой ох­раны. - С. 69; Таций В.Я. Указ. соч. - С. 90; Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 64; Фролов Е.А. Указ. соч. -С. 21.

156

названиях отдельных групп, особенно это касается первого и третьего звена, если речь идет о четырехзвенной классификации объектов пре­ступлений, или первых двух - при трехзвенной классификации. Родовой объект называют и групповым, и специальным, непосредственный - ви­довым, конкретным, индивидуальным. В современных исследованиях одни ученые отмечают условность такого подразделения, но признают ее полезность1. Другие констатируют большое количество нарушений правил классификации при делении объектов на общий, родовой, непо­средственный; утверждают, что между ними нет родового-видового со­отношения, а имеет место система-подсистема с соотношением части и целого. Существующую же классификацию объектов по вертикали при­знают несостоятельной и утверждают, что в действительности «родово­го» и «общего» объекта преступлений2 не существует.

«Вертикальные» объекты, видимо, правильнее называть в соответствии с терминологией, которая используется при том или ином методе систематизации. Если использовать логические понятия — род -вид, то в этом плане прав Н.И. Коржанский, называющий видовым тот объект, элементы и признаки которого закреплены в составе преступления3. Помимо логических понятий «род» и «вид» в литературе встречается описание этих связей через отношение общего и особенного. В таком случае и делимое и члены деления однопорядковые, и обозначение их соответствует принятым в логике или философии понятиям, без примеси чисто уголовно-правовых нюансов. Исследователи классификационных проблем предостерегают об осторожном применении философских категорий части и целого к характеристике родовых отношений4.

1  См., например: Панкратов В.В. Уголовно-правовая охрана личной свободы: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 1999. - С. 15, 17.

2 См., например: Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 20-39.

3 См.: Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. - С. 73.

4 См. об этом: Войшвилло Е.К. Понятие. - М., 1967. - С. 26-28, 161-171; Чупахин И.Я. Вопросы теории понятия. - Л., 1961. - С. 35-36; Розова С.С. Классификационная проблема в современной науке / Отв. ред. Л.С. Сычева. - Новосибирск, 1986. - С. 29.

157

Использование понятий «опосредованный», «посредственный», как парных слову «непосредственный»1, не особенно подходит для от­граничения названных объектов, так как в принципе любой объект опо­средован предметом. Дело в том, что любая деятельность, в том числе и преступная, - опредмеченна. Она опосредована предметом. Поэтому нам показалось не случайным и с этих позиций отождествление на ранних этапах исследования этого вопроса непосредственного объекта с пред­метом и недоразумение ученых по поводу использования этих двух по­нятий2.

Действительно, много отступлений от правил содержится в рас­сматриваемой систематизации объектов преступлений. Хотя, объектив­ности ради, нельзя не отметить, что многие нюансы уголовно-правовой классификации отмечаются, по утверждению исследователей классифи­кационных проблем, и в других, даже естественных, классификациях; а диалектические категории «общее», «родовое», «видовое» трансформи­ровались в теорию систем, превратившуюся в более приземленные кате­гории, (отошедшую от философских рассуждений), позволяющую ре­шать проблемы частно-научного характера.

Наряду с логической характеристикой вертикальных связей клас­сификационной системы, как связи рода и вида, и горизонтальных, как связей видов одного рода, их (связи) можно рассматривать как более широкие философские категории: вертикальные связи определяют через отношение общего и особенного, а горизонтальные - через отношение тождества и различия. Что касается отношений части и целого, то, как было отмечено, их нужно применять с определенной осторожностью.

1  Слово «непосредственный» означает: без посредствующих, промежуточных звеньев, связанный с кем-, чем-либо; прямой. Слова «опосредовать», «опосредствовать», «опосредствованный» означают: данный не непосредственно, а через посредство чего-либо другого. См.: Словарь русского языка: В 4 т. - М., 1983. -Т. 2.-С. 466, 627.

2 См.: Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления. Цит. по: Таций В.Я. Указ. соч. - С. 36; Кригер Г.А. К вопросу о понятии объекта преступления ь советском уголовном праве. - С. 118-119; Пионтковский А.А. Указ. соч. - С. 113-116.

158

Таким образом, при описании классификационных связей мы встречаем, помимо логических понятий рода и вида, два типа более ши­роких философских характеристик: общее и особенное, с одной сторо­ны; множество и подмножество, - с другой1.

Не следует также забывать, что суть любой классификации - упо­рядочение и обобщение знаний. Для любой ее разновидности - система­тизации, классификации, типологии, типизации и т.д. - характерно «множество объектов, - с одной стороны; с другой - их единство (выде­лено мной. - В.П.). Это объединение представляет собой деятельность, целью которой является ограничение разнообразия (выделено мной. -В.П.), объединение множества, синтез целого из части» .

Выбор конкретного метода исследования, в том числе и разновид­ности систематизации, ее основания, обусловлен содержанием изучае­мого предмета, условиями и задачами исследовательской работы.

Предметом классификации объектов преступлений как «по верти­кали», так и «по горизонтали» признаются общественные отношения. А они, с одной стороны, сами лишены чувственно-конкретной наглядно­сти; имеют свойство переплетаться друг с другом; недостаточно иссле­дованы3. С другой стороны, опосредованность закрепления отдельных реальных или осязаемых элементов и признаков объекта, а также в обобщенном виде даже в конкретных составах преступлений; нечеткость и специфичность оснований подобной классификации. Имеющиеся в философской, социологической и общетеоретической литературе клас­сификации общественных отношений, в частности по сфере деятельно­сти или степени конкретизации, не находят последовательного отраже-

1  См.: Розова С.С. Указ. соч. - С. 26 и др.; Классификация в современной науке: Сб. науч. тр. / Ред. А.Н. Кочергин, С.С. Митрофанова. - Новосибирск, 1989. — 168 с; Митрофанова С.С. Гносеологический ана­лиз классификационной проблемы в современной науке: Автореф. дис. ... докт. филос. наук. — Новоси­бирск, 1986. — 36 с; и др.

2 Подкорытов Г.А. О природе научного мира. - Л., 1988. - С. 194.

3  На это обстоятельство указывается в социально-философской литературе. См., например: Обществен­ные отношения (социально-философский анализ). - 286 с; Борисов И.И. Указ. соч. - С. 3.

159

ния в уголовно-правовой классификации преступлений и их объектов. Основанием вертикальной классификации общественных отношений яв­ляется большая или меньшая степень обобщенности общественных от­ношений; горизонтальной - большая или меньшая схожесть обществен­ных отношений как по ценности для общества, так и по сфере деятель­ности, в которой они осуществляются. Попытки ученых ранжировать объекты по значимости в обществе1 пока не реализованы полностью ни законодателем, ни в теории уголовного права. Причем, как правильно пишет В.Н. Кудрявцев, «группируя преступления по главам, УК учиты­вает лишь основную направленность данного преступления, наиболее важную часть общественных отношений, на которые оно посягает, вы­деляет главный объект»2.

Процесс объединения статей УК в группы происходит на основе их подобия некоторому обобщенному типу правоотношений (модели), берущих под свою защиту примерно одинаковые общественные отно­шения. Более или менее схожие по предмету, субъекту интереса (потер­певшему) составы преступлений объединяются или помещаются законо­дателем в главы (а иногда сразу в разделы), которым присваивается на­именование, приблизительно отражающее их содержимое. Такое объе­динение не всегда точное, четкое, а часто и условное. Оно и более абст­рактное, так как это уже второй уровень обобщения. Поэтому, на этом втором, а тем более на третьем уровне возможно применение более аб­страктных категорий, отражающих основную направленность опреде­ленной группы преступлений; использование общественных отношений в качестве таковых, в том числе их видов, сфер. Так, уголовно-правовыми нормами, содержащимися в главе «Преступления против собственности», охраняется, например, интерес не только собственника,

1  См.: Козлов А.П. Механизм построения уголовно-правовых санкций. - Красноярск, 1998. - С. 149-154; Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлении. - С. 68-80.

2 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. - М., 1972. - С. 156.

160

но и владельца имущества. Еще с большей степенью абстракции и ус­ловности содержащиеся в главах составы преступлений объединяются и помещаются в разделы с наименованием, также достаточно приближен­но отражающим их содержание. Например, расположение анализируе­мой главы в разделе VIII «Преступления в сфере экономики» позволяет говорить об ограниченности отношений собственности только отноше­ниями, возникшими по поводу участвующих в воспроизводстве благ, что характерно для экономических отношений1. Хотя сюда включены отно­шения по поводу как участвующих, так и не участвующих в воспроиз­водстве благ. Возможно, в связи с этим оправдано наименование раздела VIII УК РФ - «Преступления в сфере экономики». С другой стороны, часть преступлений, причиняющих существенный вред собственнику, помещены в других главах и разделах (хищение оружия, наркотических средств и др.).

Организационно-управленческие отношения как одна из составляющих экономических отношений тоже не полностью охраняются нормами раздела «Преступления в сфере экономики», так как часть их, с участием должностных лиц, регулируется нормами гл. 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления», входящей в раздел X УК «Преступления против государственной власти».

Изложенное позволяет заключить, что имеющее место деление объектов на основе объединения преступлений в главы и разделы Осо­бенной части УК, или классификация правоотношений - модели - это нестрогая классификация, или типология. Для нее характерно, что, в от­личие от классификации, она «...не исключает того, что степень прояв­ления каких-либо свойств делает проблематичным включение некоторо-

1 См.: Экономическая теория: Учебник для вузов / Под ред. В.Д. Камаева. - 5-е изд. перераб. и доп. - М., 1999. - 639 с.

161

го объекта в данную и только данную группу (слова употребляются в большей или меньшей степени); среди групп объектов в принципе до­пускается существование таких, которые не соответствуют ни одному из выделенных типов (эти объекты называют атипичными). Следовательно, для типологии допустимы нарушения правил классификации: выделен­ные типы не должны исчерпывать множество, подвергшееся группиров­ке; допускается существование объектов, отнесенных одновременно к нескольким типам»1.

Учитывая такую неточность, условность, высокую степень абст­рактности объединения составов преступлений и охраняемых ими обще­ственных отношений в главы и разделы УК, считаем невозможным класть их в основу криминализации и, возможно, даже дифференциации уголовной ответственности2.

И тем не менее нельзя отрицать значение даже нестрогой класси­фикации как метода научного познания, механизма теоретизации науки. Она позволяет полнее учесть особенности каждой группы преступлений, свободнее ориентироваться в таком большом количестве составов пре­ступлений. С накоплением материала в любой науке проводить класси­фикацию становится сложнее. Разное наименование классов в верти­кальной классификации объясняется отсутствием однозначного решения вопроса о природе элементов системы классификации. Все это требует изучения этих проблем и совершенствования процесса классификации объектов и преступлений.

Таким образом, из всех разновидностей объектов, выделяемых в литературе, только признаки видового и дополнительного объектов, хо­тя и опосредованно, в обобщенном виде более или менее четко закреп-

1 Интересен в связи с этим факт, что в законодательстве многих стран составы преступлений расположе­ны или в алфавитном порядке, или в зависимости от интереса, частного или публичного, который защи­щается той или иной нормой. Последний вариант представляется более предпочтительным, так как по­зволяет учитывать особенности уголовно-правовой защиты каждого из них. См.: Крылова Н.Е. Уголов­ное право современных зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии) : Учеб. пособие / Н.Е. Крылова, А.В. Серебренникова. - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 1998. - 208 с.

2 См.: Свинцов В.И. Логика: [Учебник для вузов]. - М., 1987. - С. 188-189.

162

ляются в составе преступления. Признаки всех других объектов абст­рактны, неточны, условны, а потому они (объекты) в таком виде не мо­гут иметь уголовно-правового значения.

Если проанализировать рассматриваемые нами ненасильствен­ные преступления против собственности, расположенные в главе 21 УК РФ «Преступления против собственности», с точки зрения закреп­ления в ней объективных и субъективных элементов и признаков со­ставов преступлений, указывающих на объект, то можно констатиро­вать следующее.

В хищениях называются и предмет имущественного интереса -имущество, право на имущество, и даже более конкретно - вверенное имущество; потерпевший - собственник, иной владелец имущества; кон­кретные действия, которыми причиняется ущерб, его размер. В иных, кроме хищений, ненасильственных посягательствах на собственность, в частности в ст. 165 УК, не называются ни конкретные действия, которыми может быть причинен ущерб, ни предмет преступления, ни минимальный размер ущерба уголовно-наказуемого деяния. Называется лишь потерпевший - собственник, иной владелец имущества. В ст. 166 указывается только на одно действие виновного - угон и предмет - ав­томобиль или иное транспортное средство.

Обращают на себя внимание также следующие обстоятельства. Во-первых, ни в одной из статей прямо (непосредственно) не называется мотив преступления, показывающий его суть и указывающий на непо­средственный объект. Во-вторых, нечеткая формулировка в законе при­знаков предметов ненасильственных преступлений против собственно­сти, отсутствие среди ученых и практиков единства мнений по поводу характеристики объективных и субъективных элементов и признаков со­ставов ненасильственных преступлений против собственности позволяет

163

усомниться в возможности очертить границы видового объекта некото­рых составов ненасильственных преступлений, а потому назрела необ­ходимость их уточнения, что и предлагается в последующих разделах работы.

3.2. Предмет ненасильственных преступлений против собственности

В предыдущем материале нами было показано, сколь важную роль в отношениях собственности играет предмет этих отношений (предмет потребности, объект интереса), его точное отражение в уголовно-правовой норме. Предмет - главный детерминант, выявляющий особен­ности различных видов отношений собственности. Он обусловливает их субъектный состав, правовой режим, объем и уровень регулирования общественных отношений, их значимость и метод регулирования. Его признаки определяют и действия субъекта преступления, разграничива­ют составы преступлений друг от друга. Поэтому при криминализации деяний законодатель должен четко обозначать признаки предмета пре­ступлений против собственности.

Понятие предмета преступления в уголовно-правовой литературе несущественно отличается от философско-социологического. Это пред­мет деятельности, объект интереса, удовлетворяющий потребности субъекта деятельности, интереса; то, по поводу чего люди вступают в общественные отношения, взаимодействия. Здесь возникает одна про­блема - «развести» предмет с объектом, тем более, как было отмечено, в философской литературе они не особо различаются. Определив, что объект - это то, чему причиняется вред (или создается угроза его причи­нения), а предмет есть то, что подверглось преступному воздействию со

164

стороны виновного, необходимо (для выделения предмета) более четко уточнить значение слова «воздействие»: это «...не только физический контакт, но и все иные формы незаконного обращения виновного с предметом преступления»1.

По поводу «предметности» составов преступлений против собст­венности разногласий в литературе нет: все они признаются предметны­ми (имеющими предмет). Да и в целом спор о «предметных» и «бес­предметных» преступлениях возник, на наш взгляд, из-за разной трак­товки существа вопроса. В том, что беспредметных преступлений в жиз­ни не существует, показывают социологические и философские иссле­дования2.

В УК РФ объект интереса собственника влияет и на криминализа­цию (например, наркотические средства) и на дифференциацию уголов­ной ответственности (например, оружие). В зависимости от него законо­датель отдает предпочтение преимущественной охране или отношений собственности или других, допустим, охране здоровья населения, на ос­новании чего делается вывод: основным или дополнительным объектом выступает интерес собственника. Правда, не всегда такое предпочтение находит веское обоснование, а потому порождает полемику в литерату­ре. К примеру, ведется оживленная дискуссия по поводу правильности расположения в УК незаконного пользования природными ресурсами.

Законодатель по-разному называет объект имущественного инте­реса - предмет преступления. В одних составах преступления применя­ется более обобщенное (родовое) понятие «имущество», в других - ме­нее обобщенное (объект жизнедеятельности); в третьих - конкретные предметы (особо ценные документы, наркотические средства, оружие, птицы, звери, рыба и т.п.) и т.д.

1 Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 52.

2 См.: Борисов И.И. Указ. соч. - 174 с; Любутин К.Н. Указ. соч. - 264 с; Момджян К.Х. Категории исто­рического материализма: системность, развитие. - 228 с; его же. Социум. Общество. История. - 239 с; Фофанов В.П. Указ. соч. — 304 с; и др.

165

Из всех возможных предметов преступлений, пожалуй, именно «имущество» вызывает больше всего разночтений в современной уго­ловно-правовой литературе.

3.2.1. Понятие имущества

Необходимость детального исследования понятия «имущество» определяется важностью четкого определения объекта интереса в зако­не, различной трактовкой его в уголовно-правовой и цивилистической литературе.

Не менее дискуссионными являются также вопросы о его соотно­шении с понятиями «право на имущество», «действия имущественного характера», о совпадении этого понятия с гражданско-правовым, узким или широким его толкованием. Последнее положение выходит на кон­кретное доказательство более общего вопроса: регулирует ли уголовное право «свои» общественные отношения и по-своему или охраняет нормы других отраслей права, в том числе гражданского; могут ли одни и те же термины по-разному трактоваться в разных отраслях права (в частности, в уголовном и гражданском праве).

Термин «имущество», бесспорно, чаще всего употребляется в ПС РФ и цивилистической литературе. Между тем нельзя не отметить, во-первых, недостаточную активность исследований этой проблемы, во-вторых, различную трактовку этого термина на разных этапах развития цивилистической мысли и законодательства. Так, на первоначальных этапах развития права имущество отождествлялось с вещью и рассмат­ривалось только как материальная вещь. Затем в это понятие стали

166

включать и имущественные права.1 С этого времени и «вещь», и «иму­щество» стали употребляться в узком и широком смысле слова.

В настоящее время гражданское законодательство предлагает не­полный перечень составляющих имущества: вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе и имущественные права (ст. 128 ГК РФ). Видимо, поэтому цивилисты уже меньше говорят об имуществе в узком смысле слова как вещи или совокупности вещей2. А некоторые ученые не видят смысла в определении имущества как сово­купности вещей, считая, что такое определение в наименьшей степени можно найти в праве3. Имущество - широкая категория, констатируют многие авторы, при этом приводят либо краткое определение его как со­вокупности вещей, имущественных прав и обязанностей либо недоста­точно подробно раскрывают эти составляющие.

Так, В.А. Дозорцев утверждает, что «имущество» включает в себя все виды материальных ценностей, как вещные, так и обязательственные права4. Л.В. Щенникова, ссылаясь на Г.Ф. Шершеневича, определяет имущество с экономической и юридической позиций. Под имуществом с экономической точки зрения следует, по ее мнению, понимать вещи и чужие действия, находящиеся в обладании известного лица. Тогда с юридической точки зрения имуществом будет выступать совокупность подлежащих денежной оценке юридических отношений, в которых на­ходится известное лицо. Следовательно, в актив имущества следует включать совокупность вещей, принадлежащих лицу на праве собствен­ности и в силу иных вещных прав, а также совокупность прав на чужие действия. Пассив имущества будет составлять совокупность вещей, при­надлежащих другим лицам, но временно находящихся в обладании дан-

1 Ефимова Л.Г. Указ. соч. - С. 39.

2 См., например: Бибиков А.И. Указ. соч. - С. 59.

3 См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С.433.

4 Дозорцев В.А. Принципиальные черты права собственности в гражданском кодексе // Гражданский ко­декс России. Проблемы. Теория. Практика: Сб. науч. тр. / Ред. А.Л. Маковский. - М., 1998. - С. 233.

167

ного конкретного лица, а также совокупность лежащих на нем обяза­тельств, или упрощенно: «...имущество в активе - это то, чем вы владее­те или «держите в руках» на законном основании, а также то, что вы можете потребовать сделать от своих контрагентов. Имущество в пасси­ве - это то, чем вы владеете, но должны отдать, а также то, что вы долж­ны сделать для других»1.

Более детальной характеристике подвергаются такие составляю­щие имущества, как вещи, деньги, ценные бумаги. Утверждается, что выделение их не случайно, каждый из названных в ст. 128 ГК объектов гражданского права обладает своим гражданско-правовым режимом.

Изучение особенностей гражданско-правого режима, безусловно, ценно и перспективно. Но, во-первых, понятия «правовой режим» и «правовой статус» (терминология В. И. Сентищева) не имеют устояв­шихся дефиниций в литературе2; во-вторых, нет четкости в правовом режиме даже таких традиционных объектов гражданских прав, как вещь (о чем мы писали ранее), не говоря уже об имущественных правах, обя­занностях. В-третьих, гражданско-правовой статус - это уже юридиче­ская конструкция. В связи с этим выделение или нахождение сущност­ных признаков как объектов гражданских прав в целом, так и отдельных их групп представляется более перспективным и плодотворным. Это, по сути дела, основы гражданско-правовой «криминализации» (регулиро­вания) того или иного объекта гражданских прав. К сожалению, этот во­прос в цивилистической литературе пока только ставится.

В немногочисленных исследованиях ученые-цивилисты предлага­ют некоторые признаки родового понятия «имущество». Часть призна­ков, обусловленных особенностями предмета гражданского права, объ­екта гражданских прав, можно назвать сущностными. Другие авторы

1 Щенникова Л.В. Вещные права в гражданском праве России. - С. 4.

2  См.: Сенчшцев В.И. Объект гражданского правоотношения: Общее понятие // Актуальные проблемы гражданского права: Сб. / Под ред. М.И. Брагинского. - М., 1999. - С. 110.

168

выделяют нормативно-отраслевые признаки, характеризующие граждан­ско-правовой режим основных составляющих имущества.

В качестве сущностных признаков объектов гражданских прав в литературе называются как более обобщенные (принципиальная воз­можность находиться в гражданском обороте, наличие у таковых реаль­но присущих ему признаков и свойств, необходимых для функциониро­вания того или иного блага в качестве объекта гражданских прав), так и конкретные. На более ранних стадиях исследования этого вопроса, в ча­стности в русской дореволюционной литературе, ими признавались ма­териальность, вещественность. Причем подчеркивалось, что этот при­знак не юридический, а только экономический1. Многие авторы как раньше, так и применительно к действующему ГК указывают на стоимо­стный характер имущественных отношений, имущества2. В более глубо­ких и специальных современных исследованиях этого вопроса называ­ются такие признаки, как дискретность, т.е. физическая и учетная опре­деленность и обособленность от всех других предметов; вещная основа; принципиальная относимость к средствам производства или предметам потребления3. Имущество, - утверждают С. Зинченко и В. Лапач, - в «первозданной» форме есть вещь. Все остальные приведенные формы являются производными от вещной основы. Имущественное право - это потенциальная вещь или стоимостный ее эквивалент, имущественная обязанность при ее исполнении ведет к уменьшению активов должника. В силу этого, заключают авторы, в имущество необходимо включать любые продукты природы и продукты деятельности (в том числе и ин-

1 См.: Шершеневич Г.Ф. Учебникъ русскаго гражданскаго права. - 4-е год. - Казань, 1902. - С. 6.

2 См.: Советское гражданское право: Учебник для юрид. ин-тов и фак. / Отв. ред. О.С. Иоффе. Ю.К. Тол­стой, Б.Б. Черепахин. - Л., 1971. - Т. 1. - С. 5; Гражданское право / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергее­ва. -Ч. 1. - С. 5, 10; Ровный В.В. Проблемы объектов гражданском праве. - Иркутск, 1998. - С. 44.

3   См.:  Зинченко  С.  Правовой статус  имущества как объекта гражданских прав / С.  Зинченко,

B. Лапач // Приложение к журналу «Хозяйство и право». - 2000. - №8. - С. 9; Сенчищев В.И. Указ. соч. -

C.  112.

169

теллектуальной), которые имеют стоимостную оценку и становятся то­варами, а также права и обязанности, возникающие по их поводу1.

Допущенность в оборот, «юридическая привязка» или правовой режим и статус, т.е. нормативно-правовые признаки объектов граждан­ских прав, в том числе имущества, предопределяются не только естест­венными свойствами и сущностными признаками предмета, но и их ин­вестиционной привлекательностью, политикой государства в хозяйст­венной области и другими обстоятельствами.

Практически всеми учеными из составляющих имущества выделяется вещь. Вещь для гражданского права является базовой категорией. Не случайно она всегда была в гражданском праве на особом положении (правовом режиме) и права на нее защищались особыми способами. Видимо, поэтому многие авторы и в настоящее время объектом права собственности считают только телесную вещь. Но и ее определения законодатель не предлагает. В цивилистической литературе она также, как имущество, трактуется в широком и узком смысле слова. В узком смысле - это только предметы материального мира. В широком смысле в это понятие включаются и бестелесные вещи

или права2.

Для советского и даже для начала перестроечного и современного

периода характерна узкая трактовка вещи, несмотря на то, что закон в ст. 128 ГК РФ в качестве вещи называет деньги и ценные бумаги, а в ст. 209 ГК РФ правомочия собственника расписываются в отношении иму­щества. Так, В.А. Дозорцев категорично заявляет, что «объектом права собственности могут быть только материальные вещи (выделено мной. - В.П.), ограниченные в пространстве ...Попытки провозгласить объек-

1 Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 5

2 Гражданское право: Учебник. 4.1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. - С. 196; Гражданское право России: Учебник / Н.П. Антипов, Н.А. Баринов, B.C. Константинова; Под ред. З.И. Цыбуленко. - М., 1998. - Ч. 1. - С. 134; Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 6.

* 170

том права собственности «имущество» вообще, как о нем говорит ст: 128 ГК, ошибочны»1.

Истоки выделения вещи, ее материального признака связаны, на наш взгляд, с категорией «владение» и его гражданско-правовой защи­той. Владение предметами материального мира и потребность их защи­ты возникли до появления института права собственности2. Более того, просуществовавшие несколько столетий ни категории «собственность», «право собственности», ни система вещных прав в настоящее время не сложились, нет четкости в отношении рассматриваемых понятий3. Тогда как владение и вещь — более понятное и конкретное проявление собст­венности или, по выражению К.И. Скловского, «действительность соб­ственности»4. Именно владение вещью, т.е. предметом материального мира, способствовало выделению современной вещно-правовой защиты, в частности виндикации, и характерного для владения следования за ве­щью, приписываемого современному праву собственности. Владение -основа, ядро всех полномочий собственника5. Возможно, отсюда и идет эта особенность права собственности: объектом его является вещь. А в качестве одного из признаков вещи цивилисты почти единодушно при­знают ее материальность (предмет материального мира).

Учитывая то, что с развитием оборота в обществе произошло и происходит отделение личности от вещи, появляются заменители вещей - ценные бумаги, деньги, кредитные карты и т.д., попытки четко развес­ти телесные и бестелесные вещи не заканчиваются успехом. Хотя суще­ствующие способы защиты вещного права в действующем ГК заставля­ют цивилистов это делать.

1 Дозорцев В.А. Указ. соч. - С. 231-232. Такую же позицию высказывают Л.В. Щенникова и другие уче­ные. См.: Щенникова Л.В. Категория «собственность» в российском гражданском законодательстве и русской цивилистике. - С. 102; ее же. Вещное право в гражданском кодексе: вопросы практикующего юриста законодателю. - С. 14; ее же. Вещные права в гражданском праве России. - С. 3.

2 См.: Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 20; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 281.

3 См. об этом: Насыров Р.В. Указ. соч. - С. 160-169.

4 Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 281.

5 См.: Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 52.

171

Однако нельзя не отметить и противоположную тенденцию: одни ученые без особых пояснений объектом права собственности называют имущество1. Другие разделяют объект права собственности, в качестве которого признают вещь, и объект материальных отношений собствен­ности, в качестве которых одни из авторов называют имущество, другие - материальные блага2. Третьи недовольны упрощенным, малоподвиж­ным, несоответствующим экономическим отношениям образцом права собственности3.

Такие признаки вещи, как товарная форма, стоимость, обусловле­ны особенностями гражданского права как отрасли, регулирующей нор­мальные экономические отношения4. А экономическим отношениям собственности исторически присущи материальная основа и стоимост­ный признак. Для них характерно то, что их объектом выступают эконо­мические блага, являющиеся результатом человеческой деятельности, имеющие физическую, телесную основу. Поэтому и имущественным от­ношениям присущ товарно-денежный характер5. А отсюда и вещь и имущество наделяются названными признаками.

Значение стоимостного признака требует расшифровки. Дело в том, что стоимость — экономическая категория. Первоначальное ее опре­деление и назначение сформулировал А. Смит. Ценность товара опреде­ляется его стоимостью, т.е. затратами труда. Уже К. Марксом теория трудовой стоимости была скорректирована на общественную форму за­трат, которая выявляется (проявляется) в обмене, т.е. стоимость по К. Марксу - свойство обмениваемости одной качественно разной вещи на

1  См. например: Яковлев В.Ф. Россия: экономика и гражданское право: (Вопросы теории и практики). -М., 2000.-С. 32-33.

2 См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. СП. Гришаева. - М., 1998. - С. 98; Гражданское право: В 2 т. -М., 1999. -Т. 1.-С. 198.

3 Савельев В.А. Действующее право собственности и некоторые сложноструктурные модели собственно­сти // Государство и право. - 2001. - №9. - С. 23.

4  См.: Яковлев В.Ф. Принуждение в гражданском праве // Проблемы современного гражданского права: Сб. ст. / Ред. В.Н. Литовкин, В.А. Рахмилович. - М., 2000. - С. 211.

5  См., например: Малеина М.Н. О предмете гражданского права // Государство и право. - 2001. - №1. -С. 25-26.

172

другую. Но теория К. Маркса, по утверждению некоторых экономистов, оказалась нежизненной, на смену ей пришла маржиналистская теория предельной полезности, которая заложила основы новой парадигмы, от­казавшись от положения, согласно которому стоимость есть нечто, при­сущее исключительно товару. В настоящее время представители совре­менного неоклассического анализа решили проблему сооценки товаров «...через взаимодействие, ... в котором полезность и издержки высту­пают как равноправные и независимые силы, определяется точка равно­весия спроса и предложения и соответственно стоимость и цена»1.

Даже из этих кратких и упрощенных положений следует, что стои­мость нельзя отождествлять с вложенными в производство товара затратами, а тем более только трудом. Смысл введения и разработки этой категории видится во взаимной оценке обмениваемых товаров. По­лучается, что любой обменивающийся (покупающийся) товар имеет стоимость в смысле ценности: в пропорции обмена проявляется меновая стоимость, в свойстве товара удовлетворять потребность - потребитель-ная. И в любом случае в произведенном продукте учитываются затраты .

Поэтому, вкладывая в «стоимость» ту или иную смысловую на­грузку, можно по-разному ответить на вопрос о том, обязательным и ос­новным или факультативным является этот признак вещи. Другой во­прос, насколько та или иная особенность вещи в этом плане влияет или должна влиять на ее правовой режим.

Если же под стоимостью понимать вложенность человеческого труда, то этот признак характерен для большинства имущественных от­ношений, но не для всех, хотя бы потому, что экономика и гражданское

1 См.: Экономическая теория: Учебник для студентов вузов / Под ред. В.Д. Камаева. - М., 1999. - С. 67-84.

2 Точности ради, нельзя не подчеркнуть, что современные экономисты-теоретики не называют стоимость ценностью, считая, что «стоимость» - достаточно давно принятый в их среде термин; что она не имеет собственного «субстанциального бытия. Бытие стоимости - воплощенное бытие. Стоимость является, она определима в хозяйственных явлениях и через них она обнаруживается, но сама по себе, в своем собственном естестве она никогда не предстает». См.: Осипов Ю.М. Экономическая теория сегодня: со­стояние и пути развития // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 6. Экономика. - 1997. - №4. - С. 110-113.

173

право не соотносятся 1111, т.е. гражданское право регулирует отношения не только по поводу экономических благ, но и неэкономических.

Все остальные признаки вещи: физическое тело, доступное для че­ловеческого обладания, имеющее экономическую форму товара, ограни­чено в пространстве, индивидуально определенное, обладает конкретной потребительной стоимостью, - одними авторами называются, другими -нет, третьими оспариваются2.

Цивилистическая литература немногословна в отношении таких составляющих имущества, как «имущественные права» и «другое иму­щество». Нет четкости ни в определении сущностных свойств, ни в пра­вовом режиме, ни в классификации рассматриваемых объектов граждан­ских прав.

При определении общих границ возможного проявления имущест­венных прав как самостоятельных объектов правового регулирования следует исходить, по мнению С. Зинченко и В. Лапача, из того, что эти права могут возникнуть, во-первых, при определенной динамике вещно-правовых отношений; во-вторых, в ходе дальнейшей трансформации обязательственно-правовых отношений, их овеществления. Для того, чтобы динамика вещных прав привела к самостоятельному имуществен­ному праву, оно должно «оторваться» от вещи. Это имеет место тогда, когда право перестает характеризовать вещь как потребительную стои­мость. Однако оно остается имущественным правом (хотя уже и не вещ­ным, так как сохраняет за собой стоимостный критерий, а значит являет­ся объектом гражданских прав)3.

Процесс «овеществления обязательств», причем не только денеж­ных, но и натуральных, как утверждают цивилисты, происходит доволь-

1 См.: Яковлев В.Ф. Принуждение в гражданском праве. - С. 211.

2 См.: Гражданское право: Учебник: В 2 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. - Т. 1 . - С. 301; Дозорцев В.А. Указ. соч. - С. 231-235.; Щенникова Л.В. Категория «собственность» в российском гражданском законода­тельстве и русской цивилистике. - С. 14; Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 6; и др.

3 См.: Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 58-61.

174

но часто в современной экономической жизни (тарифы за услуги, элек­трорубли).

Динамика обязательства может приводить к возникновению различных имущественных прав как самостоятельных объектов правового регулирования. Эти права требования носят денежный характер или «натуральный» вид (по поводу передачи вещи, выполнения работ, оказания услуг). Например, имущественное право требования, именуемое дебиторской задолженностью, которое нередко уступается другому субъекту посредством договора финансирования под уступку денежного требования либо цессии. «Продаваемость» имущественного требования, его товарный характер не превращают данное имущественное право в вещь. Это право сохраняет конститутивные обязательственные признаки. Однако обязательственно-правовые характеристики имущественного права в известных ситуациях могут быть ослаблены настолько, что право требования, вернее, условия его существования и реализации, приближаются к признакам объектов вещ­ных прав.

Имущественные права С. Зинченко и Л. Лапач подразделяют на

две группы: 1) изначально имеющие денежную оценку (например, право пользования имуществом); 2) изначально не имеющие денежную оцен­ку, но приобретающие ее в товарном обороте (например, право авторст­ва приобретает денежную оценку только в случае введения его в товар­ный оборот)1.

Таким образом, согласно ст. 128 ГК РФ и немногочисленным ис­следованиям цивилистов, составляющими имущества в широком смысле слова являются: 1) вещи, т.е. предметы материального мира, в том числе наличные деньги; 2) имущественные права: а) заменители вещи - безна-

1 См.: Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 58-61; Габов А. Некоторые проблемные вопросы уступки права // Хозяйство и право. - 1999. - №4. - С. 53-60; Федоренко Н. Особенности оборота имуществен­ных прав / Н. Федоренко, Л. Лапач // Хозяйство и право. - 2001. - №11. - С. 12-17; Крашенинников Е. Правовые последствия уступки требования // Хозяйство и право. - 2001. - №11. - С. 7-12; Гайдук Ю.П. Перевод долга - субинститут института перемены лиц в обязательстве // Юридический мир. - 2001. -№12. -С. 40-43.

175

личные деньги и ценные бумаги; б) вещные права в динамике (оторван­ные от вещи); в) овеществленные обязательственные права; г) обязанно­сти; д) иное имущество.

Признаки имущества, которые выделяются на современном уровне исследования этого вопроса, во многом схожи с признаками имущест­венных отношений как предмета гражданского права. Материальность имущества понимается несколько иначе, чем в понятии «вещь», то есть это уже не вещи материального мира, а все то, что в перспективе может воплотиться в вещь; а стоимость - через возможность находиться в обо­роте, иметь ценность.

Итак, анализ цивилистической литературы, посвященной объекту права собственности, позволяет заключить, что несмотря на то, что в на­стоящее время все признают, что «вещь» и «имущество» - это разные понятия, авторы довольно небрежно обращаются с ними, что, кстати, характерно и для гражданского законодательства. На недостаточно кор­ректное употребление законодателем этих терминов указывал еще в 1909 г. Г.Ф. Шершеневич1. В связи с этим хотелось бы пожелать, чтобы при употреблении этих терминов уточнялось хотя бы их значение.

Для определения имущества, уточнения его составляющих небе­зынтересна практика Европейского суда, Конституционного Суда РФ, которая объектом права собственности признает имущество в широком смысле слова. Так, Европейский Суд по правам человека, ссылаясь на ст. 1 Протокола №1 Европейской конвенции по правам человека 1950 г., «объектом права собственности, гарантированного Европейской конвен­цией, охватывает не только движимые и недвижимые вещи, но и права требования (имущественные, материальные права, т.е. права, связанные с получением какого-либо материального блага), которые являются дос­таточно обоснованными и исполнимыми. Такие требования, как прави-

1 См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. - М., 1909. - С. 128. См. также: Щенни-кова Л.В. Вещные права в гражданском праве России. - С. 4.

176

ло, предусматриваются международным правом, национальным законо­дательством или решением суда»1.

Конституционный Суд подтвердил в своих решениях эту позицию, указав, что использованным в ст. 35 Конституции России понятием «имущество» в его конституционно-правовом смысле охватываются: 1) вещные права и 2) права требования, в том числе принадлежащие кредиторам2.

Почти идентичное толкование вещи и имущества, эволюция этих понятий, «владения»; зависимость от них формы закрепления законодателем возможных способов посягательства на интересы владельца или собственника наблюдаются и в уголовном законодательстве. Так, на первоначальных этапах развития правосознания уголовное законодательство и право преследовало только «отобрание и унесение вещи» - материальной (телесной), движимой. В дальнейшем, когда «владение» стало пониматься не только как факт, но и как право, в понятие «вещь» стали включать не только обладание предметами материального мира, но и субъективные права; уголовная ответственность стала дифференцироваться в зависимости от того, лишился ли собственник владения или всех остальных правомочий.

С конца XIX столетия и по настоящее время, сначала в качестве предмета преступлений имущественной группы, а затем преступлений против собственности, стало выделяться имущество. До советского периода оно трактовалось широко, включающим не только вещи, но и

1  Цит. по: Зимненко Б.Л. Защита права частной собственности юридических лиц согласно Европейской конвенции по правам человека 1950 года // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. - 2001. - №9. - С. 122-123; См. также: Нешатаева Т.М. О компетенции Европейского Суда по правам человека в отноше­нии имущественных прав // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. - 1999. - №4. - С. 93-97; Стар-женецкий В.В. Соблюдение баланса публичного и частного интереса // Вестник Высшего Арбитражного Суда. - 2000. - № 4. - С. 110-113; Об основных положениях, применяемых Европейским судом по пра­вам человека при защите имущественных прав и прав на правосудие: Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1999 г. // Закон. - 2002. - №11. - С. 94-96.

2  Цит. по: Лапач В.А. Субъективные гражданские права и основания их возникновения // Журнал российского права. - 2001. - №10. - С. 95-96.

177

имущественные права и обязательства, что было характерно для цивили-стической литературы того периода.

Среди всей многочисленной группы имущественных преступлений часть из них имела своим предметом вещь в ее материальном понимании (как объект права собственности); другая - имущественные права, по­нимаемые примерно так, как сейчас в цивилистической литературе; тре­тьи - имущественные обязательства1.

В дальнейшем, когда имущество стало отождествляться многими учеными с совокупностью вещей, а в мошенничестве еще не было ука­зания на «приобретение права на имущество», судебная практика, по ут­верждению И.Я. Фойницкого, признавала в качестве предмета мошенни­чества и «права по имуществу», ссылаясь на Гражданский кодекс как основу для такого отступления.

В советский период уголовно-правовые исследования были по­священы в основном хищениям социалистического имущества. Согласно преобладающим представлениям ученых того времени предметом хище­ний признавалась вещь или совокупность вещей, что было идентично цивилистическому понятию объекта права собственности того времени. Хотя сами авторы, а также вышестоящие судебные инстанции признава­ли в качестве таковых и деньги, и ценные бумаги, и всевозможные тало­ны, дающие право на получение имущества, и т.д. Причем в уголовно-правовое понятие «имущество», кроме цивилистических признаков (предмет материального мира, обладающий социальным признаком (имеющий стоимость)), включались чисто уголовно-правовые или, как их называли, юридические признаки (экономическая значимость, при­надлежность другому собственнику или владельцу)2.

1 См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - С. 262-263; Клепицкий И.А. Собственность и имущество в уголовном праве // Государство и право. - 1997. - №5. - С.74-83.

2 См.: Фролов Е.А. Спорные вопросы общего учения об объекте преступления // Сб. уч. трудов. - Сверд­ловск, 1969. Вып. 10. - С. 222; Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. - М.., 1974. - С. 22; Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и лич-

178

Что касается остальных составляющих имущества, то в уголовно-правовой литературе, как и раньше в цивилистической, речь о них не ве­лась. Имущественные права не признавались предметом хищения как не раскрывающие понятия имущества в экономическом смысле1. Хотя так­же нельзя не отметить, что примерно до 50-х г. прошлого столетия мно­гими учеными отстаивалась позиция о признании в качестве предмета хищений и прав на имущество (документа на имущество)2.

В современной уголовно-правовой литературе одни авторы без особой корректировки на современные разработки цивилистов, эконо­мистов, действующее гражданское и уголовное законодательство вос­производят названные советскими криминалистами признаки предмета хищений3. Другие не признают обязательным стоимостный признак, так как считают, что предметом хищения могут быть и вещи, обладающие объективной ценностью, но не созданные трудом человека, тогда как по­требительная стоимость, по их мнению, является обязательным призна­ком предмета хищения. А поскольку стоимостный признак признавался криминалистами одним из главных при разграничении хищений и эко­логических преступлений, отрицание его или иная интерпретация при­вели некоторых ученых к убеждению, что природные ресурсы следует

ную собственность по советскому уголовному праву. - С. 60-61; Кригер Г.А. Борьба с хищениями со­циалистического имущества. - М., 1965. - С. 62-63; Его же. Квалификация хищений социалистического имущества. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.., 1974. - С. 52; Пинаев А.А. Указ. соч. - С. 34-84; Владимиров В.А. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. - С. 16; Бор-зенков Г.Н. Преступления против собственности в новом Уголовном кодексе Российской Федерации // Юридический мир. - 1997. - №6-7. - С. 32; Лни П.С. Преступное посягательство на имущество // Зако­нодательство. - 1998. - №9. - С. 70-78; Исмаилов Р. Объект и предмет кражи // Законность. - 1999. - №8. -С. 49-52; и др.

1 См.: Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную соб­ственность по советскому уголовному праву. - С. 60-61; Кригер Г.А. Борьба с хищениями социалистиче­ского имущества. - С. 61; и др.

2 См.: Голяков И.Т. Против извращений смысла Указов от 4 июня 1947 г. // Соц. законность. - 1947. -№11. - С. 23; Исаев ММ. Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. - М., 1948. -С. 7; Вышинская З.А. Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества. М., 1948. - С. 21; Меныпагин В.Д. Советское уголовное право / В.Д. Меньшагин, З.А. Вышинская. - М., 1950. - С. 280.

3 См.: Кочои СМ. Указ. соч. - С. 84.

179

относить к предмету преступлений против собственности, незаконное их использование - к преступлениям против собственности1.

Третьи вообще упрекают криминалистов в незнании основ циви­листики и недоумевают, почему они выдумывают свои, непонятно отку­да взятые признаки (кстати, тот же стоимостный) и не руководствуются гражданско-правовыми положениями2.

В.В. Векленко, увязав название главы «Преступления против соб­ственности» и объекта права собственности в смысле только вещей ма­териального мира, пришел к выводу об их несовпадении, а потому ут­верждает, что преступления против собственности - это фикция; на са­мом деле - это преступления против имущества. Имуществом он при­знает деньги, ценные бумаги, обеспеченные денежным содержанием, ценности и физические предметы, обладающие стоимостью, которая может быть выражена в денежном исчислении3. Однако он не показал истоков такого специфического определения имущества.

А.И. Бойцов считает, что глава 21 УК РФ допускает двоякое зна­чение термина «имущество» (узкое и широкое) и предлагает более опре­деленное размежевание по составам охрану вещных и обязательствен­ных имущественных отношений4.

Анализ судебно-следственной практики Алтайского края за пять последних лет свидетельствует, что в большинстве случаев виновные за­владевают вещами (примерно 63% зарегистрированных фактов) - день­гами, ювелирными изделиями, машинами и т.д. В основном это движи­мое имущество. Уголовные дела, где предметом ненасильственных пре-

1  См., например: Верин В.П. Преступления в сфере экономики: Учебное пособие. - М., 1999. - С. 29; Уголовное право. Особенная часть: Учебник / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой. - С. 194.

2 См.: Фролов М.В. Видовой состав имущества как предмета хищения: основы концептуального решения проблемы // Рос. юридический журнал. - 2001. - С. 67-71; Хабаров А.В. Преступления против собствен­ности: влияние гражданско-правового регулирования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Тюмень, 1999. - С. 3; и др.

3  См.: Векленко В.В. Собственность как объект уголовно-правовой охраны. - С. 141; Его же. Преступле­ния против собственности как уголовно-правовая фикция... - С. 16.

4 Бойцов А.И. Преступления против собственности. - С. 78.

180

ступлений было недвижимое имущество, составляют примерно 3%. Не­большой удельный вес уголовных дел, где предметом преступлений яв­лялись и ценные бумаги (0,3%). Обращает на себя внимание несколько уголовных дел конца прошлого столетия с оправдательными приговора­ми, где предметом преступлений являлись ваучеры и векселя. Практиче­ские работники не были готовы воспринимать их в качестве предмета преступлений против собственности.

Все наше исследование доказывает незаслуженность упрека в ад­рес криминалистов. На любом историческом отрезке развития науки ученые руководствовались имеющимися в то время разработками теории собственности в гражданском праве и экономической теории, отдавая предпочтение то одним, то другим. Объяснение последнему обстоятель­ству - разный уровень разработанности теории собственности в назван­ных науках на разных этапах исторического развития.

