НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ УКРЕПЛЕНИЯ ЗАКОННОСТИ И ПРАВОПОРЯДКА ПРИ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЕ РФ

КОЛОКОЛОВ НИКИТА АЛЕКСАНДРОВИЧ

СУДЕБНЫЙ КОНТРОЛЬ В СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ: ВАЖНАЯ

ФУНКЦИЯ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ (проблемы осуществления в условиях правовой реформы)

(Специальность 12.00.09. - Уголовный процесс, криминалистика, теория оперативно-розыскной деятельности)

ДИССЕРТАЦИЯ

f на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель: доктор юридических наук,

профессор, заслуженный юрист РСФСР

БОЙКОВ А.Д.

Москва -1998

СОДЕРЖАНИЕ

Введение...................................................     1

Глава I. Судебная власть и ее функции

§ 1.   Классическая теория разделения властей и проблема функций

судебной власти........................................    11

§ 2. Основы современной концепции судебного контроля в стадии

предварительного расследования преступлений............     20

§ 3. Соотношение судебного контроля и прокурорского надзора на

досудебных этапах уголовного судопроизводства...........    48

Глава П. Контрольная функция суда в стадии предварительного расследования преступлений

§ 1. Юридическая природа, сущность и значение контрольной дея­тельности суда на досудебных этапах уголовного процесса ...    59

§ 2. Цели и задачи судебного контроля за исполнением законов

органами, осуществляющими предварительное расследование .    71

§ 3. Процессуально-правовые основы судебного контроля за про­ведением дознания и предварительного следствия............    77

§ 4. Нравственные основы судебного контроля в стадии предвари­тельного расследования.................................    95

§ 5. Подсудность судебно-контрольных действий на досудебных

стадиях уголовного процесса (подконтрольность)...........    114

Глава III. Компетенция суда по осуществлению контрольной фун­кции в стадии предварительного расследования

§ 1. Объект, предмет и субъекты судебного контроля. Роль участ­ников предварительного расследования в осуществлении функции судебного контроля............................     125

§ 2. Объем и пределы судебного контроля на досудебных этапах

уголовного судопроизводства...........................     144

§ 3. Виды, форма и процедура судебного контроля на предвари­тельном расследовании..................................    165

§ 4. Процессуальные акты, принимаемые судом при осуществле­нии контрольной функции в стадии предварительного рассле­дования ...............................................    183

Заключение................................................   187

Библиография..............................................   192

Введение.

В последнее десятилетие в судьбах Российской Федерации произошли существенные изменения, коснувшиеся, в первую очередь, власти: крупней­шая современная держава после распада Советского Союза, провозгласив себя суверенной и независимой, взяла курс на создание демократического правового государства, власть которого разделена на законодательную, ис­полнительную и судебную (ст. 10 Конституции РФ).

Тем самым Российское государство в основу своего строительства и развития положило классическую доктрину разделения властей, согласно ко­торой судебная власть является самостоятельной и независимой. Такой госу­дарственно-политический статус "третьей" власти обусловливает необходи­мость новых подходов к исследованию целого ряда научно-практических проблем, касающихся понятия, целей, задач, принципов организации и дея­тельности судебной власти в Российском федеративном государстве. Особен­но это относится к деятельности судов по охране прав, свобод и интересов человека и гражданина.

Актуальность темы диссертационного исследования. Конституция Рос­сийской Федерации провозглашает: "Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав человека и граж­данина - обязанность государства" (ст. 2). Провозгласив этот фундаменталь­ный принцип гражданского общества и правового государства, Основной Закон России одновременно определил и закрепил наиболее важные сла­гаемые правового механизма обеспечения, охраны названных ценностей личности, в котором особая роль принадлежит судебной власти, ее органам и институтам.

В первую очередь речь идет об охране таких благ и ценностей человека, ограничение которых допускается только по решению суда (ст. 22, 23 и 25). Конституцией предусмотрено также, что все действия и решения органов го-

сударственной власти, нарушающие права и свободы граждан, могут быть обжалованы в суд (ст. 46).

Здесь закреплены новые, ранее не известные российскому конституци­онному праву гарантии свободы и неприкосновенности человека, в полной мере отвечающие положениям ст. 3 Всеобщей декларации прав человека и гражданина, принятой и провозглашенной Резолюцией 217 А (Ш) Генераль­ной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г.1, обусловившие необходимость совершенствования уголовно-процессуального механизма охраны прав, сво­боды и неприкосновенности личности, в котором решающая роль принад­лежала бы судебной власти. В значительной мере данному требованию, тра­дициям российского уголовно-процессуального права соответствует допол­нение в 1992-1996 годах УПК РСФСР статьями, регламентирующими целый ряд судебно-контрольных действий.

Анализу названных норм в российской уголовно-процессуальной нау­ке, перспективам развития судебного контроля в стадии предварительного расследования посвящены многочисленные статьи. В частности, различные аспекты судебно-контрольной деятельности освещали А.Д. Бойков, И.Ф. Демидов, Г.Н. Козырев, Ю.В. Кореневский, В.Н. Махов, А.И. Михайлова, Н.В. Радутная, Соловьев А.Б., М.Е. Токарева, Б.А. Филиппов, Н.А. Якубо-чич, О.М. Ястребова и др. В более широком плане проблемы охраны сво­боды и неприкосновенности личности в уголовном процессе разрабатывали В.П. Божьев, А.И. Гудкин, З.Д. Еникеев, А.С. Кобликов, З.Ф. Коврига, В.М. Корнуков, И.Д. Перлов, И.Л. Петрухин, Н.Н. Полянский, В.М. Савицкий, М.С. Строгович, А.Я. Сухарев, А.А. Чувилев и др.

Однако, в виду стремительного обновления уголовно-процессуального законодательства, противоречивости результатов правоприменительной практики в науке пока нет цельного исследования, которое бы охватывало

 19%. -С.

как теоретическую трактовку института судебного контроля, так и практиче­ские результаты данного вида уголовно-процессуальной деятельности судеб­ной власти.

В настоящее время в России право и правоприменительная практика формируются под воздействием тенденции возрастания роли органов и ин­ститутов уголовного процесса в осуществлении охраны прав, свобод и не­прикосновенности личности, что в полной мере соответствует аналогичной приоритетной задаче уголовного судопроизводства, закрепленной в ст. 2 УПК РСФСР. Причем решение ее закон связывает с деятельностью органов судебной власти на досудебных стадиях уголовного судопроизводства.

Одновременно можно утверждать и о том, что в механизме охраны жизненных ценностей и благ личности уже на досудебных стадиях уголовно­го процесса центр тяжести переносится на установление правоохранной дея­тельности судебной власти. Это значит, что судебный контроль на предвари­тельном расследовании носит гарантийный правоохранительный характер как в отношении человека, гражданина, так и правосудия по уголовным де­лам, ибо призван устранить нарушения законности и таким путем создать условия для нормального движения дела на последующих этапах судопроиз­водства. Между тем не все перечисленные явления привлекли внимание ис­следователей, несмотря на их несравненное значение для науки и практики.

В равной мере актуален и вопрос о том, насколько регламентации рос­сийского уголовно-процессуального права о судебном контроле на досудеб­ных стадиях уголовного процесса согласуются с европейскими и междуна­родными стандартами.

Все перечисленные факты оказали решающее влияние на выбор темы диссертации, определение предмета, структуры, объема, методов, целей и за­дач исследования. В выборе его темы не последнюю роль сыграло и то, что диссертант в силу свой профессии многие стороны судебного контроля на предварительном расследовании знает по собственному опыту.

Предметом диссертационного исследования является возрождающийся в России институт судебного контроля на стадии предварительного расследо­вания, практика применения конституционного и уголовно-процессуального законодательства, регламентирующего судебно-контрольную деятельность в стадии предварительного расследования.

Цели и задачи исследования. Основная цель диссертации состоит в комплексном рассмотрении возникновения, становления и сущности судеб­ного контроля в стадии предварительного расследования как функции су­дебной власти и института российского уголовного процесса; уяснении его места и значения в уголовном судопроизводстве России; а также в определе­нии путей совершенствования различных аспектов названной судебной дея­тельности как гарантии прав, свобод, интересов человека, гражданина.

Данные цели оказали решающее влияние на конкретные задачи, кото­рые решались в процессе научного исследования. В частности, к ним отно­сятся следующие задачи: раскрыть взаимосвязь и преемственность современ­ной судебно-контрольной деятельности с функциями судебной власти, кото­рые нашли отражение в классической доктрине разделения властей; разрабо­тать основы концепции судебного контроля на досудебных стадиях уголов­ного судопроизводства; показать взаимосвязь и различие между судебным контролем, прокурорским надзором и ведомственным контролем на пред­варительном расследовании, а также правосудием по уголовным делам; определить юридическую природу, охарактеризовать сущность и значение судебно-контрольной деятельности, ее цели и задачи, правовые и нравствен­ные основы осуществления судебного контроля на предварительном рассле­довании; ввести в научно-практический оборот новый понятийный аппарат; определить объект, предмет и круг субъектов судебного контроля, его объем и пределы на предварительном расследовании; дать четкое понимание видов и форм судебного контроля, а также тщательно рассмотреть процедуру его осуществления, показать ее достоинство и недостатки, обосновать меры по

совершенствованию; осмыслить сущность, форму и содержание процессу­альных актов, принятием которых завершается судебно-контрольная дея­тельность в стадии предварительного расследования.

Методология и методика исследования. Методологической основой диссертационной работы являются теория познания, материалистическая и историческая диалектика, положения основателей классической доктрины разделения властей, достижения общей теории государства и права, консти­туционного права по проблемам разделения властей.

Основу работы составили Конституция Российской Федерации, кон­ституции ряда стран СНГ, Западной Европы и США. При проведении дис­сертационного исследования изучены и проанализированы литературные источники, уголовно-процессуальное и другое законодательство России, Ук­раины, Молдовы, ФРГ, Франции, США, Португалии, решения Конституци­онного Суда РФ и Верховного Суда РФ.

В ходе исследования были использованы методы историческо-материалистического,               сравнительно-правового,               конкретно-

социологического, статистического и формально-логического анализа, по­зволившие познать сущность и особенности судебно-контрольной деятель­ности, обосновать предложения по совершенствованию научного аппарата, ввести в научный и практический оборот новые правовые категории, пред­ложить конкретные меры по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что предпринята попытка проследить развитие судебного контроля на двух вза­имосвязанных срезах - историческом и современном. Благодаря такому под­ходу удалось показать возникновение, становление и развитие судебного контроля как процессуально-правовой субстанции, которая имеет историче­ские истоки и перспективы. Сделан шаг в направлении разработки основ концепции судебного контроля на предварительном расследовании сов]*&-

I

6

менного российского уголовного процесса. Обобщая исследования, имею­щиеся по данной проблематике в странах СНГ и Западной Европы, а также используя законодательство целого ряда стран (например: Франции, ФРГ, Португалии, Украины, Молдовы), диссертант сосредоточил внимание на разработке малоисследованных узловых вопросов судебного контроля в ста­дии предварительного расследования, которые представляют несомненный научно-практический интерес, имеют значение для приращения знания в науке уголовного процесса, совершенствования законодательства и право­применительной практики.

Результаты проведенного исследования воплощены в основных положе­ниях и выводах, которые выносятся на защиту. В частности:

-  обосновывается положение о том, что выдающиеся политические мыслители, разработавшие классическую теорию разделения властей, пока­зали роль судебной власти как гаранта свободы и неприкосновенности чело­века благодаря осуществлению различных функций, в том числе функции судебного контроля, которая прошла сложный путь развития от отвержения до закрепления в российском законодательстве, существенно трансформиро­валась;

- дана новая трактовка понятия, сущности, системы и значения функ­ций современной судебной власти и особенно такой из них, как функция су­дебного контроля, а также показано, как данная функция соотносится с про­курорским надзором и правосудием, исходя из концептуального положения, что судебно-контрольная деятельность не подменяет и не ограничивает про­курорского надзора на предварительном расследовании, не является осу­ществлением правосудия, хотя в конечном счете содействует его отправле­нию;

- выдвинута и отстаивается точка зрения о том, что по своей природе контрольная деятельность суда в стадии предварительного расследования является юрисдикционной, основана на процессуально-правовых и нрав-

7

ственных началах и направлена на разрешение юридических конфликтов, возникающих между гражданином и органами государственной власти, должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному де­лу, а также на достижение социально-значимых целей;

- предлагается ввести в научный и практический оборот такую катего­рию, как судебно-контрольная подсудность (подконтрольность), основные особенности которой получили соответствующее обоснование и развитие;

- осуществлена научная классификация субъектов судебного контроля, раскрыты роль и значение участников предварительного расследования в осуществлении названной функции;

- научно обоснованы объект, предмет и пределы судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства;

- законодательство России и стран СНГ не содержит отдельной нормы, регламентирующей объем и пределы судебного контроля на предваритель­ном расследовании, в виду чего существенную значимость приобретает раз­работка теоретической модели этих процессуально-правовых категорий, ко­торые не только вводятся в научно-практический оборот, но и раскрывается их природа, сущность, значение для нормального функционирования инсти­тута судебного контроля и судебно-контрольной деятельности;

- обеспечение охраны прав, свобод, интересов личности, независимости судей и подчинения их только закону в значительной мере зависит от процес-суальности, совершенства уголовно-процессуальных процедур, которые рас­крываются через призму видов, форм и собственно процессуального порядка судебного контроля, а также дальнейшего совершенствования законодатель­ных регламентации всего комплекса процедурно-правовых вопросов, отно­сящихся к рассматриваемому этапу судопроизводства;

-  исследование многоплановой компетенции суда по осуществлению контроля убеждает в явной неполноте процессуальных регламентации пол­номочий данного субъекта уголовного судопроизводства принимать различ-

ные процессуальные решения как в ходе, так и по завершении реализации судебно-контрольной функции на предварительном расследовании, а поэто­му большое значение приобретает обоснование необходимости дальнейшего совершенствования механизма принятия судьей решений на рассматри­ваемом этапе уголовного процесса.

Теоретическое и практическое значение работы состоит в том, что в ней исследованы в комплексе основные вопросы судебного контроля на предва­рительном расследовании как института судебной власти и самостоятельного направления уголовно-процессуальной деятельности. Благодаря такому под­ходу, раскрыты природа, сущность и значение судебно-контрольной дея­тельности.

Определенное научно-прикладное значение имеет и то, что в диссерта­ции подробно рассмотрены и освещены процессуально-правовые и нрав­ственные принципы, нормы, на которых основана и осуществляется судебно-контрольная деятельность. При этом система процессуальных и этических начал названной деятельности трактуется значительно шире, чем принято в доктрине уголовно-процессуального права.

Результаты диссертационного исследования могут быть использованы: во-первых, в правотворческой деятельности при совершенствовании норм УПК, касающихся судебного контроля и мер уголовно-процессуального принуждения. Во-вторых, некоторые из них уже воплощены в правоприме­нительной практике в целях совершенствования судебно-контрольной дея­тельности. В-третьих, для углубленного изучения анализируемой нами про­блемы целесообразно ввести в учебный процесс юридических вузов спецкурс "Судебный контроль в стадии предварительного расследования". В-четвертых, концептуальные положения диссертационной работы могут быть использованы при подготовке учебников, учебных пособий и программ для юридических вузов.

Эмпирическая база исследований охватывает следующие слагаемые: статистические данные как в целом по Российской Федерации, так и по от­дельным регионам относительно количества рассмотренных и удовлетворен­ных жалоб на законность и обоснованность ареста, продления срока содер­жания обвиняемых под стражей в 1992-1997 гг.; постановлений о прекраще­нии уголовных дел за 1997 г.; статистические данные о рассмотрении судами Курской области материалов, подтверждающих необходимость ограничения конституционных прав граждан на тайну телефонных переговоров, почтово-телеграфной корреспонденции и неприкосновенность жилища; данные про­веденного в 1996-1997 гг. социологического и экспертного исследования, в которого опрошено 98 судей Центрально-Черноземного региона. По специ­ально разработанной программе изучено 746 материалов о рассмотрении судами Курской области жалоб обвиняемых, их защитников и законных представителей по поводу законности и обоснованности ареста, продления срока содержания под стражей, 542 материала по рассмотрению судом по­становлений органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятель­ность, на предмет возможности ограничения конституционных прав граж­дан.

Наряду с этим при подготовке диссертации был использован много­летний опыт диссертанта, работавшего следователем, судьей районного суда, а последнее время судьи Курского областного суда.

Апробация и внедрение результатов исследования. Вся диссертация, ее теоретические и практические выводы, рекомендации, предложения по со­вершенствованию законодательства опубликованы в двух монографиях, од­ном учебном пособии, шести научных и научно-популярных статьях, кото­рые изданы в России и других государствах. Общий объем публикаций по проблемам диссертационного исследования превышает 15 печатных листов.

10

Положения и результаты исследования, выявленные в ходе изучения и обобщения судебной практики, были предметом обсуждения на семинарах и совещаниях судей Курской области в 1994-1998 гг.

Полученные результаты исследования используются в учебном процес­се на юридическим факультете Курского технического университета при преподавании ряда разделов российского уголовного процесса и различных спецкурсов.

Структура работы предопределена целями и задачами исследования, кругом проблем, включенных в разработку, а также уровнем, полнотой и ка­чеством их разработанности в науке уголовно-процессуального права. Для обстоятельности и полноты исследования проблемы требовалось проследить появление, становление и развитие института судебного контроля и его по­следующих модификаций.

Учитывая все это, определена следующая структура диссертации: вве­дение, три главы, охватывающие двенадцать параграфов, заключение.

 

11

Глава 1. Судебная власть и ее функции.

§ 1. Классическая теория разделения властей и проблема

функций судебной власти.

В настоящее время есть несколько точек зрения относительно времени появления концепции разделения властей, теоретического обоснования функций судебной власти. Хотя до сих пор доминирует взгляд, согласно ко­торому основоположниками классической теории разделения властей явля­ются политические мыслители Джон Локк (1632-1709 гг.), Шарль Луи Мон­тескье (1689-1775 гг.) и Жан-Жак Руссо (1712-1778 гг.), существует мнение, что идеи о разделении властей в основе своей разработаны в трудах Аристотеля, Платона, Полибия, Эпикура и др., воплощены в судебной практике Антич­ного мира, присутствуют в английской Великой хартии Вольностей 1215г.1.

Особо следует остановиться на концепции П.М. Баренбойма, разви­вающего идею о божественной природе судебной власти и обосновы­вающего мнение о том, что доктрина о разделении властей насчитывает три тысячи лет: от Ветхого Завета до наших дней2. В подтверждение своих взгля­дов автор приводит целый ряд аргументов, в том числе взятых из Библии, различных научных трактатов, в которых изложены соответствующие поло­жения и выводы.

Очевидно и несомненно то, что приведенные точки зрения объединяет общая идея: "удревнить" время появления доктрины разделения властей. На пути к этой цели авторы анализируемых взглядов упрощают сущность про­блемы, ибо, с одной стороны, абстрагируются от понятия "доктрина"3, более того игнорируют его смысл и значение. С другой стороны, каждая из приве­денных концепций не опирается на объективные факторы, обусловливающие

1 ПегрухинИЛ.Правоодасвремяреформ.-М.: Наука, 1991.-С.9.

2 См.: Баренбойм П. Божественная природа судебной власти//Российа<ая юстиция. -19%. -№ 1. -С. 21-23.

3 Термин "доктрина" трактуется как учение, научная или философская теория, система, руководящий теоретический или политический принцип. См.: Советский энциклопедический словарь. - М, 1987. - С. 404.

12

появление и развитие государственной власти, а именно таковой и является судебная власть.

Основоположниками классической теории разделения властей, в отли­чие от своих предшественников, создано совершенно новое учение о разделе­нии властей, которое получило и получает воплощение в конституционном законодательстве и практике государственного строительства всех стран ми­ра. В системе факторов, причинно обусловивших зарождение и развитие но­вой теории, прежде всего следует назвать исторический прогресс, который проявил себя в переходе к более высокому уровню социальной и государ­ственной организованности.

У истоков теории разделения властей в классическом понимании этого учения, безусловно, был Джон Локк. Излагая свои взгляды на государствен­ную власть, принципы ее построения и разделения, мыслитель неоднократно касался вопросов о государстве, законодательной деятельности, законах, правосудии и т.п. Основные же воззрения Дж. Локка по этому поводу содер­жатся в сочинении "Два трактата о государственном правлении"1. В главах XI, XII, XIII и XIY второго трактата о государственном правлении изложена в концентрированном виде теория разделения властей, среди которых мыс­литель выделяет законодательную и исполнительную власти.

В связи с этим необходимо подчеркнуть, что Дж. Локк, неоднократно касаясь вопросов о суде, все-таки не выделил судебную власть в отдельную, самостоятельную ветвь государственной власти. Он остановился лишь на ха­рактере взаимоотношений законодательной власти с судами, полагая, что законодатель не может брать на себя право повелевать посредством деспоти­ческих указов, наоборот, он обязан определить права подданных посред­ством провозглашаемых постоянных законов и известных уполномоченных на то судей2. Однако роль последних в борьбе с преступностью и преступни-

1 См.: Локк Дж. Сочинения в 3-х томах. - Т. 3. - М.: Мысль, 1985. г См.: Там же.-С. 341.

13

ками Дж. Локк недооценивал, придерживаясь вывода о том, что крупные преступники ненаказуемы, т.к. они слишком сильны для слабых рук правосу­дия1.

Наиболее существенные аспекты доктрины разделения властей и роли в их системе судебной власти исследованы в трудах французских политиче­ских мыслителей Ш.Л. Монтескье и Ж.-Ж. Руссо. Особенную ценность представляет работа Ш.Л. Монтескье "О духе законов". Без преувеличения можно сказать, что в главе YI книги XI названного труда автор в концент­рированном виде изложил концепцию разделения властей. Теоретические взгляды на государственное устройство Ш.Л. Монтескье сформулировал как вывод: "В каждом государстве есть три рода власти: власть законодательная, власть исполнительная, ведающая вопросами гражданского права"2. Эта власть карает за преступления и разрешает столкновения частных лиц, ее можно назвать судебной властью3.

Выделение ее в самостоятельную ветвь государственной власти пред­ставляет собой тот существенный вклад Ш.Л. Монтескье в развитие теории разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, благо­даря которому доктрина обрела стройность и завершенность. Рассмотрение вопроса о судебной власти Ш.Л. Монтескье предваряет несколькими суще­ственными соображениями, в том числе и следующим: в большинстве евро­пейских государств установлен умеренный образ правления, благодаря кото­рому государи, обладая законодательной и исполнительной властью, пере­дают своим поданным отправление третьей. По своему предназначению су­дебная власть является регулирующей, она необходима для того, чтобы удержать от крайностей законодательную и исполнительную власти4. Здесь

1 См.: Локк Дж. Указ. соч. - С. 366.

2 Монтескье ШЛ. Избранные произведения. - М., 1955. - С. 290.

3 См.: Там же.-С. 290. «См.: Там же. -С. 294.

14

прослеживается политико-правовая функция "третьей" власти, которая впо­следствии получит название "сдержек и противовесов".

Однако воззрения мыслителя на судебную власть позволяют утверж­дать, что в ее деятельности Ш.Л. Монтескье выделял и другие существенные направления, например, разрешение конфликтов между гражданами, охрану законности, безопасности, свобод и собственности личности. Причем пере­численные функции третьей власти мыслитель раскрыл через призму судей­ских формальностей и судебных ошибок.

Как правило, судебные процедуры, закреплены в нормах закона, что предопределяет их значение в предотвращении нарушений законности и су­дебных ошибок, но не исключает отношения к ним как к обременительным формальностям. Подобную оценку процедур осуществления судебной влас­тью предоставленных ей функций и полномочий мыслитель отвергал, при этом проявлял всесторонний подход к данной проблеме.

Если на судейские формальности смотреть как на препятствия, затруд­няющие гражданину защиту своих прав и интересов, то, конечно, можно найти их слишком много,'- писал Ш.Л. Монтескье1. Если же судейские фор­мальности рассматривать с точки зрения их отношения к свободе и безопас­ности граждан, то найдем, что их слишком мало, поскольку "все затруднения, издержки, проволочки и сами ошибки правосудия являются той ценой, кото­рую каждый гражданин оплачивает за свободу"2.

Поэтому мыслитель придавал особое значение судебным процедурам республики, где число их увеличивается с возрастанием уважения к чести, имуществу, жизни и свободе граждан3. Отмеченная тенденция предопреде­ляется тем, что все судейские формальности закрепляют законы, на прочном фундаменте которых должен действовать суд. Конечно, судебные процедуры "связывают" как органы правосудия, граждан, так и особенно власть при-

• Ои.:Мотш<ьеШЛ.Указсоч.-С.225.

2 Там же.- С. 225.

3 См.: Там же.-С. 225.

г

15

держащих. Поэтому неудивительно, что всякий человек, власть которого близка к абсолютизму, начинает прежде всего заботиться об упрощении за­конов1.

Ш.Л. Монтескье был противником правового упрощенчества и ниги­лизма, нарушений законов и последовательно развивал мысль о том, что "чем более правление приближается к республиканскому, тем определеннее и точнее становится способ отправления правосудия"2. Развивая эту мысль, Ш.Л. Монтескье писал: "Природа республиканского правления требует, что­бы судья не отступал от буквы законов. Нам нельзя использовать законода­тельство во вред гражданину, когда дело идет о его имуществе, его чести или его жизни"3.

В отличие от своих предшественников Ш.Л. Монтескье делает замет­ный шаг в направлении развития взглядов на функции и процедуры судебной власти. В частности, в отличие от Дж. Локка в его наследии имеются идеи как о функциях законности, охраны прав и интересов гражданина, так и функциях правосудия, охраны свободы и безопасности личности, которые осуществляет "третья" власть. Примечательно и то, что свои суждения по данному вопросу мыслитель излагает в русле оригинальной характеристики судебных процедур как гарантий законности и прав человека, гражданина.

Значительный вклад в развитие концепции судебной власти, основ ее формирования, функционирования и правосудия внес великий французский политический мыслитель Ж.-Ж. Руссо. Вот почему нельзя согласиться с мне­нием о том, что он всего лишь подверг критике идею разделения властей Ш.Л. Монтескье4. Это упрощенный взгляд на научно-теоретическое наследие Ж.-Ж. Руссо, анализ которого позволяет выделить два периода в формиро-

1 См.: Монтескье Ш Л. Там же. - С. 225. ^ См.: Там же.-С. 225.

3 Там же.-С. 226.

4 См.: Барнашов А.М. Теория разделения властей: становление, развитие, применение. - Томск:: Изда­тельство Томского госуниверсигета, 1988. - С. 34.

16

 

 

fBamiH воззрений мыслителя на "третью" власть, институты магистратуры, трибунаты, а также на осуществляемые ими функции. Первый период его деятельности охватывает создание фундаменталь­ного труда "Общественный договор", а второй связан с подготовкой других сочинений Ж.-Ж. Руссо, и прежде всего его писем. Если Ш.Л. Монтескье рас­сматривал судебную власть как средство сдерживания законодательной и ис­полнительной властей от крайностей, то Ж.-Ж. Руссо значительно полнее представлял спектр их взаимоотношений, а также более глубоко и обстоя-

тельно исследовал существенные аспекты "третьей" власти, хотя и не употреблял этого выражения в капитальном труде "Общественный договор".

В частности, Ж.-Ж. Руссо писал, что когда невозможно установить точное соотношение между составными частями государства или устранить причины, беспрестанно нарушающие эти отношения, тогда создают особую магистратуру, которая не входит в общий организм, но возвращает каждый его член в подлинные отношения: либо между государством и народом, либо между государством и сувереном, либо между обеими сторонами одновре­менно, если это необходимо1.

Здесь отчетливо прослеживается несколько принципиально важных положений: особая магистратура не входит в государственный механизм, по­скольку является отдельной ветвью власти; она выполняет роль арбитра между законодательной и исполнительной властями путем возвращения каждой из них "в подлинные отношения", как выражался Ж.-Ж. Руссо; осо­бая магистратура не разделяет законодательную и исполнительную власть, а выступает как связующее звено между ними. Этот особый механизм мысли­тель называл трибунатом, призванным быть блюстителем законов и законо­дательной власти2. Вот та основная цель, для достижения которой создается особая магистратура в лице трибуната.

' См.:РуссоЖ.-Ж.Тракппы.-М., 1969.-С.242. ^ См.: Там же.-С. 242.

17

В концентрированном виде изложенное о трибунатах выражает взгля­ды Ж.-Ж. Руссо на судебную власть, а также позволяет выдвинуть сле­дующую научную гипотезу: представления и суждения великого политиче­ского мыслителя о трибунате явились прообразом будущей конституцион­ной юстиции, появившейся значительно позже (первый конституционный суд в Европе был образован в Австрии в 1920 г.).

В воззрениях Ж.-Ж. Руссо отчетливо прослеживается и другой аспект судебной власти. В частности, он одним из первых определил функциональ­ную роль суда как гаранта неприкосновенности свободы человека. Когда ма­гистрат расценил обращение гражданина с жалобой на незаконный арест как деяние, заслуживающее смертной казни, Ж.-Ж. Руссо писал: не вижу в чем заключается преступление человека, повинного лишь в обжаловании, узако­ненном гарантией1.

Рассматриваемые взгляды мыслителя содержат две очень важные идеи. С одной стороны, о праве арестованного на обжалование в суд примененно­го к нему ареста, а с другой - о полномочиях суда проверить обоснованность ограничения свободы гражданина. Тем самым теоретические концепции Ж.-Ж. Руссо охватывают два направления судебно-контрольной деятельности, соответственно осуществляемой конституционной юстицией (в лице трибу­ната) и общей юстицией (именуемой магистратурой).

Приведенный анализ воззрений Дж. Локка, Ш.Л. Монтескье и Ж.-Ж. Руссо по вопросам судебной власти и ее функций позволяет прийти к сле­дующим выводам. Во-первых, теоретические концепции выдающихся мыс­лителей содержат фундаментальные положения относительно того, что су­дебная власть осуществляет целый ряд социально-правовых функций: охра­ны законности; охраны прав и интересов граждан; правосудия; охраны сво­боды и безопасности личности; судебного контроля обоснованности ограни-

' См.:РуссоЖ.-Ж.Указ.соч.-С.369.

г

18

чения личной свободы и неприкосновенности личности. Именно Ш.Л. Мон­тескье заложил научные основы правозащитной функции судебной власти.

Очень важно и демократическое приоритетное и перспективное на­правление деятельности государства, которое оно осуществляет благодаря судебной власти. Вполне естественно, что на современном этапе развития Российской государственности и реформы ее законодательства прогрессив­ные ученые-юристы остаются приверженцами уважительного отношения к отечественным историко-правовым ценностям и разумного использования классической теории разделения властей в направлении правовой охраны личности.

Так, в докладе на научно-практической конференции, посвященной проблемам реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК Российской Федерации, А.Д. Бойков подчеркнул, что, с одной стороны, процессуальная система хороша при условии, если она содержит исчерпы­вающий набор прав не только каждого участника процесса, но и гарантии их реализации, а с другой - в уголовном судопроизводстве должны разумно со­четаться приоритеты правозащитной и репрессивной функций1. Осуществле­ние предложений такого порядка неразрывно связано с развитием системы функций и механизма их осуществления в уголовном процессе.

Во-вторых, в научно-теоретическом наследии основоположников на­званной доктрины последовательно и во взаимной связи охарактеризованы судебные процедуры охраны жизни, свободы, интересов гражданина, то есть они увязаны с определенным направлением деятельности "третьей" власти. Тем самым великие мыслители провели идею взаимной связи функций и процедур их осуществления судебной властью. В системе ее функций Ш.Л. Монтескье и Ж.-Ж. Руссо на первый план выдвигают правозащитную функ-

I

1 См.: Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Мате­риалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994г.-М., 1994.-С. 17-19.

19

цию, непосредственно связанную с проверкой обоснованности свободы лич­ности.

В-третьих, научно-теоретическое наследие основателей концепции раз­деления властей убеждает в том, что они создали оригинальное учение, со­ставляющее теоретическую основу для строительства современной государ­ственности и формирования ее основных ветвей власти. В отличие от своих предшественников Дж. Локка и Ш.Л. Монтескье Ж.-Ж. Руссо разработал последовательную, стройную и завершенную теорию о разделении властей в современном государстве. Созданная ими концепция разделения властей на­звана классической, ибо воплощает теоретическую мысль формирования зако­нодательной, исполнительной и судебной власти.

Конечно это не означает, что определенные идеи, соображения, подхо­ды, относящиеся к разделению властей, не могли появиться задолго до того, как была создана классическая теория разделения властей. Однако подобные взгляды и идеи не равнозначны доктрине разделения властей вообще и клас­сической в частности. Вот почему нет оснований согласиться с мнением о том, что доктрина разделения властей появилась три тысячелетия тому на­зад1. Такая доктрина могла появиться лишь в государстве. Между тем автор более удревненного подхода к зарождению доктрины разделения властей П.М. Баренбойм акцентирует внимание на том, что речь идет о событиях, связанных с судьбой одного племени или одной области, а также об источни­ках, в которых и упоминания нет об осуществлении судами правосудия2. В подобных исторических условиях и речи не могло быть о возникновении теории разделения властей, в том числе такой их ветви, как судебная власть, ее институтах, функциях, процедурах осуществления правосудия и других видах деятельности, например, судебно-контрольной, о которой как раз и будет идти речь в настоящем диссертационном исследовании.

1 См.: Баренбойм П. Указ. ооч. -С. 21-23. 2См.: Там же.-С. 21.

20

§ 2. Основы современной концепции судебного контроля в стадии предварительного расследования.

Отвергнув теорию разделения властей, советская юриспруденция не ис­следовала функции судебной власти. Фактически эта проблема остается ак­туальной и неразработанной по сей день. Между тем нельзя создать демокра­тическую "третью" власть, не зная, какие же функции должны быть на нее возложены. В связи с этим принципиальное значение приобретает уяснение того, что следует понимать под функциями современной судебной власти, какие из них она реально выполняет, как соотносятся функции судебной власти с правосудием и функциями суда. Естественно, что судебная власть возложенные на нее функции выполняет через свои органы и институты. Суд есть орган "третьей" власти, благодаря которому она реализует свои функ­ции.

Однако функции судебной власти как самостоятельной и независимой ветви государственной власти шире функций суда общей юрисдикции. В первую очередь потому, что существуют три пирамиды судебной власти: конституционная, общая и арбитражная юстиция (ч. 2 и 3 ст. 118, ст. 125, 127 Конституции РФ; ст. 4 Закона РФ "О судебной системе"), кроме того закон выделяет четыре вида судопроизводства: конституционное, гражданское, уголовное и административное (ч. 2 ст. 118 Конституции РФ; ч. 3 ст. 1 Закона РФ "О судебной системе"). Все перечисленные формы реализации судебной власти вписываются в единый вид государственной деятельности, именуемый Конституцией России, правосудие (ст. 18, ч. 1 ст. 118). Следовательно, кон­ституционное законодательство Российской Федерации определяет правосу­дие в качестве основного вида государственной деятельности. Но вид и на­правление деятельности соотносятся как общее и частное. Если суд выполня­ет единственный вид деятельности, то направления его деятельности могут быть различными. В науке направления деятельности именуются функциями.

21

Применительно к ним мы выделим два аспекта их содержательной на­грузки: лингвистический и процессуально-правовой. В языкознании слово "функция" трактуется как работа, обязанность, круг деятельности или внеш­нее проявление, свойство какого-либо объекта в данной системе отношений1. Так очерчен этимологический смысл термина "функция". Основываясь на такой трактовке, ученые-юристы отражают его специфику применительно к уголовно-процессуальной деятельности. Так, в теории уголовного судопро­изводства под функциями понимают установленные законом виды, направ­ления деятельности уголовного процесса, обусловленные их ролью, назначе­нием и целью участия в деле2. Здесь отчетливо оттенены нормативный харак­тер уголовно-процессуальных функций, их взаимосвязь с ролевым предназ­начением субъектов, целеполаганием их деятельности. Последнее играет су­щественную роль в системе факторов, причинно обусловливающих эффек­тивность деятельности органов и институтов судебной власти в уголовном судопроизводстве.

Как основной субъект уголовного процесса суд действует, выполняя свои обязанности, в нескольких направлениях, которые предопределяются задачами уголовного судопроизводства, закрепленными в законе. Согласно ст. 2 УПК РСФСР задачи уголовного судопроизводства состоят в том, чтобы быстро и полно раскрыть преступление, изобличить виновных в их соверше­нии, привлечь последних к ответственности и наказать в соответствии с уго­ловным законом.

Основываясь на перечисленных правовых предписаниях, некоторые ученые-юристы однозначно и категорически утверждали, что суд - орудие борьбы с преступностью, выполняющее процессуальную функцию разреше­ния дела3. "Правоохранительные органы и их ядро - суды, органы прокура-

1 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М, 1981. - С. 736; Советский энциклопедический словарь. ■ М, 1983. -С. 1430.

2См.:СЬвега<шуголовньшпроцесЕ/подред.К^нес^                                          1980.-С 15.

См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - Т. 1. - М., 1968. - С. 206,208.

22

туры, внутренних дел и юстиции - важная составная часть всей системы воз­действия на преступников. Несмотря на существенные различия в компетен­ции, их связывает общая функция борьбы с преступностью"1.

Эти крайне политизированные и неверные точки зрения были господ­ствующими в доктрине уголовно-процессуального права в течение продол­жительного времени. В их формировании, как бы странно это ни казалось, ведущую роль играет пока и сам закон, который в качестве задач в одинако­вой мере возлагает на органы предварительного расследования, прокурора и суд единые обязанности: быстро и полно раскрыть преступление, изобличить виновных, привлечь их к уголовной ответственности, осудить и наказать (ст. 2 УПК РСФСР). Не внесено на этот счет пока никаких изменений и в законо­дательство большинства других стран СНГ (ст. 2 УПК Беларуси, ст. 2 УПК Украины, ст. 2 УПК Молдовы и др.).

В силу такой законодательной регламентации на суд возложены не­свойственные ему задачи борьбы с преступностью2. Однако в демократи­ческом государстве таких задач суд не решает, ибо борьба с преступностью -это функция органов предварительного расследования и прокуратуры. В от­ношении органов дознания и предварительного следствия эта функция сформулирована и закреплена в уголовно-процессуальном законе (ст. 2 УПК РСФСР), а для прокуратуры - как в названной норме, так и в законода­тельстве о прокуратуре. Так, согласно ч. 1 и 2 ст. 1 Федерального закона РФ "О прокуратуре Российской Федерации" прокуратура осуществляет различ­ные функции, в том числе: "уголовное преследование в соответствии с пол­номочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством России". Участвуя в судебном разбирательстве уголовных дел, прокурор

 .С. Органы кхлвдии и суды. Борьба с ггрестуш                                  1988.-С. 10.

2 Сейчас в юридической литературе встречается точка зрения, что ныне не только концептуально, но и в законодательстве функции уголовного преследования и правосудия четко разведены (См. например: Скуратов Ю. Концептуальные вопросы развития прокуратуры в период правовой реформы в РФ // Законность. -1997. - № 3. - С. 7). Думается, что такие выводы преждевременны, т.к. страна продолжает пользоваться явно устаревшим УПК.

23

осуществляет уголовное преследование и выступает в качестве государствен­ного обвинителя (ст. 35 Закона "О прокуратуре РФ"). Логическим заверше­нием регламентации такого направления деятельности прокуратуры как борьба с преступностью является возложение на нее координации деятель­ности по борьбе с преступностью (ч. 2 ст. 1 Закона "О прокуратуре РФ"; п. 3 положения "О координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью", утвержденного указом Президента РФ от 18 апреля 1996 г.).

Названные положения закона составляют стержень функции борьбы с преступностью, которую осуществляют орган дознания, следователь и про­курор. Это направление их деятельности зафиксировано в действующем за­конодательстве, в том числе регламентирующем организацонно-правовое устройство перечисленных органов.

Правовой статус, задачи и функции судов законодательство определяет и закрепляет таким образом, что борьба с преступностью как направление деятельности однозначно и четко не указана. Так, в Законах "О судебной си­стеме РФ" и "О судоустройстве РСФСР" указано, что суды общей юрисдик­ции осуществляют правосудие. В этих же законах предусмотрено, что зада­чами данных судов являются: укрепление законности и правопорядка, пред­упреждение преступлений и иных правонарушений. При этом их задачу со­ставляет охрана от всяких посягательств Российского государства, социаль­но-экономических, политических и личных прав, свобод граждан и др. (ч. 1 ст. 3 Закона "О судоустройстве в РСФСР").

Как видим, задачи и функции суда не предусматривают такого направ­ления его деятельности, как борьба с преступностью. Что, с одной стороны, не равнозначно отрицанию самой роли судов в борьбе с преступностью, ко­торую они осуществляют путем признания виновности лица в совершении общественно опасного деяния и назначения ему наказания. Данная деятель­ность судов реализуется в рамках осуществления правосудия по уголовным

24

делам1. С другой стороны, изложенное выше лишь убеждает в противоречи­вости регламентации действующим законодательством задач и функций су­дов.