Должно ли «имущество» как предмет преступлений против собст­венности, в том числе хищений, пониматься в узком смысле слова как совокупность вещей, что отстаивается некоторыми цивилистами применительно к праву собственности?

Исходя из того, что узкое понятие термина «имущество» обуслов­лено во многом традициями цивилистической науки, учитывая, что на современном этапе развития гражданского права и товарно-денежных отношений невозможно четко разграничить вещные и обязательствен­ные правоотношения, принимая во внимание законодательную редак­цию ст. 128, 209 ГК РФ, решения Европейского суда по правам челове­ка, Конституционного Суда РФ, нужно считать, что объектом даже пра­ва собственности, а отношений собственности - тем более, правильнее и перспективнее признавать имущество в широком смысле слова.

181

Вещная основа, или заменитель ценности вещи как признак иму­щества, позволяет выделить из всей группы отношений собственности именно имущественные.

Правовой режим отдельных составляющих имущества, в том числе и вещей как их основы, возможно, и должен быть особым, но для этого должны быть гражданско- и уголовно-правовые «криминализирующие» поводы.

Нельзя забывать также, что отношениям собственности, регули­руемым гражданским правом, должны быть свойственны признаки, обу­словленные методом гражданско-правового регулирования: имущест­венная обособленность субъектов, имущественно-распорядительная са­мостоятельность, равное положение субъектов по отношению друг к другу, эквивалентность обмена1. Отсюда отношения по поводу имуще­ства, не основанные, допустим, на равенстве субъектов, исключаются из объекта регулирования гражданским правом, тогда как в понятие «иму­щество» в налоговом праве не входят имущественные права2.

Уголовное право должно регулировать отношения собственности по принадлежности (власти) имущества (над имуществом) в широком смысле слова; как в статике, так и в динамике, субъектов, находящихся как в равных отношениях, так и в неравных. Это отношения собственно­сти в широком социально-экономическом смысле слова по поводу не

1 См.: Яковлев В.Ф. Россия: экономика, гражданское право. - С. 33-34; Малеина М.Н. Указ. соч. - С. 25-26.

2 См.: п. 2 ст. 38 Налогового кодекса РФ // Налоговый кодекс РФ. Часть первая / Постатейный коммента­рий / Под ред. В.И. Слома. - 2 изд., перераб. и доп. - М., 2001. - С. 133. Согласно ч. II п.8 постановления № 41/9 Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Рос­сийской Федерации от 11 июня 1999 г. "О некоторых вопросах, связанных с введением части первой Налогового кодекса Российской Федерации" в соответствии со ст.  11 Налогового кодекса "...при уяснении  для  целей  налогообложения  значения  института,   понятия  или  термина  гражданского, семейного или другой отрасли законодательства суд при рассмотрении спора не применяет положения соответствующей отрасли законодательства только в том случае, когда в законодательстве о налогах и сборах содержится специальное определение данного института, понятия или термина для целей налогообложения". См.: О некоторых вопросах, связанных с введением части первой Налогового кодекса Российской Федерации: постановления № 41/9 Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  11  июня  1999 г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1999. - № 8. - С. 10-13.

182

возможности, а реальной принадлежности имущества определенному владельцу, собственнику и обладателю прав на него, власти над имуще­ством. Причем в эти отношения входят не только экономические, но и не являющиеся ими, например, наследственные; не только гражданско-правовые даже в смысле принадлежности имущества в широком смысле слова (не говоря уже о регулируемом самым узким институтом - правом собственности), но и выходящие за них, например, налоговые.

Должно ли имущество как предмет преступлений против собст­венности обладать всеми признаками, выделенными в других отраслях права, в частности, в гражданском, и только ими, или должно иметь свои, специфические, обусловленные особенностями уголовного права как самостоятельной отрасли права признаки?

Конечно, как нами уже было отмечено, основное, главное слово в определении понятия «имущество» должно принадлежать и принадле­жит цивилистам. Имущество - их основная категория. Это обусловлено законодательным закреплением составляющих имущества, их правового режима и статуса, и тем, что имущественные отношения - одна из со­ставляющих предмета регулирования гражданского права. Отсюда ос­новные признаки имущества должны вырабатываться (разрабатываться) представителями именно этой отрасли права. К сожалению, этот вопрос исследуется не достаточно интенсивно. И тем не менее выделенные (на­званные) в цивилистической литературе сущностные и нормативные признаки имущества могут и должны учитываться криминалистами, но для своих целей, с учетом особенностей своей отрасли права. Так, про­странственное обособление объектов как частный случай дискретности еще недостаточен для отнесения того или иного объекта к собственниче­ским, так как требуется еще, как справедливо утверждают С. Зинченко и

183

В. Лапач, обособление объекта с помощью тех или иных приемов и спо­собов учета применительно к определенной отрасли права1.

Способность находиться в свободном гражданском обороте зави­сит не только от признака дискретности, но и от ценности объекта, его способности удовлетворять потребности людей, то есть от стоимостного признака в смысле обмениваемости. Это с одной стороны. С другой -критерии возможности находиться в свободном гражданском обороте для гражданского права одни, для криминализации отдельных деяний в отношении отдельных предметов - другие.

Кроме того, имущество в целом, а также отдельные его состав­ляющие могут и должны наделяться своими чисто уголовно-правовыми признаками, то есть такими, которые происходят из особенностей отрас­ли права. В частности, таковым, кроме существенной цены, является, например, то, что имущество должно быть чужим, то есть не принадле­жащим виновному ни фактически, ни юридически. Для разграничения разных составов преступлений, а отсюда и групп их, может быть ис­пользована какая-либо другая особенность имущества или его состав­ляющих, например, вложенность в производство имущества человече­ского труда.

На юридические признаки предмета преступлений против собст­венности могут указывать (и указывают) не только специальная его ха­рактеристика в законе, но и другие объективные и субъективные при­знаки состава преступления. В связи с этим при их законодательном и доктринальном описании главным является недопущение противоречий с другими элементами состава преступления.

Юридический признак имущества в законодательстве советского периода закреплялся путем обозначения охраняемого уголовным зако­ном субъекта имущественного интереса (потерпевшего) - государство,

1 См.: Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 9.

184

общественные организации, личность. В появившемся в 1994 г. в УК РСФСР родовом определении хищения законодатель указывает на чужое имущество и потерпевших - собственника или иного владельца. При формулировании конкретных составов преступлений против собствен­ности закон чаще всего называет чужое имущество (во всех хищениях, ст. ст. 167, 168 УК) или конкретное имущество без указания на его при­надлежность (ст. ст. 164, 166 УК), или только потерпевших - собствен­ника или иного владельца (ст. 165 УК).

В современных исследованиях понятие «чужое» имущество анали­зируется довольно подробно такими авторами, как А.И. Бойцов, В.В. Векленко, С.А. Елисеев, А.В. Хабаров. Ими обсуждаются недостатки этого понятия, предложенного в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 г. № 5 «О некоторых во­просах применения судами законодательства об ответственности за пре­ступления против собственности»1, приводится перечень, анализируют­ся возможные, неоднозначно оцениваемые ситуации, когда имущество является своим, но не находится в законном владении и, наоборот, при­знается чужим для виновного, хотя он является законным обладателем имущества.

Так, А.В. Хабаров анализирует несколько из возможных неодно­значно оцениваемых ситуаций, когда имущество является чужим: ти­тульные владельцы, участники общей собственности, участники юриди­ческого лица и др.2 В.В. Векленко приводит свое понимание разновид­ностей чужого имущества, определения чужого имущества. Обладатель запрещенных к производству товаров (самогон, порнографическая про­дукция и т.п.), по его мнению, не является ни их собственником, ни за­конным владельцем, но данное имущество для него является своим.

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - №7. - С. 2. Нельзя не отметить и некоторую небрежность в рекомендациях данного постановления, так как в его п. 7 говорится о собственнике или ином владельце.

См.: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: Дис.... канд. юрид. наук. - С. 76-97.

185

«Чужое имущество, - пишет он, - это такие предметы и вещи, которые не только не принадлежат виновному, но те, к которым последний отно­сится как постороннее лицо, т.е. не может полностью распространить над ними свою власть. Иными словами, чужое имущество является тако­вым для лица, которое не вправе распоряжаться им по своему усмотре­нию...»1

П.А. Скобликов показывает ряд ситуаций, когда имущество будет своим, но лицо не имеет подтверждающих права доказательств, «...когда лицо добросовестно заблуждается относительно того, что оп­ределенное имущество принадлежит ему на праве собственности»2 и т.д.

Названные исследования, безусловно, помогут теории и практике правильно квалифицировать действия виновных в названных ситуациях. Тем не менее считаем необходимым привести свои (дополнительные) аргументы по следующим положениям.

Ряд ученых чужое для виновного имущество определяют как на­ходящееся в обладании только собственника3, другие - и в том числе за­конного владельца4. Последняя позиция названа и в постановлении Пле­нума Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 г. № 5 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответ­ственности за преступления против собственности». По нашему мнению, оба утверждения недостаточно обоснованны. Особая защита владения (обладания), как нами было отмечено ранее, исторически объяснима и оправдана. Первоначально, на ранних этапах развития уголовного права только оно и защищалось. В настоящее время уголовно-правовая защита владения отстаивается авторами, признающими узкое понятие вещи и

1 См.: Векленко В.В. Квалификация хищений. - Омск, 2001. - С. 76-77.

2 Скобликов П.А. Истребование долгов и организованная преступность. - М., 1997. - С. 18.

3 См., например: Пинаев А.А. Указ. соч. - С. 53; Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 29; и др.

4  См., например: Преступления против собственности: Кража. Мошенничество. Присвоение и растрата. Грабеж. Разбой. Вымогательство / О.Б. Гусев, М.А. Ефимов, О.Б. Гусев, Б.Д. Завидов, А.П. Коротков.-М., 2001. - С. 17-18; Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: Дис. ...канд. юрид. наук. - С. 76-81; Векленко В.В. Квалификация хищений. - С. 76-78 и др.

186

доказывающими, что преступления против собственности охраняют только урегулированное гражданским правом право собственности.

Но, во-первых, причинить вред имущественным интересам собст­венника можно не только изъятием вещи из его обладания, но и завла­дев, допустим, переданным в управление имуществом собственника, т.е. тем самым нарушить не только правомочия владения, но и все другие. Эта мысль подтверждается существованием в УК РФ ст. 160 и 166, ре­комендациями высших судебных инстанций, содержащимися в п.5 по­становления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. № 51.

Во-вторых, ни современное гражданское законодательство, ни ци-вилистическая литература не предлагают однозначного понятия «владе­ние». Оно определяется и как факт, как факт и субъективное право, и только как правомочие в рамках права собственности2. Идентичен рас­клад суждений по этому вопросу и в уголовно-правовой литературе. Од­ни авторы владение и его законность предлагают определять с учетом правового режима имущества, правовой связи по поводу имущества3, другие - и фактом и правом4. Тем не менее с социально-экономической стороны владение - это не только держание вещи, физическое момен­тальное обладание вещью, но и контроль над ней своей властью, вос­принимаемые всеми остальными лицами и пассивно обязанными воз­держиваться от всяких нарушений этого владения. Фактическое владе­ние презюмирует законность владения. Лишившееся владения лицо должно доказать свое правомочие. Более того, судебная практика, по­становление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 февраля 1998 г. №8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, свя­занных с защитой права собственности и других вещных прав», граж-

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - №7. - С. 2.

2 См.: Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 299; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 272-354;и др.

3  См.: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования. - С. 80-85; Векленко В.В. Квалификация хищений. - С. 77.

4 См., например: Бойцов А.И. Преступления против собственности. - С. 262.

187

данское законодательство предполагают возможность доказывать закон­ность владения и этого правомочия, когда его еще нет, защищать вре­менное состояние1. Такое положение преследует цель обеспечения по­рядка, предотвращения самоуправных действий.

Следовательно, во-первых, предложить исчерпывающий перечень законных-незаконных владений не представляется возможным. Во-вторых, более логична, точна теория и практика советского периода, а также суждение современных авторов, доказывающих целесообразность защиты любого владения, в том числе незаконного владения имущест­вом (правда, предлагающих иное обоснование своей позиции)2.

Кстати, согласно п. 10 постановления № 5 Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 1996 г. «О судебной практике по делам 6 хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» уго­ловная ответственность по ст. 218' УК РСФСР (ныне ст. 226 УК РФ) на­ступает в случаях хищения огнестрельного оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ у отдельных граждан, владеющих ими как пра­вомерно, так и незаконно. Эта же мысль содержится в п. 13 постановле­ния Пленума Верховного Суда РФ по данному вопросу3, а так же в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 9 от 27 мая 1999г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотиче­скими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами3.

Толкование чужого имущества как не находящегося в законном владении, во-первых, противоречит положениям Конституции, не соот-

1 См.: Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 221-295; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 249-296.

2  См., например: Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. - С. 47-48; Курс советского уголовного права: В 6 т. - М., 1971. - Т. 5. - С. 298; Бойцов А.И. Преступления против собст­венности. - С. 197; и др.

3 Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - №8. - С. 6;. О судебной практике по делам о хищении, вымо­гательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: поста­новление Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. №5 // Рос. газета. - 2002. - 19 марта. - С. 6.

3 См.: Российская газета. - 1998. - 10 июня.

188

ветствует признакам состава преступления - последствиям, потерпев­шему. В родовом определении хищения и ряде иных преступлений про­тив собственности говорится о причинении вреда собственнику или иному владельцу. Следовательно, предлагаемое определение сужает на­званные в УК границы охраны имущественных интересов владельцев имущества. Во-вторых, оно не соответствует положениям ГК РФ и ци-вилистической практике высших судебных инстанций. В-третьих, в пе­риод, когда в России еще не сложилась эффективная система защиты имущественных прав, когда произвольные аресты и содержание под стражей за долги, пытки и самоуправное завладение чужой собственно­стью стали чуть ли не нормой2, такое понимание чужого имущества бу­дет только способствовать «расцвету» названных явлений. В-четвертых, оно спровоцирует дальнейшую полемику о понятиях «законного» - «не­законного» владения в уголовно-правовой литературе, которая давно и не очень успешно ведется среди цивилистов3 да еще и предполагает свои уголовно-правовые нюансы.

Одни ученые-цивилисты связывают понятие «законного» и «неза­конного» владения с законом. Поскольку право кредитора удерживать вещь предусмотрено п. 1 ст. 359 ГК РФ, постольку его нельзя признать незаконным, - считают М. Брагинский и В. Витрянский, в противопо­ложность мнению А.А. Рубанова и К.И. Скловского, утверждающих, что «если... считать владение законным потому лишь, что оно разрешено законом, то тогда придется вывести владение из системы частного права и переместить его в право публичное. Поэтому следует, конечно, исхо­дить из того, что законными (титульными) владельцами считаются «временные владельцы имущества, обладающие им в силу договора с

2 См.: Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 192-193.

3 См., например: Самойлова М.В. Законное владение в советском гражданском праве // Правоведение. -1965. - №4. - С. 66; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 294-296; Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 8-84 и др.

189

собственником»1. Все остальное владение считается незаконным, в том числе и владение по давности (ст. 234 ГК), владение, от которого собст­венник отказался, владение найденной, бесхозной вещью и т.д.

Внесенные в 1995 г. изменения в ГПК, предусматривающие упро­щенное приказное производство защиты вещных прав (гл. 111 «Судебный приказ»), затем расширение практики выдачи судебных приказов по спорам с участием юридических лиц2, выделение приказного производ­ства в самостоятельный вид производства Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (гл. 11, ст. 121 - 13 О)3, обоснование учеными необходимости совершенствования приказного производства до подобия посессорной защиты4, позволяют заключить, что в перспек­тиве в гражданском праве и не надо будет ломать копья о понятиях за­конного/незаконного владения.

Учитывая то, что в УК РФ юридический признак находит более определенное и точное отражение в характеристике последствий и по­терпевших, возможно, нет смысла указывать и на него в ситуациях, ко­гда он не подчеркивает специфику общественных отношений и состава преступления.

Применительно же к действующему УК, с учетом особенностей уголовного права, считаем, что оно должно защищать принадлежность имущества субъекту (личности, организации) как в статике, так и в ди­намике; как на основании различных титулов (собственник, обладатель иного вещного права и др.), так и без них (еще не оформленные никаким титулом временные и длительные состояния; незаконное владение). По-

1 См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. - С. 294; Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. - Т. 1 .-С. 331; Суханов Е.А. Лекции о праве собственности.-М., 1991.-С. 225.

См.: О некоторых вопросах применения Федерального закона «О переводном и простом векселе» // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1998. - №4. - С. 2.

3 Гражданско-процессуальный кодекс РФ: Постановление 3/1 Пленума Верховного Суда Российской Фе­дерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 февраля 1998 г. № 29 от 27 декабря 2002 г. // Рос. газета. - 2002. - 20 ноября.

4 См.: Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 142-185.

190

рядок и средства доказывания этой принадл гражданско- и уголовно-процессуальными законами

Отсюда следует, что чужое имуществе надлежащее виновному ни фактически, ни т

Принимая во внимание значимость и под уголовно-правовую охрану общественнь публичный характер уголовного права, полагаем чужого имущества необходимо об этом помн

гжности регламентируются

только нормами гражданского права, в частнфсти найденном имуществе1, имуществе родственников Полагаем, что в последнем случае должен быггь стного права - согласие потерпевшего на во уголовного дела.

Таким образом, предметом преступлений является имущество в широком смысле словд имущественных прав  и  обязанностей,  обладающая правовыми (вещная основа, дискретность, свободном гражданском обороте), так и уголовно ми (ценность, вложенность человеческого тр

Отдельные составляющие имущества, щи, имущественные права и иное, могут бытЬ> лирования уголовным правом, если они сущек венную опасность или вредность для собств щества; лишение такого имущества возможн) или, точнее, особым способом и т.д. Таким* например, ценные бумаги, право на имуще-ство

- это имущество, не при-основании титулов, другую специфику взятых ix отношений, в основном, , что и при определении нть, а не руководствоваться при решении вопроса о , совместно нажитом, подключен механизм ча-буждение и расследование

: пред *ет

1 См. об этом более подробно: Фролов М.В. Имущество как

ция гражданско-правового и уголовно-правового моментов понятия:

- Екатеринбург, 2002. - С. 18-28.

191

против собственности как совокупность вещей, как гражданско-способность находиться в -правовыми признака-да, чужое).

в том числе отдельные ве-предметом особого регу-ственно влияют на общест-;нника или владельца иму-в какой-то особой форме, особенностями обладают, , природные объекты,

хищения: единство и дифференциа-: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук.

вверенное имущество и др. Выделение (объединение) действий в хище­ниях по признакам предмета так же не обусловлено.

3.2.2. Природа денег, ценных бумаг и их суррогатов

Вопрос о признании денег и ценных бумаг объектами права собст­венности и предметами преступлений против собственности в советский период особенно не обсуждался. Объяснение тому - господствующая экономическая теория К. Маркса о бесспорном признании денег хоть и особым, но товаром, отсутствие рынка ценных бумаг, неразработанность института вещного права, что, в свою очередь, было обусловлено нераз­витостью товарных экономических отношений.

В настоящее время экономисты, цивилисты и криминалисты вновь стали задумываться о сущности и роли денег и ценных бумаг, но уже на другом уровне1.

Для объяснения сущности денег, ценных бумаг, их суррогатов, взаимосвязи между ними небезынтересна история возникновения, эво­люции денег. История свидетельствует, что в качестве денег могут вы­ступать любые признанные обществом блага, выполняющие функции средства измерения ценности остальных благ (всеобщего эквивалента) или средства осуществления расчетов при обмене2. В качестве таковых благ выступали отдельные виды товаров (шкуры, золото, серебро), затем - монеты,бумажные, электронные (счетные) деньги. Кстати, веществен­ный признак денег выделялся во времена, когда роль денег выполняли

1  Правильно отмечают В. Жириновский и В. Юровицкий, что не все выведенные в XVIII веке сущност­ные и функциональные признаки денег можно обнаружить в настоящее время. См.: Жириновский В. Но­вые деньги для России и мира / В. Жириновский, В. Юровицкий. - М., 1998. - С. 12, 25-32 и др.

2 Сущность и роль денег, как утверждают экономисты, - это вечный вопрос, но во всем мире их суть оп­ределяется через функции. Правда, разные ученые называют разное количество их, но названные нами выделяются всеми экономистами. См., например: Финансы, денежное обращение и кредит: Учебник / Под ред. В.К. Сенчагова, А.И. Архипова. - М., 1999. - С. 93, 99-100; Экономическая теория: Учебник / Под ред. В.Д. Камаева. - С. 301; Васильчук Ю.А. Социальное развитие человека в XX веке. Фактор денег // Общественные науки и современность. - 2001. - №4. - С. 5-30.

192

золото или другие товары1. В экономической литературе выделяются различные виды денег: бумажные, кредитные. Они прошли следующую эволюцию: вексель, банкнота, чек, электронные деньги, кредитные кар­точки, почти деньги (бесчековые сберегательные счета, срочные вклады и краткосрочные государственные ценные бумаги)2.

Нельзя не заметить трансформации одного вида денег в другой. Так, деловые обязательства банкиров - банковские билеты стали со вре­менем национальными бумажными деньгами (банкнотами). Строго го­воря, они - гибрид ценных бумаг и денег - эмитируются центральными банками, а не государством (казначейством), что придает им соответст­вующий курс. Но государство узаконивает их в качестве платежного средства3.

История этого вопроса свидетельствует также, что однокомпо-нентные денежные системы переходят в двухкомпонентные и наоборот. Составляющими двухкомпонентных денежных систем сначала являются эрзац-деньги, оборот которых в дальнейшем регулируется государством (долговые расписки, банковские обязательства или бумажные денежные документы). В 20 в., как утверждают экономисты, после перехода на од-нокомпонентные бумажные деньги, процесс превращения однокомпо-нентных денег в двухкомпонентные повторился. Сначала они имели свои носители в виде бумажных записей, а с развитием компьютерной техники превратились в электронные деньги. В перспективе, по прогно­зу экономистов, наличные деньги будут эрзац-деньгами в обслуживании

1  См.: Грибов А.Ю. Ошибки законодательства: Сущность и правовой режим денег и ценных бумаг. - М., 2000. - 112 с; Жириновский В., Юровицкий В. Указ. соч. - С. 55-56.

2  См.: Финансы, денежное обращение, кредит... - С. 94-99; Экономическая теория: Учебник / Под ред. В.Д. Камаева. - С. 301-302; Райхлин Э. Основы экономической теории. Финансово-денежная система. -М., 1999.-С. 11-13.

3  См. об этом: Каратуев А.Г. Ценные бумаги: виды и разновидности: Учебное пособие. - М., 1997. - С. 21-22.

193

мелкорозничной торговли1. Отсюда видна взаимосвязь денег и ценных бумаг.

Вопрос об экономической сути ценных бумаг дискутируется до сих пор. Как утверждают экономисты, «анализ этого вопроса сводился к анализу переуступного долгового обязательства и документального оформления имущественных прав на отдельные виды ресурсов (недви­жимость, землю, товары, деньги и др.), в силу чего эти документы могут отделиться от реальных объектов собственности и существовать само-стоятельно в виде ценных бумаг» . Отсюда ценные бумаги - как бы «но­ситель» (заменитель) денег, товаров, услуг. Это кредитные деньги, свя­занные с производством, а не с обращением. Их определяют и как де­нежный документ, удостоверяющий имущественное право в форме ти­тула собственности или отношения займа владельца документа к лицу, его выпустившему, он выражает требования к реальным активам3; и как документ, дающий право на определенный ресурс, а некоторые доку­менты - и на возможность управления организацией. «Ценные бумаги, -утверждают экономисты, - право на получение потока платежей или не­которой последовательности платежей в будущем»4. Соединив юридиче­ские и экономические признаки ценных бумаг, экономисты называют их «документированными инвестициями (вложениями)», «формой реально­го капитала»5.

Как деньги, так и ценные бумаги - представительская форма ре­ального капитала. Но если ценные бумаги - титул (звание) собственно­сти, то деньги - показатель богатства6. Во всем мире безналичные день­ги признаются de fakto государственными деньгами, а бездокументарные ценные бумаги приравниваются к документарным, при этом в бездоку-

1 См.: Жириновский В., Юровицкий В. Указ. соч. - С. 60.

2 См.: Ценные бумаги: Учебник / Под ред. В.И. Колесникова, B.C. Торхановского. - М., 1998. - С. 5.

3 Там же. - С. 6.

4 См.: Меньшиков И.С. Финансовый анализ ценных бумаг: Курс лекций. - М., 1998. - С. 8.

5 Каратуев А.Г. Указ. соч. - С. 19, 21-22.

6 Там же.

194

ментарных ценных бумагах, в отличие от документарных, меняется только форма фиксации соответствующей записи, хранящейся в реестре ценных бумаг, на счете депо1.

Если в экономической литературе ученые пытаются выявить суть денег и ценных бумаг, их место в сложившейся финансовой системе, роль появившихся кредитных денег, эрзац-денег и др., то цивилисты де­батируют о том, насколько правильно отнес законодатель деньги и цен­ные бумаги к вещам, особенно безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги.

В силу того, что ГК РФ не предлагает четкого правового режима ни безналичных денег, ни ценных бумаг, авторы, судя по литературе2, разделились на два лагеря: признающие их вещную основу и находящие статьи ГК РФ, в которых это подтверждается, и доказывающие обяза­тельственную сущность и также находящие подтверждение в статьях ГК РФ.

А.Б. Грибов попытался показать истоки ошибки законодателя, ко­торый отнес деньги и ценные бумаги к вещам. Ценные бумаги выросли из договора. Не случайно экономисты определяют ценные бумаги как займ. Особенно это относится к именным ценным бумагам, в которых указаны конкретные стороны договора. Поэтому эти обязательства и их защита должны осуществляться в рамках ГК обязательственными ис­ками. Что касается предъявительских, то они ближе к деньгам. Сам За­кон (ГК РФ) в одних статьях относит деньги и ценные бумаги к вещам (значит, на них должно распространяться вещное право), в других - к

1 См.: Ценные бумаги: Учебник / Под ред. В.И. Колесникова... - С. 8.

2 Подробный анализ литературы по этому поводу предлагается в работах А.В. Хабарова, С. Зинченко, В. Лапача и М.М. Ветошкиной. См.: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние граждан­ско-правового регулирования: Дис....канд. юрид. наук. - С. 25-35; Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 35-64; Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: Дис. ...канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 2001. - 157 с; ее же. Ценные бумаги как предмет хищений: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. -Екатеринбург, 2001. - 25 с. и др.

195

обязательствам1. А отсюда, наверное, правильнее было бы вещью счи­тать действительно только предметы материального мира, а безналич­ные деньги и бездокументарные ценные бумаги относить к имущест­венным правам (вещам, услугам и т.д. в перспективе).

«Раздвоенную» природу ценных бумаг доказывал еще основатель русской теории ценных бумаг в гражданском праве Н.О. Нерсесов. А по мнению В.А. Белова, эта «раздвоенная природа может быть названа и «двуединой». Ценная бумага - это документ (вещь) с информацией об обязательственном праве»2.

В уголовном праве до недавнего времени вопрос о непризнании денег в качестве предметов преступлений против собственности, и хи­щений в том числе, вообще не возникал: они однозначно признавались в качестве таковых. Кстати, и предшествующий нынешнему гражданский кодекс РСФСР (ст. 392 и 395), и Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. определяли, что кредитные учреждения (банки) хранят на счетах во вкладах денежные средства клиентов. Одна­ко нечеткость правового режима безналичных денег в действующем гражданском законодательстве, разные суждения цивилистов на этот счет спровоцировали и представителей уголовного права на обсуждение этих вопросов. Так, А.В. Хабаров довольно убедительно доказывает вещную основу денег, в том числе безналичных, а потому признает их предметом хищений и иных преступлений против собственности3. В.В. Векленко, наоборот, не находя в безналичных деньгах вещной основы, признавая в них имущественное право, не относит их к предмету хище­ния4.

См.: Грибов А.Ю. Указ. соч. - С. 14-19.

2 См.: Белов В.А. Предисловие к избранным трудам Н.О. Нерсесова по представительству и ценным бу­магам в гражданском праве. Нерсесов Н.О. Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. - М., 1998. - С. 10.

3  См.: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: Дис... канд. юрид. наук. - С. 21-32.

4 См.: Векленко В.В. Квалификация хищений. - С. 74.

196

Почти однозначно признавались и признаются предметом хище­ний предъявительские ценные бумаги. Их схожесть с деньгами, как за­менителями товаров, услуг, денег (точнее - денежных знаков в наличной и безналичной форме или банковских билетов Центрального Банка Рос­сии и металлических монет)1, механизм возникновения и исполнения за­ложенных в таких бумагах имущественных прав2, а также наивысшая их оборотоспособность среди прочих ценных бумаг дают на это полное право.

Что касается остальных видов ценных бумаг (в основном обсуж­даются именные и ордерные), то одни авторы без каких-либо обоснова­ний и пояснений относят их к предмету хищений3. Другие, в силу того, что по именным и ордерным ценным бумагам несобственнику невоз­можно получить имущественное право, удостоверенное данной ценной бумагой, считают, что они не могут быть предметом хищения4.

Так, А.В. Хабаров, проанализировав позиции ученых-криминалистов, существовавшие до принятия нового УК постановления Пленума Верховного Суда РСФСР и СССР по рассматриваемым вопро­сам, действующее гражданское законодательство, пришел к выводу о некорректности рекомендаций, содержащихся в них. Отталкиваясь от вещной основы ценных бумаг, он заключает, что все они могут быть предметом преступлений против собственности, и преступление следует считать законченным с момента завладения носителем имущественного права (документа)5. М.М. Ветошкина, посвятив ценным бумагам как

1  Это правильное уточнение сделал В.А. Лукьянов. См.: Лукьянов В.А. Спорные вопросы о предмете преступлений, связанных с оборотом ценных бумаг // Рос. юрид. журн. - 1999. - №2. - С. 113.

2 Что касается неимущественных прав, то до недавнего времени вопрос об оценке нарушения хищением их вообще не ставился. Впервые об этом написала М.М. Ветошкина в кандидатской диссератции. См.: Ветошкина М.М. Указ. соч. — 157 с.

3 См. например: Кочои СМ. Указ. соч. - С. 84-85; Преступления против собственности / О.Б. Гусев, Б.Д.. Завидов, А.П. Короткое, М.И. Слюсаренко. - С. 16.

4 См., например: Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов... -С. 198.

3 См.: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: Дис.канд. юрид. наук. - С. 35-38.

197

предмету хищений свое диссертационное исследование, пришла к выво­ду об  обязательственно-правовой  природе ценных бумаг и считает, предметом хищения не носителя прав (документа), а само право и мо­мент окончания связывает с формой хищения и видом ценных бумаг1.

В.В. Векленко признает возможность отнесения ценных бумаг к предмету хищений, но только «обеспеченных денежным содержанием и отвечающих всем признакам наличных денег, к которым относит нали­чие реквизитов, неименной характер ценных бумаг, отсутствие специ­альных условий для использования их в качестве средства платежа, сво­бодное нахождение в обороте и др.». Обронив мысль, что не все ценные бумаги, указанные в ст. 143 ПС, могут быть предметом хищений, он кри­тикует позицию М.М. Ветошкиной в отношении векселя в рассматри­ваемом качестве2.

Единство имущественного права и его носителя всегда признава­лось учеными, исследовавшими ценные бумаги. Об этом свидетельству­ет классическая теория ценных бумаг в гражданском праве; этот признак называется действующим ГК. Сущность ценных бумаг заключается в той связи, которая существует между правом и документом. Эта связь характеризуется прежде всего неразрывностью права и документа. Пра­во может быть осуществлено постольку, поскольку есть документ, ут­верждал Н.О. Нерсесов3.

«Для понятия ценных бумаг, - пишет А.Ю. Грибов, - необходимо, чтобы право находилось в тесной связи с бумагой, чтобы владение до­кументом считалось необходимым условием для достижения той цели, ради которой служит документ. Отсюда вытекает, что документ как про­стое средство доказательства установления данного правоотношения не

1 См.: Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: Дис.. .канд. юрид. наук. - С. 74.

2 См.: Векленко В.В. Квалификация хищений. - С. 74.

3  Нерсесов Н.О. Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. - М., 1998. - С. 10.

198

может считаться ценной бумагой, если только осуществление или пере­дача права не обусловлены владением документа»1.

Таким образом, для понятия ценных бумаг необходимо, чтобы до­кумент имел существенное значение или для возникновения, или для пе­редачи, или для осуществления данного права.

С учетом существования документарных и бездокументарных цен­ных бумаг под документом следует понимать носитель, а точнее, как об этом говорит ГК РФ, удостоверитель и закрепитель этих имущественных и неимущественных прав. Именно такое традиционное представление о ценных бумагах и раскрывается в большинстве норм главы 7 ГК РФ. Удовлетворяет потребность лица, приобретшего, допустим, акцию, ко­нечно, право, заложенное в ней: и на участие в управлении АО, и на ди­виденды, и др. Но закреплено оно или в документе, или на счете депо. Лишившись носителя этих прав, лицо временно лишается и прав (по крайней мере, ему необходимо будет доказывать его!). Преступник воз­действует прежде всего на документ. Поэтому считаем, что предметом преступлений против собственности в данном случае является носитель - удостоверитель, закрепитель имущественных прав.

Моментом возникновения прав из ценной бумаги является мо­мент ее приобретения или оформления. Но это еще не значит, что с этого момента (при недобросовестном приобретении) преступление обязательно должно быть закончено. При решении этого вопроса уже должны проявиться, если в этом есть необходимость, особенности от­расли уголовного права, в частности смысл деятельности, способ за­владения имуществом, момент окончания действия, особенности его формулировки в УК РФ.

Утверждение А.В. Хабарова и М.М. Ветошкиной о том, что только то, что гражданское право считает ценными бумагами, есть предмет

1 Грибов А.Ю. Указ. соч. - С. 26.

199

преступлений против собственности, по нашему мнению, требует опре­деленных уточнений. Конечно, если гражданское законодательство при­знает тот или иной документ ценной бумагой, и утрата их причиняет имущественный вред собственнику или владельцу, то они должны при­знаваться в качестве предмета преступлений против собственности. Но нельзя не учитывать и того факта, что, во-первых, современные иссле­дователи проблем, связанных с ценными бумагами, видят ее сущность, все-таки, в обязательстве, которое закреплено в бумаге или на счете де­по. «Если таковое обязательство на самом деле не существует, прекра­тилось либо возможность исполнения его утрачена, теряет экономиче­ский (да и правовой) смысл и само «право на бумагу», хотя с формаль­но-юридической точки зрения оно может сохраняться сколь угодно дол­го»1. Это обстоятельство, а также практика безбумажного оборота прав требования, превращение самого обязательства в имущество («секьюри-тизация»2) вновь выдвинули на первый план проблему существования «права на право». Гражданское же законодательство, по утверждению авторов, не особенно четко решает эти жизненные проблемы. Уголовное право это должно учитывать.

Во-вторых, цивилисты не могут найти признака ценных бумаг, из которого бы не было исключений. «В результате выясняется, что поня­тие ценных бумаг в ч. 1 п. 1 ст. 142 ГК РФ относится, пожалуй, только к ценным бумагам на предъявителя, а исключения настолько преоблада­ют, что делают исключением из общего правила саму догматическую дефиницию»3.

1 См.: Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 53.

2 По утверждению цивилистов, вся история возникновения и развития рынка ценных бумаг - это история все более широкого превращения отношений между кредиторами и должниками в «оборотоспособное» имущество. Сначала это превращение шло при посредстве бумажного носителя, а в современных усло­виях уже без него. См.: Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 53.

3  См.: Мурзин Д.В. Ценные бумаги - бестелесные вещи: Правовые проблемы современной теории цен­ных бумаг. - М., 1998.-С. 30-31.

200

В-третьих, само гражданское законодательство (как ГК РФ, так и другие законы, регламентирующие рынок ценных бумаг) не предлагают исчерпывающего перечня ценных бумаг, не называет их сущностных признаков1, ограничиваясь нормативными. Имеются противоречия как между отдельными статьями ГК РФ, так и между ним и специальным за­конодательством, посвященным обороту ценных бумаг. В свою очередь само это законодательство, по утверждению цивилистов, противоречиво: например, ст. 142 и 143 ГК не очень стыкуются с ФЗ «О рынке ценных бумаг» и с «Законом об акционерных обществах»2. О низком уровне раз­вития нормативно-правовой базы рынка ценных бумаг свидетельствует и распространенная в стране практика нелегитимности выпуска эмитен­тами и обращения ценных бумаг3.

Представляется в связи с этим, что для целей уголовного права следовало бы отталкиваться от сущностных признаков любых ценных бумаг, объединять их в различные группы и использовать богатство предложенных в экономической и цивилистической литературе класси­фикаций4, то есть предлагать свои или выбирать из имеющихся знача­щие с точки зрения уголовного права. И в этом плане интересны, на наш взгляд, не только деление на предъявительские, именные, но и, допус­тим, такие из них, как титулы собственности и долговые; удостоверяю­щие имущественные и неимущественные права; документарные, бездо­кументарные; требующие и не требующие государственной регистра-

1  Об отсутствии сущностных признаков ценных бумаг в ГК сожалеют не только цивилисты, но и крими­налисты. См., например: Незнамова З.А. Ценные бумаги как предмет преступления // Актуальные про­блемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики: Межвуз. сб. науч. тр. - Крас­ноярск, 1999. - Вып. 2. - С. 90-91.

2 См., например: Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 55-58; Лукьянов В.А. Спорные вопросы о предме­те преступлений, связанных с оборотом ценных бумаг // Российский юридический журнал. - 1999. - № 2. -С. 110-117.

3  См.: Незарегистрированные выпуски ценных бумаг акционерных обществ: (Информация РО ФКЦБ России в Сибирском федеральном округе) // Рос. газета. - 2001. - 9 ноября.

4 Экономисты, например, предлагают несколько десятков оснований классификации ценных бумаг. См.: Ценные бумаги: Учебник / Под ред. В.И. Колесникова... - С. 10; Миркин ЯМ. Ценные бумаги и фондо­вый рынок. - М., 1995. - С. 78-87; Каратуев А.Г. Указ. соч. - С. 23-34; Гражданско-правовое регулиро­вание банковской деятельности: Учебное пособие / В.А. Белов, Л.Г. Ефимова, В.В. Ильин, А.Б. Карлин; Под ред. Е.А. Суханова. - М., 1994. - С. 39-44; и др.

201

ции; официально признанные и ценные бумаги, которые удовлетворяют всем или части требований, к ним предъявляемых, но на данный момент официально не числятся в списке ценных бумаг; традиционные и нетра­диционные; гибридные и др.

С учетом того, что имущественные права закрепляются не только в ценных бумагах, названных в гражданском законодательстве, но и в других носителях (документах), завладение которыми также причиняет­ся вред имущественным интересам собственника или их владельца, по­лагаем, что и они должны признаваться предметом преступлений против собственности.

В уголовно-правовой литературе последнего времени многие ис­следователи проблемы ценных бумаг в качестве предмета хищений или преступлений против собственности критически относятся к существо­вавшей практике признания в качестве таковых так называемых сурро­гатных ценных бумаг1.

Актуальность данной проблемы подтверждается фактами завладе­ния денежными средствами граждан и организаций с помощью суррога­тов ценных бумаг, платежных документов, а также в связи с развитием в России оборота пластиковых карт2.

Сущность, роль, виды суррогатов исследуются в основном эконо­мистами. «Суррогат ценной бумаги (акции, облигации и т.п.) - это фи­нансовый инструмент, имеющий назначение и обладающий чертами ценных бумаг, но не признаваемый законодательством и традицией в качестве таковой, не регулируемой государством или в ином обществен­ном порядке»3. В них также закрепляется определенное имущественное право, только его осуществление более рискованно. Появление сурро-

1  См., например: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового ре­гулирования: Дис.канд. юрид. наук. - С. 38; Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищения: Дис.канд. юрид. наук. - С. 23.

2 Дульман П. Карточка ваша, деньги наши // Российская газета. - 2003. 24 апреля. - С. 7.

3 Миркин Я.М. Указ. соч. - С. 265.

202

гатных ценных бумаг, утверждают экономисты, «...отражает реальные потребности зарождающихся фондовых рынков, на них как бы отраба­тываются правила игры, накапливается технический опыт и практика управления ресурсами; они служат тем первичным материалом, из кото­рого развиваются общепризнанные финансовые инструменты. Суррога­ты - своего рода область финансовой фантазии, без которой невозможно дальнейшее развитие ценных бумаг»1.

Как показывает история, суррогатные ценные бумаги имели место практически на каждом этапе развития общества. Но особенно большой их объем оборота наблюдается в «смутные» времена. Для России это были начало - середина 90-х годов прошлого столетия. История, в том числе и России, также свидетельствует, что многие из них затем закреп­лялись или как всеобщий эквивалент ценностей (деньги) или оформля­лись законом (государством) в качестве ценных бумаг. Нельзя не под­черкнуть также, что их выпускают не только корпорации, но и государ­ство. Возникает в связи с этим вопрос: разве не нарушаются интересы собственника или владельца, допустим, хищением еще не урегулирован­ных законом ценных бумаг? А в чем состоит стремление виновного? Разве не это же желание завладеть документом (бумагой) и получить вещь, заменитель ее - деньги, услуги и т.д.? Считаем более справедли­вым признавать предметом преступленй против собствености, в том числе хищений все носители (закрепители) права на получение по ним имущества, удостоверяющие оплату услуг как непосредственные заме­нители материальных ценностей. Что касается оконченное™ или не-оконченности деяния, а также возможности причинения ущерба теми или иными способами, то это зависит от особенностей носителя права, умысла виновного, законодательной конструкции, да еще обычая уго­ловно-правовой практики (например, указания постановления Пленума

1 Миркин ЯМ. Указ. соч. - С. 266. См. также: Генкин А.С. Денежные суррогаты в российской экономи­ке. - М., 2000. - 463 с.

203

Верховного Суда РСФСР, РФ по моменту окончания хищения). Это на уровне уже действующего законодательства и правоприменительной практики. Что касается обоснованности процесса криминализации, то она зависит от особенностей носителя (закрепителя) права и возможно­сти причинения материального ущерба собственнику или владельцу имущества в значительных размерах.

Это же правило должно распространяться и на всевозможные кар­ты: смарт-карты - пластиковые деньги; карты, используемые в безна­личных расчетах, - бумажные карточки (деньги) и т.д. По своей сути они - универсальный ключ к сейфам. Они бывают разные: кредитовые, дебетовые, с овердрафтом. В России развивается выпуск и оборот и по­требительских, т.е. небанковских карт. По ним нельзя получить деньги, и они ограничены в применении компанией эмитента, но с помощью их можно оплатить услугу, приобрести товар1. С учетом этой их сути, пер­спектив развития фондового рынка2 считаем также возможным призна­вать их предметом преступлений против собственности.

В принципе авторы не называли раньше и теперь не выдвигают серьезных доводов против признания некоторых ценных бумаг и сурро­гатов предметом преступлений против собственности. В 40-х годах прошлого столетия это обосновывалось тем, что в результате их похи­щения не происходит уменьшения наличного имущества собственника.

Для уровня развития науки того времени такая позиция объяснима узким понятием имущества (как вещи или совокупности вещей) и выде­лением из всех преступлений против собственности похищения. Утвер­ждение А.В. Хабарова, что расширительное толкование понятия ценных бумаг противоречит действующему законодательству, имея в виду, ви­димо, гражданскому, в котором ценные бумаги отнесены к вещам, как

1  См.: Новые пластиковые деньги / Под ред. А.В. Спесивцева. - М., 1994. - 126 с; Жириновский В., Юровицкий В. Указ. соч. - С. 195; Финансы, денежное обращение, кредит. - С. 97; Экономическая тео­рия: Учебник / Под ред. В.Д. Камаева... - С. 305-364.

2 См.: Жириновский В., Юровицкий В. Указ. соч. - С. 163.

204

мы уже показали, тоже неоднозначно и с позиций оценки ценных бумаг как вещи и как обязательства, и с позиций несовпадения поля регулиро­вания уголовным и гражданским правом.

А утверждение М.М. Ветошкиной о невозможности признания в качестве предмета хищений никаких других носителей (закрепителей) имущественных прав, кроме ценных бумаг, как нам показалось, не­сколько противоречит ее позиции. Она доказывает, что предметом хи­щения являются имущественные права, закрепленные в ценных бумагах, но не признает в таком качестве те же имущественные права, закреплен­ные в других носителях.

3.2.3. «Право на имущество», его соотношение с понятиями «имущество», «имущественные права»

Актуальность вопроса о соотношении понятий «имущество», «имущественные права» и «право на имущество» обусловливается не только потребностью их разграничения, но и необходимостью выявле­ния обоснованности подобного сочетания в одном составе - «хищение чужого имущества» и «приобретение права на чужое имущество».

Исторически «право на имущество» в мошенничестве появилось в силу объективной потребности, так как с использованием обмана можно посягнуть и на «права по имуществу» (терминология И.Я. Фойницкого). Под имуществом в то время подразумевались только движимые вещи. Права по имуществу рассматривались в мошенничестве и вымогательст­ве как «право на недвижимость и в недвижимости, право отвлеченной собственности и вообще всякое право по договорам и обязательствам, насколько оно представляет собой имущественную ценность»1. Поэтому необходимо было криминализировать и незаконное приобретение этих

1 Фойншцсий И.Я. Указ. соч. - С. 261.

205

прав. В более поздних работах некоторыми авторами предлагалось именно такое понимание термина «право на имущество»1. Другая часть ученых, конкретизируя это понятие, чаще всего указывала и указывает на документ (например, завещание, страховой полис, доверенность на получение тех или иных ценностей) и ценные бумаги, посредством ко­торых можно получить имущество или материальную выгоду2.