Для устранения существующего противоречия необходимо в новых за­конах дифференцированно определить и закрепить задачи, во-первых, следо­вателя и прокурора, во-вторых, суда как органа правосудия. Таким образом будет сделан значительный шаг в направлении пересмотра и реального опре­деления задач субъектов судебной власти, что в свою очередь обусловит об­новление взглядов на осуществляемые судами функции.

К сожалению, в появившихся в юридической печати проектах УПК ис­следуемые аспекты проблемы оказались плохо проработанными. Вопросы назначения уголовного судопроизводства, задач уголовно-процессуального законодательства последовательного развития так и не получили, конкретно определить цели и задачи каждого из органов государственной власти авто­ры даже не пытались2. Это свидетельствует, по нашему мнению, об от­сутствии у многих ученых-юристов смелости воплотить в жизнь в полной ме­ре положения учения о разделении властей, строго следовать в русле концеп­ции судебной реформы в России, положительно оценить и воспринять то, что уже записано в Основном Законе страны.

Не лучше обстоит дело и с изменением самого законодательства, осо­бенно в части, определяющей правовую регламентацию деятельности орга­нов судебной власти. Ныне действующий закон "О судоустройстве РСФСР" от 8 июля 1981 г. даже со всеми внесенными в него изменениями и дополне­ниями является анахронизмом, поскольку половина содержащихся в нем норм давно не действует. В результате правовое положение судов общей

1 См. подробнее: Бойков АД. Третья власть России. - М., 1997. - С. 230.

2 См., например: проекты УПК РФ, подготовленные: 1) ГПУ Президента РФ // Российская юстиция. -1994. - № 9. - С. 2; 2) Министерства юстиции РФ // Российская юстиция. -1994. - № 11. - С. 35; 3) НИИ "Проблем законности и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ". - М., 1994. - С. 7-8; 4) послу­живший основой для внесенного в Государственную Думу РФ законопроекта УПК // Юридический вестник.-1995.-№31 (122).

25

юрисдикции как основных носителей судебной власти при отправлении пра­восудия фактически не изменилось, даже несмотря на принятие и введение в действие с 1 января 1997 г. Федерального конституционного закона "О су­дебной системе". Другие органы государственной власти хотели бы по-прежнему видеть в судах ту структуру, которая безропотно покрывает прос­четы органов предварительного расследования, в одной связке с ними борет­ся с преступностью. Делается это без учета изменений правовой действитель­ности. Речь идет о том, что в 90-е годы взгляд на суд как орган борьбы с пре­ступностью был признан ошибочным1. Хотя некоторые все еще всю деятель­ность суда сводят к единственной функции - отправлению правосудия2, су­дебная власть и ее органы на практике давно осуществляют не моно-, а по­лифункцию3.

В частности, как органы судебной власти суды общей юрисдикции вы­полняют следующие функции:

- рассмотрения и разрешения в пределах своей компетенции граждан­ских, уголовных, административных и иных дел;

-  охраны правопорядка, различных форм собственности, обеспечение судебной защиты политических, экономических, социальных и иных прав, свобод человека и гражданина;

- воспитания правовой культуры, уважительного отношения к правам человека, нормам общественной морали, профилактики девиантного (т. е. отклоняющегося от нормы) поведения.

Судебная власть и ее субъекты выполняют и еще одну весьма специфи­ческую функцию, к исследованию которой мы и переходим. Речь пойдет о контрольной функции судебной власти.

1 См., например: Пегрухин ИЛ. Правосудие: время реформ. - М: Наука, 1991. - С. 91-94. 2См.:Там же.-С. 96-97.

3 См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября 1995 г "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" // Россий­ская юстиция. -1996.-№ 1.-С. 54-58.

26

В отечественной юридической доктрине отдельные аспекты судебного контроля давно обсуждают как ученые-юристы, так и практические работ­ники. Собственно говоря, сразу после реформы уголовно-процессуального конодательства (1958-1961 гг.), закрепившей неограниченный и полно-1ый прокурорский надзор в уголовном судопроизводстве в целом (ст. Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик, ст 25 |УПК РСФСР), и за предварительным расследованием, в частности1, речи не Смогло быть о судебном контроле на досудебных стадиях уголовного судо-; производства. Да и выражение "судебный контроль" применительно к досу­дебным стадиям уголовного судопроизводства не употребляли даже в док-f трине уголовного процесса, оно появилось десятилетие спустя2.

Необходимость выделения контрольной функции судов обусловлена в | первую очередь разделением государственной власти на три ее составляю-' щие, каждая из которых действует самостоятельно (ст. 10 Конституции РФ). В силу этого, а также и потому, что судебная власть действует еще и незави­симо, необходимо по-новому сформулировать и закрепить в законах полно-; мочия суда вообще и в сфере контрольной деятельности, в частности. По­скольку действующее конституционное и уголовно-процессуальное законо­дательство стран СНГ по-разному регламентирует вопросы судебного кон­троля на предварительном расследовании, а в теории они освещены проти­воречиво    и    непоследовательно,    остановимся    на    основных    научно-практических аспектах проблемы.

Конституция   Российской   Федерации   предусматривает   следующие основополагающие принципы: каждый имеет право на свободу и личную

1 См., например: Ларин AM., Мельников ЭБ., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции-очерки. - М.: Издательство БЕК, 1997. - С. 153.

i2 См.: Кан НЛ. Некоторые пути совершенствования уголовного судопроизводства // Советское госу-f дарство и право. -1963. - № 12. - С. 108; Кокорев Л Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. -Воронеж, Издательство госуниверситета. 1973. - С. 154; Петрухин ИЛ. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. -М: Наука, 1989.-С. 199-200; Он же. Правосудие: время реформ. -М.: Наука, 1991.-С.90,163,195идр.

27

неприкосновенность; арест, заключение под стражу и содержание под стра­жей допускаются только на основании судебного решения, до принятия ко­торого лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов (ст. 22); каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, ограничение которых допускает­ся исключительно на основании судебного решения (ст. 23); никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в слу­чаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного ре­шения (ст. 25).

Согласно Конституции Украины (принята 28 июня 1996 г.): каждый че­ловек имеет право на свободу и личную неприкосновенность; никто не может быть арестован и содержаться под стражей иначе как по мотивированному решению суда и только на основании и в порядке установленном законом; в случае настоятельной необходимости предотвратить преступление или его | пресечь уполномоченные на то законом органы могут применить содержа­ние лица под стражей в качестве временной меры пресечения, обоснован­ность которой в течение 72 часов должна быть проверена судом (ст. 29). За­держанное лицо немедленно освобождается, если в течение 72 часов с момен­та задержания ему не вручено мотивированное решение суда о содержании его под стражей.

Кроме того, каждый арестованный и задержанный должен быть уве­домлен о мотивах (почему только о мотивах, а не о мотивах и основаниях -Н. К.) ареста либо задержания, им разъясняют права и предоставляют воз­можность с момента задержания защищать себя лично и пользоваться право­вой помощью защитника (ч. 4 ст. 29). Наконец, названная статья гласит: каж­дый задержанный имеет право в любое время обжаловать в суд свое задер­жание.

В соответствии с ст. 30 Конституции Украины каждому гарантируется неприкосновенность жилища, поэтому проникновение в жилище или иное

28

владение лица, проведение в них осмотра или обыска не возможно без моти­вированного решения суда.

Основной Закон Украины гласит, что тайна переписки, телефонных переговоров, телеграфной и иной корреспонденции может быть ограничена только судом в случаях, предусмотренных законом, и с целью предотвраще­ния преступлений или установления истины при расследовании уголовных дел и то, при условии, что иными способами получить информацию невоз­можно^. 31).

Конституция Молдовы (принята 29 июля 1994 г.), ограничивая срок за­держания 24 часами, допускает обыск и арест на основании ордера, выданно­го прокурором, причем Основной Закон данного государства предусматри­вает возможность обжалования ордера на арест судье, который обязан вы­нести обоснованное решение (ст. 25). Срок ареста может быть продлен не бо­лее чем до шести месяцев, а в исключительных случаях с согласия Парламен­та до 12 месяцев1. Приведенные конституционные положения развиты и кон­кретизированы в уголовно-процессуальном законодательстве республики.

3 ноября 1994 г. Парламент Молдовы принял закон о внесении измене­ний и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс, который закрепил новые регламентации целого ряда вопросов о применении такой меры пре­сечения, как заключение под стражу. Во-первых, названный закон пред­усматривает, что арест производится на основании выданного прокурором ордера сроком не более чем на 30 суток (ч. 1 ст. 78 УПК РМ). Во-вторых, при отсутствии основания для изменения меры пресечения этот срок может быть продлен районным (городским) прокурором до 2-х месяцев (ч. 1 ст. 79 УПК РМ).

В-третьих, дальнейшее продление срока ареста производится замести­телями Генерального прокурора республики до 5-ти месяцев, Генеральным прокурором до 6-ти месяцев со дня заключения обвиняемого под стражу. В

 

1 Monitorul oficial al republicii Moldova. -1994. - № 1. - С. 9.

29

исключительных случаях срок ареста может быть продлен Генеральным про­курором до 12 месяцев при условии предварительного утверждения такого решения Парламентом (ч. 1 ст. 79 УПК РМ). В-четвертых, УПК республики дополнен ст. 195-1, 195-21, которые регламентируют порядок обжалования в суд законности и обоснованности ордера на арест и процедуру соответ­ствующей судебной проверки.

В отличие от молдавского законодательство России, хотя оно как и в Украине не приведено в соответствие с требованиями Основного Закона, компетенцию суда не ограничивает только проверкой законности и обосно­ванности ареста. Такой подход нам предоставляется наиболее последова­тельным и правильным, поскольку речь идет о едином вопросе: контроле за законностью, обоснованностью решений и действий органов предваритель­ного расследования. Именно контрольную функцию в данной ситуации при­зван осуществлять суд как орган "третьей" власти. Судя по опубликованным проектам в этом направлении развивается и уголовно-процессуальное зако­нодательство (см.: ст. 103-104, 107 проекта УПК2).

Хотя закон определяет рассматриваемую деятельность суда как судеб­ную проверку (ст. 220-1 УПК РСФСР, ст. 195-1 УПК РМ), это название, с функциональной точки зрения, следует признать неточным. Возникает во­прос, что же в действительности осуществляет суд: контроль за действиями органов предварительного расследования и прокурора или всего лишь про­верку некоторых из них? По нашему мнению, речь должна идти о судебном контроле3. Прежде всего потому, что проверка - это процедура чисто техни­ческая, в то время как судебный контроль - одна из функций суда.

1 Monitonil ofidal al republicu Moldova. -1994. - № 19. - Ст. 204.

2 Здесь и далее, если не оговорено иное, даются ссылки на проект УПК РФ, принятый Государственной Думой Российской Федерации в первом чтении.

'Термин "судебный контроль" появился в научном обороте сразу после введения в УПК РСФСР ст. 220-1,220-2, регламентирующих осуществление судом проверки законности и обоснованности ареста, | тфодления срока содфжания обвиняемых под стражей. Думается, что слою "контроль" в данном слу­чае было избрано в противовес устоявшимся понятиям "прокурорский надзор" и "судебный надзор" высших судов за деятельностью нижестоящих. Однако понятия "надзор" и "контроль" не исключают, а

30

В этом смысле между проверкой и контролем имеются существенные различия, которые законодатель пока не заметил и контрольной деятель­ности суда надлежащего значения не придал, хотя в статьях в Конституции РФ, ст. 97, 209, 220-1 и 220-2 УПК РСФСР и соответствующих нормах УПК других стран СНГ содержатся такие предписания, которые уже сейчас долж­ны рассматриваться в качестве самостоятельного института процессуального права.

Речь идет о том, что создание новой судебной власти сопровождается расширением ее контрольной деятельности в административном, граждан­ском и уголовном процессах1. Если ранее названная деятельность осу­ществлялась в ходе прохождения дела по соответствующим судебным ста­диям, то в настоящее время суды реализуют ее, с одной стороны, как само­стоятельный вид деятельности, например, в конституционной и администра­тивной юрисдикции, а, с другой, как отдельное самостоятельное направление деятельности в гражданском и уголовном процессах.

Исходя из этого, имеются все основания утверждать, что в законода­тельстве стран СНГ сложился межотраслевой институт судебного контроля, в рамках которого имеется институт судебного контроля в уголовном про-' цессе. Названный институт охватывает совокупность уголовно-процесуальных норм, регламентирующих, во-первых, судебный контроль на предварительном  расследовании.  Это  направление  судебно-контрольной

дополняют друг друга. В толковом словаре ВЛ. Даля понятие "контроль" определяется как проверка чего-либо, в то время как слово "надзирать" трактуется как синоним слову "присматривать" (Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. -Т. 2. -М.:Терра, 1994.-С. 153,401). Мы считаем, что из этимологической трактовки терминов, правильно было бы понимать прокурорский надзор как наблюдение за точностью соблюдения законов, в то время как судебный контроль - это фундаменталь­ная проверка спорного вопроса. Однако судебно-контрольная деятельность в нынешнем понимании ранее именовалась надзорной. См., например: См.: Фойнивдий ИЯ. Курс уголовного судопроизвод­ства - Т. 2. - Санкт-Петербург: Издательство "Альфа", 1996. - С. 393-394. Такой же терминологии при­держиваются и некоторые процессуалисты наших дней. См., например: А. Бойков. Выступление в дис­куссии. // Прокуратура в праююм государстве. Многосторонняя встреча, организованная Советом Европы совместно с Генеральной прокуратурой РФ. - М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1997.-С. 138. 1 См.: Скуратов Ю. Указ. соч. - С. 7.

31

деятельности ново как для уголовного процесса России, так и для уголовного судопроизводства других стран СНГ, которые ввели его в последние годы. Во-вторых, судебно-контрольная деятельность, начинающаяся со стадии воз­буждения уголовного дела, свое логическое продолжение находит на всех по­следующих этапах судопроизводства.

В доктрине уголовного процесса предоставление участникам судопро­изводства права на обжалование в суд определенных решений и действий ор­ганов предварительного расследования и прокурора, а также процедура рас­смотрения данных вопросов, компетенция судебной власти в рассматри­ваемой части трактуются как "сравнительно новый институт судебного кон­троля"1. Этот обоснованный и правильный вывод сформулирован на основе сравнительного анализа законодательства двух крупнейших государств Ев­ропы: России и ФРГ. Его автор показал, что, например, в ФРГ полномочия судебной власти не исчерпываются рассмотрением и разрешением уголовных дел судами по существу, ибо включают в себя также деятельность судов в стадии предварительного расследования в двух формах: производства след­ственным судьей по ходатайству прокурора либо по собственной инициативе конкретных следственных действий (§ 162 УПК ФРГ) и судебного контроля за применением всех мер уголовно-процессуального принуждения2.

Таким образом, с точки зрения доктрины процессуального права не может быть сомнений в том, что существует институт судебного контроля в уголовном процессе в целом, в том числе и на предварительном расследова­нии в частности.

Применительно к уголовному процессу России, других стран СНГ на­званный институт очерчен в законодательстве явно неполно, на что много-

1 См., например: Филиппов Б А Судебный контроль за арестом* зтаповном процессе ФРГ // Вестник Московского университета. - Серия 11. -1994. - № 3. - С. 36.; Генеральный прокурор РФ Ю.И. Скуратов признает, что в российских условиях судебный контроль также раафостраняется и на деятельность прокуратуры. См.: Скуратов Ю. Указ. соч. - С. 9.

2 См.: Филиппов Б А Указ соч. - С. 37.

32

кратно обращалось внимание в юридической литературе1. Реально можно говорить только о судебном контроле за законностью, обоснованностью ареста, продления срока содержания обвиняемых под стражей2. Справедли­вости ради следует отметить, что появляется практика рассмотрения судами жалоб на законность и обоснованность постановлений о прекращении уго­ловных дел (ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР), отказ в возбуждении уголовного дела, хотя последнее прямо УПК РСФСР все еще не предусмотрено. Кроме того статистика показывает, что суды разрешают: прослушивание телефонных переговоров, просмотр телеграфных и иных сообщений, проведение обысков как в рамках реализации положений Закона "Об оперативно-розыскной дея­тельности", так и в случаях обращения следователей, дознавателей в суд в хо­де проведения предварительного расследования по уже возбужденным уго­ловным делам.

Примечательно, на наш взгляд, то, что в настоящее время целый ряд вопросов, связанных с осуществлением судебного контроля на различных этапах предварительного расследования, получил свое развитие благодаря применению Конституционным Судом РФ норм международного права, Основного Закона нашей страны, вследствие этого было инициировано вне­сение целого ряда изменений в УПК РСФСР3.

1 См., например: Кокорев Л Д., Котов ДЛ. Этика уголовного процесса - Воронеж: Издательство Во­ронежского госуниверситета. 1993. - С. 147: Кокорев Л Д. Судебная реформа: идеи и реальность // Юри­дические записки. -Выпуск 1. Проблемы судебной реформы. -Воронеж, 1994.-С. 10-11; Соловьев АБ. Актуальные проблемы прокурорского надзора за законностью предварительного расследования // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. - М.: НИИ "Проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ, 1995. - С. 103-109; Колоколов Н., Мартынчик Е. Меры пресечения: конституционные и процессуальные регламентации // Закон и жизнь. Кишинев. -1995. - № 4. - С 35-40; Москалькова ТН. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). - М: Издательство "СПАРК1,19%. - С. 35-40.

2 См.: Уголовный процесс/Подред-ЛупинскойПА-М., 1995.-С.214.

3 См, например: Постановление Конституционного Суда РФ по делу "О проверке конституционности ч. 5 сг. 209 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самгулиной и АА Апанасенко" от 13нояб-ря 1995 г. // СЗ РФ. -1995. - № 47. - Ст. 4551. Как видим, это постановление способствовало внесению изменений в ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР при принятии Госдумой РФ Федерального закона РФ "О внесе-нии изменений в УПК РСФСР и НТК РСФСР в связи с принятием УК РФ" от 15 декабря 19% г. //Рос­сийская газета, 1996,25 декабря. Мы с сожалением отмечаем, что принцип, провозглашенный в ч. 2 ст. 46 Конституции РФ и введенный в практику судов общей юрисдикции Постановлением Конституци-

33

Всеобщая декларация прав и свобод человека и гражданина закрепила положение о неприкосновенности частной жизни, тайны переписки, теле­фонных переговоров, телеграфных и иных сообщений (ст. 9). Конституция РФ, воспроизводя эти положения, сделала шаг вперед, предусмотрев ограни­чение перечисленных прав и свобод личности только на основании судебно­го решения (ст. 23). Кроме того в силу ст. 25 Конституции России: "никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебно­го решения". Обеспечивая реализацию приведенных конституционных нор­мы и тем самым эффективность судебного контроля за их исполнением, Пле­нум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении № 13 "О неко­торых вопросах, связанных с применением ст. 23 и 25 Конституции РФ" от 24 декабря 1993 г. рекомендовал судам принимать к своему рассмотрению ма­териалы, подтверждающие необходимость ограничения прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений1.

Новый российский Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности" от 12 августа 1995 г. полно и детально регламентирует порядок судебного рассмотрения материалов об ограничении конституционных прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий (ст. 9). На­званная норма указывает, что рассмотрение материалов об ограничении конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных перегово­ров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям элек­трической и почтовой связи, на неприкосновенность жилища при проведе­нии оперативно-розыскных мероприятий осуществляется судом, как прави-

онного Суда, нашел свое законодательное закрепление в уголовно-процессуальном законе лишь спустя год после того, как прежняя редакция ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР была признана несоответствующей Основному Закону государства. Наметившееся в последние годы отставание законодателя в решении насущных проблем судопроизводства, на наш взгляд, приводит к существенному ограничению кон­ституционного права граяспан на судебную защиту. 1 Бюллетень Верховного Суда РФ. -1994. - № 3. - С. 55.

34

ло, по месту проведения таких мероприятий или по месту нахождения орга­на, ходатайствующего об их проведении.

По результатам рассмотрения указанных материалов судья выдает раз­решение на проведение соответствующего оперативно-розыскного меро­приятия, которое ограничивает конституционные права граждан, либо отка­зывает в его проведении, о чем выносит мотивированное постановление. Срок действия вынесенного судьей постановления исчисляется в сутках со дня его вынесения и не может превышать 6-ти месяцев, если иное не указано в самом постановлении.

Надо отметить, что законодатель дважды отступил от требований Конституции РФ. Во-первых, в названном законе вольно трактуется требо­вание ч. 1 ст. 47 российского Основного Закона о том, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к под­судности которого оно отнесено законом. По закону "Об оперативно-розыскной деятельности" согласие на проведение мероприятий, нару­шающих конституционные права граждан, фактически может быть получено в любом суде Российской Федерации, т. к. у любого органа, осуществляю­щего оперативно-розыскную деятельность на территории России, или под­разделений этого органа, независимо от места их дислокации, есть право проводить оперативно-розыскные мероприятия на всей территории госу­дарства.

Во-вторых, в исследуемом законе предусмотрено, что в случаях, кото­рые не терпят отлагательства и могут привести к совершению тяжкого пре­ступления, а также при наличии данных о событиях и действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической без­опасности Российской Федерации, на основе мотивированного постановле­ния одного из руководителей органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, допускается проведение оперативно-розыскных, мероприятий без получения предварительного разрешения суда на ограниче-

 

35

ние конституционных прав граждан. В этом случае орган, проводящий такое мероприятие, обязан в течение 24 часов уведомить суд (судью) о нарушении конституционных прав граждан. Затем в течение 48 часов с момента начала проведения оперативно-розыскного мероприятия орган, его осуществляю­щий, обязан получить судебное решение о проведении данного оперативно-розыскного мероприятия либо прекратить его проведение.

Таким образом, по нашему мнению, "компетентные органы" получили практически неограниченную возможность вторгаться в личную жизнь граждан, нарушая при этом их конституционные права и свободы, поскольку существующие в законодательстве перечни как "тяжких преступлений (ст. 15 УК РФ), так и противоправных деяний, по которым проведение предвари­тельного следствия обязательно" (ст. 126 УПК РСФСР) весьма обширны, а на практике понятие "случаев, не терпящих отлагательства" трактуется весьма широко. К сожалению, злоупотребления в этой сфере деятельности могут быть выявлены только силами прокурорского надзора, так как процедура обжалования данных действий в суд пока не разработана.

Обращает на себя внимание тот факт, что в юридической литературе наделение органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, полномочиями, противоречащими положениям Конституции страны, осуж­дения пока не получило1.

Кстати, изменения, касающиеся процедуры получения компетентными субъектами процесса разрешений на проведение следственных действий, ограничивающих конституционные права граждан, в УПК РСФСР до сих пор не внесены. В условиях правового вакуума, чтобы как-то регламентиро­вать процедуру ограничения конституционных прав граждан, Верховный Суд РФ, Министерство внутренних дел РФ и Министерство юстиции РФ приняли инструкцию "О порядке получения судебных решений на проведе-

1 См., например: Селезнев М. Законность оперативно-розыскной деятельности // Российская юстиция. -1994. - № 3. - С. 16; Рохлин В. Закон РФ "Об оперативно-розыскной деятельности" и прокурорский над­зор//Законность.- 1995.-№ 12.-С.5идр.

36

ние оперативно-розыскных мероприятий", которая по существу является ве­домственным актом и не может заменить закон.

Приходится констатировать, что с момента принятия Российской Кон­ституции прошел не один год, но законодатель не торопится привести УПК в соответствие с Основным Законом страны, что негативно сказывается на правоприменительной практике. Как отмечалось выше, Конституционный Суд РФ вынужден рассматривать такие вопросы, которые легко могут быть разрешены в рамках уголовного судопроизводства. Например, в настоящее время ряд участников уголовного процесса получил возможность обжало­вать в суд постановление органа предварительного расследования или про­курора о прекращении уголовного дела (ч. 5 ст 209 УПК РСФСР), но проце­дуру рассмотрения таких жалоб закон не закрепил.

На практике жалобы такого рода иногда рассматриваются судами в порядке гражданского судопроизводства, безосновательно вторгаясь в со­вершенно иную область правоотношений. В этой связи Президиум Верхов­ного Суда РФ справедливо указал, что право граждан на судебную защиту относится к тем правам, которые в силу ч. 3 ст. 56 Конституции Российской Федерации не могут быть ограничены ни при каких условиях. Одновременно Президиум Верховного Суда РФ рекомендовал в соответствии со ст. ст. 15 и 18 Конституции Российской Федерации при рассмотрении жалоб на поста­новления о прекращении уголовного дела в стадии предварительного рас­следования непосредственно применять положения ч. 1 и 2 ст. 46 Конститу­ции Российской Федерации с учетом установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка судебной проверки иных дей­ствий органов дознания, следователей и прокуроров1.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 8 "О некоторых во­просах применения судами Конституции Российской Федерации при осу-

1 См.: Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам Верховного Суда РФ. Вопросы годведомственности и подсудности дел судам общей юрисдикции // Бюллетень Верховного Суда РФ. -1996.-№11.-С.13.

37

ществлении правосудия" от 31 октября 1995 г. ссылаясь на то, что наша Кон­ституция имеет высшую юридическую силу и является законом прямого дей­ствия, нацеливает суды общей юрисдикции на выполнение в первую очередь норм Основного Закона страны1. Все это означает, что в скором времени мы неизбежно столкнемся с противоречивой практикой судов, рассматри­вающих жалобы на законность и обоснованность постановлений о прекра­щении уголовных дел.

Не трудно представить, сколько будет "сломано копий" в ненужных спорах, пока выработается единая практика рассмотрения таких дел. Этих трудностей можно избежать, если процессуальный закон будет точно соот­ветствовать Конституции РФ. Доводы о невозможности сделать это ввиду непомерных экономических затрат в большинстве случаев надуманы, в ре­зультате чего рассмотрение простых вопросов необоснованно выносится на самый высокий уровень (Конституционный Суд РФ, Президиум Верховного Суда РФ и т. п.), где они и находят свое разрешение. Как видим, проверка проводится и средства на нее изыскиваются.

С нашей точки зрения, причина кроется не столько в недостатке фи­нансирования, сколько в инертности мышления. В такой обстановке законо­дателю следовало бы пойти по пути модернизации действующего УПК или, как рекомендует А.Д. Бойков, поэтапного введения в действие нового2. Можно лишь сожалеть, что на этот счет нет устоявшегося мнения в юриди­ческой литературе.

В тоже время и нельзя сказать, что ничего не делается в плане законо­дательного закрепления судебного контроля в стадии предварительного рас­следования и при проведении оперативно-розыскных действий. Так, в ст. 22 Федерального закона РФ "О почтовой связи" от 5 июля 1995 г., констатиру­ется, что "задержка, осмотр и выемка почтовых отправлений и документаль-

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ.- 1996.-№1.-С.2.

2 См.: На парламентских слушаниях решили продолжил, работу над проектом У ПК//Российская юс­тиция.-1995.-№1.-С. 36.

38

ной корреспонденции, прослушивание телефонных переговоров и ознаком­ление с сообщениями электросвязи, а также иные ограничения тайны связи допускаются только на основании судебного решения"1. Аналогичные требо­вания закреплены и в ст. 32 Федерального закона РФ "Тайна связи" от 20 ян­варя 1995 г.2. Как видим, нынешний УПК противоречит не только Конститу­ции, но и целому ряду Федеральных законов.

В тоже время следует отметить, что в подавляющем большинстве госу­дарств Европы многие аспекты судебного контроля нашли не только после­довательное закрепление в конституциях, но и в УПК. Например, в п. 4 ст. 34 Португальской конституции предусмотрено, что вскрытие корреспонденции и подслушивание телефонных разговоров органами власти допускается ис­ключительно в предусмотренных законом случаях, связанных с ведением уголовных дел3.

В плане концепции судебного контроля за предварительным расследо­ванием и воплощением ее в правоприменительной практике оригинально звучат положения Всеобщей декларации прав и свобод человека и граждани­на о том, что обыск и иные действия, совершенные с проникновением в жи­лище допускаются на основании судебного решения, а в случаях, не терпя­щих отлагательства, возможен иной установленный законом порядок, пред­усматривающий обязательную последующую проверку судом законности этих действий (ст. 11). Развивая эту мысль, следует отметить, что в Порту­гальской конституции законодатель счел нужным закрепить такое положе­ние: доказательства, полученные в результате незаконного вмешательства в частную жизнь, нарушения неприкосновенности жилища, тайны переписки и телефонных переговоров, являются недействительными4. Такого рода регла-

■ СЗРФ.- 1995.-№33.-Сг.3334. * СЗРФ.-1995.-№8.-Ст. 600.

3 См.: Португалия. Конституция и законодательные акты. - М.: Прогресс, 1979. - С. 86.

4 См.: Там же. -С. 32

39

ментации, по нашему мнению, существенно повышают защиту конституци­онных и иных прав личности.

Как видим, судебный контроль в стадии предварительного расследова­ния должен осуществляться по целому ряду направлений - 1) охрана непри­косновенности личности, личной свободы; 2) охрана неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайн; 3) охрана тайны переписки, теле­фонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений; 4) обеспе­чение неприкосновенности жилища; 5) рассмотрение жалоб на решения и действия органов предварительного расследования. Нельзя не отметить, что в компетенцию суда входит и контроль за деятельностью "спецслужб", когда это касается ограничения указанных в ст. 23, 25 Конституции РФ прав и сво­бод граждан1. Это еще одно убедительное доказательство того, что законода­тельство России значительно расширило сферу судебного контроля вообще и на предварительном расследовании, в частности2.

Что касается уголовно-процессуального закона России, то в нем, по нашему мнению, с внесением 29 мая 1992 г. изменений в главу 20 УПК РСФСР сделан решительный шаг в направлении развития и конкретизации конституционных положений о судебном контроле за производством пред­варительного расследования. Речь идет о том, что, во-первых, судья при наз­начении дела к слушанию вправе прекратить производство по уголовному делу, исключить из обвинения отдельные эпизоды, применить к деяниям об-

 

1 Борзов В. Контрольная функция суда // Российская юстиция. -19%. - № 11. - С. 42.

2 Примечательно, что в государствах при переходе от авторитарных и тоталитарных режимов к демо­кратическим законодатель проблемам судебного контроля уделяет значительное внимание в конститу­ционных актах. Так, п. 1 ст. 28 конституции Португалии гласит: "Об аресте, совершенном без предъяв­ления обвинения, должно быть доведено до сведения судебной власти в срок, не превышающий 48 ча­сов, для вынесения судебного решения". Статья 31 данной конституции так и называется 'ЪаЬеаБ corpus". Он направлен против злоупотреблений властью при аресте, применяется при передаче дела в суд или военный трибунал в каждом конкретном случае, а также может быть применен по требованию самого потерпевшего или любого гражданина, пользующегося политическими правами. Суд в течение 8 дней должен рассмотреть вопрос о применении habeas corpus. Португалия. Конституция и законода­тельные акты. - М.: Прогресс, 1979. - С. 86.

40

виняемого закон о менее тяжком преступлении, отменить или изменить меру пресечения (ст. 221-234,432-433 УПК РСФСР).

Во-вторых, и это очень важно, с точки зрения действенности судебного контроля за предварительным следствием, судья по делу, подсудному суду присяжных, при назначении его к судебному разбирательству наделен пра­вом исключать из разбирательства дела все доказательства, полученные с на­рушением закона, либо недопустимые по иным основаниям (ст. 433 УПК РСФСР). Поскольку доказывание по делу составляет сердцевину уголовно-процессуальной деятельности, на которую наш УПК распространил в соот­ветствующих случаях судебный контроль, то это означает, что последний распространен на основной вид деятельности органов предварительного рас­следования. Именно данное обстоятельство позволяет принципиально по-новому подойти к пониманию и трактовке проблемы судебного контроля в стадии предварительного расследования.

Если судебный контроль, осуществляемый в рамках перечисленных ра­нее направлений, в основе свой связан с проверкой процессуальных решений следственных органов, то последняя форма контроля распространена на сфе­ру доказывания, имеет своим объектом также и процессуальные действия. В данном плане несомненный научно-практический интерес представляют рег­ламентации судебной функции в проектах УПК Российской Федерации.

Так, в теоретической модели УПК РСФСР ст. 94 прямо названа "Судебный контроль за применением мер уголовно-процессуального при­нуждения"1. Данная норма посвящена лишь вопросу судебного контроля за применением мер процессуального принуждения2. Более того, в этой части между названием статьи и ее содержанием имеются существенные расхожде­ния, которые состоят в том, что суд полномочен рассматривать жалобы на

1 Уголовно-процеосуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / П од ред. и с предисл. Савицкого ВМ. - М., 1990. - С. 89.

2 Аналогично вопрос был решен и в ст. 35 Проекта Основ уголовно-процессуального законодательства СЬюзаССРирешублик//Известия, 1991,29июня.

4]                                     гСС\ТЛ!:-

"".БЯИСТЕКА

неправильное применение меры пресечения в виде содержания под стражей или помещение лица в медицинское учреждение для производства эксперти­зы, в то время как с точки зрения теории и практики система мер процессу­ального принуждения в уголовном процессе значительно шире названных двух.

Однако суть важно не это, а то, что авторы теоретической модели фак­тически спрогнозировали еще в период тоталитарного государства необхо­димость судебного контроля хотя бы за применением мер уголовно-процессуального принуждения. Когда в стране только намечались демокра­тические преобразования, это было актуально и правильно, поскольку в тот период только выдвигалась задача создания правового государства. Ныне это стало конституционной реалией: Российская Федерация - есть демокра­тическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления (ч. 1 ст. 1). Это значит, что для правового государства, независимо от этапа его развития, остается актуальной и ответственной задача введения последовательной законодательной регламентации института судебного контроля. Подготовленный Государственным правовым управлением адми­нистрации Президента Российской Федерации проект УПК России1 не со­держит таких статей, которые бы в целом регламентировали судебный кон­троль за предварительным расследованием или отдельные его аспекты. Тем не менее в названном проекте имеются положения, которые не оставляют почвы для сомнений в том, что суд все-таки осуществляет контроль за соот­ветствующими действиями и решениями, принятыми в ходе предварительно­го расследования.

В анализируемом законопроекте контрольная функция суда в отноше­нии предварительного расследования раскрывается через предоставляемое суду право принудительного производства следственных действий (ст. 203). В

1 См.: Новые идеи уголовной юстиции. Проект УПК РФ, разработанный в соответствии с распоряже­нием Президента РФ от 7 июня 1994 г. № 282-рп созданной в ГПУ Президента РФ рабочей группой // Российская юстиция. -1994. - № 9. - С. 2-92.

42

данной норме говорится, что, с одной стороны, в случае, если имеются осно­вания ожидать противодействия при проведении следственных действий, то его принудительное производство обусловлено получением разрешения суда. Орган уголовного преследования обращается в суд за получением соответ­ствующего ордера. С другой стороны, эта норма перечисляет случаи, когда необходимо получение ордера суда для проведения органом уголовного пре­следования следующих следственных действий: обыска и осмотра жилища, производства в нем следственных действий; освидетельствования человека; ареста корреспонденции; перехвата телефонного или иного сообщения; рас­крытия банковского счета; эксгумации трупа человека. Принудительное про­ведение перечисленных следственных действий возможно и без ордера суда в случаях, не терпящих отлагательства.

В анализируемой норме законопроекта также сказано, что в случае, когда предусмотренные законом принудительные действия проведены без ордера суда, то осуществивший их орган уголовного преследования не позд­нее суток с момента окончания следственного действия уведомляет об этом суд. Последний, получив уведомление, проверяет законность и обоснован­ность производства соответствующего следственного действия - признает его результаты, либо объявляет это следственное действие недействительным (ч. 4 ст. 203 указанного проекта УПК РФ). В приведенных положениях закреп­лена контрольная функция суда в отношении широкого круга принудитель­ных следственных действий, а также его обязанность проверять законность следственных действий, проведенных без ордера суда, признавать таковые законными или незаконными1.

1 Аналоги такой регламентации известны. Например, согласно УПК Франции, принятого в 1958 г., обвинительная камера при апелляционном суде преобразована по существу в следственный суд второй инстанции. Она не только рассматривает жалобы участников процесса, но и вправе объявить полнос­тью или частично недействительным произюдсгво по делу. Причем документы, признанные судом недействительными, подлежат изъятию из материалов следствия (ст. 206 УПК Франции). УПК Фран­цию. - М.: Прогресс, 1967. - С. 96.

43

В таком же ключе предлагает урегулировать вопрос о судебном кон­троле и проект УПК Российской Федерации, разработанный Министерством юстиции РФ1. Но в этом законопроекте, в отличие от норм ранее проанали­зированного проекта УПК, содержатся существенные положения, относя­щиеся к исследуемой проблеме. В частности, разъясняя сущность понятий "суд" и "судья", авторы законопроекта к таковым относят любой суд России, рассматривающий уголовное дело по первой инстанции, в апелляционном и кассационном порядке, а также выносящий решение при осуществлении су­дебного контроля за законностью проведения следственных действий, реше­ниями прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя в случаях, предусмотренных законом (ст. 6).

Развивая это положение, данный проект УПК России устанавливает, что суд реализует контрольную функцию на досудебных стадиях уголовного судопроизводства следующим путем: рассматривает жалобы на действия до­знавателя, органа дознания, следователя и прокурора (ч. 3 ст. 30), выносит решения о применении мер пресечения в виде содержания под стражей, до­машнего ареста и залога, помещении лица в медицинское учреждение для проведения судебно-психиатрической экспертизы, производстве осмотра и обыска в жилом помещении, наложении ареста на почтовые, телеграфные и иные отправления, а также об установлении контроля и записи телефонных и иных переговоров (ч.З ст. 30).

В данном проекте УПК имеются и такие положения о судебном кон­троле, которые отсутствуют в других законопроектах, скажем о праве граж­данина или юридического лица обжаловать в суд отказ в приеме заявления о преступлении, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и о его прекращении, если их жалоба не была удовлетворена прокурором, либо не была разрешена в срок, установленный законом (ч. 1 ст. 110).

1 См.: Проект УПК РФ, разработанный рабочей группой Министерства юстиции РФ // Российская юстиция.-1994.-№11. -С. 3S63.

44

Анализируемый законопроект расширил объект и пределы судебного ^контроля на предварительном расследовании, хотя и не выделил его в само-стоятельное направление судебной деятельности, не посвятил регламентации \ контрольной функции отдельных норм. Как и другие проекты УПК функ-; цию судебного контроля он раскрывает через призму разрешения жалоб и заявлений участников процесса на действия прокурора.

В этот же период времени разрабатывается проект УПК учеными НИИ Проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральном прокуро­ре РФ1. Данный документ в значительной степени стал прообразом проекта УПК, который в настоящее время вынесен на обсуждение депутатов Госу­дарственной Думы Российской Федерации2.

Содержащиеся в нем предложения относительно законодательных рег­ламентации судебно-контрольной деятельности заслуживают отдельного разговора.

Примечательно, на наш взгляд, в первую очередь то, что суд наряду с традиционными для него видами деятельности (рассмотрением уголовных дел по первой инстанции, в апелляционном или кассационном порядке, в по­рядке надзора) предполагается наделить компетенцией судебного контроля за законностью проведения следственных действий, а также решений проку­рора, следователя, органа дознания и дознавателя. Правда, за этим следует оговорка: в случаях предусмотренных уголовно-процессуальным законом (ст. 5).

Далее авторы названного законопроекта сравнительно полно очерчи­вают круг статутного судебного контроля, закрепляя за судом обязанность рассмотрения всех вопросов, касающихся ограничения конституционных прав граждан. Кроме того, в ч. 1 ст. 9 проекта воспроизводится конституци­онное положение о том, что каждому гарантируется судебная защита его

1 Проект УПК - М: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокура-

туреРФ, 1994.

2ПроектУПК//Юридаческийвесгник.-1995.-№31 (122).

45

прав и свобод. Более того, в проекте провозглашается принцип свободы об­жалования процессуальных действий      и решений.

Дальнейшим развитием положений Основного Закона страны является ст. 11 проекта, в которой предусматривается, что никто не может быть за­ключен под стражу и содержаться под стражей в качестве меры пресечения, а также помещен в медицинское учреждение для производства судебно-психиатрической экспертизы или иной экспертизы иначе как на основании судебного решения, вынесенного в порядке предусмотренном настоящим ко­дексом. Суду, судье предписывается немедленно освободить всякого неза­конно задержанного или лишенного свободы, или незаконно помещенного в медицинское учреждение, либо содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного законом.

Авторы законопроекта считают, что во всех без исключениях случаях ходатайства о применении меры пресечения, помещении в медицинское уч­реждение, производстве следственных действий, которые могут иметь место только по решению суда, жалобы, разрешаемые судом на досудебной стадии уголовного процесса должны рассматриваться в закрытом судебном заседа­нии (ч. 5 ст. 22).

В статье 35 проекта УПК перечисляются виды судебно-контрольных действий в стадии предварительного расследования. В данной норме, в част­ности, указывается, что на досудебных этапах уголовного процесса судья рассматривает жалобы на действия и решения дознавателя, органа дознания, следователя и прокурора, а также выносит решение по ходатайствам о при­менении мер пресечения в виде содержания под стражей, домашнего ареста; помещения лица в медицинское учреждение для проведения судебно-медицинской экспертизы; производства осмотра и обыска в жилом помеще­нии; наложении ареста на почтовые, телеграфные и иные отправления и об установлении контроля и записи телефонных и иных переговоров.

46

В проекте УПК подчеркивается, что процессуальная самостоятель­ность субъектов уголовного процесса (прокурора, следователя, органа до­знания, дознавателя) носит ограниченный характер, поскольку целый ряд следственных действий они вправе осуществить только с разрешения суда (ст. 36,37, 38, 39 и 40).

Особенностью этого законопроекта является то, что участие судьи в осуществлении судебно-контрольных действиях не является препятствием для его участия в рассмотрении дела (ст. 61).

Статьи 103, 104, 105, 107 проекта предусматривают процессуальную | регламентацию процедуры применения в качестве меры пресечения домаш-(него ареста, заключения под стражу, порядок продления судом сроков со-| держания обвиняемых под стражей. Далее в главе 23 описан порядок прове-|дения тех следственных действий, проведение которых связано с существен-'ным ограничением конституционных прав и свобод человека и гражданина. ! Это обыск, выемка из жилого помещения, наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, контроль и запись переговоров. Рассматриваемый | нами проект УПК закрепляет положение, что перечисленные действия могут L быть осуществлены не иначе как на основании судебного решения.

Глава 15 проекта УПК регламентирует порядок подачи жалоб на дей-: сгвия и решения органов и должностных лиц. Содержащаяся в ней ст. 127 г полностью посвящена определению порядка рассмотрения судами жалоб на I действия и решения прокурора.

Примечательно и то, что наряду со статутным судебным контролем в t проекте четко очерчен тот круг процессуальный действий и решений, кото-

\ рые могут быть подвергнуты судебному контролю в стадии предварительно-

\

\ го расследования. Это отказ в принятии заявления о совершении преступле-

I ния, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, постановления [ о приостановлении производства по делу или о его прекращении.

47

Таким образом, в проекте УПК РФ идея судебного контроля на досу­дебных стадиях уголовного процесса находит свое дальнейшее развитие, что в полной мере совпадает с положениями Концепции судебной реформы в Российской Федерации, утвержденной Верховным Советом РСФСР 24 ок­тября 1991 r.i.

Все изложенное в настоящем параграфе позволяет прийти к следую­щим выводам. Во-первых, научно-теоретические основы современной док­трины судебного контроля на предварительном расследовании зиждятся на достижениях юриспруденции в Российской Федерации.

Во-вторых, правовую основу судебного контроля на предварительном расследовании составляют нормы конституционного и уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, которые регла­ментируют данное направление деятельности органов судебной власти.

В-третьих, проекты УПК России предусматривают более совершенную регламентацию судебного контроля на предварительном расследовании, чем ; действующее законодательство.

В-четвертых, цель судебного контроля на предварительном расследо­вании заключается в проверке законности, обоснованности и справедливости

г-

6 процессуальных решений органов дознания, предварительного следствия и I прокурора, ограничивающих и нарушающих конституционные права и сво-оды человека, гражданина.

#СМ.: Концепция судебной реформы Российской Федерации.-М., 1992.

48

§ 3. Соотношение судебного контроля и прокурорского надзора за соблюдением законов на досудебных этапах уголовного судопроизводства.

По действующему законодательству на досудебных стадиях уголовного процесса осуществляются два основных вида деятельности по обеспечению законности: прокурорский надзор и судебный контроль1. Они имеют как общее, так и особенное. Первое проявляется в том, что в механизме обеспе­чения законности на предварительном следствии участвуют два субъекта -суд и прокурор.

В силу Основного Закона России прокуратура предстает как институт судебной власти, но такая регламентация нам представляется неудачной. В ст. 129 Конституции РФ предусмотрено, что прокуратура составляет единую централизованную систему. Получается, что в системе судебной власти, ко­торая не является централизованной и не функционирует на основе подчине­ния нижестоящих судов вышестоящим, появился институт, составляющий и самостоятельную систему, и создаваемый на организационно-правовых принципах, не вписывающихся в основополагающие начала создания и дея­тельности судов.

Не менее существенна и еще одна коллизия, детерминированная уже отмеченной. Как известно, правосудие представляет вид государственной деятельности, которая завершается постановлением судом первой инстанции приговора от имени государства. Прокуратура России, как предусматривает

1 Определенную роль в обеспечении законности в стадии предварительного расследования играют и различные формы ведомственного контроля. В первую очередь это касается полномочий руководите­лей следственных подразделений (ст. 127-1 УПК РСФСР). Данный вид контрольной деятельности в процессуальном плане значительно уже прокурорского надзора и носит преимущественно организа-жтодичеший характер. Тема эта довольно подробно исследована в юридической литературе , например: Таджиев Х.С. Прокурорский надзор и ведомственный контроль за расследованием й. - Ташкент Издательство "Фан", 1985.). Поскольку введение судебного контроля в стадии > расследования ни в коей мере не заменяет и не ограничивает различных форм и ви-§дов ведомственного контроля, то на соотношении последнего с судебнно-кошрольной деятельностью |вдальнейшем мы будем останавливаться только в тех случаях, когда это будет прямо связано с исследу-|аюй темой.

49

ч. 1 ст. 1 Федерального закона "О прокуратуре РФ", тоже действует от имени государства: осуществляет от имени Российской Федерации надзор за испол­нением на ее территории законов.

Получается, что судебная власть как самостоятельная ветвь государ­ственной власти и прокуратура как ее институт, в соответствии с существую­щей Конституцией России в равной мере, но независимо друг от друга дей­ствуют в качестве отдельных систем и от имени государства. Опять же непо­следовательная, противоречивая и даже взаимоисключающая регламентация. Российская прокуратура осуществляет как надзор за исполнением законов, так и другие функции, установленные федеральными законами (ч. 1 ст. 1 За­кона "О прокуратуре РФ"). Между тем ни в одном из государств, по законо­дательству которых прокуратуре отведен статус института судебной власти, она такими широкими полномочиями не наделена, такие многоплановые функции не выполняет, даже в сфере уголовного процесса. Например, со­гласно Ордонансу об организации судебной системы Франции от 22 декабря 1958 г. Прокурор Республики учреждается при трибунале большой инстан­ции и поддерживает в нем обвинение (ст. 4). В уголовном же процессе проку­ратура представлена при каждом уголовном суде и осуществляет уголовный иск, требует применения закона (ст. 31-32 УПК Франции 1958 г.). Как видим, здесь роль прокуратуры по существу, а не по форме, определена и законом закреплена в качестве института судебной власти.

Конституционно-правовой статус прокуратуры Российской Федерации урегулирован совершенно по-другому, а именно, она признана самостоя­тельной, единой и централизованной системой, действующей от имени госу­дарства. Это свидетельствует о неудачности конституционной регламента­ции, по которой структурно прокуратура Российской Федерации отнесена к судебной власти. Ошибочность такого решения можно подтвердить еще и тем, что в других странах СНГ прокуратура не включена в систему судебной власти. Так, Конституция Украины регламентации статуса прокуратуры по-

50

свящает раздел седьмой "Прокуратура" (ст. 121-123), а затем идет раздел восьмой "Правосудие", но не судебная власть1.

Тем не менее анализ норм Конституции РФ неизбежно предполагает необходимость ответить на вопрос о том, как же соотносятся надзорная функция прокуратуры и контрольная функция суда на стадии предваритель­ного расследования. Данный вопрос приобретает еще большую научно-практическую значимость в виду того, что суд и прокурор юридически явля­ются субъектами одной и той же ветви государственной власти - судебной. Таким образом, на практическом и теоретическом уровнях поставлена про­блема соотношения прокурорского надзора и судебного контроля за рассле­дованием преступлений2. В соответствии с Законом РФ "О прокуратуре Рос­сийской Федерации" прокурор в стадии предварительного расследования фактически выполняет две основные функции: надзора за правильным и еди­нообразным исполнением законов органами дознания, предварительного следствия и руководителя перечисленных субъектов (ст. 1, 6, 32-34). Анало­гичны прерогативы прокурора и в стадии предварительного расследования и в соответствии с УПК РСФСР (ст. 6, 7, 8, 9, 25, 211-217) обе эти функции прокурор осуществляет одновременно, хотя и разными путями и методами.

Первая функция в его деятельности проявляется в признании действий и решений органов предварительного расследования соответствующими или несоответствующими закону с последующей отменой или изменением тех из них, которые законными не являются. Согласно второй функции, прокурор пользуется такими же полномочиями, как и органы предварительного рас­следования. Это значит, что он лично правомочен провести предварительное следствие в полном объеме, либо ограничиться проведением только отдель­ных следственных действий. Кроме того, прокурор вправе поручить прове-

1 Конституция Украины. - Киев, 19%. - С. 4649.

2 См.: Соловьев АБ. Актуальные проблемы прокурорского надзора за законностью предварительного расследования // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных тру­дов. - М, 1995. - С. 106.

51

дение отдельных следственных действий соответствующему органу предва­рительного расследования. Отсюда можно сделать вывод о том, что в стадии предварительного расследования прокурор по закону несет всю полноту от­ветственности за эффективность борьбы с преступностью.

Как показывает практика, в надзорную деятельность прокуроров и тем более в проводимые ими процессуально-следственные действия вышестоя­щие прокуроры вторгаются сравнительно редко1. И это при условии, что в последние годы не уменьшается число следственных ошибок, других нару­шений законности, не преодолен обвинительный уклон при расследовании уголовных дел.

Между тем в правовом государстве, а именно таковым себя провозгла­сила Россия, все еще подрывается вера в конституционный постулат о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Для обеспе­чения этого конституционного положения, по нашему мнению, приоритет­ное значение имеют следующие факторы. Во-первых, выполнение государ­ством обязанности не только признавать, но и соблюдать, защищать права и свободы человека, гражданина (ст. 2). Во-вторых, реальное осуществление гарантий судебной защиты прав и свобод каждого гражданина, а также пра­во на обжалование в суд действий или бездействий органов государственной власти и местного самоуправления и должностных лиц (ст. 18, ст. 46 Консти­туции РФ)2.

Таким образом, следуя в русле конституционных положений, нельзя не видеть возрастание роли суда как гаранта законности, охраны прав, свобод и интересов личности. При этом Основной Закон России не предусматривает

1 Так, прокуроры, на вопрос, почему в практике работы ни разу не использовали своих полномочий в части отмены или изменения мф пресечения, объясняли это: невнимательностью изучения матфиалов дела - 322 %, нежеланием лишних хлопот -12,9 %, перестраховкой - 6,4 %, инертностью - 3,2 % См.: ЕникеевЗД. Проблемы мф пресечения в уголовном процессе. -Уфа, 1991.-С. 330-332

2 В юридической науке и ранее неоднократно отмечалось, что право на судебную защиту обязывает говорить о таковом и в порядке уголовного судопроизводства. Подробнее см.: Ванеева Л А Реализа­ция конституционного права граждан СССР на судебную защиту в гражданском судопроизвсдаве. -Владивосток, 1988. -С. 7.

52

каких-либо изъятий в перечне органов государственной власти и должност­ных лиц, решения которых нельзя обжаловать в судебном порядке. Гаран­тийная же деятельность суда может реализовываться различными путями, в том числе и посредством осуществления контрольных функций на различных стадиях уголовного судопроизводства.

В данном случае имеется в виду контрольная деятельность суда только в стадии предварительного расследования. При этом речь не идет о том, осуществляет или не осуществляет суд контрольную функцию, ибо дей­ствующее законодательство таковую на него уже возложило. В настоящее время более существенное значение имеет исследование того, как соотносятся функции прокурорского надзора и судебного контроля на предварительном расследовании. Не исключают ли и не дублируют ли они друг друга в своей деятельности? Какая форма из двух перечисленных является более приори­тетной? Не ставя перед собой задачи дать исчерпывающий ответ на постав­ленные вопросы, попытаемся все-таки изложить свои подходы к их решению.

Прежде всего следует подчеркнуть, что прокурорский надзор и судеб­ный контроль на рассматриваемом этапе уголовного процесса носят едино­личный характер, поскольку осуществляются соответственно прокурором и судьей лично. Здесь лишь соблюдается своеобразная последовательность и инстанционность, выражающиеся, по нашему мнению, в том, что суд прове­ряет законность и обоснованность действий органа дознания и следователя лишь после того, как они уже были предметом прокурорской проверки.

Вследствие этого суд выполняет контрольную функцию как в отноше­нии действий и решений органов предварительного расследования, так и са­мого прокурора, который осуществляет надзорные функции в отношении названных органов. При таком подходе прокурор в полном соответствии с законом осуществляет свою надзорную функцию в отношении органов до­знания и предварительного следствия. Суд же в эту деятельность не вмеши-

53

вается, при отсутствии установленных законом оснований ее законность не проверяет.

Речь идет о тех случаях, когда заинтересованные субъекты уголовно-процессуальной деятельности обращаются в суд по поводу нарушения их прав и свобод, законных интересов при производстве предварительного рас­следования, но не устраненных прокуратурой. Как правило, такого рода на­рушения не только ущемляют интересы личности, но и могут повлечь след­ственные ошибки.

Следовательно, контрольная деятельность суда на данном этапе уго­ловного процесса представляет собой действенную гарантию эффективного решения задач уголовного судопроизводства и особенно в тех случаях, когда, по мнению участников уголовного процесса, возникает угроза выполнению перечисленных выше задач. В таких случаях целью осуществления контроль­ных функций судебной властью является устранение препятствий на пути решения задач уголовного судопроизводства, по тем или иным причинам не выявленных прокуратурой.

Благодаря этому прокурор и суд осуществляют свои функции незави­симо друг от друга, каждый из них при выполнении своей функции действует в пределах, предусмотренных действующим законодательством. И все-таки прокурорский надзор за исполнением законов органами дознания и предва­рительного следствия, в отличие от судебного контроля на этом же этапе су­допроизводства, обладает неоспоримым преимуществом, поскольку является постоянным, непрерывным, всеобъемлющим. В этом его преимущество пе­ред судебным контролем на предварительном расследовании, т. к. последний осуществляется в отношении лишь некоторых действий и процессуальных решений, носит фрагментарный характер, но, тем не менее, не утрачивает приоритета судебной власти, является дополнительной гарантией законности расследования преступлений на досудебных стадиях процесса1.

1 См.: Соловьев АБ. Указ. ооч. - С. 106.

54

В связи с изложенным вызывает сомнения обоснованность содержаще­гося в Концепции судебной реформы России положения о том, что введение судебного контроля обусловливает необходимость перераспределения над­зорных полномочий прокуратуры в пользу судебных органов1. В действи­тельности о таком перераспределении и речи быть не может, ибо судебный контроль не ограничил и не ограничивает прокурорского надзора на пред­варительном расследовании, т.к. прокурор пользуется всеми прежними пол­номочиями. Более того, прокурорский надзор и судебный контроль являются различными и автономными видами процессуальной деятельности, которые не заменяют друг друга, как правильно подчеркивает профессор А.И. Ми->хайлов2.

Вышеуказанное преимущество прокурорского надзора перед судебным контролем на предварительном расследовании в значительной мере обуслов­лено тем, что уголовно-процессуальное законодательство определило над­зорные функции прокурора и контрольную суда совершенно по-разному. В частности, в стадии предварительного расследования прокурор как орган надзора действует постоянно и непрерывно на всем протяжении этого этапа уголовного процесса. Судебный контроль на данном этапе уголовного судо­производства этим качеством не обладает, поскольку выражается, с одной стороны, в осуществлении деятельности, направленной на решение вопросов об аресте, продлении сроков содержания под стражей, санкционировании обысков, принудительных выемок и т. д. С другой стороны, судебно-контрольная деятельность реализуется в проверке законности и обоснован­ности следственных действий, процессуальных решений органов дознания и предварительного следствия, а также прокурора, которые обжалованы заин­тересованными субъектами уголовного процесса.

' Концепция судебной реформы в Российской Федерации. - М, 1992 - С. 6^67.

гСк:Пробшшрефср№1угсисжнм1роцеосуа^^

1995,-С. 71.

55

Таким образом, по масштабам, методам и направленности судебный контроль за производством предварительного расследования не тождественен прокурорскому надзору на том же этапе уголовного процесса, даже несмотря на то, что по существу перед прокурорским надзором и судебным контролем на рассматриваемой стадии судопроизводства стоят почти аналогичные це­ли: обеспечить законность и нормальный ход производства по делу, охрану прав, свобод и интересов каждого участника предварительного расследова­ния. Однако последнее обстоятельство не дает оснований утверждать, что анализируемые виды деятельности всего лишь дублируют друг друга. Это не может произойти в первую очередь потому, что речь идет об осуществлении различных функций, различными субъектами, которые наделены различной компетенцией.

Не менее существенно и то, что применительно к прокурорскому над­зору за производством предварительного расследования никогда не возника­ли и не возникнут вопросы о том, вписывается ли эта деятельность прокура­туры в очерченные Конституцией и другими законами виды и направления деятельности. По иному дело обстоит в отношении суда, если иметь в виду, что Конституция Российской Федерации возложила на него такой вид дея­тельности, как осуществление правосудия (ч. 1 ст. 118). В связи с этим право­мерен вопрос, как согласуется контрольная функция суда с приведенным конституционным началом и является ли контроль суда за производством предварительного расследования составной частью осуществления правосу­дия?

Думается, что данная функция по целому ряду соображений должна быть признана соподчиненой по отношению к правосудию. Во-первых, ее осуществляет суд - орган судебной власти и единственный орган правосудия. Во-вторых, осуществление контрольной функции реализуется в предусмот­ренных законом формах, в установленном им порядке. В-третьих, конститу­ционное и уголовно-процессуальное законодательство определило виды су-

56

дебного контроля, выражающиеся в принятии решений об избрании меры пресечения, разрешении производства отдельных следственных действий, ли­бо в проверке законности и обоснованности действий и решений, которые были осуществлены в ходе предварительного расследования органом дозна­ния, следователем и прокурором. В-четвертых, уголовно-процессуальный закон определил также и процедуру осуществления контрольной функции суда при наличии ходатайств, заявлений или жалоб участников предвари­тельного расследования. В-пятых, законодательство конкретизировало и этапы судебного контроля: первый из них осуществляется на протяжении предварительного расследования, а второй - по завершении данной стадии при поступлении дела в суд, когда решаются вопросы о назначении его к слушанию в судебном заседании. Кстати, последний этап судебно-контрольной деятельности, когда судом проверяется все уголовное дело с об­винительным заключением, был широко известен и в период советской влас­ти.

В настоящее время в противовес сокращению судебного контроля с участием заинтересованных субъектов в судебной фазе судопроизводства, принимаются энергичные меры к тому, чтобы расширить функцию судебно­го контроля на досудебных стадиях уголовного процесса. Эта идея нашла закрепление в Концепции судебной реформы в России, которая предусмат­ривает, что на стадии предварительного расследования суд должен быть на­делен следующими полномочиями: решать все конфликты между обвинени­ем и защитой, рассматривать жалобы на действия следователя, а также от­вергнутые им ходатайства защиты, признавать доказательствами материалы, предъявленные сторонами, указывать на необходимость их пополнения, при­знавать собранные данные недостаточными для предъявления обвинения в суде, арестовывать, продлевать предварительное заключение, указывать на необходимость проведения дополнительных действий1.

1 См.: Концепция Судебной реформы в Российской Федерации. - М, 1992. - С. 66-67.

57

Анализ приведенных положений свидетельствует о том, что их авторы смутно представляют различия между прокурорским надзором за соблюде­нием законов на предварительном расследовании и судебным контролем на данном этапе процесса. Ранее подчеркивалось, что прокурор в этой стадии судопроизводства руководит расследованием, чего ни при каких условиях не должен делать суд. Эту простую истину игнорируют авторы Концепции су­дебной реформы, предлагающие расширить контроль суда на предваритель­ном расследовании до такой степени, что он ничем не будет отличаться от прокурорского надзора и даже подменит его. Тогда суд и прокурор, выпол­няющие по закону различные функции, по воле составителей Концепции су­дебной реформы, но вопреки Конституции и другим российским законам начнут дублировать друг друга, а подобный перекос негативно скажется на эффективности уголовного процесса.

Вполне естественно, что в науке уголовно-процессуального права такое понимание контрольных функций и полномочий суда в стадии предвари­тельного расследования вызывает объективную критику1. Причем речь идет не только и не столько о неприемлемости целого ряда предложений, якобы направленных на расширение судебного контроля за предварительным рас­следованием, сколько о компрометации рассматриваемого института уго­ловного судопроизводства. Тем более, что судебный контроль осуществляет­ся тогда, когда к этому имеются законные поводы и основания: нарушены права участников процесса, заявления, ходатайства или жалобы которых бы­ли предметом разбирательства и разрешения прокурора, осуществляющего надзор за предварительным расследованием. Только при этом условии суд вправе приступить к осуществлению своих контрольных функций, проверить законность и обоснованность процессуальных действий как следователя, так и прокурора. Нельзя согласиться с мнением ученых-юристов, которые пред-

1 См.: Кокорев Л Д Судебная реформа; идеи и реальность // Юридические записки. - Вып. 1. - Воронеж! ИдатетьивоВоронежжогогосуниверсшета, 1994.-С. 11.

58

лагают все споры, возникающие между защитой и обвинением, сразу перено­сить в зал судебного заседания. По нашему мнению, соблюдение соответ­ствующих процедур, в том числе и инстанционности в рассмотрении жалоб и заявлений в четко и разумно установленные законом сроки, только повысит эффективность их разрешения судом1.

Сформулированное в Концепции судебной реформы положение о не­ограниченном осуществлении судебного контроля на стадии предваритель­ного расследования не имеет под собой реальной почвы, может привести к отождествлению процессуальных ролей суда и прокуратуры, в том числе к подмене прокурорского надзора судебным контролем. Такая тенденция не согласуется со статусом суда как органа судебной власти и стоящими перед ним задачами.

Несмотря на то, что единого мнения о значимости судебного контроля в стадии предварительного расследования пока еще нет, проведенные нами экспертно-социологические исследования показывают, что судебный кон­троль будет развиваться и упрочиваться благодаря своей сущности, демокра­тическим устоям его осуществления. Данные выводы находят свое отражение в следующей таблице.

Таблица I.

По вопросам необходимости, перспектив развития и совершенствования судебного контроля судьями были высказаны следующие мнения

Процент к числу опрошенных

Судебный контроль - самостоятельное направление деятельности суда, он необходим, поскольку является реальной гарантией прав, свобод че­ловека и гражданина

74

Судебно-контрольная деятельность отвлекает судей от выполнения ими основной функции - осуществления правосудия

26

Судебный контроль существенно дополняет прокурорский надзор

74

Прокурорский надзор значительно эффективнее судебного контроля

26

1 См.:Рогаткин А.,ПефухинИ.Орефсрмеугаювно-процессуа1шногопраю//Законнс<ль.-2. - С. 39; Некрасов Ю. Рэформа не лошадь - погонять не следует // Законность. -1996. -№ 2. - С. 45.

59

Глава П. Контрольная функция суда в стадии предварительного

расследования преступлений.

§ 1. Юридическая природа, сущность и значение контрольной деятельности суда на досудебных этапах уголовного процесса

На досудебных стадиях уголовного судопроизводства судебный кон­троль характеризуется рядом значимых социально-политических, правовых, нравственных и других параметров. Среди них особо следует выделить дея-тельностный аспект судебно-контрольной функции, а еще более конкретно-уголовно-процессуальный аспект деятельности суда, содержание которого охватывает правовые и нравственные параметры. Речь пойдет о деятельност-ном аспекте судебно-контрольной функции на предварительном расследова­нии, выполнение которой УПК возложил на судью как субъекта судебной власти и уголовного процесса.

Данное направление судебной работы нам представляется основным, приоритетным, поскольку на предварительном расследовании судебный контроль как урегулированная законом деятельность является гарантией та­ких жизненных благ и ценностей человека, гражданина, как неприкосновен­ность личности и личной свободы, неприкосновенность имущества и жили­ща, др.

Уголовно-процессуальная деятельность суда по осуществлению кон­троля в стадии предварительного расследования включает широкий спектр слагаемых: процессуально-правовые нормы; процессуальные правоотноше­ния, их субъекты, права и обязанности последних; процедуру осуществления судебно-контрольной функции, судебные решения, представляющие собой финальный акт урегулирования конфликта и реализации судом контрольной функции, имеющий публично-правовое значение и положительно воздей­ствующий на повышение авторитета судебной власти, ее институтов и орга­нов.

60

Вполне естественно и закономерно, что в демократическом государстве неизбежно обращение к суду, как наиболее реальному способу защиты прав человека1, для разрешения юридических конфликтов, возникающих между гражданином и органами государственной власти, должностными лицами, которые наделены законом властными полномочиями по расследованию и рассмотрению уголовных дел, по применению мер уголовно-процессуального принуждения к подозреваемому, обвиняемому и др. субъек­там, участвующим в уголовном процессе.

Каждая из сторон такого рода процессуально-правового конфликта имеет свои интересы, для отстаивания которых обладает субъективными правами. В частности, подозреваемый, обвиняемый, их законные представи­тели и защитники заинтересованы в том, чтобы устранить необоснованное ограничение свободы и неприкосновенности личности арестованного.

Такие интересы человека и гражданина, подвергнутого ограничению личной свободы в связи с причастностью к преступному деянию или в виду привлечения в качестве обвиняемого, не противоречат общественным и госу­дарственным интересам, а потому подлежат охране и защите в судебном по­рядке.

Охрана судом интересов подозреваемого и обвиняемого, заключенных под стражу, но оспаривающих законность ареста, основывается на следую­щем предписании Конституции России: "Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства" (ст. 2). В механизме охраны прав, свобод и интересов личности суду как органу судеб­ной власти принадлежит решающая роль прежде всего потому, что он осу­ществляет функцию правоохраны.

Отсюда проистекает обязанность суда не допустить нарушение закон­ности при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу подо-

1 См.: Бойков А. Конституционные проблемы судебной власти // Вестник Верховного Суда СССР. -1991.-№7.-С.27.

61

зреваемого, обвиняемого или устранить его, если оно уже допущено органом дознания, следователем или прокурором. Принимая решение об аресте на­званных лиц, дознаватель, орган дознания, следователь и прокурор исходят из публично-правовых интересов: не допустить, чтобы подозреваемый, либо обвиняемый скрылись от дознания, предварительного следствия или суда, препятствовали установлению истины по уголовному делу, занимались пре­ступной деятельностью, а также обеспечить исполнение приговора (ч. 1 ст. 89 УПК РСФСР).

Это очень важные, существенные, значимые социальные интересы, но для охраны их не обязательно ограничивать свободу и личную неприкосно­венность подозреваемого и обвиняемого. Обоснованно и законно ли ее огра­ничили прокурор, следователь, орган дознания по действующему УПК дол­жен проверить суд при наличии жалоб подозреваемого, обвиняемого, их за­конных представителей или защитников, а в силу ст. 22, 23 и 25 Конституции РФ суды должны быть наделены правом превентивного контроля решений и действий органов предварительного расследования, прокурора, направлен­ных на ограничение конституционных прав граждан.

Конституционное и уголовно-процессуальное законодательство замет­но расширило пределы судебной юрисдикции, распространив ее и на досу­дебные стадии уголовного процесса, и прежде всего на предварительное рас­следование. Благодаря этому юрисдикционная деятельность суда реализуется как в форме правосудия, осуществляемого на судебных стадиях судопроиз­водства, так и контроля на предшествующих им этапах производства по уго­ловному делу.

Юрисдикционой же она является потому, что осуществляющий кон­трольную функцию судья действует в соответствии с установленной право­вой процедурой как субъект самостоятельной и независимой ветви государ­ственной власти - судебной, наделен процессуально-правовым статусом, а также полномочиями принимать в предусмотренном законом порядке реше-

62

ния, обязательные к исполненшо органами власти, должностными лицами и гражданами.

Юридическая природа судебно-контрольной деятельности на предва­рительном расследовании детерминирована необходимостью урегулировать, решить конфликт, проявившийся в несогласии и оспаривании по устано­вленным законом основаниям и в предусмотренном им порядке законности и обоснованности процессуально-значимых решений и действий дознавателей, органов дознания, следователей и прокуроров участниками судопроизвод­ства. Правовые основы разрешения судом такого рода конфликтов закрепи­ло Конституционное законодательство ряда стран СНГ (ст. 22, 23, 25 и 46 Конституции РФ, ст. 29, 55 Конституции Украины, ст. 25 Конституции Мол­довы), а процедура их разрешения в ряде случаев уже установлена уголовно-процессуальными законами (ч. 4-6 ст. 97; ч. 5 ст. 209; ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР, ст. 195-1, 195-2 УПК Молдовы).

Тем самым основу юридической природы судебного контроля на пред­варительном расследовании составляют конституционные и процессуально-правовые регламентации, предписывающие органам судебной власти рас­сматривать и разрешать конфликты, возникшие на данном этапе уголовного процесса. Конечно же, названные регламентации неразрывно связаны друг с другом, однако, политико-правовую природу судебно-контрольной деятель­ности в стадии предварительного расследования предопределяет конститу­ционное законодательство.

Данная деятельность, осуществляемая судом в установленном законом порядке, с участием заинтересованных субъектов и завершающаяся приня­тием процессуального решения, охватывается понятием судебного контроля в стадии предварительного расследования. В общем, можно констатировать, что по своей сущности судебный контроль есть способ урегулирования (разрешения) процессуально-правовых конфликтов в стадии предваритель-

63

ного расследования в предусмотренной законом форме и уполномоченным на то субъектом судебной власти.

Следовательно, по своей сущности судебный контроль на предвари­тельном расследовании - это судебный порядок защиты прав и законных ин­тересов граждан, который, как отмечают ученые-юристы, возможен в любом случае, какие бы органы государства их не нарушали1.

Основанием для обжалования решений и действий органов предвари­тельного расследования и прокурора является наличие у заинтересованных участников процесса сомнений в их законности и обоснованности. Обязан­ность проверить законность, обоснованность и справедливость вышеуказан­ных решений и действий в стадии предварительного расследования и таким путем прийти к выводу об обоснованности или, наоборот, о необоснован­ности жалобы закон возлагает на судью, деятельность которого в этой ста­дии уголовного процесса является самостоятельной, неотъемлемой частью судебно-контрольной деятельности в уголовном судопроизводстве в целом.

Причем в механизме правоохраны судебный контроль на предвари­тельном расследовании является первоначальным, ибо он знаменует начало судебно-контрольной деятельности, которая, хотя и в различном объеме, но охватывает все стадии уголовного процесса. Благодаря этому создан и функ­ционирует институт непрерывного судебного контроля на различных стади­ях уголовного процесса, в ходе которого решается целый комплекс конкрет­ных задач уголовного судопроизводства. Именно вкладом в решение их определяются роль и место судебного контроля в уголовно-процессуальной деятельности.

Иначе говоря, на данной стадии судопроизводства судебный контроль играет правоохранительную и правовосстановительную роль в отношении целого  ряда  участников  уголовного  процесса.   Естественно,   судья  осу-

1 См.: Бойков А. Конституционные проблемы судебной власти // Вестник Верховного Суда СССР. -1991.-№7.-С. 27.

64

ществляет контрольную деятельность как с учетом задач уголовного судо­производства, так и социально значимых законных интересов личности.

По отношению же к предстоящей стадии уголовного процесса - судеб­ному разбирательству, судебно-контрольная деятельность на предваритель­ном расследовании создает условия для осуществления правосудия по кон­кретному уголовному делу, ибо устраняются допущенные органами рассле­дования и прокурором ошибки и нарушения закона, которые воспрепятство­вали бы нормальному движению дела в судебных стадиях уголовного про­цесса.

Тем самым судебный контроль на предварительном расследовании по отношению к судебному разбирательству как центральной стадии уголовно­го процесса выполняет роль своеобразного процессуально-правового филь­тра, благодаря которому представляется возможным выявить и устранить нарушения законности, прав и свобод личности, в том числе конституцион­ных, еще до рассмотрения и разрешения уголовного дела по существу. В су­дебном разбирательстве тоже осуществляется судебно-контрольная функция, но на принципиально новом уровне, в иных условиях и в значительно более широких масштабах по более широкому кругу фактических и юридических вопросов.

Вследствие этого создается и существует процессуально-правовая пре­емственность между двумя видами судебного контроля: на предварительном расследовании и в судебном разбирательстве. Это процессуальное качество судебного контроля может быть раскрыто лишь путем четкого уяснения то­го, какой вид деятельности осуществляет суд на стадии предварительного расследования: контроль или проверку. Ранее было показано, что проводи­мая судом на указанном этапе судопроизводства проверка - это процедура и техника действий, в то время как судебный контроль за законностью, обос­нованностью и справедливостью решений и действий органов предваритель-

65

ного расследования и прокурора представляет собой одно из существенных направлений деятельности суда, то есть уголовно-процессуальную функцию.

Судебно-контрольная функция имеет свой объект, предмет, основания и пределы, в ее осуществлении заинтересованы как государство, так и граж­дане (подозреваемый, обвиняемый, их законные представители и защитники, а также потерпевший, лицо либо учреждение, по заявлению которых было возбуждено уголовное дело). Весьма важно и то, что суд как субъект "третьей" власти наделен широкими полномочиями для осуществления кон­троля и принятия решений. В этом смысле между проверкой и судебным кон­тролем имеются существенные различия.

Законодатель, к сожалению, не увидел и не отразил их в нормах права, а ограничился тем, что только в ряде случаев определил и закрепил лишь процессуально-технические правила проверки.

Правда, ст. 209, 220-1, 220-2 УПК РСФСР содержат и такие предписа­ния, которые далеко выходят за рамки проверки и охватываются содержани­ем судебного контроля как института уголовно-процессуального права. Имеются в виду конституционные и процессуальные гарантии неприкосно­венности и личной свободы: допустимость задержания и ареста только в слу­чаях и порядке, предусмотренных законом; непродолжительные сроки за­держания; право на обжалование в суд ареста и продления сроков содержа­ния под стражей, постановления о прекращении уголовного дела.

Данный аспект, если не напрямую, то наиболее близко связан со значе­нием судебно-контрольной деятельности в стадии предварительного рассле­дования. Данное качество присущей ей потому, что она обеспечивает охрану таких ценностей и благ человека, гражданина как неприкосновенность, лич­ная свобода, честь, достоинство, доброе имя и др. В силу этого каждый мо­жет сознавать, что перечисленные ценности находятся в фокусе охраны гражданского общества, которое выступит на защиту их в случае нарушения.

66

Благодаря судебному контролю на предварительном расследовании, политико-правовые основы которого закреплены конституционным законо­дательством, имеются все основания вести речь и о политическом значении рассматриваемой судебно-контрольной деятельности. В зависимости от того, насколько реально, эффективно государство гарантирует свободу и непри­косновенность личности, можно судить о его демократизме, а также месте человека, гражданина в системе социально-политических ценностей, права и интересы, которых должны уважать и охранять гражданское общество, его институты и прежде всего государство. Именно по этим и другим критериям представляется возможным оценить политическое значение судебного кон­троля на предварительном расследовании.

Вместе с тем он является и важной процессуально-правовой гарантией прав, интересов человека, гражданина на личную свободу и неприкосновен­ность. Основу рассматриваемой гарантии составляет судебно-контрольная деятельность, имеющая целью по установленной законом процедуре, с не­пременным участием заинтересованных лиц, их законных представителей и защитников проверить законность и обоснованность того или иного реше­ния органа предварительного расследования, прокурора. Эта сторона демо­кратического института судебного контроля, реализуемого в стадии предва­рительного расследования, напрямую выходит на обеспечение законности на данном этапе уголовного судопроизводства, так как связана с выявлением и устранением нарушений, допущенных на досудебных стадиях уголовного процесса.

Законодатель, "следуя в ногу с велением времени", стремительно рас­ширяет сферу судебно-контрольной деятельности, с одной стороны, наделяя все более широкий круг субъектов правом принесения жалобы на те или иные действия органов предварительного расследования и прокурора, а с другой - поручая органам судебной власти непосредственно осуществление

67

тех процессуальных действий, выполнение которых прямо связано с ограни­чением конституционных прав и свобод личности, гражданина.

В первом случае речь идет о том, что, наконец то, в законодательном порядке признано право лица, привлекавшегося в качестве обвиняемого (надо полагать и подозреваемого, его защитника, законного представителя), потерпевшего (думается, что и гражданского истца, ответчика, их законных представителей), а также лица или учреждения, по заявлению которых дело было возбуждено, обжаловать в суд постановление о прекращении уголовно­го дела (ст. 209 УПК РСФСР)1.

Примечательно, что в данном случае судебный контроль осуществляет­ся фактически уже тогда, когда предварительное расследование завершено, все необходимые, с точки зрения органа дознания, следователя и прокурора, следственные действия произведены, собранным доказательствам дана опре­деленная юридическая оценка. Иными словами, особенное здесь заключается в том, что законодатель не предусматривает вмешательства судебной власти в деятельность иных правоохранительных структур непосредственно на до­судебных стадиях уголовного судопроизводства. Однако, если дознание или предварительное следствие завершатся вынесением постановления о прекра­щении производства по делу, то определенные законом участники уголовно­го процесса, в случает своего несогласия с выводами органов предваритель­ного расследования, вправе обратиться с жалобой в суд, чтобы деятельность органов дознания, предварительного следствия и прокурора была прокон­тролирована судом в рамках требований ст. 20 УПК РСФСР. В ходе такой

1 См. также: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке кон-(лга}щиошсхлис1а1ъи6У1ЖГСФСРвсвяжсжалс>б^                                                           19%

г. // СЗ. - № 45. - Ст. 5203; Кореневский Ю. Противоречит ли Конституции прекращение уголовного дела по нерезбилшируюшим основаниям? // Российская юстиция. -1997. - № 1. - С. 19-20; Абабков А. Защитить права потерпевшего! // Российская юстиция. -1997. - № 3. - С. 17; Кузнецов В. Суд должен рассмотреть жалобу на решение прокурора // Российская юстиция. -19%. - № 7. - С. 45-46; Зеленин С. Рассмотрение жалоб на постановление о прекращении уголовного дела // Российская юстиция. -19%. -№9.-С.42-43идр.

68

проверки будет установлено насколько полно, всесторонне и объективно ве­лось предварительное расследование.

Подобные законодательные регламентации отнюдь не новы для рос­сийского уголовного процесса. Так, в ст. 277 Устава уголовного судопроиз­водства, принятого 20 октября 1864 г. указывалось, что производство след­ствия может быть прекращено только судом. Когда судебный следователь не найдет оснований продолжить следствие, то, приостановив производство, испрашивает на прекращение дела разрешение суда через прокурора1. Ана­логично вопрос решался и в пфвых советских УПК. Напримф, в силу ст. 203 УПК РСФСР 1923 г. следователь был обязан составить постановление о на­правлении дела в суд для решения вопроса о его прекращении за отсутствием улик или за необнаружением виновного. В этом случае суд (в распорядитель­ном заседании), рассмотрев мотивированное постановление следователя, ли­бо утвфждал его, вынося определение о прекращении дела, либо возвращал его следователю для доследования с теми или иными указаниями. Таким же образом прекращалось уголовное дело по причинам ничтожности или мало­важности преступления (ст. 4 "а" УПК РСФСР 1923 г.)2.

Во-вторых, на суды субъектов федфации теперь возложена функция определения по ходатайству специально уполномоченных на то прокуроров продолжительности фока содфжания под стражей обвиняемых на пфиод ознакомления последнего и его защитника с материалами уголовного дела и направления дела прокурором в суд, но не более чем на шесть месяцев (ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР)3. Кроме того только суд вправе решить вопрос о про­длении фока содфжания обвиняемого под стражей, если необходимо удо-

1 См.: Российское законодательство X - XX веков. - Т. 8. Судебная реформа / Сов. ред. Виленский ВВ. -М.:Юрид.лиг.-СЛ47.

2См.: А. Вышинский. Предварительное следствие//Энциклопедия государства и права - Т. 3. - М.: Из­дательство коммунистической академии, 1925-1927. - С. 454.

3 См. также: Ларин А Новый порядок продления сроков содержания под стражей может привести к нарушению прав человека // Российская юстиция. -199. - № 3. - С. 27-28; Махов В. Принятые норма­тивные документы - преграда для волокиты // Российская юстиция. -1997. - № 3. - С. 28-29; Абросимов С. Озаконносга содержания под стражей //Законность. -1997. - №2. - С. 4142

69

влетворить ходатайство обвиняемого или его защитника о дополнении пред­варительного следствия (ч. 6 ст. 97 УПК РСФСР).