В современной учебной литературе право на имущество часто оп­ределяется как право собственности в полном его объеме (но не отдель­ного полномочия), то есть право владения, пользования, распоряжения3. В других исследованиях, в частности в диссертациях, под правом на имущество понимаются «правомочия в отношении конкретного имуще­ства, отличные от права собственности, которым свойственны признаки непосредственности или права следования»4 (другими словами, это иные вещные права, на которые указывается как в ст. 126 ГК РФ, так и в дру­гих его статьях), или имущественные права, или право на вещь в обяза­тельственно-правовом смысле как объект гражданских прав5.

Прежде чем комментировать предложенные позиции, стоит под­черкнуть, что толкование «права на имущество» всеми учеными предлагается в соответствии со своим пониманием имущества. Причем оценка узкого понятия имущества в хищениях требует дополнительного уяснения особенностей их объективной стороны (о чем пойдет речь в следующей главе). Применительно же к преступлениям против собственности, как мы уже обосновали, имущество следует понимать в

1 См., например: Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. - С. 90.

2 См., например: Голяков И.Т. Указ. соч. - С. 23; Меныпагин В.Д. Советское уголовное право... - С. 273; Ворошилов Е. Предмет преступления при мошенничестве // Соц. законность. - 1976. - №9. - С. 60; Зави-дов Б. Мошенничество и его видоизменения // Юрист. - 1999. - №2. -СП; Преступления против собст­венности / О.Б. Гусев, Б.Д. Завидов, А.П. Коротков, М.И. Слюсаренко. - С. 48; Лимонов В. Понятие мо­шенничества // Законность. - 1997. - № 11. - С.41.

3 См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.И. Радченко. -С. 256; Уголовное право. Особенная часть / Под ред. ИЛ. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. -С. 193; и др.

4  Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования. Дис.канд. юрид. наук. - С. 70.

5 Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищения: Дис... канд. юрид. наук. Указ. соч. - С. 22.

206

широком смысле слова. Это продукты природы и деятельности, пред­ставляющие как естественную, так и социальную ценность, обладающие признаком дискретности, имеющие вещную основу, а также имущест­венные права (обязанности), другое имущество. Составляющими иму­щества в этом смысле являются: 1) вещи, в том числе наличные деньги; 2) имущественные права: а) заменители вещи, в том числе безналичные деньги и ценные бумаги; б) вещные права в динамике; в) овеществлен­ные обязательства; 3) иное имущество. Имущественное право - это по­тенциальная вещь или стоимостный ее эквивалент, имущественная обя­занность других лиц.

Что касается позиции ученых, видящих в праве на имущество юридическую категорию, подразумевающую все три правомочия соб­ственника или/и отдельные, иное (кроме собственности) вещное право, обязательственное право, то необходимо учитывать следующее. Под­держка этой позиции ученых фактически означает признание в качест­ве объекта посягательства в преступлениях против собственности не только реального полномочия (пользования квартирой, например), но и право.

Вопрос о разграничении не только вещных и обязательственных (как мы отмечали ранее), но и иных вещных прав от права собственно­сти и обязательственных прав, хотя и обсуждался на протяжении более века, но однозначного решения не находит. Это, видимо, обусловлено тем, что ПС РФ в ст. 216 не содержит исчерпывающего перечня иных вещных прав, предоставляя правоприменителю возможность (право) са­мому находить их в гражданском кодексе. В силу неразвитости этого института в гражданском праве не названы четкие критерии, по которым иные вещные права можно отделить и от вещных, и от обязательствен-

207

ных1 (в 20-90-х г. прошлого столетия его не было в ГК, и он, естествен­но, не разрабатывался). А в отношении некоторых иных вещных прав, например, сервитута, ряд ученых доказывают их наполовину вещный, наполовину обязательственный характер2; доверительное управление другими авторами признается институтом обязательственного права, а не вещного3. По поводу третьих среди ученых ведется давний спор: от­носить ли их к иному вещному праву или нет (например, право хозяйст­венного ведения)4. Насколько обоснованно и правильно класть такие не­четкие понятия в основу определителя границ уголовно-правового регу­лирования вообще и той или иной статьи УК, в частности?

Особенности иных вещных прав в соотношении с правом собст­венности и обязательственных прав интересуют уголовное право в сле­дующих трех аспектах:

1. Возможно ли лишить собственника или иного владельца одного полномочия или права на полномочия, или только документа, подтвер­ждающего титул собственника, или любого иного вещного права (хозяй­ственного ведения, оперативного управления)? Что представляет боль­ший вред для собственника или иного владельца: лишиться одного или

1 См.: Щенникова Л.В. Вещные права в гражданском праве России. - С. 19; Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 4.1. - 4-е изд. - С. 316; Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 52-54; Суханов Е.А. Понятие и виды ограниченных вещных прав // Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. - 2002. - №4. - С. 3-35.

2 См.: Маттеи У. Указ. соч. - С. 317-332.

3 См.: Щенникова Л.В. Вещные права в гражданском праве России. - С. 19.

4 В настоящее время в российском законодательстве, по утверждению цивилистов, наметилась тенденция к расширению сферы применения института хозяйственного ведения. См.: Иванов А.А. Право собствен­ности и товарно-денежные отношения: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. — Л., 1991. — 21 с; Глаголев А. Возрождение церковного хозяйства в России: Игумен Иннокентий Павлов. Правовой статус церковной традиции и канонов Русской Православной Церкви // Вопросы экономики. - 1994. - №9. - С. 101-132; Толстой Ю.К. Социалистическая собственность и оперативное управление // Проблемы гражданского права. - Л., 1987. - С. 87, 101; Основы советского жилищного законодательства: Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. О.А. Красавчикова. - Свердловск, 1981. - С. 21; Корытов СО. Может ли учреждение обладать правом хозяйственного ведения на имущество, полученное в результате приносящей доходы деятельно­сти // Правоведение. - 1997. - №4. - С. 126-128; Суханов Е.А. Право хозяйственного ведения, право опе­ративного управления // Хозяйство и право. - 1995. - №7. - С. 9; «Об ипотеке (залоге недвижимости)»: Федеральный закон от 16 июля 1998 г. // Собр. законодательства РФ. - 1998. - №29. Ст. - 3400; Косарев Н.Э. Право ограниченного пользования чужим недвижимым имуществом (сервитут) // Правоведение. -1996. - №3. - С. 99-109; Коновалов А.В. Указ. соч. - С. 65-66.

208

всех полномочий собственника (титула) или имеющегося у владельца всего одного полномочия или титула?

2.   Нужны   ли   похитителю   (виновному)   не   только   реальные полномочия, но и титул или только титул? И что желаннее для него: добиться передачи полномочий без титула (на основании договора) или с титулом (право пользоваться квартирой или владеть, пользоваться, распоряжаться ею)?

3.  Влияет ли завладение реальными полномочиями или титулом (правом собственности или иным вещным правом) на способы такого завладения?

С этих позиций представляются важными следующие особенности иных вещных прав в отличие от права собственности и обязательствен­ных.

Во-первых, степень удаленности фактического объема полномо­чий субъекта ограниченных вещных прав от абсолютного объема право­мочий собственника. Если собственник имеет весь набор правомочий и ни от кого не зависим при осуществлении их, то обладатель иного вещ­ного права имеет какое—то одно или несколько (пользование квартирой, владение земельным участком) и даже, если и обладает, например, субъ­ект оперативного управления всеми ими, то за ним все равно стоит соб­ственник. Правда, власть последнего ограничена законом, в отличие от простого (без титула) обязательственного отношения, где она не ограни­чена.

Во-вторых, немаловажное значение, с точки зрения уголовного права, имеет такая особенность иного вещного права, в отличие от права собственности и обязательственного, как то, что право собственности остается за собственником, несмотря на то, что он лишается возможно­сти фактического владения, пользования и распоряжения. Иные вещные права неотделимы от вещи, и обладателю все равно, кто собственник

209

имущества. Иное вещное право остается при смене собственника в отли­чие от обязательственных, где происходит отрыв права от вещи и право характеризует уже не естественные свойства вещи, а социальные. В принципе заполучить отдельные полномочия от собственника можно и на основании договора, порождающего простые обязательственные от­ношения (без титула), но эта форма, видимо, не устроит потенциального преступника, поскольку она зависима от собственника, и тот в любое время может отказаться от предоставленной возможности, допустим, пользоваться имуществом. Производность от собственника иного вещ­ного права более отдаленная, зависимая не только от него, но и от зако­на, а потому собственник как бы отступает, передав часть своих прав. В этом плане иное вещное право или титул хозяйственного ведения, опе­ративного управления и т. д. более предпочтителен для завладения, чем титул собственника.

В принципе титул собственника не всегда и нужен. Он необходим для реализации, допустим, полномочия распоряжения в отношении на­ходящихся в обладании недвижимых вещей и имущества. Что касается титула иного вещного права, то обладателю реальных правомочий в пределах его пользования он необходим также для его передачи, так как он (титул) закрепляется в документарной форме. В силу соединения права и вещи, видимо, предпочтительнее для потенциального преступ­ника (еще не выявленного) ситуация фактического, скажем, пользования квартирой, а право идет за этим фактом. В таких ситуациях лицу просто необходимо или завладеть титулом собственника или обладать конкрет­ным реальным полномочием в рамках иного вещного права.

В связи с этим можно заключить, что при завладении имуществом такому субъекту не всегда нужен титул. Без передачи его объем полно­мочий, которыми обладает потерпевший, на основании титула тоже мо­жет не меняться. От того, что, допустим, собственника лишают фактиче-

210

ского владения, он не лишается титула. Поэтому считаем, что в этом случае не происходит юридического завладения. Хотя проблемы, свя­занные с недействительной сделкой, с правом собственности и иными вещными правами на имущество, отчужденное неправомочным лицом, давно обсуждаются в цивилистической литературе, но однозначного ре­шения не предлагается1.

При передаче и титула, например, при оформлении права собст­венности или пользования квартирой, нарушается и то, и другое. Следо­вательно, возможны ситуации, когда объектом преступлений против собственности выступают не только фактические отношения собствен­ности, но и право. Только в таком сочетании титул нужен виновному. Предметом преступления в подобных ситуациях выступает не только имущество, но и носитель (закрепитель) отдельных полномочий или ти­тула. Этот носитель (закрепитель) выступает или в качестве документа, или в качестве записи, закрепляет или отдельные полномочия без титу­ла, или в пределах титула.

В связи с этим представляется неперспективной, не соответст­вующей ст. 35 Конституции РФ судебная практика, не усматривающая предмета мошенничества в случае лишения потерпевшего реального полномочия и права пользоваться квартирой, в которой он проживал, путем подделки документов на приватизацию квартиры и продажи ее без согласия потерпевшего2.

Современная практика рассмотрения гражданских дел при уста­новлении «права владения, законного владения» доказывает титул (соб­ственность, аренда, хозяйственное ведение). По утверждению цивили­стов (применительно к главному правомочию - владению), гражданское

1  См., например: Рахмилович В.А. О праве собственности на вещь, отчужденную неуправомоченным лицом добросовестному приобретателю (к вопросу о приобретении права от неуправомоченного лица) // Проблемы современного гражданского права: Сб. ст. / Ред. В.Н. Литовкин, В.А. Рахмилович. - М., 2000. -С. 126-144.

2 См.: Чащина Л. Ошибки квалификации при рассмотрении дел о мошенничестве // Рос. юстиция. - 1998. -№10.-С. 50.

211

законодательство не знает отдельного права владения, кроме правомо­чия владеть в рамках того или иного титула, хотя Конституция РФ в ч. 3 ст. 35, как ранее нами было отмечено, предполагает защиту и отдельного правомочия.

Если сравнить, чем собственнику или иному владельцу причиняет­ся больший вред: лишением его реальной возможности владеть, пользо­ваться или распоряжаться, или лишением титула, то ответ может быть однозначным - реальных полномочий. Что касается сравнения вреда от лишения полномочий и титула между собственником и владельцем ино­го вещного права, то особой разницы не просматривается.

Решение вопроса о влиянии завладения реальными полномочиями или титулами на характер действий и способ совершения преступления будет рассматриваться в следующей главе. Предварительно можно отме­тить, что они разные в завладении реальными полномочиями и титулом, независимо от того, каким из них.

Следовательно, нецелесообразно выделять из понятия «имущест­во» ограниченные вещные права. Это обусловлено тем, что, в цивили­стике не выработано четких критериев для отграничения иных вещных прав от права собственности и обязательственных; что объектом этого права, по крайней мере в классическом его варианте, является недвижи­мое имущество и формы закрепления прав на него те же, что и права собственности, а отношения с собственником те же, что в обязательст­венном.

Изложенное позволяет заключить, что нецелесообразно выделять в таком понимании «права на имущество» как предмета преступлений против собственности, поскольку важные с точки зрения уголовного права признаки иного вещного права существенно не влияют ни на об­щественную опасность, ни на возможные способы посягательства на них.

212

Что касается обязательственных прав, то, как уже было показано в § 3.2.1., они входят в понятие имущества в широком смысле слова или точнее в имущественные права, но в качестве носителя этих прав также выступают документы, записи.

Разная привязанность носителя имущественных прав (документа, записи) к тем материальным благам, право на которые они закрепляют (часть из них сразу, без дополнительных действий, заменяет деньги, то­вар, услуги, другие - в перспективе), может повлиять на момент оконча­ния преступления. Но их объединяет то, что обладание ими дает воз­можность получить имущественный эквивалент.

В силу же отдаленности документа от тех ресурсов, права на кото­рые они закрепляют, специфики завладения ими, а также фиксации в них прав, представляется целесообразным наряду с имуществом в качестве предметов преступлений против собственности выделять право на иму­щество.

Исходя из предложенных нами определений имущества, имущест­венных прав под правом на имущество следует понимать носители, за­крепители прав на имущество. Это документы, записи и т.д., удостове­ряющие как фактическое осуществление одного полномочия, так и всех, заложенных в том или ином титуле (звании), как вещных (и права собст­венности, и иных вещных прав), так и обязательственных прав. В этом смысле понятия «имущественные права» и «право на имущество» час­тично не совпадают1.

3.2.4. Особенности природных объектов и их влияние на уголовно-правовое регулирование

1 В этом плане прав А.В. Хабаров, не соглашавшийся с позицией Б. Завидова и В. Лимонова, отождеств­ляющих эти понятия. См.: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: Дис.канд. юрид. наук. - С. 66.

213

Экономическая потребность России в дополнительных средствах, и за счет природных ресурсов в том числе, или в основном за счет них, а также интерес к более глубокому исследованию признаков объектов права собственности в гражданском праве стимулировали оживление дискуссии практически во всех отраслях права по проблемам признания или непризнания объектов природы предметом (объектом) права собст­венности. Особенно это коснулось земли, полезных ископаемых.

В современном правоведении среди ученых разной отраслевой принадлежности - государствоведов, цивилистов, аграрников, кримина­листов - в разрешении этой проблемы просматриваются три направле­ния. Одни из них, ссылаясь на ст. 9 и 36 Конституции РФ и на ст. 129 и 130 ГК РФ, признают возможность нахождения земли, полезных иско­паемых и других природных объектов, как и других вещей, имущества, в собственности и утверждают, что они обладают всеми гражданско-правовыми признаками вещи, и поэтому на них можно распространить право собственности1.

Другие ученые полагают, что в отношении части природных объ­ектов - отведенных для природопользования карьеров, земельных уча­стков и др. - возможно распространение права собственности. Другая их часть, например, лесной фонд, земли сельскохозяйственного назначения и др. под правовой режим права собственности не подпадает и должна регламентироваться специальными законами2.

В связи с этим, а также ссылаясь на недостатки в регулятивном за­конодательстве и слабую защиту природных ресурсов в действующем УК (санкции за экологические преступления намного меньше, чем за

1  См., например: Дозорцев И.А. Договоры на передачу в пользование природных ресурсов: Учебно-практическое пособие. - М., 2001. - С. 7; Малая Т.Н. К вопросу о праве собственности на животный мир // Вест. Моск. ун-та. Серия 11. Право. - 1996. - №1. - С. 29-31; и др.

2 См., например: Адиханов Ф.Х. Соотношение норм гражданского права и норм земельного права в регу­лировании земельных отношений в условиях рынка земли // Государство и право. - 2001. - №3. - С. 32-39; Казанцев В. Виды прав граждан на землю по российскому законодательству // Хозяйство и право. -1997 . - №7. - С. 89-98; и др.

214

преступления против собственности), одни криминалисты стали утвер­ждать, что правильнее охранять природные ресурсы нормами уголовно­го права, закрепленными в главе 21 УК «Преступления против собст­венности», а не в главе 26 УК «Экологические преступления», как это делается сейчас1. Другие авторы утверждают, что на переданную в поль­зование часть природных ресурсов можно распространить право собст­венности и охранять нормами о преступлениях против собственности, а нераспределенную часть - достояние - охранять нормами экологических преступлений2.

Третья группа ученых пытается предостеречь общество от свобод­ного оборота любых природных объектов. Они показывают, что послед­ние не обладают многими признаками, характерными для вещи как объ­екта вещного права собственности и имущества как гражданско-правовой категории3.

Действительно, природные объекты, в том числе и природные ресурсы, имеют много особенностей, отличающих их от обычных вещей и имущества. Прежде всего, они олицетворяют и природный экономиче­ский ресурс и экологическую среду. Природные объекты - дар природы, данный всему человечеству, настоящим и будущим поколениям. Эта особенность рассматриваемых объектов предопределяет два естествен­ных права на него. С одной стороны, естественное право каждого чело­века на природопользование в местах своего проживания и хозяйствен­ной деятельности. Это право еще не закреплено в действующей Консти­туции, хотя необходимость этого вытекает из природы, сущности рас-

1  См., например: Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. - С. 195; Мальцев В. Понятие хищения // Рос. юстиция. - 1995. - №4. - С. 35-36; и др.

2  См., например: Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового ре­гулирования: Дис.канд. юрид. наук. - С. 46-54; Научно-практический комментарий к УК РФ: В 2 т. / Под ред. П.Н. Панченко. - С. 400.

3  См.: Зинченко С, Лапач В. Указ. соч.. - С. 3- 64; Павлов П. Указ. соч. - С. 40-42.; Чубуков Г.В. Зе­мельная недвижимость в системе российского права // Государство и право. - 1995. - №9. - С. 42-51; и др.

215

сматриваемых объектов, из неразделимости природы и человека: за счет нее человек удовлетворяет свои самые насущные потребности. С другой стороны, природные объекты - это экологическая среда. Естественное право на благоприятную окружающую среду, которое сродни праву на жизнь1, закреплено в ст. 42 действующей Конституции и в законе РФ «Об охране окружающей среды»2.

Природным объектам как экономическим ресурсам, кроме того, свойственна их неразрывная связь между собой и особенно с землей: од­ни из них находятся над ней (космические объекты, воздух, вода, жи­вотный и растительный мир...; другие - под ней (полезные ископаемые). Эти естественные особенности природных объектов дают о себе знать и при определении их признаков как объекта права собственности и иных гражданских прав. Так, в отличие от прочих вещей как объектов права собственности, в природные объекты не вложен человеческий труд, а потому и цена их определяется экономическими и политическими сооб­ражениями, спросом и предложением на них.

Не обладают рассматриваемые объекты и признаком дискретно­сти3. Это особенно видно на примере животного мира, находящегося в естественном состоянии. Не обладают в полном смысле этим признаком и горные отводы, отведенные земельные участки и т.д.

Невозможность отделения, выделения, допустим, земельного уча­стка от остальной земли или горного отвода от земли в качестве поверх­ностного слоя и т.д. придают условность и следующему признаку объек­та гражданских прав - возможности нахождения их в свободном граж­данском обороте. Несмотря на то, что ст. 129 и 130 ГК называют такую возможность, и применительно к некоторым природным объектам и от­дельные ученые, без сомнений, видят этот признак в природных ресур-

1  См. об этом: Колбасов О.С. Экологические права человека // Права человека как фактор стратегии ус­тойчивого развития / Отв. ред. Е.А. Лукашова. - М., 2000. - С. 176-230.

2 См.: Рос. газета. - 2002. - 12 января.

3 См. об этом более подробно: Зинченко С, Лапач В. Указ. соч. - С. 9.

216

сах, полагаем, все-таки, что в полном смысле в оборот поступают доку­менты, которые подтверждают (закрепляют) права пользования природ­ными ресурсами, а не они сами.

Все правомочия собственника специфичны из-за естественных свойств природных объектов. Ими нельзя в полном смысле владеть, рас­поряжаться. Правомочие пользования возможно тоже с массой огово­рок1.

Все названные исключения из правил заставляют задуматься над вопросом: могут ли объекты природы быть предметом чьей либо собст­венности? Могут ли природные объекты принадлежать исключительно кому-то? Есть ли такой собственник, который вправе ими распорядиться исключительно по своему усмотрению? Например, подарить или про­дать все природные ресурсы, находящиеся на территории государства?

Правовой режим всех природных объектов и природных ресурсов, по утверждению исследователей этого вопроса, пока четко не определен, в отношении некоторых объектов природы он непоследователен. Так, в отношении животного мира Конституция РФ не определяет его принад­лежность. В Федеральном договоре данный вопрос решается более оп­ределенно: животный мир является собственностью субъектов, входя­щих в Российскую Федерацию. По смыслу п. 2 ст. 214 - это государст­венная собственность. Закон о животном мире в преамбуле говорит, что животный мир является достоянием народов Российской Федерации, а в ст. 4 закрепляет право государственной собственности на животный мир в пределах территории РФ. Порядок разграничения государственной собственности на федеральную и субъектов Федерации в Законе не оп­ределен. Одни говорят, что в отношении животного мира должен быть режим общей совместной собственности2. Другие утверждают, что не-

1  См. об этом более подробно, например: Павлов П. Указ. соч. - С. 41-42; Чубуков Г.В. Указ. соч. - С. 44-46 и др.

2 См.: Малая Т.Н. Указ. соч. - С. 31.

217

обходимо законодательно признать федеральную собственность на жи-

вотный мир1.

В законодательстве субъектов Федерации природные ресурсы объ­являются собственностью народа, проживающего на территории субъек­та2.

Между тем международное право не использует понятие «собст­венность» применительно к природным ресурсам.

Действительно, не могут природные ресурсы породить отношения собственности в точном смысле этого понятия. Не случайно поэтому за­конодатель использует для обозначения принадлежности природных ре­сурсов термины: достояние, народное достояние или государственная собственность. В юридической литературе оба подхода оспариваются. Одних исследователей государственная собственность не устраивает, так как, по их мнению, кусочек природных объектов должен принадле­жать каждому. Поэтому они утверждают, что правильнее именовать природные ресурсы народным достоянием и четко описать правовой ре­жим этого достояния3, не приравнивая его к государственной собствен­ности и не регулируя отношений нормами ГК. Другие, наоборот, в на­родном достоянии видят лишь политическую завесу нераздельной соб­ственности государства, дистанцированной от народа, как это было в ис­тории нашего государства в советский период. Кроме того, утверждают они, не представляется возможным персонифицировать отношения по поводу этого достояния4.

Лучше всего естественные особенности объектов природы отража­ет, по нашему мнению, термины «публичное народное достояние5 или

1 См.: Павлов П. Указ. соч. - С. 41.

2  См.: Самохвалов А.Ф. Федерализм и природопользование: правовые, экономические и организацион­ные вопросы // Федерализм. - 1997. - №4. - С. 56-57.

3 См., например: Чубуков Г.В. Указ. соч. - С. 45-50.

4 См., например: Крассов О.И., Рюмина Р.Б. Указ. соч. - С. 34-35.

5 В общественное достояние С.А. Сосна включает и имущество общего пользования, а не только природ­ные объекты. Несмотря на то, что между ними имеются некоторые общие признаки, это, по нашему мне-

218

публичная собственность особого рода народа, на территории которой он проживает».

Опасения авторов о политизированности этого понятия, недоста­точной персонификации субъектов отношений по поводу этого достоя­ния представляются недостаточно обоснованными в настоящее время, не соответствуют современному соотношению таких явлений, как народ, общество, государство, и исходят из обыденного понятия «народ». То, что «... современное правовое государство и есть публично-властным образом организованный народ, политическая ассоциация всех свобод­ных и равноправных граждан», убедительно доказывает Л.С. Мамут1. А потому, возможно, не случайно лесной фонд, согласно постановлению Конституционного Суда РФ от 9 января 1998 года «По делу о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации», «...представляет собой публичное достояние многонационального наро­да России и как таковой является федеральной собственностью особого рода и имеет специальный правовой режим»2.

Российская Федерация как государство, «коллективный человек» не может осуществлять свои полномочия собственника природных объ­ектов по своему усмотрению, не согласовав свою позицию с отдельным человеком и в ущерб гражданам своей страны (особенно неприродо-пользователям) как настоящего, так и будущего поколений. Основные пути оптимального соотношения природы и общества заложены в кон­цепции устойчивого развития, предложенной как в международных, так и в российских нормативных актах3. Государство обязано найти ком-

нию, разное по своей сущности и происхождению имущество. Поэтому их нельзя в рассматриваемом нами аспекте отождествлять. См.: Сосна С.А. О концепции общественного достояния // Государство и право. - 1996. - №2. - С. 55-64.

1 Мамут Л.С. Народ в правовом государстве. - М., 1999. - 160 с; см. также Мозолин В.П. Право собст­венности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. - М., 1992. - С. 142-145.

2 Вестник Конституционного Суда РФ. - 1998. - №2. - С. 8.

3 См.: О государственной стратегии Российской Федерации по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития: Указ Президента РФ от 4 февраля 1994 г. // Собрание Актов Президента и Прави­тельства РФ. - 1994. - №6. - Ст. 436; О Концепции перехода Российской Федерации к устойчивому раз-

219

промисс между естественным правом каждого человека на природополь­зование и на благоприятную окружающую среду, поскольку эти права находятся как бы в конфликте: любое природопользование (а тем более ненадлежащее) всегда нарушает право других, да и самого природополь­зователя на благоприятную окружающую среду.

Эта обязанность заложена в ст. 2 Конституции РФ, согласно кото­рой государство обязано признавать, соблюдать и защищать право каж­дого гражданина, в том числе и природопользователя, на благоприятную окружающую среду. Согласно понятию благоприятной окружающей среды, заложенному в Федеральном законе «Об охране окружающей природной среды», государство должно жестко регулировать и контро­лировать природопользование, разрабатывать научно обоснованные предельно допустимые показатели изменения природной среды и сле­дить за соблюдением их всеми природопользователями. В свою очередь, за неразработку их, бесконтрольность, нарушение природопользования государство обязано предусмотреть эффективные меры ответственности, а также и меры предупреждения этих нарушений.

Отсюда, на наш взгляд, следует, что в отношениях природопользо­вания государство выступает не просто как собственник, продающий или пускающий в оборот свое имущество и забывающий о нем, а скорее всего как управляющий процессом природопользования даже «отрезан­ного ломтика». Эти отношения публично-властные. Для них характерны две стороны: управляющий и управляемый, которые не находятся в рав­ном положении, что характерно для гражданско-правовых отношений собственности. Поэтому нам представляется обоснованной криминали­зация грубых нарушений природопользования в главе 26 УК РФ «Эколо­гические преступления». Что касается привлечения к ответственности за несоблюдение своих обязанностей по четкой регламентации и контролю

витию: Указ Президента РФ от 1 апреля 1996 г. // Собр. законодательства РФ. - 1996. - №15. - Ст. 1572. -С. 3694-3701.

220

за природопользованием со стороны чиновников государственных орга­нов, то, видимо, это теоретически возможно в рамках должностных пре­ступлений. Хотя, как показывает практика, несмотря на массовый харак­тер правонарушений как с той, так и с другой стороны, должностные лица за названные деяния никогда не привлекались, а в отношении при-родопользователей штрафные санкции просто неэффективны. Поэтому нужно искать экономические рычаги, предотвращающие рассматривае­мые правонарушения, а затем предусмотреть в законах, в том числе и в УК, более действенные санкции, но в плане увеличения не их жесткости, а действенности.

Исходя из того, что под отношения собственности, как в узкой их интерпретации, так и в широкой, природные объекты в естественном со­стоянии не подпадают, а по действующему законодательству (конститу­ционному, гражданскому, законодательству, регламентирующему кон­кретные природные объекты), четко не просматривается их правовой режим, напрашивается вывод, что недвижимые природные объекты -это федеральная публичная государственная собственность особого ро­да, публичное достояние народа. Она не может охраняться в рамках со­ставов преступлений против собственности, если природные объекты не «вырваны», не обособлены от природы и в них не вложен человеческий труд.

Охрана природных объектов в рамках экологических преступле­ний представляется более предпочтительной и по заложенности в них естественных прав человека на природопользование, на благоприятную окружающую среду.

Возражения против названного положения, обусловленные недос­таточно жесткой охраной природных объектов, по сравнению с преступ­лениями против собственности, также недостаточно обоснованны. Эко-

221

логические преступления и наказываться должны иначе, чем преступле­ния против собственности, поскольку:

-  в природный объект никто не вкладывал своего пота, средств, сил и т.д. Он дан природой изначально всем людям в силу факта их су­ществования;

- право на природный объект имеет каждый, кто проживает и ве­дет хозяйственную деятельность на определенной территории;

- в одном лице выступает виновный (природопользователь, работ­ник государственного органа) и потерпевший;

- государство не выполняет своей внутренней функции по четкому регулированию и контролю природопользования1;

- штрафные санкции, как свидетельствует практика, неэффектив­ны, поэтому необходимо искать другие, возможно экономические рыча­ги, которые бы не допускали (предупреждали) нарушения экологических прав со стороны государства и его органов, со стороны самих граждан.

Что касается выделенного участка леса, горного отвода, то по­скольку отдельное право на пользование ими, передачу этого права за­ложено в носителе этого права (соответственно лицензия и договор, ли­цензия и охотничий билет), то его охрана возможна нормами гл. 21 «Преступления против собственности», поскольку в носителе этого пра­ва заложено имущественное право, которое входит в понятие «имущест­во» в широком смысле слова и может быть предметом преступлений против собственности.

1 См., например: В Верховном суде России // Зеленый мир. - 1998. - №13. - С. 1; Открытое письмо пред­седателю Правительства РФ // Зеленый мир. - 1998. - №13. - С. 2; Данилов-Данильян В.И. Наша задача не в том, чтобы свистеть на всех углах // Зеленый мир. - 1998. - №13. - С. 1, 4; Филипенко А. Управле­ние недрами России: нужна большая государственная работа, а не революция // Федерализм. - 2002. -№3.-С. 5-22.

222

ГЛАВА 4. ЮРИДИЧЕСКОЕ ВЫРАЖЕНИЕ

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИХ И ПРАВОВЫХ ОСНОВАНИЙ

В ПРИЗНАКАХ ОБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ СОСТАВОВ

НЕНАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ

4.1. Имущественный вред и его уголовно-правовое значение

Часть результата (последствий1) преступной деятельности, оце­ненная собственником, владельцем имущества и государством выступа-ет в качестве имущественного вреда . Из всех типичных изменений, на­ступающих в результате взаимодействия субъекта преступной деятель­ности с предметом отношений собственности, он является главным, не­посредственно показывающим опасность для общества этого вида дея­тельности и предопределяющим ее криминализацию.

Для обозначения разновидностей имущественного вреда, а иногда и последствий правонарушений, в законодательстве и юридической ли­тературе используется несколько терминов: вред, ущерб, убытки. Тер­мин «вред» больше всего подходит в качестве общего термина, который бы обозначал оцененные обществом последствия как негативные и вы­деленные законодателем. В этом значении он используется в теории права и государства3, гражданском праве, действующем ГК, когда речь

1  В самом общем виде последствия можно определить как изменения в объективном мире, произошед­шие при взаимодействии субъекта преступной деятельности, предмета и объекта. Ученые при выяснении механизма причинения вреда общественным отношениям руководствуются философской категорией «деятельность», «субъект», «предмет», рассчитанной на достижение ее положительного результата. Не­смотря на то, что преступная деятельность отличается от положительной, тем не менее в основу кладутся именно эти понятия. См.: Землюков СВ. Уголовно-правовые проблемы преступного вреда /Под ред. В.К. Гавло. - Новосибирск, 1991. - 242 с; Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 43-44; Лубин А.Ф. Методология криминалистического исследования механизма преступной деятельности: Автореф. дис... д-ра юрид. наук.-С. 35.

2 Мы разделяем позицию ученых, рассматривающих последствия как более широкое понятие, чем вред. См.: Новоселов Г.П. Указ. соч. - С. 46-53.

3 См.: Общая теория государства и права: Акад. курс: В 2 т.: Т. 2. Теория права. / Под ред. М.Н. Марчен­ко. - М., 1998. - С. 582; и др.

223

идет о деликтных обязательствах1, в уголовном праве и процессе, отчас­ти в административном законодательстве2.

Содержание этих понятий, их соотношение друг с другом в лите­ратуре определяется по-разному3. При определении объема (составляю­щих, содержания) ущерба как последствий преступлений авторы часто прибегают к цивилистической литературе, где, кстати, также нет четко­сти в рассматриваемом вопросе. Так, рассуждая о понятии ущерба при­менительно к преступлениям против собственности, В. Казанцев утвер­ждает (не приведя, к сожалению, источников), что цивилистами принято выделять две его разновидности: убытки и вред. Убытки - это ущерб, выраженный в денежной форме, вред - это уничтожение либо умаление личного или имущественного блага. На основании этого автор заключа­ет, что, исходя из общего гражданско-правового понимания института ущерба, уголовно-правовые понятия «тяжкие последствия», «значитель­ный или крупный ущерб», «существенный вред» и другие могут тракто-

1  См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. - М., 1975. - С. 100; Смирнов В.Т. Общее учение о деликт­ных обязательствах в советском гражданском праве: Учебное пособие / В.Т. Смирнов, А.А. Собчак. - Л., 1983. - С. 58-65; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. - С. 515.

2 Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий для уголовной ответственности. - М., 1958. - С. 10; Михлин А.С. Последствия преступления. - М., 1969. - С. 17-20; Землюков СВ. Указ. соч. - 244 с; Ново­селов Г.П. Указ. соч. — С. 45; и др.; ст. 73 нового УПК РФ в качестве обстоятельств, подлежащих доказы­ванию, называет характер и размер вреда, причиненного преступлением; в ст. 42 УПК потерпевший оп­ределяется как физическое лицо, которому преступлением причинен физический имущественный, мо­ральный вред, а также как юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации; почти также определяется потерпевший в ст. 25.2 КРФоАП. Гражданский ответчик, согласно ст. 54 УПК РФ, несет ответственность за вред, причиненный преступником (Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Принят Гос. Думой 22 ноября 2001 г. - М., 2002. - 512 с; Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях: [Принят Гос. Думой 20 дек, 2001 г.: Одобр. Советом Федерации 26 дек. 2001 г.: Вводится в действие с 1 июля 2002 г.] - М., 2002. -288 с); Тарнавский О.А. Уголовно-процессуальный механизм предъявления и разрешения гражданского иска в уголовном деле: Автореф. дис.канд. юрид. наук / О.А. Тарнавский. - Екатеринбург, 2000. - С. 17.

3 См.: Смирнов В.Т. Указ. соч. - С. 58-65; Михлин А.С. Указ. соч. - С. 17 - 20; Землюков СВ. Указ. соч. - С 130-133; Казанцев В. Возмещение морального вреда // Рос. юстиция. - 1996. - №5. - С. 48-49; Яни П. Хищение: некоторые вопросы предмета и ущерба // Законность. - 1996. - №10. - С. 12-15; Смирнов Д. Ущерб в хищении: новое содержание // Законность. - 1997. - №5. - С. 41-42; Викулин А.Ю. Понятие ущерба в Уголовном кодексе Российской Федерации: применительно к гл. 22 // Государство и право. -1998. - №4. С. 99-103; Андреев А. Понятие последствий преступлений в сфере экономической деятель­ности / А. Андреев, С. Гордейчик // Рос. юстиция. - 1997. - №7. - С. 43; Гаухман Л. Соотношение круп­ного размера и крупного ущерба // Законность. - 2001. - №1. - С. 32; Кострова М. Крупный размер и крупный ущерб по Уголовному кодексу Российской Федерации: языковой аспект // Законность. - 2001. -№10. - С. 25-28; Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового ре­гулирования: Дис.канд. юрид. наук. - С. 140-145; Векленко В.В. Квалификация хищений. - С. 128-129; и др.

224

ваться расширительно и включать в свое содержание понятие морально­го вреда1. Между тем гражданское законодательство в ст. 15 называет реальный ущерб как составляющую часть убытков. По мнению цивили­стов2, Гражданский кодекс предлагает четкое разграничение убытков и ущерба: реальный ущерб - составная часть убытков, и в каком-либо ином значении понятие «ущерб» в кодексе не используется. Поэтому представляется ошибочным определять убытки через категории «вред», «ущерб», отождествлять ущерб с убытками, включать в него убытки и моральный вред3.

Это не должно происходить не только из-за некорректности упот­ребления понятий, не соответствующих принятым в гражданском зако­нодательстве. Подобное не вытекает и из особенностей отрасли уголов­ного права, предмета и объекта конкретного преступления или группы преступлений против собственности. Объем криминализируемого вреда должен определяться именно этими факторами. Положение о том, что гражданско-правовое понятие ущерба не может распространяться на все отрасли права, свидетельствует и п. 2 постановления Пленума Верхов­ного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»: «В случаях, ко­гда разрешаемый судом спор вытекает из налоговых и других финансо­вых и административных правоотношений, следует учитывать, что гра­жданское законодательство может быть применено к указанным право­отношениям только при условии, что это предусмотрено законодатель­ством»4.

1 Казанцев В. Указ. соч. - С. 48.

2 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. - С. 515.

См., например: Казанцев В. Указ. соч. - С. 48-49; Хабаров В.А. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования: Дис.канд. юрид. наук. - С. 144; Андреев А. Указ. соч. -С. 43; и др. 4 Вестник Высшего Арбитражного Суда. - 1996. - №9. - С. 1-10.

225

Предметом преступлений против собственности, как мы ранее ус­тановили, является имущество в широком смысле слова или носитель (закрепитель) прав на это имущество, но как бы в овеществленной фор­ме, то есть документ, по которому можно получить имущество или ко­торый освобождает от имущественных затрат, то есть реальный ущерб в виде фактически понесенных расходов. Ныне действующая редакция ст. 15 ГК включает в него и расходы, которые кредитор должен будет про­извести для восстановления нарушенного права. Следовательно, исходя из предмета преступлений против собственности, в понятие «ущерб» входит часть реального ущерба, о которой речь идет в ст. 15 ГК РФ1. Убытки и моральный вред нельзя включать в имущественный вред в си­лу следующих обстоятельств: возмещение морального вреда не всегда допустимо даже в гражданском праве; он возмещается в случаях, прямо предусмотренных в законе (при нарушении личных неимущественных прав, в том числе при причинении вреда жизни и здоровью гражданина; согласно закону о защите прав потребителей). В других ситуациях мо­ральный вред не может быть взыскан. Логично ли в такой ситуации включать его в составляющие ущерба как основание криминализации посягательств на интересы собственников?

На незаконность взыскания морального вреда при совершении хищений обращается внимание и вышестоящими судебными инстан­циями2.

Говоря об упущенной выгоде (неполученных доходах) как второй составляющей убытков, нельзя не отметить также, что, во-первых, она не равна неполучению должного, о чем речь идет в ст. 165 УК РФ. Во-вторых, уточнение в ст. 15 ГК РФ в отношении реального ущерба, воз-

1К подобному выводу, правда, с другой аргументацией, пришел и Л. Гаухман. См.: Гаухман Л. Указ. соч. - С. .34.

2 См., например, определение судебной коллегии по уголовным делам Алтайского краевого суда от 22.10.98 №4057 // Справочно-поисковая система «Эталон»: Судебная практика Алтайского краевого су­да.

226

мещения неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было на­рушено, преследует цель ввести в действие принцип полного возмеще­ния убытков в гражданских правоотношениях. Но даже цивилистам не всегда удается претворить его в жизнь.

Уголовное законодательство не может преследовать подобные це­ли. Уголовная ответственность за преступления против собственности всегда предопределялась размером причиненного ущерба. Значит, он должен быть осознаваем виновным. Определение же размера убытков и морального вреда, его доказывание всегда было проблематично, о чем свидетельствуют неоднократные разъяснения этих вопросов вышестоя­щими судебными инстанциями и толкования их в цивилистической ли­тературе1.

Реальный ущерб по всем рассмотренным параметрам более прием­лем для измерения вредоносности преступлений против собственности: он объективен, конкретен, осознаваем виновным. Поэтому именно о та­ком содержании ущерба или имущественного вреда необходимо гово­рить применительно к преступлениям против собственности. Это долж­но быть четко зафиксировано в законодательстве (или сначала в поста­новлении Пленума Верховного Суда РФ).

Кстати, применительно к ст. 167 УК Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 25 апреля 1995 г. №5 «О некоторых вопросах при­менения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности» рекомендовал инкриминировать признак «при­чинение значительного ущерба» лишь «...в случае реального наступле­ния указанного последствия, вызванного, например, повреждением, ут-ратой либо уничтожением имущества» . Не изменилась названная пози­ция и в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 июля 2002

1 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. - С. 517-522.

2 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - №7. - С. 2.

227

г. №14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем»1. Крупный ущерб в ст. 166 УК Президиум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 23 августа 2000 г. рекомендует определять «...из понесенных владель-цем фактических убытков» .

Учитывая объект посягательства, возможные механизмы причине­ния вреда отношениям собственности, приходим к выводу, что одним из важнейших критериев общественной опасности этих преступлений должна быть ценность утраченного имущества. Величина или размер причиненного реального имущественного вреда - основной показатель вредоносности и общественной опасности преступлений против собст­венности. При отсутствии дополнительного объекта он является глав­ным разграничителем деликтных правонарушений и индивидуализато-ром уголовной ответственности.

Издавна идет полемика, в чем измерять эту ценность. До недавне­го времени роль «мерила (измерителя)» выполняли стоимость и цена как выражение последней. Но у западных экономистов давно (а у россий­ских - в последнее время) появилось сомнение в том, можно ли исполь­зовать понятие «стоимость» как измеритель ценности утраченного бла­га. Эти сомнения возникают, в частности, из-за разного смысла, который вкладывается в настоящее время в понятие «стоимость»3. Роль измери­теля ценности блага в нынешних условиях, по утверждению экономи­стов, выполняет рыночная цена. Именно она и должна быть измерителем общественной опасности деяний при их криминализации и индивидуа­лизации наказания. Для криминализации уголовно наказуемых деяний цена утраченного (неполученного и т.д.) имущества должна быть суще-

Российская газета. - 2002. - 19 июня.

2 Справочно-поисковая система «Консультант-Плюс». Судебная практика.

3 См. об этом подробно § 3.2 настоящей работы.

228

ственной и зафиксированной в УК. Это требование вытекает из принци­пов соразмерности ограничений прав и интересов граждан, законности, вины.

Между тем, только в двух (ст. 167 и 168 УК) из 11 статей, преду­сматривающих уголовную ответственность за преступления против соб­ственности, указывается размер причиненного ущерба в качестве осно­вания их криминализации. Нет его и в родовом определении хищения чужого имущества1.

Возможность неприменения уголовной ответственности без пря­мого указания условий привлечения к уголовной ответственности в кон­кретной статье УК можно обосновать, ссылаясь на ч. 2 ст. 14 УК РФ. Но на практике она редко применяется в отношении преступлений против собственности.

Отсутствие в законе указания на минимальный для привлечения к уголовной ответственности размер ущерба провоцирует, как свидетель­ствует практика, с одной стороны, незаконное вынесение постановлений о прекращении уголовных дел в отношении лиц, совершивших нена­сильственные преступления против собственности, с другой - незакон­ное привлечение к уголовной ответственности2.

В УК РСФСР существовала норма, предусматривающая уголовную ответственность за мелкое хищение. В настоящее время в УК нет такого состава преступления. Принятый Кодекс РФ об административных пра­вонарушениях (как и прежний) предусматривает ответственность только

1  Небезынтересен такой факт: в гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности», в которой законодатель выделил ряд специальных по отношению к мошенничеству (ст. 159 УК) и причинению имущественного ущерба путем обмана и злоупотребления доверием (ст. 165 УК) статей, почти во всех в качестве условия криминализации называется крупный размер. Причем сумма его довольно большая (за исключением ст. 200 УК РФ).

2  См.: Справка о проверке прокуратурой Алтайского края исполнения Федерального закона «Об опера­тивно-разыскной деятельности в РФ» при раскрытии и расследовании грабежей и разбойных нападений от 16.06.2002. - С. 7; Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за третий квар­тал 2001 г. - М., 2001. - С. 16-17; Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2001 г. - С. 10-12; Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2001 г. - С. 10-11.

229

за ненасильственные и неоткрытые способы хищения. Было бы логичнее распространить ее на все ненасильственные преступления против собст­венности. Для достижения четкости и ясности в размежевании разноот-раслевого регулирования отношений собственности необходимо указать в УК минимальный размер уголовно-наказуемого ущерба. Для нена­сильственных преступлений против собственности, с учетом нового Ко­декса Российской Федерации об административных правонарушениях, можно было бы вести речь о размере, в пять раз превышающем МРОТ; согласно последним (2002 г.) изменениям в ст. 7.27 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях - в размере, превы­шающем один МРОТ. Внесенные изменения частично устранили несо­ответствие между административным и уголовным законодательством в том, что по сути произошла декриминализация уголовно наказуемых деяний нормами смежных отраслей права, в частности, административ­ного. Но изменения не решили всех проблем. Возникает, например, во­прос, почему законодатель опять вернулся к одному МРОТ, а не оставил пять, как об этом говорилось в только что вступившем в силу (прошло всего четыре месяца) административном кодексе; почему изменения коснулись только неквалифицированных краж, мошенничества, при­своений, растрат. Более того, почему вопреки уголовно-правовым и криминологическим основам криминализации деяний неоднократно ук­равший, например, на сумму в пределах одного МРОТ, не может при­влекаться к административной ответственности за мелкое хищение? Представляется в связи с этим, что это не последнее изменение норм о ненасильственных преступлениях против собственности1.