В-третьих, следуя руководящим указаниям, содержащимся в поста­новлении Пленума Верховного Суда России № 13 от 24 декабря 1993 г. "О некоторых вопросах, связанных с применением ст. ст. 23 и 25 Конституции Российской Федерации", действуя по аналогии в рамках уголовно-процессуального законодательства по ходатайству органов предварительно­го расследования, суды рассматривают вопросы о возможности ограничения права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, те­леграфных и иных сообщений; проникновения в жилище. Однако отсутствие на этот счет каких-либо законодательных регламентации приводит к тому, что органы дознания, предварительного следствия и прокуратуры уклоняют­ся от обращения в суды в тех случаях, когда нужно провести обыск, наложить арест на почтово-телеграфную корреспонденцию. Так, судами Курской об­ласти в 1994 г. было рассмотрено всего 44 материала о возможности наложе­ния ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, в 1995 г. подобных материалов рассмотрено лишь 4, а в 1996 г. только - 3, в 1997 г. - 9. Аналогич­ное положение сложилось и с рассмотрением судами материалов о возмож­ности проведения обысков. В 1995 г. все суды Курской области рассмотрели 9 таких материалов, а в 1996 г. всего - 2, в 1997 - ни одного. Примечателен, на наш взгляд, и такой показатель, что все 100% ходатайств об ограничении конституционных прав граждан судами были удовлетворены...1

Означает ли это, что в ходе проведения предварительного расследова­ния фактически не производятся обыски, не накладывается арест на почтово-

1В то же время только за 1997 г. Курский областной суд рассмотрел 542 материала по поводу выдачи разрешений на проведение оперативно-розыскных действий, ограничивающих конституционные пра­ва граждан: в основном - прослушиваение телефоньж переговоров (89,7%). В раде случаев в получении разрешения судом было отказано. Следовательно, судебный контроль эффективен только тогда, когда исполнитель знает, что на проведение того или иного мероприятия необходимо разрешение суда, в противном случае либо он будет наказан за противозаконную деятельность (ст. 137-139 УК РФ), либо результаты ее будут иметь нулевое доказательственное значение.

70

телеграфную корреспонденцию? Конечно же нет. Это столь очевидно, что в каком-либо подтверждении не нуждается. Так почему же все-таки суды не выполняют возложенной на них конституционным законом функции?

Дело в том, что органы судебной власти по своей инициативе не вправе вмешиваться в проведение следственных действий, даже тогда, когда Основ­ной Закон гласит, что конституционные права граждан могут быть ограни­чены не иначе как на основании судебного решения. Как указывалось выше, каких-либо регламентации о том, что обыск, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, прослушивание телефонных переговоров осуществляется на основании судебного решения, действующий УПК РСФСР не содержит. Таким образом, понятно, что орган предварительного расследования в суд за получением разрешения на проведение вышеперечис­ленных следственных действий в силу уголовно-процессуального закона мо­жет и не обращаться. И, как нам видится, проблема здесь не только правовая, но и нравственная. Наши следователи и прокуроры не привыкли ориентиро­ваться на Конституцию, они исполняют только тот закон, за нарушение ко­торого они могут быть "наказаны" возвратом дела для проведения дополни­тельного расследования. При таких обстоятельствах им проще использовать "лазейки" в старом УПК , ту же ст. 168 УПК РСФСР, разрешающую провести обыск без всяких разрешений, как бы в случае, не терпящем отлагательств, а потом ограничиться уведомлением о том прокурора. Такое поведение поощ­ряется и в указаниях прокуратуры. В той же новой "Инструкции органам до­знания Вооруженных Сил", утвержденной 1 августа 1994 г., упоминаний о том, что ряд следственных действий следует производить на основании су­дебного решения, не содержится1. Однако следует отметить, что отдельные негативные обстоятельства не меняют юридической природы, сущности и значения судебного контроля на предварительном расследовании.

1 См.: Вопросы расследования преступлений: справочное пособие / Под ред. Качалова АЯ. - М.: СПАРК, 1996.-С. 52-53.

71

§ 2. Цели и задачи судебного контроля за исполнением законов органами, осу­ществляющими предварительное расследование.

Осуществляемая на предварительном расследовании судебно-контрольная деятельность направлена на решение социально значимых задач и достижение таких же целей. Какие же процессуально-правовые задачи ре­шает суд, какие цели он достигает в процессе осуществления контроля в ста­дии предварительного расследования? Сразу же следует сказать, что дей­ствующее уголовно-процессуальное законодательство не закрепляет задач и целей судебно-контрольной деятельности на упомянутом этапе судопроиз­водства. Их можно логически вывести из общих задач уголовного судопро­изводства, и в первую очередь из такого требования, как обеспечение пра­вильного применения закона (ч. 1 ст. 2 УПК РСФСР).

Приведенное предписание, на наш взгляд, распространяет свое дей­ствие на соблюдение всех законов, в соответствии с которыми органы пред­варительного расследования, прокуратура и суд осуществляют в пределах своей компетенции производство по уголовному делу. Естественно, что, ис­ходя из природы и характера этой деятельности, в первую очередь, имеется в виду обеспечение правильного применения уголовного и уголовно-процессуального законов. Особенность выполнения названной общей задачи при осуществлении судебного контроля на предварительном расследовании состоит в том, что, с одной стороны, судья проверяет, решили ли ее и на сколько эффективно орган дознания, следователь и прокурор. С другой сто­роны, суд, осуществляющий судебно-контрольную функцию, тоже обязан правильно применить уголовный и уголовно-процессуальный законы и та­ким путем решить общие задачи уголовного судопроизводства.

Наряду с ними в ходе судебного контроля на предварительном рассле­довании должны быть решены и частные задачи, присущие только данной контрольной деятельности. Несмотря на то, что прямо в законе они не за­креплены, но тем не менее имеются, их необходимо решить при осуществле-

72

нии судебно-контрольной деятельности. Не претендуя на исчерпывающее освещение вопроса об упомянутых задачах, все же попытаемся остановиться на том, как мы себе представляем исходную базу и их содержание.

Так вот, при определении задач судебно-контрольной деятельности на стадии предварительного расследования решающее значение имеет ее про­цессуально-правовое предназначение и сущность. Последние же неразрывно связаны с охраной личной свободы и неприкосновенности человека, гражда­нина. В связи с этим судья обязан проверить, соблюдены ли требования зако­на и учтены ли все предусмотренные им требования при решении органом дознания, следователем и прокурором в ходе выполнения следственного или процессуального действия.

Деятельность судьи как раз и направлена на то, чтобы исключить слу­чаи ограничения свободы и неприкосновенности личности, если для этого нет фактических и юридических оснований. Вот та частная задача, которую решает судья, например, осуществляющий контроль за законностью ареста подозреваемого или обвиняемого при производстве предварительного рас­следования, в случае обжалования указанными субъектами процесса решения о заключении их под стражу.

Имеются и другие задачи, тоже напрямую связанные с проверкой за­конности содержания под стражей подозреваемого или обвиняемого, но в плоскости продолжительности сроков ареста, а точнее наличия оснований и объективной необходимости их продления. Речь идет о полномочиях суда на осуществление контроля за законностью продления сроков содержания об­виняемого под стражей в случаях обжалования ими постановления след­ственно-прокурорских органов, принявших об этом решение.

В таких случаях судебно-контрольная деятельность тоже направлена на решение частной задачи, выражающейся в том, чтобы не допустить продле­ние срока содержания под арестом обвиняемого, если для этого нет законных оснований. Решение данной задачи хотя и связано с контролем за закон-

73

ностью ареста одних и тех же участников уголовного процесса, осу­ществляется одним и тем же субъектом судебной власти - единолично судьей, в единой процессуальной форме - судебном заседании, но все-таки обладает рядом существенных особенностей.

В частности, таких, как обязанность суда проверить, имеются ли доста­точные основания для дальнейшего сохранения ареста в качестве меры пре­сечения. Если ранее судья должен был проверить законность ареста как меры процессуального принуждения, то в данном случае стоит другая задача, а именно, на основании осуществленной контрольной деятельности дать отве­ты на вопросы, правомерно ли органы предварительного расследования и прокурор продлили содержание под стражей конкретного обвиняемого, или правомерно ли ставится вопрос соответствующими прокурорами о продле­нии срока содержания обвиняемого под стражей до момента ознакомления последнего и его защитника с материалами дела и направления его прокуро­ром в суд. Аналогичные задачи суд решает в ходе решения вопроса о продле­нии срока содержания обвиняемого под стражей в порядке ст. 97 УПК РСФСР по инициативе органов прокуратуры.

Здесь "на весы судебного контроля" следует положить как тяжесть со-деянного обвиняемым, характеристику его личности, другие указанные в УПК данные, так и результаты предварительного расследования, во имя до­стижения которых был избран арест, а затем и продлен его срок. Если очер­ченная при избрании меры пресечения цель достигнута, обвиняемый от след­ствия и суда не скроется, установлению истины по делу препятствовать не будет, то, очевидно, ответ на вопрос о законности продления сроков содер­жания под стражей следует решить отрицательно и изменить избранную ме­ру пресечения, освободить арестованного.

Совершенно иные цели преследует судебный контроль в тех случаях, когда содержание под стражей фактически продлевается по ходатайству са­мого обвиняемого или его защитника, заявивших о необходимости проведе-

74

ния дополнительных следственных действий (ч. 6 ст. 97 УПК РСФСР) или при проверке судом законности и обоснованности прекращения уголовного дела (ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР). В этой ситуации на передний план выходит необходимость обеспечения соблюдения принципа состязательности в уго­ловном процессе, чтобы в будущем обвиняемый и его защитник, отстаивая свою позицию, имели реальную возможность использовать все ценные, с их точки зрения, доказательства. В таких условиях суду следует учитывать, что обвиняемый и его защитник, заявляя ходатайство о необходимости дополне­ния предварительного следствия, не исключают, что срок содержания под стражей может быть продлен, но тем не менее сознательно идут на это. Дума­ется, что при принятии подобного ходатайства от обвиняемого, ему должно быть разъяснено, что проведение дополнительных следственных действий может повлечь и продление срока содержания под стражей на срок до шести месяцев свыше предельно установленных процессуальным законом.

При рассмотрении судом жалобы на законность и обоснованность прекращения уголовного дела, судебный контроль имеет целью проверить проведено ли было предварительное расследование в соответствии с требо­ваниями ст. 20 УПК РСФСР всесторонне, полно и объективно.

Очевидно, имеются все основания к тому, чтобы задачи судебного кон­троля были определены и закреплены в УПК. Высказанные по данному во­просу соображения не претендуют на исчерпывающее решение и законода­тельное урегулирование проблемы. Но они однозначно указывают на то, что назрело время более тщательно и полно очертить в уголовно-процессуальном законодательстве общие и частные задачи судебно-контрольной деятельности в уголовном судопроизводстве в целом и на от­дельных стадиях в частности, и, в первую очередь, на предварительном рас­следовании.

Эффективность решения задач судебного контроля гарантируется тем, что данная деятельность осуществляется, как правило, в судебном заседании,

75

которое является формой судебного разбирательства, основывающегося на соответствующих принципах и проводимого беспристрастными, незаинтере­сованными, объективными судьями, в большинстве случаев постановленное ими решение может быть обжаловано в вышестоящий суд, где будет под­вергнуто коллегиальной проверке.

В этом видится одна из важнейших гарантий того, что в ходе судебно-контрольной деятельности будут успешно решены задачи и достигнуты цели, которые стоят перед судом на данном этапе уголовного судопроизводства. В связи с этим для теории и судебной практики существенное значение имеет правильное четкое знание целей судебного контроля на досудебных этапах судопроизводства. К сожалению, в науке уголовного процесса не всегда дает­ся четкая трактовка задач и целей уголовного судопроизводства. Это, на наш взгляд, не способствует уяснению целей, которые надлежит достичь на опре­деленных этапах уголовного процесса, поскольку логически их выводят из общих задач, стоящих перед судопроизводством в целом.

Так, В.Т. Томин утверждает, что цель производства по каждому уго­ловному делу (цель уголовного процесса) определена в ст. 2 Основ уголовно­го судопроизводства. Известно, что названная норма как и ст. 2 УПК РСФСР закрепляет задачи, а не цели уголовного судопроизводства. Следовательно, автор необоснованно отождествляет цели и задачи уголовного процесса. Иное дело, что задачи и цели судопроизводства неразрывно связаны, но это не основание для отождествления их. Тем более, что такой подход негативно сказывается на научной трактовке частных целей, которые стоят перед от­дельными этапами уголовного судопроизводства.

Достижение таких целей должен обеспечить и судебный контроль на предварительном расследовании. Одна из важных его целей видится в том, чтобы всесторонне и объективно проверить законность ареста подозре­ваемого или обвиняемого либо законность продления срока содержания по­следнего под стражей, выявить и устранить нарушения конституционного

76

принципа неприкосновенности личности, допущенные органами предвари­тельного расследования и прокурором при избрании меры пресечения, пре­кращении уголовного дела.

Гарантия достижения названной цели заключается в том, что судебно-контрольную деятельность осуществляют судьи, объективность, справедли­вость и беспристрастность которых не вызывает сомнений. В число значи­мых целей судебного контроля за предварительным расследованием, кото­рые надлежит достичь входят и такие, как офаждение человека от необосно­ванного, неправомерного офаничения ее свободы и неприкосновенности с тем, чтобы человек имел возможность трудиться, воспитывать и содержать детей, участвовать в жизни общества и государства, совершенствовать и реа­лизовать свои способности, проявлять себя как личность в различных сферах.

В случае рассмотрения жалобы на законность и обоснованность поста­новления о прекращении уголовного дела, следует исходить из того, что и в рамках уголовного судопроизводства у заинтересованных участников про­цесса могут быть как законные, так и оспариваемые права, но в любом слу­чае интересы как конкретной личности, так и общества, и государства долж­ны быть эффективно защищены судом.

Успешное решение задач и достижение целей судебного контроля на предварительном расследовании обеспечивается неукоснительным соблюде­нием процессуальных и нравственных принципов, а также многих этических норм, которые регулируют отношения, складывающиеся на данном этапе судопроизводства, с одной стороны, между судьей, прокурором и адвокатом, а с другой - между ними и подозреваемым, обвиняемым, их законными пред­ставителями, а такжетяежду указанными лицами и потерпевшим, либо физи­ческим или юридическим лицом, по заявлениям которых было возбуждено уголовное дело. Исследование названных основополагающих начал и нрав­ственных норм судебно-контрольной деятельности на предварительном рас­следовании будет проведено в следующем парафафе данной монофафии.

77

§ 3. Процессуально-правовые основы судебного контроля за проведением до­знания и предварительного следствия.

В отличие от правосудия, осуществляемого только на судебных стадиях уголовного судопроизводства, контрольная деятельность суда составляет не­отъемлемую часть деятельности по рассмотрению уголовных дел. Поэтому и не возникает вопрос, на каких принципах строится контрольная деятельность суда, сопутствующая отправлению правосудия. Естественно, на тех же прин­ципах, что и весь уголовный процесс и осуществляемое в рамках его право­судие по уголовным делам.

Иное положение складывается на стадии предварительного расследо­вания, где судебный контроль составляет самостоятельное направление дея­тельности (функцию) судебной власти и неотъемлемую часть уголовного су­допроизводства. Именно поэтому и встает проблема: на каких принципах осуществляется судебный контроль на предварительном расследовании? Без­условно на тёк, что и все остальное уголовное судопроизводство. Одновре­менно особенности судебно-контрольной деятельности на указанном этапе уголовного процесса налагают свой отпечаток как на систему, так и на ха­рактер действия основополагающих процессуальных и этических начал, реа­лизуемых в ходе судебного контроля на предварительном расследовании.

Вот почему в плане развития и совершенствования судебно-контрольной деятельности к ней в полной мере относится предложение о не­обходимости "уточнить принципы организации и деятельности судов с уче­том не только нашего опыта, но и достижения правовой мысли челове­чества"1. Под таким углом зрения предпринимается попытка исследовать проблему основополагающих начал, на которых строится судебный кон­троль на предварительном расследовании. При этом учитывается ряд факто-

1 Бойков А. Конституционные проблемы судебной власти // Вестник Верховного Супа СССР. -1991. -

№7.-С.27.

78

ров, предопределяющих объем, пределы и особенности реализации уголов­ного процесса в судебно-контрольной деятельности на указанной стадии уголовного судопроизводства.

Во-первых, контрольная деятельность суда является составной частью уголовного процесса, а не только стадии предварительного расследования. Отсюда следует, что судебный контроль на данной стадии судопроизводства составляет часть профессиональной деятельности судьи, в силу чего при осу­ществлении его судья руководствуется всеми принципами уголовного про­цесса, закрепленными в конституционном и уголовно-процесуальном зако­нодательстве.

Во-вторых, судебно-контрольная деятельность на предварительном расследовании, как было показано ранее, не является осуществлением право­судия. В связи с этим правомерен вопрос, должен ли судья, осуществляющий судебный контроль, на указанном этапе уголовного судопроизводства, руко­водствоваться также и принципами, на которых вершится правосудие? Без­условно, должен, поскольку принципы правосудия по уголовным делам представляют собой неотъемлемую часть основополагающих начал, на ко­торых построен и осуществляется уголовный процесс Российской Федера­ции, других стран СНГ.

Не менее существенно и то, что, с одной стороны, принципы уголов­ного процесса нацелены на регламентацию деятельности судов и судей при осуществлении производства по уголовным делам. Благодаря этому в право­применительной практике проявляют свое действие такие качества уголов­ного судопроизводства как демократизм, гуманизм, справедливость, реаль­ность субъективных прав и гарантий прав, свобод, интересов личности в процессе расследования и рассмотрения уголовных дел, составной частью которой является судебный контроль на предварительном расследовании.

79

С другой стороны, ряд принципов правосудия, например, осуществле­ния судебной власти посредством уголовного судопроизводства, независи­мости судей и подчинения их только закону, неприкосновенности судей (ч. 2 ст. 118, ч. 1 ст. 120, ч. 1 ст. 121 Конституции РФ) неразрывно связаны с дея­тельностью судей, которая, как известно, характерна как для правосудия, так и для судебного контроля.

В-третьих, осуществляя судебно-контрольную деятельность, судья од­новременно является субъектом судебной власти и субъектом уголовного процесса. Это значит, что в ходе выполнения профессиональных обязанно­стей судья призван руководствоваться и принципами организации, и прин­ципами деятельности единой ветви судебной власти, то есть судоустрой-ственными и процессуально-правовыми основополагающими началами.

Тот факт, что свою профессиональную деятельность по контролю за предварительным расследованием судья осуществляет единолично, не меняет положения вещей, так как принципы уголовного процесса действуют на всех его стадиях и в отношении всех участников уголовно-процессуальной дея­тельности. В силу этого судебный контроль на предварительном расследова­нии судья единолично осуществляет как в соответствии с установленной за­коном процедурой, так и на основании закрепленных в нем принципов1.

Без преувеличения можно сказать, что в ходе судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании реализуют, пусть и с опре­деленной спецификой, но подавляющее большинство принципов уголовного процесса Российской Федерации. По нашему мнению, судебный контроль за законностью ареста и продления сроков содержания под стражей осу-

10 поняпш и системе принципов в уголовном процеосе см.: Фойницкий ИЛ. Курс уголовного судо­производства. - Т. 1. - Санкт-Петербург: Изд-во. "Альфа", 1996, - С. 59-144; Строгович М.С. Курс совет­ского уголовного процесса. - Т. - М.: Наука, 1968. - С. 124-153: Курс советского уголовного процесса. Обшаячасть/Подред.БойковаАД.иКарпецаИМ. - М.: Юрид. лит, 1989, - С. 136-177: Уголовный процесс / Под ред. Лупинской ПА - М: Юрист, 1995, - С. 88-126; Учебник уголовного процесса / Oib. рея. Костиков АС. - М.: Фирма "СПАРК", 1995. - С. 2741; Уголовный процесс/Под, ред. Гуценко КФ. -М: Зерцало, ТЕИС, 1996. -С. 49^0 и др.

80

ществляется в соответствии с такими принципами уголовного процесса, как публичность; законность; независимость судей и подчинение их только зако­ну; равенство граждан перед законом и судом; судебная защита прав и сво­бод человека, гражданина; обеспечение человеку, гражданину права на ква­лифицированную юридическую помощь; презумпция невиновности подозре­ваемого и обвиняемого; состязательность; социальная справедливость; про­курорский надзор на предварительном расследовании; национальный язык судопроизводства. Тоже самое можно сказать и о реализации принципов уголовного процесса при выполнении судами иных контрольных функций. Теперь кратко охарактеризуем некоторые из перечисленных принципов и покажем особенности действия их в судебно-контрольной деятельности на стадии предварительного расследования. В первую очередь, необходимо остановиться на принципе публичности, который закреплен в ст. 3 УПК РСФСР и соответствующих статьях УПК других стран СНГ, и в широком плане свое действие распространяет также и на судебный контроль, пред­ставляющий собой публично-правовую деятельность, осуществляемую судом в соответствии с законом, в пределах предоставленной суду компетенции, в интересах личности и государства, обязанного охранять такие ее ценности, как свобода, неприкосновенность, жизнь, имущество и другие.

В рамках действующего уголовно-процессуального законодательства принцип публичности зафиксирован в ст. 22, 97, 209 и 220-1 УПК РСФСР. Пфечисленные правовые нормы, с одной стороны, гарантируют право на обжалование действий и решений прокурора, следователя, органа дознания, а с другой - предписывают суду рассмотреть поданные жалобы на законность решения названных органов об аресте или продлении фоков содфжания под стражей, а равно о прекращении уголовного дела. Суд также не вправе отка­зать компетентным органам в рассмотрении ходатайств о проведении обыс­ков, наложении ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, продле­нии фоков содфжания под стражей сверх пределов, предусмотренных зако-

81

ном для обеспечения возможности обвиняемому и его защитнику ознако­миться с материалами уголовного дела и т.п.

Реализация принципа публичности и тем самым судебного контроля причинно обусловлены наличием ходатайств соответствующих субъектов процесса (например, ч. 4-5 ст. 97 УК РСФСР) либо жалоб тех участников уго­ловного судопроизводства, которым Конституцией и УПК РСФСР на досу­дебных этапах движения дела предоставлено право приносить жалобы на действия и решения органов предварительного расследования и прокурора. Речь идет о правах подозреваемого или обвиняемого, их законных предста­вителей, защитника на законность ареста или продления сроков содержания под стражей, а также наличием жалобы обвиняемого, потерпевшего и др. лиц, не согласных с принятым органом предварительного расследования по­становлением о прекращении уголовного дела, а равно поступлением хода­тайств уполномоченных на то законом лиц о необходимости ограничения конституционных прав граждан. Жалобы и ходатайства названных субъек­тов являются юридическим, процессуальным документом, который приводит в движение механизм судебно-контрольной деятельности на предваритель­ном расследовании.

При наличии жалобы судья ex-oficio, по должности, по своему процес­суально-правовому статусу и во исполнение предписаний закона обязан про­верить законность ареста как меры пресечения, избранной в отношении по­дозреваемого или обвиняемого, или законность продления срока содержания под стражей лица, обратившегося в суд с жалобой на решение следственно-прокурорских органов. Аналогичные обязанности появляются у судьи, когда уполномоченными законом лицами подана жалоба на незаконность и не­обоснованность постановления органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела и т.п.

82

Применительно к судебно-контрольной деятельности на предвари­тельном расследовании, как равно и в других стадиях процесса, смысл прин­ципа публичности выражается в гармоничном сочетании интересов госу­дарства (активная борьба с преступностью, изобличение виновных в совер­шении преступлений и привлечение их к ответственности) и во всемерной охране прав, свобод, интересов личности, в том числе подозреваемого и об­виняемого1.

Вместе с тем реализация принципа публичности на данной стадии су­допроизводства имеет и определенные особенности. Одна из них, но очень важная, видится в том, что не надо слепо и безоговорочно следовать идеоло­гизированной ленинской формуле "мы ничего" частного" не признаем, для нас... все есть публично-правовое, а не частное"2, поскольку это государство предоставляет и гарантирует как органам власти, ведущим производство по уголовному делу, так и другим субъектам уголовного процесса возможность принимать решения, совершать действия с учетом публично-правовых и личных интересов.

Их осознание, например, подозреваемым или обвиняемым, которые обжаловали акты об аресте, либо обвиняемым, обжаловавшим постановле­ние о продлении срока содержания под стражей, позволяет в любой момент до рассмотрения судом их жалобы отозвать ее. Надо полагать, что в случае отзыва жалобы подозреваемый или обвиняемый вправе вновь ее подать, если сочтет это необходимым, то есть по своему усмотрению реализовать субъек­тивное право, гарантированное Конституцией Российской Федерации. Именно в этом особенность осуществления принципа публичности назван­ными участниками уголовного процесса в случае обжалования решений об аресте или продлении сроков содержания под стражей. В таком же ключе по

1 См.: Тыричев ИБ. Принципы советского уголовного процесса// Советский уголовный процесс / Под, ред. Карнеевой Л М. и др. - М.: Юрид. лит, 1980. - С. 71.

2 См.: Ленин ВИ. Поли. собр. соч. - Т. 44. - С. 398.

83

закону должен решаться и вопрос реализации определенными правовыми нормами субъектами права на обжалование любых решений и действий ор­ганов предварительного расследования.

Незыблемую основу судебно-контрольной деятельности на предвари­тельном расследовании составляет принцип законности, который в совре­менном понимании существенно трансформировался. В связи с изменением правовой идеологии, законодательства в ходе судебно-правовой реформы взят ориентир на построение правового государства, в центр защиты постав­лена личность, ее права и интересы, не противоречащие не государству, как прежде, а интересам гражданского общества1. В соответствии с принципом законности органы государственной власти, должностные лица и граждане обязаны соблюдать Конституцию РФ и законы (ч. 2 ст. 15 Конституции РФ). Этот принцип в уголовном судопроизводстве в целом, и при осуществлении судебного контроля на досудебных этапах процесса в частности, проявляет свое действие в том, что установлен единый и обязательный по всем уголов­ным делам порядок судопроизводства (ст. 1, 2 УПК РСФСР); уголовно-процессуальный закон предоставил целому ряду участников процесса субъ­ективное право на обжалование законности определенных действий органа дознания, следователя и прокурора и на участие их в судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании; законом в ряде случаев установлена процедура рассмотрения осуществления судебно-контрольных действий (ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР). Кроме того в силу Конституции РФ, уголовно-процессуального закона суду вменяется в обязанность решать це­лый комплекс вопросов, связанных с ограничением конституционных прав граждан, например, о продлении сроков содержания обвиняемого под стра­жей сверх предельно допустимых, что возможно, с нашей точки зрения, толь­ко на основе принципа законности.

1 См.: Бойков АД. Законность в правоохранительной деятельности // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. -М., 1995.-С 120-121.

84

Весьма важно и то, что Уголовно-процессуальное законодательство урегулировало компетенцию судьи при осуществлении судебного контроля на предварительном расследовании, определило характер и содержание при­нимаемого им решения, предъявляемые к нему требования. Все это вместе взятое и составляет некоторые особенности действия и реализации принципа законности при осуществлении судебного контроля на предварительном рас­следовании.

Конституционное, а вслед за ним и Уголовно-процессуальное законо­дательство Российской Федерации, других стран СНГ декларирует принцип независимости судей и подчинения их только закону (ч. 1 ст. 120 Конститу­ции России, ч. 1 ст. 129 Конституции Украины, ч. 1 ст. 116 Конституции Молдовы; ст. 16 УПК РСФСР, ст. 18 УПК Украины, ст. 10 УПК Молдовы).

Однако в формулировках названного принципа в конституционном законодательстве (уголовно-процессуальное формулирует его единообразно) имеются заметные различия, если не сказать большего. Так, ч. 1 ст. 129 Кон­ституции Украины гласит: при осуществлении правосудия судьи независимы и подчиняются только закону. Поскольку судебный контроль на предвари­тельном расследовании не является отправлением правосудия, то при осу­ществлении судебно-контрольной деятельности, согласно приведенной фор­мулировке, принцип независимости судей и подчинения их только закону не действует.

Это начало уголовного судопроизводства по-иному формулирует кон­ституционное законодательство России и Молдовы. Оно, в частности, пред­усматривает, что, с одной стороны, судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону (ч. 1 ст. 120 Конституции России). С другой стороны, судьи судебных инстанций незави­симы, как сказано в ч. 1 ст 116 Конституции Молдовы.

Такая формулировка анализируемого принципа означает, что его дей­ствие распространяется на все виды профессиональной деятельности <?удьи, в

85

том числе на судебно-контрольную. Преимущества этой регламентации, на наш взгляд, очевидны, ибо действие принципа независимости судей и подчи­нения их только закону распространяется на судью как субъекта судебной власти, а не на тот или иной вид деятельности, которую ему приходится вы­полнять в силу своего статуса и профессиональных обязанностей в уголов­ном процессе.

Примечательно и то, что формулировка начала независимости судей и подчинения их только закону безотносительно к характеру выполняемой ими профессиональной деятельности исключает вмешательство в нее и тем самым гарантирует наиболее полное осуществление анализируемого принципа су­допроизводства и от возможных его нарушений, которые ранее допускались в правоприменительной практике1.

В судебно-контрольной деятельности на предварительном расследова­нии независимость судей и подчинение их только закону напрямую связано с реализацией принципа равенства граждан перед законом и судом. Исполне­ние его предписаний обладает определенными особенностями, обусловлен­ными различием формулировок содержания данного принципа в действую­щим российском законодательстве.

Конституция Российской Федерации формулирует и закрепляет этот принцип следующим образом: все равны перед законом и судом (ч. 1 ст. 19). УПК РСФСР данное начало определяет по-иному, а именно так: правосудие по уголовным делам осуществляется на началах равенства перед законом и судом всех граждан (ст. 14). Как видим, рассматриваемый принцип УПК РСФСР привязывает только к осуществлению правосудия, в то время как Конституция Российской Федерации распространяет его действия на всю деятельность судов, которая охватывается их компетенцией.

1 Подробнее об этом см.: Бойков А. Конституционные проблемы судебной власти // Вестник Верховно-гоСудаСОСР.- 1991.-№7.-С.27.

86

Осуществление судебного контроля на предварительном расследова­нии составляет компетенцию судьи, который обязан в своей деятельности руководствоваться Основным Законом в силу его главенства по отношению к другим федеральным законам (к ним относится и УПК РСФСР) и прямого действия (ч. 1 ст. 115 Конституции РФ). Это означает, что согласно ч. 1 ст. 19 Конституции России на характер и объем судебно-контрольной деятельности не должны влиять национальность, социальное и служебное положение, ве­роисповедание, образование, партийность, пол, раса участников уголовного процесса,, права которых призван обеспечить суд при осуществлении судеб­но-контрольной функции в стадии предварительного расследования. А.Д. Бойков правильно, на наш взгляд, подчеркивает, что "всякое нарушение ра­венства граждан перед законом и судом, проявление предпочтений, вызван­ных личными симпатиями и антипатиями, воспринимается как попрание справедливости"'.

Реализация права на справедливое решение любого спора обусловлена прямым действием конституционного принципа судебной защиты прав и свобод каждого человека и гражданина (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ)2. Важно отметить, что в уголовном судопроизводстве рассматриваемое начало нераз­рывно связано с судебно-контрольной деятельностью судьи по проверки за­конности действий органов предварительного расследования, то есть начи­нает действовать на досудебных этапах уголовного процесса.

Существенная особенность принципа судебной защиты прав и свобод личности заключается в наличии права на обжалование целого ряда реше­ний органов предварительного расследования, прокурора такими субъекта­ми уголовного процесса как подозреваемый, обвиняемый, их законные пред-

1 Бойков А .Д. Взаимодействие права и морали в уголовном судопроизводстве // Вопросы борьбы с преступностью. - Вып. 40. - М.: Юрид. лит, 1984. - С. 45.

2 Право на судебную защиту главным образом исследовали применительно к гражданскому судопро­изводству. Впервые о праве на судебную защиту в уголовном судогтроизводстве повела речь Л А Ване­ева. См.: Ванеева Л А Реализация констшуционного права граждан СССР на судебную защиту в гражданском судопроизводстве. - Владивосток, 1988. - С. 7.

87

ставители и защитники. Это право гарантировано конституционным и уго­ловно-процессуальным законодательством (ч. 2 ст. 46 Конституции РФ, ст. 22 УПК РСФСР). Причем подозреваемый, обвиняемый, их законные предста­вители и защитник не могут быть лишены права на рассмотрение жалобы на незаконность ареста или продления сроков содержания под стражей в том суде и тем судьей, к компетенции которых отнесено дело (ч. 1 ст. 47 Консти­туции РФ). В этом смысле право на судебную защиту, как подчеркивается в юридической науке, означает право и на деятельность суда, и на ее резуль­тат1. Применительно к судебному контролю на предварительном расследо­вании реализация рассматриваемого права охватывает оба элемента защиты права судом: деятельность по проверке законности постановлений или дей­ствий органов предварительного расследования и принятие решения судьей по результатам контроля.

На предварительном расследовании, с точки зрения охраны жизненных благ и ценностей личности, непреходящее значение имеет конституционный принцип обеспечения каждому права на получение юридической помощи (ч. 1 ст. 48). Что касается лиц, задержанных по подозрению в совершении пре­ступления, заключенных под стражу, обвиняемых в совершении преступле­ния, то они имеет право пользоваться помощью защитника - адвоката соот­ветственно с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения (ч. 2 ст. 48 Конституции РФ).

Благодаря данному принципу подозреваемый или обвиняемый, с од­ной стороны, имеют право пользоваться профессиональной помощью адво­ката по выбору либо по назначению, а с другой - защитник-адвокат обязан оказывать им необходимую юридическую помощь, в том числе обжаловать незаконные постановления об аресте или продлении срока содержания под стражей, участвовать в рассмотрении судьей жалобы на указанные решения органа предварительного расследования и прокурора, доказывать незакон-

1 См.:ВанетаЛАУказ.ооч.-С.28.

88

ность и необоснованность названных юридических актов, требовать отмены или изменения их. Уголовно-процессуальный закон также предоставляет широкие возможности в использовании квалифицированной юридической помощи и иным участникам уголовного судопроизводства, таким как, на­пример, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их закон­ные представители. Предоставленные им права они могут реализовать и в ходе осуществления судом контрольной деятельности как по их жалобам, так и при подаче жалоб другими заинтересованными субъектами уголовно-процессуальных правоотношений.

Конституция Российской Федерации предусматривает одно из фунда­ментальных положений, занимающих особое место в механизме правоохра-ны личности, согласно которому человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита их составляют обя­занность государства (ст. 2). Важнейшей гарантией этого принципа взаимо­отношений государства и личности в уголовном судопроизводстве является презумпция невиновности.

"Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невинов­ным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федераль­ным законом порядке и установлена вступившим в законную силу пригово­ром суда",- гласит ч. 1 ст. 49 Конституции Российской Федерации1. Анало­гичным образом презумпцию невиновности формулирует и закрепляет ст. 21 Конституции Республики Молдова.

Общее для них в дефиниции презумпции невиновности состоит в том, что, с одной стороны, она распространяет свое действие лишь на обвиняе­мого в совершении преступления, а с другой - реализуется только в судебном

1 Аналогично презумпцию невиновности именовало и формулировало еще советское законодатель­ство. Так, ст. 14 Основ законодательства Союза ССР и ооюзных республик "О судоустройстве" от 13 ноября 1989 г. содержала в своем названии выражение "Презумпция невиновности", а в ч. 2 определяла ее следующим образом: "Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда". Ск.: &оллетеньВфховного Суда СССР.- 199О.-№ 1.-С.8.

89

разбирательстве. В этом видится существенный изъян такой формулировки презумпции невиновности, которая как основополагающее начало должна охватывать все стадии уголовного судопроизводства и распространять свое действие не только на обвиняемого, но и на подозреваемого в совершении преступления.

Более удачна, на наш взгляд, дефиниция презумпции невиновности, со­держащаяся в ч. 1 ст. 62 Конституции Украины, которая принята 28 июня 1996 г. Согласно названной норме, лицо считается невиновным в совершении преступления и не может быть подвергнуто уголовному наказанию, пока его вина не будет доказана в законном порядке и установлена обвинительным приговором суда. Здесь прослеживаются следующие преимущества такой формулировки презумпции невиновности.

Во-первых, ее действие распространяется на подозреваемого, обвиняе­мого и подсудимого, то есть субъектов, имеющих отношение к совершенно­му преступлению. Во-вторых, благодаря этому презумпцию невиновности следует соблюдать и при осуществлении судебно-контрольной деятельности. Основание данного вывода заложено в следующей логико-формальной кон­струкции: если невиновным считается обвиняемый в совершении преступле­ния, то тем более таковым должен считаться подозреваемый в совершении преступления. Именно поэтому судья в своей деятельности по проверке за­конности ареста или продления сроков содержания под стражей на предва­рительном расследовании призван руководствоваться презумпцией невинов­ности.

Строгое соблюдение данного принципа необходимо и при рассмотре­нии судом жалоб обвиняемых на законность, обоснованность постановления о прекращении уголовного дела.

Действующие УК РФ и УПК РСФСР предусматривают различные основания для прекращения уголовного дела по нереабилитирущим основа­ниям. Однако процессуальный закон гласит, что прекращение уголовного

90

дела в таких случаях возможно только, если лицо, совершившее преступление против этого не возражает (ч. 3 и 4 ст. 5; ч. 4 ст. 6; ч. 5 ст. 7; ч. 5 ст. 8 УПК РСФСР). При этом, тем не менее, надо учитывать, что прекращение уголов­ного дела по нереабилитирующим основаниям следует рассматривать в си­стемной связи с конституционными положениями (прежде всего, презумпци­ей невиновности), так и с положениями других статей, в частности ст. 13 УПК РСФСР об осуществлении правосудия только судом. Поэтому, как ука­зывается в Постановлении Конституционного Суда РФ принятое решение на основании ст. 6, 7, 8, 9 и др. УПК РСФСР о прекращении уголовного дела не подменяет собой приговора суда и, следовательно, не является актом, кото­рым устанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это пред­усмотрено ст. 49 Конституции Российской Федерации1.

Впервые на конституционном уровне в Российском государстве за­креплен принцип состязательности и равноправия сторон в судопроиз­водстве (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ)2. Безусловно, он действует и при осу­ществлении судебно-контрольной деятельности на предварительном рассле­довании. В ней участвуют, с одной стороны, прокурор, а с другой - подозре­ваемый, обвиняемый, их законные представители и защитники. Тем не менее состязательность носит пока ограниченный характер, т. к. объектом провер­ки является не обвинение, а законность и обоснованность только одного конкретного решения или действия органа дознания, следователя или проку­рора.

В этой связи в теории уголовного процесса подчеркивается, что после введения судебного контроля за законностью заключения под стражу и про-

1 См.: Постановление Конституционного Суда РФ по дату о проверке конституционности ст. 6 УПК ГСФСРвсгшисжшобойфажданинаОБ.Сушкова от 28 октября 1996г.//СЗ.-19%.-№45.-Сг. 5203.

2  Конституция Украины, закрепляя основные принципы судопроизводства, среди них называет "состязательность сторон и свободу предоставления ими доказательств суду и обоснование перед судом их ^бедигельносги" (п. 4 ч. 3 сг. 129). В Конституции Республики Молдова принцип состязательности судопроизводства не закреплен.

91

дления срока содержания под стражей на предварительном следствии появи­лись элементы состязательности, но не более того1.

Тем не менее даже в рамках ст. 220-1 и 220-2 УПК РСФСР, подчерки­вает И.Ф. Демидов, каждая из сторон имеет возможность установленными законом средствами и способами обосновывать свои требования и возраже­ния относительно законности ареста или решения о продлении срока содер­жания обвиняемого под стражей, только после этого суд принимает реше­ние2. В частности, подозреваемый, обвиняемый, их законные представители и защитники вправе участвовать в судебном заседании, в котором рассматри­вается поданная ими жалоба, представлять и анализировать доказательства, обосновывая таким путем незаконность ареста или продления срока содер­жания под стражей его подзащитного. Не менее важно и то, что по закону судья обязан вызвать на заседание лицо, содержащиеся под стражей, и обес­печить ему возможность обосновывать свои требования.

Все это создает оптимальные условия для использования каждой из сторон предоставленных ей прав, отстаивания личных или публично-правовых интересов и, тем самым, реализации принципа состязательности в ходе осуществления судебно-контрольной деятельности. Последней присущи и другие начала уголовного судопроизводства, в том числе такое, как соци­альная справедливость.

Как отмечалось выше, закон не препятствует соблюдению принципа состязательности при рассмотрении жалоб по поводу законности и обосно­ванности решений и действий органов предварительного расследования, прокурора.

1 См.: Соловьев А.Б. Актуальные проблемы прокурорского надзора за законностью предварительного расследования // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных тру­дов. - М., 1995. - С. 105.

2 См.: Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Мате-риалы научно-практической конференции. -М., 1995.-С. 102.

92

Сложнее обстоит дело с решением вопроса о продлении срока содер­жания обвиняемого под стражей на период ознакомления с материалами уголовного дела по ходатайству уполномоченных на то прокуроров в поряд­ке ст. 97 УПК РСФСР сверх предельно установленных законом сроков. К сожалению, законодатель участие обвиняемого и его защитника в рассмот­рении судом такого рода ходатайств, как, впрочем, и обжалования принято­го по ним постановления не предусмотрел1. С нашей точки зрения, это яв­ляется грубым и ничем не обоснованным нарушением принципа состяза­тельности, возведенного в ранг конституционного закона.