Размер мелкого хищения в К РФ об АП, а, по нашему мнению, и в целом мелких ненасильственных посягательствша собственность, дол-

1 Предстоящие трудности применения измененных норм о правонарушениях против собственности про­гнозирует и Б.В. Волженкин. Волженкин Б. Мелкое хищение чужого имущества // Уголовное право. -2002.-№4.-С. И.

230

жен совпадать хотя бы с прожиточным минимумом. Установленный в настоящее время минимальный размер оплаты труда скорее всего пока­зывает способность (желание) государства осуществлять бюджетные выплаты (пенсии, заработные платы, пособия и т.п.) Несмотря на то, что минимальный размер оплаты труда увеличивается, он все равно не успе­вает за происходящей в стране реальной инфляцией и не соответствует прожиточному минимуму. Приравнять МРОТ к стоимости жизни по ме­ждународным стандартам обязывает программа сотрудничества между Россией и Международной организацией труда на 2002-2003 годы1. К тому же размер вреда в простых (неквалифицированных) ненасильст­венных преступлениях против собственности не велик. Скорее всего это обстоятельство да еще неэффективность административного преследо­вания сказались на изменении размера хищения (возвращение к одному МРОТ), отграничивающего административное правонарушение от уго­ловного. Между тем большой удельный вес и неблагоприятная динамика преступлений, как доказывают Н.Ф. Кузнецова, В.Д. Филимонов и дру­гие ученые, не всегда могут служить основанием криминализации, а иногда, наоборот, свидетельствуют о необходимости декриминализации деяний2.

Виновные часто имеют доход ниже прожиточного минимума. Су­ществующее положение дел в правоприменительной практике объектив­но охарактеризовал В.В. Лунеев: «... вся правоохранительная деятель­ность сдвинута к преступности нищеты, бедности, слабо адаптирован­ных и слабо защищенных субъектов, тогда как основную опасность и основной ущерб для общества и государства представляет изощренная

1  Семенова И. Два доллара в день - будущий минимум от Починка (Минтруд обещает приравнять мини­мальную оплату труда к стоимости жизни по международным стандартам) // Российская газета. - 2003. -31 января. - С. 9.

2  См.: Кузнецова Н.Ф. Перспективы совершенствования Уголовного кодекса Российской Федерации // Государство и право на рубеже веков: Материалы Всероссийской конференции / Ред. Т.Е. Абова. - М., 2001. - С. 69; Филимонов В.Д. Криминологическая обусловленность норм уголовного права // Вопросы уголовной политики: Межвуз. сб. науч. тр. - Красноярск, 1991. - С. 29; его же. Криминологические ос­новы уголовного права. - Томск, 1981. - 213 с.

231

преступность богатства, власти и интеллекта, которая лишь в самой ма­лой доле ныне подвержена социально-правовому контролю, вся сила ре­прессий направлена против самых социально незащищенных слоев на­селения. Взятая нами на вооружение дальнейшая криминализация обще­ственно опасных явлений лишь усугубляет такое положение дел...»1. Поэтому, солидаризуясь с мнением В.В. Лунеева, считаем, что нужно законодательным путем очистить Уголовный кодекс от деяний, которые могут быть разрешены в процессе административного судопроизводства, мировыми судьями, товарищеским судами, примирительным производ­ством, гражданско-правовой ответственностью и т.д. В связи с изложен­ным диспозицию ст. 7.27 К РФ об АП следует сформулировать как без­возмездное без насилия изъятие имущества, права на имущество, скло­нение к их передаче (оставлению у себя) для использования в соответст­вии с потребительскими свойствами, если цена на имущество, право на имущество не превышает 3 МРОТ.

В связи с тем, что УК РФ для обозначения последствий использует и такие термины, как «значительный ущерб гражданину», «значитель­ный и крупный ущерб» и ущерб «в крупных размерах», ученые и право­применители начали искать объяснения разным наименованиям одного и того же явления - последствий преступлений против собственности. Если принимать во внимание значение слова «крупный размер» без уче­та определения хищения в крупных размерах, предложенного в приме­чании к ст. 158 УК РФ и в постановлениях Пленума Верховного Суда, то термины «размер хищения», «размер кражи», скорее всего, свидетельст­вуют о масштабах самих действий2. Не случайно в первых нормативных

1 Лунеев В.В. Уголовное законодательство и общественно опасные реалии // Государство и право на ру­беже веков: Материалы всерос. конференции / Ред. Т.Е. Абова. - М., 2001. - С. 87; его же. Контроль над преступностью: надежны ли показатели // Государство и право. - 1995. - №7. - С. 89-102: его же. Пре­ступность XX века: Мировые, региональные и российские тенденции: Мировой криминологический ана­лиз. - М., 1997. - 497 с.

2  Такую языковую особенность термина «крупный размер» подчеркивает и М. Кострова. См.: Кострова М. Указ. соч. - С. 25.

232

актах, определявших понятие «мелкое хищение», рекомендовалось учи­тывать, наряду с другими, количество похищенных предметов в натуре (вес, объем)1.

Однако постепенно и, на наш взгляд, правильно судебная практика отказалась от этих неопределенных показателей и в последующем и в КоАПе РСФСР, и в Кодексе РФ об административных правонарушени­ях, и в УК РФ размер хищения определяется четко и однозначно через цену похищенного имущества. А потому правильнее было бы, если бы в законе речь шла о мелком или крупном размере ущерба или имущест­венного вреда.

Поскольку законодатель для мелкого и крупного размеров хище­ния указывает четкие границы - стоимость похищенного имущества, не превышающую один минимальный размер оплаты труда и превышаю­щую 500 минимальных размеров оплаты труда, - то особых разногласий по поводу этих понятий не было ни среди теоретиков, ни тем более практиков.

Значение же остальных терминов, обозначающих последствия преступлений против собственности, всегда неоднозначно трактовалось как в теории, так и на практике. В советский период одни авторы пред­лагали включать в ущерб, кроме стоимости, и «расходы, вызванные со-вершением преступления» , другие - неполученные доходы . Однако высшие судебные инстанции того времени обосновывали нецелесооб­разность включения в понятие материального ущерба упущенной выго­ды для возмещения причиненного преступлением ущерба даже в поряд-

1  См.: О порядке применения Указа Президиума Верховного Совета РСФСР «Об административной от­ветственности за мелкое хищение государственного или общественного имущества»: Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР // Ведомости Верховного Совета РСФСР. - 1982. - №49. - Ст. 1823, 1824.-С. 1112, 1113; 1986. - №6. - Ст. 175.

2  Колышкина В.Ф. Уголовная ответственность за уничтожение или повреждение имущества: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - М., 1977. - С. 14; и др.

3 Пинаев А.А. Указ. соч.. - С. 74; и др.

233

ке гражданского судопроизводства1. Кстати, как утверждают цивилисты, такой порядок неполного возмещения убытков был характерен в целом для гражданско-правовой практики того времени2. В практике рассмот­рения уголовных дел советского периода крупный размер и ущерб в хи­щениях понимался одинаково. Постановления Пленумов Верховного Суда РСФСР «О судебной практике по делам о грабеже и разбое», «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответст­венности за преступления против собственности» рекомендовали пони­мать крупный ущерб в присвоении, растрате, вымогательстве как хище­ние в крупных размерах3. Возможно, поэтому и судебная практика 80-х - середины 90-х г., и многие авторы первых после опубликования УК РФ 1996 г. учебников и комментариев также отождествляли4 понятия «хищение в крупных размерах» и «крупный ущерб».

Более неопределенным всегда был признак «с причинением значи­тельного ущерба» потерпевшему в преступлениях против личной собст­венности в качестве квалифицирующего признака кражи, грабежа и мо­шенничества и как основание криминализации в умышленном уничто­жении или повреждении имущества. После объединения глав о преступ­лениях против государственной, общественной и личной собственности этот квалифицирующий признак в той же редакции остался только в краже, а в умышленном уничтожении или повреждении имущества он сформулирован как «причинившие значительный ущерб». В ныне дейст­вующей редакции УК он вновь появился в мошенничестве, в присвоении или растрате, но только применительно к гражданину. По поводу даже

1  При совершении преступления взыскивается причиненный материальный ущерб, связанный с утратой и порчей имущества. Убытки, понесенные в связи с простоем транспорта, взысканию не подлежат // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1965. - №10. - С. 12.

2 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. - С. 517 - 519.

3 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1966. - №6. - С. 1-3; 1971. - №4. - С. 5-6; 1983. - №10. - С. 10-11; 1990. - №7. - С. 6-7; Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - №7. - С. 3.

4 См., например: Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. -С. 269; Уголовное право. Особенная часть: Учебник / Под ред. А.И. Рарога. - С. 140- 141; Комментарий к Уголовному кодексу РФ. - Ростов-на-Дону. - С. 405; Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 2 т. Том первый. - С. 452; и др.

234

редакции этого квалифицирующего признака всегда возникала масса во­просов: почему только гражданину? только в некоторых преступлениях против собственности? На каком основании за преступления против собственности гражданина резко возрастает ответственность? Ведь ук­равший на одну и ту же сумму у гражданина будет нести ответствен­ность за квалифицированную кражу, а у организации - или за мелкое хищение в административном порядке (ст.7.27 К РФ об АП), или за про­стую кражу.

Ни составляющие ущерба в этом случае, ни его размер никогда четко не определялись. Даже предложенные Верховным Судом реко­мендации по-разному трактуют его. Так, в Постановлении Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. №31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» с последующими изменениями в п. 13 «А» отмечалось: «вопрос о наличии в действиях виновного состава грабежа, причинив­шего значительный ущерб потерпевшему, следует решать в зависимости от конкретных обстоятельств дела с учетом стоимости и количества по­хищенного имущества, материального положения потерпевшего и т.п.»1 В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда от 25 апреля 1995 г. №5 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответ­ственности за преступления против собственности» отмечается, что, ре­шая этот вопрос, «...следует исходить как из стоимости имущества, так и других существенных обстоятельств». Ими, в частности, могут быть материальное положение физического лица, финансовое положение юридического лица, значимость утраченного имущества для собствен­ника или иного владельца, имущественное положение гражданина2. Почти те же положения воспроизведены в новых редакциях примечания к ст. 158 УК РФ и постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О су-

1  В то время квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба потерпевшему» был и в грабеже // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1966. - №6. - С. 2; 1971. - №4. - С. 5-6; 1983. - №10. -С. 10-11; 1990.-№7.-С. 6-7.

2 Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - №7. - С. 3.

235

дебной практике по делам о краже, грабеже и разбое». «Значительный ущерб гражданину в статьях настоящей главы определяется с учетом его имущественного положения...,» - гласит п. 2 примечания к ст. 158 УК РФ. При этом необходимо «...учитывать имущественное положение по­терпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, пенсии, наличие у потерпевше­го иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство и др.» - рекомендует в п.24 своего постановления Пленум Верховного Суда РФ1. Руководствуясь этими критериями, не­трудно прийти к объективному вменению, ибо чаще всего вор не знает материального положения и значимости для потерпевшего похищаемого имущества.

На практике толкование этого квалифицирующего признака всегда вызывало большие трудности и неоднозначные решения по квалифика­ции. Об этом свидетельствует анализ судебной практики Верховного Суда РФ, а также судебной практики Алтайского краевого суда и район­ных судов г.Барнаула. Изучение материалов уголовных дел в г. Барнауле за 2000-2001 гг. по ст. 158 УК РФ, где причинение значительного ущер­ба гражданину выделено в качестве квалифицирующего признака, пока­зывает, что цены похищенного по отдельным приговорам разнятся и ко­леблются от 450 руб. до 5 000 руб. Для оценки значимости этого имуще­ства для потерпевшего следственные органы или вообще не приводят никаких доводов, или полагаются на оценку, данную самим потерпев­шим. Размер поврежденного имущества, служащего основанием привле­чения к уголовной ответственности по ст. 167 УК, еще меньше - от 100 до 300 руб.

1 Российская газета. - 2002. - 5 ноября. - С. 10; Российская газета. - 2003. - 18 января. - С. 2.

236

Суды часто ссылаются на отсутствие у потерпевшего ежемесячной или вообще заработной платы, на маленький семейный бюджет, не учи-

тывая наличия дома, дачи, машины и т.д.1

Определениями судебной коллегии по уголовным делам Верхов­ного Суда РФ и Алтайского краевого суда постоянно изменяются приго­воры из-за неправильного толкования этого квалифицирующего призна­ка или его недоказанности2.

Размер причиненного реального ущерба потерпевшему при суще­ствующей редакции УК, должен быть, во-первых, существенно отли­чаться от мелкого; во-вторых, быть больше, чем в простом составе, так как признак «с причинением значительного ущерба гражданину» явля­ется квалифицирующим. Представляется, в связи с этим, своевремен­ным, уместным законодательное установление минимальной границы для этого квалифицирующего признака: во 2 примечании к ст. 158 УК РФ она обозначена в размере не менее пятикратного минимального раз­мера оплаты труда.

В юридической литературе последнего времени стал обсуждаться вопрос о субъективном моменте в понятиях «ущерб» и «значительный» ущерб3. Судя по рекомендациям Пленума Верховного Суда РСФСР и РФ, речь все-таки должна идти об оценке «значительный - незначитель­ный», а ущерб определяется ценой имущества. С учетом того, что пра­вовое значение термина «ущерб» - разновидность последствий, насту­пивших в результате совершения правонарушения, в любой отрасли права он объективен. Ущерб поддается точному измерению: цена утра­ченного имущества. Оценивать его как мелкий, значительный, крупный

1  На своевольное толкование практическими работниками этого квалифицирующего признака указывает и СМ. Кочои. См.: Кочои СМ. Указ. соч. - С. 94-96.

2  См.: Материалы судебной коллегии по уголовным делам Алтайского краевого суда. - 1998. - С. 17; 1999. - С. 24; Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за первый квартал 1998 г. - С. 15; за второй квартал 2000 г. - С. 16-17; Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2001 г. - С. 8, 11-12.

3  См.: Гаухман Л. Указ. соч. - С. 32; Смирнов Д. Указ. соч. - С. 41-42; Яни П. Хищение: некоторые во­просы предмета и ущерба. - С. 12.

237

для целей объявления деяния преступным/непреступным - прерогатива законодателя. Последний, в свою очередь, должен руководствоваться интересами потерпевшего, лица, совершившего преступление, общества; учитывать при этом богатство членов общества (доход на душу населе­ния, желательно реальный), темпы инфляции, происходящей в стране, степень распространенности (долю) криминализируемого размера ущер­ба среди всех совершаемых правонарушений против собственности; раз-ноотраслевое регулирование ответственности за них1. Пожалуй, самой сложной из названных задач является правильное, справедливое соот­ношение интересов потерпевшего, лица, совершившего преступление, и остальных членов общества. В конкретном конфликте главным непо­средственным потерпевшим является собственник или иной владелец имущества. Но удовлетворение его имущественных интересов по воз­врату имущества, возмещению его ценности и даже убытков в полном объеме возможно на основании норм гражданского права. Органы госу­дарства «подключаются» для поиска виновного, имущества, собирания доказательств совершенного правонарушения, тем самым обеспечивая возможность восстановления нарушенного состояния собственника или иного владельца, ибо при совершении действий, которые криминализу­ются в уголовном законе, виновный не рассчитывает на добровольное возмещение убытков. Государство обязано все это делать и для того, чтобы предотвратить возможность совершения будущих преступлений и тем самым оградить остальных членов общества от причинения им имущественного вреда в будущем.

1 Необходимость учета межотраслевого регулирования отношений, четкости законодательного описания границ преступного/ непреступного при объявлении деяния преступным обосновывают в последнее вре­мя многие ученые. См., например, выступления Н.Ф. Кузнецовой «Перспективы совершенствования УК РФ», Н.А. Лопашенко «Преступное и неприступное в экономической деятельности», В.В. Лунеева «Уго­ловное законодательство и общественно опасные реалии» на Всероссийской конференции // Государство и право на рубеже веков: Материалы Всероссийской конференции. - М., 2001. - С. 69, 77-78, 86-87. В литературе имеется и противоположная позиция, правда, недостаточно обоснованная. См., например: Кочои СМ. Актуальные вопросы уголовно-правовой охраны собственности // Государство и право на рубеже веков: Материалы всерос. конференции / Ред. Т.Е. Абова. - М., 2001. - С. 63.

238

Влияние мнения потерпевшего на движение уголовно-правового отношения заметно уже в действующем законодательстве1 и должно усиливаться, судя и по обоснованию выделения потерпевшего в качестве стороны уголовного правоотношения, и по практике привлечения к уго­ловной ответственности лиц, совершивших преступления против собст­венности, особенно в отношении имущества коммерческих организаций. С учетом конституционной нормы о равенстве защиты всех форм собст­венности и нового УПК речь должна идти о любом потерпевшем: как о физическом, так и о юридическом лице. Роль потерпевшего необходимо расширять не в определении «преступного/непреступного», а в плане смягчения (освобождения) от ответственности, в том числе и уголовной, и индивидуализации наказания. И это тоже должно быть зафиксировано (объявлено) в уголовном законе, а не отдано на усмотрение правоприменителя.

Факт добровольного возмещения причиненного ущерба лицами, совершившими ненасильственные преступления против собственности, должен более существенно влиять на индивидуализацию ответственно­сти и наказания и обязательно должен быть четко урегулирован, объяв­лен в законе. Изменения в УК РФ 2002 г. позволили применять ст. 75 и 76 УК только в отношении кражи.

В перспективе необходимо, во-первых, учесть, главную роль раз­мера реального имущественного вреда в ненасильственных посягатель­ствах на имущественные интересы собственника, владельца, и в крими­нализации деяний и дифференциации уголовной ответственности. Во-вторых, принять во внимание необходимость учета мнения любого по­терпевшего для дифференциации уголовной ответственности и назначе­ния наказания. В-третьих, в целях унификации терминологии, обозна­чающей одни и те же понятия в главе УК, представляется целесообраз-

Об этом см. главу 1 настоящей работы.

239

ным в простых (неквалифицированных) ненасильственных составах пре­ступлений против собственности обозначить размер одного из последст­вий - реальный имущественный вред в значительных размерах и опре­делить его, с учетом усредненного прожиточного минимума, превы­шающим три минимальных размера оплаты труда. Убрать из УК РФ квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гра­жданину». В-четвертых, в специальной статье, или в примечании к ст. 1 главы «Преступления против собственности» назвать специальные усло­вия смягчения наказания или освобождения от уголовной ответственно­сти за ненасильственные преступления против собственности при воз­мещении реального имущественного вреда или частичном его возмеще­нии, когда потерпевший считает, что наступившие имущественные по­следствия для него несущественны. Кстати, ст. 25 УПК РФ частично по­зволяет это делать в отношении преступлений средней тяжести. Воз­можно, следует считать дела о ненасильственных преступлениях против собственности делами частно-публичного обвинения (ст. 20 УПК РФ).

4.2. Проблемы отбора и закрепления в УК признаков

деяний, причиняющих имущественный вред

интересам собственника или иного владельца

Какими возможными действиями (бездействием)1 причиняется имущественный вред собственнику или иному владельцу имущества? Какими из них в силу своих особенностей может быть причинен боль­ший вред? Какие из элементов механизма причинения вреда и их при­знаки должны быть зафиксированы в УК? Это неполный перечень во­просов, на которые требуется найти ответы. Основой для решения по­ставленной задачи является положение, нашедшее отражение в психоло-

1 Понятие «бездеятельность» нами специально не исследуется.

240

го-социолого-философской литературе о том, что от предмета деятель­ности человека, предмета потребности или объекта интереса зависит форма деятельности, выбор орудий и средств. Следовательно, характер действий предопределяется предметом отношений собственности1.

Предметом отношений собственности выступает имущество в широком смысле этого слова, включающем вещи, в том числе деньги, имущественные права. Следовательно, причинить имущественный вред собственнику (или иному владельцу) возможно, лишив его практиче­ского обладания вещью, закрепителя имущественных прав, отдельных полномочий на имущество, не отдав предназначенного для передачи имущество.

В уголовном праве на разных этапах его развития по-разному вы­делялись и назывались действия субъекта, которыми причиняется наи­больший вред собственнику (или иному владельцу). Но просматривается закономерность: отдельную группу схожих криминализируемых деяний называли каким-то обобщенным термином: «воровство», «похищение», «хищение»2. Причем им придавалось разное значение. На более ранних стадиях развития науки уголовного права и законотворчества «воровст­вом», «похищением», «хищением» назывались отдельные действия со­ставов преступлений без их законодательной расшифровки: «воровство - кража», «похищение чужих вещей тайно»3.

В начале советского периода доктринальное понятие хищения служило и характеристикой конкретных составов преступлений, и явля­лось самостоятельным уголовно наказуемым деянием. Так, ст. 180 УК 1922 г., определявшая ответственность за кражу, в п. «з» устанавливала

1  На это обстоятельство указывали еще русские ученые-криминалисты, а в последующем и многие дру­гие, которые исследовали объективную сторону как в целом преступлений, так и преступлений против собственности. См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - С. 260-263; Коржанский Н.И. Объект и предмет уго­ловно-правовой охраны. - С. 131; Фролов М.В. Видовой состав имущества как предмета хищения: осно­вы концептуального решения проблемы. - С. 70; Его же. Имущество как предмет хищения: единство и дифференциация гражданско-правового и уголовно-правового моментов понятия. - 29 с.

2 См.: Фойншцсий ИЛ. Указ. соч. - С. 164-169.

3 Там же. См. также: Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 32-34.

241

в обобщенной форме ответственность не только за кражу, но и за всякое хищение, независимо от его способа, из государственных складов, ваго­нов, судов и других хранилищ, совершенное при наличии квалифици­рующих обстоятельств. В принятых ВЦИК 10 июля 1923 г. изменениях и дополнениях к Уголовному кодексу ответственность за такие особо опасные хищения была определена в особой ст. 180а: «Хищение из госу­дарственных и общественных складов, вагонов, судов и других храни­лищ, производившееся систематически как путем краж, так равно и пу­тем учинения подлогов, составления неправильных актов и т.п. преступ­ных действий...»1.

Небезынтересен факт, что французское и английское законода­тельство начала XIX в. придавало «имущественному похищению» не­сколько иное правовое значение. «Похищение» делилось на три группы - с насилием, без насилия, вымогательство. Похищения без насилия не содержали исчерпывающего их перечня. Выделялись из понятия хище­ния только мошенничество и торговые обманы2.

УК РСФСР 1960 г., действующий УК, хотя и содержал и содержит статьи, предусматривающие уголовную ответственность за хищения не­зависимо от способа (мелкое хищение, хищение в особо крупных разме­рах, хищение предметов, имеющих особую историческую, художествен­ную, научную или культурную ценность, хищение оружия, наркотиков и др.), однако как теория, так и практика это указание закона трактуют как «независимо от способов, выделенных в действующем УК»3.

В действующем УК законодатель предложил определение хище­ния, не придав ему статуса самостоятельного состава преступления, не назвав способов его совершения. Наказание предусмотрено лишь за кон­кретизированные законом в отдельных статьях УК разновидности хище-

1 СУ РСФСР. - 1923. - № 48. - Ст. 379. Цит. по: Курс советского уголовного права: В 6 т. // Под ред. А.А. Пионтковского. - М., 1970. - Т. 4. - С. 294-295.

2 См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - С. 192.

3 См., например: Векленко В.В. Квалификация хищений... - С. 82 и др.

242

ний: путем кражи (ст. 158 УК), грабежа (ст. 161 УК) и т.д. Отсюда за­ключается, что других разновидностей хищения нет. Так, несмотря на то, что в ст. 164 УК РФ говорится о хищении предметов, имеющих осо­бую ценность, независимо от способа хищения, теория и практика при­менения этой статьи ограничивают объективную сторону состава пре­ступления выделенными в УК в качестве отдельных составов способами хищений (а вернее действиями-способами)1. Ученые включают сюда еще и вымогательство, но это исключительно из-за того, что оно признается ими хищением. Следовательно, в родовом определении хищения (при­мечание 1 к ст. 158 УК РФ) называются только дополнительные объек­тивные и субъективные признаки отдельных составов хищений. Тем не менее они имеют нормативный, криминализационный характер2, но не имеют самостоятельного уголовно-правового значения, как утверждают некоторые авторы.

Все остальные преступления против собственности практически не систематизировались и не систематизируются. Презюмируется, что это любые деяния, которые не содержат какого-либо признака хищения: или нет изъятия, или нет корыстной цели и т.д. Видимо, в связи с этим по поводу разновидности действий, которыми может быть причинен ущерб собственнику и которые помещены в ст. 165 УК РФ, постоянно ведутся бурные дискуссии. В отношении угона транспортных средств законода­тель недостаточно последователен, помещая статью, содержащую состав данного преступления, то в главу «Преступления против общественной

1  См., например: Щерба СП. Уголовно-правовая охрана предметов и документов, имеющих историче­скую, научную, художественную или культурную ценность: Практическое пособие / СП. Щерба, СА. Приданое; Под ред. СП. Щербы. - М., 2000. - С. 26; Братанов В.В. Хищение культурных ценностей: уго­ловно-правовые и криминологические аспекты: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Н.Новгород, 2001. -С.  16; О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. № 5 // Российская газета. - 2002. - 19 марта. - С. 6.

2 Виды и роль примечаний исследуются в таких работах: Кузнецов А.П. Примечание как один из техни­ко-юридических приемов при регламентации налоговых преступлений // Следователь. - 2001. - № 5. - С. 2-6; Кузнецов А.П. Использование примечаний в российском уголовном законодательстве / А.П. Кузне­цов, СВ. Изосимов, И.Н. Бокова, Д.С Кондаков // Следователь. - 2002. -№ 1. - С. 2-26.

243

безопасности», то в главу «Преступления против собственности», не на­звав четко ни действия, ни предмета преступления. А потому как в тео­рии, так и в практике нет единства мнений по поводу признаков предме­та, объекта, действий данного состава преступлений.

В остальных главах Особенной части чаще всего выделяются раз­новидности хищения либо вымогательства отдельных предметов. Разно­видностей иных, кроме хищений и вымогательства, действий - причине­ния имущественного ущерба, уничтожения или повреждения имущества, угона - в Особенной части довольно много, иногда с идентичным назва­нием действий, но сформулированы они по-особенному, в отличие от содержащихся в главе 21 УК РФ.

С момента появления в законодательстве термина «хищение» уче­ные предлагали его понятие. Так, «имущественное хищение» (термино­логия И.Я. Фойницкого) определялось как умышленный противозакон­ный, с целью присвоения, захват чужого движимого имущества из чужо­го владения. Что послужило выделению похищения и наделению его первоначально такими признаками, как захват движимой вещи матери­ального мира, находящейся в чужом владении? Ответ на этот вопрос предлагает история развития отношений собственности и их защиты нормами уголовного и гражданского права1. Зарождение отношений собственности происходило в условиях неразвитого, примитивного обо­рота, когда она связывалась с обладанием вещами материального мира, охрана которых первоначально возлагалась на нормы уголовного права. В юридической науке за владением традиционно признавались исклю­чительно свойства юридического факта, хотя и факта особого рода, об­ладающего в связи с предоставлением ему юридической защиты своеоб­разным ореолом, либо же отмечалась двойственная природа владения. Именно это правомочие - владение - получило охрану в упрощенном

1 См.: Фойницкий ИЛ. Указ. соч. - С. 166-181.

244

порядке - в рамках посессорного процесса. Владение имущественным правом в то время отрицалось1. Поэтому как на самых ранних стадиях, так и в дальнейшем уголовное право было призвано охранять отношения между людьми по поводу движимых предметов материального мира, на­ходящихся в обладании лица. А вред владельцу такой вещи можно было причинить, лишив его этой вещи.

В советское время, когда законодатель для обозначения уголовно наказуемых действий использовал термин «хищение» без его определе­ния, да и в настоящее, когда законодатель не только применяет, но и оп­ределяет его, ученые дебатируют по поводу термина (терминов), кото­рым (которыми) можно назвать всю разновидность действий, связанных с лишением собственника его имущества и распоряжением им по своему усмотрению в соответствии с назначением последнего со стороны ви­новного. Как и раньше, спор идет чаще всего в отношении трех терми­нов: «завладение», «изъятие» и «обращение».

В современной литературе одни авторы, комментируя определение хищения, предложенное в УК РФ, лишь уточняют, к каким формам хи­щения подойдет термин «изъятие» (кража, мошенничество, грабеж и разбой), а к каким - «обращение» (присвоение или растрата)2. В прин­ципе, это тоже давние рассуждения. Об этом писали еще в начале 70-х годов XX в. Г.А. Кригер, С.А. Тарарухин. Хотя сами же признавали, что «сущность хищения заключается в обогащении виновных путем извле­чения (выделено мной. -В.П.) ... имущества из фондов государственных или общественных организаций и обращения его в пользу отдельных лиц, не имеющих права на получение социалистического имущества»3.

1 См. главу 1 настоящего исследования.

2 См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. -С. 398; Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. - С. 78; и др.

3  Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. - С. 64. Точно также и С.А. Тара­рухин отмечал, что до того как «удержать», «не возвратить» социалистическое имущество, преступник берет его себе, изымая (выделено мной. - В.П.) имущество из социалистических фондов. См.: Тарарухин С.А. Социалистическая собственность - неприкосновенна. - С. 27.

245

Очевидно, термины «извлечь» и «изъять» в данном случае надо пони­мать в одном значении1. Поэтому как при присвоении или растрате, так и в случае с безналичными средствами имущество необходимо обосо­бить, вынести (вывезти), переместить из места его постоянного или вре­менного хранения, перевести средства с одного счета на другой2. Почти эти же доводы приводит СВ. Скляров применительно к действующему законодательству, отрицая надобность в использовании термина «обра­щение», заменив его «завладением»3.

Как и в советское время, другие современные исследователи счи­тают нужным для обозначения действий (бездействия) при хищении использовать несколько терминов. Так, А.А. Пинаев еще в 1975 г. ут­верждал, что термин «изъятие» не указывает на дополнительный объ­ект этого преступления, что изъятием имущества из социалистических фондов хищение еще не завершается. Должен быть причинен ущерб отношениям по распределению материальных благ, с чем «изъятие» может быть не связано. «Например, - пишет он, - изъятием является и такое «исключение», «удаление» имущества из социалистических фон­дов, которое совершается для его уничтожения и т.п., поэтому упот­ребление только названного термина в формулировке хищения значи­тельно расширяет границы последнего»4. Представляется, что о допол-

1  Слово «изъять» имеет весьма широкое значение, суть которого - исключение, извлечение из чего-нибудь.

2 См. об этом: Фролов Е.А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в организации борьбы с посяга­тельствами на социалистическую собственность: Дис.... д-ра юрид. наук. - С. 562; Скляров СВ. Понятие хищения в уголовном законодательстве России: Теоретический анализ // Государство и право. - 1997. -№ 9. - С. 66; Уголовное право. Особенная часть: Учебник / Под ред. И.Л. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. - С. 200.

3 См.: Скляров СВ. Указ. соч. - С. 66.

4  Пинаев А.А. Указ. соч. - С. 86. З.И. Загородников, например, определял хищение как «общественно опасное, противоправное изъятие, присвоение, растрата государственного или общественного имущества или завладение им иным способом с целью обращения этого имущества в свою собственность». См.: За­городников З.И. Понятие государственного или общественного имущества // Уголовная ответственность за хищения государственного или общественного имущества, хозяйственные преступления и взяточни­чество. - М., 1967. — С. 8. М.А.Ефимов полагал, что «хищение можно определить как совершенное с ко­рыстной целью незаконное и безвозмездное изъятие, издержание, передачу другим лицам государствен­ного или общественного имущества либо завладение им, приводящее к уменьшению наличного фонда имущества социалистических организаций». См.: Ефимов М.А. Преступления против социалистической собственности. - Горький, 1975. - С. 8-9. См. также: Борзенков Г.Н. Новое в уголовном законодательст-

246

нительном объекте хищений в таком понимании в настоящее время го­ворить не приходится. А отграничивает от смежных составов преступ­лений в действующей редакции корыстная цель, а правильнее - мотив использования имущества по его назначению. В.В. Векленко доказыва­ет, что больше всего подходят для названных целей термины «изъятие» и «завладение», а «обращение» - для обозначения цели изъятия и за­владения1. Нечеткость и неполноту выражения действий терминами «завладение» и «обращение» отмечали еще в советское время такие ученые, как Т.Л. Сергеева, Л.Ш. Берекашвили, Е.А. Фролов, В.А. Вла­димиров и др.2

Не останавливаясь на детальном рассмотрении достоинств и не­достатков каждого из используемых авторами терминов для обозначения всех возможных действий первой группы, поскольку об этом достаточно убедительно писали еще в советской литературе и многие положения повторяются, отметим, что более приемлем для этих целей термин «изъ­ятие», ярко выражающий их суть. Он по своему смысловому содержа­нию образно показывает, что до совершения преступления имущество принадлежало другому лицу, что при изъятии имущества причиняется вред собственнику (владельцу) имущества, тем самым указывается на потерпевшего, подчеркивается объект преступления. Но имущество изымается виновным не только и не столько ради причинения вреда соб­ственнику. С учетом роли имущества в жизни людей стандартной явля­ется ситуация, в которой виновный изымает имущество, чтобы самому воспользоваться или распорядиться им по своему усмотрению, о чем

ве о преступлениях против собственности // Законность. - 1995. - № 2. - С. 10; Комментарий к УК РФ / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева... - С. 352; Векленко В.В. Квалификация хищений... - С. 249; и др.

См.: Векленко В.В. Квалификация хищений... - С. 249.

2 См.: Сергеева Т.Л. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в СССР. - М, 1954. -С. 9-35; Берекашвили Л.Ш. К вопросу об определении общего юридического понятия хищения социали­стического имущества // Материалы конференции по итогам научно-исследовательской работы за 1966 г. - Свердловск, 1968. - С. 99-103; Фролов Е.А., Владимиров В.А. Уголовная ответственность за хищения государственного или общественного имущества / Е.А. Фролов, В.А. Владимиров // Сов. юстиция. -1974. - № 3. - С. 25-27; Скляров СВ. Указ. соч. - С. 66; и др.

247

свидетельствует мотив преступления, отраженный в последствиях. В со­вокупности с мотивом термин «изъятие» вырисовывает классический механизм совершения этих преступлений. Этот механизм назван И.Я. Фойницким, в дальнейшем разработан Е.А. Фроловым и другими уче­ными, выверен на практике в течение более столетия: «... всякое имуще­ственное похищение слагается из имущественной потери на одной сто­роне и имущественной прибыли на другой»1. Он почти столетие служил ученым и практическим работникам надежной схемой для характери­стики особенностей хищения чужого имущества, хорошо срабатывал для отграничения хищений от других преступлений, в результате которых также причиняется имущественный вред собственнику. Не случайно этот термин использовался учеными и законодателем с начала до конца прошлого столетия2. И для нынешней редакции кражи, грабежа, разбоя, присвоения или растраты он безоговорочно подходит. Что касается суж­дения о недостаточности этого термина для характеристики момента окончания хищения3, то законодатель, правоприменитель в данном слу­чае должны исходить из понятия оконченного и неоконченного преступ­ления, сути данной группы преступлений против собственности. Суть преступлений против собственности заключается в том, что имущество изымается, чтобы использовать его в соответствии с его назначением. С учетом этой особенности и должно формулироваться общее правило о моменте окончания этих преступлений. Если у лица не оказалось такой возможности, значит, имеет место покушение.

Однако, уже для ученых начала прошлого столетия было очевид­но, что причинить ущерб собственнику можно не только изъятием вещи,

1  См.: Фойницкий И.Л. Указ. соч. - С. 169; Фролов Е.А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в организации борьбы с посягательствами на социалистическую собственность: Дис. ... д-ра юрид. наук. — Свердловск, 1971. - С. 568; и др.

2 Аргументы в пользу термина «изъятие» приводятся и в таких работах: Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Указ. соч. - С. 28; Уголовное право России: Учебник / Под ред. А.И. Рарога. - С. 115; Елисеев С.А. Указ. соч.-С. 41 и др.

3 Пинаев А.А. Указ. соч. - С. 86.

248

но и изъяв носитель (закрепитель) имущественных прав, недвижимое имущество. Видимо, при прочих равных условиях, большой разницы в степени вредности от изъятия вещи или прав на нее нет. Действия же, которыми может быть причинен вред собственнику (иному владельцу) права на имущество, могут быть отличными от действий, характерных для изъятия вещи. Он может быть причинен не только изъятием, но и, допустим, склонением собственника (обманом или насилием) к оформ­лению прав на недвижимое имущество. Это обстоятельство послужило основанием для появления в законодательном определении мошенниче­ства не только хищения-изъятия, но и приобретения права на имущест­во, вымогательства, где предметом преступления выступает имущество, право на имущество, действия имущественного характера. А ученые-криминалисты еще позапрошлого века стали утверждать, что «похище­ние» не распространяется на вторую форму мошенничества из-за пред­мета и характера действий1. История вымогательства свидетельствует, что как теоретики, так и законодатель постоянно меняют свои позиции: то признавая его хищением, то нет.

Склонить собственника (владельца) имущества к совершению действий: передать, оформить право, например, на совершение отдель­ных правомочий с ним, отказаться от своих имущественных притязаний (простить долг) и т.д. возможно против и помимо его воли. Необходимо также различать две ситуации: 1) когда лицо может заиметь имущество без согласия и соучастия в этом собственника, например, отобрать; 2) когда лицо без согласия собственника, его определенных действий (воз­можно бездействия) не может получить желаемый результат - заиметь имущество.

1 См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - С. 260-263.

2  Слово «склонить» одним из значений имеет убедить сделать что-либо, согласиться на что-либо. Сло­варь русского языка в 4-х томах. Т. 4. - С. 111.

249

Таким образом, изъятие имущества, его уничтожение (поврежде­ние) и склонение собственника (владельца) к определенным действиям, направленным на лишение имущества, права на имущество, - основные разновидности действий, которыми можно причинить вред собственни­ку или иному владельцу имущества и которые так или иначе (одни вы­делялись в отдельные статьи УК, другие перечислялись в одной) назы­вались в УК.

Но жизнь многогранна. Перечислить в УК все возможные дейст­вия, которыми можно причинить вред собственнику, с перспективой на несколько десятилетий, не представляется возможным. Поэтому нужна норма, которая бы четко называла объект и имущественный вред, а дей­ствия не перечисляла. В этом плане интересна ст. 165 УК РФ, если абст­рагироваться от способа, указанного в ней.

Выделение разновидностей действий, которыми можно причинить имущественный вред собственнику или иному владельцу имущества, требует ответа и на следующие три вопроса: 1) есть ли смысл выделять в УК все названные нами действия (изъятие, уничтожение, склонение); 2) любые ли из них необходимо объявлять преступными; 3) одинаковы ли они по своей общественной опасности, вредоносности.

Изъятие, склонение, уничтожение - разные механизмы причине­ния вреда. Уничтожение (повреждение) имущества характеризует, кроме того, другой (в отличие от ненасильственных преступлений против соб­ственности) тип деятельности. С их помощью по-разному достигаются разновидности преступной цели, наступают разные преступные послед­ствия, а отсюда, различны и моменты окончания преступления.

Что касается ответа на второй вопрос, то, видимо, неуголовно на­казуемыми могут быть ненасильственные изъятия имущества, права на имущество, склонение к их передаче, уничтожение (повреждение) иму-

250

щества на сумму в пределах административной ответственности или добровольная его передача самим собственником.

С точки зрения возможности причинения большего или меньшего вреда, общественной опасности названных действий, то и изъять, и уничтожить, и склонить к передаче имущества можно примерно на рав­ную сумму. Но уничтоженное уже не восстановишь, а добровольного соучастия с собственником практически не бывает. Потому и с этих по­зиций названные действия требуют обособления и разной меры уголов­ной ответственности. Еще большая их неодинаковость проявляется на операционном уровне, т.е. при ответе на вопрос: как, каким образом со­вершаются действия?

Законодатель назвал другие условия криминализации названных деяний. Все изъятия (хищения), с одной стороны, имеют более строгую санкцию по сравнению с иными посягательствами на собственность; с другой - на протяжении многих десятилетий в Кодексе об Администра­тивных Правонарушениях предусматривалась административная ответ­ственность за мелкие ненасильственные и неоткрытые изъятия имуще­ства, права на имущество и склонения к их передаче, отнесенные зако­нодателем к хищениям. Тогда как в иных ненасильственных посягатель­ствах такой возможности нет, и при, допустим, причинении имущест­венного вреда, подпадающего под признаки ст. 165 УК РФ, в пределах мелкого хищения, виновные привлекались (и привлекаются) к уголовной ответственности.

Для хищений, кроме изъятия, законодатель называет корыстную цель, тогда как в угоне, вымогательстве, при причинении ущерба путем обмана и злоупотребления доверием законодатель на нее не указывает.

В уничтожении или повреждении чужого имущества - вообще спе­циальные условия привлечения к уголовной ответственности: она возможна только в случае, когда уничтожение или повреждение повлек-

251

ло причинение значительного ущерба, а санкция примерно в два раза меньше, чем в хищениях1.

Чем объяснить такое различие?

Характер действий, как мы уяснили (абстрагируясь от способа), по-другому, с точностью до наоборот, влияет на вредоносность деяния. Признаки предмета хищения, которые и раньше назывались2 (часто мно­гие из них воспроизводятся и сейчас), также в этом отношении не важ­ны. Предмет материального мира, или заменитель стоимости, как мы показали, тоже существенно не влияет на вред, который может быть причинен собственнику, владельцу.

Владение в современной литературе предполагает не только дер­жание вещи, но и контроль над ней. А потому оно не связано только с движимой вещью. Другие признаки (стоимостный, чужое и др.) имеет смысл выделять, но не с позиций большей общественной опасности их изъятия, а с точки зрения отграничения хищения от смежных составов преступлений или показа особых признаков предмета хищений, необхо­димых для криминализации деяний.

Корыстная цель, о которой идет речь в хищении, воплощена в ре­зультате - имущественном вреде - и уже повлияла на степень опасности деятельности. Поэтому она существенно влиять на общественную опас­ность хищений не может. Да и для собственника особой разницы нет: изъято ли имущество для того, чтобы его выбросить или удовлетворить свои потребности. Поэтому полагаем, что для всех видов действий при прочих равных условиях должны быть примерно одинаковые условия криминализации и санкции (уголовная ответственность); выделение «хищений» и с данных позиций неоправданно.

1 Признаки уничтожения (повреждения) имущества и способы их совершения нами специально не иссле­дуются, т.к. это другая разновидность деятельности в отличие от рассматриваемой нами.

2 См., например: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - С. 169-178.

252

Действующий УК (как, впрочем, и предыдущие), большинство ученых в группу хищений относят (как раньше, так и в настоящее время, многие даже без оговорки об условности) не только изъятие, но и скло­нение собственника к выполнению действий по передаче имущества, ос­вобождению от обязанности передачи имущества. Почти единодушно признается изъятием передача имущества под воздействием обмана. Лишь некоторые авторы предлагают вывести из разновидностей хище­ния вторую форму мошенничества - «приобретение права на имущест­во». Законодатель неоднократно менял позицию в отношении вымога­тельства, то признавая его хищением, то не признавая. В настоящее вре­мя многие авторы утверждают, что вымогательство необходимо рас­сматривать как разновидность хищений (или часть вымогательских дей­ствий следует считать хищением, другую - отнести к иным, кроме хи­щений, преступлениям против собственности).

При существующей конструкции составов преступлений практиче­ски размывается грань между насильственным изъятием имущества и склонением собственника к отчуждению имущества. Ведь в теории и на практике сложилось такое решение этого вопроса: если насильственно изымается право на имущество или потерпевший принуждается совер­шить другие действия имущественного характера, или когда он хотя и понуждается передать вещь, но с угрозой уничтожения или повреждения имущества или с использованием шантажа, - действие все равно необхо­димо квалифицировать как вымогательство (несмотря на то, что отсутст­вует один из главных признаков, отграничивающий грабеж (разбой) от вымогательства - нет разрыва во времени между понуждением и переда­чей имущества, права на него).

Как в вымогательстве, так и в мошенничестве, кстати, как в пер­вой, так и во второй форме, характер действий виновных отличается от изъятия. Здесь имеет место, с одной стороны, склонение собственника

253

(владельца) выполнить действия имущественного характера, с другой -в вымогательстве адекватно осознанное, но вынужденное, в мошенниче­стве - неадекватно осознанное, «добровольное» соучастие собственника или иного владельца в выполнении этих действий, без чего виновный не может получить нужный для него результат.

Таким образом, выделение в теории и законодательстве только од­ной группы действий - изъятие в хищениях - вынуждает как самого за­конодателя неоднозначно определяться в отношении других, не подпа­дающих под изъятие действий, так и теоретиков и практиков или не­обоснованно расширять действия в хищении - за счет склонения к пере­даче имущества, либо «выдумывать» в общем-то условные границы для разграничения составов преступлений. Все это, в свою очередь, ведет на законодательном уровне к закреплению в УК разных условий привлече­ния к уголовной ответственности за в принципе схожие по обществен­ной опасности действия и неоднозначной их квалификации как учены­ми, так и правоприменителем. А это означает отступление от таких пра­вовых оснований криминализации и применения уголовно-правовых норм как равенство граждан перед законом, справедливость.

Все остальные деяния, кроме уничтожения (повреждения) имуще­ства, которыми можно непосредственно причинить имущественный вред собственнику или иному владельцу имущества, законодатель должен был бы поместить в ст. 165 УК РФ, так как в ней не называются дейст­вия (бездействие), которыми (которым) можно причинить ущерб собст­веннику или иному владельцу. По действующему УК, кроме того, ими могут быть только такие, которые совершаются путем обмана и зло­употребления доверием. Закрепление названных способов отчасти объ­ясняется историей: первоначально только они и выделялись из всех не­насильственных способов преступлений против собственности. Исходя из этого, следует, что это должны быть все действия, не названные в УК,

254

совершаемые путем обмана и злоупотребления доверием и причинившие существенный вред (по ст. 165 - ущерб) собственнику или иному вла­дельцу имущества. Сделанное законодателем уточнение «при отсутст­вии только (добавление мое. - В.П.) признаков хищений» объясняется тем, что ни в законодательстве, ни в юридической литературе, кроме выделения группы хищений, никогда не было четкой классификации всех остальных преступлений против собственности1.