Кстати, в юридической науке прослеживается несколько подходов к проблеме справедливости в уголовном судопроизводстве, о которых следует сказать особо. Во-первых, много лет тому назад ученые-юристы пришли к выводу, что приговор суда как акт правосудия должен быть также и справед­ливым2. Во-вторых, было высказано мнение о том, что правосудие как вид государственной деятельности строится на принципе социальной справедли­вости3. В третьих, ряд ученых к проблеме справедливости подошли более масштабно, рассматривая ее как принцип судопроизводства, правопримене­ния, взаимосвязанный с законностью и правом на судебную защиту4.

Исследуя актуальные проблемы судебной реформы, А.Д. Бойков вы­сказал мысль о необходимости поиска способов оторвать суды от бюрокра­тической системы, "очеловечить" их идеями гуманизма, справедливости, профессионального долга и чести5. Все изложенное убеждает в том, что про-

1 См.: Ларин А Новый порядок продления сроков содержания под стражей может привести к наруше-нию прав человек//Российская юстиция.- 1997.-№3.-С. 28.

2 Дорохов ВЯ., Николаев B.C. Обоснованность приговора в советском уголовном процессе. - М: Го-сюриздат, 1955. - С. 30-31; Матвиенко ЕА Приговор суда и его исполнение. - Минск Издательство Белорусского госуниверситета, 1968. - С. 5; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса - Т. 2. -М.: Наука, 1970.-С. 325-326.

3 Мартынчик ЕР. Основы формирования приговора в советском уголовном процессе. - Кишинев: Штиинца,1989.-С27.

4 Боннер AT. Законность и справедливость в правоприменительной деятельности. - М.: Российское право, 1992-С. 5,33,76. 5БойковАСуднародньш//ВестникВфховногоСудаСССР.-1991. -№ 1.-С32.

93

блема социальной справедливости имеет важное значение в условиях созда­ния и функционирования судебной власти, ее органов и институтов, в том числе института судебного контроля на предварительном расследовании. Не ставя задачи раскрыть все грани принципа социальной справедливости в уголовном судопроизводстве, все же попытаемся показать некоторые осо­бенности применения и взаимосвязи его с процессуальными и нравственны­ми основами, на которых строится судебно-контрольная деятельность на стадии предварительного расследования. Для достижения поставленной цели в качестве исходных принимаем теоретические положения о том, что, с одной стороны, принципы уголовного процесса так или иначе связаны с категорией справедливости, а с другой - эта взаимосвязь наиболее ярко прослеживается относительно начал законности и равенства всех граждан перед законом и судом1.

Действительно, соблюдение требований конституционного и процес­суального законодательства призвано служить достижению идей законности и справедливости в ходе судебного контроля на предварительном расследо­вании. Тем более, что регулируемые ими отношения касаются как стороны обвинения: органов расследования, прокуратуры и суда, так и отдельных участников уголовного процесса, и, в первую очередь, стороны защиты: по­дозреваемого, обвиняемого, их законных представителей и защитников. Строгое соблюдение прав, свобод, интересов подозреваемого и обвиняемого судьей, осуществляющим контроль за законностью действий и решений ор­ганов предварительного расследования и прокурора, представляет собой конкретное проявление принципов законности и справедливости.

Именно профессиональное сознание судье диктует необходимость про­верить законность обжалованного решения, выполнить иные судебно-контрольные действия под углом зрения двух названных принципов процес-

1 Кокорев Л Д., Котов Д Л. Эшка уголовного процесса. - Воронеж: Издатешлво Воронежского госу-ниверсигега, 1993. С. 30.

94

го судопроизводства возможно обеспечить принятие законного и справедли­вого решения по жалобе. Между тем учение об этике уголовного процесса по сей день среди требований нравственного плана не называет такого, как обеспечение справедливости при избрании мер пресечения на предваритель­ном расследовании и в ходе разбирательства дела в суде. В частности, данное требование не значится среди тех, которые перечислили Л.Д. Кокорев и Д.П. Котов, авторы очень солидного труда1. Вряд ли это правильно, если иметь в виду судебный контроль за законностью ареста, основу которого составляют все принципы уголовного процесса, в том числе принципы и названные.

Таким образом, судебно-контрольная деятельность нацелена на то, чтобы обеспечить проверку законности и справедливости решений органов предварительного расследования и прокурора на досудебных стадиях уго­ловного процесса. Например, именно чувство несправедливости решения, принятого следователем и прокурором по данному вопросу, побудило аре­стованного и его защитника обжаловать арест. Решение же судьи по их жа­лобе должно содержать ответ на два вопроса: о законности ареста и справед­ливости требований подозреваемого, обвиняемого и его защитника.

Здесь видится еще один важный нравственный аспект судебно-контрольной деятельности, состоящий в том, что суд обязан четко устано­вить, соответствует ли ограничение свободы и неприкосновенности подозре­ваемого и обвиняемого требованиям принципа социальной справедливости. Кстати, в исследованиях по судебной этике обоснованно акцентируется вни­мание, что с позиций справедливости могут быть оценены и частные процес­суальные решения, например, о мере пресечения2. В соответствии с законом оценка справедливости решений следственно-прокурорских органов состав­ляет нравственно-правовую прерогативу судьи, осуществляющего контроль­ную деятельность на предварительном расследовании.

'См.:КокоревЛД.,КотовДЛ.Указ.соч.- 30-31.

2 См.: Бойков АД. Взаимодействие праваимораливуголовномсудо11роизводаве//Во1росыборьбыс

преступностью. - Вып. 40, - М.: Юрид. лит., 1984. -С. 45.

95

§ 4. Нравственные основы судебного контроля в стадии предварительного расследования.

Уголовное судопроизводство представляет собой сферу общественных отношений, в которой господствует правовая форма регулирования. Однако это не означает, что мораль как разновидность социальных норм и форма общественного сознания вытеснена из уголовного процесса, а моральные требования действуют в названной сфере лишь исключительно через право­вые предписания1.

В действительности, в уголовном судопроизводстве в целом и на от­дельных его этапах, в частности, регуляторами общественных отношений яв­ляются и нормы процессуального права, морали, обычаи и правила этикета, присущие уголовно-процессуальной деятельности. В равной мере это отно­сится и к такой ее разновидности как судебный контроль, который строится не только на принципе справедливости, но и на других не менее значимых началах и нормах. В первую очередь потому, что судебный контроль на ста­дии предварительного расследования составляет часть профессиональной деятельности судьи в уголовном процессе. А эта деятельность основывается на правовых и этических принципах, на процессуальных и моральных нор­мах. Не претендуя на полноту освещения всего комплекса особенностей дей­ствия последних при осуществлении судебного контроля, все-таки попытаем­ся остановиться на наиболее значимых из них.

На предварительном расследовании в целом и при осуществлении су-дебно-контрольной деятельности тоже складываются ситуации, которые поддаются только нравственному регулированию, связаны с нравственными последствиями применения закона2. Имеется в виду применение материаль­ного и процессуального законов как судом, так и органами предварительно-

1 См.: Бойков А.Д. Взаимодействие права и морали в уголовном судопроизводстве // Вопросы борьбы с преступностью. - Вып. 40, - М.: Юрии, лит., 1984. - С. 41.

2 См.: Бойков АД Этика профессиональной защиты по уголовным делам. - М.: Юрид, лит., 1978. - С. 13.

96

го расследования, прокурором. Например, контроль суда за законностью ареста и продлением срока содержания под стражей напрямую связан с необ­ходимостью для судьи руководствоваться одновременно и предписаниями УПК, и нормами судебной этики, которая в широком смысле слова охваты­вает нравственные требования к специфическим условиям судебной, проку­рорской, следственной и адвокатской деятельности2.

Соблюдение этических принципов и норм приобретает особый смысл тогда, когда те или иные аспекты судебного контроля не урегулировал закон, в нем имеются пробелы. В таких ситуациях возникает вопрос, чем же надле­жит руководствоваться судьям, каковы мотивы их поведения, действий? О том как поступают судьи2 в подобных случаях можно судить по данным, приведенным в таблице.

Таблица П.

На вопрос, чем вы руководствуетесь, если те или аспекты су­дебного контроля не урегулированы нормами УПК, судьи ответили:

Процент       к числу     опро­щенных

Нормами Конституции РФ

65

Общими принципами уголовно-процессуального права

17

Духом и смыслом уголовно-процессуального закона

10

Нравственными основами и нормами уголовного судопроиз­водства

11

Общими задачами уголовного процесса

13

Использую аналогию в праве и законе

4

В современных условиях расширен предмет судебной этики, т.к. в ее содержание включены и нравственные основы судебной власти3. Такой под-

2Перлов ИД. Судебная этика//Сов. гос. право.- 197O.-№ 12.-C. 104.

2 20 % опрошенных судей выбрали многовариантный ответ.

3 Кокорев Л Д., Котов Д Л. Этика уголовного процесса. - Воронеж Издательство Воронежского госу­ниверситета, 1993. -С. 115.

97

ход представляется правильным, ибо закон и нравственность составляют фундамент правосудия, новой судебной власти Российской Федерации. Прежде всего, социальное предназначение и регулятивная функция объеди­няют принципы уголовного процесса и нравственные начала судебно-контрольной деятельности.

В ней реализуются основные элементы судебной этики: принципы и нормы, регулируемые ими отношения и нравственное сознание участников судопроизводства2. Перечисленные слагаемые судебной этики распростра­няют свое действие на судебный контроль, в виду чего ее важной задачей остается выявление, формирование, формулирование и исследование нрав­ственных отношений, возникающих в связи с осуществлением процессуаль­ной деятельности3. В процессе выполнения судебно-контрольной деятель­ности профессиональное и нравственное сознание ее участников - судьи, прокурора, адвоката формируется под воздействием различных факторов, обладает рядом особенностей, которые необходимо учитывать в правопри­менительной практике в тем, чтобы не допустить крайностей. Последние, по нашему мнению, могут проявиться в следующем.

Во-первых, в жестком требовании к судьям непременно и во всех слу­чаях реализовать весь арсенал этических принципов и норм при осуществле­нии судебно-контрольной функции на предварительном расследовании. Вряд ли такое требование приемлемо и выполнимо, если иметь в виду специфику контрольной деятельности: осуществление судебного контроля в закрытом судебном заседании, непродолжительность этого заседания, решение судьей узкого круга вопросов и др. Все это влияет на масштабы реализации прин­ципов и норм судебной этики на рассматриваемом этапе уголовного процес­са, но не исключает обязанности соблюдать их.

2 См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. Бойкова АД., Карпеца ИЛ - М.: Юрид.лит.,1989.-С196.

3 См.: Бойков АД. Судебная этика и законность // Настольная книга судьи. - М.: Юрид. лит., 1972. - С. 34.

98

Во-вторых, в науке внимание акцентируют на том, что основой "судебной власти является ее служение идеалам справедливости, гуманизма, их полному воплощению в правосудии"1. Это правильное, но не полное суж­дение, которое может повлечь недооценку этических основ судебного кон­троля на предварительном расследовании. В частности потому, что не учи­тывает новых направлений деятельности судебной власти, например, кон­троль на досудебных стадиях уголовного процесса.

Судебный контроль на предварительном расследовании, как известно, не составляет деятельности по отправлению правосудия. Однако это не ис­ключает необходимости соблюдать принципы и нормы профессиональной этики при осуществлении судебно-контрольной деятельности, воплотить в ней соответствующие нравственные идеалы. О том, какие нравственные принципы и нормы, в каком объеме и кто призван соблюдать в названной деятельности речь пойдет далее. И в первую очередь, о понятии совокуп­ности и нормативном характере нравственных принципов судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании.

В теории этики многократно употребляются выражения "этические на­чала в деятельности участников уголовного процесса", "нравственные осно­вы правосудия", "особенности нравственных начал судебного разбиратель­ства", "учение о нравственных идеалах, принципах и нормах осуществления правосудия"2, но сущность их должным образом не исследована. Между тем это очень важно для правоприменительной практики, где полное исполнение предписаний основополагающих начал и норм профессиональной этики це­ликом зависит от знания их содержания, системы, предназначения и др.

Вот почему свею задачу мы видим в том, чтобы раскрыть сущность принципов и норм уголовного судопроизводства, провести их систематиза-

'КокоревЛД.,КотовДЛ.Угаз.ооч.-С. 115.

2 Ск.гПро&кмысудебнойэв^УПод. ред. СгроговичаМС.-М: Наука, 1974.-С. 153; Ватман Д.П. Адвокатская атака. - М.: Юрйд. лит., 1977. - С. 3; Кокорев Л Д. Котов ДЛ. Указ. соч. - С. 121; Курс со­ветского уголсжногопроцеоса/Подред.БойковаАД.,КарпецаИИ.-М.:Юрвд.лиг., 1989.-С. 1%.

99

цию, охарактеризовать особенности реализации субъектами судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании. При этом мы исходим из того, что каждый вид деятельности осуществляется в соот­ветствии с определенными принципами, представляющими собой исходные положения, фундаментальные руководящие начала, на базе которых данный вид деятельности реализуется1.

Приведенная трактовка используется потому, что, с одной стороны, она касается принципов всех видов деятельности, в том числе судебно-контрольной. С другой стороны, такого рода подход опирается на этимоло­гию термина "принцип", который означает основное исходное положение какой-либо теории, учения, науки2. В рассматриваемом нами случае имеется в виду теория, изучающая начала и нормы профессиональной этики юриста, его идеалы и ценности, правовую культуру и сознание лиц, осуществляющих социально-значимые функции в сфере правоприменения, или участвующих в данной деятельности.

Учитывая это, следует прийти к выводу о том, что принципы профес­сиональной этики юриста представляют собой такие основополагающие, общие руководящие нравственные положения (идеи), которые выражают природу, гуманизм и благородство профессии юриста, моральные устои его деятельности и высокое профессиональное сознание, призванные содейство­вать торжеству справедливости, добра и защите общечеловеческих ценностей на различных этапах уголовного судопроизводства.

Такое понимание нравственных начал деятельности судей, прокуроров, следователей и адвокатов позволяет более полно определить и сформулиро­вать конкретные этически принципы, присущие уголовному процессу в це­лом и отдельным его стадиям, в частности. Это тем более важно, если иметь в

'Ск.,на1римф:Зетше1дашВ.С.Прин1рш1ГО(ударс1вашогообвиншияиихрольвохранеправи законных интересов обвиняемого // Социальная справедливость охраны прав обвиняемого. - Кемерово, 1989.-С. 59. 2 Ожегов СИ. Словарь русского языка -М.: Русский язык, 1987.-С.515.

100

виду, что в теории сложилось несколько взглядов на систему нравственных принципов, определяющих этическую направленность уголовно-процессуальной деятельности.

Согласно одному из этих взглядов, нравственную основу уголовного процесса составляют принципы справедливости и гуманизма1. В соот­ветствии со вторым, по нашему мнению, более привлекательным взглядом, принципами уголовно-процессуальной деятельности судьи и участников су­допроизводства являются справедливость, гуманизм, добросовестность, охрана чести и достоинства личности, которые наряду с требованиями зако­на намечают нравственные критерии дозволенного и недозволенного пове­дения в уголовном процессе2.

Однако и эта более совершенная и полная совокупность начал уголов­но-процессуальной деятельности не исчерпывает их реальной системы, кото­рая зависит от многих факторов, и, в первую очередь, от социально-политической ситуации и состояния режима законности в государстве, нрав­ственных идеалов общества, уровня его правовой культуры, правового со­знания профессиональных участников уголовного судопроизводства.

Исходя из этого, система нравственных принципов уголовно-процессуальной деятельности судей, прокуроров, следователей, адвокатов включает и такие, как добропорядочность, неподкупность3, совестливость, беспристрастность, принципиальность. Таким образом, как составная часть уголовного процесса судебно-контрольная деятельность на предварительном расследовании зиждется на разветвленной системе нравственных принципов,

1 См.: Кокорев Л Д., Котов ДЛ. Указ. соч. - С. 29,32.

2 См.: Грошевой ЮМ Профессиональное сознание судьи и социалистическое правосудие. - Харьков: Вища школа, 1986. - С. 55.

3 В юридической науке отмечается, что в свое время была разработана схема аттестации судебных ра­ботников, которая включала такие моральные качества, как честность, неподкупность, способность сознавать собственные ошибки и просчеты. См.: Грошевой ЮМ. Указ. соч. - С. 37.

101

которые имеют предельно обобщенный характер, но не могут предусмотреть какой-либо конкретной формы поведения1.

Заложенные в них идеи материализуются в нормах профессиональной этики судьи, прокурора и адвоката, предписания которых они обязаны со­блюдать сообразно с процессуальным статусом и функциональными ролями, выполняемыми ими на этапе судебного контроля на предварительном рас­следовании. Тем более что процессуальный статус и осуществляемые ими функции неразрывно связаны с соблюдением многих моральных норм, опре­деляющих поведение, поступки и действия профессиональных участников судебно-контрольной деятельности.

В ней складываются многосторонние связи, которые в рамках судебно­го контроля можно объединить в три группы норм, регулирующих мораль­ные отношения в ходе судебного контроля. Первая группа охватывает нор­мы, регламентирующие нравственные отношения, складывающиеся между профессиональными участниками судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании: судьей, прокурором, адвокатом. Вторая группа включает нормы, регулирующие нравственные отношения, склады­вающиеся между судьей, подозреваемым, обвиняемым, их законными пред­ставителями. Третья группа объединяет нормы, которые регулируют нрав­ственные отношения, складывающиеся, с одной стороны, между прокурором и адвокатом, а с другой - между названными профессиональными участни­ками судебно-контрольной деятельности и подозреваемым, обвиняемым, их законными представителями, подавшими жалобы на законность ареста или продления срока содержания под стражей.

Теперь кратко охарактеризуем каждую из перечисленных групп норм, регулирующих нравственные отношения между соответствующими субъек­тами. Итак, первая группа объединяет нормы профессиональной морали, которые призваны соблюдать судья, прокурор и адвокат в ходе осуществле-

' См.:ГрошеюйЮМ.Указ.соч.-С46.

102

ния контрольной деятельности на предварительном расследовании. Объеди­няет эти нормы стержневая цель, состоящая в том, чтоб устранить необосно­ванные, не вызывающиеся интересами расследования уголовного дела огра­ничение свободы и неприкосновенности подозреваемого или обвиняемого.

Достигается названая цель различными путями, но непременно с со­блюдением целого ряда нравственных предписаний, которые являются об­щими и едиными для судьи, прокурора и адвоката. Среди них следует на­звать нормы, обязывающие их проявлять взаимоуважение и взаимопонима­ние, а также взаимодействовать во имя решения социально-значимой задачи: выявить и устранить необоснованное ограничение личной свободы и непри­косновенности человека и гражданина. Осуществление судьей, прокурором и адвокатом различных функций, наличие у них несовпадающих процессуаль­ных интересов не благоприятствует достижению единства действий. Однако, возникающие на данном пути барьеры могут быть преодолены благодаря высокому правовому и нравственному сознанию названных профессионалов. При этом не последнее значение имеет стремление прокурора и адвоката подняться над ведомственными интересами и оценками с тем, чтобы содей­ствовать законному и справедливому разрешению жалобы. Естественно не любыми средствами, а лишь с помощью тех, которые согласуются с предпи­саниями права и морали. Последние, конечно, преломляют в себе особен­ности деятельности судьи, прокурора и адвоката. И все же нормы их профес­сиональной морали объединяют общие идеалы: служение правде, справедли­вости, добру, духовности, гуманизму.

По характеру выполняемой контрольной функции судья руководит су­дебным заседанием по рассмотрению жалобы, принимает по ней единолич­ное решение. Прежде всего это выделяет судью среди субъектов судебно-контрольной деятельности, в том числе в моральном плане, который наибо­лее емко и содержательно может быть раскрыт через такую многоплановую нравственную категорию как долг. Последний означает совокупность мо-

103

ральных обязанностей судьи перед обществом, государством и личностью, которые обусловлены его профессиональной деятельностью. Содержание и структура долга охватывают различные нравственные нормы, в совокуп­ности представляющие собой моральные гарантии надлежащей проверки законности и обоснованности ареста, продления срока содержания под стражей и в конечном счете принятия мотивированного и справедливого ре­шения по жалобе.

Так вот, моральный долг судьи, осуществляющего контрольную дея­тельность, на наш взгляд, включает в себя многие частные нравственные нормы и правила его поведения на рассматриваемом этапе судопроизвод­ства. Они регулируют его отношения со всеми лицами, участвующими в су­дебном заседании по проверке жалобы на арест. Первой среди этих норм, как бы это ни казалось парадоксально, следует назвать норму, предписывающую судье тщательно готовиться к рассмотрению жалобы, изучить имеющиеся материалы, сопоставить их с доводами и требованиями жалобы, не надеясь на то, что все удастся постичь в судебном заседании.

Отсюда проистекает еще одно не менее важное требование, обязы­вающее судью истребовать дополнительные материалы, если он признает, что они необходимы для справедливого разрешения жалобы, принятия по ней законного и обоснованного решения. Истребовать такие материалы -нравственный долг судьи, который несет ответственность за надлежащее осуществление судебного контроля, успешное решение стоящих перед ним задач.

Равное отношение судьи к прокурору, адвокату, подозреваемому, об­виняемому, их законным представителям, участвующим в судебно-контрольной деятельности, это тоже конкретное проявление его долга1. От­сюда следует, что судья призван удовлетворить все заявленные просьбы и

1 Об имеющихся на пракгакк отступлениях судей от долга см.: Кокорев Л Д., Котов Д.П. Указ. соч. С. 131-133.

104

требования названных субъектов, если они имеют значение для законного и обоснованного разрешения жалобы. Реализуя рассматриваемые нравствен­ные нормы, судья не может не сознавать, что прокурор и адвокат - состя­зающиеся стороны судебно-контрольной деятельности, отстаивающие свои позиции, которые не всегда совпадают с публично-правовыми интересами и законными интересами личности.

Между тем судья всегда должен принимать во внимание действитель­ную необходимость применения ареста как меры процессуального принуж­дения или продления срока содержания под стражей, а также справедливость ее применения, поскольку отступление этого правила может привести, как верно подчеркивается в юридической науке, к большему моральному ущер­бу, чем тот, который таким путем предотвращается1.

В процессе судебно-контрольной деятельности и в механизме форми­рования окончательных выводов не последнюю роль играют нравственные нормы, которые составляют отдельную группу и регулируют отношения су­дьи с подозреваемым, обвиняемым и их законными представителями. Осо­бенность охватываемых данной группой моральных норм видится в том, что, с одной стороны, они регламентируют отношения субъекта судебной власти с лицами, подлежащими привлечению в качестве обвиняемых или уже яв­ляющихся таковыми, либо с их законными представителями.

С другой стороны, и это очень важно, перечисленные лица преследуют в деле частные, личные интересы, не всегда совпадающие с положениями права и морали. А это налагает сильный отпечаток на поведение, действия, поступки подозреваемого, обвиняемого, их законных представителей, уча­ствующих в судебном заседании, в котором рассматривается жалоба на неза­конный арест или продление срока содержания под стражей. Со стороны пе­речисленных лиц не исключены агрессивность, недоброжелательность, недо-

1 См.: Бойков АД. Судебная этика и законность // Настольная книга судьи. - М: Юрид. лит., 1974 - С. 37.

105

стойное поведение, по их убеждению, вызванные несправедливым примене­нием меры пресечения или продлением ее срока.

Возможность такого рода эксцессов должен предвидеть судья. Более того, ему необходимо быть готовым к тому, чтобы предотвратить их, а если этого не удалось достичь, то разрешить возникшие трудности в соответствии с процессуальными и моральными нормами. В частности, судье надлежит с пониманием и тактом относиться к состоянию подозреваемого, обвиняе­мого, их близких, которые оказались в сложной жизненной ситуации, обус­ловленной арестом. Данное обстоятельство требует от судьи проявить изби­рательный подход по отношению к каждому из перечисленных лиц с тем, чтобы выяснить, почему подозреваемый или обвиняемый оспаривают закон­ность ареста либо продление содержания под стражей, в чем они видят не­справедливость решения органов предварительного расследования и проку­рора, как оценивают совершенное деяние и его последствия, какие чувства испытывают и т. д. Для судьи должны быть характерны гуманный и глубоко индивидуальный подход к людям, забота о человеке и уважительное к нему отношение, сочувствие и доброжелательность, стремление видеть в каждом деле не безликий судебный случай, а живого человека с его сложными пере­живаниями1.

Иначе говоря, судья сам поступает согласно предписаниям норм про­фессиональной морали и одновременно оценивает поступки, поведение, дей­ствия подозреваемого, обвиняемого по шкале нравственных ценностей, бла­годаря чему имеет возможность познать моральный облик названных участ­ников уголовного процесса и принять законное, обоснованное, мотивиро­ванное и справедливосрешение по жалобе.

Достижение этой цели - забота не только судьи, но и прокурора, адво­ката, участвующих в рассмотрении жалобы. Взаимоотношения названных

1 См.: Бойков АД. Взаимодействие права и морали в уголовном судопроизводстве // Вопросы борьбы с преступностью. - Вып. 40. - М.: Юрид лит., 1984. - С. 41.

106

профессиональных участников уголовного судопроизводства с подозре­ваемым, обвиняемым, их законными представителями регламентируют как нормы уголовно процессуального закона, так и нормы морали. Последние составляют отдельную группу нравственных предписаний, которыми долж­ны руководствоваться прокурор и адвокат, участвующие в судебно-контрольной проверке на предварительном расследовании. Каждый из них является самостоятельным и независимым субъектом уголовного процесса, осуществляет возложенную на него законом процессуальную функцию и для надлежащего выполнения ее наделен соответствующими полномочиями.

Так, в уголовном судопроизводстве прокурор осуществляет функцию уголовного преследования в соответствии с полномочиями, установленными законодательством РФ. Это направление деятельности прокурора, как сказа­но в законе, осуществляется также и в целях обеспечения единства и укрепле­ния законности, защиты прав и свобод человека и гражданина (ч. 2 ст. 1 За­кона "О прокуратуре РФ").

Отсюда следуют по крайней мере два очень существенных положения, оказывающих определяющее влияние на нравственные отношения прокуро­ра с подозреваемым, обвиняемым, их законными представителями в судеб­ном заседании, в котором рассматривается жалоба на законность ареста или продления срока содержания под стражей. Во-первых, на данном этапе судо­производства деятельность прокурора не должна быть только обвинитель­ной, поскольку закон возлагает на него обязанность обеспечить единство за­конности.

Во-вторых, процессуальная обязанность прокурора состоит в том, что­бы содействовать защите прав и свобод человека, гражданина, то есть осу­ществлять правоохрану в отношении личности. Следовательно, участвую­щий в судебно-контрольной деятельности прокурор в равной мере призван охранять как общественные, так и личные интересы. Он участвует в судебном заседании, где рассматривается жалоба на законность ареста или продления

107

срока содержания под стражей не только для того, чтобы отстаивать обосно­ванность применения названной меры пресечения, доказывать отсутствие оснований для отмены или изменения ее, но с целью оказать суду содействие в объективной проверке жалобы, принятии судьей законного, обоснованного и справедливого решения.

Таковым поведение прокурора должно быть, как в случае признания жалобы необоснованной, так и в случае ее удовлетворения. И особенно тог­да, когда к моменту судебного заседания изменились обстоятельства по срав­нению с теми, которые были во время избрания меры пресечения: подозре­ваемый или обвиняемый не смогут скрыться от следствия и суда, воспрепят­ствовать установлению истины по делу, скрыть либо сфальсифицировать до­казательства и т. п.

Естественно, прокурор не может абстрагироваться от перечисленных и иных реалий и тем более проигнорировать их, оставаться безучастным к че­ловеческим бедам и страданиям. Его долг, как равно и долг судьи, адвоката, видится в том, чтобы быть чутким, внимательным к людям. Именно много­плановая и емкая по содержанию нравственная категория общественного долга прокурора, на наш взгляд, дает возможность раскрыть его отношения с подозреваемым, обвиняемым, их законными представителями.

Будучи категорией нравственного сознания, долг прокурора означает его представления о своих обязанностях перед обществом, государством, че­ловеком, гражданином, его семьей. Здесь на первый план выдвигаются мо­ральные обязанности прокурора действовать осознанно, "по велению совес­ти, выступающей в качестве средства самоконтроля"1. Характер же поступ­ков и действий, из которых в конечном счете складываются отношения про­курора с подозреваемым, обвиняемым, другими лицами, зависит от его пред­ставлений о должном и допустимом.

1 Бойков А .Д. Взаимодействие права и морали в уголовном судопроизводстве // Вопросы борьбы с преступностью. - Вып. 40. - М: Юрид, лит., 1984. - С. 50.

108

Участвуя в судебном заседании, в котором осуществляется контроль за законностью ареста или продления срока содержания под стражей, прокурор в силу велений профессионального долга исходит не только из общественных и государственных интересов, но и учитывает блага человека, его ценность как личности. Конечно, в таких ситуациях возникают коллизии между соци­альными, ведомственными интересами и необходимостью действовать на благо человека, его родных и близких.

Речь идет не о том, какие интересы и ценности признать приоритетны­ми, а о разумном понимании, сочетании и разрешении возникающих проти­воречий на уровне "Общество - государство - личность" таким образом, что­бы не пострадали человек, гражданин, его права, свободы. Это требует от прокурора особой вдумчивости, взвешенности суждений и мотивирован­ности поступков, если он стремится к тому, чтобы в них разумно сочетались правовые и нравственные компоненты, которые позволяют видеть нем про­фессионала высокого класса, стоящего на страже законности, справедли­вости, прав, свобод и интересов личности.

Особое значение имеют нравственные нормы в регулировании отно­шений на уровне "адвокат - подзащитный - законные представители подза­щитного", которые складываются между ними на этапе судебно-контрольной деятельности. Естественно, речь пойдет о совокупности моральных норм, выражающих наиболее значимые особенности поведения адвоката на ука­занном этапе уголовно-процессуальной деятельности с учетом следующих обстоятельств.

Во-первых, участвующий в судебном контроле на предварительном расследовании адвокат осуществляет профессиональную деятельность на основе адвокатской этики. Во-вторых, в регулятивном плане оказание адво­катом юридической помощи опирается как на процессуально-правовые, так и на нравственные нормы, которые определяют поведение адвоката, регла­ментируют его отношения с клиентом и родственниками последнего при

109

осуществлении судебно-контрольной деятельности. Причем не только с точ­ки зрения национальных, но и международных стандартов.

Так вот, адвокат - защитник, участвующий на указанном этапе судо­производства, должен исходить из того, что избранный в качестве меры пре­сечения арест подозреваемого или обвиняемого представляет собой неоправ­данно жесткий вид социального принуждения. В связи с этим его долг состо­ит в том, чтобы поддерживать поданную им, или его клиентом жалобу на не­законность заключения под стражу. Аналогичной должна быть позиция ад­воката и тогда, когда подана жалоба на незаконность продления срока со­держания под стражей.

Научно-практическая рекомендация о том, что любая иная нравствен­ная и правовая установка делает участие защитника в процессе опасным для обвиняемого и ненужным для правосудия, в полной мере относится и к про­фессиональной деятельности адвоката при осуществлении судебного кон­троля, который является составной частью уголовного процесса. Долг адво­ката поступать таким образом не отвергает необходимости соблюдать сле­дующие нормы этики, с одной стороны, самостоятельно, по совести и в со­гласии с профессиональным правосознанием определять позицию о направ­лении и объеме поддержания жалобы с учетом мнения клиента. С другой стороны, быть объективным в осуществлении профессиональных обязанно­стей, не следовать безропотно за пожеланиями подзащитного.

К деятельности адвоката в ходе судебного контроля применимы требо­вания ст. 51 УПК РСФСР, согласно которым защитник обязан использовать только законные средства и способы защиты, а также оказывать обвиняе­мому необходимую юридическую помощь. Иное поведение адвоката поста­вило бы его клиента в очень трудное положение, более того, ухудшило бы положение подозреваемого или обвиняемого. Подобного допускать адвокат не должен, ибо одна из основополагающих установок адвокатской этики со­стоит в том, чтобы не навредить подзащитному.

по

Выполнение этой нравственной нормы в значительной мере зависит от взаимопонимания и доверительных отношений между адвокатом и подозре­ваемым, обвиняемым, их законными представителями. Действительно, "отношения адвоката и клиента могут строиться только на основе взаимного доверия"1. Ведь перечисленные лица доверяют адвокату защиту их жизни и свободы, имущества и интересов.

Такой характер отношений адвоката с подозреваемым, обвиняемым, законными представителями последних и их ожиданий от участия защитника в осуществлении судебного контроля вполне вписывается в стандарты дея­тельности адвокатов, которые сложились в других государствах. Например, в США, где принято "Обещание юриста быть профессионалом", в котором сказано, что в отношении своего клиента адвокат должен быть безраздельно преданным, применять все свои знания и использовать все возможные пра­вовые средства для защиты прав и интересов клиента2.

Следовательно, одна из нравственных установок, на которых строятся отношения адвоката и клиента, заключается в преданности первого второму. Представляется, что конкретное проявление такой преданности выражается в долге адвоката до конца, бескомпромиссно защищать жизненные блага и ценности клиента на всех этапах уголовного судопроизводства.

В основе феномена, именуемого преданностью адвоката интересам за­щиты клиента, тоже лежит доверительный характер отношений между на­званными участниками уголовного процесса. Гарантиями надлежащего со­блюдения этой нравственной нормы являются профессиональная тайна как этическая категория, определяющая поведение и деятельность адвоката, и правовой запрет допрашивать защитника об обстоятельствах дела, которые стали известны ему в связи с выполнением профессиональных обязанностей (ст. 72 УПК РСФСР). Здесь отчетливо прослеживаются взаимосвязь нрав-

1 Бойков А.Д. Эгака профессиональной защшы по уголовным делам. - М.: Юрид, лит., 1978. - С. 63. 2CM.:GhidulAvocatului.-1996.-№ 9.-Р. 11-12.

Ill

ственных и правовых предписаний, которые благоприятствуют выполнению адвокатом правозащитной функции на рассматриваемом этапе уголовного судопроизводства.

Однако такой подход к данному вопросу, равно как в целом к эффек­тивности судебно-контрольной деятельности, довольно упрощен, если иметь в виду, что законность, обоснованность и справедливость проверки, а также принимаемого судьей решения зависят от многих слагаемых. Среди них вы­деляются профессионализм судьи, прокурора и адвоката, их правосознание и правовая культура. В единстве эта триада максимально содействует решению задач, стоящих перед судебным контролем. Особенность последнего заклю­чается в том, что стержнем решения стоящих перед ним задач является дея­тельность профессиональных участников уголовного судопроизводства. От их умения, способностей, образованности, корректности зависит результа­тивность разрешения юридического конфликта, охрана прав, свобод, интере­сов человека, гражданина.

На понимание задач и целей судебно-контрольной деятельности, вы­бор средств их достижения существенное влияние оказывает профессиональ­ное сознание юристов: судьи, прокурора и адвоката. В широком смысле под профессиональным правосознанием понимают сознание, носителем которо­го являются юристы, профессионально занимающиеся юридической деятель­ностью1. Профессиональное сознание судьи, прокурора, адвоката, других юристов представляет собой "Одну из коллективных форм правового созна­ния, выступающего как система правовых взглядов, знаний, чувств, ценност­ных ориентации и других структурных образований правового сознания общности людей, профессионально занимающихся юридической деятель­ностью, которая требует специальной и практической подготовки"2.

1 См.: Соколов HJL Профеосиональноеоознаниеюрисгов. - М: Наука, 1988. - С. 10. 2Соколов НЯ. Там же. - С. 12

112

В данном случае речь идет о групповом правосознании, характерном для всех юристов. Между тем в юридической профессии выделяются различ­ные специализации, которые налагают свой отпечаток на интеллектуальную, волевую, эмоциональную и иные сферы деятельности. Именно тут формиру­ется индивидуальное правосознание, которое играет решающую роль в осу­ществлении профессиональной деятельности. Здесь большое значение имеют все структурные элементы индивидуального профессионального сознания, но в плоскости нравственных основ судебно-контрольной деятельности мы выделяем регулятивную функцию нравственного правосознания.

Каждому из профессионалов она помогает, с одной стороны, выбрать наиболее оптимальный вариант поведения, отношений с другими лицами, участвующими в контроле за законностью, а с другой - обосновать свою по­зицию, принять окончательное решение по жалобе. Путь к последнему про­легает на различных уровнях профессионального правосознания - судьи, прокурора и адвоката. Благодаря этому представляется возможным решать многоплановые задачи и достигать различных целей судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании.

В частности, в юридической науке функции правосознания разделяют на правотворческие, праворегулирующие, гносеологические, прогнозирую­щие, правовоспитательные, регулирующие и другие1. Кроме того, имеется еще несколько классификаций функций профессионального правосознания. Так, НЛ. Соколов различает внешние и внутренние функции правосознания, включая в первые гносеологическую, идеологическую, прогнозирующую и моделирующую функции, а во вторые - социально-психологические функ­ции2. Ю.М. Грошевой ведет речь о специалиЗованных функциях правосозна-

1 См., например: Лукашова Е А Социалистическое правосознание и законность. - М: Юрид. лит., 1973. -С. 105-106; Бура НА Функщиобщэственгогоправостанания.-Киев: Наукою думка, 1986.-С. 20-21. 2См.: Соколов НЛ. Профеаионалыюесознаниеюрисгов. - М., Наука, 1988. - С. 156-157.

113

ния, к которым относит нормативно-оценочную, познавательно-коммуникативную, конкретизационную1.

Для уголовно-процессуальной деятельности, на наш взгляд, наиболее приемлема структура функций правосознания, разработанная А.Р. Ратино-вым и включающая в себя познавательную, оценочную и регулятивную функции2 . Все они реализуются в судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании, в ходе которой необходимо познать истину факта: обоснована ли жалоба либо ходатайство или нет.

Познавательная функция суда на данном этапе судопроизводства имеет приоритетное значение. Для надлежащего осуществления ее судья, прокурор, адвокат призваны эффективно использовать такие функции правосознания, как регулятивную и оценочную, которые больше всего касаются поведения и позволяют им из многих норм судебной этики отобрать наиболее приемле­мые с тем, чтобы их поступки, действия, решения соответствовали идеалам добра, справедливости, человечности.

Очевидно, перечисленные и другие составные, относящиеся к интел­лектуальной, волевой, психологической и в целом к поведенческой сфере су­дьи, прокурора, адвоката позволяют говорить о нравственной культуре как форме общения. Именно такую трактовку рассматриваемый вопрос получил в этической теории3, что, на наш взгляд, следует признать правильным. Ведь, в конечном итоге, профессиональные участники судебно-контрольной дея­тельности на предварительном расследовании не могут не сознавать, что вы­сокая культура их общения - это непременное условие успешного решения стоящих перед ними задач, выполнения долга.

1 См.: Грошевой ЮМ Профессиональное сознание судьи и социалистическое правосудие. - Харьков:

Виша школа, 1986. - С. 33.

г См.: Ратинов АР. Структура правосознания и некоторые методы его исследования // Методология и

методы социальной психологии. - М.: Юрид, лит., 1977. - С. 210.

См.: Ратинов АР. Структура правосознания и некоторые методы его исследования // Методология и

методы социальной психологии. - М: Юрид. лит., 1977. - С. 210.

3 См.: ИвакинаНН. Культура судебной речи. -М.: Издательство БЕК, 1995.-С.49.

114

§ 5. Подсудность судебно-контрольных действий на досудебных стадиях уголовного процесса (подконтрольность).

В соответствии с ст. 35-45 УПК РСФСР подсудность предопределяется характером и местом совершения преступления1. Представляется, что этот принцип в полной мере соответствует основным критериям выбора места осуществления судебного контроля и определения круга судов (судей), вы­полняющих контрольные функции на досудебных стадиях уголовного судо­производства. В силу требований предметной, родовой подсудности основ­ная масса уголовных дел подлежит рассмотрению в районных (городских су­дах) общей юрисдикции. Учитывая, что суды данного звена наиболее до­ступны для граждан, именно на них целесообразно возложить основной объ­ем судебно-контрольной деятельности.

В подтверждение сказанного следует привести и то обстоятельство, что Конституция Российской Федерации каждому гарантирует право на рас­смотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которого оно от­несено законом (ч. 1 ст. 47). Данное предписание является как гарантией пра­ва на судебную защиту и беспрепятственный доступ к правосудию, так и проявлением принципа равенства граждан перед законом и судом.

В этой связи отмечаем, что по такому пути пошел законодатель. При­держивается его и правоприменительная практика. На основании ч. 1 ст. 220-2 УПК РСФСР судебная проверка законности и обоснованности ареста, а равно продления срока содержания производится судьей по месту содержа­ния под стражей лица, подавшего жалобу. Однако такое расплывчатое опре­деление территориальности проведения судебно-контрольной проверки в свое время породило неоднозначность суждений по этому вопросу в юриди-

1 Аналогично данный вопрос решается и в проектах УПК См., например: ст. 249 Проекта УПК РФ, разработанного НИИ Проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной Прокурату­ре РФ.-М., 1994.-С. 134; ст.263 проекта УПК, находщцегося на рассмотрении в Государственной Думе РФ.

115

ческой литературе1, а на первых порах и неразбериху в правоприменитель­ной практике.