В русско-советской классической юридической литературе боль­шинство авторов пришли к выводу, что преступление, предусмотренное ст. 165 УК, с объективной стороны может выражаться в трех формах: 1) в использовании принадлежащего государству или общественной орга­низации имущества не по назначению; 2) в уклонении от передачи госу­дарству или общественной организации обязательных платежей; 3) в об­ращении виновным в свою пользу или в пользу других лиц обязатель­ных платежей, которые должны были поступить от отдельных граждан государству или общественным организациям .

I

Современные ученые, учитывая изменения в уголовном законода­тельстве и имеющейся судебной практике, разделились на два лагеря:

i

одн^, почти как и раньше, признают три формы совершения этого пре­ступления: 1) неуплату пошлин или иных обязательных платежей, пред-

i

лага]я правила соотношения со специальными составами - ст. 194, ст.

198,

199 УК РФ; 2) корыстное завладение имуществом, которое должно

было поступить в доход государства, но еще не стало государственной

собственностью; 3) незаконную эксплуатацию имущества. Так же, как и

раньше, особенностью механизма причинения вреда собственнику или инот|гу владельцу имущества для данного состава преступления призна-

См. 66 этом: Елисеев С.А. Указ. Соч. - С. 29-62.

2 См.: Панов Н.И. Уголовная ответственность за причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. - Харьков, 1977. - С. 37-46.

255

ется непоступление должного и оставление его/должного у виновного1. Другие или вообще отрицают в целом отнесение данного преступления к группе преступлений против собственности, так как, по их мнению, соб­ственник от этих действий не терпит реального ущерба ни с фактиче­ской, ни с юридической стороны2; или подвергают критике возможность признания таковыми отдельных действий, признаваемых когда-либо су­дебной практикой как причинение имущественного ущерба3.

Истоки второго направления видятся в узкой трактовке предмета отношений собственности, отождествлении понятия «собственность» с гражданско-правовым институтом права собственности, определении отношений собственности только как статических.

Если же исходить из широкого понятия имущества и действую­щей конструкции ст. 165 УК РФ, в которой законодатель не выделил разновидности действий, которыми может быть причинен вред собст­веннику или иному владельцу имущества, с учетом других статей Осо­бенной части УК, то существующая (опубликованная) практика, сужде­ния советских и авторы первого направления современных ученых по рассматриваемому вопросу ближе к истине, признав следующие разно-

i

вид)ности неуплаты (неотдачи) должного за: а) эксплуатацию (пользо­вание) имущества (имуществом), находящегося в собственности или за­конном владении другого лица (но без его изъятия, без склонения к пе­редаче); б) предоставленное и потребленное специальное имущество

1  См.: Короткое А.П. Уголовно-правовая характеристика причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием // Законодательство и экономика. - 2001. - № 6. - С. 16-17; Ни­кишин Д.Л. Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием: (Уго­ловно-правовой и криминологический аспекты): Автореф. дис... канд. юрид. наук. - Рязань, 2001. - С. 14-15; Уголовное право России. Особенная часть / Под ред. Б.В. Здравомыслова. - М., 1996. - С. 135-136; Уголовное право. Особенная часть / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. -С. 246-247; Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 59; Бойцов А.И. Преступления против собственности. - С. 726-735; я др.

2 См.]: Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 59.

3 CmJ: Хабаров А.В. Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием // Рос. |юрид. журнал. - 1999. - № 1. - С. 78-89.

256

или, по-другому, - пользование газом, водой, электроэнергией1; в) ока­занные услуги (как самими пользователями, так и лицами, не передав­шими плату за оказанную услугу собственнику, владельцу)2; г) неупла­ту безвозвратных и безвозмездных пошлин (как обязательное бремя любого собственника). Видимо возможны и другие случаи непередачи должного за счет обмана или злоупотребления доверием собственника или иного владельца имущества3. Нельзя не признать, что непоступление должного, оставление его у виновного, да один и тот же способ - обман и злоупотребление доверием - сродни второй форме мошенничества.

Чаще фиксируемыми в судебно-следственной практике являются дела о завладении проводниками железнодорожных поездов, не имею­щими права продавать проездные билеты, платы за проезд (69,2%), о частично не оплаченном проезде в железнодорожном транспорте путем предъявления подложных документов, предоставляющих такую льготу (23%), о частично не оплаченной потребленной электроэнергии (7,6%).

По-особенному определил законодатель действия в ст. 166 УК РФ: неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным сред­ством без цели хищения (угон). Этот состав можно охарактеризовать как проблемный. Нет четкости, однозначного толкования ни действий, ни предмета, ни объекта, ни момента окончания данного преступления ни в теории, ни на практике4. В связи с этим нельзя предложить однозначное решение проблем этого состава.

1  Необходимость размещения этих действий в ст. 165 УК РФ убедительно доказывают В.В. Векленко, В.И. Бойцов и др. См.: Векленко В.В. Квалификация хищений... - С. 72; Бойцов А.И. Преступления про­тив собственности. - С. 733- 735.

2  На «натуральный» вид обязательств по поводу передачи вещи, выполнения работ, оказания услуг как разновидности имущественных прав, отсюда и на вещественный результат услуг как составляющих С. 60.

3 См., например, приговор Омского областного суда от 10 января 2001 г. в отношении К., К. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2002. - №11. - С. 7-9.

4 См.: Фунин О.В. Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения: (Уголовно-правовой и криминологический аспекты): Автореф. ... канд. юрид. наук. - Рязань, 1999. - 24 с; Нагаев Е. Угон и кража автотранспорта: вопросы разграничения составов преступлений // Рос. юстиция. - 2000. - №8. - С. 44-45; Панова Ю. Угон автомобиля или иного транспортного средства без цели хищения // Рос. юстиция. - 1997. - №7. - С. 27-28; Иванов Н. Ответственность за неправомер-

257

Что заставило законодателя выделить этот состав преступления, поместив его сначала в главу «Преступления против общественной безопасности», а сейчас в главу «Преступления против собственности»? Какие особенности предмета повлияли или могли повлиять на характер действий, необходимость выделения их в отдельную статью уголовного закона?

Можно предположить, что основная задача законодателя - устано­вить уголовную ответственность за хотя и временное, но неправомерное завладение транспортным средством, тем самым предотвратив некон­тролируемое использование транспортных средств как источника повы­шенной опасности.

Все транспортные средства Правила дорожного движения делят на механические и иные1. Механические транспортные средства Правила определяют как транспортное средство, кроме мопеда, приводимое в движение двигателем. Термин распространяется также на любые тракто­ры и самоходные машины. Это всякого рода автомобили, мотоциклы, тракторы, самоходные машины (погрузчики, автокраны, катки), средства городского электротранспорта (трамваи, троллейбусы), мотоколяски, мотокары.

Кроме названных транспортных средств, существуют средства водного, воздушного и железнодорожного транспорта. Ответственность за их угон предусмотрена ст. 211 УК, расположенной в главе 24 УК РФ «Преступления против общественной безопасности», и содержит другую формулировку: «Угон и захват с целью угона». Сопоставление ст. 166 и ст. 211 УК РФ интересно с точки зрения не только формулировки дейст­вий, но и в связи с существованием разных суждений ученых в отноше-

ное завладение транспортным средством / Н. Иванов, Н. Афанасьев // Рос. юстиция. - 1995. - №1. -

С. 24-26; и др.

1 См.: Правила дорожного движения // Закон. - 2001. - № 10. - С. 12.

258

нии маломерного флота: признавать ли его предметом ст. 166 УК или нет.

Если из ст. 166 УК выделить только действия, то это завладение, т.е. угон, но его результатом (презюмируя, что цель - это тот результат, к которому стремится виновный) не должно быть незаконное безвоз­мездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу винов­ного или других лиц, совершенных с корыстной целью и причинивших ущерб собственнику или иному владельцу имущества.

Исходя из этимологического значения термина «завладеть»1, смысл действий, которые обозначаются им, состоит в получении транс­портного средства в свое физическое обладание или установление кон­троля над ним. Физическое обладание транспортными средствами из-за их особенностей ассоциируется с поездкой на нем (в нем). Но завладеть можно и не используя эту особенность транспортного средства, напри­мер, толкая машину, велосипед, и вообще не передвигаясь на нем (в нем).

Смысл термина «угон», исходя из его этимологического значения2, предполагает обязательное передвижение лица с (на) транспортным средством (транспортном средстве). Отсюда, завладение и угон не рав­нозначные понятия. Завладеть можно, не угоняя, и угонять можно без неправомерного завладения. Угон ближе к использованию транспортно­го средства в соответствии с его потребительскими свойствами: доехать, довезти, перевезти что-либо. На это обстоятельство указывали многие авторы,   подробно   исследовавшие   проблемы   угона   транспортных

1  Завладеть - захватить, присвоить, взять что-то хитростью или силой. Привлечь к себе, подчинить сво­ему влиянию (Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. - М., 1955. - Т. 1. - С. 561; Сло­варь русского языка: В 4 т. / Под ред. А.П. Евгеньевой. - Т. 1. - С. 503-504; Ожегов СИ. Словарь русско­го языка. - М., 1953. - С. 172).

2 «Угнать» означает: 1) гоня, подгоняя, увести куда-нибудь (табун); 2) похитив, увести; похитить; 3) по­слать, отправить куда-нибудь; 4) быстро уехать, ускакать (Ожегов СИ. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. - С. 715; Словарь русского языка: В 4 т. Т. 1. - С. 456-457).

259

средств1. Поэтому завладение транспортным средством, равное по зна­чению «угону», - это временное физическое обладание транспортным средством или установление контроля над ним для поездки . А завладе­ние им - временное физическое обладание транспортным средством или установление контроля над ним. В практике высших судебных инстан­ций термин «угон» используется в этом значении3.

Законодательное уточнение, т.е. приравнивание завладения к уго­ну, можно расценить как ограничение круга действий, которые охваты­вает термин «завладение» - то, которое связано с незаконным переме­щением в (на, с) транспортном средстве (транспортным средством). Действительно, нельзя не признать, что, используя транспортное средст­во, угонщик вступает в отношения с государством, обществом по поводу контролируемого государством (обществом) использования транспорт­ных средств как источника повышенной опасности. В целях охраны жизни, здоровья и имущества граждан, соблюдения их прав и законных интересов, а также интересов общества и государства допуск транспорт­ных средств, предназначенных для дорожного движения на территории Российской Федерации, за исключением участвующих в международном движении или ввозимых в Россию на срок не более шести месяцев, про­изводится путем их регистрации и выдачи документов.

1  См., например: Иванов Н. Ответственность за угон воздушного судна / Н. Иванов, М. Михайлов // Сов. юстиция. - 1973. - №11. - С. 14; Дьяков С. Ответственность за угон воздушного судна / С. Дьяков, Ю. Репин // Соц. законность. - 1979. - №8. - С. 33; Чучаев А.И. Безопасность железнодорожного, водного и воздушного транспорта: Уголовно-правовые проблемы / Ред. Б.В. Здравомыслов. - Саратов, 1988. - С. 149-153; Ляхов А.Г. Преступления против безопасности международной гражданской авиации и совет­ское уголовное законодательство // Сов. государство и право. - 1989. - №7. - С. 125-126; Панова Ю. Указ. соч. - С. 27; и др.

2  Представляется, что немалую роль в обозначении объективной стороны состава преступления, преду­смотренного ст. 166 УК, сыграло имеющееся в литературе 80 - 90-х г. 20 в. понятие угона, состоящее из двух действий - завладения и поездки. См., например: Хомич В.М. Уголовная ответственность за угон транспортных средств. - Минск, 1982. - С. 29; Коробеев А.И. Транспортные правонарушения: квалифи­кация и ответственность: [Практическое пособие]. - М., 1990. - С. 109; Егоров В.И. Ответственность за угон автотранспортных средств по советскому уголовному праву: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. -М., 1978.-С. 11; и др.

3  См.: О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. № 5, п. 5 // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - № 1. - С. 2.

260

Согласно Правилам дорожного движения РФ, а также Постановле­нию Правительства РФ «О государственной регистрации автомото-транспотрных средств и других видов самоходной техники на террито­рии Российской Федерации»1, обязательной государственной регистра­ции подлежат автомототранспортные средства с рабочим объемом дви­гателя более 50 куб. см и максимальной конструктивной скоростью бо­лее 50 км/ч, тракторы, самоходные дорожно-строительные и иные ма­шины, а также прицепы к ним, принадлежащие предприятиям, учрежде­ниям, организациям независимо от формы собственности и ведомствен­ной принадлежности, гражданам РФ, иностранным юридическим лицам и гражданам, лицам без гражданства. Водители этих транспортных средств должны иметь документ, подтверждающий знание ими Правил дорожного движения и Основные положения по допуску транспортных средств к эксплуатации. В гражданском праве названные транспортные средства называются источником повышенной опасности.

Велосипеды, мопеды и гужевые повозки (сани) могут по решению органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации иметь специальные регистрационные знаки, а их водители - документы, под­тверждающие знание ими Правил дорожного движения и Основных положений2.

В отношении остальных транспортных средств (верховых и вьюч­ных животных, мокиков, самоходного механического транспорта с ра­бочим объемом двигателя менее (равным) 50 куб. см и конструктивной скоростью менее 50 км/ч и др.) и их водителей названных документов не требуется.

Неконтролируемое использование транспортных средств без за­владения ими, а также нарушение правил дорожного движения при управлении транспортными средствами, - административно наказуемые

1 Собрание законодательства РФ. - 1994. - №17. - Ст. 1999.

2 См.: Примечание к ст. 24.1 Правил дорожного движения РФ // Закон. - 2001. - №10. - С. 26.

261

деяния (ст. 12.3 К РФ об АП). Уголовно-наказуемыми они становится в сочетании с неправомерным завладением транспортным средством (ст. 166 УК), либо с причинением в результате нарушения правил среднего, тяжкого вреда здоровью потерпевших или их смерти (ст. 264 УК РФ). В связи с этим, если под неправомерным завладением транспортным сред­ством понимать временное обладание им и поездку на нем (в нем), то неконтролируемое использование транспортных средств можно при­знать дополнительным объектом, и тогда момент окончания этого пре­ступления необходимо связывать с началом движения транспортных средств, а предметом преступления могут быть только транспортные средства, подлежащие государственной регистрации (см. примечание к ст. 12.1 К РФ об АП). В связи с этим временное завладение и передви­жение на механическом транспортном средстве, (как источнике повы­шенной опасности), подлежащем государственной регистрации, можно бы предусмотреть в законе, то есть оставить в ст. 166 УК РФ. Такое ре­шение предопределено спецификой предмета рассматриваемого престу­пления. Временное завладение иным, не подлежащим государственной регистрации, транспортным средством, в том числе маломерными суда­ми, следует предусмотреть как административно-наказуемое деяние, ос­тавив административную ответственность также и за использование транспортного средства без завладения им.

Однако смущает, во-первых, положение, что дополнительным объ­ектом названного преступления выступают отношения, которые охра­няются нормами административного права. Во-вторых, от временного лишения собственника транспортных средств, даже не требующих реги­страции, но все же являющихся довольно ценным имуществом (лошадь, велосипед и т.д.), страдает собственник. Поэтому для действующей ре­дакции статьи УК можно считать понятие «неправомерное завладение транспортным средством» шире понятия «угон», объектом его посяга-

262

тельства - только отношения собственности, предметом - все транс­портные средства.

Но и такое решение небесспорно. Так, возникает вопрос: чем на­званные действия отличаются от других, которыми можно причинить вред собственнику или иному владельцу, в частности, от хищений и не­законного использования имущества? Физическое завладение транс­портным средством - разновидность действий, которыми совершается хищение. Просто в силу особенностей транспортного средства его изъя­тие и обращение в свою пользу происходит путем его передвижения. Особенность хищений - желание виновного получить возможность рас­порядиться изъятым по своему усмотрению в соответствии с его потре­бительскими свойствами до тех пор, пока его не разоблачат. Только трамвай и троллейбус нельзя изъять на таких основаниях. А весь другой транспорт чаще всего похищается путем завладения им и перемещения на нем. Редко его грузят на другой транспорт или подцепляют к нему. По сути дела угонщик осуществляет все полномочия собственника: вла­деет, пользуется и распоряжается транспортным средством. Конечно, нарушаются тем самым отношения собственности.

Единственное отличие угона от хищений состоит в том, что транс­портным средством завладевают временно, а корыстная цель достигает­ся за счет пользования транспортным средством по его назначению.

От других случаев незаконного пользования имуществом (см. ст. 165 УК, абстрагируясь от способа совершения преступления) неправо­мерное завладение транспортным средством отличается тем, что транс­портным средством виновный не только незаконно завладевает, изыма­ет, выводит его из-под контроля владельца, но и редко возвращает его на место, иногда оставляя его без присмотра. Чаще всего виновных задер­живают работники милиции в процессе эксплуатации транспортных средств или через несколько часов, или через несколько дней после за-

263

владения ими. Изучение уголовных дел в отношении лиц, осужденных районными судами г.Барнаула по ст. 166 УК РФ в 2001 г., показывает, что 88,9% лиц, угнавших транспортные средства, были задержаны ра­ботниками ГИБДД. Лишь в одном случае транспортное средство было поставлено на место, еще в одном - оставлено на платной стоянке, в третьем случае - обнаружено во дворе дома угонщика, в четвертом -брошено в кустах.

Ситуации, когда угонщик транспортного средства задержан в мо­мент перемещения на нем, когда он оставил транспортное средство в гараже или у своего дома, когда он застигнут у транспортного средства, которое он не смог эксплуатировать по техническим причинам, схожи с хищениями. При таких обстоятельствах трудно четко разграничить угон и хищение. При устоявшейся в теории и на практике характеристике ко­рыстной цели, необходимой для вменения хищения, ее в подобных си­туациях практически невозможно доказать. Представляется, что данный факт послужил не последним доводом для обоснования криминализации угона транспортных средств, что не может считаться правильным. Ведь на практике в рассматриваемых ситуациях вопрос о квалификации дей­ствий лиц, завладевших транспортным средством, может решаться уп­рощенно в зависимости от показаний угонщика и волеизъявления работ­ника милиции. Кстати, как в материалах уголовных дел, так и в приго­ворах на осужденных за угон транспортных средств в качестве обосно­вания квалификации приводится одна и та же фраза: «имея умысел на неправомерное завладение транспортным средством без цели хище­ния...».

Подобным образом «доказывается» отсутствие умысла на хищение и в ситуациях, когда с угнанного транспортного средства снимаются от­дельные детали. Сопоставление материалов уголовных дел об угонах и хищениях транспортных средств при схожих обстоятельствах свиде-

264

тельствует, что когда преступление обнаруживается в процессе снятия деталей, как правило, с недорогой машины, перемещенной на небольшое расстояние или искусно не спрятанной (оставлена во дворе собственного дома) и т. д. и виновный утверждает, что хотел только использовать ма­шину по ее назначению (доехать до определенного места, покататься), но завести ее не удалось или она «заглохла», действия лиц квалифици­руются по совокупности, как кража деталей и угон транспортных средств1. Следует, правда, оговориться, что изученное количество дел о хищениях транспортных средств незначительно из-за небольшого удельного веса их среди всех хищений (примерно 0,5%), что обусловле­но низкой раскрываемостью подобных преступлений. Когда машина об­наружена в завуалированном месте или в разобранном виде, в материа­лах дела отмечается, что виновный, имея умысел, допустим, на кражу, «...завел автомобиль и уехал на нем, тем самым похитив автомобиль стоимостью......», действия виновных квалифицируются как хищение2.

Но в связи с этим возникают и такие вопросы: почему попытка уй­ти в надетых на себя вещах квалифицируется как покушение на хище­ние, а попытка уехать на автомобиле - как угон? Насколько обоснованно при разграничении хищений и угона использовать такой неопределен­ный критерий, как «временно - постоянно»? В чем общественная опас­ность угона транспортных средств?

Имущественный вред собственнику или иному владельцу транс­портного средства выражается в виде лишения его, пусть даже времен­но, довольно ценного имущества. Случаи, когда угонщик попользовался транспортным средством и поставил его на место, редки.

1  См., например: дело в отношении Д. и С. См.: Архив Железнодорожного районного суда г.Барнаула Алтайского края. - 2001. - Дело № 1-930; дело № 1-445 в отношении Г. - Архив Железнодорожного районного суда г.Барнаула Алтайского края. - 2001. - Дело № 1-445; дело в отношении Т. и А. См.: Ар­хив Центрального районного суда г.Барнаула Алтайского края. - 2001. - Дело № 1-1150; и др.

2 См.: дело в отношении Б. См.: Архив Октябрьского районного суда г.Барнаула Алтайского края. - 1999. -Дело №1150.

265

Оставление транспортного средства без присмотра, вождение в не­трезвом состоянии лицом, не имеющим водительских прав, часто сопро­вождается его повреждением, иногда - разукомплектованием. Но умыш­ленное и неосторожное повреждение имущества предусмотрены други­ми составами преступлений и на практике вменяются виновным как са­мостоятельные, что, на наш взгляд, небесспорно. И все-таки, как нами констатировано, чаще всего транспортное средство возвращается работ­никами ГИБДД его владельцу.

Кроме того, как показывают результаты изучения уголовных дел в отношении лиц, совершивших рассматриваемые угоны, сами потерпев­шие в 80% случаев не позаботились о сохранности своего имущества. Машины чаще всего угоняются либо знакомыми с потерпевшим лицами (вместе пили, гуляли, работали), либо у водителей, оставивших машину без присмотра, с незапертой дверью и даже с ключами зажигания, либо из гаражей, открывающихся простым нажатием на дверь.

Оценка законодателем общественной опасности угонов, по срав­нению с хищением, не достаточно последовательна, неоднозначна. Не поддаются логическому обоснованию санкции как простых, неквалифи­цированных угонов по сравнению с неквалифицированными хищениями, так и квалифицированных. Во-первых, во многих случаях они больше, чем в хищениях. Так, санкция за неквалифицированный угон (после из­менений 2002 г. в ст. 158 УК РФ) стала больше, чем за «простую» кражу. С учетом момента окончания хищения и угона (хищение считается оконченным с момента появления у виновного реальной возможности распорядиться похищенным, угон - с момента, когда транспортное сред­ство уведено с места его нахождения1) и правил назначения наказания за неоконченное преступление (ст. 66 УК РФ) не только за завладение транспортным средством тайно, но и с применением насилия, не опасно-

1 Определение судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации по делу Е. // Бюллетень Вер­ховного Суда Российской Федерации. - 1996. - №5. - С. 8.

266

го для жизни и здоровья, за угон, причинивший крупный ущерб, воз­можно назначение более сурового наказания, чем не только за неквали­фицированную кражу, но и за квалифицированные грабеж и кражу по признакам «насилие, не опасное для жизни и здоровья» и «в крупном размере».

Во-вторых, в силу разной роли, иерархии форм хищения, обстоя­тельств, выступающих в качестве квалифицирующих признаков в хище­ниях и угонах, сложилось обратное, в сравнении с общепринятым, соот­ношение между некоторыми из них. Так, за кражу транспортных средств с проникновением или причинившую значительный ущерб гражданину (ч. 2 ст. 158 УК) предусмотрена большая санкция по сравнению с угоном ( ч. 1 ст. 166 УК). Тогда как и за простой, и за квалифицированный раз­бой (ч. 1,2 ст. 162 УК) она меньше (по ч. 1 ст. 162 в два раза) санкции за угон транспортных средств (ч. 4 ст. 166 УК).

В-третьих, выбранные законодателем квалифицирующие признаки состава преступления, предусмотренного ст. 166 УК РФ, повышают не опасность перемещения в транспортном средстве, а завладения им.

В связи с изложенным считаем целесообразным в перспективе ис­ключить данный состав преступления из УК, по крайней мере в сущест­вующей редакции, в силу того, что закон не выделил регистрируемые транспортные средства как источник повышенной опасности, не назвал действий, отличных от деяний при хищении, предложив практически недоказуемый в жизни критерий разграничения данных преступлений -хотел ли угонщик обогатиться за счет изъятого или только попользо­ваться транспортным средством, установил не соответствующие обще­ственной опасности санкции за них.

Считаем также необходимым отказаться от нечеткой формулиров­ки субъективной стороны в хищениях1, и руководствоваться в определе-

1 См., например: Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 124-148. См. об этом более подробно гл. 2 настоящей работы.

267

нии хищения мотивом использования имущества в соответствии с его потребительскими свойствами.

Тогда неправомерное завладение транспортным средством в зави­симости от стадии, на которой обнаружился данный факт, будет расце­ниваться с точки зрения оконченности или неоконченности хищений. Такое решение вопроса целесообразно и с точки зрения назначения на­казания (имеется в виду ст. 66 УК РФ - назначение не превышающего трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого ви­да наказания). Ведь все равно назначаемые наказания за угоны транс­портных средств мягче, чем за хищения1.

Изложенное в параграфе позволяет заключить:

1.  Разные механизмы причинения имущественного вреда собст­веннику, иному владельцу показывают такие разновидности действий как изъятие имущества, его уничтожение (повреждение) и склонение собственника, владельца к определенным действиям, направленным на лишение их имущества, права на имущество.

2.  Возможны конструкции составов преступлений, в которых на­зываются размер и составляющие имущественного вреда без характери­стики видов действий (бездействий). В этом плане  перспективна ст. 165 УК РФ.

3. При закреплении признаков состава преступления, предусмот­ренного ст. 166 УК РФ, нарушен принцип определенности уголовно-правовой нормы, в результате чего при его применении невозможно соблюсти принцип законности и равенства граждан перед законом и судом. Поэтому этот состав преступления должен быть исключен из УК РФ.

1 См.: Егоров В.И. Указ. соч. - С. 17; Пантелеев В.П. Угон автомототранспортных средств: (Уголовно-правовые и криминологические вопросы): Учебное пособие. - Караганда, 1982. - С. 55-56.

268

4.3. Понятие способа действий, его роль в ненасильственных преступлениях против собственности

Способ преступления, включающий в себя способ подготовки, способ совершения и способ сокрытия преступления, изучается многими правовыми науками: уголовным правом, процессом, криминологией и криминалистикой для своих прикладных целей.

Объектом изучения криминалистики является вся совокупность составляющих способа преступления. Наиболее общее определение, из которого исходят криминалисты, - образ действия, система действий, форма поведения, форма осуществления преступления. Одни из них до­казывают, что средства, орудия и обстановка совершения преступления входят в понятие «способ», другие утверждают обратное1.

В уголовно-правовой литературе речь идет чаще всего о способе совершения преступления. Многие авторы, оттолкнувшись от этимоло­гического значения слова «способ» (образ действий, прием осуществле­ния чего-нибудь), определяют его как определенный порядок, метод, по­следовательность движений и приемов, применяемых преступником в процессе совершения преступления2. Поскольку слова «прием», «поря­док», используемые в определении, в качестве одного из своих значений имеют «способ, образ действия при осуществлении чего-нибудь», Г.В. Бушуев определяет его более кратко, как «образ поведения лица, совер­шающего вид уголовно-противоправного общественно опасного дея-

1  Вся палитра различных суждений криминалистов по рассматриваемым вопросам предлагается в рабо­тах ученых: Васильев А.Н. Планирование расследования преступления / А.Н. Васильев, Г.Н. Мудьюгин, Н.Я. Якубович. - М., 1957. - 199 с; Драпкин Л.Я. Понятие и структура способа совершения преступле­ния / Л~Я. Драпкин, М.С. Уткин // Проблемы борьбы с преступностью: Сб. науч. тр. - Омск, 1978. - С. 129-133; Зуйков Г.Г. Поиск преступников по признакам способов совершения преступлений: Учеб. по­собие. - М., 1970. - С. 66-84; Гавло В.К. Указ. соч. - С. 156-195; Лубин А.Ф. Методолгия криминалисти­ческого исследования механизма преступной деятельности: Дис. ... д-ра юрид. наук. - Н. Новгород, 1997. - С. 123-147; Алешин В.В. Теоретические проблемы и практика расследования преступлений...: Дисс.канд. юрид. наук. - С. 34-37.

2  См.: Кудрявцев В.Н. Способ совершения преступления и его уголовно-правовое значение // Сов. госу­дарство и право. - 1957. - №8. - С. 60; Панов Н.И. Способ совершения преступления и уголовная ответ­ственность. - Харьков, 1982. - С. 38.

269

ния»1. Лишь И.Ш. Жордания речь ведет о способе подготовки, соверше­ния и сокрытия преступления и определяет его как систему взаимосвя­занных, целенаправленных актов поведения, действий, операций, прие­мов, движений2.

Соотношение способа с действием учеными видится по-разному. Одни полагают, что способ выступает формой выражения преступного действия3, другие - его внутренней динамической стороной4, третьи -как вспомогательное деяние по отношению к основному5. Многие уче­ные время, место, обстановку считают составной частью действий6. В вопросе о соотношении способа с орудиями и средствами почти все уче­ные, акцентирующие внимание на нем, включают или их, или их ис­пользование в содержание способа7.

Некоторые из приведенных криминалистами определений понятия «способ» преступления кратки («образ поведения», «образ действий»), не раскрывают (не показывают) его особенностей как структурной еди­ницы действия. Предложенное соотношение понятий «действие» и «спо­соб» не соответствуют физиолого-психологическому представлению о нем (о соотношении) . В силу подвижности в соотношении понятий «действия» и «способ», нечеткости границ между ними, также категории

1  Бушуев Г.В. Способ совершения преступления и его влияние на общественную опасность содеянного: Лекция. - Омск, 1988. - С. 8.

2  См.: Жордания И.Ш. Структура и правовое значение способа совершения преступления. - Тбилиси, 1977. - С. 24-26.

3  См.: Брайнин ЯМ. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. - М., 1963. - С. 181; Пономарева Н.П. Уголовно-правовое значение способа совершения преступления: Авто-реф. дис. ... канд. юрид. наук. - М., 1970. - С. 3-4; Сухарев Е.А. Оптимальное отражение способа совер­шения преступления в конкретных составах: Сб. науч. тр. - Свердловск, 1974. - Вып. 29. - С. 57-62.

4 См.; Романков А.Н. Указ. соч. - С. 82.

5  См.: Кругликов Л.Л. Способ совершения преступления: (Вопросы теории): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Свердловск, 1971. - С. 5-8.

6 См.: Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. - М., 1960. - С. 11; Ковалев М.И. Проблемы учения об объективной стороне состава преступления. - Красноярск, 1991. - С. 109; Курс советского

уголовного права: В 5 т. - Л., 1968. - Т. 1. - С. 316. " 2м.: Жордания И.Ш. Указ. соч. - С. См. раздел 1.2. настоящей работы.

270

«форма»1 представляется малоплодотворной характеристика способа как формы действия.

Представляется, что основы определения этого понятия, соотно­шение с действием, заложены в физиолого-психологических исследова­ниях (см. §1.2.), с учетом которых способ совершения преступления -это особое качество действия, характеризующее его с точки зрения тех­нической, инструментальной; в отличие от действия отвечает на вопрос, как совершается действие; это действие, система действий, соотнесен­ные с конкретной задачей и конкретными обстоятельствами, в которых осуществляется действие; способ включает в себя использование орудий и средств; способ без действия не существует; точно также каждое дей­ствие совершается какими-то способами; одна и та же активность может быть рассмотрена в разных аспектах: и как способ, и как действие.

Криминалистическое и криминологическое исследование способов преступлений нужно не с точки зрения обоснования необходимости за­крепления признаков определенных способов совершения преступления в УК, а предварительной преступной деятельности и посткриминального поведения. Непосредственно для формулировки статей Особенной части УК РФ, конечно, важен способ совершения действий, которые объявля­ются преступными. Любое преступное деяние имеет свой способ совер­шения, но далеко не каждый и не во всех случаях криминализируется, то есть называется (должен называться) в диспозиции статей уголовного закона.

Особую, неоднозначную роль способа совершения преступлений законодатель продемонстрировал в хищениях. Изучение истории разви­тия советского уголовного законодательства об ответственности за хи­щения свидетельствует о неоднозначной роли способа его совершения в

1 См.: Плохова В.И. Категории «форма» и «вид» в структуре ответственности за хищения социалистиче­ского имущества // Меры предупреждения преступлений. - Барнаул, 1985. - С. 52-61.

271

криминализации этих деяний и дифференциации ответственности за них.

Анализ первых законов советской власти, направленных на борьбу с посягательствами на социалистическую собственность, свидетельству­ет, что уголовная ответственность сначала устанавливалась за конкрет­ные хищения социалистического имущества (без расшифровки термина «хищение») с выделением субъекта преступления, места и способа-действия его совершения: хищение грузов во время их перевозки, рас­хищение товаров и материалов, предоставленных государственным ор­ганам для исполнения государственных заказов, совершенное руководи­телями этих предприятий, хищение путем подлогов и т.п.1. Первый УК РСФСР (1922 г.) устанавливал ответственность за хищения строго в за­висимости от способа его совершения, применив при этом родовое по­нятие кражи, грабежа, разбоя и мошенничества. В 1923 г. пунктом «а» статьи 180 была установлена ответственность за особо крупные хище­ния, независимо от способа изъятия имущества. Из УК РСФСР 1926 г. эта норма была исключена, и он повторил в основном структуру УК РСФСР 1922 г., но с выделением крупного и мелкого размеров похи­щенного. В постановлении ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и коопера­ции и укреплении общественной (социалистической) собственности»2, действовавшем наряду с нормами УК РСФСР 1926 г., использовано по­нятие «хищение», охватывающее различные способы посягательства на социалистическую собственность, но ответственность была дифферен­цирована в зависимости от размера похищенного. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответствен-

1  Герцензон А.А. История советского уголовного права: 1917-1947 / А.А. Герцензон, Ш.С. Грингауз, Н.Д. Дурманов и др. - М., 1948. - С. 178-180.

2 Собр. законодательства СССР. - 1932. - №62. - Ст. 360.

272

ности за хищение государственного и общественного имущества»1 за­крепил эту тенденцию. УК РСФСР 1960 г. вновь дифференцировал от­ветственность за хищения в зависимости от способа изъятия и размера похищенного, но с выделением отдельной статьи за ненасильственное и неоткрытое мелкое хищение и хищение в особо крупных размерах, независимо от способа изъятия имущества.

Изменяя в 1994 г. ответственность за преступления против собст­венности, законодатель вновь убрал статью, предусматривающую ответ­ственность за мелкие хищения и хищения в особо крупных размерах, не­зависимо от способа, но криминализировал хищение предметов, имею­щих особую ценность, также независимо ни от способа, ни от размера.

Такая же картина осталась и после принятия УК 1996 г. В зависи­мости от способа выделяются кража, грабеж, присвоение или растрата, мошенничество как самостоятельные преступления. Причем если даже совершено изъятие имущества, но не тем способом, который указан в УК, - отсутствует состав хищения. Кроме того, в некоторых из назван­ных преступлений в качестве квалифицирующих признаков называются в одних случаях такие способы совершения хищения как с проникнове­нием в жилище, помещение либо иное хранилище (кража, грабеж), в других - с использованием лицом своего служебного положения (мо­шенничество, присвоение или растрата).

В иных, кроме хищений, преступлениях против собственности не­насильственные способы совершения преступления не выделяются, за исключением статьи 165 УК РФ, где криминализированы только обман или злоупотребление доверием. Не выделяются в них и квалифициро­ванные составы в зависимости от ненасильственных способов соверше­ния преступления.

1 Ведомости Верховного Совета СССР. - 1947. - №19. - С. 1.

273

Не дифференцируется также ответственность за ненасильственные способы хищений и в других главах Особенной части УК РФ. Лишь со­вершение преступления лицом с использованием своего служебного по­ложения выделяется в качестве квалифицирующего признака.

По-разному влиял способ хищения и на меру ответственности. В УК РСФСР 1960 г., например, присвоение, растрата, хищение путем злоупотребления служебным положением, ненасильственный грабеж на­казывались более строго, чем кража и мошенничество. Хотя, как пока­зывают исследования, индекс жесткости судебной репрессии за кражу намного превышал его за мошенничество и хищения социалистического имущества путем присвоения, растраты либо злоупотребления служеб­ным положением. Судебная репрессия за грабеж еще значительнее пре­вышала ее в отношении осужденных за присвоение, растрату1.

В первоначальной редакции УК РФ санкция ст. 160 предусматри­вала меньшее наказание, чем в краже и мошенничестве, а в грабеже -большее по сравнению с санкциями остальных ненасильственных хище­ний. После внесения в ст. 158 УК РФ изменений (2002 г.)2 наказание за кражу стало наименьшим, а за грабеж, как и раньше, наибольшим. Меж­ду тем в качестве отягчающего наказание обстоятельства п. «м» ст. 63 УК РФ называет «совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному: в силу его служебного положения или договора».

Таким образом, отношение законодателя к способу и размеру хи­щения неоднократно менялось: ответственность устанавливалась и диф­ференцировалась в зависимости то только от способа изъятия имущест­ва, то только от размера похищенного, то и от размера, и от способа; в

11 См.: Плохова В.И. Способ в оценке общественной опасности хищений //Уголовное право в борьбе с преступностью. - Свердловск, 1987. - С. 48-54.

2 См.: О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях: Федеральный закон // Российская газета. - 2002. - 5 ноября. - С. 10.

274

одном историческом периоде один способ совершения является более общественно опасным, в другом - другие.

Вопрос о ненасильственных способах совершения преступлений против собственности в уголовно-правовой литературе всегда был дис­куссионным. Особые споры вызывали проблемы ненасильственных спо­собов хищений. Одни ученые доказывали нецелесообразность выделе­ния в законе всех ненасильственных хищений, другие - только некото­рых из них1.

В зависимости от способа совершения хищений в научной литера­туре выделяются и их формы. Несмотря на то, что это деление не соот­ветствует ни физиолого-психологическому соотношению этих понятий, ни содержанию и функциональной взаимозависимости в общефилософ­ском смысле понятий «форма», «содержание», «способ», не отражает всего многообразия форм социально-правовой действительности борьбы с хищениями, тем не менее оно является устоявшимся, почти общепри­знанным2.

Что касается способов остальных посягательств на интересы соб­ственника или иного владельца, то они рассматривались в рамках кон­кретных составов, а специально не выделялись.

Тем не менее в литературе и на практике сложилось определенное понятие каждого из способов, выработаны признаки, разграничивающие их между собой. Но с объединением преступлений против всех видов собственности (Федеральный закон от 01 июля 1994 г. № 10-ФЗ), а так­же с принятием УК 1996 г. многое в этом вопросе стало восприниматься и пониматься по-новому и по-разному. Это коснулось и проблемы нена­сильственных способов хищений. Так, не сходит со страниц юридиче-

1  См., например: Пинаев А.А. Указ. соч. - С. 103-104; Панов Н.И., Тихий В.П. Способ совершения пре­ступления и его значение для квалификации хищений государственного и общественного имущества, огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых и наркотических веществ. - С. 25-28; Плохова В.И. Способ в оценке общественной опасности хищений. - С. 48-54; и др.

2 См. подробно: Плохова В.И. Категории «форма» и «вид» в структуре ответственности за хищения со­циалистического имущества. - С. 52-61.

275

ской литературы спор вокруг вопроса о целесообразности криминализа­ции «злоупотребления доверием», «присвоения», «растраты» как само­стоятельных способов хищений; о соотношении между обманом, зло­употреблением доверием, присвоением, растратой, злоупотреблением служебным положением и их разграничении; об условности границ ме­жду грабежом и разбоем, о нецелесообразности размещения их в разных статьях УК. Неоднозначно стал решаться вопрос о соотношении при­своения или растраты с кражей и мошенничеством, с одной стороны, и с таким квалифицирующим признаком, как «совершенное лицом с ис­пользованием своего служебного положения», а последнего со «зло­употреблением должностными полномочиями» (ст. 285 УК РФ) и «зло­употреблением полномочиями лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации» (ст. 201 УК РФ) - с другой1.

Соответствуют ли социо-психо-физиологическим представлениям об особенностях операционного уровня деятельности закрепленные в законе, выработанные теорией уголовного права понятия способов нена­сильственных преступлений против собственности? Взяв за основу пси­холого-физиологическое понятие способа, его соотношение с действием, приняв во внимание возможные действия, которыми может быть причи­нен вред собственнику или иному владельцу, приходим к выводу, что способом совершения рассматриваемых преступлений может выступать лишь то, что характеризует, как, каким образом совершается изъятие имущества или права на имущество, склонение к их передаче (оставле­нию у себя). Все остальные действия по подготовке к названным дейст­виям самостоятельного способа совершения преступления против инте­ресов собственника не образуют. Нам представляется, что, учитывая это положение, нельзя признавать способом совершения преступления, как

1 См., например: Векленко В.В. Квалификация хищений... - С. 88-103; Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 51; и др.

276

утверждают авторы, злоупотребление доверием в краже, грабеже, угоне, присвоении, растрате; а кражу - при устройстве на работу, чтобы похи­щать вверенное имущество1.

Исследование механизма преступного посягательства на отноше­ния собственности приводит к заключению, что в результате их совер­шения собственник или иной владелец имущества лишается определен­ных материальных ценностей, а виновный незаконно обогащается за счет этого. Следовательно, общественная опасность рассматриваемых преступлений должна определяться, прежде всего, ценностью этого имущества. Факторы, которые способствуют возможности увеличения этой суммы, и должны быть прежде всего указаны при криминализации способа действий.

В силу того, что опасность рассматриваемых преступлений уже предопределена разновидностью действий (изъятие, склонение, уничто­жение), способ их совершения (УК закрепляет действие-способ) должен бы показывать варьирование этой опасности (вредоносности). В дейст­вующей редакции УК он выступает и конкретизатором самих действий, так как, допустим, за изъятие чужого имущества не названными в УК способами невозможно привлечь субъекта к уголовной ответственности. Отсюда способ совершения изъятия, склонения должен влиять не только на общественную опасность, но и играть индивидуализирующую роль. Он должен придавать каждому из выделенных в УК преступлений свое­образие. Описанный в одной статье, он должен быть типичен для нее, отграничивать ее от других преступлений этой же группы.

Общественная опасность преступлений против интересов собст­венника значительно повышается в том случае, когда в результате их со­вершения причиняется ущерб не только отношениям собственности, но

1 См.: Михайлов К.В Злоупотребление доверием как признак преступления против собственности: Уго­ловно-правовые и криминологические аспекты: Автореф. дис... канд. юрид. наук. - Челябинск, 2000. -С. 5; Векленко В.В. Квалификация хищений... - С. 89.

277

и другим общественным ценностям (например, здоровью собственника, владельца, под охраной которого находится имущество).

Кроме того, чтобы способ сыграл отводимую ему роль, должны быть соблюдены правила описания деяния в Уголовном законе, по­строения основного и квалифицированного составов, то есть формаль­ные признаки, в том числе четкость в фиксации деяния, однозначность применяемой терминологии и т.д.

Насколько оправдано существующее в УК решение вопроса? Ка­ковы особенности названных способов? Характеризуют ли выделенные законодателем ненасильственные способы действий, совершенных субъ­ектом при посягательстве на интересы собственника, именно операци­онный уровень изъятия имущества, склонения к его передаче, оставле­нию у себя? Специфичны ли способы действий, показывают ли они их особую общественную опасность? Вопросы, которые невольно напра­шиваются и требуют ответа.

4.3.1. Особенности действий-способов, закрепленных

в ст. 160 УК РФ

В ст. 160 УК РФ называются действия - присвоение или растрата, определяемые как хищение чужого имущества, вверенного виновному. Присвоение и растрата среди ненасильственных действий-способов от­носятся к числу самых неоднозначно определяемых. Законодатель не предлагает ни определения этих разновидностей хищения, ни способа их совершения. Он опосредованно закрепляет (через признаки предмета) признаки действий-способов, которыми может быть причинен вред соб­ственнику. В советской и современной литературе до сих пор нет един­ства мнений по этому вопросу. Ученые по-разному видят особенности действий и способа, заложенных в терминах «присвоение», «растрата».

278

Можно выделить несколько этапов в развитии взглядов на существо присвоения и растраты, на соотношение их между собой.

Как дореволюционное, так и советское уголовное законодательство до Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и обществен­ного имущества» рассматривало присвоение самостоятельным (в отли­чие от хищения) корыстным преступлением (со своим моментом окон­чания преступления - с момента использования имущества). Растрата выступала способом распоряжения присвоенным имуществом, то есть присвоение выступало в двух формах: растраты и удержания (собствен­но присвоения). Естественно, в связи с этим и ученые единодушно ут­верждали, что присвоение - это удержание имущества, а растрата - из-держание последнего. Присвоение имущества употреблялось ими в ши­роком смысле, включающем в себя и растрату1.

Указ 1947 г. признал и присвоение, и растрату самостоятельными формами хищения. Но и в силу традиции (более 25 лет существовало предложенное выше законодательное определение присвоения и растра­ты), и из-за недостаточной разработанности признаков общего понятия хищения еще долгое время, примерно до 60-х г. прошлого столетия, в литературе существовало прежнее определение этих разновидностей хищений2.

С момента сравнительно полной разработки родового понятия «хищение» ученые стали определять присвоение и растрату с учетом по-

1  Жижиленко А.А. Имущественные преступления. - Л., 1925. - С. 52-54; Исаев М.М. Имущественные преступления. - М, 1938. - С. 63 и др.

2 Куринов Б.А. Уголовная ответственность за хищение государственного или общественного имущества. - М., 1954. С. 59; Некипелов П.Т. Советское уголовное законодательство в борьбе с хищениями социали­стической собственности. - М., 1954. - С. 78; Никифоров Б.С. Уголовно-правовая охрана личной собст­венности в СССР. - М., 1954. - С. 150; Утевский Б.С. Практика применения законодательства по борьбе с хищениями социалистического имущества / Б.С. Утевский, З.А. Вышинская. - М., 1954. - С. 35-37; Кригер Г.А. Ответственность за хищение государственного или общественного имущества по советско­му уголовному праву. - М., 1957. - С. 73; Мендельсон Г.А. Уголовная ответственность за мелкое хище­ние государственного и общественного имущества / Г.А. Мендельсон, Ю.М. Ткачевский. - М., 1957. -148 с; Тихенко СИ. Борьба с хищениями социалистической собственности, связанными с подлогом до­кументов. - Киев, 1959.-С. 114-115; и др.

279

следнего и в зависимости от его признаков. Так, С.А. Тарарухин считал присвоение незаконным обращением имущества, находящегося в право­мерном владении виновного, в свою пользу путем его противоправного удержания1. И. Хакимов полагал, что присвоение - это незаконное изъя­тие из вверенных виновному государственных или общественных ценно­стей или денежных средств и удержание их с целью обращения в свою пользу2. Присвоение, как писали В.Т. Калмыков, Ю.В. Калинин, это умышленное незаконное удержание с корыстной целью вверенного или находящегося в чьем-либо ведении имущества с последующим обраще­нием его в свою пользу3 или в пользу третьих лиц4.

Но поскольку точный смысл слова «удержать» - сдержать, сохра­нить, не давать исчезнуть какому-либо состоянию, положению - не со­ответствует активным действиям виновного при совершении любого хищения, ряд авторов отказались от его применения. Так, М. Муллаев определял присвоение как незаконное, безвозмездное обращение в свою собственность или собственность другого лица имущества, находивше­гося в правомерном владении виновного5. В.А. Владимиров, Ю.И. Ляпу­нов считали присвоение активными действиями, выражающимися в изъ­ятии, обособлении вверенных виновному товарно-материальных ценно­стей и установлении над ними его незаконного владения6.

Особых разногласий по поводу определения растраты нет. Боль­шинство авторов полагают, что растрата - это незаконное использова-

1  Тарарухин С.А. Борьба с хищениями социалистического имущества, совершаемыми путем присвоения, растраты и злоупотребления служебным положением: Дис. ... канд. юрид. наук. - Киев, 1965. - С. 23.

2  Хакимов И. Борьба с хищениями, совершаемыми путем присвоения и растраты в системе государст­венной и кооперативной торговли: (По материалам Узбекской ССР): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Ташкент, 1964. -СИ.

3 Калмыков В.Т. Ответственность за хищение социалистической собственности. - Минск, 1974. - С. 86.

4  Калинин Ю.В. Ответственность за хищение государственного и общественного имущества, совершае­мое путем присвоения или растраты либо путем злоупотребления служебным положением по советскому уголовному праву: Автореф. дис. ... канд. юр. наук. - М., 1964. - С. 7; См. также: Курс советского уго­ловного права. В 6-ти томах. Т. 4. - С. 366; Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. -Л., 1973. - С. 39; Подобной точки зрения придерживаются также А. Апаров, Р. Гунсен, Г. Дашков, М. Ефимов, И. Тяжкова, М. Шаргородский, М. Якубович и др.

3 Муллаев М. Преступления против социалистической собственности. - Душанбе, 1983. - С. 52-53. 6 Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Указ. соч. - С. 58.

280

ние, израсходование, дарение или иное отчуждение с корыстной целью: одними - только вверенного, другими - и находящегося в ведении ви­новного имущества.

Ряд авторов (А.Д. Щербо, Л.Ш. Берекашвили, В. Фельдблюм и др.)1 предлагали присвоение и растрату разграничивать по времени от­чуждения имущества: если моменты изъятия имущества и отчуждения (продажа, дарение) совпадают (независимо от лица, в пользу которого оно отчуждается), то имеет место растрата, если между ними имеется разрыв во времени - совершено присвоение.

В современной литературе, когда уже несколько лет существует законодательное определение родового понятия «хищение», а присвое­ние или растрата возможны в отношении любого чужого имущества, также имеют место все существовавшие на разных этапах развития уго­ловного права позиции. «Под присвоением, - пишет, например, З.А. Не-знамова, - понимается незаконное безвозмездное обращение вверенного имущества в свою пользу путем его обособления от остального вверен­ного имущества и удержания у себя... Чаще всего присвоение является первоначальным этапом растраты, ибо прежде, чем отчуждать или по­треблять имущество, его необходимо обособить» .

Определившись таким образом с понятиями присвоения и растра­ты, ученым приходится по-особому рассматривать и момент окончания этих преступлений: «присвоение считается оконченным в тот момент, когда имущество не возвращается собственнику или законному владель­цу в установленный в договоре или ином документе срок, либо когда ма­териально ответственное лицо не может предъявить имущество в момент

1  Щербо А.Д. Предупреждение хищений путем присвоения, растраты либо злоупотребления служебным положением: Дис. ...канд. юрид. наук. - Свердловск, 1971. - С. 28; Фельдблюм В. Квалификация хище­ний, совершенных путем присвоения, растраты, либо злоупотребления служебным положением // Сов. юстиция. - 1975. - №19. - С. 19-20; Берекашвили Л.Ш. Об определении понятий присвоения и растраты социалистического имущества // Материалы конференции по итогам научно-исследовательской работы за 1965 г. - Свердловск, 1966. - С. 169.

2 Уголовное право: Особенная часть: Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. - С. 222.

281

проведения проверки, ревизии. Растрата считается законченной с момен­та потребления или отчуждения имущества, когда лицо уже реально им распорядилось»1.

Такое определение момента окончания рассматриваемых преступ­лений содержит ряд противоречий с точки зрения общего для всех хи­щений момента окончания. Общее правило о моменте окончания всех, кроме разбоя, хищений, сформулированное первоначально в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г., при­знается правоприменителями и многими исследователями, хотя не всеми безоговорочно , а сейчас в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ №29 от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»3. Хищение считается оконченным при наличии двух обстоятельств: 1) когда имущество изъято; 2) у виновного есть реальная возможность им пользоваться или распорядиться. Следовательно, для этой группы преступлений не важны последующие после изъятия или обращения имущества действия виновного (положил ли субъект деньги в банк, израсходовал на свои нужды, передал другим, получив определен­ный эквивалент и т.д.). Выходит, во-первых, растрата не включает в себя момент изъятия имущества из обладания собственника или иного закон­ного владения, она остается без начального этапа любого хищения. Рас­трата в таком понимании свидетельствует лишь о завершении хищения, а потому не имеет права на существование.

Предложенную позицию признают и другие авторы. Так, в одном из последних исследований, посвященных преступлениям против собст­венности, С.А. Елисеев присвоение предлагает определять (правда, обосновывая это в основном многолетним существованием такого поло-

1 Там же.

2 См., например: Тузлуков A.M. Уголовная ответственность за кражу по действующему законодательству России: Автореф. дис... канд. юрид. наук. - Рязань, 2001. -С. 13.

3 Российская газета. - 2003. - 18 января. - С. 1.

282

жения в русском уголовном праве) как удержание, передачу другому ли­цу, растрату чужого имущества1.

Во-вторых, обстоятельства, составляющие содержание объектив­ной стороны растраты и отграничивающие ее от присвоения, находятся за пределами состава хищения. Они не имеют юридического значения для виновного.

«Плавающий» момент перехода присвоения в растрату не способ­ствует единообразному применению закона, так как перед практически­ми работниками открывается возможность избирать нужный момент окончания хищения по своему усмотрению, в зависимости от степени доказанности преступления; появляются дополнительные трудности в разграничении этого преступления от заранее не обещанного сбыта имущества (статья 175 УК РФ)2.

Предложенное авторами толкование термина «растрата» отличает­ся и от бытового его понимания как недоразумения, легкомысленного, бессмысленного, бесцельного удержания, израсходования денег, ценно­стей3. Думаю, и по этой причине вопрос о корыстной цели в растрате всегда решался неоднозначно.

Ряд авторов, как и раньше, разграничивают преступления по вре­мени отчуждения имущества. Такое решение более соответствует значе­нию глагола «растратить» и общему положению о моменте окончания хищения. «При присвоении, - пишет С.А. Тропин, - виновный, во-

Елисеев С.А. Указ. соч. - С. 111. Такую трактовку еще раньше отстаивали Л.Ш. Берекашвили, О.В. Бе­локуров, И.А. Клепицкий. В начале 1960-х гг., когда только что появился новый УК РСФСР, Л.Ш. Бере­кашвили писал, говоря о растрате как продолжении присвоения, что из этого логически вытекает при­знание присвоения «единственной формой хищения социалистического имущества лицами, в правомер­ном владении которых оно находилось». Однако, продолжал автор, такой вывод был бы неприемлемым, «потому что как прошлое, так и ныне действующее законодательство признает присвоение самостоя­тельной формой хищения». См.: Берекашвили Л.Ш. Об определении понятий присвоения и растраты социалистического имущества. - С. 169; См.: Белокуров О.В. . Ответственность за хищение, совершен­ное путем присвоения, растраты или злоупотребления служебным положением: Автореф. дис.канд. юрид. наук / О.В. Белокуров. - М., 1991. - С. 14.

2  Эти положения нами были высказаны еще в 1978 г. в кандидатской диссертации и в опубликованных работах. В последующем такая позиция нашла развитие в работах Ю.И. Ляпунова, О.В. Белокурова, А.О. Успенского и др.

3 Словарь русского языка. В 4-х томах. - М., 1987. - Т. 3. - С. 676.

283

первых, незаконно завладевает чужим имуществом, а во-вторых, сохра­няет возможность распоряжаться или пользоваться им как своим собст­венным, тогда как при растрате он сразу же реализует эту возможность, распоряжаясь или пользуясь чужим имуществом как своим собствен­ным»1. Подобная позиция нашла отражение в опубликованной практике высшей судебной инстанции2.

Отсутствие возможности при расследовании растрат изъять иму­щество у виновного и послужило одним из оснований для выделения ее в качестве самостоятельной формы хищения с более высокой по сравне­нию с присвоением степенью общественной опасности. Однако наличие или отсутствие у виновного похищенного имущества может влиять на индивидуализацию уголовной ответственности или на освобождение от нее, но не на процесс криминализации деяния.

Несоответствие определений присвоения и растраты, а также тер­минов «удержание», «издержание» основным признакам родового поня­тия хищения, отсутствие единства мнений по этому вопросу в теории не способствуют единообразному и правильному применению уголовного закона.

В 70-80 годах прошлого столетия какую-либо тенденцию в трак­товке практическими работниками анализируемых форм хищения уста­новить трудно, так как было очень мало приговоров, где в действиях субъектов судьи усматривали одну форму хищения, указанную в статьях 92 и 1471 УК РСФСР3. Нередко совершенно не аргументируя, суд в од­ной части приговора отмечал, например, что субъект присвоил имущест-

1  Тропин С.А. Ответственность за хищение имущества, совершенное путем присвоения или растраты: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - М., 1991. - С. 24; Нелезина Е.П. Уголовно-правовые и криминоло­гические меры борьбы с присвоением и растратой в кредитно-банковской сфере: Автореф. дис... канд. юрид. наук. - М., 2001. - С. 22; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - Ростов-на-Дону. - С. 374; Бойцов А.И. Преступления против собственности. - С. 422; и др.

2 См., например: Дело Петренко СМ. и др.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 25 июля 1990 г. // Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1990. - №6. - С. 7-9.

3  Практика квалификации действий виновных по ст. 160 УК РФ за период с 1996 по 1998 гг., 2001 г. су­дами г. Барнаула и Алтайского края анализировалась в сравнении с практикой за период с 1970 по 1976 гг.; 1987 г., 1992, 1993 гг.

284

во, в другой - «злоупотребляя служебным положением, присвоил», а иногда из всего приговора вытекало, что в действиях субъекта содержат­ся все формы хищения, перечисленные в названных статьях. Такое по­ложение дел наблюдалось на протяжении нескольких десятилетий. Од­нако практика применения ст. 160 УК РФ в 2001 г. свидетельствует, что лишь в 30% случаев правоприменительные органы вменили присвоение и (или) растрату. Теперь чаще всего вменяется присвоение (в 60% уго­ловных дел), включающее и издержание имущества. В 10% уголовных дел вменяется растрата, трактуемая как отчуждение чужого вверенного имущества в обладание третьих лиц (из-за небольшого количества дел, в которых виновным вменяется растрата, нельзя сказать, что такое ее по­нимание является закономерностью).

В практике вышестоящих инстанций последних лет иногда одна из форм хищений, названных в ст. 160 УК РФ, исключается, тогда как в предыдущие десятилетия на этом не акцентировалось внимание, видимо, потому, что действующее в то время уголовное законодательство все три формы предусматривало в одной статье и ее частях. Алтайский краевой суд, например, не особенно настаивал на необходимости разграничивать присвоение, растрату, хищение путем злоупотребления служебным по­ложением, однако подчеркивал, что диспозиция рассматриваемой статьи УК сформулирована не конкретно, содержит много оценочных и альтер­нативных признаков объективной стороны, закон сложен в применении и толковании. Им постоянно обращалось внимание на обстоятельства, от уточнения которых зависит правильная квалификация: были ли у винов­ного полномочия в отношении похищенного имущества и использовал ли он их для совершения хищения1.

1 Справка о применении судами Алтайского края законодательства об ответственности за хищения госу­дарственного или общественного имущества, совершенные путем присвоения или растраты либо путем злоупотребления служебным положением за 1991-1993 гг. - С. 18. На это же обращается внимание в справке «О результатах обобщения судебной практики по уголовным делам о мошенничестве и присвое­нии или растрате» за 2001 г. - С. 5-6.

285

Анализ практики районных судов свидетельствует, что они не все­гда руководствуются также и практикой вышестоящих судов.

Все изложенное не показывает единообразия в применении рас­сматриваемого закона. Не случайно, видимо, в отношении 39% лиц, об­жаловавших приговоры, они были отменены или изменены. При этом нельзя не учитывать, что 70% лиц, совершивших преступление, преду­смотренное ст. 160 УК, были осуждены условно1. Оно свидетельствует, что законодатель допустил ошибку, обозначив действие на операцион­ном уровне неоднозначно понимаемыми терминами, не раскрывающими сути данного преступления. Считаем, что от них следует отказаться при определении рассматриваемых преступлений.

Несоответствие значений терминов «присвоение», «растрата» ни общеупотребляемому смыслу, ни понятию хищение, вынуждает иссле­дователей искать более подходящие термины для обозначения, по ут­верждению одних - действия, других - способа. Вопрос о способах со­вершения рассматриваемого преступления оказался еще более проблем­ным. Несмотря на то, что все утверждают, что формы хищения выделя­ются в зависимости от способа, что ненасильственный способ играет ин­дивидуализирующую роль, разные авторы (да и практические работни­ки) усматривают разные способы изъятия, характерные для данного со­става преступления (причем, без полемики на этот счет и доказательств своих позиций). Одни авторы выделяют способы каждой из названных в ст. 160 УК РФ (ст. 92, 1471 УК РСФСР) форм. М. Муллаев, например, способом присвоения называет удержание, способом растраты - издер-жание . А.А. Силла утверждает, что присвоение - это форма хищения, при совершении которой виновный противоправно изымает из владения государственной или общественной организации имущество, вверенное

1 См.: Форма 10.1. Отчет о числе привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного наказа­ния за 12 месяцев 2001 г. в Алтайском крае.

2 Муллаев М. Указ. соч. - С. 52-53.

286

ему по службе и, злоупотребляя оказываемым ему доверием, обращает его в свое незаконное владение1. Отдельные авторы более приемлемой считают точку зрения, устанавливающую различие между рассматри­ваемыми формами хищения, опираясь на способ завладения ценностями: если имуществом завладели путем дачи распоряжения, приказа (устного или письменного), то налицо хищение путем злоупотребления служеб­ным положением; если лицо непосредственно изымает имущество, то это уже будет либо присвоение, либо растрата .

В. Фельдблюм утверждает, что хищение путем злоупотребления служебным положением - это не форма и способ хищения. Оно выделя­ется из-за особенностей субъекта преступления, поэтому может быть со­вершено различными способами. Он делит их на 3 группы: 1) в виде присвоения или растраты, совершаемых должностными лицами; 2) со­вершаемые нематериально ответственными должностными лицами пу­тем обмана (чаще всего путем подлога документов); 3) путем открытого изъятия или передачи иным лицам имущества, которое находится в ве­дении должностных лиц3.

Другие авторы в качестве общего способа для названных форм хи­щения называют злоупотребление доверием, оказанным собственником, организацией, поэтому видят проблему отграничения рассматриваемых хищений от мошенничества4.

Еще большую разноголосицу в суждения по рассматриваемому во­просу внесла последняя редакция этого состава преступления в ст. 160 УК РФ, выделившая в ч. 2 присвоение или растрату, совершенную лицом с использованием служебного положения. Так, Ю.И. Ляпунов утвержда­ет, что «когда-то самостоятельная форма хищения путем злоупотребле­ния должностным лицом своим служебным полномочием поглощена

1 Силла А.А. Социалистическая собственность неприкосновенна. - Кишинев, 1983. - С. 52-53.

2 Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР: (Должностные и экономические преступления)... - С. 10.

3 Фельдблюм В. Указ. соч. - С. 20.

4 Белокуров О.В. Указ. соч. - С. 17; Силла А.А. Указ. соч. - С. 52-53.

287

прямо указанными в законе присвоением и растратой чужого имущест­ва»1, другие говорят, что она вообще декриминализирована. З.А. Незна-мова не соглашается с последними заявлениями, утверждая, что «исклю­чать хищения путем злоупотребления служебным положением из числа самостоятельных форм нецелесообразно, поскольку должностному лицу, какими бы полномочиями оно не обладало, имущество все-таки не вве­рено» . СМ. Кочои вообще недоумевает, зачем законодатель выделил этот квалифицирующий признак, «...ведь субъект основного состава этих преступлений - материально ответственное лицо - и так, совершая их, использует свое служебное положение; в прежней редакции, - заключает он, - было правильнее»3.

Рассмотрение эволюции законодательного закрепления и норма­тивного определения хищения с использованием служебного положения в последние несколько десятилетий, на наш взгляд, должно снять неко­торые спорные вопросы.

В соответствии с редакцией статей 92 и 1471 УК РСФСР хищение путем злоупотребления должностного лица своим служебным положе­нием рассматривалось как третья форма хищения в отношении вверен­ного имущества. Понятие этого преступления, а также перечень типич­ных проявлений его были сформулированы в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. №4 «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества»: «зло­употребление должностного лица служебным положением, заключаю­щееся в незаконном безвозмездном обращении с корыстной целью госу­дарственного или общественного имущества в свою собственность или собственность других лиц, должно рассматриваться как хищение и ква-

1 Комментарий к Уголовному кодексу РФ. Особенная часть / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. -М., 1996. - С. 131. В литературе и раньше высказывалось мнение о нецелесообразности оставления в Уголовном законе этой формы хищения как самостоятельной. См., например: Белокуров О.В. Указ. соч. -С. 20. 2 Уголовное право. Особенная часть / Ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. - С. 223-224.

3 Кочои СМ. Ответственность за корыстные преступления против собственности. - С. 136.

288

лифицироваться по статье 92 УК РСФСР»1. Признаки субъекта предла­гались в примечании к статье 170 УК РСФСР.

Однако и эти уточнения не позволили ученым и судебной практике выработать единую позицию ни по поводу способа совершения преступ­ления, ни по поводу признаков, отграничивающих его от присвоения или растраты.

В литературе просматриваются две позиции по вопросу отграниче­ния присвоения или растраты от хищения с использованием служебного положения. Одни авторы особенность хищения путем злоупотребления служебным положением, а отсюда и ограничительный признак при­своения или растраты видели в субъекте (должностное - недолжностное лицо). Большинство других утверждали, что, в отличие от присвоения и растраты, хищение путем злоупотребления служебным положением за­ключается не в удержании, невозвращении, потреблении, отчуждении и т.д. имущества, а в завладении им; что характерная особенность этой формы хищения состоит в том, что имущество не вверяется субъекту преступления. В связи с этим суть хищения путем злоупотребления слу­жебным положением усматривается в даче незаконных распоряжений относительно имущества, находящегося в ведении других лиц. «Исполь­зуя правомочия по хозяйственному управлению имуществом, - писал В.Т. Калмыков, - должностное лицо завладевает им через других лиц, отдавая им незаконные распоряжения и совершая другие незаконные действия по службе»2.

1 Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1972. - №4. - С. 4.

2 Калмыков В.Т. Указ. соч. - С. 91; Хакимов И. Указ. соч. - С. 12; Тарарухин С.А. Борьба с хищениями социалистического имущества, совершенными путем присвоения, растраты и злоупотребления служеб­ным положением. - С. 56; Хан-Магомедов Д.О. Хищение государственного или общественного имуще­ства, совершенное путем присвоения, растраты либо путем злоупотребления служебным положением. В кн.: Уголовная ответственность за хищение государственного или общественного имущества, хозяйст­венные преступления или взяточничество / Под ред. М.И. Якубовича. - М., 1967. С. 50; Пионтковский А.А. Отдельные формы хищения государственного или общественного имущества // Курс советского уголовного права: Часть общая. Т.4. - Л., 1973. - С. 372-373; Санталов А.И. Преступления против социа­листической собственности // Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т.З. - Л., 1973. - С. 430; Ефимов М.А. Преступления против социалистической собственности. - С. 61. В более поздних ра-

289

Слово «завладение», применяемое законодателем для обозначения действий в этой форме хищения, имеет несколько значений, в том числе и «присвоение»1. Поэтому не имеет смысла противопоставлять эти поня­тия. С учетом этого статью 92 УК РСФСР можно было бы коротко сфор­мулировать следующим образом: присвоение либо растрата имущества, а равно завладение имуществом (присвоение) путем злоупотребления служебным положением. Очень хорошо видно, что в первой и второй частях этой формулировки речь идет о разных вещах. В первой законо­датель говорит о способе изъятия (присвоение, растрата), во второй - о способе присвоения и растраты путем злоупотребления служебным по­ложением. Отсюда следует, что и присваивать, и растрачивать можно путем злоупотребления служебным положением.

Указание в законе на данную форму хищения в качестве альтерна­тивного, но самостоятельного деяния, предложенное Пленумом Верхов­ного Суда СССР, ее определение и примерный перечень типичных ее разновидностей говорили также о том, что любое изъятие и (или) обра­щение в свою пользу или других лиц с корыстной целью государствен­ного или общественного имущества с использованием должностного по­ложения необходимо было квалифицировать как хищение путем зло­употребления должностным лицом своим служебным положением.

Измененная в 1994 г. редакция статьи 92 УК РСФСР в ч. 2 ст. 1471 УК предусматривала квалифицированный состав - хищение го­сударственного имущества путем злоупотребления должностного лица своим служебным положением. Тем самым законодатель уже не связы­вает определение этой формы с завладением, присвоением (возможно, потому, что появилось законодательное определение хищения), придает этому хищению повышенную общественную опасность.

ботах многими авторами подчеркивалась эта же мысль. См., например, Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И.

Указ. соч.-С. 136.

1 Словарь синонимов: Справочное пособие / Ред. А.П. Евгеньева. - Л., Наука, 1975. - С. 167-169.

290

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 3 поста­новления от 25 апреля 1995 г. №5 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности»1 по интересующим нас вопросам дал аналогичное пред­шествующим разъяснение.

Из-за краткого времени существования рассматриваемой формы хищения в данной редакции в теории не появилось новых суждений по, поводу спорных вопросов.

Нечеткость закона, разнобой в теории не могли не сказаться на практике применения этой формы хищения во все времена ее существо­вания. В практике судебных органов также по-разному решался вопрос о квалификации действий должностных лиц, использующих для хищения свое служебное положение. В 70-90 гг. в одних случаях виновного при­влекали за то, что он, «злоупотребляя служебным положением, присваи­вал или растрачивал», в других - за то, что «злоупотребляя служебным положением, присваивал и растрачивал», в третьих, - просто за присвое­ние; очень мало должностных лиц привлекалось за растрату. В настоя­щее время в уголовных делах на осужденных по ч. 2 ст. 160 УК РФ ино­гда говорится и об обмане, и о злоупотреблении доверием как способе совершения преступления. И все-таки в большинстве случаев должност­ные лица привлекались к уголовной ответственности за хищение путем злоупотребления служебным положением, а сейчас за присвоение и (или) растрату, или хищение лицом с использованием своего служебного положения. Правда, не всегда четко называются полномочия, в силу ко­торых субъект был признан должностным лицом или лицом, выполняю­щим управленческие функции в коммерческих или иных организациях.

Алтайский краевой суд в своих обобщениях также констатировал, что судьи испытывают трудности в установлении способа названных

1 Уголовный кодекс Российской Федерации с постатейными материалами. - С. 298-299.

291

хищений. Органы предварительного следствия нередко в таких случаях вменяют все способы хищения, предусмотренные в статье 92 УК РСФСР, ст. 160 УК РФ, без их описания (мы бы добавили - и без доказа­тельства наличия их). Как органы предварительного следствия, так и су­ды не всегда указывают и доказывают наличие прав и обязанностей, в связи с которыми лицо признается должностным или лицом, выполняю­щим управленческие функции в коммерческих или иных организациях. Нет документов, подтверждающих служебное положение виновного, не устанавливается, вверены либо находятся в ведении материальные цен­ности1.

В настоящее время рассматриваемый вопрос стал более актуаль­ным в силу того, что в действующем УК присвоение, растрата и хищение путем использования своего служебного положения расположены в раз­ных частях ст. 160. Рассматриваемое преступление законодатель сфор­мулировал следующим образом: присвоение или растрата, т.е. хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенные лицом с ис­пользованием своего служебного положения. Очевидно, что использова­ние служебного положения для совершения хищения чужого имущества, вверенного виновному, и есть одно из злоупотреблений (некоторые ав­торы говорят о превышении должностных полномочий) служебным по­ложением (см. ст. 201, 285, 286 УК РФ). Законодатель говорит о вверен­ном имуществе. Поэтому создается впечатление, что хищения должност­ным лицом имущества, находящегося в его ведении, а точнее - управле­нии, не стало, что декриминализирован такой способ изъятия и (или) об­ращения имущества должностным лицом как дача приказов, распоряже­ний подчиненным материально-ответственным лицам. Однако, во-первых, как уже было показано, руководствуясь нормами трудового пра-

1 Указанная ранее справка о практике применения судами Алтайского края законодательства об ответст­венности за хищения, предусмотренные статьей 92 УК РСФСР; Справка «О результатах обобщения су­дебной практики по уголовным делам о мошенничестве и присвоении или растрате». - 2001. - С. 7.

292

ва, существовавшей десятилетиями практикой Верховного Суда РСФСР, РФ, под вверенным имуществом следует понимать и имущество, «нахо­дящееся в управлении должностного лица и лица, выполняющего управ­ленческие функции в коммерческой или иной организации». Во-вторых, материально-ответственное должностное лицо, изымая имущество, так­же использует свое служебное положение; такое деяние должно призна­ваться как совершенное с использованием служебного положения и ква­лифицироваться как присвоение или растрата с использованием служеб­ного положения. В-третьих, склонение, например, к перечислению средств должностным лицом, использующим властные, организационно-распорядительные полномочия, подпадает под признаки ст. 160 УК РФ и в силу ч. 2 ст. 33 УК РФ - «посредственного» причинения вреда. В-четвертых, в судебно-следственной практике всех уровней присвоение или растрату, совершенную лицом с использованием своего служебного положения, вменяют как материально-ответственным должностным и лицам, выполняющим управленческие функции в коммерческих или иных организациях, так и нематериально-ответственным1.

Изложенное доказывает, что не совсем правы те ученые, которые сужают круг действия лица, похитившего имущество с использованием служебного положения, только дачей незаконных распоряжений (дейст­вуя через других лиц) относительно имущества, находящегося в подот­чете у других лиц. Представляется также, что подобная трактовка хище­ния с использованием служебного положения в ст. 160 УК РФ не соот­ветствует принципам равенства граждан перед законом, справедливости, нелогична: действия лиц, использующих для изъятия почти одинаковые полномочия в отношении похищаемого имущества, квалифицировались

1 См., например, приговор Омского областного суда в отношении Куз. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2002. - №11. - С. 7-9; дело №1-1401. - См.: Архив Приобского районного суда г.Бийска Алтайского края. - 2001.; дело № 1-171. - См.: Архив Каменского городского суда Алтайского края. - 2001; дела №№1_521, 1-881. - См.: Архив Центрального районного суда г.Барнаула. - 2001; дело №1-362. - См.: Архив Заринского городского суда Алтайского края. - 2001; и др.

293

бы по разным статьям или действия одного из них были декриминализи-рованы. Например, главный бухгалтер, которому имущество вверяется, будет нести ответственность, согласно суждениям некоторых исследова­телей, по ч. 1 ст. 160 УК РФ, а директор, выполняющий организационно-распорядительные функции - по ст. 285 или 286 УК РФ, а, возможно, его деяния не подпадут под признаки названных статей и по сути декрими-нализируются, станут неуголовно наказуемыми.

Сказанное выше позволяет заключить, что присвоение и растрата, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 160 УК РФ, разграничиваются по субъекту, а вернее - по объему правомочий, которыми наделен субъект в отноше­нии вверенного (в широком смысле слова) имущества.

Сущность в целом преступления, предусмотренного ст. 160 УК РФ, как нами было доказано и правильно подчеркивается в уголовно-правовой литературе, определяется особенностью предмета преступле­ния: оно вверено виновному. Последнее предопределяет и обобщенный способ действий.

Обладающий определенными полномочиями в отношении вверен­ного имущества субъект использует их и для его изъятия. Как бы обобщенным способом изъятия имущества и для присвоения, и для растраты является использование полномочий в отношении вверенного или находящегося в управлении (распоряжении) виновного имущества1. Называемые в литературе способы присвоения (удержания имущества), растраты (издержания), хищения путем злоупотребления служебным положением (использование служебного положения, подлог документов, обман, злоупотребление доверием) возможны потому, что во всех этих случаях используются имеющиеся правомочия в отношении похищенно­го имущества. Именно использование правомочий, а не злоупотребление доверием, как об этом говорят другие ученые, является особым способом

1 Это положение доказывается нами более 20 лет (см. список опубликованных работ), к нему обращают­ся современные авторы (см., например, Бойцов И.Л. Преступления против собственности. - С. 419).

294

изъятия (оставления у себя), склонения к передаче имущества, права на имущество и потому, что большинство сделок, по которым передается имущество, не носят доверительного характера (они не фидуциарные)1, а доверие из моральной категории превращается в правовую2 при наделе­нии виновного лица правомочиями в отношении имущества. Полагаем, в связи с этим, что использование правомочий в отношении вверенного или находящегося в ведении виновного имущества как способ изъятия лучше справится и с дифференцирующей ролью. Поэтому именно дан­ный способ следует отразить в диспозиции ст. 160 УК РФ (или сначала в постановлении Пленума Верховного Суда РФ). Это акцентирование на­целит правоприменителей на доказывание главного, отличительного признака данного состава преступления и будет способствовать пра­вильному применению закона.

4.3.2. Особенности способов действий, закрепленных в ст. 158,159,161,165 УК РФ

В законодательном определении кражи и ненасильственного гра­бежа указывается на обстановку3 совершения хищений («тайно», «от­крыто»), а способ или описание того, каким образом совершается само изъятие, не предлагается. Использование при совершении преступления обстановки криминалисты оценивают по-разному. Одни включают этот факт в понятие «способ совершения преступления»2. «Обстоятельства

1  См.: Михеева Л.Ю. Доверительное управление имуществом в гражданском праве России: Автореф. дис.канд. юрид. наук / Л.Ю. Михеева. - Томск, 1998. - С. 13.

2 См.: об этом более подробно в следующем параграфе.

3  «Обстановка совершения преступления» - это система условий и обстоятельств, локализуемых про­странством, временем, материальной обстановкой места происшествия, объектом посягательства, субъ­ектом преступления и иными компонентами, в которых осуществлялось совершение преступления. См.: Гавло В.К. Обстановка преступления как структурный компонент криминалистической характеристики преступления // Проблемы совершенствования тактики и методики расследования преступлений: Сб. науч. тр. - Иркутск, 1980. - С. 49-55; Анализ позиции ученых по поводу понятиия «обстановка» предла­гает В.В. Алешин. См.: Алешин В.В. Теоретические проблемы и практика расследования преступлений, сопряженных с отчуждением жилья граждан: Дис.С. 97-105.

2 См., например: Зуйков Г.Г. Указ. соч. - С. 82-83.

295

времени и места, - пишет Г.Г. Зуйков, - входят главными составными частями в ту объективную обстановку, которую субъект осознает в про­цессе формирования способа совершения преступления, а осознав, учи­тывает и использует ее»1. «Обстановка входит в способ, - утверждают криминалисты, - если она характеризует его как типичную черту»2.

Согласно физиолого-психологическим исследованиям способ вы­бирается в зависимости от обстановки, но она не входит в него. В со-циолого-психологической литературе «совокупность субъективных ус­ловий и объективных факторов» авторы относят к социальной ситуации действия, а метод действия отождествляется ими со способом использо­вания средств3. Поэтому позиция авторов, рассматривающих обстановку как фактор, детерминирующий способ4, более точна.

То, что действие соотносится с обстановкой, не подлежит сомне­нию. Типичность обстановки совершения преступления для криминали­стов важна в процессе его раскрытия. Но ведь тайное и открытое изъя­тие типично не только для кражи и грабежа. Тайно совершается престу­пление и в случае присвоения, и при растрате, и даже при грабеже (ко­гда, например, крючком снимается шапка с головы прохожего) и разбое (когда, допустим, подсыпается яд); открыто - и при разбое.

Определяя грабеж как открытое хищение, ученые, чтобы отграни­чить его от разбоя, все равно вынуждены добавлять, что оно не только открытое, но или ненасильственное, или соединенное с насилием, не опасным для жизни или здоровья потерпевшего.

1 Там же. - С. 82.

2  См.: Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследования видов пре­ступлений. - С. 168-176; Васильев А.Н. О криминалистической классификации преступлений: Методика расследования преступлений. - М., 1976. - С. 28.

3  См.: Категории социальной диалектики / Под ред. Ю.А. Харина. - Минск, 1978. - С. 72; Щепанский Я. Указ. соч. - С. 86.

4  См.: Серова Е.Б. Актуальные теоретические и практические проблемы расследования и поддержания государственного обвинения по делам о вымогательстве: Автореф. дисс... канд. юрид. наук. - СПб., 1998. - С. 10; Валеев М.Х. Криминалистическая характеристика и особенности первоначального этапа расследования вымогательства: Автореф. дисс... канд. юрид. наук. -Уфа, 1997. - С. 12-14 .

296

Типичность, разная общественная опасность способов действий лиц, посягающих на интересы собственника при рассматриваемых об­стоятельствах, на наш взгляд, видятся в том, воздействовал ли виновный на потерпевшего или нет при совершении преступления. Не случайно издавна выделялись два способа совершения преступлений против соб­ственности - насилие и обман.

Особенностью кражи является то, что лицо, ее совершившее, стре­мится изъять имущество, «не встречаясь» с лицом, которое могло бы воспрепятствовать этому. По-другому оно сделать это или не имеет возможности (не умеет обманывать, имущество ему никто не доверил), или не хочет (допустим, применять насилие или угрозу). Однако и при краже возможность встречи с собственником, владельцем имущества не исключена: как в доме, так и в хранилище они могут оказаться или на­грянуть. Часто так и случается, поэтому в уголовном праве существует проблема перерастания кражи в грабеж или разбой.

В ненасильственном грабеже, несмотря на то, что лицо и осознает неизбежность немедленного обнаружения факта изъятия имущества его владельцем, оно все равно выбирает подходящую ситуацию, чтобы не быть вынужденным противодействовать ему, рассчитывая на внезап­ность или способность быстро скрыться.

Судебно-следственная практика г. Барнаула показывает, что в большинстве случаев (64,3%) осужденные за ненасильственный грабеж подходили к потерпевшим сзади, сбоку и срывали шапки, вырывали из рук, с плеча сумки. В 35,3% уголовных дел они не скрывали своих наме­рений. Но 14,3% из них были знакомы с потерпевшими, поэтому и скрыться они могли лишь на короткое время.

Во всех уголовных делах осужденные рассчитывали на внезап­ность, на возможность быстро скрыться и, видимо, на слабость женского пола (в абсолютном большинстве случаев потерпевшими были женщи-

297

ны, а виновными - мужчины). В большинстве случаев, судя по латент-ности грабежей, это им удается. По материалам уголовных дел в поло­вине случаев имеет место задержание виновных и возвращение похи­щенного. В связи с этим представляется недостаточно убедительным обоснование учеными большей общественной опасности ненасильствен­ного грабежа по сравнению с кражей таким фактором, как потенциаль­ная возможность насилия над потерпевшим1.

Изъятие и при «рывке» происходит незаметно; только лишившись шапки, сумки и увидев убегающего с имуществом, потерпевший осозна­ет случившееся. Однако если, например, шапка выбрасывается винов­ным, замеченным потерпевшим или иными лицами, готовыми воспре­пятствовать преступлению, вряд ли правильно квалифицировать эти действия как грабеж.

Сложившаяся судебно-следственная практика оценивает их как грабеж. Вышестоящими судебными инстанциями лишь корректируется момент окончания преступления: когда задерживается лицо, выбросив­шее похищенное, действия должны квалифицироваться как покушение на грабеж.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, гра­беже и разбое» акцентировало внимание на возможные случаи открыто­сти изъятия имущества: «...которое совершается в присутствии собст­венника или иного владельца имущества либо на виду у посторонних, когда лицо, совершающее это преступление, сознает, что присутствую­щие при этом лица понимают противоправный характер его действий, независимо от того, принимали ли они меры к пресечению этих дейст­вий или нет (выделено мной. - В.П.)»2.

1  См., например: Владимиров В.А. Указ. соч. - С. 54; Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Указ. соч. - С. 103; и др.

2 Российская газета. - 2003. - 18 января. - С. 1.

298

Практика также признает ненасильственный грабеж более обществен­но опасным по сравнению с неквалифицированной кражей, хотя на­значенные судами виды и размеры наказаний за них отличаются не намного. Так, примерно одинаковому удельному весу лиц от всех осужденных за кражу и ненасильственный грабеж, наказание назнача­ется условно (соответственно 74,8 и 73,2%); 3% и 7% - удельный вес осужденных соответственно за кражу и грабеж, которым лишение свободы назначено реально; зато удельный вес осужденных к испра­вительным работам составил соответственно 7,3% и 8,7%'.

Но за счет чего рассматриваемые действия вдвое более общест­венно опаснее краж? Особую дерзость личности грабителя практика не показывает, а как свидетельствует дореволюционная криминалистиче­ская литература, было время, когда самоуправно отнять имущество один на один составляло лишь гражданскую неправду, а лица, совершавшие такое деяние, признавались более порядочными по сравнению с ворами в силу открытости действий2.

Нельзя также предположить, что открыто можно унести больше ценностей, чем тайно. По материалам судебно-следственной практики г. Барнаула средний размер изъятого в неквалифицированных кражах и ненасильственных грабежах в отдельные годы примерно одинаков, в другие годы в краже он даже выше. Такое возможно, видимо, и потому, что мелкая кража признается административным правонарушением, а грабеж бутылки водки расценивается как преступление.

Несостоятельно также, применительно к действующей редакции ч. 1 ст. 161 УК3 суждение о том, что будто бы дополнительным объектом в

1 См.: Форма №10-1. Отчет о числе привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного на­казания за 12 месяцев 2001 года в Алтайском крае.

2 См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - С. 13.

3  В прежней редакции неквалифицированный грабеж предполагал и угрозу применения насилия, не опасного для жизни или здоровья.

299

грабеже является «волевая сфера психики собственника»1. Представля­ется, что от ненасильственного грабежа она страдает примерно в такой же мере, что и от констатации кражи имущества.

Ситуации, когда происходит воздействие на потерпевшего (как физическое, так и психическое), требуют особого рассмотрения. Данный вопрос актуален потому, что самым частым основанием для переквали­фикации или разной квалификации одинаковых по сути действий винов­ных служит недостаточно четкое закрепление в материалах уголовных дел или неправильная оценка следственными органами, судами первой инстанции степени, интенсивности воздействия на потерпевшего. Об этом свидетельствует как опубликованная практика Верховного Суда РФ за 1995-2002 гг., так и судебно-следственная практика Алтайского края. 73,3% - удельный вес приговоров, действия осужденных в которых Верховным Судом РФ были переквалифицированы с разбоя на грабеж или с насильственного грабежа на ненасильственный среди приговоров по рассматриваемой категории дел. Дел с последней переквалификацией в опубликованной практике гораздо меньше. Возможно, это связано с большим удельным весом мер наказаний с применением ст. 73 УК РФ в отношении лиц, осужденных по ч. 2 ст. 161 УК.

Ситуации, когда потерпевший осознает и начальный процесс изъя­тия имущества, судебно-следственной практикой г. Барнаула оценивает­ся по-разному. В одних случаях, когда виновные сами забирают имуще­ство, без предложения как бы добровольно его передать, действия ква­лифицируются как ненасильственный2, в других - как насильственный грабеж, чаще всего в совокупности с вымогательством. Виновные, по­требовав, а иногда и просто предложив потерпевшему отдать имущест-

1 См.: Практикум по уголовному праву. - М., 1997. - С. 264.

2 Например, дело в отношении Д., Р., В., М. - См.: Архив Железнодорожного районного суда г. Барнаула Алтайского края. - 1998. - Дело № 1-102; Дело в отношении Ш. - См.: Архив Железнодорожного район­ного суда г. Барнаула Алтайского края. - 1998. - Дело № 1-1126; Дело в отношении СМ. - См.: Архив Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края. - 1998. - Дело № 1-3.

300

во, получив его, снова повторяют это требование, в том числе предлага­ют принести его на другой день, в другое время. Квалификация подоб­ных действий по совокупности грабежа и вымогательства небесспорна. Но для глубокого обоснования такой позиции требуется анализ вымога­тельства, что не входит в задачу нашего исследования. И тем не менее обращает на себя внимание, во-первых, неоднозначная оценка подобных ситуаций разными правоприменительными органами. В 88% уголовных дел о вымогательстве следственными или судебными органами или ис­ключается либо, наоборот, вменяется грабеж.

Во-вторых, ни в одном приговоре не конкретизируется характер угрозы, не доказывается реальность ее осуществления. Лишь отмечает­ся, в каких словах она выражается: «побью», «изобью», «будет хуже», «приглашу друзей для расправы» и т.д. Часто предложение потерпевше­му отдать имущество даже без угроз, один на один, один против двоих, в отношении знакомых и т.п. без особых доказательств реальности испол­нения угрозы квалифицируется как грабеж с угрозой применения наси­лия, не опасного для жизни или здоровья. В случаях, когда виновные и потерпевшие знакомы, видимо, потерпевшему и смысла нет сопротив­ляться, так как у него есть возможность отстоять свои права через пра­воохранительные органы.

В-третьих, в 50% уголовных дел в отношении лиц, осужденных за ненасильственный грабеж, к насилию, не опасному для жизни и здоро­вья, судебно-следственная практика относит действия, за которые не предусмотрена уголовная ответственность: «толкнув в спину, рывком снял шапку», «придержав за сумку, куртку, забрал ее», «удерживая руки, сняла сережки» и т.д.

Между тем, как практика высших судебных инстанций примени­тельно к грабежу и сопротивлению работникам правоохранительных ор­ганов, так и теория уголовного права насилие подразделяет на уголовно-

301

наказуемое и неуголовно-наказуемое, которое можно назвать воздейст­вием или, точнее, взаимодействием виновного с потерпевшим, чтобы и терминологически отличать его от насилия, определяемого многими ав­торами как воздействие на организм, телесную сферу человека1. Взаи­модействие виновного и потерпевшего не обладает всеми признаками насилия: оно не причиняет боли потерпевшему, не ограничивает свобо­ды и т.д. Это положение несколько конкретизировал (по сравнению с постановлением Пленума Верховного Суда РСФСР 1966 г.) Пленум Верховного Суда РФ в п.21 постановления от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»: «под наси­лием, не опасным для жизни или здоровья..., следует понимать побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причине­нием потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом поме­щении и др.») (выделено мной. - В.П.)2

В связи с изложенным, а также для того, чтобы способ действи­тельно показывал специфичность действий виновного, чтобы он был значим при оценке общественной опасности действий, чтобы по нему можно было отличить один состав преступления от другого, кражу нуж­но определить как изъятие чужого имущества, права на имущество, без взаимодействия с потерпевшим, воздействия на него и без использова­ния правомочий в отношении имущества. Тогда открытое без взаимо­действия виновного с потерпевшим изъятие имущества, как менее обще­ственно опасное деяние, будет оцениваться как кража. Будут более убе­дительными рекомендации Пленума Верховного Суда РСФСР и РФ, ка­сающиеся квалификации дачи яда, одурманивающих веществ для облег-

1 См.: Шарапов Р.Д. Физическое насилие в уголовном праве. - СПб., 2001. - С. 38-39.

2 Российская газета. - 2003. - 18 января. - С. 2.

302

чения изъятия чужого имущества как грабеж или разбой1. При таких об­стоятельствах изъятие имущества происходит с воздействием на потер­певшего.

Простой (ненасильственный) грабеж (для действующей редакции статей о ненасильственных посягательствах на собственность) следует определять как изъятие чужого имущества или склонение к его переда­че, сопряженное с воздействием на потерпевшего, не связанное с уго­ловно-наказуемым насилием или обманом. Минимальное противоправ­ное насилие должно быть в пределах зафиксированного в ст. 116, 117 УК РФ2.

Для того, чтобы ненасильственный грабеж четко отличать от насильственного, считаем необходимым, чтобы в УК были расшифрованы понятия «насилие, опасное для жизни и здоровья» и «насилие, не опасное для жизни и здоровья» с учетом действующего УК и Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, и распространить их на все статьи, где о них идет речь.