Автору этих строк, тогда судье Промышленного районного суда гор. Курска в июле 1993 г. (то есть спустя год после вступления ст. 220-2 УПК РСФСР в законную силу) администрация СИЗО-1 гор. Курска отказала в возможности рассмотреть по существу жалобу обвиняемого Н., мотивируя это тем, что следственный изолятор находится на территории другого город­ского административного округа.

На наш взгляд, положение, содержащееся в законе, весьма конкретно и рационально: подозреваемому или обвиняемому легче и проще всего подать жалобу в суд, расположенный в той же административно-территориальной единице, что и место предварительного заключения. По этому упрощенному пути пошла и судебная практика, что привело к неравномерной нагрузке на суды, появлению "специализации" судей, затягиванию сроков рассмотрения жалоб и т.п. Из закона также неясно какой суд должен рассматривать жало­бы обвиняемых по делам, находящимся в производстве следователей военной прокуратуры, ФСБ, особенно тогда, когда эти лица специальными субъекта­ми уголовных преступлений не являются.

Верховный Суд РФ фактически одобрил практику организации равно­мерного распределения нагрузки между судами и оперативного рассмотре­ния жалоб за счет расширения круга судов, разрешающих такие жалобы2. Все это хотя и дало возможность нормализовать нагрузку в судах, на территории которых расположены следственные изоляторы3, но не решило процессуаль­ных аспектов проблемы. Так, по-прежнему при определении места содержа­ния под стражей обвиняемого в стадии предварительного расследования в силу ст. 9 Закона РФ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняе-

1 См.: Нсткачев В. Судебное обжалование ареста// Законность. -1993. - №8. - С. 32-33.

2 См.: О пракгаке судебной проверки законности и обоснованности ареста или срока содержания под стражй//&оллегеньВфховногоСуцаРФ.- 1993.-№9.-С.9.

3 См.: Там же. -С. 9.

116

мых в совершении преступлений" сохраняется правило, что в ИВС могут со­держаться не только подозреваемые, но и обвиняемые. Основанием для не­однократных переводов из СИЗО в ИВС является необходимость проведения следственных действий за пределами населенного пункта, где находится след­ственный изолятор, из которого ежедневная доставка обвиняемого к месту следствия просто невозможна.

Это значит, что администрация мест предварительного заключения, действуя строго по закону, направит жалобу обвиняемого именно в суд той административной единицы, на территории которой он на данный момент содержится. Вместе с тем у суда, получившего жалобу, следователя, ведущего расследование и прокурора, осуществляющего надзор за исполнением зако­нов при исполнении расследования, давшего в свое время санкцию на арест, неизбежно возникнут проблемы по истребованию и передаче в суд необхо­димых материалов дела. Наконец, нелегко будет доставить в суд и самого обвиняемого, т. к. он к моменту рассмотрения жалобы может быть переведен в другое место предварительного заключения, это тоже осложнит процесс судебного контроля.

На первый взгляд, это не процессуально-правовые вопросы. Однако в отрыве от них невозможно быстро и четко исполнить нормы уголовно-процессуального права, так как, например, жалобы одного и тоже обвиняе­мого могут одновременно поступить в несколько судов1. Следовательно, за­конодатель обязан предусмотреть в устанавливаемых им нормах такие рег­ламентации процедур судебно-контрольной деятельности, которые бы не вы­зывали у правоприменителей сложностей при их выполнении.

Возвращаясь к устоявшимся в юридической науке и практике принци­пам территориальной и родовой подсудности уголовных дел, хотелось бы предложить апробированный на практике порядок, суть которого состоит в

1 См.: Козырев Г.Н. Судебная проверка законности обоснованности ареста. Учебно-практическое по­собие. - Нижний Новгород: Издательство Нижегородской высшей школы МВД РФ, 1994. - С. 6.

117

следующем: содержащиеся под стражей лица числятся за конкретным орга­ном предварительного расследования, а "судебная подконтрольность" по­следнего определяется местом нахождения суда, имеющего право рассматри­вать жалобу на законность ареста или продления срока содержания под стражей. Тогда у работников мест предварительного заключения не будет проблем не только при определении того, кто же расследует дело, какой именно прокурор осуществляет за этим надзор, но и кто из судей обязан рас­сматривать жалобы на их действия.

Если обвиняемый имеет право знать, какой именно суд в соответствии с законом правомочен рассматривать его дело, что, безусловно, исключает субъективизм при направлении дел в суды для рассмотрения по существу, то он также вправе знать, какой суд рассмотрит его жалобу на законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, кто из судей будет осуществлять проверку. Такое решение вопроса необходимо для того, чтобы исключить разрешение жалоб по определенным делам только по признакам "особой сложности" или "особого общественного значения".

Профессиональный долг следователя и прокурора разъяснить подозре­ваемому, обвиняемому, их законным представителем, кто осуществляет предварительное расследование, кто санкционирует арест и т. д. Аналогич­ным образом следует поступать при разъяснении прав задержанным, аресто­ванным, которым под расписку указывать, что они вправе обжаловать дей­ствия дознавателя, следователя и прокурора, в какой именно суд надлежит направить жалобу, кто из судей будет ее рассматривать. Отсюда следует, что все судебно-контрольные действия должны осуществляться судами, как пра­вило, по месту нахождения органов предварительного расследования и про­куроров, осуществляющих надзор за исполнением ими законов.

В некоторых регионах страны, например, в гор. Москве сразу сложился такой подход к определению судебно-контрольной подсудности примени-

118

тельно к требованиям ст. 41 УПК РСФСР1. В других местах, в частности в Курской области, аналогичная практика сложилась значительно позже.

Однако в юридической литературе до сих пор по этому вопросу нет единого мнения. Проведенный нами анализ правоприменительной практики оказывает, что для этого имеются определенные причины. Вот некоторые из них. Во-первых, судья, проверявший законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, не имеет права участвовать в рассмотрении этого же дела в суде первой, второй инстанции и в порядке надзора ( ст. 60 УПК РСФСР). Учитывая это, а также то, что большая часть судов Российской Федерации одно и двусоставные, сложится ситуация, при которой рассмотрение дела по существу будет проводиться с нарушением ст. 41 УПК РСФСР о подсудности, поскольку судьи ранее проверяли жалобы на арест тех же подсудимых. Передача же дел в другой суд осложнит его рас­смотрение, так как появятся неизбежные в таких случаях трудности с вызо­вом потерпевших, свидетелей и других участников процесса. Поэтому пред­ложенный нами вариант традиционного определения судебно-контрольной подсудности пригоден только для больших городов, в которых функциони­рует несколько многосоставных судов.

Во-вторых, неприемлема, на наш взгляд, и специализация кого-либо из судей исключительно на разрешении жалоб на действия органов дознания следствия и прокурора в каком то одном из судов города, так как это приве­дет к нарушению упоминавшегося конституционного принципа о рассмот­рении дела определенным судом (судьей). Выделение судей, которые будут заниматься только судебно-контрольной деятельностью, помимо нарушения норм Конституции и процессуального права, приведет к привнесению в су­дебную деятельность элементов административного руководства судебной работой, возникновению различных способов оказания давления на этих су­дей.

1 См.: Козырев ПН. Указ. соч. - СЮ.

119

На одного конкретного человека в угоду сиюминутной целесообраз­ности гораздо легче повлиять, чтобы добиться принятия "нужного" решения. Такие случаи далеко не изжиты. В то же время оказать давление на всех судей региона, склонить их к принятию определенных решений невозможно. Есть основания считать, что из этого исходит законодатель, когда закреплял в Основном Законе страны принципы сохранения подсудности, так как в госу­дарстве стала возникать практика передачи дел тем судьям, которые вынесут "нужное" решение.

Таким образом, нами приведены, на первый взгляд, вроде бы две вза­имоисключающие ситуации. С одной стороны, нельзя поручать судебно-контрольную деятельность избранным судьям, а с другой - по процессуаль­ным причинам невозможно проводить судебно-контрольную деятельность в соответствии со сложившимися принципами подсудности уголовных дел. Однако, на наш взгляд, приведенная коллизия вполне разрешима, необходи­мо только отказаться от необоснованного положения в законе о том, что су­дья, проверявший жалобу на арест, не вправе рассматривать дело по сущест­ву в отношении того же лица.

При этом мы исходим из того, что закон не запрещает, и судьи реали­зуют свое право заключать обвиняемых под стражу в момент назначения де­ла к слушанию как по делам, по которым производилось предварительное расследование, так и при поступлении в суд уголовных дел с протокольной формой досудебной подготовки. Зачастую такие дела тем же постановлени­ем, что и об избрании меры пресечения, судьей возвращаются для проведения дополнительного расследования с указаниями о проведении тех или иных следственных действий. После направления этих дел в суд ни у кого не возни­кают сомнения по поводу того, что судья, осуществивший ряд арестов, не вправе по существу рассматривать это дело вновь. Нет запретов на этот счет и в процессуальном законе. Кроме того, если судья разрешает жалобу обви­няемого на арест при назначении дела к слушанию, то по существу он вы-

120

полняет ту же работу, что и в порядке ст. 220-1 УПК РСФСР, только без слу­шания дела. В этом случае, независимо от того, удовлетворена жалоба или нет, закон не исключает возможности рассмотрения дела тем же судьей. По­следний рассматривает такие дела по существу и, как свидетельствует прак­тика, не связан со своим ранее принятым решением.

Именно судебная практика, по нашему мнению, убедительно опровер­гает мнение тех сомневающихся, которые выступают против судебно-контрольной деятельности вообще, опасаясь возникновения заинтересован­ности судов (судей) любой ценой придерживаться ранее принятых решений1. Существующая инстанционность в структуре судов является на практике действенной гарантией против возникновения такой заинтересованности.

В юридической литературе встречаются и менее жесткие выводы, суть которых сводится к тому, что законодатель напрасно лишил судью возмож­ности участвовать в рассмотрении дела по существу после того, как он про­верял по нему законность и обоснованность ареста, продления сроков со­держания под стражей, ибо по закону судья не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности содержащегося под стражей лица в инкриминируемом ему преступлении, решать вопросы, связанные с доказанностью обвинения1.

Все изложенное позволяет нам прийти к выводу, что принцип подсуд­ности, содержащийся в действующем законе, полностью подходит для опре­деления подсудности судебно-контрольных действий. Иначе говоря, судеб­ный контроль, как правило, должен осуществляться по месту проведения предварительного расследования судами первой инстанции, а осуществлен­ные ими судебно-контрольные действия не должны впоследствие препят­ствовать им рассматривать это дело по существу. Это значит, что судебно-контрольная функция на досудебных стадиях уголовного судопроизводства

 

1 См.: Кокорев Л Д. Судебная реформа; идеи и реальность // Юридические записки. - Вып. 1. - Воронеж Изд-во Воронежского университета, 1994. -СП. 1 См.: Козырев ГН. Указ. соч. - С. 11.

121

осуществляется теми же судами (судьями), в районе деятельности которых совершено преступление, производится предварительное расследование.

Следует отметить, что по такому же пути пошел и законодатель. На­пример, ст. 9 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" предусматривает, что рассмотрение материалов об ограничении конституци­онных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почто­вых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, на неприкосновенность жилища при проведении опера­тивно-розыскных мероприятий осуществляется судом, как правило, по месту проведения таких мероприятий.

Важно и то, что исследуемый принцип судебно-контрольной подсуд­ности содержат почти все вышеуказанные проекты УПК Российской Феде­рации1. Однако полной ясности в разрешении рассматриваемого вопроса до настоящего времени так и нет. Например, ст. 9 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" допускает, что материалы, связанные с ограничением прав граждан, могут рассматриваться и по месту нахождения органа дознания, ходатайствующего о проведении тех или иных ОРД. С по­следним, конечно, нельзя согласиться, так как это противоречит Конститу­ции Российской Федерации2.

Мы полагаем, что даже требования сохранять государственную тайну не может послужить основанием к тому, чтобы нарушать давно сложившиеся и закрепленные в конституционном законодательстве предписания о подсуд­ности дел. Иначе появятся условия, способствующие образованию неких чрезвычайных инстанций, которые по настоянию могущественных админи­стративных органов "выдадут разрешения" на что угодно. Предвидя возмож-

1 См., например: п. 5 ст. 15, п. 3 сг. 167 проекта УПК, подготовленного в Государствеяно-правоюм управлении Президента РФ // Российская юстиция. -1994. - № 9. - С. 8,78; п. 2 ст. 8, п. 3 сг. 90 проекта У1^подгогошенногоМинистерстюмкхлж1ииРФ//Российскшкхяшд1я. -1994.-№ 11. -С. 37,53; п. 5 ст. 89 проекта УПК, подготовленного НИИ Пробжм укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ. -М, 1994.-С.48идр.

2 Подробнее об этом см.: § 3 главы первой настоящей диссертации.

122

ность подобных деформаций, законодатель прямо указан в Конституции РФ, что создание чрезвычайных судов не допускается (ч. 3 ст. 118).

В юридической литературе поднимался вопрос и о том, в каком поме­щении следует рассматривать жалобы обвиняемых на арест в следственном изоляторе или в здании суда. Так, Неткачев В. и Селезнев М. считают, что рассмотрение жалоб непосредственно в следственных изоляторах сократит как сроки движения жалоб, так и затраты на конвоирование арестованных1. Такое решение вопроса поддерживают и другие авторы, и особенно тогда, когда есть веские основания опасаться угроз в адрес судьи, нападения на кон­вой2. Однако тут же высказывают и иное суждение: такие мысли не могут быть поддержаны, поскольку судья обвиняемыми будет восприниматься не более, чем сотрудник оперативного отдела следственного изолятора3. В дей­ствительности же суд, находящийся я на вершине пирамиды правоохрани­тельных органов, нет оснований отождествлять с органами предварительно­го расследования и прокуратуры. При рассмотрении дел в суде решается не только вопрос о виновности конкретного физического лица, но и высоко­нравственная проблема осуждения определенных субъектов от имени госу­дарства. Это, безусловно, требует соответствующей обстановки и процедуры, а не некой экономической целесообразности.

Переходя к вопросу о подсудности в части рассмотрения судами жалоб на законность и обоснованность постановления о прекращении уголовного дела, мы считаем нужным, в первую очередь, отметить, что данный вид су­дебной работы является составной частью судебно-контрольной деятель­ности вообще, а поэтому на него распространяются все правила судебно-контрольной подсудности, о которых говорилось выше. В юридической ли­тературе совершенно обоснованно отмечается, что "исключений   из числа

1 См.: Неткачев В. Указ. сея. С. 32; Селезнев М. Процессуальные вопросы судебной проверки закон-носта обоснованности ареста // Законность. -1993. -№ 7. - С. 42 2См.:КозыревГЛ.Указ.соч.-С. 11-12. 3 См.: Там же.

123

обжалуемых постановлений по каким-либо основаниям, будь то категория дел, или орган вынесший данное постановление, либо основания прекраще­ния дела, не имеется. Следовательно, судья не вправе отказать в приеме жа­лобы по указанным мотивам"1.

Нельзя не согласится, что правильной является точка зрения о том, что жалобы на постановление о прекращении уголовного дела подсудны судам районного звена, независимо от подсудности расследуемого дела2. При этом на уголовное судопроизводство, с нашей точки зрения, целесообразно рас­пространить испытанный в гражданском процессе принцип подсудности жа­лоб на неправомерные действие государственного органа или должностного лица, которые, как известно (ч. 4 ст. 239-4 ГПК РСФСР) подаются по усмот­рению гражданина в суд по месту его жительства либо в суд по месту на­хождения государственного органа, должностного лица с чьим решением он не согласен. Реализация названного принципа позволит, на наш взгляд, более полно защитить законные права и интересы личности. Поскольку к моменту рассмотрения жалобы производство предварительного расследования уже завершено, то судья, в порядке подготовки дела к слушанию имеет реальную возможность запросить дело у органа, вынесшего постановление о его пре­кращении, изучить его, после чего назначить время судебного заседания, за­благовременно уведомив об этом заинтересованных лиц.

Что касается подсудности в рассмотрении вышестоящими судами частных жалоб и протестов на постановления судей, вынесенных в порядке судебно-контрольной деятельности, то тут, безусловно, должен действовать давно сложившийся способ их разрешения коллегией по уголовным делам соответствующего суда субъекта Российской Федерации (п. 1 ч.1 ст. 326 УПК РСФСР). Кстати, этот принцип давно реализован на практике при рассмот­рении   вышестоящими   судами   ходатайств   о   проведении   оперативно-

1 См.: Зеленин С. Рассмотрение жадоб на постановление о прекращении уголовного дела // Российская юстиция.-19%.-№9.-С. 42.

2 См.: Зеленин С. Указ. соч. - С. 42.

124

розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граж­дан, в случаях, когда судья нижестоящего суда, к которому первоначально обратились за таким разрешением, в проведении ОРД отказал (ч. 7 ст. 9 За­кона РФ "Об оперативно-розыскной деятельности").

Законодатель также четко определил, что ходатайства Генерального прокурора РФ, прокурора субъекта Российской Федерации и др., приров­ненных к ним прокуроров, о продлении предельного срока содержания об­виняемого под стражей на период ознакомления обвиняемого и его защит­ника с материалами дела возбуждаются перед судьей областного, краевого и прировненного к ним судов ( ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР). Логично будет пред­положить, что вышеперечисленные прокуроры с подобным ходатайством обратятся в суд того субъекта РФ, на территории которого производится предварительное расследование. Думается, что аналогичный порядок судеб-но-контрольной подсудности в силу ч. 6 ст. 97 УПК РСФСР применим и в случае необходимости удовлетворения ходатайства обвиняемого или его за­щитника о дополнении предварительного следствия.

При этом всегда следует помнить, что правосудие - это вид государ­ственной деятельности, которая должна осуществляться судами в специально предназначенных для этого зданиях, в соответствии с закрепленными в зако­не принципами и этическими положениями, раскрывающими природу и сущность всего судопроизводства, в том числе и судебного контроля на пред­варительном расследовании.

125

Глава Ш. Компетенция суда по осуществлению контрольной функции в стадии предварительного расследования. § 1. Объект, предмет и субъекты судебного контроля. Роль участников предварительного расследования в осуществлении функции

судебного контроля.

Конституция Российской Федерации, принятая всенародным голосо­ванием 12 декабря 1993 г., провозгласила: арест, обыск, прослушивание теле­фонных переговоров и просмотр почтово-телеграфной корреспонденции до­пустимы не иначе, как на основании судебного решения (ст. 22, 23 и 25). Из­вестно, что к подобного рода действиям правоохранительные органы вправе прибегать исключительно в ходе проведения оперативно-розыскных меро­приятий и следственных действий. Только необходимостью быстрого рас­крытия преступлений, изобличения всех виновных продиктовано ограниче­ние прав, свобод человека и гражданина. Вводя контрольные полномочия суда в стадии предварительного расследования, авторы Основного Закона, безусловно, предполагали, что судебная власть станет непреодолимым ба­рьером на пути произвола органов следствия и оперативных служб, а любые их незаконные решения и действия по просьбе заинтересованных лиц могут быть пересмотрены судом в тех случаях, когда закон не предусматривает их обязательной судебной проверки (ст. 46 Конституции РФ).

Хотя с тех пор минуло более четырех лет, проблема осуществления су­дебного контроля в стадии предварительного расследования остается острой и по сей день. Несогласованность процессуальных норм с конституционны­ми, отсутствие детальной и хорошо продуманной правовой регламентации процедуры осуществления судом контрольной функции там, где это уже предусмотрено законом, резко снижают эффективность данного вида судеб­ной деятельности, в значительной степени дискредитируют ее. Одной из при­чин, породивших эти явления, является то, что до сих пор нет четко разрабо-

126

тайной концепции относительно объекта судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства.

Выше отмечалось: распространение судебного контроля на досудебные стадии уголовного судопроизводства продиктовано разделением государ­ственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (ст. 10 Конституции РФ), причем субъекты последней - суды, действует независимо и самостоятельно от органов других ветвей власти (ч. 1 ст. 120 Конституции РФ). Данное положение является предпосылкой того, что на суды возложена задача обеспечения защиты прав человека и гражданина (ст. 18 Конституции РФ). Следовательно, любое ограничение конституционных прав и свобод личности, в том числе и в стадии предварительного расследования, возмож­но только на основании судебного решения.

Примечательно, что подобный вид статутного судебного контроля, обеспечивающего уважение и соблюдение прав, свобод человека и гражда­нина, не только прямо предусмотрен законодательством об оперативно-розыскной деятельности (ст. 3, 9 Федерального закона РФ "Об оперативно-розыскной деятельности"), другими специальными федеральными законами и нормативными актами, но и давно вошел в практику правоохранительных органов.

Однако, в уголовном судопроизводстве решение вопросов, касающихся ограничения конституционных прав и свобод граждан, пока всецело сосре­доточено в ведении органов предварительного расследования и прокурату­ры, не являющихся структурами судебной власти. Это не допустимо, ибо противоречит Конституции.

Кроме того, низкая эффективность прокурорского надзора и ведом­ственного контроля на досудебных этапах уголовного судопроизводства особенно, когда дело касается защиты прав человека и гражданина на свобо­ду и неприкосновенность, защищенности имущественных прав личности,

127

свидетельствует о том, что ограничиваться одной только статутной формой судебного контроля нельзя, граждане должны иметь реальную возможность обжаловать незаконные действия органов предварительного расследования и прокурора непосредственно в стадии предварительного расследования.

Сейчас в юридической науке об объекте судебного контроля на досу­дебных стадиях уголовного процесса существует, по крайней мере, три точки зрения.

Радикалы придерживаются принципа "беспробельности" судебного контроля вообще и в стадии предварительного расследования в частности. Они не склонны ограничивать судебное вмешательство в деятельность орга­нов предварительного расследования и прокурора на досудебных стадиях уголовного процесса только применением ареста в качестве меры пресече­ния, а равно иных мер процессуального принуждения ( ст. 22, 23, 25 Консти­туции РФ). По их мнению, суд обязан рассмотреть любую жалобу на дей­ствия и решения лица, осуществляющего предварительное расследование, и прокурора. Юридическое основание такого подхода к решению проблемы судебного контроля в стадии предварительного расследования они видят в ст. 46 Конституции РФ, содержание которой трактуют расширительно: все решения и действия органов государственной власти, следовательно, дозна­вателя, органа дознания, следователя и прокурора могут быть обжалованы в суд1.

Более осторожные предлагают включить в сферу судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса рассмотрение вопросов ограни­чения конституционных прав граждан, когда это прямо предусмотрено в Основном Законе (ст. 22, 23 и 25), а также тех актов и действий органов предварительного расследования и прокурора, которые препятствуют даль-

1 (^.:Кощшиия(^е&ойреффмь1вРсюсий(хойФедфа1Л1и.-М., 1992; Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе (Концептуальные положения). -М., 1996.-С. 75-79.

128

нейшему движению дела (например: постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, постановление о прекращении, приостановлении уголовно­го дела)1.

Приверженцы старого предостерегают, что осуществление судом кон­троля в стадии предварительного расследования не только парализует след­ствие, но и подорвет авторитет правосудия как самостоятельного вида госу­дарственной деятельности, поскольку суды будут связаны своими решения­ми, принятыми в стадии предварительного расследования2.

Как видим, в виду явной противоречивости перечисленных суждений сделать выбор сложно, но осуществить его придется к тому же в конкретных российских социально-экономических и политических условиях, причем в ближайшее время. О том, что такой выбор уже делается, свидетельствует факт принятия в первом чтении Государственной Думой РФ нового УПК России.

Анализ этого документа показывает: принцип "беспробельности" су­дебного контроля законодателем отвергнут. Справедливости ради следует отметить, что подобный способ организации судебного контроля для рос­сийского уголовного процесса не нов. В ст. 491 Устава уголовного судопро­изводства от 20 ноября 1864 г. прямо указывалось, что все участвующие в де­ле лица могут приносить жалобы на любое следственное действие, нару­шающее или стесняющее их права3. Существовавший до 1917 г. порядок принесения жалоб участниками процесса, процедура их рассмотрения отли­чались эффективностью, отнюдь не препятствовали проведению предвари­тельного расследования. Теоретиками того периода такой контроль призна-

1 См.: Токарша ME. О разработке гарантий законности в досудебных стадиях уголовного процесса // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. - М., 1997. -С. 146-155.

2 Ефимичев СП. Разделение властей и проблемы борьбы с преступностью/ Проблемы совершенство­вания прокурорского надзора (К 275-летию Российской прокуратуры). Материалы научно-практической конференции. -М., 1997.-С. 176-183.

3 См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. - Т. 8. - М., 1991. - С. 168.

129

вался необходимым. Более того, он осуществлялся не только в порядке рас­смотрения жалоб участников процесса окружным судом, такая процедура считалась исключительной, но и в ревизионном порядке, так как в силу за­кона судебный следователь важнейшие решения о движении дела принимал фактически с согласия суда. При этом последняя форма судебного контроля считалась нормальной и более предпочтительной1. Аналогичный порядок был известен и первому советскому УПК2.

Однако, не будем забывать, что жизнеспособность этой изящной пра­вовой конструкции была обусловлена организационно-структурным по­строением российских следственных органов. В данном случае окружной суд, разрешая подряд все жалобы участников процесса, выполнял функцию ве­домственного контроля, ибо следователи организационно входили в систему органов судебной власти.

В нынешнее время органы предварительного расследования, включая следственные подразделения прокуратуры, - составная часть контрольных структур исполнительной власти, а возрождение института судебных следо­вателей в России не планируется, по этой причине правы те, кто считает, что нет необходимости возлагать на суды обязанность разрешения всех кон­фликтов между лицами, осуществляющими предварительное расследование, с одной стороны, и участниками уголовного процесса - с другой.

Уже слышится вопрос приверженцев "беспробельности" судебного контроля, а как же ст. 46 Конституции, гарантирующая право гражданину обжалования в суд всех без исключения решений и действий любого органа государственной власти?

1 См.: Фойницкий ИЯ. Курс уголовного судопроизводства. - Т. 2- Санкг-Пекрбурп Издательство

"Альфа", 19%. - С. 393- 394; Викторский СИ. Русский угшовный процесс. - М: Города, 1997. - С. 368-

369.

^ См.: ст. 148,228 УПК РСФСР 1923.

130

Вот наш ответ. Да, такое право существует, оно священно и закреплен­ное в Основном Законе государства положение никто попирать не собирает­ся. Но разве не ясно, что в Конституции речь идет о конкретных решениях и действиях, а не о их "полуфабрикатах". Например, суд обязан принять к рас­смотрению в порядке гражданского судопроизводства жалобу на любое ре­шение и действие должностного лица, коллегиального органа, но разве не правда, что рассмотрение каких-то процедурных моментов, предшествую­щих принятию решения суду не подведомственно. Поэтому и применительно к уголовному судопроизводству, давайте, не будем доводить идею "возможности подать жалобу в суд" до абсурда. Процедурные вопросы, ка­сающиеся организации расследования, должны разрешаться в рамках кон­кретного ведомства, руководящие звенья которого наделены соответствую­щими контрольными полномочиями. Сейчас эти полномочия закреплены в уголовно-процессуальном законе ( ст. 127-1 УПК РСФСР), не намечается ограничение их и впредь.

Нельзя также забывать, что орган дознания, следователь и прокурор процессуально самостоятельные лица, заурегулированность их деятельности не будет способствовать эффективности осуществляемой ими работы, со­блюдению законности расследования, его оперативности, наконец.

Уголовно-процессуальный кодекс обязывает орган дознания, следова­теля и прокурора в установленном законом порядке при обнаружении приз­наков преступления, возбудить уголовное дело и произвести предваритель­ное расследование в полном объеме, при этом этот же уголовно-процессуальный закон не ограничивает перечисленных процессуально само­стоятельных лиц в выборе средств и способов расследования преступлений. Результаты расследования оцениваются судом в стадии судебного разбира­тельства по итогам всей работы органов предварительного расследования в целом. Критерии такой оценки также закреплены в законе (ст. 20 УПК

131

РСФСР). Это - полнота, всесторонность и объективность. Суд не интересует вопрос, с помощью каких доказательств будет подтверждена или опроверг­нута виновность в совершении преступления конкретного лица, для суда главное, чтобы таких доказательств было собрано достаточно, чтобы они были пригодны для проверки в судебном заседании, а права и интересы всех участников процесса не нарушались.

Другое дело, когда обжалован акт органа дознания, следователя и про­курора, пресекающий проведение расследования по делу полностью или в его части, либо когда жалоба на действие лица, осуществляющего предвари­тельное расследование, поданная руководителю следственного подразделе­ния, прокурору осталась без движения, то, естественно, в перечисленных си­туациях судебный контроль необходим.

В первом случае потому, что суд выступает в качестве единственной не­заинтересованной в исходе дела инстанции. При этом мы исходим из того, что принятое органом предварительного расследования решение уже прош­ло ведомственный контроль и прокурорский надзор.

При этом, по большому счету, судебный контроль необходим только тогда, когда ведомственные контролирующие органы, вышестоящий проку­рор согласились с мнением органа дознания, следователя, нижестоящего прокурора о том, что принятое ими процессуальное решение законно, обос­нованно и справедливо. Если же речь идет всего лишь о плохой работе этих органов, то, в первую очередь, нужно заняться совершенствованием их дея­тельности, поскольку судебный контроль призван решать процессуальные, а не дисциплинарно-административные проблемы. Анализ поступающих в су­ды жалоб показывает, что принципиальные проблемы встречается крайне редко, в большинстве случаев дело упирается в заурядную нераспорядитель­ность контролирующих и надзирающих органов.

132

Во втором случае в пользу необходимости судебного контроля как раз и свидетельствует то, что подача жалобы напрямую с процедурой предвари­тельного расследования уже не связана, жалоба подана на элементарные на­рушения административного характера.

Исходя из того, что уголовно-процесуальные отношения являются объ­ектом правового регулирования, а уголовно-процессуальная деятельность выступает в качестве предмета такого регулирования1, вышеприведенные рассуждения позволяют сделать вывод, что объект судебного контроля на досудебных стадиях предварительного расследования по уголовным делам должен включать:

во-первых, рассмотрение материалов, когда в установленном законом порядке уполномоченными на то субъектами уголовного процесса, опера­тивно-розыскной деятельности ставится вопрос об ограничении конституци­онных прав граждан, если такое ограничение допустимо не иначе как на основании судебного решения (ст. 22, 23, 25);

во-вторых, рассмотрение жалоб всех заинтересованных участников уголовного судопроизводства, когда органами предварительного расследо­вания, прокурором вынесено решение, препятствующее движению дела в суд (отказ в принятии заявления о совершенном преступлении, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, постановление о приостановлении, прекращении уголовного дела);

в-третьих, когда перечисленные в уголовно-процессуальном законе ор­ганы, осуществляющие ведомственный контроль и прокурорский надзор, в установленном порядке не рассматривают жалобы на действия и решения дознавателя, органа дознания, следователя и нижестоящего прокурора в установленные законом сроки.

1 Советский уголовный процесс/ Алексеев Н.С., Бастрыкин А.И., Даев ВР. и др.; Под ред. Н.С. Алек­сеева, ВЗ. Лукашевича -Л.: Издательство Ленинградского университета, 1989.-С. 12.

133

Соответственно в перечисленных случаях непосредственная деятель­ность органа дознания, следователя и прокурора, ставящих вопрос об огра­ничении конституционных прав граждан, принявших решение о приоста­новлении, прекращении движения дела, а равно отказ начальника органа до­знания, следственного подразделения и прокурора рассмотреть жалобу по вопросам процедурного характера будут составлять предмет судебно-контрольной деятельности1.

Осуществление судебного контроля за законностью и обоснован­ностью названных процессуальных решений закон возлагает на суд. Именно он является единственным субъектом, который реализует публично-правовую, процессуальную функцию осуществления статутного контроля, а также проверку решений и действий лиц, производящих дознание, следова­теля и прокурора, принятых ими в стадии предварительного расследования.

Пока исполнение функции контроля на досудебных стадиях уголовно­го процесса законодатель во всех без исключения случаях возложил на судью, действующего единолично и самостоятельно в пределах своей компетенции (п. 1 ст. 34 УПК РСФСР). Однако, сохранено положение, в силу которого рассмотрение судебно-контрольных материалов в кассационной инстанции осуществляется в составе коллегии из трех профессиональных судей с обяза­тельным участием прокурора. Не намечается изменение данного положения и впредь.

Результаты судебно-контрольного действия излагаются в постановле­нии судьи и должны содержать не только ответы на поставленные перед су­дом вопросы, но и, в конечном итоге, решение по возникшему процессуаль-

1 Согласно действующего УПК объект судебного контроля органичен рамками провфки законности и обоснованности ареста, продления сроков содфжания обвиняемого под стражей, провфкой поста­новлений о прекращении дела, продлением сроков содфжания обвиняемых под стражей свфх преде­лов, установленных уголовным законом. Однако согласиться с тем, что таково положение дел в дей­ствительности нельзя, поскольку Вфховный Суд РФ нацеливает суды на соблюдение, в пфвую оче­редь, конституционных норм, в соответствии с требованиями которых мы и дали определение объааа судебно-кошрольной деятельности.

134

но-правовому конфликту, причинно обусловленному действиями органов предварительного расследования или прокурора.

Хотя постановление судья принимает единолично, но на ход и исход судебного контроля, на формирование выводов и окончательного решения судьи оказывают влияние участники судебно-контрольного процесса.

Какова их роль в осуществлении судебного контроля на предваритель­ном расследовании? Ответ на постановленный вопрос не может быть одно­значным по следующим основаниям. Во-первых, как минимум можно выде­лить два вида судебного контроля в стадии предварительного расследования. Статутный, когда инициатором судебно-контрольного действия выступает орган дознания, следователь и прокурор. Речь идет о принесении названны­ми лицами ходатайств, ограничивающих конституционные права граждан: по действующему УПК - продление сроков содержания обвиняемых под стражей сверх предельно установленных в законе (ч. 5-6 ст. 97 УПК РСФСР); по Конституции - ограничение прав граждан на личную свободу и неприкос­новенность, тайну почтово-телеграфных отправлений, неприкосновенность жилища (ст. 23, 25). Во втором случае инициатором процесса являются те участники процесса, права и свободы которых, по их субъективному мне­нию, уже нарушены(ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, ч. 5 ст. 205, ст. 220-1 УПК РСФСР). В связи с этим следует подчеркнуть, что реализация на предвари­тельном расследовании судебного контроля как института уголовно-процессуального права и вида уголовно-процессуальной деятельности во многом зависит от волеизъявления целого ряда участников уголовного про­цесса.

В теории уголовного процесса подчеркивается, что "предоставленное гражданам право обжалования в суд ареста, продления срока содержания под стражей оказалось достаточно реальной гарантией от возможного про­извола работников органов следствия и дознания, позволяя выявить случаи

135

незаконного содержания под стражей"1. Как показывает правоприменитель­ная практика, указанная гарантия права на свободу и неприкосновенность "срабатывает" довольно часто. Такой вывод подтверждают статистические данные о результатах рассмотрения жалоб на законность и обоснованность ареста и продление срока содержания под стражей по Российской Федерации и ее отдельным регионам за продолжительный период времени. Эти данные приведены в таблицах III и IY. Таблица Ш.

Рассмотрение жалоб на законность и обоснованность ареста, продления сро ков содержания обвиняемых под стражей судами РФ в 1992-1995 годах

Годы

1992

1993

1994

1995

Всего подано жалоб

15388

52475

68588

68800

Из них удовлетворено

2956

8909

13294

13056

В процентах

19,2

17,6

19,4

18,7

Последовательность прироста в процентах к предыдущему году

-

-

8,8

12

Вместе с тем диспозитивный с стороны защиты характер данного вида судебно-контрольной деятельности предоставляет любому, подавшему жа­лобу, отказаться от осуществления права на обжалование, отозвав поданную жалобу. Это положение, на наш взгляд, не должно распространяться на за­щитника, который обязан использовать все законные средства и способы за­щиты, оказывать юридическую помощь своему клиенту (ч. 1 ст. 51 УПК РСФСР) на всех этапах судопроизводства, в том числе и на таком, как судеб-но-контрольная деятельность на предварительном расследовании.

1 Махов ВН., Ястребова О.М. Правовые и организационные вопросы обжалования в суд ареста в ка­честве меры пресечения // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник на­учных трудов. - М., 1995. - С. 129.

136

Таблица IY.

Рассмотрение жалоб на арест и продление сроков содержания обвиняемых под стражей судами Курской области в 1993-1997годах

Годы

1993

1994

1995

1996

1997

Всего подано жалоб

195

317

528

792

637

Из них удовлетворено

48

59

84

113

116

В процентном отношении

23,6

18,9

15,9

14,3

18,2

Число жалоб по поводу законности и обосно­ванности ареста

162

264

503

749

582

Из них удовлетворено

42

53

84

107

114

В процентном отношении

25,9

20,0

16,7

14,3

79,6

Число жалоб по поводу законности продления срока содержания обвиняемого под стражей

33

37

24

43

55

Из них удовлетворено

6

6

0

6

2

В процентном отношении

18,2

16,2

0

14,0

3,6

Прирост данного вида судебно-контрольной деятельности по сравнению с предыдущим го­дом в процентах

 

+63

+60

+42

-22

Изложенное позволяет прийти к выводу, что жалобы, поданные на ре­шения и действия органов предварительного расследования и прокурора, яв­ляются поводом и основанием для начала и осуществления судебного кон­троля в стадии предварительного расследования. Вне рамок статутного су­дебного контроля только при наличии жалоб возникают, развиваются, про­должаются уголовно-процессуальные правоотношения на рассматриваемом этапе уголовного процесса. Отсутствие названных поводов и оснований су-дебно-контрольную деятельность исключает. Аналогичные последствия должны наступать и тогда, когда жалоба подана ненадлежащим субъектом,

137

например, обвиняемыми, уголовные дела которых переданы для рассмотре­ния в суд1.

Таким образом, действующее законодательство начало, продолжение и завершение судебного контроля на предварительном расследовании связы­вает как с принципом публичности при статутной его форме, так и с его дис-позитивным началом, ибо во втором случае судебно-контрольная функция может быть реализована только при наличии такого процессуально-правового акта, как жалоба на законность и обоснованность решений и дей­ствий органа предварительного расследования и прокурора. Такая регламен­тация рассматриваемого вопроса представляется правильной, поскольку пу­блично-правовое начало применительно к применению мер уголовно-процессуального принуждения находит выражение, во-первых, в том, что лицо, производящее дознание, следователь и прокурор в силу Основного За­кона обязаны ходатайствовать перед судом о предоставлении им права огра­ничить конституционные права граждан.

С другой стороны, решения перечисленных субъектов уголовного про­цесса, как конкретное проявление принципа публичности в их деятельности, приводит в действие процессуальный механизм реализации прав участников предварительного расследования, интересы которых затрагиваются назван­ными решениями.

Осуществлению же субъективных процессуальных прав участниками уголовного судопроизводства неизбежно присущ принцип диспозитивности, в соответствии с которым они и реализуют свои права. Непременное условие, которое надлежит соблюдать при использовании диспозитивности, закреп­лено в ч. 3 ст. 117 Конституции Российской Федерации: "Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы дру­гих лиц".

1 Масгкнникова Л. Обжалование и судебная проверка законности и обоснованности ареста // Закон­ность. -1993. -№ 1. - С. 21.

138

Следовательно, диспозитивность в использовании процессуальных прав участвующими в судебно-контрольной деятельности гражданами не ограничивает действие принципа публичности и не противоречит ему на данном этапе уголовного судопроизводства. Тем более, что принесение жа­лобы приводит в действие публичное начало в осуществлении судебного контроля, выражающееся в процессуальной обязанности судьи проверить законность и обоснованность обжалуемого решения. Все изложенное позво­ляет утверждать, что на этапе судебно-контрольной деятельности на предва­рительном расследовании оптимально сочетаются принципы публичности и диспозитивности судопроизводства. Публичность присуща деятельности су­дьи, а диспозитивность - использованию прав подозреваемым, обвиняемым, их законными представителями и в определенной мере защитником. В таком сочетании двух названных начал видится особенность судебного контроля на предварительном расследовании. Одновременно публичность и диспозитив­ность судебно-контрольной деятельности, преломляющиеся в интересах и процессуально-правовых ролях осуществляющих ее и участвующих в ней субъектов, позволяют классифицировать их на определенные группы. Исхо­дя из перечисленных критериев, в судебном контроле на предварительном расследовании помимо суда, по крайней мере, участвуют три группы субъек­тов, которые преследуют различные интересы и цели, решают неодинаковые задачи.

В первую группу входят: лицо, производящее дознание, следователь, судья и прокурор, которые, как и суд, стоят на страже публичных интересов, решают социально значимые задачи. Последние состоят в том, чтобы кон­ституционные и процессуальные права любого человека, пусть и причастно­го к совершенному преступлению, необоснованно, вопреки закону не были нарушены.

Вторую группу составляют субъекты, защищающие свои права и инте­ресы. В нее входят все участники уголовного процесса, которым предостав-

139

лено право обжаловать решения и действия органов предварительного рас­следования или ограничение конституционных прав, соблюдение которых необходимо для реализации целей и задач уголовного судопроизводства. Свою позицию они вправе поддерживать в судебном заседании.

Данные участники процесса защиту своих прав, свобод и интересов могут поручить защитнику, в том числе защитнику - адвокату, если им такое право не предоставлено, то представителю, в том числе - адвокату. Послед­ний в силу закона обязан защищать только законные интересы подозре­ваемого, обвиняемого или представляемого им лица. Кроме того, при осу­ществлении судебного контроля права и интересы несовершеннолетних участников процесса полномочны защищать и их законные представители: родители, опекуны и попечители, представители организаций и учреждений, в которых названные несовершеннолетние находятся на воспитании и со­держании. Перечисленные выше субъекты составляют третью группу лиц, участвующих в судебно-контрольной деятельности на предварительном рас­следовании.

Защиту своих или представляемых прав, интересов, имущества субъек­ты второй и третьей групп осуществляют путем принесения жалоб и непо­средственного участия в судебно-контрольных действиях, если это пред­усмотрено законом. От обоснованности, мотивированности, убедительности их жалоб, тактики участия в судебном заседании зависит решение спорного вопроса в суде. Практика, опыт судей показывают, что жалобы подозре­ваемых, обвиняемых, их законных представителей и даже защитников-адвокатов страдают многими недостатками. Отвечая на вопросы анкеты, су­дьи обратили внимание на то, что жалобы названных выше субъектов стра­дают следующими изъянами и нарушениями: отсутствие мотивировки необ­ходимости изменить меру пресечения - 50 %, подача повторной жалобы од­ним и тем же лицом на одно и тоже решение органа предварительного рас­следования - 13%; подача жалобы подозреваемым или обвиняемым после то-

140

го, как рассмотрена и отклонена жалоба их защитника, законных представи­телей - 9 %; отсутствие в жалобах анализа норм материального и процессу­ального права - 22 %; обжалование ареста, избранного судом в качестве меры пресечения -14 %.

По закону лишь судья осуществляет судебно-контрольное производ­ство, а прокурор, следователь, орган дознания, дознаватель и другие участ­ники процесса лишь участвуют в нем. В силу этого, а также благодаря про­цессуально- правовому статусу, осуществляемым функциям, охраняемым, защищаемым или представляемым интересам все они содействуют, хотя и в разной мере, выполнению судьей судебно-контрольной функции на предва­рительном расследовании. В связи с этим правомерен вопрос, кто из характе­ризуемых субъектов и в какой мере оказывает содействие судье в принятии законного, обоснованного и справедливого решения? Вот как на заданный вопрос ответили судьи при проведении социологического опроса: прокурор -35 %; обвиняемый, подозреваемый - 14 %; защитник - 52 %; законные пред­ставители - 7 %, потерпевший - 16 %. Как видим, наибольшее содействие осуществлению судебно-контрольной функции судьей оказывают: защитник (52 %) и прокурор (35 %).

Нельзя забывать, что в настоящее время в судебно-контрольную дея­тельность вовлечены не только судьи районных и приравненных к ним судов, но и судьи субъектов Российской Федерации. Последние в качестве субъек­тов судебно-контрольной деятельности выступают, в основном, при рас­смотрении частных жалоб и протестов на постановления судов низшей ин­станции, а также при разрешении ходатайств уполномоченных на то проку­роров о продлении сроков содержания обвиняемых под стражей на период ознакомления с материалами уголовного дела, проведения доследования по ходатайству самого обвиняемого и его защитника свыше предельных. Следу­ет отметить, что объем этой процессуальной деятельности сравнительно не велик. Так, в 1997 году Курским областным судом бьшо рассмотрено всего 28

141

материалов по поводу принесения частных жалоб и протестов на решения судей районного звена, принимаемые при осуществлении судебно-контрольной деятельности, и 4 ходатайства прокурора Курской области о продлении сроков содержания обвиняемых свыше предельно установленных. Приведенные цифры свидетельствуют, что пересмотру вышестоящим судом было подвергнуто только 4,4 % вынесенных постановлений, а это свидетель­ствует, что в 95,6 % случаях участники процесса удовлетворены принятыми судом решениями. Причем в кассационном производстве доля подавших жа­лобы на законность и обоснованность продления сроков содержания их под стражей возросла с 4,3 % до 25%. Примечательно и то, что хотя судом в рам­ках судебно-контрольной деятельности из-под стражи освобождено 116 об­виняемых, протест прокурором принесен только в отношении 6 обвиняемых (5,2 %). О том, что акты прокурорского реагирования носили обоснованный характер можно судить по тому, что 100 % протестов удовлетворено. Из 116 освобожденных от органов следствия скрылось только двое обвиняемых 1,7 %, что соответствует общероссийскому уровню, не превышающему 2-3 % от числа освобожденных. Следовательно в отношении 108 (из них 11 несовер­шеннолетних или каждый десятый) обвиняемых решение о заключении под стражу органами предварительного расследования и прокурорами было принято без достаточных оснований. Кроме того Курский областной суд, рассматривая частные жалобы обвиняемых, не согласных с выводами суда первой инстанции, принятыми в порядке судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста, продления сроков содержания обвиняемых под стражей удовлетворил 1 жалобу - 3,6 % от общего количество, а это значит, что было восстановлено право на свободу и личную неприкосновенность еще одного человека. Приведенные цифры убедительно показывают, что в по­давляющем большинстве случаев суды, осуществляющие судебно-контрольную деятельность, принимают законные и обоснованные решения. В масштабе страны данный вид судебной деятельности позволяет освободить

 

142

из под стражи около 14 тысяч человек в год. Бесспорно, что такой подход к решению проблемы позволяет съэкономить значительное денежные, матери­альные и людские средства.

Важным в практическом плане является и определение круга лиц, имеющих право обжаловать постановление о прекращении уголовного дела (ст. 209 УПК РСФСР), так как действующий уголовно-процессуальный закон урегулировал данный вопрос явно неполно. Разумеется правы те авторы, ко­торые к ним относят практически всех заинтересованных субъектов процесса (подозреваемого, либо допрошенное в качестве подозреваемого без водворе­ния в ИВС, обвиняемого, потерпевшего, их защитников и законных предста­вителей; гражданского истца, гражданского ответчика, их законных предста­вителей). Кроме того, такое право должны иметь лица ( в том числе и юриди­ческие), которым преступлением причинен вред, но из-за упущения органов расследования они не признаны потерпевшими, гражданскими истцами. На­конец, обжаловать постановление могут лица, которые в ходе предваритель­ного следствия хотя и не были в установленном законом порядке признаны участниками процесса, но в отношении их сделаны выводы, имеющие юри­дическое значение (например, прекращение дела в отношении конкретного лица за недоказанностью его соучастия в совершении преступления)1.

Еще менее в законе очерчен круг субъектов, вовлекаемых в иные раз­новидности судебно-контрольной деятельности, например, при выдаче судом разрешения на обыск, прослушивание телефона и др. К сожалению, эта про­блема пока не получила освещения и в юридической литературе. Но, на наш взгляд, бесспорно то, что лицо, у которого проводят обыск, становится участником уголовно-процессуальных правоотношений, поскольку оно в си­лу закона наделено определенными процессуальными правами и обязанно­стями. На основании Конституции РФ это лицо ставится перед фактом, что

1 См.: Селезнев С. Рассмотрение жалоб на постановление о прекращении уголовного дан // Российская юстиция.-1996.-№ 9.-С.42

143

определенный судья, действующий в рамках ст. 25 Основного Закона, раз­решил органу дознания провести у него обыск, о чем вынесено мотивиро­ванное постановление. При таких обстоятельствах законодатель обязан в УПК урегулировать правоотношения, возникающие между гражданином, у которого будут проводить (или уже провели) обыск, предусмотрев гарантии основных прав и свобод личности как на неприкосновенность жилища, так и на неприкосновенность собственности.

В настоящем исследовании мы не ставим перед собой цели осветить все проблемные вопросы, связанные с пробелами в регламентации перечня субъ­ектов судебно-контрольной деятельности на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, однако считаем необходимым обратить внимание на то, что в силу публичного характера уголовного процесса во всех случаях основную процессуальную нагрузку несет суд, представленный как едино­лично судьей (ч. 5 ст. 15; ч. 4, 5 и 6 ст. 97; ч. 5 ст. 209; ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР), так и коллегией по уголовным делам суда субъекта Российской Фе­дерации (ч. 6 ст. 15; ст. 331 УПК РСФСР). При таких обстоятельствах, по на­шему мнению, можно говорить о двух видах судебного контроля: единоличном и коллегиальном. Примечательно и то, что орган, осуществляющий судебный контроль в коллегиальной форме, наделен широкими полномочиями в рам­ках действующего УПК РСФСР. Он вправе оставить постановление судьи, принятое в ходе судебно-контрольной деятельности, без изменения, отменить его, изменив, например, соответственно меру пресечения обвиняемому или основание прекращения дела, с которым было не согласно лицо, подавшее жалобу. Представляется, что решение кассационной инстанции должно быть окончательным и материал возвращаться для повторного рассмотрения судом низшей инстанции не должен.

144

§ 2. Объем и пределы судебного контроля на досудебных этапах уголовного процесса.

Уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации не содержит отдельной нормы, которая регламентировала бы объем и пределы судебного контроля на предварительном расследовании. Содержащееся в нем положение о том, что по жалобе подозреваемого, обвиняемого и их за­конных представителей, защитника суд проверят законность и обоснован­ность ареста или продления срока содержания под стражей не может быть признано достаточно полной регламентацией объема и пределов судебно-контрольной проверки. Что касается других судебно-контрольных действий, то относительно их объемов и пределов в действующем уголовном законода­тельстве'упоминаний вообще не содержится. Однако, данный вопрос уже по­лучил определенное освещение в юридической литературе, поскольку судами Российской Федерации накоплен богатый опыт применения уголовно-процессуального законодательства по аналогии в тех случаях, когда судебная власть на практике осуществляет свои контрольные функции, руководству­ясь, в первую очередь, нормами Конституции. Между тем оптимальная рег­ламентация данного вопроса прежде всего имеет значение для судебной практики, поскольку неразрывно связана с успешным решением задач уго­ловного судопроизводства и реализацией прав, свобод, а также охраной ин­тересов личности на упомянутом этапе уголовного процесса. А на практике, как указывается в науке уголовного процесса, нет единообразного и четкого представления о предмете и пределах судебной проверки рассматриваемых жалоб1.

Вся теория и практика уголовного процесса свидетельствует о том, что его существо, центральная и стержневая часть заключается в собирании, про­верке и оценке сначала ограниченной, а потом все более возрастающей сово-

1 Махов BJ-L, Ястребова ОМ. Правовые и организационные вопросы обжалования в суд ареста в ка­честве меры преоечения // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник на­учных трудов. -М, 1995.-С 111.

145

купности доказательств. Их использование лежит в основе всех решений, принимаемых по уголовным делам органами расследования, прокурором и судом1. Было бы удивительно, если бы в основу судебно-контрольной дея­тельности был бы положен какой то иной принцип. Однако, вышеприведен­ная аксиома воспринята далеко не всеми.

Чтобы не быть голословными, проанализируем ст. 220-1, 220-2 дей­ствующего УПК РСФСР. Так, по нашему мнению, существующий уголовно-процессуальный закон не нацеливает судью надлежащим образом выполнить свои контрольные обязанности, поскольку не предписывает ему как и проку­рору, тщательно ознакомиться со всеми материалами уголовного дела, со­держащими основания для заключения под стражу (ч. 3 ст. 96 УПК РСФСР). Сразу очевидна парадоксальность сложившейся правоприменительной прак­тики. Суд, проверяющий законность и обоснованность вынесенного следова­телем и прокурором решения, в отличие от подконтрольных ему в данной ситуации органов, не только фактически лишен возможности изучить под­линники тех документов, на основании которых порой только и можно су­дить о наличии достаточных оснований: применить арест в качестве меры пресечения или нет, но и по процессуальному закону (но не по Конституции РФ) вроде как и не должен этого делать. Все это при расследовании конкрет­ных дел приводит к консервации следственных ошибок и грубым нарушени­ям процессуального закона.

Для того, чтобы разобраться в сути проблемы, необходимо помнить: заключение под стражу применяется лишь в тех случаях, когда никакая дру­гая мера пресечения не может обеспечить целей, предусмотренных ст. 89 УПК РСФСР. При этом надо учитывать, что законным будет применение меры пресечения в виде ареста к подозреваемому, когда налицо обстоятель­ства, указанные в ст. 122 УПК РСФСР, а к обвиняемому, когда уже собраны

1 Ск.: Дош ЕА Проблеш шчшга в т»рии угодовного i троц^ играю.- 1996.-№10.-С. 58.

146

достаточные доказательства для предъявления обвинения (ст. 143 УПК РСФСР). Следовательно, под основаниями применения меры процессуаль­ного принуждения (ареста) следует понимать полученные органом предвари­тельного расследования в уголовно-процессуальном порядке конкретные фактические данные, соотнесенные с вьфаженными в целях применения мер процессуального принуждения критериями1.

Иными словами, будет ли законным и обоснованным решение следо­вателя и прокурора об избрании меры пресечения, когда ими в законном по­рядке не добыто доказательств вины подозреваемого или обвиняемого, или использование полученных следствием фактических данных недопустимо в судебном заседании в силу грубых нарушений процессуального закона. Примеров того, что арест производится только по оперативным данным и как способ получения доказательств, предостаточно. Еще чаще в суде выяс­няется, что собранные "доказательства" недопустимы для использования их в процессе доказывания вообще. Так, при рассмотрении уголовного дела Промышленным судом гор. Курска выяснилось, что обвинение пяти содер­жащихся под стражей подсудимых базируется исключительно на их первона­чальных, так называемых "признательных" показаниях, полученных, как во­дится, в самом начале предварительного расследования. Однако протоколы соответствующих следственных действий предъявлены на подпись участни­кам процесса спустя более чем пять месяцев. Воспользовавшись этим, все об­виняемые, их защитники и законные представители подписывать документы полугодовой давности отказались, поскольку избрали иную тактику защиты. Результат: дело дважды возвращалось для дополнительного расследования, пока не были получены в установленном законом порядке новые доказатель­ства, достаточные для рассмотрения дела в судебном заседании, постановле­ния приговора.

 

1 См.:Ивлиев ГЛ. Основания и Цегипримшениямф1роцеа^уаль1юго1ринуждеиия//Гоо7щхтвои право.-1995.-№11,-С. 77.

147

Кто повинен в волоките? Думается, что тот судья, который неодно­кратно рассматривал жалобы обвиняемых и их защитников на законность и обоснованность ареста, продления сроков содержания под стражей. Но, с другой стороны, обоснован ли этот упрек требованиями закона? Скорее все­го, нет: при рассмотрении жалоб каждый раз констатировалось: лица обви­няются в тяжком преступлении (ч. 2 ст. 108 УК РСФСР), обвинение предъяв­лено в срок, арест и продление сроков содержания под стражей произведены уполномоченными на то лицами. Ну а доказанность, основной стержень все­го уголовного судопроизводства, как реальная гарантия соблюдения боль­шинства остальных норм УПК в компетенцию суда на данном этапе уголов­ного процесса не входит...

Надо ли после этого оспаривать положение о том, что проверка пред­усмотренных УПК достаточных оснований для выполнения того или иного действия, должна являться краеугольным камнем судебного контроля, когда речь идет о законности и обоснованности применения мер процессуального принуждения, связанных с ограничением конституционных прав и свобод личности; действий и решений органов предварительного расследования и прокуроров, существенно ограничивших такие права и свободы.

Представим себе на минуту, что суд, рассматривающий жалобу на дей­ствия административного органа в порядке гражданского судопроизводства, ограничится некоторыми формальными критериями: подтвердит, что оспа­риваемое решение вынесено правомочным органом и в пределах его компе­тенции, но не затронет при этом сути проверяемого решения, когда именно оно и бьшо предметом обжалования. Можно не сомневаться, такое решение будет отменено вышестоящим судом в виду неисследованное™ всех обстоя­тельств дела.

Почему же иной подход должен быть принят в уголовном судопроиз­водстве. Причем противоречия усматриваются даже в постановлениях Пле-

148

нума Верховного Суда РФ"О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или срока содержания под стражей" от 27 апреля 1993 года и "О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 года "О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или срока содержания под стражей" от 27 апреля 1993 года " от 29 сентября 1994 года. В них, с одной стороны, суды ориенти­руются на то, чтобы проверить соблюдение всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующего порядок примене­ния меры пресечения (т.е., по нашему мнению, соблюдение требований ст. 89, 96, 122 и 143 УПК РСФСР), а это без определенного контроля за качеством собранных доказательств сделать просто невозможно; с другой стороны, одергиваются те судьи, которые пытаются неформально выполнить возло­женные на них Конституцией обязанности. Причем разброс мнений о преде­лах судебного контроля наблюдается в условиях, когда в принципе никто и не оспаривает главенство судебной власти при применении в стадии предва­рительного расследования мер процессуального принуждения, ограничи­вающих конституционные права граждан.

В названном нами проекте УПК пока не сформулированы принципи­альные положения, касающиеся пределов проверки судами решений органов предварительного расследования и прокуроров. Однако, ограниченный су­дебный контроль, когда право вынесения решения по вопросу факта всецело предоставляется органу дознания, следователю и прокурору, а суд ограничен проверкой отдельных процессуальных моментов, не допустим. Суд должен иметь возможность высказать свое мнение по фактической стороне дела, когда придет к выводу, что органом предварительного расследования и про­курором принято явно ошибочное решение, или когда именно этот аспект подвергается сомнению в жалобе заинтересованного лица. Более того, суду в ходе осуществления контрольных действий в стадии предварительного рас-

149

следования следует предоставить право отмены любого незаконного, с его точки зрения, решения органа предварительного расследования и прокурора.

Вместе с тем в новом УПК должны найти свое закрепление апробиро­ванные временем процессуальные формы и методы контрольной деятель­ности. Сложившаяся сейчас процедура ареста позволяет прокурору лично убедиться на основании уже возбужденного уголовного дела в обоснован­ности обвинений или подозрений, выдвигаемых в отношении лица, взятия под стражу которого добивается орган предварительного расследования. Участие прокурора в допросе подозреваемого или обвиняемого позволяет ему ознакомиться с отношением указанных лиц к предъявленному им обви­нению, их объяснениями на этот счет, что, в конечном итоге, способствует принятию взвешенного решения о санкционировании ареста на основе вы­водов о доказанности вины конкретного лица на момент принятия решения1. Следовательно, уголовно-процесуальный закон должен во всех случаях пред­писывать судье, рассматривающему вопрос о необходимости заключения подозреваемого или обвиняемого под стражу, допросить его по обстоя­тельствам обвинения, убедиться в наличии достаточных доказательств вины этого лица хотя бы по одному эпизоду.

По этому пути пошло и законодательство некоторых стран СНГ. На­пример, Молдова в 1993 году ввела в свой УПК ст. 195-1 и 195-2 очень похо­жие со содержанию на ст. 220-1 и 220-2 УПК РСФСР. Однако, вскоре прак­тика молдавских правоохранительных органов высветила те же, что и у нас проблемы: формальный судебный контроль не эффективен, а неэффективный он не нужен. Результат - появилась новая редакция ст. 195-2 УПК Молдовы. Теперь, согласно уголовно-процессуальному законодательству этой страны: "судебная инстанция, проверяя законность и обоснованность ордера на

1 Герастюв С. Функтряуголошого преследован™ в деятеле                             Прокуратура в пра-

вовом государстве. Материалы многосторонней встречи, организованной Советом Европы совмесшо с Генеральной прокуратурой.-М., 1997.-С.51.

150

арест, осуществляет контроль за соблюдением закона в части возбуждения уголовного дела, задержания подозреваемого, правильности реагирования на нарушения права на защиту, предъявлением обвинения в порядке и в срок, предусмотренный законом, при условии, если вина лица, содержащегося под стражей, доказана достоверными доводами"1.

Однозначно, такая регламентация процедуры судебного контроля на­полняет работу судов новым содержанием. Теперь они обязаны на базе со­бранных органом предварительного расследования доказательств вынести не только законное, обоснованное и всесторонне мотивированное решение, че­го в отечественной практике зачастую не наблюдается. Если это положение не будет учтено при принятии нового УПК, то правовая защищенность лич­ности в уголовном процессе только ухудшится, поскольку будут утрачены критерии обоснованности решения об аресте.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод. Безусловно, далеко не во всех случаях для принятия правильного решения суду придется вникать в до­казанность того или иного факта, поскольку одна угроза отмены судом неза­конного решения органов предварительного расследования или прокурора заставляет их в большинстве случаев действовать в рамках закона, однако судам всегда без исключения должна быть предоставлена возможность: при необходимости самим определить себе масштаб и пределы контроля по кон­кретному делу.

Исходя из этого следует прийти к выводу, что под объемом судебно-контрольной деятельности на предварительном расследовании необходимо понимать всю совокупность обстоятельств и материалов, которые судья и стороны должны исследовать при проверке жалобы на законность и обосно­ванность ареста или продления срока содержания под стражей с тем, чтобы на их основе принять правильное решение. Последнее, естественно, должно

1 Momtoml ofidal ai Republics Moldova. -19%. -№ 54-55.15августа. - Сг. 515.

 

151

опираться на фактическую и юридическую базу, содержать ответ на вопрос о законности и обоснованности постановлений об аресте или продлении срока содержания под стражей конкретного лица. Проводимая в соответствии с законом проверка законности и обоснованности ареста находится в нераз­рывной связи с установлением судьей того, располагали ли органы дознания и следователь при вынесении постановления об аресте, а прокурор при санк­ционировании его достаточными фактическими данными для применения названной меры пресечения.

В связи с этим в первую очередь проверке подлежат материалы, послу­жившие основанием для принятия постановления о применении в качестве меры пресечения содержание под стражей. Иначе говоря, суд призван прове­рить наличие в деле оснований для применения меры пресечения в виде ареста. По данному поводу в науке уголовно-процессуального права, на наш взгляд, имеется очень интересная рекомендация: "В идеале основания при­менения мер пресечения должны быть отражены в уголовном деле и под­тверждены имеющимися в деле доказательствами. Только при этом условии можно проконтролировать законность и обоснованность избрания мер пре­сечения при проверке дела прокурором и рассмотрении его судом"1. Отсюда следует, что законность и обоснованность ареста лучше всего проверить на основании всех материалов, имеющихся в уголовном деле.

Однако судебная практика в этом отношении не единообразна, идет по двум путям и прошла два этапа относительно объема материалов, представ­ляемых суду для контроля. На первом этапе в суд представляли все материа­лы уголовного дела, собранные ко времени подачи жалобы на законность ареста и тем более продления срока содержания под стражей. Такая практика вызвала нарекания, поскольку предоставление в суд всех материалов дела может нарушить тайну предварительного расследования. На основании ана-

1 Пегрухин ИЛ. Неприкосновенность личности и принуяедение в уголовном процессе. - М.: Наука, 1989.-С. 107.

152

лиза практики Пленум Верховного Суда Российской Федерации в поста­новлении № 3 от 27 апреля 1993 г. "О практике судебной проверки закон­ности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стра­жей" установил перечень копий документов из уголовного дела, которые не­пременно представляют суду органы дознания, следователь, прокурор.

Названное постановление положило начало второму этапу формиро­вания судебной практики по одному из важнейших вопросов функциониро­вания нового уголовно-процессуального института судебного контроля на предварительном расследовании, а именно, о представляемых суду материа­лах и тем самым об объеме судебной проверки. Суть разъяснения состоит в том, что в суд для проверки представляют не материалы уголовного дела и тем более не все уголовное дело, а лишь копии соответствующих документов, подтверждающих законность и обоснованность ареста, продления срока со­держания под стражей, перечень которых, как подчеркивается в науке, "можно и нужно пополнять и другими документами или же объяснениями следователя, прокурора с учетом содержания жалобы обвиняемого"1.

Однако и после разъяснений высшей судебной инстанции Российской Федерации практика идет по двум путям, с одной стороны, в суды направ­ляют уголовные дела, а, с другой стороны, копии документов из уголовного дела, перечень которых дан в вышеуказанном постановлении Пленума Вер­ховного суда РФ. Так, в стране есть районы, в том числе в Москве, в которых в суд направляются уголовные дела1. В судах Воронежской, Орловской и Курской областей применительно к объему судебно-контрольной деятель­ности на предварительном расследовании сложилась практика предоставле­ния в суд только тех обязательных документов, перечень которых содержится в постановлении Пленума Верховного Суда России № 3 от 27 апреля 1993 г.

1 Махов В.Н., Ястребова ОМ. Правовые и организационные вопросы обжалования в суд ареста в ка­честве меры пресечения // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник на­учных трудов. - М, 1995. - С. 115. 'См.: Махов ВН., Ястребова ОМ Указ. соч.-С. 113.

153

Как видим, недостаточная процессуальная регламентация объема су­дебного контроля восполнена правоприменительной практикой, руководя­щим постановлением Пленума Верховного Суда РФ и научными рекоменда­циями. Тем не менее нельзя считать, что в результате этого уже все известно о такой процессуальной категории как объем проверки, осуществляемой су­дьей при рассмотрении жалобы на законность ареста или продления срока содержания под стражей.

В действительности имеются еще недостаточно исследованные аспекты объема судебно-контрольной деятельности, разработка и законодательное урегулирование которых позитивно скажутся на следственной, прокурор­ской, адвокатской и судебной практике. К ним, в частности, относятся во­просы о проверке достаточности фактических и правовых оснований для из­брания подозреваемому и обвиняемому ареста как меры пресечения или продления срока содержания обвиняемого под стражей. Собственно говоря, речь идет о проверке судом того, располагали ли лицо, производящее дозна­ние, следователь и прокурор во время вынесения постановления об аресте либо продлении срока ограничения свободы обвиняемого достаточными до­казательствами именно для такого решения.

Наличие достаточных данных, на наш взгляд, означает, что во время принятия постановления об аресте названные должностные лица располага­ли убедительными фактами относительно поведения подозреваемого или об­виняемого, которое противоречит закону и интересам правосудия1. Такое неправомерное поведение подозреваемого или обвиняемого может выра­зиться в продолжении преступной деятельности, в препятствовании устано­вить истину путем фальсификации либо уничтожения доказательств проти­воправного воздействия на потерпевших, свидетелей, экспертов (угрозы, шантаж, подкуп), которые подтверждены соответствующими фактическими

1 См.: Давыдов П М. Меры пресечения // Советский уголовный процесс / Под ред. КарнеевойЛМидр. - М: Юрид. лит., 1980. - С. 192.

154

данными, собранными органом предварительного расследования и изло­женными в постановлении о применении меры пресечения в виде содержания под стражей.

Уголовно-процессуальный закон однозначно требует, чтобы решение об аресте подозреваемого или обвиняемого непременно было бы мотивиро­ванным (ст. 92 УПК РСФСР). Однако таковым оно не становится лишь по­тому, что в постановлении приводятся констатации, содержащиеся в УПК и выраженные в следующих формулировках: обвиняемый скроется от дозна­ния, предварительного следствия или суда; воспрепятствует установлению истины по уголовному делу; будет заниматься преступной деятельностью (ч. 1 ст. 89 УПК РСФСР). Приведенная процессуально-правовая модель должна быть раскрыта в постановлении органа дознания или следователя об аресте подозреваемого или обвиняемого применительно ко всем ее составным или по крайней мере к одному из них, а судья, осуществляющий контроль за за­конностью и обоснованностью заключения под стражу, обязан проверить, выполнено ли названное предписание закона.

Если речь идет о постановлении лица, производящего дознание, или следователя о продлении срока содержания под стражей, то в нем тоже должны быть изложены фактические данные, подтверждающие обоснован­ность и мотивированность принятого постановления. Оно является объектом судебно-контрольной проверки как процессуальное решение, на основании которого в виду особой сложности дела или в исключительных случаях (ст. 97 УПК РСФСР) продлевается срок содержания лица под стражей. Есте­ственно, в постановлении об этом должны быть изложены доводы, под­тверждающие вывод об особой сложности уголовного дела или исключи­тельном случае, которые обусловливают необходимость принять решение о продлении срока содержания обвиняемого под стражей.

Иначе говоря, содержащиеся в постановлении выводы и утверждения основываются на собранных и исследованных органом дознания и следова-

155

телем достаточных доказательствах, подтверждающих обоснованность и мо­тивированность принятого ими процессуального решения, которое обеспе­чит успех предварительного расследования. Если же фактические данные, представленные суду органом дознания, следователем и прокурором, по мнению судьи, недостаточны для принятия обоснованного и мотивирован­ного решения по жалобе, то их вправе истребовать судья, могут представить лица, участвующие в судебно-контрольной деятельности. Во всяком случае, они не могут быть лишены права соответственно собирать и представлять новые и дополнительные материалы, подтверждающие их доводы и требова­ния (заключения, копии документов, справки, ходатайства), поскольку су­дебный контроль осуществляется в форме судебного заседания с участием сторон, а это предполагает также и возможность собирания и исследования материалов, имеющих значение для всесторонней и полной проверки жало­бы, принятия по ней законного и обоснованного решения. Второй блок во­просов, относящихся к объему судебного контроля и подлежащих выясне­нию в ходе его осуществления, охватывает требование о проверке законности ареста (ст. 220-1 УПК РСФСР). Конечно же речь идет не о проверке того, вправе ли лицо, производящее дознание, или следователь с санкции проку­рора заключить подозреваемого и обвиняемого под стражу и вправе ли ком­петентный прокурор продлить срок содержания под стражей, поскольку та­кие полномочия им закон предоставляет как должностным лицам, осу­ществляющим производство по уголовному делу (ч.1 ст. 89, ст. 97 УПК РСФСР).

Предписание ст. 220-1 УПК РСФСР проверить законность ареста озна­чает обязанность судьи решить вопрос о соответствии решения органа до­знания, следователя и прокурора о заключении под стражу подозреваемого и обвиняемого требованиям законности1. Это требование емко, содержательно

1В соотетствии со ст. 234,236,236-1,236-5 УПК Украины объектом обжалования и там самым судеб­ного контроля являются действия следователя и прокурора, постановление органов дознания следова-

156

и своей структурой охватывает ряд слагаемых, относящихся к законности ареста и продления срока содержания под стражей. В частности, выполняя в ходе судебно-контрольной деятельности свой профессиональный долг, судья обязан проверить, соблюдены ли при избрании меры пресечения и продле­нии фока содержания под стражей требования уголовно-процессуального закона и правильно ли применен уголовный и другие материальные законы.

Выполнение данной обязанности позволяет выявить и устранить на­рушения законности, обеспечить справедливое разрешение жалобы. Дей­ствуя в этом направлении, судья в первую очередь проверяет, от надлежа­щего ли субъекта поступила жалоба на законность, обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, имея в виду, что закон содер­жит исчерпывающий перечень лиц, имеющих право подать жалобу: подозре­ваемый, обвиняемый, их защитники и законные представители (ст. 220-1 УПК РСФСР). Жалобы, поданные другими субъектами не порождают про­цессуальных правоотношений по возбуждению судебно-контрольного про­изводства и рассмотрению их по существу. В таких случаях судья принимает решение об оставлении жалобы без рассмотрения и прекращении судебно-контрольного производства.

Такой регламентации УПК РСФСР пока не содержит, в связи с чем це­лесообразно ст. 220-2 УПК РСФСР дополнить положением о том, что в слу­чае поступления жалоб от ненадлежащих субъектов, судья своим поста­новлением отказывает в рассмотрении жалобы и прекращает судебно-контрольное производство на предварительном расследовании.

Наряду с этим судебный контроль за законностью ареста охватывает своим содержанием проверку наличия предусмотренных законом оснований и соблюдение установленного им порядка привлечения гражданина в ка­честве подозреваемого или обвиняемого, а также того, имеются ли процессу-

тата, прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела. См.: Научно-практический комментарий УПК Украины. - Киев: Юринком, 1995. - С. 279,280,281,284.

157

альные решения о задержании лица по подозрению в совершении преступле­ния, зафиксированы ли в нем основания, время и место задержания. Не менее емка проверка законности ареста обвиняемого или продления срока его со­держания под стражей, которая осуществляется по многим процессуально-правовым вопросам.

В частности, осуществляющий судебный контроль судья должен про­верить: наличие достаточных доказательств для привлечения лица в качестве обвиняемого; не допущены ли нарушения при исследовании доказательств в ходе предварительного расследования; соблюдены ли органом дознания и предварительного следствия сроки и порядок предъявления обвинения, а также допроса лица в качестве обвиняемого; содержит ли совершенное обви­няемым деяние состав преступления и какого именно; правильно ли к дей­ствиям обвиняемого применен уголовный закон; соответствует ли постанов­ление о привлечении в качестве обвиняемого по форме и содержанию требо­ваниям, установленным законом; рассмотрены и разрешены ли органом до­знания и следователем ходатайства, заявления, другие просьбы подозре­ваемого, обвиняемого; имеется ли санкция прокурора на арест подозре­ваемого или обвиняемого, а также на продление сроков содержания лица под стражей.

Весь спектр перечисленных вопросов, проверяемых и разрешаемых су­дьей единолично, непосредственно относится к объему судебно-контрольной деятельности, вписывается в понятие и содержание проверки законности ареста или продления срока содержания под стражей. Однако судебный кон­троль за тем, имеются ли правовые и процессуальные основания ареста или продления срока содержания под стражей не исчерпывается проверкой и ре­шением перечисленных вопросов. В действительности судьям приходится ис­следовать и многое другое, что пока не предусмотрено законодательством России. В ходе судебно-контрольной деятельности судья осуществляет также и правоохранительную функцию. Реализация последней охватывается со-

158

держанием обеспечения законности на предварительном расследовании. В такой плоскости расширение объема судебного контроля означает совер­шенствование механизма обеспечения законности, расширение гарантий прав, свобод и интересов личности. Аналоги подобного урегулирования рас­сматриваемого вопроса уже известны законодательству некоторых стран СНГ.

Так, законом республики Молдова от 11 июля 1996 г. ст. 195-2 УПК РМ, регламентирующая полномочия судьи по проверке законности и обос­нованности ордера прокурора на арест, дополнена частью третьей, которая предоставляет суду право проверять законность возбуждения уголовного дела; задержания подозреваемого; законность способов реагирования на на­рушения права на защиту; достижение возраста, с которого подлежит уго­ловной ответственности лицо, обвиняемое в совершении преступлении; предъявление обвинения в срок и в порядке предусмотренном законом, если законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года и, если вина лица, содержащегося под стражей доказана досто­верными доводами1. Это значит, что, с одной стороны, такого рода законо­дательные регламентации расширили объем судебно-контрольной деятель­ности на предварительном расследовании, а с другой- расширили гарантии личности в данной сфере судопроизводства. По-видимому, такой положи­тельный законотворческий опыт целесообразно воспринять и российскому законодателю2.

Если объем судебного контроля на предварительном расследовании все-таки частично урегулирован законном, то о пределах судебно-контрольной деятельности этого сказать нельзя. Поэтому, как указывалось выше, научное и практическое значение приобретают и выходят на первый

1Мопйоги1ойаа1а1КфиЬКшМоИота.-№5Ф55.19%, 15августа,-Ст.515.

2 См. подробнее: Колоколов НА Судебный контроль: некоторые проблемы истории и современности, - Курск, 19%. - С. 81-89; Колоколов Н. Права человека - высшая ценность закона// Российская юстиция. -1997.-№1.-С. 16-18.

159

план вопросы о том, что следует понимать под пределами судебного контро­ля на означенном этапе уголовного процесса, кто их определяет и по каким критериям можно судить о полноте выполнения судебно-контрольной функ­ции? Исследование этой проблемы осложняется тем, что в доктрине уголов­но-процессуального права не определен и не разработан должным образом понятийный аппарат, относящийся к институту судебного контроля в целом и на предварительном расследовании в частности. Особенно это относится к понятию "пределы судебного контроля" и производным от него или связан­ным с ним терминам.

Тем не менее имеются законодательные регламентации и доктриналь-ные положения, которые, по нашему мнению, составляют исходную базу для исследования вопросов о пределах судебного контроля на предварительном расследовании. В первую очередь речь идет о пределах судебного разбира­тельства, установленных ст. 254 УПК РСФСР и соответствующими нормами УПК других стран СНГ. Конечно, судебный контроль на рассматриваемом этапе уголовного судопроизводства не тождественен судебному разбира­тельству уголовных дел. Однако с последним его сближает то, что судебный контроль представляет собой вид деятельности, осуществляемой судебной властью в рамках уголовного судопроизводства. Весьма важно и то, что су­дебный контроль, как и судебное разбирательство, осуществляется в форме судебного заседания, которое происходит под председательством профес­сионального субъекта уголовного процесса - судьи. Наконец, как и судебное разбирательство судебный контроль на предварительном расследовании за­вершается принятием судьей процессуального решения, указанного в законе.

В науке уголовно-процессуального права наряду с пределами судебно­го разбирательства освещаются еще и пределы доказывания по уголовным делам'. Под ними понимают направления исследования по делу или сово-

1 См. например: СгроговичМ.С. Курс советского уголовного процесса -Т. 1.-М.: Наука, 1968.-С.361; Советский уголовный процесс / Под ред. Карнеевой ЛМ и др., - М.: Юрид. лит., 1980. - С. 135; Курс

160

купность доказательств, достаточных для установления истины по уголовно­му делу или выяснения всех необходимых по нему обстоятельств. Исходя из предписаний закона о пределах судебного разбирательства и положений науки о пределах доказывания по уголовным делам, можно утверждать, что пределы судебного контроля как вида уголовно-процессуальной деятель­ности охватывают следующие слагаемые: субъектов, в отношении которых производится проверка; процессуальные акты, послужившие основанием для проверки; процессуальные решения, законность и обоснованность которых проверяет суд; совокупность фактических данных, на основании которых осуществляется проверка и принимается судебное решение. Рассмотрим каж­дый из перечисленных компонентов.

Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста или продления срока содержания под стражей осуществляется лишь в отношении тех подозреваемых и обвиняемых, которые подали жалобы или в интересах которых подали жалобы защитники, законные представители. УПК не пре­доставил суду права по собственной инициативе проверить законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей лиц, которые не обжаловали решений об этом. Иначе говоря, в данном отноше­нии судья остается в роли арбитра, разрешающего процессуально-правовой конфликт только в пределах поступивших жалоб от указанных в законе субъ­ектов.

Очевидно, такая ситуация не согласуется с публично-правовым харак­тером функции осуществляемой судьей в рамках судебного контроля, и средствами ее реализации, неразрывно связанными с обеспечением закон­ности и охраны прав личности на предварительном расследовании. В целях последовательной и полной реализации принципов публичности, закон­ности, обеспечения права на защиту подозреваемому и обвиняемому при

советского уголовного процеоса/ Подред. Бойкова АД. и Карпша ИЛ. - М.: Юрвд. лит., 1989. - С. 542-550;Уголовныйпроцеос/Подред.ГуценкоК.Ф.-М.:Зфцало, 1996.-С. 108.

161

осуществлении судебного контроля на предварительном расследовании целе­сообразно ст. 220-2 УПК РСФСР дополнить таким положением: при наличии жалобы на законность и обоснованность ареста или продления срока содер­жания под стражей судья вправе принять решение о законности и обосно­ванности ареста либо продления срока содержания под стражей и в отноше­нии лиц, которые жалоб не подали, если установлены нарушения, допущен­ные при избрании или продлении меры пресечения в виде содержания их под стражей.

Таким образом, поводом и основанием проверки законности и обос­нованности ареста или продления срока содержания под стражей являются жалобы указанных в законе лиц. Однако жертва преступления не может быть лишена возможности защищать свои права и интересы, в том числе и путем предоставления данных, которые подтверждают законность и обоснован­ность ареста подозреваемого, обвиняемого. Во всяком случае, деятельность потерпевшего, жертвы преступления по отстаиванию своих законных инте­ресов нельзя исключать из пределов судебного контроля только потому, что данный вопрос закон не урегулировал. Но УПК РСФСР на сей счет не со­держит и запретов, а скорее закрепляет дозволения, одно из которых состоит в возможности получать информацию о любых фактических данных, имею­щих значение по делу, также из показаний потерпевшего (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР). Вот почему при проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей и принятии решения судье, как нам представляется, следует учитывать мнения, требования потерпевшего, которые содержатся в его показаниях, данных на предварительном расследо­вании.

Именно указанные в ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР источники получения ин­формации, представленные суду как материалы дознания или предваритель­ного следствия и подтверждающиеся законность и обоснованность ареста, продления срока содержания под стражей, составляют основу судебного

162

контроля и принятия решения. Таковы наиболее характерные особенности пределов реально существующего судебного контроля на предварительном расследовании, которые определяет судья с учетом обстоятельств и материа­лов конкретного уголовного дела.

Постановление Конституционного суда РФ от 13 июня 1996 г. "По делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина"1 и Закон РФ "О внесении изменений и дополне­ний в ст. 26, 97, 133 УПК РСФСР" от 31 декабря 1996 г. распространили пре­делы судебного контроля и на период ознакомления обвиняемого и его за­щитника с материалами уголовного дела.