С учетом правил криминализации деяний считаем неверным вы­деление законодателем особо квалифицированного состава с проник­новением в помещение, хранилище и широкое толкование его в тео­рии и на практике; тем более из одежды, сумки или другой ручной клади, находящихся при потерпевшем, независимо от размера вреда в

1 См. п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. №29 «О судебной практи­ке по делам о краже, грабеже и разбое» // Российская газета. — 2003. - 18 января.

2 Чтобы как-то ликвидировать несоответствие в санкциях УК РФ между статьями, где речь идет о наси­лии в общей формулировке и о насилии, не опасном для жизни и здоровья, следует включить в понятие «насилие, не опасное для жизни и здоровья» и легкий вред. Последнее произошло, по нашему мнению, потому что понятия «насилие, не опасное для жизни и здоровья» и «насилие, опасное для жизни и здоро­вья» были даны в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР применительно к прежнему законо­дательству и в соответствии с Правилами судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений от 11 декабря 1978 г., в которых легкий вред делился на два вида, один из которых входил в насилие неопасное, другой - в опасное для жизни и здоровья. В действующих УК и Правилах судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью от 10 декабря 1996 г., легкий вред не подразделяется на виды, но это почему-то не учел законодатель и Пленум Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже грабеже и разбое». См. об этом более подробно: Плохова В.И. Насилие в структуре норм Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации // Современное российское право: Феде­ральное и региональное измерение: Материалы научной конференции 25-28 сентября 1997 года. - Бар­наул, 1998. - С. 165-168; Российская газета. - 2003. - 18 января. - С. 1-2.

303

пределах до 500 МРОТ, согласно последним изменениям в ст. 158 УК РФ и 7.27 К РФ об АП1. Ценности и должны храниться «под замком», то есть в помещении, хранилище; часть их - в сумке, в кармане. Без входа в помещение, хранилище, не извлекая их из сумки, кармана, нельзя изъять имущество, то есть проникновение входит в обязатель­ную цепочку действий для изъятия имущества. Кстати, судебная прак­тика возможно косвенно свидетельствует об этом. Во-первых, размер изъятого при проникновении часто бывает меньше, чем при соверше­нии кражи без проникновения, например, по предварительному сгово­ру группы лиц. Во-вторых, за кражу с проникновением, как правило, назначается минимальное по санкции наказание или ниже низшего предела (либо условное, либо с отсрочкой исполнения наказания2). Ви­димо, этими обстоятельствами обусловлено снижение наказаний за совершение названных преступлений согласно изменениям в ст. 158 УК РФ3 и рекомендации Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» об исключении из обвинения при незаконном проникновении в жилище, помещение либо иное хранилище путем взлома дверей, замков, реше­ток и т.п. статьи 167 УК РФ4.

Понять особенности, разграничить мошенничество, злоупотреб­ление доверием, присвоение или растрату чужого имущества помо­жет, как нам представляется, знание истории их появления, трактовки, особенностей закрепления в законодательстве на разных этапах ис­следования и применения этих способов совершения преступлений против собственности. История свидетельствует, что к злоупотребле-

1  См.: О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях: Федеральный закон // Российская газета. - 2002. - 5 ноября. - С. 10.

2 См.: Плохова В.И. Роль способа совершения хищения и размера похищенного в оценке общественной опасности этих преступлений // 27 съезд КПСС и актуальные проблемы государства и права в условиях развитого социализма: Материалы науч. конф. - Барнаул, 1986. - С. 161.

Российская газета. - 2002. - 5 ноября. - С. 10. 4 Российская газета. - 2003. - 18 января. - С. 2.

304

нию доверием было отнесено умышленное противозаконное причине­ние вреда чужим имущественным интересам, охрана которых была обязанностью виновного в силу гражданско-правовых договоров или в силу закона или служебного положения - как более общественно опасное деяние.

Уголовная ответственность, согласно ст. 577 Проекта Уголовного Уложения 1903 г., впервые должна была появиться не за любое злоупот­ребление доверием и даже не за любое изъятие или склонение потер­певшего к передаче имущества, а в отношении лиц, обязанных «... по доверенности или иному законному полномочию иметь попечение о чу­жом имуществе или имущественном интересе, виновных в употреблении своего полномочия заведомо во вред вверенному ему имуществу или имущественному интересу, если от сего злоупотребления вред последо­вал...». В качестве квалифицированных видов злоупотребления довери­ем назывались деяния, учиненные опекуном во вред опекаемому, лицом, состоящим на службе государственной или общественной, в благотвори­тельных или кредитных установлениях и т.д. В ст. 578-580 перечислялся ряд возможных злоупотреблений со стороны учредителей: учредителей акциоерных обществ, заведующих и распоряжающихся делами в кре­дитном установлении, обществе взаимного страхования1.

Однако кодифицированное советское уголовное законодательство (УК РСФСР 1922 г.) выделяет в ст. 184 и 186 злоупотребление доверием в отношении имущества, находящегося у виновного с определенной це­лью на законном основании: в одной статье частным лицом, в другой -должностным лицом, которому имущество было вверено по должности; называя его присвоением. А в статье, предусматривающей уголовную ответственность за мошенничество, было криминализировано любое

1 Уголовное Уложение 22 марта 1903 года. - СПб., 1904. - С. 852.

305

злоупотребление доверием как способ получения имущества и освобож­дения от обязанностей имущественного характера.

УК РСФСР 1960 г. как присвоение определяет только действия, совершаемые в отношении государственного или общественного иму­щества, вновь как бы возвратив в злоупотребление доверием изъятие имущества и склонение потерпевшего к его передаче лицом, которому имущество частного лица было доверено на основании закона или дого­вора. А поскольку злоупотребление доверием этими фактами не ограни­чивалось, постольку презюмировалась в теории, да и на практике, воз­можность привлечения к уголовной ответственности за завладение иму­ществом или правом на имущество путем злоупотребления доверием, основанного и на фактических обстоятельствах.

С объединением в 1994 г. глав УК РСФСР, предусматривающих уголовную ответственность за преступления против государственной и личной собственности, по сути дела возвратилась ситуация УК РСФСР 1922 г., с той лишь разницей, что в ст. 160 УК РФ в одной статье, но в разных ее частях, предусмотрена уголовная ответственность за присвое­ние или растрату чужого имущества, вверенного виновному, совершен­ные частным и должностным лицом (а также лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческих или иных организациях).

Такое соотношение между присвоением или растратой и злоупот­реблением доверием доказывается не только историей развития уголов­ного законодательства, но и эволюцией моральных (нравственно-этических) категорий в правовые, а также правилами размежевания уго­ловной ответственности между различными формами преступной дея­тельности.

Доверие, как и честность, - нравственная категория. Поэтому как злоупотребление доверием, так и обман могут быть уголовно наказуе­мыми только при наличии определенных обстоятельств. В действующем

306

УК применительно к преступлениям против собственности - это способ склонения к передаче имущества или убеждение собственника в ненуж­ности передачи находящегося у виновного имущества. Следовательно, обман и злоупотребление доверием из моральной категории в правовую превращаются в процессе склонения к передаче имущества (или, наобо­рот, непередаче должного) при активном мошенничестве и доброволь­ном акте передачи (оставлении у виновного) имущества при злоупот­реблении доверием. Но как обман, так и злоупотребление доверием из моральной в правовую категорию могут перерасти на более ранней ста­дии: при передаче собственником имущества, как государственного, так и частного, на основании гражданско-правовых, трудовых договоров для управления им, выполнения (осуществления) определенных функций.. Процесс передачи государственного имущества требует по закону ра­зумного обоснования. Тем более процесс управления им. Баланс интере­сов собственника и лица, которое осуществляет отдельные его функции (правомочия), достигается правовым регулированием1" Поэтому в ситуа­циях изъятия имущества, вверенного субъекту, используется не доверие, обман, а предоставленные ему полномочия.

Игнорирование данных положений приводит к размыванию грани между присвоением или растратой и мошенничеством, не способствует единообразному применению закона. Изучение уголовных дел о нена­сильственных преступлениях против собственности свидетельствует, что после изменений в УК 1994 г. вопрос о разграничении присвоения или растраты и мошенничества стал одним из проблемных, неоднознач­но решаемых не только на первом уровне применения закона (следствие, районные, городские суды), но и в вышестоящих инстанциях.

1 См. более подробно: Беневоленская З.Э. Правовые формы доверительных отношений в сфере предпри­нимательства // Правоведение. - 1995. - №4/5. - С. 32-41; ее же. Доверительное управление имуществом в сфере предпринимательства. - СПб., 2001. - 298 с.

307

Так, органы следствия и суд Центрального района г. Барнаула вменили мошенничество путем обмана и злоупотребления доверием, со­вершенное лицом с использованием служебного положения, и служеб­ный подлог материально-ответственному почтальону отделения связи, не отразившей (уменьшившей) в квитанционной книжке часть оплачен­ного гражданами и организациями периода подписки на периодические издания1. Многие суды Алтайского края действия лиц по распоряжению (продажа, невозвращение) имуществом, взятым у потерпевших во вре­менное пользование (взаймы, поносить) правильно, на наш взгляд, ква­лифицируют как мошенничество2. Другие же вменяют присвоение или растрату . Краевой суд действия лиц, совершивших хищения при таких обстоятельствах, в одних случаях переквалифицировал с мошенничества на присвоение или растрату, в других - оставил мошенничество4, хотя нельзя не отметить имеющиеся нюансы в обстоятельствах совершенного в материалах разных уголовных дел. Квалификация действий виновных в рассматриваемых ситуациях по ст. 160 УК РФ представляется не дос­таточно логичной, последовательной еще и потому, что по существу схожие действия лиц по завладению деньгами и иным имуществом яко­бы для передачи должностным лицам в качестве взятки всеми судебны­ми инстанциями оценивается как мошенничество5.

1 См..: Архив Центрального районного суда г.Барнаула Алтайского края. - 2001. - Дело №1-312.

2  См.: Архив Восточного суда г.Бийска Алтайского края. - 2001. - Дело №1-498; Архив Октябрьского районного суда г. Барнаула Алтайского края. - 2001. - Дело №1-536; Архив Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края. - 2001. - Дело №1-92; и др. Подобная позиция на соотношение мо­шенничества и присвоения усматривается и из приведенных судьей Челябинского областного суда Л. Чащиной материалов уголовного дела Ленинского районного суда г. Челябинска в отношении В. См.: Чащина Л. Ошибки квалификации при рассмотрении дел о мошенничестве // Рос. юстиция. - 1998. - № 10.-С.51.

3 См.: Архив Восточного суда г. Бийска Алтайского края. - 2001. - Дело №1-449.

4 См.: Определения судебной коллегии по уголовным делам Алтайского краевого суда №21-2569, №22-1266.-2001 г.

5  См., например: Постановление Президиума Владимирского областного суда от 20 декабря 1991 г. по делу А. // Бюллетень Верховного Суда. - 1992. - №11. - С. 14; определение судебной коллегии Верхов­ного Суда РФ от 22 июля 1996 г. по делу Ш. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - №1. - С. 11; постановление Президиума Московского областного суда от 18.01.2001 // Информационно-поисковая система «Консультант-Плюс». Судебная практика; и др.

308

В связи с изложенным представляются неубедительными, привно­сящими еще большую неразбериху в соотношение рассматриваемых не­насильственных преступлений против собственности (присвоение, рас­трата и мошенничество) суждения авторов, что в них способом совер­шения преступления является злоупотребление доверием (это же отно­сится и к обману)1.

Доверие в философской литературе исторически связывается с ве­рой, с кредитом доверия, с предвидением (прогнозированием) возмож­ного поведения человека, основанного на знании его характера и нрав­ственных качеств. Доверие, — пишет Б.А. Рутковский, - выражает «... такое отношение одной личности к другой, которое исходит из убеж­денности в ее добропорядочности, верности, ответственности, честности и справедливости. В доверии закреплены отношения, основанные на нравственном кредите, на добровольных (выделено мной. - В.П.) вре­менных обязательствах»2. Злоупотребить доверием - использовать его во зло. В преступлениях против собственности это значит использовать доверие для получения имущества, оставления его у себя. Но не сам злоупотребляющий доверием склоняет потерпевшего к подобным дейст­виям. Потерпевший сам плохо спрогнозировал поведение виновного, не придержался пословицы «Доверяй, но проверяй!». Активность виновно­го может проявляться разве что для получения доверия.

В определении обмана, его соотношения со злоупотреблением до­верием, думается, также немалую роль сыграла история закрепления и трансформации в уголовном законодательстве понятия этого способа совершения преступлений.

1 См.: Михайлов К.В. Указ. соч. - С. 5; и др.

2  См.: Рутковский Б.А. Понятие доверия в марксистской этике: Автореф. дис. ... канд. философ, наук. -Киев, 1967. - С. 8, 11-13; см. также: Словарь по этике / Под ред. А.А. Гусейкова, И.С. Кона. - М., 1989. -С. 79-80.

309

Как уже отмечалось, в первой своей редакции злоупотребление доверием, основанное на фактических отношениях, не признавалось уголовно наказуемым деянием. Дореволюционные юристы не признава­ли также обман в намерениях уголовно наказуемым деянием. И.Я. Фой-ницкий, например, утверждал, что содержанием обмана могут быть только факты (ожидания и надежды исключаются из него)1.

В ст. 187 УК РСФСР 1922 г., а затем и в определении судебной коллегии по уголовным делам обман, применительно к преступлениям против собственности, определяется с использованием понятий «ложные сведения», «искажение или сокрытие истины». «Обманом считается, -гласила ст. 187 УК РСФСР 1922 г., - как сообщение ложных сведений, так и заведомое сокрытие обстоятельств, сообщение о которых было обязательно». Обман, согласно определению судебной коллегии по уго­ловным делам, - это умышленное искажение или сокрытие истины с це­лью ввести в заблуждение лицо, в ведении которого находится имуще­ство, и таким образом добиться от него добровольной передачи имуще­ства, а также сообщение с этой целью заведомо ложных сведений2.

Возможно поэтому в литературе почти все ученые связывают об­ман с истиной3. Даже авторы, предпочитающие определять обман как приближенное к этимологическому значению этого термина (намерен­ное введение других в заблуждение), содержание обмана видят в ложно­сти сведений или умолчании о тех сведениях, которые должны быть со­общены4. Да и словари, кроме приведенного общего понятия обмана (введение в заблуждение), затем как бы уточняют его: обман - это несо-

1  См.: Фойницкий И.Я. Мошенничество по русскому праву: Сравнит, исслед. Ив. Фойницкого, представ­ленное в Юрид. фак. С.-Петерб. ун-та для получения степени магистра прав. - СПб, 1871. - С. 20, 45.

2 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1982. - №2. - С. 14.

3  См.: Панов Н.М. Квалификация преступлений, совершенных путем обмана и злоупотребления довери­ем: Учебное пособие. - Киев, 1988. - С. 20; Григорьева Л.В. Уголовная ответственность за мошенничест­во в условиях становления новых экономических отношений: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Сара­тов, 1996. - С. 13; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: Особенная часть / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. - М., 1999. - С. 361; и др.

4 См., например: Сабитов Р.А. Обман как средство совершения преступления: Учебное пособие. - Омск, 1980.-С. 7-10.

310

ответствие истине1. А поскольку истину можно установить в отношении прошедших и настоящих событий, то обман в отношении будущих со­бытий, в намерениях не есть обман, утверждают исследователи. С уче­том понимания термина «доверие» обман в отношении будущих дейст­вий авторы относят к злоупотреблению доверием2.

Суть обмана в преступлениях против собственности - во введении в заблуждение собственника, владельца имущества для того, чтобы склонить его передать имущество, оставить у себя и т.д. Содержание обмана нам показалось более предпочтительным характеризовать как дезинформирование потерпевшего в рефлексивном управлении процес­сом принятия им решения о совершении действий имущественного ха­рактера3. С позиции отражения механизма причинения вреда собствен­нику, владельцу имущества мошенничество - это склонение потерпев­шего путем дезинформирования его в рефлексивном управлении про­цессом принятия им решения к отдаче имущества или непередаче ему имущества или права на имущество, а ст. 165 УК РФ - о непередаче должного. Отсюда:

1.  Изъять имущество путем обмана, по нашему мнению, не пред­ставляется возможным, так как обман - это воздействие на человека, а не на вещь. Следовательно, законодатель назвал в ст. 159 УК РФ одну часть действий (изъятие), несовместимую со способом (обман); другую - идентичную действиям, подпадающим под признаки ст. 165 УК РФ.

2. Ввести в заблуждение, дезинформировать потерпевшего можно сообщением сведений, относящихся как к прошедшим, так к настоящим

1 См., например: Словарь русского языка: В 4 т. - Т. 2. - С. 543.

2  См., например: Ефимов М.А. Указ. соч. - С. 55; Синигибский И.А. Разграничение понятий обмана и злоупотребления доверием в действующем уголовном законодательстве // Некоторые вопросы эффек­тивности уголовного законодательства: Науч. тр. Урал. гос. ун-та и СЮИ.- Свердловск, 1976. - Вып. 49. - С. 125; Борзенков Г.Н. Ответственность за мошенничество: (Вопросы квалификации). - М., 1971. - С. 30; Уголовное право. Часть Особенная / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. - С. 287 и др.

3 Клейменов М.П. Обман и злоупотребление доверием как способ завладения личным имуществом граж­дан // Роль аппарата уголовного розыска и следствия в борьбе с преступностью: Труды Омской высшей школы милиции МВД СССР- Омск, 1977. - Вып. 24. - С. 33.

311

и будущим событиям. В практике судов Алтайского края, как, впрочем, и в опубликованной практике Верховного Суда РФ1, большинство мо­шенников сообщали заведомо ложные сведения в отношении будущих действий (79,9%).

Распространение обмана на будущие события, идентичность спо­собов и части действий в мошенничестве и причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием при разных усло­виях криминализации, различных санкциях, разных условиях привлече­ния к уголовной ответственности позволяют усомниться в возможности соблюдения принципов законности, справедливости, равенства граждан перед законом, вины при применении этих составов преступлений.

Роль обманщика активная, действенная: он может сообщать не соот­ветствующие действительности факты, обещать совершить в отношении потерпевшего действия имущественного характера, представлять разные документы с искаженными или недействительными сведениями и т.д. В злоупотреблении доверием этого нет. А потому обман более вероломен, чем злоупотребление доверием. Хотя пассивный обман - несообщение сведений, которые могли повлиять на принятие решения собственником, тоже предполагает бездействие, но оно есть разновидность упречного деяния. Обман в этой форме - сравнительно редкое явление. Обобщение судебной практики Алтайского края за 2001 г. показало, что пассивный обман составил 7,6% от всех рассмотренных дел о мошенничестве.

При разграничении обмана и злоупотребления доверием, а также мошенничества и присвоения или растраты вступает в силу сложившее­ся в теории и на практике правило толкования уголовного закона - раз­межевание ответственности между различными формами преступной

1 См., например: постановление Президиума Верховного Суда РФ по делу А. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - №1. - С. 11; постановление Президиума Верховного Суда РФ по делу Б. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. - .№6. - С. 13; Определение судебной коллегии по уголовным делам Вер­ховного Суда РФ по делу Б. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1997. - №2. - С. 7-8; Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Т. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1997. - №12. - С. 7-8; Дело в отношении А. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - №1. - С.

312

деятельности, как внутри составов преступлений, так и между ними. Обман или злоупотребление доверием, выраженные в изъятии государ­ственного и общественного имущества, переданного по договору о ма­териальной ответственности или на ином основании, рассматривались в УК РСФСР 1960 г. в своей первоначальной редакции как присвоение или растрата (ст. 92 УК РСФСР); а в отношении переданного на основа­нии гражданско-правовых договоров, законов имущества граждан - как мошенничество. С объединением в 1994 г. глав о преступлениях против социалистической и личной собственности размежевание между назван­ными статьями изменилось. Частично это зависит от трактовки понятия «право на имущество». Если признавать предметом хищения (в том чис­ле и ст. 160 УК РФ) только вещи (как об этом пишут многие авторы), то под мошенничество подпадают случаи злоупотребления доверием, по­лученным на основании юридических фактов (договор, закон, служебное положение и т.д.) и выраженным в приобретении права на имущество, а также все случаи получения доверия на основании фактических отноше­ний и использования его для приобретения вещи. Но такое решение не соответствует понятию имущества (о чем мы писали в § 3.1); кроме это­го не учитывается процесс перехода моральных категорий «обман», «злоупотребление доверием» в правовую.

Исходя из широкого понимания имущества, учитывая процесс превращения моральных категорий «обман», «злоупотребление довери­ем» в правовую, полагаем, что злоупотребить можно только доверием, возникшим на фактических основаниях.

В судебно-следственной практике по делам о мошенничестве ред­ко обман отграничивается от злоупотребления доверием. Чаще вменя­ются обе формы мошенничества (иногда даже в альтернативе) - в 92,3% случаев. Часто не доказывается ни та, ни другая форма мошенни­чества. Видимо поэтому, несмотря на то, что за мошенничество более

313

чем половине осужденных назначается условная мера наказания (в 2001 г. в Алтайском крае она была назначена в отношении 53,6% осужден­ных1), в отношении 30,7% лиц, обжаловавших приговоры, они были от­менены или изменены. Иногда вышестоящие судебные инстанции ис­ключают из обвинения злоупотребление доверием. В качестве самостоя­тельной формы мошенничества в судебно-следственной практике всех уровней вменяется только обман.

В делах о причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ), как правило, вменяется один способ, чаще злоупотребление доверием - в 69,2% дел, обман - в 30,6% дел. Обманывают здесь, в основном, в отношении настоящих событий. В обоснование злоупотребления доверием в приговорах, например, в от­ношении проводников указывается на посадку пассажиров «во вверен­ный им вагон», или «на работу проводником», или «на исполнение тру­довых обязанностей». По нашему мнению, платежи за проезд остаются у проводника, не поступают собственнику потому, что ему не сообщается о посадке безбилетных пассажиров, то есть в результате пассивного об­мана. В зависимости от содержания трудового контракта здесь может иметь место использование полномочий.

С учетом изложенного, конституционного принципа соразмерно­сти ограничения прав и интересов граждан охраняемым правовым цен­ностям, правильнее исключить злоупотребление доверием как способ совершения преступлений против собственности.

Таким образом, при закреплении в УК РФ, интерпретации в теории уголовного права анализируемых способов действий в ненасильствен­ных преступлениях против собственности не приняты во внимание не­которые психо-физиологические особенности способа действий, его со­отношение с действием. Так, в краже и грабеже указывается на признаки

1 См.: Форма №10-1. Отчет о числе привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного на­казания за 12 месяцев 2001 года.

314

обстановки совершения преступления, типичной не только для данных преступлений; в мошенничестве закреплены признаки действия, проти­воречащие признакам способа. Нечеткость, неоднозначность признаков ненасильственных способов преступлений против собственности не позволяют отграничить один состав преступления от другого, соблюсти принципы вины, законности, справедливости и т.д. Поэтому кражу сле­дует определить как изъятие чужого имущества, права на имущество, без взаимодействия с потерпевшим, воздействия на него и без использо­вания правомочий в отношении имущества. Простой (ненасильствен­ный) грабеж (для действующей редакции статей о ненасильственных по­сягательствах на собственность) следует определять как изъятие чужого имущества или склонение к его передаче, сопряженное с воздействием на потерпевшего, не связанное с уголовно-наказуемым насилием или обманом. Мошенничество - это склонение потерпевшего путем дезин­формирования его в рефлексивном управлении процессом принятия им решения к отдаче имущества или на непередачу ему имущества, права на имущество. Злоупотребление доверием, основанное на фактических обстоятельствах, в силу малой общественной опасности декриминализи-ровать. Ст. 165 УК РФ сформулировать как причинение существенного имущественного вреда собственнику или иному владельцу при отсутст­вии признаков иных составов преступлений против собственности.

315

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Криминализация деяний - комплексная, сложная проблема. Ее пра­вильнее рассматривать как процесс обоснования не только факта объявления деяния преступным и наказуемым, но и содержания и формы уголовно-правовых норм. Перспективным, плодотворным направлением исследования проблем криминализации в настоящее время является изу­чение криминологической и правовой обоснованности закрепления в УК элементов и признаков конкретных уголовно-правовых норм, составов преступлений, их отдельных групп.

Среди криминологических оснований, непосредственно предопре­деляющих объявление деятельности преступной, является ее опасность для общества. Возможность причинения вреда или причиненный вред интересам личности, организаций, общества, государства и разные виды охраняемой и опасной деятельности являются главными, основными де­терминантами социальной опасности, которые должны учитываться при регулировании поведения людей нормами различных отраслей права.

Основой для определения видов (типичности охраняемой и пре­ступной) деятельности, обоснованного включения в состав конкретного преступления отдельных элементов, их признаков, содержания таких конструкций, как «механизм преступного поведения» и «механизм пре­ступления», являются положения физиологии, психологии, философии, социологии о содержании и структуре категории «деятельность», взаи­мосвязи и взаимообусловленности ее исполнительских (объективных) и субъективных компонентов; степень зависимости от элементов деятель­ности возможности причинения большего или меньшего вреда интере­сам человека, общества, государства.

Макроструктуру деятельности образуют такие ее «единицы», как: 1) отдельные (особенные) виды деятельности (по критерию побуждаю-

316

щих их мотивов, интересов); 2) действия-процессы, подчиняющиеся це­лям; 3) операции, характеризующие техническую или инструментальную сторону выполнения действий, зависящие от условий, в которых они со­вершаются; а смысловой аспект деятельности - три блока: ориентиро­вочный, или потребностно-мотивационный; освоение или результат дея­тельности; сличение цели с результатом деятельности, результата - с мо­тивом, интересом. В таком понимании деятельность наиболее адекватно отражает активность человека; она есть завершенный процесс и с пози­ции внутренних, и исполнительских компонентов; является основанием личности, личность ею порождается; в деятельности, через деятельность проявляются происходящие в сознании человека процессы. Иерархия деятельностей выражается иерархией мотивов, типов деятельности -интересов.

Типичность собственности как общественных отношений заключа­ется в том, что они существуют по поводу принадлежности материаль­ных благ, власти над ними. Отношения по поводу принадлежности фак­торов производства в большинстве общественно-экономических форма­ций выделялись в особую группу в силу исторической роли их предмета (объекта) в жизни человека, функционировании общества, государства. Взятые под охрану эти отношения, разные виды деятельности, в которых реализуется имущественный интерес собственника, выступают в качест­ве объекта охраны уголовным правом. В таком обобщенном виде они могут быть названы в качестве родового объекта охраны.

Типичность и общественная опасность ненасильственных посяга­тельств на интересы собственника предопределена объектом посягатель­ства, мотивом деятельности, способом действий: в объединенности дей­ствий стремлением удовлетворить свою потребность в материальном благе за счет имущества собственника для использования его в соответ­ствии с потребительскими свойствами, не прибегая к насилию над соб-

317

ственником; распространенностью такой деятельности, большим коли­чеством пострадавших от нее, вредом, причиненным им.

Закрепление в УК каждого из элементов (их признаков) опасной для общества деятельности в составе преступления, как из группы объ­ективных, так и субъективных, должно происходить по своим законам: одних с учетом взаимосвязи объективных и субъективных компонентов деятельности, непосредственного или опосредованного влияния их на ее общественную опасность, других - только физиолого-психологических показателей. Непосредственно определяют опасность для общества не­насильственных посягательств на имущественные интересы собственни­ка, владельца размер и составляющие последствий, предмет деятельно­сти (объект интереса), признаки которых должны быть обязательно на­званы в составе преступления. Опосредованно влияют на общественную опасность действия-способы (интенсивность деяний), вина, мотив, цель и др. При закреплении признаков объективных и субъективных элемен­тов деятельности, непосредственно и опосредованно влияющих на ее общественную опасность, важно не допустить противоречий между ни­ми.

Для совершенствования конституционного регулирования отно­шений собственности в ней необходимо сформулировать универсальное определение права собственности (а не используемое в рамках отдель­ной отрасли права); закрепить баланс всех форм собственности, частно­правового и публично-правового методов регулирования. Для того, что­бы принципы уголовного законодательства выполняли отведенную им роль, необходимо распространить обязанность соблюдать их на законо­дателя, назвать механизм реализации. Кроме того, учитывая особенно­сти отрасли уголовного права, в УК необходимо закрепить в качестве принципиального положения конституционную норму (ст. 55) о преде­лах ограничения прав и интересов граждан, организаций, о соразмерно-

318

сти ограничений прав и интересов граждан целям вводимых ограниче­ний - для защиты равнозначных ценностей; о соблюдении баланса част­ного и публичного интересов, об учете особенностей других отраслей права при выработке понятий, используемых в уголовном праве. Указать в качестве гарантов соблюдения названных принципов непосредствен­ное основание криминализации опасной для общества деятельности -причинение, возможность причинения вреда интересам человека, обще­ства и государства; распространить правила ст. 76 УК РФ на преступле­ния средней тяжести; дополнить главу 21 УК РФ примечаниями о спе­циальных условиях освобождения от уголовной ответственности за не­насильственные преступления против собственности, определениями ба­зовых терминов (имущество, право на имущество, вверенное имущество и др.), в качестве грани, отделяющей преступление от других правона­рушений, указать реальный имущественный вред - на сумму 3 МРОТ.

Чтобы интерпретация некоторых объективных и субъективных признаков соответствовала криминологическим и правовым основаниям криминализации опасной для общества деятельности, необходимо при определении содержания вины учитывать разную степень осознания и прогнозирования субъектом различных элементов деятельности. При­знать утопичной возможность осознания рядовыми гражданами такой сложной, неоднозначно определяемой даже узкими специалистами кате­гории, как «общественная опасность», и указать в ст. 25 УК РФ на осоз­нание лицом главной составляющей ее (общественной опасности) - воз­можности причинения вреда интересам личности, общества и государст­ва. Мотив определяет суть любого поступка, а потому требует непосред­ственного или опосредованного обязательного закрепления в УК РФ. Использование имущества в соответствии с его потребительскими свой­ствами - ведущий мотив всех ненасильственных преступлений против

319

собственности, а потому он не может влиять на повышение размера санкций только в хищениях. Субъектами преступления, предусмотрен­ного ч. 1 ст. 160 УК РФ, могут быть лица, которым имущество передано по разовым поручениям, договорам о полной материальной ответствен­ности, трудовым договорам и соглашениям, приложенным к ним, граж­данско-правовым договорам, за исключением должностных лиц и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных орга­низациях. По ч. 2 ст. 160 УК РФ к ответственности должны привлекать­ся должностные лица и лица, выполняющие управленческие функции в коммерческих или иных организациях, в распоряжении, управлении ко­торых находится имущество.

Объект преступления находит опосредованное закрепление в ос­новном в признаках его предмета, потерпевшего, вреда. Только закреп­ленный в признаках состава преступления и ущемленный конкретным преступлением имущественный интерес конкретного собственника, вла­дельца имущества может иметь уголовно-правовое значение.

Предметом ненасильственных преступлений против собственности является имущество в широком смысле слова как совокупность вещей, имущественных прав и обязанностей, обладающее как гражданско-правовыми (вещная основа, дискретность, способность находиться в свободном гражданском обороте, полезность), так и уголовно-правовыми признаками (ценность, вложенность человеческого труда и др.); все удостоверители, закрепители, носители прав на него, в том чис­ле суррогаты ценных бумаг. Право на имущество - это документы, запи­си и т.д., удостоверяющие как фактическое осуществление одного пол­номочия, так и всех, заложенных в том или ином титуле (звании), вещ­ных (и права собственности, и иных вещных прав) и обязательственных прав. В этом смысле понятия «имущественные права» и «право на иму­щество» частично не совпадают. В силу отдаленности документа от тех

320

ресурсов, права на которые они закрепляют, специфики завладения ими, а также фиксации в них прав целесообразно наряду с имуществом в ка­честве предметов преступлений против собственности выделять право на имущество. Чужое имущество - это имущество, не принадлежащее виновному ни фактически, ни на основании титулов (собственник, обла­датель иного вещного права и др.).

Охрана природных объектов более предпочтительна в рамках эко­логических преступлений.

Термины «изъятие», «склонение», «уничтожение имущества» от­ражают разные механизмы причинения вреда собственнику, владельцу. Они примерно одинаковы с позиций величины возможного причинения ими вреда, поэтому для всех видов действий, при прочих равных усло­виях, должны быть примерно одинаковые условия криминализации и санкции. При определении общего понятия «способ совершения престу­пления», соотношения его с действием необходимо исходить из совре­менных физиолого-психолого-социологических исследований, из его роли в криминализации действий-способов конкретных преступлений, индивидуализации уголовной ответственности. Способ совершения пре­ступления - это особое качество действия, характеризующее его с точки зрения технической, инструментальной; в отличие от действия отвечает на вопрос, как совершается действие; это действие, система действий, соотнесенных с конкретной задачей и конкретными обстоятельствами, в которых осуществляется действие. Способ включает в себя использова­ние орудий и средств; способ без действия не существует; точно так же каждое действие совершается какими-то способами; одна и та же актив­ность может быть рассмотрена в разных аспектах: и как способ, и как действие. В статьях УК должны закрепляться признаки способа, указы­вающие на варьирование общественной опасности (вредоносности дей­ствий), он должен придавать своеобразие каждому из выделенных в УК

321

преступлений. Описанный в одной статье, он должен быть типичен для нее, должен отграничивать от других преступлений этой же группы. С учетом этого способом преступления, предусмотренного ст. 160 УК РФ, является использование правомочий в отношении похищаемого (вверен­ного) имущества. Способом простого ненасильственного грабежа явля­ется воздействие на потерпевшего, не связанное с обманом, уголовно наказуемым насилием. Особенностью кражи, в соотношении с грабе­жом, мошенничеством, присвоением или растратой, является то, что ли­цо, ее совершавшее, изымает имущество без взаимодействия с потер­певшим, воздействия на него, без использования правомочий в отноше­нии похищаемого имущества.

Мошенничество - это склонение потерпевшего путем дезинфор­мирования его в рефлексивном управлении процессом принятия им ре­шения к отдаче имущества или непередаче ему имущества, права на имущество, а ст. 165 УК РФ - только о непередаче должного. Отсюда: 1) изъять имущество путем обмана не представляется возможным. Следо­вательно, законодатель назвал в ст. 159 УК РФ одну часть действий (изъятие), не совместимую со способом (обман), другую - идентичную действиям, подпадающим под признаки преступления, предусмотренно­го ст. 165 УК РФ; 2) ввести в заблуждение, дезинформировать потер­певшего можно сообщением сведений, относящихся как к прошедшим, так и к настоящим и будущим событиям. Распространение обмана на бу­дущие события, идентичность способов и части действий в мошенниче­стве и причинении имущественного ущерба путем обмана и злоупотреб­ления доверием, при разных условиях криминализации, различных санкциях, при разных условиях привлечения к уголовной ответственно­сти позволяют усомниться в возможности соблюдения принципов за­конности, справедливости, равенства всех граждан перед законом, вины. В связи с этим ст. 165 УК РФ следует определить как причинение иму-

322

щественного вреда собственнику или иному владельцу в значительных размерах, при отсутствии признаков иных составов преступлений про­тив собственности.

Для того, чтобы содержание составов ненасильственных преступ­лений против собственности соответствовало основным, непосредствен­ным криминологическим и правовым детерминантам криминализации опасной для общества деятельности, необходимо:

- диспозицию ч.1 ст. 158 УК РФ «Кража» сформулировать как изъ­ятие чужого имущества, права на имущество, без взаимодействия с соб­ственником (владельцем), воздействия на него и без использования пра­вомочий в отношении похищаемого имущества, права на имущество;

- диспозицию чЛ ст. 161 УК РФ «Грабеж» определить как изъятие имущества или склонение собственника (владельца) к его передаче, со­пряженное с воздействием на потерпевшего, не связанное с уголовно наказуемым насилием или обманом;

- диспозицию ч. 1 ст. 160 УК РФ «Присвоение или растрата» сфор­мулировать как изъятие вверенного имущества, права на имущество, склонение к их передаче (оставлению у себя) с использованием право­мочий в отношении похищаемого имущества;

-  ст. 76 УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим» сформулировать следующим об­разом: лицо, впервые совершившее преступление небольшой или сред­ней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный вред;

- диспозицию ст. 7.27 К РФ об АП «Мелкое хищение» зафиксиро­вать как безвозмездное, без насилия изъятие имущества, права на иму­щество, склонение к их передаче (оставлению у себя) для использования

323

в соответствии с потребительскими свойствами, если цена имущества, права на имущество не превышает 3 МРОТ;

- перечень составов преступлений, названных в п. 3 ст. 20 УПК РФ «Виды уголовного преследования», дополнить предусмотренными пер­выми частями ст. 158, 159, 160, 161, 165 УК РФ составами;

- исключить из УК РФ определение хищения, ст. 166, из диспози­ции ст. 159 УК РФ - «злоупотребление доверием»;

-  главу 21 УК РФ «Преступления против собственности» допол­нить следующими положениями:

Ненасильственные преступления против собственности - это без­возмездное без насилия изъятие имущества, права на имущество, скло­нение к их передаче (оставлению у себя) для использования в соответст­вии с потребительскими свойствами, причинившее имущественный вред собственнику или иному владельцу в значительных размерах;

Имущественный вред (ущерб) в значительных размерах- это реальный вред в виде фактически изъятого (переданного), непереданного имуще­ства, цена которого превышает 3 МРОТ;

При возмещении (или частичном возмещении) реального имуще­ственного вреда, когда потерпевший считает, что наступившие послед­ствия для него несущественны, подозреваемый или обвиняемый может быть освобожден от уголовной ответственности;

Имущество - совокупность вещей, имущественных прав и обязан­ностей, обладающая как гражданско-правовыми (вещная основа, дис­кретность, способность находиться в свободном гражданском обороте, полезность), так и уголовно-правовыми признаками (ценность, вложен­ность человеческого труда, чужое);

Право на имущество - это носители, закрепители прав на имуще­ство. Это документы, записи и т.д., удостоверяющие как фактическое осуществление одного полномочия, так и всех, заложенных в том или

324

ином титуле (звании) вещных (и права собственности, и иных вещных прав) и обязательственных прав;

Вверенное имущество - это имущество, переданное по документу (с документальным оформлением) для непосредственного обслуживания, использования или управления.

Проведенное нами исследование позволяет увидеть перспективу исследования обоснованности уголовно-правовых норм, значение дан­ной проблемы для развития уголовного права. Представляется плодо­творным изучение с позиций сущностных, главных и второстепенных криминологических и правовых детерминантов криминализации опас­ной для общества деятельности следующих проблем: а) признание пре­ступными бездействия, приготовительной, усеченной, посткриминаль­ной деятельности; б) длящиеся, продолжаемые, составные преступления, общие и специальные составы преступлений; в) дополнительные, фа­культативные, родовые, видовые объекты преступлений; г) особенности закрепления в УК субъективных процессов, в том числе неосторожной формы вины, различных мотивов; д) все составы преступлений против собственности, содержащиеся в гл. 21 УК РФ; е) размежевание составов преступлений в зависимости от предмета, разного вида воздействия на потерпевшего, а также специальных по отношению к ним составов пре­ступлений, сформулированных в Особенной части; ж) все другие группы преступлений, отраженные в Особенной части УК РФ.

Дальнейшее исследование перечисленных аспектов обогатит тео­рию криминализации и методологию исследования правовых явлений, проявит роль других криминологических и правовых факторов крими­нализации деяний, будет способствовать совершенствованию УК РФ.

Таким образом, подтвердилась общая гипотеза о перспективности избранного направления исследования, о причинах постоянно меняюще­гося законодательства и непрекращающихся споров ученых - при закре-

325

плении в УК РФ составов ненасильственных преступлений против соб­ственности не учтены многие криминологические и правовые основания криминализации этого вида деятельности.

326

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1.     Абалкин Л. Роль государства в становлении и регулировании ры­ночной экономики / Л. Абалкин // Вопросы экономики. - 1997. -№6. -С. 4-18.

2.     Абишев К.А. Проблема субъекта и объекта марксистской филосо­фии / К.А. Абишев, Г.Г. Акмамбетов, В.И. Ротницкий. - Алма-Ата: Казахстан, 1975. - 192 с.

3.     Автономов А. Конституционная защита владения в России // Кон­ституционное право: Восточноевропейское обозрение. - 2002. - №3 (40).-С. 125-135.

4.     Адиханов Ф.Х. Соотношение норм гражданского права и норм зе­мельного права в регулировании земельных отношений в условиях рынка земли / Ф.Х. Адиханов // Государство и право. - 2001. - №3. -С. 32-39.

5.     Азаров В.А. Проблемы теории и тактики охраны имущественных интересов личности в уголовном судопроизводстве / В.А. Азаров. -Омск, 1995.-188 с.

6.     Азаров В.А. Охрана имущественных интересов личности в сферах оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности / В.А. Азаров, СВ. Супрун. - Омск: Омская академия МВД России, 2001.-68 с.

7.     Александров А.С. Субсидиарный уголовный иск / А.С. Александров // Государство и право. - 2000. - №3. - С. 75-84.

8.     Алешин В.В. Теоретические проблемы и практика расследования преступлений, сопряженных с отчуждением жилья граждан: Авто-реф. дис.канд. юрид. наук / В.В. Алешин. - Томск, 1999. - 27 с.

9.     Алешин В.В. Теоретические проблемы и практика расследования преступлений, сопряженных с отчуждением жилья граждан: Дис. ...канд. юрид. наук / В.В. Алешин.- Томск, 1999. - 225 с.

327

10.    Андреев А. Понятие последствий преступлений в сфере Экономиче­ской деятельности / А. Андреев, С. Гордейчик // Российская юсти­ция. - 1997. - №7. - С. 43-44.

11.    Андреев В.К. Правовые проблемы распоряжения и управления фе­деральной собственностью / В.К. Андреев // Государство и право. -1999. -№4. -С. 43-52.

12.    Андреев Ю.П. Признаки общественных отношений / Ю.Й. Андреев // Труды Уральского ордена Трудового Красного знамени политех­нического института им. СМ. Кирова. - Свердловск, 1975. - С. 18— 24. - (Общественные отношения и сознание; Вып. 237).

13.    Андреева Г.М. Социальная психология: Учебник для высших учеб­ных заведений / Г.М. Андреева. - 5-е изд., испр. и доп. - М- Аспект Пресс, 2002. - 364 с.

14.    Антонов А.Д. Принципы криминализации общественно опасных деяний в уголовно-правовой науке / А.Д. Антонов // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 2000. - №4. - С. 79-90.

15.    Антонов А.Д. Теоретические основы криминализации и декрими­нализации: Автореф. дис.канд. юрид. наук / А.Д. Антфнов. - М., 2001.-28 с.

16.    Антонов А.Д. Теоретические основы криминализации и декрими­нализации: Дис.канд. юрид. наук / А.Д. Антонов. - М., 2001. -182 с.

17.    Аскин Я.Ф. Философский детерминизм. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1974.-68 с.

18.    Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: Учеб. для юрид. вузов и фак. / М.В. Баглай. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: НОРМА-ИНФРА, 1999. - 742 с.

19.    Байтин М.И. О принципах и функциях права: новые моменты / М.И. Байтин // Правоведение. - 2000. - №3. - С. 4-16.

328

20.    Барциц И.Н. Международное право и правовая система России // Журнал российского права. - 2001. - №2. - С. 61-70

21.    Бахрах Д.Н. Государственная служба: основные понятия, ее состав­ляющие, содержание, принципы / Д.Н. Бахрах // Государство и пра­во. - 1996. -№ 12. - С. 10-18.

22.    Безверхов А.Г. Собственность и имущественные отношения в уго­ловном праве // Законодательство. - 2002. - №12. - С. 56:

23.    Безверхов А.Г. Имущественные преступления. - Самара: Изд-во «Самарский университет», 2002. - 359 с.

24.    Безверхов А.Г. Имущественные преступления: Автореф1 дис...д-ра юрид. наук. - Ижевск, 2002. 42 с.

25.    Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях / Ч. Беккариа; Пер. с итал. - М.: Сталс, 1995.-303 с.

26.    Белокуров О.В. Ответственность за хищение, совершенное путем присвоения, растраты или злоупотребления служебным положени­ем: Автореф. дис.канд. юрид. наук / О.В. Белокуров. - Ы., 1991. -23 с.

27.    Беневоленская З.Э. Правовые формы доверительных отношений в сфере предпринимательства / З.Э. Беневоленская // Правоведение. -1995.-№4/5.-С. 32-41.

28.    Беневоленская З.Э. Доверительное управление имуществом в сфере предпринимательства / З.Э. Беневоленская. - СПб., 2001. - 298 с.

29.    Берекашвили Л.Ш. Об определении понятий присвоения и растраты социалистического имущества / Л.Ш. Берекашвили // Материалы конференции по итогам научно-исследовательской работы за 1965 г. - Свердловск: СЮИ, 1966. - С. 169-171.

30.    Берекашвили Л.Ш. К вопросу об определении общего юридическо­го понятия хищения социалистического имущества / Л.Ш. Берека­швили     //     Материалы     конференции     по     итогам     научно-

329

исследовательской работы за 1966 г. - Свердловск: Йзд-во СЮИ, 1968.-С. 99-103.

31.    Бибиков А.И. Выступление за круглым столом: Принципы, преде­лы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву / А.И. Бибиков // Госу­дарство и право. - 1998. - №8. - С. 59-60.

32.    Бобров М.Я. Анализ отношений собственности как материальной основы сознания в трудах К. Маркса: (Методологический аспект) / М.Я. Бобров // Общественное сознание: (Некоторые теоретические проблемы). - Барнаул: Изд-во БГПУ, 1975. - С. 146-169.

33.    Боброва В. Международные правовые стандарты в российской пра­воприменительной практике // Российская юстиция. - 2003. - №3. -С. 5-8.

34.    Бобровин Ю.А. Принципы, методы и законы естествознания в эко­номической теории / Ю.А. Бобровин // Образование и н$ука в треть­ем тысячелетии: Сб. науч. тр. / Под ред. В.И. Степанова. - Барнаул: Изд-во АГУ, 2001. - Вып. 3. - С. 242-251.

35.    Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространст­ве / А.И. Бойцов.- СПб.: СПбУ, 1995. - 257 с.

36.    Бойцов А.И. Преступления против собственности / А.И. Бойцов. -СПб.: Изд-во Юрид. центр Пресс, 2002. - 775 с.

37.    Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / Н. Бор; Пер. с англ. В.А.Фока. - М.: Иностранная литература, 1961. - 151 с.

38.    Борзенков   Г.Н.   Ответственность   за  мошенничество:   (Вопросы квалификации) / Г.Н. Борзенков. - М.: Юридическая литература, 1971.-168 с.

39.    Борзенков Г.Н. Новое в уголовном законодательстве о преступле­ниях против собственности / Г.Н. Борзенков // Законность. - 1995. -№2.-С. 7-16.

330

40.    Борзенков Г.Н. Преступления против собственности в новом Уго­ловном кодексе Российской Федерации / Г.Н. Борзенков // Юриди­ческий мир. - 1997. - №6. - С. 32.

41.    Борисов Е.Ф. Экономическая теория: Учебник / Е.Ф. Борисов. - М.: Юрист, 1997.-383 с.

42.    Борисов И.И. Субъектно-объектные отношения в материалистиче­ской философии / И.И. Борисов; Ред. Л.Н. Нечепаева. i- Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1987. - 174 с.

43.    Борисов   О.А.   Взаимосвязь   объекта   и   мотива   преступления: Дис.канд. юрид. наук / О.А. Борисов. - Волгоград, 1996. - 176 с.

44.    Брагинский М.И. Договорное право: В 2 кн. Кн. 1: Общие положе­ния / М.И. Брагинский, В.В. Витрянский. - М.: Статут, 1997. - 830 с.

45.   Брагинский М.И. К вопросу о соотношении вещных и| обязатель­ственных правоотношений / М.И. Брагинский // Гражданский ко­декс России: Проблемы. Теория. Практика: Сб. науч1 тр. - М.: Международный    центр    финансово-экономического    развития, 1998.-С. 113-130.

46.    Брайнин ЯМ. Уголовная ответственность и ее основания в совет­ском уголовном праве / Я.М. Брайнин.- М.: Юридическа|я литерату­ра, 1963.-275 с.

47.    Братанов В.В. Хищение культурных ценностей: уголовно-правовые и криминологические аспекты: Автореф. дис.канд. юрид. наук / В.В. Братанов.- Нижний Новгород, 2001. - 30 с.

48.    Буева Л.П. Человек: деятельность и общение / Л.П. Буева. - М.: Мысль, 1978.-216 с.

49.    Бурлаков В.Н., Гилинский Я.И., Шестаков Д.А. Российская крими­нология в конце XX столетия: семинар Криминологического центра Санкт-Петербурга // Правоведение. - 1999. - № 3. - С. 261-268.

331

50.    Бурлаков В.Н., Гилинский Я.И., Сморгунова А.Л., Шестаков Д.А. Зарубежная и российская криминологя сегодня // Правоведение. -2000. - № 4. - С. 234-240.

51.    Бухарева Л.М. О специфике субъект-объектного отношения в соци­альном познании / Л.М. Бухарева // Общественные отношения раз­витого социализма: (Вопросы теории и истории становления и со­вершенствования). - Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1985.-254 с.

52.    Бушуев Г.В. Способ совершения преступления и его влияние на общественную опасность содеянного: Лекция / Г.В. Бушуёв.- Омск: Омская высшая школа милиции МВД СССР, 1988. - 24 с.

53.    Валеев М.Х. Криминалистическая характеристика и осрбенности первоначального этапа расследования  вымогательства:  Автореф. дис.канд. юрид. наук.- Уфа, 1997. - 23 с.

54.    Васильев А.Н. Планирование расследования преступления / А.Н. Васильев, Г.Н. Мудьюгин, Н.Я. Якубович. - М.: Госюризд^т, 1957. -199 с.

55.    Васильев А.Н. О криминалистической классификации преступле­ний: Методика расследования преступлений / А.Н. Васильев. - М., 1976.

56.    Васильчук Ю.А. Социальное развитие человека в XX Beife. Фактор денег / Ю.А. Васильчук // Обществ, науки и современность. - 2001. -№4.-С. 5-30.

57.    Векленко В.В. Собственность как объект уголовно-правовой охра­ны / В.В. Векленко // Российский юридический журнал, -г 1999. -№3.-С. 128-141.

58.    Векленко В.В. Преступления против собственности как уголовно-правовая фикция /В.В. Векленко // Российский юридичеркий жур­нал. - 2000. - № 3. - С. 12-17.

332

59.    Векленко В.В. Квалификация хищений / В.В. ВекленКо. - Омск, 2001.-256 с.

60.    Векленко СВ. Интеллектуально-волевое содержание умышленной вины / СВ. Векленко // Рос. юридический журнал. - 2001. - №4. - С. 84-92.

61.    Верин В.П. Преступления в сфере экономики: Учеб; пособие / В.П. Верин; Акад. народного хозяйства при Правительстве РФ. - М.: Дело, 1999.-200 с.

62.    Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: Автореф. дис.канд. юрид. наук / М.М. Ветошкина. - Екатеринбург, 2001. -25 с.

63.   Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений: Дис.. .канд. юрид. наук / М.М. Ветошкина. - Екатеринбург, 2001. - 157 с.

64.    Викулин А.Ю. Понятие ущерба в Уголовном кодексе Российской Федерации / А.Ю. Викулин // Государство и право. - 1998. - №4. -С. 99-103.

65.    Витковская С. Казахстан: потерпевшая от изнасилования в роли прокурора / С Витковская // Российская юстиция. - 2000. - №8. -С. 43.

66.    Витрук Н.В.  Основы теории  правового  положения личности в социалистическом обществе / Н.В. Витрук. - М., 1979. - 1230 с.

67.    Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества / В.А. Владимиров. - М.: Юридическая литература, 1974. -f 208 с.

68.    Владимиров В.А. Ответственность за корыстные пocягateльcтвa на социалистическую собственность / В.А. Владимиров, Ю.И. Ляпу­нов. - М.: Юридическая литература, 1986.-221с.

69.    Войшвилло Е.К. Понятие / Е.К. Войшвилло. - М.: Из[ц-во МГУ, 1967.-286 с.

333

70.    Волженкин Б. Мелкое хищение чужого имущества // Уголовное право. - 2002. - №4. - С. 6-11.

71.    Волков A.M. Деятельность: структура и регуляция: Психологиче­ский анализ / A.M. Волков, Ю.В. Микадзе, Г.Н. Солнцева. - М.: Изд-воМГУ, 1987.-216 с.

72.    Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений / Б.С. Волков. -Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 1975. - 166 с.

73.    Волков Б.С. Мотивы преступлений: уголовно-правовое и социаль­но-психологическое исследование / Б.С. Волков. - Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1982. - 152 с.

74.   Волостнов П.А. Социальный аспект в общем определении уголов­но-правового понятия вины / П.А. Волостнов // Российский юриди­ческий журнал-2001. -№4. - С. 21-23.

75.    Ворошилов Е. Предмет преступления при мошенничестве / Е. Ворошилов // Соц. законность. - 1996. - №9. - С. 60.

76.    Вылегжанин А.Н. Управление природными ресурсами России: к учету международно-правового и иностранного законодательного опыта / А.Н. Вылегжанин, А.Ф. Самохвалов // Государство и право. - 2000.-№1.-С. 61-69.

77.   Вышинская З.А. Об уголовной ответственности за хищение госу­дарственного и общественного имущества / З.А. Вышинская. - М., 1948.

78.    Габов А. Некоторые проблемные вопросы уступки права / А. Габов // Хозяйство и право. - 1999. - №4. - С. 53-60.

79.    Гавло В.К. Обстановка преступления как структурный компонент криминалистической характеристики преступления / BJK. Гавло // Проблемы совершенствования тактики и методики расследования преступлений: Сб. науч. тр. - Иркутск: Изд-во Иркутск, ун-та, 1980. -С.49-55.

334

80.    Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика применения мето­дики расследования отдельных видов преступлений / В.К. Гавло. -Томск: Изд-во ТГУ, 1985. - 333 с.

81.    Гаврилов С. Экономико-правовой аспект реформирования собст­венности на природные ресурсы / С. Гаврилов, С. Ивановский // Во­просы экономики. - 1995. - №9. - С. 107-112.

82.    Гайдук Ю.П. Перевод долга - субинститут института перемены лиц в обязательстве / Ю.П. Гайдук // Юридический мир. - 20101.- №12. -С. 40-43.

83.    Галиакбаров P.P. Проблемы криминализации MHorocy6ieKTHbix об­щественно-опасных деяний / P.P. Галиакбаров // Актуальные про­блемы криминализации и декриминализации общественно-опасных деяний. - Омск, 1980. - 144 с.

84.    Гаухман Л. Соотношение крупного размера и крупного ущерба / Л. Гаухман // Законность. - 2001. - №1. - С. 32.

85.    Гегель Г.В. Философия права / Г.В. Гегель; Пер. с нем. - М.: Мысль, 1990.-524 с.

86.    Генкин  А.С.   Денежные   суррогаты  в  российской  экономике  / А.С. Генкин. - М.: Альпина, 2000. - 463 с.

87.    Герцензон А.А. История советского уголовного права: 1917-1947 / А.А. Герцензон, Ш.С. Грингауз, Н.Д. Дурманов. - М.: ВДрид. изд-во М-ва юстиции СССР, 1948. - 465 с.

88.    Гиппенрейтер Ю.Б. Введение в общую психологию. Курс лекций. -М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988. - 320 с.

89.    Глаголев А. Возрождение церковного хозяйства в России: Игумен Иннокентий Павлов Правовой статус церковной традиции и канонов Русской Православной Церкви / А. Глаголев // Вопросы экономики. -1994.-№9.-С. 101-132.

335

90.    Голяков И.Т. Против извращений смысла Указов от 4 июня 1947 г. / И.Т. Голяков // Соц. законность. - 1947. - №11. - С. 23.

91.    Гонтарь И.Я. Преступление и состав преступления как явление и понятие в уголовном праве: Вопросы теории и правотворчества / И.Я. Гонтарь. - Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 1997. -200 с.

92.    Гончарова А.Н. Криминологические основания преступлений част­ного обвинения: Автореф. дис.канд. юрид. наук. - Красноярск, 2002.-27 с.

93.    Горелик А.С. Преступления в сфере экономической деятельности и против интересов службы в коммерческих или иных организациях / А.С. Горелик, И.В. Шишко, Г.Н. Хлупина. - Красноярск, 1998. -259 с.

94.    Государственная служба: теория и организация: Курс лейщий / Ред. Е.В. Охотский. -Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. - 633 с.

95.    Государственное регулирование рыночной экономики / Под ред. В.И. Кушлина. - М.: Экономика, 2001. - 735 с.

96.    Государство и право на рубеже веков: Материалы Всероссийской конференции. / Ред. Т.Е. Абова. - М.: Ин-т государства и права, 2001.

97.    Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сб. на­уч. тр. / Ред. А.Л. Маковский. - М.: Международный центр финан­сового развития, 1998. - 480 с.

98.    Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: При­нят Гос. Думой РФ 23 ноября 2002 г. // Российская газета. - 2002. -20 ноября.

99.    Гражданское право: [Учеб.] / Н.Д. Егоров, И.В. Глисеев), А.А. Ива­нов, М.В. Кротов; Под ред. Ю.К. Толстого, А.Л. Сергеева. - СПб.: ТЕИС, 1996.-Ч. 1.-550 с.                                                |

336

100.  Гражданское право: В 2 т.: Учеб. / B.C. Ем, И.А. Зенин, Н.И. Коваленко; Отв. ред. Е.А. Суханов. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: БЕК, 1998.-Т. 1.-816 с.

101.  Гражданское право: В 2 т.: Учеб. / Ред. Е.А. Суханов. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: БЕК, 2002. - Т. 1. - 816 с.

102.Гражданское право: В 2 ч.: [Учеб.] / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. - М.: Юристъ, 1997. - Ч. 1. - 471 с.

103.  Гражданское право: Учеб. / Под ред. СП. Гришаева.- М.: Юристъ, 1998.-484 с.

104.  Гражданское право России: Учеб. / Н.П. Антипов, Н.А. Баринов, B.C. Константинова; Под ред. З.И. Цыбуленко. - М.: Юристъ, 1998. -Ч. 1.-459 с.

105.  Гражданско-правовое   регулирование   банковской   деятельности: Учеб. пособие / В.А. Белов, Л.Г. Ефимова, В.В. Ильин, А.Б. Карлин; Под ред. Е.А. Суханова. - М.: ЮрИнфоР, 1994. - 251 с.

106.Гражданско-процессуальный кодекс РФ: Постановление 3/1 Плену­ма Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 февраля 1998 г. № 29 от 27 декабря 2002 г. // Рос. газета. - 2002. - 20 ноября.

107.Гребенников В.В. Институт собственности в условиях рыночной экономики и социального государства /В.В. Гребенников; под ред. Ю.А. Дмитриева. - М.: ТЕИС, 1996. - 117 с.

108.  Грибанов В.П. Интерес в гражданском праве / В.П. Грибанов // Сов. государство и право. - 1967. - №1. - С. 49-56.

109.  Грибов А.Ю. Ошибки законодательства: Сущность и правовой ре­жим денег и ценных бумаг / А.Ю. Грибов. - М.: ИНФРА-М, 2000. -112 с.

337

110.  Григорьева Л.В. Уголовная ответственность за мошенничество в условиях становления новых экономических отношений: Автореф. дис.канд. юрид. наук / Л.В. Григорьева. - Саратов, 1996. - 25 с.

111.  Гринберг Н.С. Природа и суть агрессивного равнодушия: (Уголов­но-политический аспект) / Н.С. Гринберг // Государство и право. -1999.-№2.-С. 63-67.

П2.Гриненко А. Потерпевший должен иметь не меньше процессуаль­ных прав, чем обвиняемый / А. Гриненко // Российская юстиция. -2002.-№9.-С. 51-52.

ПЗ.Дагель П.С. Субъективная сторона преступления и ее установление / П.С. Дагель, Д.П. Котов. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1974. - 244 с.

114. Дагель П.С. Условия установления уголовной наказуемости /П.С. Дагель // Правоведение. - 1975. - № 4. - С. 68-74.

115. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка / В. Даль.-М.: Изд-во иностранных и национальных словарей, 1955. - Т. 1. -С. 561.

116. Данилова Н.Н. Психофизиология: Учебник для вузов. - М., 2000. -373 с.

117. Данилов-Данильян В.И. Наша задача не в том, чтобы свистеть на всех углах // Зеленый мир. - 1998. - №13.

118. Дело о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации:  Постановление Конституционного  Суда Российской Федерации от 9 января 1998 г. // Вест. Конституционного Суда РФ.-1998,-№2.-С. 5-18.

119. Декларация основных принципов правосудия для жертв преступле­ний и злоупотреблений властью (1985 год). - Права человека и су­допроизводство: Собрание международных документов. - Warsow, Poland. - Б/г.

338

12О.Дивеева Н.И. Договорные основы трудового права России / Н.И. Дивеева. - Барнаул: Изд-во Алт. гос. ун-та, 1999. - 155 с.

121.Дозорцев В.А. Принципиальные черты права собственности в граж­данском кодексе / В.А. Дозорцев // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сб. науч. тр. / Ред. А.Л. Маковский. -М.: Междунар. центр финансового развития, 1998. - С. 228-270.   >

122. Дозорцев И.А. Договоры на передачу в пользование природных ре­сурсов: Учебно-практическое пособие / И.А. Дозорцев. - М.: Про­спект, 2001.- 120 с.

123.Драпкин Л.Я. Понятие и структура способа совершения преступле­ния / Л.Я. Драпкин, М.С. Уткин // Проблемы борьбы с преступно­стью: Сб. науч. тр. - Омск: Омск. высш. шк. милиции, 1978. - С. 129-133.

124. Дубнов А.П. Собственность и экономические цели / А.П. Дубнов. -Новосибирск, 1990. - 339 с.

125. Дульман П. Карточка ваша, деньги наши //Российская газета. - 2003. 24 апреля. - С. 7.

126. Дьяков С. Ответственность за угон воздушного судна / С. Дьяков, Ю. Репин // Соц. законность. - 1979. - №8. - С. 33-35.

127.Егоров В.И. Ответственность за угон автотранспортных средств по советскому уголовному праву: Автореф. дис.канд. юрид. наук / В.И. Егоров. - М., 1978. - 18 с.

128.Егоров Н.Д. Единство и дифференциация предмета советского гра­жданского права / Н.Д. Егоров // Проблемы гражданского права / Под ред. Ю.К. Толстого, А.К. Юрченко, Н.Д. Егорова. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1987. - С. 7-15.

129.Елисеев С.А. Преступления против собственности по уголовному законодательству России: (Вопросы теории) / С.А. Елисеев. -Томск.: Изд-во ТГУ, 1999. - 176 с.

339

130. Еремин А. Теория и практика собственности в современной эконо­мике / А. Еремин // Экономист. - 1994. - №10. - С. 42-51.

131. Ефимов М.А. Преступления против социалистической собственно­сти. - Горький, 1975.

132. Ефимова Л.Г. О соотношении вещных и обязательственных прав / Л.Г. Ефимова // Государство и право. - 1998. - №10. - С. 35-44.   >

133.Жижиленко А.А. Имущественные преступления / А.А. Жижиленко. -Л.: Наука, 1925.

134.Жириновский В. Новые деньги для России и мира / В. Жиринов­ский, В. Юровицкий. -М.: Грааль, 1998.-511 с.

135.Жордания И.Ш. Структура и правовое значение способа совершения преступления / И.Ш. Жордания. - Тбилиси: Сабчота Сакартвело, 1977.-233 с.

136.3авидов Б. Мошенничество и его видоизменения / Б. Завидов // Пра­во и экономика. - 1998.-№10.-С. 63; №11.-С. 52-56.

137.3агородников З.И. Понятие государственного или общественного имущества // Уголовная ответственность за хищения государствен­ного или общественного имущества, хозяйственные преступления и взяточничество. - Под ред. М.И. Якубовича. - М.: Изд-во Высшая школа МООП СССР, 1967.

138.3арембо Ю. О собственности в современной экономике / Ю. Зарем-бо // Экономист. - 1996. - №7. - С. 84-91.

139.3дравомыслов А.Г. Проблема интереса в социологической теории / А.Г. Здравомыслов. - Л.: Изд-во Ленигр. ун-та, 1964. - 74 с.

140.3дравомыслов А.Г. Потребности. Интересы. Ценности. - М.: Политиздат, 1986. - 223 с.

141.3емлюков СВ. Уголовно-правовые проблемы преступного вреда / СВ. Землюков; Под ред. В.К. Гавло. - Новосибирск: Изд-во Ново-сиб. ун-та, 1991. - 242 с.

340

142.3имненко Б.Л. Защита права частной собственности юридических лиц согласно Европейской конвенции по правам человека 1950 года / Б.Л. Зимненко // Вестн. Высшего Арбитражного суда РФ. - 2001. -№9.-С. 122-123.

143.Зинченко С. Правовой статус имущества как объекта гражданских прав / С. Зинченко, В. Лапач // Приложение к журналу «Хозяйствуй право». - 2000. - №8. - С. 3-64.

144.3лобин Г.А. Основания и принципы уголовно-правового запрета / Г.А. Злобин // Сов. государство и право. - 1980. - №1. - С. 70-76.

145.3лобин Г.А. Основания и принципы криминализации общественно опасных деяний / Г.А. Злобин // Основания уголовно-правового запрета: криминализация и декриминализация. - М.: Наука, 1982. -С. 189-242 с.

146. Зотова Е.С. Экономическая теория сегодня: состояние и пути разви­тия / Е.С. Зотова // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 6. Экономика. - 1997. -№4.-С. 108-118.

147. Зуйков Г.Г. Поиск преступников по признакам способов совершения преступлений: Учеб. пособие / Г.Г. Зуйков. - М.: Науч.-исслед. и редакц.-изд. отд. МВД СССР, 1970. - 84 с.

148.Иванников В. А. Психофизиологические механизмы волевой регу­ляции. - М.: Изд-во МГУ, 1991. - 142 с.

149.Иванников В.А. Подходы к анализу деятельности / В.А. Иванников // Традиции и перспективы деятельностного подхода в психологии: Шк. А.Н. Леонтьева: [Сб.] / Под ред. А.Е. Войскунского, А.Н. Ждан, O.K. Тихомирова. - М.: Смысл, 1999. - С. 38-47.

150.Иванов А.А. Право собственности и товарно-денежные отношения: Автореф. дис.канд. юрид. наук / А.А. Иванов. - Л., 1991.-21 с.

151. Иванов Н. Ответственность за угон воздушного судна / Н. Иванов, М. Михайлов // Сов. юстиция. - 1973. - №11. - С. 14-15.

341

152. Иванов Н. Ответственность за неправомерное завладение транс­портным средством / Н. Иванов, Н. Афанасьев // Российская юсти­ция. - 1995. -№1._ с. 24-26.

153.Иванчин А.В. Уголовно-правовые конструкции и их роль в построе­нии уголовного законодательства: Автореф. дис. ... канд. юрид. на­ук. - Екатеринбург, 2003. - 24 с.

154.Игошев К.Е Типология личности преступника и мотивация пре­ступного поведения / К.Е. Игошев. - Горький, 1974. - 167 с.

155.Изард К.Э. Психология эмоций / К.Э. Изард; Пер. с англ. А. Татлы-баевой. - СПб: Питер, 2000. - 460 с. - (Серия «Мастера психоло­гии»).

156.Ильин Е.П. Мотивация и мотивы / Е.П. Ильин. - СПб.: Питер, 2000. - 508 с. - (Серия «Мастера психологии»).

157.Ильин Е.П. Психология воли: [Учеб. пособие] / Е.П. Ильин. - СПб.: Питер, 2000. - 280 с. - (Серия «Мастера психологии»).

158.Иоффе О.С. Обязательственное право / О.С. Иоффе. - М.: Юридиче­ская литература, 1975. - 880 с.

159.Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР: В 2 ч. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1978. - Ч. 2. - 173 с.

160. Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права» / О.С. Иоффе. - М.: Статут, 2000. -777 с.

161. Исаев М.М. Имущественные преступления / М.М. Исаев. - М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1938.

162. Исаев М.М. Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г / М.М. Исаев. - М., 1948.

163.Исмаилов Р. Объект и предмет кражи / Р. Исмаилов // Законность. -1999.-№8.-С. 49-52.

342

164. Каган М.С. Опыт системного анализа человеческой деятельности / М.С. Каган // Философские науки. - 1970. - №5. - С. 43-53.

165. Каган М.С. Человеческая деятельность: (Опыт системного анализа) / М.С. Каган. - М.: Изд-во полит, лит., 1974. - 328 с.

166.Казанцев В. Возмещение морального вреда / В. Казанцев // Россий­ская юстиция. - 1996. - №5. - С. 48-49.

167. Казанцев В. Виды прав граждан на землю по российскому законо­дательству / В. Казанцев // Хозяйство и право. - 1997. - №7. - С. 89-98.

168.Каиржанов Е.К. Интересы трудящихся и уголовный закон / Е.К. Каиржанов. - Алма-Ата: Казахстан, 1973. - 160 с.

169. Калинин Ю.В. Ответственность за хищение государственного и об­щественного имущества, совершаемое путем присвоения или рас­траты либо путем злоупотребления служебным положением по со­ветскому уголовному праву: Автореф. дис.канд. юрид. наук / Ю.В. Калинин. - М., 1964. - 22 с.

170.Калмыков В.Т. Ответственность за хищение социалистической собственности / В.Т. Калмыков. - Минск: Беларусь, 1974.

171.Камышанский В.П. Право собственности: пределы и ограничения / В.П. Камышанский. - М.: ЮНИТИ - ДАНА, 2000. - 300 с.

172.Каратуев А.Г. Ценные бумаги: виды и разновидности: Учебное по­собие / А.Г. Каратуев. - М.: Рус. деловая лит., 1997. - 256 с.

173.Карлов В.В. К вопросу о критериях отбора квалифицированных со­ставов преступлений / В.В. Карлов // Уголовное право в борьбе с преступностью. - Свердловск: СЮИ, 1987.-С. 10 5-112.

174.Карлов В.В. Критерий отбора законодателем квалифицированных составов преступлений: Автореф. дис.канд. юрид. наук. - Сверд­ловск, 1990.-16 с.

343

175.Касавин И.Т. Деятельность: теории, методология, проблемы / И.Т. Касавин. - М.: Изд-во полит, лит., 1990. - 366 с. — (Над чем работа­ют, о чем спорят философы).

176. Категории исторического материализма и их взаимосвязь. - Сверд­ловск, 1978.- 160 с.

177. Категории политической экономии социализма: Сб. / Под ред. Г.Я. Кузнецова. -М.: Экономика, 1986. - 144 с.

178. Категории социальной диалектики / Под ред. Ю.А. Харина.- Минск: Изд-во БГУ, 1978.-199 с.

179.Квасова И.И. Философия: Учеб. пособие / И.И. Квасова. - 2-е изд.,

испр. и доп. - М.: Изд-во РУДН, 2001.-231 с. 180.Квашис В. Преступность и правосудие: ответы на вызовы XXI века /

B. Квашис // Российская юстиция. - 2000. - №9. - С. 34-38. 181.Кветной М.С. Человеческая деятельность: сущность, структура, ти­пы: (Социол. аспект) / М.С. Кветной. - Саратов: Изд-во Сарат. ун­та, 1974.-224 с.

182.Кива А.В. Криминальная революция: вымысел или реальность? / А.В. Кива // Общественные науки и современность. - 1999. - № 3. -

C. 25-38.

183.Кикнадзе Д.А. Потребности. Поведение. Воспитание / Д.А. Кикнад-зе; Под ред. В.Г. Афанасьева. - М.: Мысль, 1968. - 148 с.

184. Классификация в современной науке: Сб. науч. тр. / Ред. А.Н. Коче-рин, С.С. Митрофанова. - Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1989. -168 с.

185.Клейменов М.П. Обман и злоупотребление доверием как способ за­владения личным имуществом граждан / М.П. Клейменов // Роль аппарата уголовного розыска и следствия в борьбе с преступностью: Тр. Омск. высш. шк. милиции МВД СССР. - Омск, 1977. - Вып. 24. -С. 33.

344

186.Клепицкий И. Вверенное имущество в уголовном праве / И. Кле-пицкий // Законность. - 1995. - №12. - С. 9-11.

187.Клепицкий И.А. Объект и система имущественных преступлений в связи с реформой уголовного законодательства России: Автореф. дис.канд. юрид. наук. -М., 1995. - 28 с.

188.Клепицкий И.А. Собственность и имущество в уголовном праве / И.А. Клепицкий // Государство и право. - 1997. - №5. - С.74-83.

189.Клочков А.В. Информационные предпосылки криминализации об­щественного сознания / А.В. Клочков, О.В. Пристанская // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 1999. - №2. - С. 17-42.

190.Ковалев А.Г. Психология личности / А.Г. Ковалев. - М.: Просвеще­ние, 1970.-288 с.

191. Ковалев М.И. Понятие преступления в советском уголовном праве / М.И. Ковалев. - Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1987. - 203 с.

192. Ковалев М.И. Проблемы учения об объективной стороне состава преступления / М.И. Ковалев. - Красноярск, 1991. - 176 с.

193.Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве: время выбора / Н.Н. Ковтун // Государство и пра­во. - 1995. -№ 11. - С. 67-71.

194.Кодекс Российской Федерации об административных правонаруше­ниях: [Принят Гос. Думой 20 декабря 2001 г.: Одобр. Советом Фе­дерации 26 декабря 2001 г.: Вводится в действие с 1 июля 2002 г]. -М.: ВИТРЭМ, 2002. - 286 с.

195.Козаченко И.Я. Нижняя возрастная граница уголовной ответствен­ности: пути оптимизации проблемы / И.Я. Козаченко, Б.А. Спасен-ников // Рос. юридический журнал. - 2001. - №4. - С. 80-82.

196. Козлов А.П. Механизм построения уголовно-правовых санкций / А.П. Козлов. - Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 1998. - 406 с.

345

197.Колбасов О.С. Завещание экологам // Журнал Российского права. -2000. - № 5 - 6. - С. 89-90.

198.Колбасов О.С. Экологические права человека / О.С. Колбасов // Права человека как фактор стратегии устойчивого развития / Отв. ред. Е.А. Лукашова. - М.: Норма, 2000. - С. 176-230.

199.Колганов М.В. Собственность в социалистическом обществе / М.В. Колганов. - М., 1953.

200.Колышкина В.Ф. Уголовная ответственность за уничтожение или повреждение имущества: Автореф. дис.канд. юрид. наук / В.Ф. Колышкина. - М., 1977. - 17 с.

201. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, час­ти первой (постатейный): Расшир., с использованием судеб.-арбитр. практики / Ин-т законодательства и сравнит, правоведения при Пра­вительстве Российской Федерации; Ред. О.Н. Садиков. - М.: ИН-ФРА-М, 1991.-111 с.

202.Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР: (Должностные и эко­номические преступления: с изм. и доп. на 25 мая 1996 г.) / И.Я. Козаченко, Т.В. Кондрашова, В.В. Панкратов, А.А. Дубинчик. -Екатеринбург: Диамант, 1996. - 92 с.

203.Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - Рос­тов-на-Дону: Феникс, 1996. - 736 с.

204. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. - М.: Вердикт, 1996. - 647 с.

205.Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. - 2-е изд., измен, и доп. - М.: ИНФРА-М - НОРМА, 1997. - 815 с.

206. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. - 3-е изд., измен, и доп. - М.: ИНФРА-М - НОРМА, 1999. - 896 с.

346

207. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: Осо­бенная часть / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.Н. Лебедева. - М.: ИН-ФРА-М-НОРМА, 1996. - 585 с.

208.Коновалов А.В. Владение и владельческая защита в гражданском праве / А.В. Коновалов. - 2-е изд., доп. - СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002.-335 с.

209.Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны / Н.И. Коржанский; Акад. МВД СССР. - М., 1980. - 248 с.

2Ю.Коржанский Н.И. Объект посягательства и квалификация преступ­лений: Учеб. пособие / Н.И. Коржанский. - Волгоград: Высш. следств. шк., 1976. - 120 с.

2П.Корняков В. Новая модель отношений собственности: (Анализ со­временного опыта) / В. Корняков // Экономист. - 1994. - №3. -С. 72-85.

212.Коробеев А.И. Советская уголовно-правовая политика: проблемы криминализации и пенализации / А.И. Коробеев. - Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1987.-268с.

213.Коробеев А.И. Транспортные правонарушения: квалификация и от­ветственность: [Практ. пособие] / А.И. Коробеев. - М.: Юридиче­ская литература, 1990. - 127 с.

214. Коробов П.В. Дифференциация уголовной ответственности и клас­сификация уголовно наказуемых деяний: Автореф. дис.канд. юрид. наук / П.В. Коробов. - М., 1983. - 18 с.

215.Коротков А.П. Уголовно-правовая характеристика причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления дове­рием / А.П. Короткое // Законодательство и экономика. - 2001. -№6.-С. 16-17.

216.Корытов СО. Может ли учреждение обладать правом хозяйственно­го ведения на имущество, полученное в результате приносящей до-

347

ходы деятельности / СО. Корытов // Правоведение. - 1997. - №4. -С. 126-128.

217. Косарев И.Э. Право ограниченного пользования чужим недвижи­мым имуществом (сервитут) / И.Э. Косарев // Правоведение. - 1996. -№3.- С. 99-109.

218.Кострова М. Крупный размер и крупный ущерб по Уголовному ко­дексу Российской Федерации: языковой аспект / М. Кострова // Законность. - 2001. - №10. - С. 25-28.

219. Котов Д.П. Мотивы преступлений и их доказывание / Д.П. Котов. -Воронеж: Изд-во Воронеже, ун-та, 1975. - 152 с.

220.Кочои СМ. Ответственность за корыстные преступления против собственности: Учеб.-практ. пособие / СМ. Кочои. - 2-е изд., доп. и перераб. - М.: Юристъ, 2000. - 288 с.

221. Кочои СМ. Актуальные вопросы уголовно-правовой охраны собст­венности / СМ. Кочои // Государство и право на рубеже веков: Ма-

.   териалы Всерос. конф. / Ред. Т.Е. Абова. - М.: Ин-т государства и права РАН, 2001. - С 62-63.

222. Красавчиков  О.А.  Гражданское правоотношение - юридическая форма общественного отношения / О.А. Красавчиков // Гражданские правоотношения и их структурные особенности: Сб. науч. тр. -Свердловск: СЮИ, 1975. -Вып. 39. - С. 16-33.

223.Крассов О.И. Право государственной собственности на природные

ресурсы / О.И. Красов, Р.Б. Рюмина // Государство и право. - 1995. -

№9. -С. 33-41. 224. Крашенинников Е.А. Интерес и субъективное гражданское право /

Е.А. Крашенинникоа // Правоведение. - 2000. - №3. - С. 133-141. 225.Крашенинников Е. Правовые последствия уступки требования / Е.

Крашенинников // Хозяйство и право. - 2001. - №11. - С. 7-12.

348

226.Кригер Г.А. К вопросу о понятии объекта преступления в советском уголовном праве / Г.А. Кригер // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право.

1955. - №1. - С. 118-119.

227. Кригер Г.А. Ответственность за хищение государственного и обще­ственного имущества по советскому уголовному праву / Г.А. Кригер. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1957. - 208 с.

228.Кригер Г.А. Борьба с хищениями социалистического имущества / Г.А. Кригер. - М.: Юридическая литература, 1965. - 328 с.

229. Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества / Г.А. Кригер. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Юридическая литера­тура, 1974. - 336 с.

230. Криминальная мотивация / Под ред. В.И. Кудрявцева. - М.: Наука, 1986.-303 с.

231.Криминология / Под ред. Ю.Ф.Кваши. - Ростов-на-Дону: Феникс,

2002. - 704 с. 232. Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропочева.

- СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет, Питер, 2002. - 432 с.

233.Криминология: Учебник / Под ред. А.И. Долговой. - 2-е изд., пере­раб. и доп. - М.: Изд-во НОРМА (Издат. группа НОРМА-ИНФРА.М), 2002. - 848 с.

234.Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова.

- 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Юристь, 2002. - 686 с. 235.Кропачев  Н.М.   Уголовно-правовое  регулирование.  Механизм  и

система / Н.М. Кропачев. - СПб., 1999. - 261 с.

236.Крутиков Л.Л. Способ совершения преступления: (Вопросы тео­рии): Автореф. дис.канд. юрид. наук / Л.Л. Кругликов. - Сверд­ловск, 1971.- 19 с.

349

237. Крылова Н.Е. Уголовное право современных зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии): Учебное пособие / Н.Е. Крылова, А.В. Серебренникова. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Зерцало, 1998.-208 с.

238.Кряжков А.В. Публичный интерес: понятие, виды и защита / А.В. Кряжков // Государство и право. - 1999. - №10. - С. 91-99.

239. Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета пре­ступления по советскому уголовному праву / В.Н. Кудрявцев // Тру­ды Военно-юрид. акад. - 1945. - Вып. XIII. - С. 51-60.

240.Кудрявцев В.Н. Способ совершения преступления и его уголовно-правовое значение / В.Н. Кудрявцев // Сов. государство и право. -1957.-№8.-С. 60-69.

241.Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления / В.Н. Кудряв­цев.-М., 1960.-244 с.

242.Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений / В.Н. Кудрявцев. - М.: Юридическая литература, 1972. - 352 с.

243.Кудрявцев В.Н. Право и поведение / В.Н. Кудрявцев. - М.: Юриди­ческая литература, 1979. - 191 с.

244. Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология / В.Н. Кудрявцев. - М.: Наука, 1982. - 288 с.

245.Кудрявцев В.Н. Генезис преступления. Опыт криминологического моделирования: Учебное пособие / В.Н. Кудрявцев. - М.: ИНФРА-М, 1998.-216 с.

246. Кузнецов  А.П.   Примечание  как  один  из  технико-юридических приемов при регламентации налоговых преступлений / А.П. Кузне­цов // Следователь. - 2001. - №5. - С. 2-6.

247. Кузнецов А.П. Использование примечаний в российском уголовном законодательстве / А.П. Кузнецов, СВ. Изосимов, И.Н. Бокова, Д.С. Кондаков // Следователь. - 2002. - №1. - С. 2-26.

350

248.Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий для уголовной ответственности / Н.Ф. Кузнецова. - М.: Госюриздат, 1958. - 219 с.

249. Кузнецова Н.Ф. Перспективы совершенствования Уголовного ко­декса Российской Федерации / Н.Ф. Кузнецова // Государство и пра­во на рубеже веков: Материалы Всерос. конф. / Ред. Т.Е. Абова. -М.: Ин-т государства и права, 2001. - С. 66-72.

25О.Куинн Фредерик, Жеплиньский Анджей. Права человека и судопро­изводство: Сборник международных документов. - Warsow Poland. - Б/г. - 289 с.

251.Куринов Б.А. Уголовная ответственность за хищение государствен­ного или общественного имущества / Б.А. Куринов. - М.: Госюриз­дат, 1954.-120 с.

252.Курс советского уголовного права: В 5 т. / Ленингр. ун-т им. А.А. Жданова. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1968. - Т. 1. - 646 с.

253.Курс советского уголовного права: В 6 т. Т. 2: Преступление / Ред. А.А. Пионтковский. - М.: Наука, 1970. - 516 с.

254.Курс советского уголовного права: В 6 т. Т. 4: Часть особенная. Го­сударственные преступления против социалистической собственно­сти / Ред. А.А. Пионтковский. - М.: Наука, 1970. - 432 с.

255.Курс уголовного права: Общая часть. Т.1: Учение о преступлении / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.Л. Тяжковой. - М.: Зерцало, 1999. -592 с.

256. Курс экономической теории. Общие основы экономической теории. Микроэкономика. Переходная экономика: Учебное пособие / Под ред. А.В. Сидоровича. - М.: ДИС, 1997. - 735 с.

257.Кутафин О.Е. Муниципальное право в Российской Федерации: Учеб. / О.Е. Кутафий, В.И. Фадеев. - М.: Юристъ, 1997. - 500 с.

351

258.Лапаева В.В. Социология права / Под ред. B.C. Нерсесянца. - М.: Изд-во Норма (Издательская группа НОРМА - ИНФРА.М), 2000. -304 с.

259. Лапаева В.В. Юридическая социология: Учебник. - М.: Изд-во Нор­ма (Издательская группа НОРМА - ИНФРА.М), 2000. - 368 с.

26О.Лапач В.А. Субъективные гражданские права и основания их воз­никновения / В.А. Лапач // Журнал российского права. - 2001. -№10.-С. 95-96.

261. Лебедев А.Б. О единстве категории деятельности и общественных отношений / А.Б. Лебедев // Общественные отношения развитого социализма: (Вопросы теории и истории становления и совершенст­вования) / Ред. М.Д. Щелкунов. - Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1985.

- 254 с.

262. Леонова Г.Б. Категория вещных прав в советском гражданском пра­ве / Г.Б. Леонова // Вест. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 1991. — №5.

- С. 72-79.

263. Леонтьев А.А. Деятельный ум: (Деятельность, знак, личность) / А.Н. Леонтьев. - М.: Смысл, 2001. - 380 с.

264. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность / А.Н. Леонтьев. -2-е изд. - М.: Политиздат, 1977. - 304 с.

265. Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики / А.Н. Леонтьев. - 4-е изд. -М.: Изд-во МГУ, 1981. - 584 с.

266.Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответст­венности: Теория и законодательная практика / Т.А. Лесниевски-Костарева. - М.: Норма, 1998. - 287 с.

267. Лимонов В. Понятие мошенничества / В. Лимонов // Законность. -1997.-№11.-С.40-42.

268. Лопашенко Н.А. Преступное и непреступное в экономической дея­тельности / Н.А. Лопашенко // Государство и право на рубеже веков:

352

Материалы Всерос. конф. / Ред. Т.Е. Абова. - М.: Ин-т государства и права, 2001. -С. 76-81.

269. Лоскутов В.И. Экономические и правовые отношения собственно­сти (Серия «Учебники, учебные пособия») / В.И. Лоскутов. - Рос­тов-на-Дону: Феникс, 2002. - 192 с.

270. Лубин А.Ф. Методология криминалистического исследования меха­низма преступной деятельности: Автореф. дис...д-ра юрид. наук / А.Ф. Лубин. - Н. Новгород, 1997. - 53 с.

271. Лубин А.Ф. Методология криминалистического исследования меха­низма преступной деятельности: Дис...д-ра юрид. наук / А.Ф. Лу­бин. -Н. Новгород, 1997.

272. Лубин    А.Ф.    Механизм    преступной    деятельности:    (Метод, криминалистического   исслед.):   Моногр.   /   А.Ф.   Лубин.   -   Н. Новгород, 1997. - 336 с.

273.Лукашук И.И. О современной концепции прав человека / И.И. Лукашук // Российский юридический журнал. - 2000. - № 2(26).-С. 49-51.

274. Лукашук И.И. Взаимодействие международного и внутригосударст­венного права в условиях глобализации //Журнал Российского пра­ва. - 2002. - № 3. - С. 115 - 127 и др.

275. Лукьянов В.А. Спорные вопросы о предмете преступлений, связан­ных с оборотом ценных бумаг / В.А. Лукьянов // Российский юри­дический журнал. - 1999. - №2. - С. 110-117.

276. Лунеев В.В. Контроль над преступностью: надежны ли показатели / В.В. Лунеев // Государство и право. - 1995. - №7. - С. 89-102.

277. Лунеев В.В. Преступность XX века: Мировые, региональные и рос­сийские    тенденции:    Мировой    криминологический    анализ    / В.В. Лунеев. - М.: Норма, 1997. - 497 с.

353

278. Лунеев В.В. Субъективное вменение / В.В. Лунеев; Ин-т государст­ва и права Рос. акад. наук. - М.: Спарк, 2000. - 71 с.

279. Лунеев В.В. Уголовное законодательство и общественно опасные реалии /В.В. Лунеев // Государство и право на рубеже веков: Мате­риалы Всерос. конф. / Ред. Т.Е. Абова. - М.: Ин-т государства и пра­ва, 2001. - С. 82-88.

280. Львов Д. Как лучше распорядиться собственностью / Д. Львов, В. Гребенников, В. Зотов, В. Пресняков // Вопросы экономики. - 1995. -№9.-С. 98-106.

281.Любутин К.Н. Проблема субъекта и объекта в немецкой классиче­ской и марксистско-ленинской философии / К.Н. Любутин. - М.: Высшая школа, 1981. - 264 с.

282. Ляхов А.Г. Преступления против безопасности международной гра­жданской авиации и советское уголовное законодательство / А.Г. Ляхов // Сов. государство и право. - 1989. - №7. - С. 125-126.

283.Макаров О.В. Соотношение права и государства / О.В. Макаров // Государство и право. - 1995. - №5. - С. 16-22.

284. Малая Т.Н. К вопросу о праве собственности на животный мир / Т.Н. Малая // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 1996. - №1. -С. 29-31.

285.Малеин Н.С. Охраняемый законом интерес / Н.С. Малеин // Сов. государство и право. - 1980. - № 1. - С. 27-34.

286.Малеина М.Н. О предмете гражданского права / М.Н. Малеина // Государство и право. - 2001. — №1. - С. 25-26.

287.Малько А.В. Субъективное право и законный интерес / А.В. Малько // Правоведение. - 1998. - №4. - С. 58-70.

288.Мальцев В.В. Проблема уголовно-правовой оценки общественно опасных последствий / В.В. Мальцев. - Саратов: Изд-во Сарат. ун­та, 1989.-192 с.

354

289. Мальцев В. Понятие хищения / В. Мальцев // Российская юстиция. -1995.-№4.-С. 35-36.

290. Мальцев В.В.  Общественно-опасное  поведение и его уголовно-правовое значение / В.В. Мальцев // Государство и право. - 1995. -№9. - С. 52-60.

291. Мальцев В.В. Задачи уголовного права /В.В. Мальцев // Правоведе­ние. - 1999. - №4. - С. 197-205.

292.Мальцев В.В. Введение в уголовное право / В.В. Мальцев. - Волго­град: Волгогр. юрид. ин-т, 2000. - 204 с.

293.Мальцев В.В. Принципы уголовного права/ В.В. Мальцев. - Волго­град: ВА МВД России, 2001. - 266 с.

294.Мамедов О.Ю. Производственное отношение: политико-экономическая модель: Материалы к спец. курсу. - Ростов-на-Дону: Феникс, 1997.-288 с.

295.Мамут Л.С. Народ в правовом государстве / Л.С. Мамут. - М.: Нау­ка, 1999.-160 с.

296. Манохин В.М. Служба и служащий в Российской Федерации: пра­вовое регулирование / В.М. Манохин. - М.: Юристъ, 1997. - 296 с.

297.Маркарян Э.С. Вопросы системного рассмотрения культуры и чело­веческой деятельности /Э.С. Маркарян // Исторический материа­лизм как теория социального познания и деятельности. - М.: Наука, 1972.-С. 190-211.

298.Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлении: Монография / А.И. Марцев. - Омск: Юрид. ин-т МВД России, 2000. - 136 с.

299. Марцев А.И. Общественная вредность и общественная опасность преступления / А.И. Марцев // Правоведение. - 2001. - №4. -С. 148-155.

ЗОО.Матненко А.С. Общетеоретические аспекты административно-правового исследования проблем управления государственной соб-

355

ственностью субъекта Российской Федерации / А.С. Матненко // Вестн. Омск, ун-та. - 1999. - №5. - С. 131-135.

ЗО1.Маттеи У. Основные положения права собственности / У. Маттеи, Е.А. Суханов. - М.: Юристъ, 1999. - 383 с.

302.Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия: (Теоретические про­блемы субъективного права) / Н.И