Следователям и прокурорам предстоит учитывать, что теперь материа­лы, направляемые ими в суд в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 220-1 УПК РСФСР, помимо документов, свидетельствующих о законности и обосно­ванности ареста, продления сроков содержания под стражей, должны содер­жать и документы, фиксирующие, что срок содержания обвиняемого под стражей, отведенный на ознакомление с делом, используется строго по наз­начению. Соответственно судьям предстоит расширить круг обстоятельств, подлежащих выяснению при решении вопроса о законности и обоснован­ности ареста, срока содержания под стражей. При этом правильно, с нашей точки зрения, считают те ученые-юристы, которые исходят из того, что со­держание обвиняемого под стражей на этапе ознакомления с материалами дела нельзя признать законным, если следователь задерживает предоставле­ние материалов, продолжает расследование после объявления о его оконча­нии. Важно в таких случаях, чтобы суду была предоставлена для изучения копия протокола об объявлении окончания предварительного расследова­ния2.

1 См.: Российская газета, 1996,2июля.

2 Махов В. Принятые нормативные документы - преграда для волокиты // Российская юстиция. -1997. -№3,-С.28.

163

При освещении вопроса об объеме и пределах судебного контроля в стадии предварительного расследования на этапе ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела заслуживают внимания и новеллы, внесенные в ч. 4, 5 и 6 ст. 97 УПК РСФСР. Так законодатель не предусмотрел, какие сведения должно содержать ходатайство прокурора о продлении сроков содержания обвиняемого под стражей, возбуждаемое пе­ред судьей суда субъекта Российской Федерации, какие документы к нему следует приобщить. Есть все основания полагать, что названное ходатайство должно быть не только мотивированным, но в нем должны содержаться кон­кретные сведения о предъявлении обвиняемому обвинения в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, времени окончания предваритель­ного расследования, объеме уголовного дела и предполагаемых сроках озна­комления с ним обвиняемого и его защитника. Если в ходатайстве ставится вопрос о продлении срока предварительного расследования для того, чтобы выполнить ходатайство обвиняемого и его защитника о проведении допол­нительных следственных действий, то в названном документе нужно указать, какие именно следственные действия намерены по просьбе обвиняемого осуществить органы предварительного расследования и почему для их про­ведения истребуется тот или иной срок.

Представляется, что судья, рассматривающий ходатайство прокурора о продлении срока содержания под стражей вправе учесть мнение обвиняемого и его защитника о времени необходимом для ознакомления с делом и удо­влетворения ходатайств, если это мнение поступило до рассмотрения хода­тайства прокурора1.

Таким образом, предметом судебного контроля в стадии предвари­тельного расследования являются действия и решения органа дознания, сле­дователя и прокурора, совершенные с превышением полномочий, ущемлени­ем прав и законных интересов личности, конкретного гражданина или без-

1 См.: Махов В. Указ. Соч. - С. 29.

164

действием указанных лиц, обязанных в силу предоставленных им полномо­чий и в пределах установленной компетенции совершать в рамках закона действия, обусловленные целями и задачами уголовного судопроизводства и обеспечивающие права и законные интересы граждан.

При таких обстоятельствах однозначно можно утверждать, что пред­метом судебно-контрольной деятельности суда при проверке жалоб по пово­ду законности и обоснованности постановления о прекращении уголовного дела будет, в первую очередь, полнота, всесторонность и объективность про­веденного расследования, а во-вторых - соответствие самого постановления как фактическим обстоятельствам дела, так и формальным требованиям уго­ловного и уголовно-процессуального законов.

 

165

§ 3. Виды, форма и процедура судебного контроля на предварительном расследовании.

В современном российском уголовном судопроизводстве существуют два вида контроля: внепроцессуальный и процессуальный. Если вести речь о судебном контроле в стадии предварительного расследования, то он может быть только процессуальным. Это утверждение основано на том, что, во-первых, данный вид контроля установлен УПК РСФСР (ч. 5-6 ст. 97; ч. 5 ст. 209; ст. 220-1). Во-вторых, судебный контроль в названной стадии уголовного судопроизводства урегулирован процессуальным законом как самостоятель­ный вид судебной деятельности. В-третьих, УПК предусматривает процедуру его осуществления.

Именно процессуальность, четко очерченная законом процедура осу­ществления судебного контроля в предусмотренных законом объеме и пре­делах гарантируют независимость судей, эффективное выполнение ими соци­ально значимых функций, обеспечивают неукоснительное обеспечение зако­нов. В науке уголовного процесса подчеркивается, что "с принципом незави­симости судей не всегда мирно уживаются формы процессуального и вне-процессуального контроля за их деятельностью"1. Приведенное положение позволяет однозначно утверждать, что интересам судебного контроля на предварительном расследовании, соблюдению принципа независимости су­дей соответствуют исключительно процессуальные формы как превентивно­го, статутного контроля (ст. 22, 23 и 25 Конституции РФ; ч. 4-6 УПК РСФСР), так и проверки законности, обоснованности уже состоявшихся решений и действий органов предварительного расследования, прокурора (ст. 46 Кон­ституции РФ; ч. 5 ст. 209, ст. 220-1 УПК РСФСР).

Выраженная в этом характерная особенность судебно-контрольной деятельности свое логическое процессуально-правовое развитие находит в

1 Бойков АД. Реформа уголовного судопроизводства // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конферен­ции.-М, 1995.-С. 18.

166

законодательном закреплении формы судебного контроля. Согласно ст. 220-1 и 220-2 УПК РСФСР, судебный контроль за законностью ареста или про­дления срока содержания под стражей осуществляется в закрытом судебном заседании непременно с вызовом для участия в нем подозреваемого, обви­няемого, их законных представителей и защитников. Таким образом, судеб-но-контрольная деятельность на предварительном расследовании осу­ществляется в форме судебного заседания.

Такая законодательная регламентация деятельности суда и участвую­щих в ней субъектов представляется правильной и удачной. И, в первую оче­редь, потому, что судебное заседание - это проверенная жизнью, практикой наиболее оптимальная модель ( форма) деятельности судебной власти неза­висимо от того, на каком этапе уголовного судопроизводства она (власть) осуществляет свои полномочия. Благодаря установленной законом процес­суально-правовой форме судебно-контрольной деятельности созданы наибо­лее приемлемые условия для того, чтобы успешно решать задачи, стоящие перед данным этапом судопроизводства. Во всем этом заинтересованы как государство, так и личность. Более того, заинтересованным в охране и лич­ной неприкосновенности гражданам (подозреваемому, обвиняемому, потер­певшему) и официальным лицам (прокурору, защитнику) гарантирована возможность добиваться в судебном заседании, осуществляемом на демокра­тических процессуальных и этических основах, защиты и охраны соответ­ственно публичных и личных интересов законными средствами и способами. Именно в этом нам видятся преимущества судебного заседания как наиболее совершенной формы реализации судебно-контрольной функции на предва­рительном расследовании, которая (форма) оказывает решающее влияние на процедуру юрисдикционной деятельности суда на рассматриваемом этапе уголовного судопроизводства.

В соответствии со ст. 220-2 УПК РСФСР основные слагаемые процеду­ры судебного контроля состоят в следующем. С одной стороны, процедура

167

охватывает подготовительную деятельность по рассмотрению жалобы по существу. Подготовительная деятельность связана с затребованием судьей материалов, послуживших основанием для ареста или продления срока со­держания под стражей, объяснений должностных лиц относительно приня­тых решений, уведомления прокурора и лиц, подавших жалобу, о времени и месте судебного заседания, а также вызове на него подозреваемого или обви­няемого, находящихся под стражей. Перечисленные и возможные другие процессуальные действия направлены на то, чтобы создать необходимые условия для проведения судебного заседания в соответствии со ст. 220-2 УПК РСФСР.

С другой стороны, более важная часть процедуры осуществления су­дебного контроля заключается в проведении самого судебного заседания, основное предназначение которого состоит в проверке законности и обосно­ванности ареста или продления срока содержания под стражей по жалобам лиц, указанных в законе. Как раз с учетом данного обстоятельства и постро­ена процедура рассмотрения жалобы и в целом судебного заседания, в кото­ром после проверки явки лиц, установления личности подозреваемого, обви­няемого, разрешения заявленных ходатайств, председательствующий пред­ставляет возможность подавшему жалобу, его законному представителю или защитнику обосновать выводы о незаконности и необоснованности ареста либо продления срока содержания под стражей, а также требования об отме­не или изменении меры пресечения.

Прокурор, санкционировавший арест или продление срока содержания под стражей, тоже имеет возможность отстаивать принятое решение, доказы­вать его законность и обоснованность материалами, направленными в суд или дополнительно представленными. Собственно говоря, основная часть судебного заседания состоит в исследовании материалов, которые подтверж­дают или колеблют законность и обоснованность ареста или продления сро­ка содержания под стражей. Имеются все основания для того, чтобы тракто-

168

вать эту деятельность как доказывание в ходе осуществления судебного кон­троля на предварительном расследовании.

Правомерность такого вывода подтверждается тем, что на рассматри­ваемом этапе уголовного судопроизводства доказывание включает в себя следующие существенные слагаемые: объект доказывания (обоснование или опровержение законности решения об аресте или продлении срока содержа­ния под стражей); субъекты доказывания (с одной стороны, подозреваемый, обвиняемый, их защитники и законные представители, а с другой - проку­рор); средства доказывания (представленные суду органом предварительного расследования и прокурором материалы дела, а также иные материалы, до­полнительно представленные другими участниками судебно-контрольной деятельности, и их пояснения); даваемые прокурором, защитником и други­ми участниками процесса анализ и оценка, имеющихся в деле данных, под­тверждающих законность, обоснованность, справедливость и целесообраз­ность содержания того или иного лица под стражей. Именно на данной основе судья формулирует выводы и принимает решение по существу жало­бы в пределах компетенции, предоставленной ему законом.

Таким образом, существующая процедура судебного контроля позво­ляет сторонам осуществлять доказывание на основе принципа состязатель­ности и равноправия сторон, а судье как беспристрастному арбитру создает благоприятные условия для принятия законного, обоснованного и справед­ливого решения. В определенной мере достижению данной цели содействует и активность судей в исследовании материалов, послуживших основанием для применения ареста или продления срока содержания под стражей, и это подтверждают данные, проведенного нами социологического опроса судей.

На вопрос: "Если в ходе судебно-контрольной деятельности вы устано­вите, что в жалобе защитника на законность и обоснованность ареста отсут­ствуют анализ фактических обстоятельств дела, ссылки на нормы права, ко­торые могли бы подтвердить его позицию, то какое решение примите?" Су-

169

дьи ответили так: доводы жалобы для меня не единственное основание для принятия решения - 64 %; никогда не отношусь формально к проверке дово­дов, содержащихся в жалобе - 70 %; стремлюсь к тому, чтобы проверить все факты, необходимые для принятия законного решения по жалобе - 85 %; если необходимо, то истребую новые материалы, даже несмотря на то, что про­верку жалобы надо отложить - 59 %; оценивая все добытые в ходе судебно-контрольной деятельности данные, зачастую задумываюсь, а почему совер­шивший тяжкое преступление, даже если он положительно характеризуется, должен оставаться на свободе - 78 %. Отсюда следует, что судьи не относятся формально и тем более безразлично к исследованию материалов, послу­живших основанием ареста. И это правильно, т.к. они принимают социально значимое решение и несут ответственность перед обществом за его закон­ность, обоснованность и справедливость.

Касаясь различных аспектов уже установленной процедуры рассмотре­ния жалобы, надо иметь в виду, что она включает в себя также и ведение про­токола судебного заседания. Он является единственным процессуальным до­кументом, в котором фиксируется все происходящее в процессе осуществле­ния судебного контроля. Естественно, это и определяет его процессуально-правовое значение. Тем не менее некоторые ученые-юристы явно недооцени­вают значение характеризуемого акта. Например, высказано категорическое утверждение о том, что "можно обойтись без протокола по делам, рассмот­рение которых будет возложено на судей единолично"1.

Известно, что законодатель и правоприменительная практика не вос­приняли этой рекомендации. Более того, Пленум Верховного Суда Россий­ской Федерации от 23 апреля 1993 г. "О практике судебной проверки закон­ности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стра­жей" указал как на недостаток на то, что в ходе судебного контроля не ведут­ся протоколы судебных заседаний.

1 Томи В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства - М: Юрцц. лит., 1991. - С. 84.

170

Все изложенное позволяет прийти к выводу о том, что процедура су-дебно-контрольной деятельности строится по образцу судебного разбира­тельства уголовных дел. В связи с этим в теории уголовного процесса обра­щается внимание на то, что в настоящее время установлен усложненный по­рядок судебного контроля, содержащий элементы судебного следствия - вы­зов в суд заинтересованных лиц, выслушивание их, возможность заявления ими ходатайств, а это не свойственно досудебным стадиям процесса, способ­ствует привнесению в предварительное следствие элементов судебного раз­бирательства, без очевидной необходимости усложняет процессуальную процедуру1. Приведенные положения в полном объеме отражают процессу­ально-правовую действительность, которая, на наш взгляд, не должна во всех случаях расцениваться как негативная по следующим соображениям.

Во-первых, судебный контроль на предварительном расследовании не является составной частью данной стадии уголовного процесса, а представ­ляет собой отдельный самостоятельный вид деятельности в уголовном судо­производстве. Вполне естественно, что арсенал средств, процедур осущест­вления данного контроля аналогичен тем, которые используются в судебном разбирательстве, а не в производстве предварительного расследования уго­ловных дел. Во-вторых, действительно, процедура судебно-контрольной дея­тельности несовершенна, рассмотрение жалобы происходит в закрытом су­дебном заседании. Все это так, но тем не менее процедура осуществления су­дебного контроля демократична хотя бы потому, что в рассмотрении жало­бы вправе участвовать заинтересованные граждане, адвокат, прокурор2.

1 См.: Соловьев АБ. Актуальные проблемы прокурорского надзора за законностью предварительного расследования // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства Сборник научных тру­дов. - М. ,1995. - С. 106-107.

2 В ст. 236-4 УПК Украины предусмотрено, что в случае необходимости в судебном заседании заслуши­ваются объяснения арестованного, его защитника, законного представителя. В отличие от них проку­рор вправе принять участие в судебном заседании. См.: Научно-практический комментарий УПК Ук­раины. - Киев.: Юринком, 1995. - С. 283.

171

Каждый из них имеет реальную возможность отстаивать свои требова­ния, защищать законные интересы. Такая процедура, да еще и с элементами судебного следствия процесса доказывания и состязательности сторон, пред­ставляет собой реальную гарантию прав, свобод и законных интересов лич­ности, что само по себе очень важно. В-третьих, остается неясным, по срав­нению с какой же процедурой судебный контроль на предварительном рас­следовании признается "как осуществляемый при усложненной процессуаль­ной процедуре", поскольку аналогов такого рода процедур, с которыми можно было бы ее сравнивать у нас нет.

В связи с этим небезынтересен факт, что сами судьи по-разному оцени­вают степень несовершенства законодательной регламентации процессуаль­ного режима. Об этом свидетельствуют данные проведенного экспертного исследования. В частности, 55 % опрошенных судей считают, что действую­щий УПК РСФСР процедуру судебного контроля регламентирует явно не­полно; и только 6 % из них находят существующие регламентации достаточ­но полными и совершенными. 37 % респондентов полагают, что общие во­просы процедуры судебного контроля в УПК урегулированы хорошо и пол­но, в то же время некоторые аспекты судебно-контрольной деятельности остались совсем без какой- либо законодательной регламентации.

Не ограничиваясь констатацией того, что действующий уголовно-процессуальный закон не лишен пробелов в части регламентации процедуры судебного контроля, судьи на вопрос "Какие виды судебно-контрольной дея­тельности уголовно-процессуальное законодательство оставляет без регла­ментации или регламентирует их явно неполно?" - указали, что в УПК РСФСР совершенно не урегулированы: процедура выдачи судебного разре­шения на прослушивание телефонных переговоров - 100 %; процедура выда­чи судом разрешения на просмотр и арест почтово-телеграфной корреспон­денции - 100 %; процедура выдачи судом разрешения на проведение обыска, выемки в жилом помещении - 100 %; процедура проверки законности и

172

обоснованности постановления о прекращении уголовного дела - 100 %; не­совершенны регламентации: порядка проверки судом законности и обосно­ванности ареста, продления срока содержания под стражей - 29 %; прав и обязанностей потерпевшего, гражданского истца и ответчика, их представи­телей при осуществлении судом судебно-контрольной функции на этапах, предшествующих направлению дела с обвинительным заключением в суд -43%; закон не содержит четких гарантий соблюдения принципа состязатель­ности в анализируемой форме уголовного судопроизводств - 68%.

Приведенные данные не оставляют почвы для сомнений в том, что су­дьи отчетливо видят несовершенство процедуры судебного контроля по мно­гим существенным вопросам. Однако более важно то, что, с одной стороны, как такого рода пробелы в законодательстве сказываются на эффективности судебно-контрольной деятельности, а, с другой - чем судьи руководствуются в профессиональной деятельности в виду явной неполноты законодательной регламентации.

Вот как это выглядит "в зеркале" данных экспертного исследования: 49 % опрошенных судей констатируют - несовершенство процедуры судебно-контрольной деятельности сильно снижает ее эффективность; только - 13 % из них высказывают мнение, что несовершенство процессуальных регламен­тации значительной роли не играет. Затруднились ответить на этот вопрос -19% респондентов. Такой разброс во мнениях объясним тем, что многие су­дьи в сельских районах годами не сталкиваются с выполнением судебно-контрольных действий. Наконец, весьма важно то, что эксперты не только констатируют наличие проблемной ситуации, но и видят пути выхода из нее, предлагают конкретные меры, а также очерчивают систему факторов, кото­рые позволяют судьям преодолеть пробелы в законе. Они приводятся в таб­лице Y.

Касаясь конкретных мер по совершенствованию процедуры судебного контроля, 77% судей высказались за предоставление участникам судебно-

173

контрольных действий права на принесение частных жалоб и протестов на все решения суда, принимаемые в рамках анализируемого нами вида судеб­ной деятельности. В тоже время 16 % судей считают, что эти решения в кас­сационном порядке обжаловаться и опротестовываться не должны. Таблица Y.

Факторы, позволяющие судьям при наличии пробелов в уголов­но-процессуальном законе принять законное, обоснованное и справедливое    решение    в    ходе    осуществления    судебно-контрольной деятельности

Процент к     числу опрошенн ых

Хорошее знание общей и судебной психологии

13

Твердая нравственная позиция

26

Следование принципам и нормам этики юриста

10

Высокое чувство служебного долга судьи

-

Профессиональное правосознание

25

Высокая правовая культура

26

Хотя последний вариант сулит, на первый взгляд, определенную эко­номию процессуального времени, а также материальных и людских ресурсов, апробирован в рамках судебного контроля за законностью и обоснован­ностью действий государственных органов и должностных лиц в связи с на­ложением административных взысканий и др. (ст. 231 ГПК РСФСР), при су­ществующем уровне правовой культуры он не приемлем. Как отмечалось выше, в 1997 г. по Курской области в кассационном порядке отменялось каждое четвертое обжалованное или опротестованное постановление, при­нятое судом при рассмотрении жалоб на законность, обоснованность ареста, продление срока содержания обвиняемого под стражей. Анализ вынесенных по этому поводу кассационных определений свидетельствует, что судьями выносились не только незаконные или необоснованные, но в целом ряде слу­чаев явно тенденциозные решения.

174

Это позволяет нам констатировать: нельзя лишать участников судебно-контрольного процесса права на восстановление справедливости путем кас­сационного обжалования решений суда первой инстанции. Во-первых, что бы ни говорили, но судья совсем по другому относится к своим обязанно­стям, когда знает, что его работа подлежит проверке вышестоящей инстан­цией, что является признанной в мировой практике нормой. Во-вторых, рас­смотрение судебно-контрольных материалов вышестоящим судом по жало­бам и протестам участников судебно-контрольных действий позволит устра­нить нарушения, допущенные на предыдущем этапе судебного контроля.

Закрепление в УПК РСФСР права на принесение частных жалоб и протестов на постановления суда, принимаемые по результатам проверки законности и обоснованности арестов, продления сроков содержания обви­няемых под стражей уже косвенным путем способствует повышению автори­тета судебно-контрольной деятельности вообще. Ведь в 95,6 % случаев с вы­несенными судом постановлениями согласны не только обвиняемые, их за­щитники и законные представители, но и прокуроры, решения которых в 18,2 % случаях отменены.

Мнение о необходимости наличия возможности обжалования судебно-контрольных решений в вышестоящий суд неоднократно высказывалось и в юридической литературе1. Этот принцип закреплен и в уголовно-процессуальном законодательстве ряда стран СНГ, например, Республики Молдова. Согласно ст. 195-2 УПК РМ прокурор вправе опротестовать, а по­дозреваемый, обвиняемый, их законный представитель и защитник обжало­вать решение судьи, если считают его незаконным2. Все это свидетельствует о единстве теории и практики по анализируемому нами вопросу.

Нынешние уголовно-процессуальные регламентации судебно-контрольной деятельности на досудебных этапах уголовного судопроизвод-

1 См.: Соловьев АБ. Указ. соч. - С. 107.

2 Monitorul oficial al Republieii Moldova -19%. - № 54-55. - Ст. 515.

175

ства во многом носят переходный, экспериментальный характер. Например, если говорить об установлении по ходатайству компетентных прокуроров фоков для ознакомления с материалами уголовного дела обвиняемого и его защитника после того, как предельные сроки содержания обвиняемого под стражей истекли, то в силу ч. 4 ст. 97 УПК РСФСР оказывается, что данный вопрос подведомственен судье областного, краевого и приравнянных к ним судов.

При этом в уголовно-процессуальном законе подчеркивается, что по­добное ходатайство может быть возбуждено не позднее пяти суток до исте­чения предельного срока содержания обвиняемого под стражей.

Особое внимание на себя обращает то обстоятельство, что в данном случае вопросы о возбуждении ходатайства должны решать: Генеральный прокурор Российской Федерации, прокуроры субъектов Российской Феде­рации, приравненные к ним военные прокуроры1. Как видим, законодатель доверил данную функцию прокурорам самого высокого ранга. Это свиде­тельствует, с нашей точки зрения, о том, что права человека высшая цен­ность, и когда речь идет о существенном их ограничении (содержании под стражей до суда до двух лет), то прокурорский надзор за этим должен осу­ществляться на самом высоком уровне. Поскольку речь идет, как правило, о продлении сроков содержания обвиняемых под стражей как раз по тем де­лам, которые подсудны областным (краевым), приравненным к ним судам, то неудивительно, что вопрос о продлении фоков содержания под стражей должен разрешить судья именно данного звена судебной системы- судов об­щей юрисдикции. По закону он в течение пяти суток со дня получения хода­тайства обязан вынести постановление: 1) либо о продлении срока содержа-

•По непонятым для нас причинам из перечня военных прокуроров, наделенных правом возбуждения ходатайства перед судьями высших военных судов о продлении сроков содержания обвиняемого под стражей, выпал Главный военный прокурор, зато в ч. 4 ст. 97 УПК РСФСР перечислены такие воен­ные прокуроры как военный прокурор округа, группы войск, флота, Ракетных войск стратегического назначения, Федеральной пограничной службы Российской Федерации.

176

ния обвиняемого под стражей до момента окончания ознакомления его са­мого и его защитника с материалами уголовного дела и направления дела в суд, но не более чем на шесть месяцев, 2) либо об отказе в удовлетворении ходатайства и об освобождении лица из под стражи.

К сожалению, как отмечалось выше, законодатель сделал шаг назад и не предусмотрел, чтобы этот вопрос решался в судебном заседании с учас­тием всех заинтересованных участников процесса. К последним стоит, на наш взгляд, отнести прокурора, обвиняемого, его защитника и законного представителя; других обвиняемых, в отношении которых предварительное расследование завершено и которые с материалами уголовного дела давно ознакомились (причины этого могут быть самыми разными). В данном слу­чае в процессуальном законе в очередной раз не учтено конституционное по­ложение о соблюдении принципа состязательности на всех этапах уголовно­го судопроизводства. Принципиальным недостатком следует признать и то, что законодатель специально не оговорил порядок обжалования и опроте­стования принимаемого в этих случаях судьей решения. Все вышесказанное в полной мере относится и к тем ситуациям, когда предельные сроки содержа­ния под стражей, определенные в ст. 97 УПК РСФСР истекли, но обвиняе­мый и его защитник просят провести необходимые, с их точки зрения, до­полнительные следственные действия.

Гораздо сложнее обстоит дело, когда суду приходится осуществлять судебный контроль в стадии предварительного расследования за многими другими действиями и решениями органов дознания, следователей и проку­роров. Так, например, законодатель умалчивает о процедуре судебного кон­троля за законностью и обоснованностью постановлений о прекращении уголовного дела. В юридической литературе имеются предложения осущест­влять данный вид судебно-контрольной деятельности в судебном заседании с привлечением всех заинтересованных участников уголовного процесса. Дан­ная точка зрения соответствует основным принципам процесса. Как извест-

177

но, подобного рода жалобы в гражданском судопроизводстве как раз рас­сматриваются подобным образом.

При этом стороной, противоположной подателю жалобы, может быть либо прокурор, либо представитель соответствующего органа предваритель­ного расследования, вынесшего постановление о прекращении уголовного дела. Думается, что участие прокурора, осуществляющего надзор за органом, принявшим постановление о прекращении уголовного дела, во всех случаях обязательно, так как последний, действуя в рамках предоставленных ему полномочий, вправе в любой момент отменить обжалуемое постановление. Целесообразно, на наш взгляд, привлечение к участию в процессе обвиняе­мых, потерпевших, гражданских истцов и ответчиков, их законных предста­вителей, поскольку в результате постановленного по жалобе решения могут быть затронуты и даже нарушены их права.

По результатам рассмотрения жалобы судья выносит постановление: 1) либо об ее удовлетворении и, как следствие этого, об отмене (полностью или частично) постановления о прекращении уголовного дела; 2) либо об отказе в удовлетворении жалобы и оставлении вынесенного органом предваритель­ного расследования постановления о прекращении уголовного дела без из­менения. На постановление, принятое по окончании производства по жало­бе, могут быть поданы частная жалоба или протест.

Переходя к освещению процедуры судебного контроля за законностью и обоснованностью обысков, прослушивания телефонных и иных перегово­ров, наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, ее выемки следует отметить, что следователи, прокуроры и судьи должны руководство­ваться в первую очередь Конституцией Российской Федерации, являющейся, как известно, законом прямого действия. Однако в Основном Законе зафик­сировано только общее положение о том, что вышеперечисленные действия могут быть произведены органом предварительного расследования только на основании судебного решения. Естественно, что в конституционных нор-

178

мах не содержится на этот счет никаких процедурных регламентации. По­следние должны содержаться в соответствующих статьях уголовно-процессуального закона. Это однако не означает, что требования Конститу­ции РФ не выполняются вовсе. Выше уже указывалось, что органы дознания, следователи и прокуроры все же иногда обращаются в суды за получением разрешения на проведение обысков, просмотра почтово-телеграфной кор­респонденции и т. п.

Какими же нормами уголовно-процессуального права руководствуют­ся в таких случаях субъекты процесса? Как показало проведенное нами ис­следование, следователи, прокуроры и судьи применяют уголовно-процессуальный закон по аналогии. Следователи входят в районный суд с ходатайством, например, о проведении обыска, судья единолично его рас­сматривает, вынося постановление об удовлетворении ходатайства или об отказе в его удовлетворении. По смыслу уголовно-процессуального закона, в случае получения отказа на проведение обыска следователь вправе обратить­ся за получением необходимого разрешения в вышестоящий суд.

Высказанное в юридической литературе мнение о том, что на основа­нии действующего УПК РСФСР следователь обязан получить первоначаль­но санкцию прокурора на проведение обыска, а только потом обращаться за получением разрешения на проведение такого следственного действия в суд, мы находим неверной1, т. к. такой порядок будет препятствовать опера­тивному расследованию уголовных дел2. Прокурор же, осуществляющий надзор за органами предварительного расследования, согласно УПК РСФСР наделен полномочиями отменить постановление следователя о проведении обыска в любой момент, дать конкретному следователю указание воздер­жаться от проведения того или иного следственного действия.

I

1 См., например также Рогаткин А., Пегрухин И. О реформе упшовно-процессуагъного права // Закон­ность. -1996.-№ 2. - С39 и др.

2Ск.:КожшниковН.Упорадочтьполномочшетедрвате1ш//Роосийскаяюсшция.-1997.-№ 12-С. 22-24.

179

Возникает вопрос - целесообразно ли прокурору опротестовывать по­становление суда, разрешающее проведение обыска или иного следственного действия, нарушающего конституционные права граждан, предусмотренные ст. 23, 25 Основного Закона? Думается, что нет, т. к. суд, соглашаясь с орга­ном предварительного расследования о возможности проведения того или иного следственного действия, не обязывает этот орган провести его. Споры, возникающие между следователем и надзирающим за ним прокурором, вполне могут быть разрешены в рамках действующего процессуального за­конодательства вышестоящими начальниками, поскольку такого рода кон­фликты непосредственно не затрагивают прав и интересов граждан1.

В заключение есть необходимость обратить внимание на то, что в за­конодательстве многих стран мира вопросы получения органами предвари­тельного расследования разрешений в судах на проведение обысков, про­слушивание телефонных переговоров и пр. подробно урегулированы в про­цессуальном законе, там давно сложилась определенная практика примене­ния этих норм. В нашей стране данная проблема тоже получила свое разре­шение (правда, вне рамок уголовного процесса: см. ст. 9 Закона РФ "Об опе­ративно-розыскной деятельности"). Сравнительный анализ уголовно-процессуальных норм различных государств показывает, что можно выде­лить следующие критерии, предъявляемые к процедуре данного вида судеб-но-контрольной деятельности.

Во-первых, решение суда об ограничении конституционных прав граж­дан должно быть не только законно, но и обосновано. Для этого судья к мо­менту вынесения постановления должен обладать конкретными и достаточ­ными данными, подтверждающими процессуальную необходимость прове­дения того или иного следственного действия, связанного с вторжением в ту

1 См.: Чувилев А. Прокурорский надзор за исполнением законов в оперативно-розыскной деятель­ности//Законность.- 1994.-№11.-С.24.

180

область личной жизни граждан, которая защищена законом на самом высо­ком уровне.

Во-вторых, с нашей точки зрения, судебный контроль должен прости­раться и на результаты тех следственных действий (оперативно-розыскных мероприятий), разрешение на которые соответствующим органом расследо­вания испрашивалось. Примечательно, что в США, например, немедленно по окончании прослушивания телефонных переговоров подлинник звукоза­писи представляется в распоряжение вьщавшего на него ордер судье. По ука­занию последнего она опечатывается и хранится в определенном им месте. Разглашение полученной в результате прослушивания информации опять-таки допускается лишь с разрешения судьи соответствующей юрисдикции и только в интересах осуществления правосудия1. К сожалению, существующие у нас нормы не предусматривают ничего подобного. Судья лишен возмож­ности когда-либо узнать, сколь результативными оказались действия органа предварительного расследования, на проведение которых он дал разрешение. Отсутствие такого рода обратной связи сводит судебно-контрольную дея­тельность суда к выполнению некоторых формальных обязанностей. В то же время нельзя забывать, что практика в определенной мере является критери­ем истины. Если судья будет знать об эффективности тех следственных дей­ствий, проведение которых им санкционируется, то это позволит ему более серьезно относиться к последствиям своей деятельности. Кроме того, нельзя отрицать, что предоставление такого рода информации судье и использова­ние ее исключительно с разрешения последнего, явится дополнительной га­рантией соблюдения прав и законных интересов личности в стадии предва­рительного расследования. Само собой разумеется, что вышеприведенное положение должно получить надлежащую законодательную регламентацию.

1 Пешков М. Прослушивание и электронное наблюдение в уголовном процессе США // Российская 'юстиция. -1997. -№4.-С. 56.

181

В юридической литературе сейчас активно обсуждается находящийся на рассмотрении в Государственной Думе РФ проект УПК. Применительно к содержащимся в нем регламентациям судебно-контрольной деятельности в стадии предварительного расследования критика в основном софедоточена на сохранении возможности продления судами фоков содфжания обвиняе­мых под стражей свыше предельно установленных процессуальным законом и фоках рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения, проведе­нии обыска и т.п. (ст. 104, 107, 187, 196, 199, 200 и 221 названного проекта). Действительно, указанные в проекте фоки 6 часов для суда пфвой инстан­ции и 72 часа для второй инстанции в ряде случаев могут быть нереальными, а поэтому вряд ли есть необходимость приведения их в процессуальной нор­ме. Ведь не содержится в действующем УПК, что прокурор обязан, напри-мф, решить вопрос о санкционировании ареста в течении тех же самых 6 ча­сов. Думается, что в таких случаях в законе разумно было бы указать, что хо­датайства органов предварительного расследования об аресте, продлении фоков содфжания обвиняемых под стражей, проведении обысков и т.п. рас­сматриваются судом немедленно. Поскольку данный вид процессуальной деятельности отложен быть не может, то ее нормальный ход возможен толь­ко при соответствующем кадровом и ресурсном обеспечении1.

Приведенные выше рассуждения позволяют нам сделать следующие научно-практические выводы.

Во-первых, суды должны осуществлять контрольную деятельность в стадии предварительного расследования исключительно в форме судебного заседания. Ведение при этом протокола и составление мотивированного ре­шения обязательно.

Во-вторых, при рассмотрении судом вопросов, касающихся заключе­ния под стражу, продления фоков содфжания под стражей в судебное засе-

.: Вфвд В Л. О насоторьк проблемах введа^ Итоги, приоритеты, першекгавы. Материалы конференции. Серия "Научные доклады", №47. - М: Московский общественный научный фонд 1997. - С. 87-88.

182

дание обязателен вызов подозреваемого, обвиняемого, их защитников и за­конных представителей; лица, производящего дознание, следователя и про­курора, а при необходимости и потерпевшего.

В-третьих, в рамках контрольной деятельности на досудебных стадиях уголовного судопроизводства суду при необходимости должно быть предо­ставлено право вызова в судебное заседании любых субъектов и участников процесса.

В-четвертых, предусмотренная в уголовно-процессуальном законе процедура осуществления судебно-контрольных действий не должна содер­жать исключений для каких-либо отдельных категорий граждан (депутаты, судьи, прокуроры и др.).

В-пятых, в интересах сохранения следственной тайны все судебно-контрольные действия осуществляются в закрытом судебном заседании.

В-шестых, решения суда, принимаемые в рамках судебного контроля в стадии предварительного расследования могут быть обжалованы в кассаци­онном порядке в семидневный срок.

183

§ 4. Процессуальные акты, принимаемые судом при осуществлении контрольной функции в стадии предварительного расследования.

Осуществление судом контрольной функции на досудебных этапах уголовного судопроизводства предполагает наличие у суда права принимать в пределах своей компетенции процессуально-значимые решения. В связи с этим правомерны вопросы: какие решения полномочен принимать судья, осуществляющий контроль на предварительном расследовании, какие требо­вания предъявляются к решениям судьи, имеется ли необходимость в совер­шенствовании уголовно-процессуального механизма принятия такого рода решений, каковы пути выявления и устранения ошибок, допускаемых судья­ми при вынесении постановлений по результатам судебно-контрольной дея­тельности.

В настоящее время ст. 220-2 УПК РСФСР предусматривает, что судеб­ный контроль за законностью, обоснованностью ареста или продления срока содержания под стражей завершается принятием судьей одного из следую­щих постановлений: об оставлении жалобы без удовлетворения; об отмене санкции прокурора на арест или продление срока содержания под стражей. Юридически и фактически это означает аннулирование постановления об избрании меры пресечения или о продлении срока ареста. Однако этим не исчерпываются решения, которые полномочен принимать судья в результате проверки жалобы.

Законодательство Российской Федерации, также некоторых стран СНГ предоставляет судье право в случае признания ареста незаконным и необос­нованным избрать другую меру пресечения, предусмотренную законом (ст. 220-2 УПК РСФСР, ст. 195-2 УПК РМ). По иному данный вопрос регламен­тирует ст. 236-4 УПК Украины, предусматривающая, что в случае отмены судьей решения об аресте, лицо, в производстве которого находится уголов-

184

ное дело, в течение суток с момента получения постановления судьи обязано решить вопрос об избрании иной меры пресечения1.

Каждый из приведенных вариантов регламентации вопроса об избра­нии меры пресечения после признания решения об аресте, а в Российской Федерации и о продлении сроков содержания под стражей, незаконным и необоснованным, имеет свои плюсы и минусы. Конечно, демократичнее и оперативнее рассматриваемый вопрос разрешается тогда, когда судья анну­лирует решение об аресте и избирает иную меру пресечения. Но в таком слу­чае деятельность судьи выходит за пределы контрольной функции на предва­рительном расследовании. Более того, судья принимает решения, которые напрямую связаны на данном этапе уголовного процесса с деятельностью органа дознания или предварительного следствия.

Совершенствования общей процедуры осуществления судом кон­трольных полномочий в стадии предварительного расследования подводит нас к необходимости предусмотреть в УПК возможность вынесение судьей целого ряда решений, предшествующих заключительному судебно-контрольному действию. Речь идет о таких процессуальных актах как: о при­нятии судьей к своему производству материалов по жалобе на законность и обоснованность того или иного процессуального действия; о приостановле­нии производства в связи с болезнью лица, подавшего жалобу, или по иным объективным причинам; об истребовании дополнительных или новых мате­риалов; о прекращении производства, если жалоба подана не надлежащим субъектом; о направлении материалов дела в суд, которому они подкон­трольны. Во всех перечисленных случаях судья, по нашему мнению, должен принимать отдельное постановление, о чем надлежит прямо сказать в законе.

В пользу такого вывода свидетельствует то, что, во-первых, судья во всех случаях будет принимать процессуально значимое решение, которое при необходимости может быть обжаловано или опротестовано в вышестоящий

1 См.: Наувдопрак1шесюшко\шетир™УПКУкраины. - Киев: Юринком, 1995. - С. 283.

185

суд. Во-вторых, предоставление судье права вынесения подобных решений будет способствовать расширению его компетенции в рамках уголовного процесса, поскольку в таких случаях вынесенное решение будет носить обя­зательный для всех характер.

Действующий уголовно-процессуальный закон предъявляет к решени­ям судьи, принимаемым по результатам судебно-контрольной деятельности, такой качественный критерий как мотивированность (ст. 220-2 УПК РСФСР). Очевидна необходимость наличия в законе указания на то, что по­становление судьи должно быть, кроме того, законным, обоснованным и справедливым. Естественно, в законе следует отразить, что судья в рамках судебного контроля не вправе высказывать суждения относительно досто­верности и достаточности доказательств, доказанности обвинения, роли и степени участия арестованного в совершении преступления1.

В связи с этим правомерен вопрос, а всегда ли на практике удается су­дьям обеспечить принятие обоснованных, законных и справедливых решений по итогам осуществления судебного контроля? Вот как ответили на данный вопрос опрошенные нами судьи: скорее да, чем нет - 25 % ; скорее нет, чем да - 50 % ; как правило, принимают законное справедливое постановление - 19 %. Как видим, судьи, осуществляющие судебно-контрольную деятельность на предварительном расследовании, далеко не всегда принимают законные, основанные и справедливые решения.

Такое положение обусловлено многими факторами, которые мы изла­гаем в приведенной ниже таблице YI.

Судя по данным социологического исследования, наиболее неблагоприятно на процессе принятия итогового решения при осуществлении судебного кон­троля сказываются такие факторы, как ориентация судебного контроля лишь на выявление и устранение формальных нарушений (35 %), отсутствие у су-

1 См.: Там же. -С. 284.

186

дей реальной возможности истребовать дополнительные материалы (29 %).

Очевидно,

данные обстоятельства необходимо учитывать в законотворческом процессе

при  совершенствовании  норм,  регламентирующих  судебно-контрольную

деятельность.

Таблица YI

Факторы, препятствующих принятию законного, обоснованного и справедливого решения по резуль­татам судебно-контрольной деятельности в стадии предварительного расследования

Число судей (в про­центах), указавших их значимость при при­нятии решения

Неполнота предоставляемых материалов

14

Отсутствие реальной возможности истребовать до­полнительные материалы

29

Неагрументированность жалоб

4

Неконкретность жалоб

4

Ориентация судебного контроля на выявление и устранение только формальных нарушений закона

35

Пассивность участвующих в судебно-контрольной деятельности лиц в части обнаружения нарушений закона

16

Отсутствие в законе указаний на обязательное уча­стие в судебном заседании лиц, проводящих предва­рительное расследование

6

187

Заключение.

Своевременность, необходимость и гуманность распространения су­дебного контроля на досудебные стадии уголовного судопроизводства не подвергается сомнению, поскольку появление в уголовном процессе данного самостоятельного вида судебной деятельности позволило поднять на каче­ственно новый уровень защиту прав, свобод и интересов человека, гражда­нина, вовлекаемого в водоворот уголовно-процессуальных отношений. К сожалению, несомненно и то, что несогласованность процессуальных норм с конституционными, отсутствие детальной и хорошо продуманной правовой регламентации процедуры осуществления судом контрольных функций резко снижают эффективность данного вида деятельности и в значительной степе­ни дискредитируют ее1.

Сейчас активно идет обновление уголовно-процессуального законода­тельства, поэтому многое зависит от того, какое значение будет придано су­дебному контролю на досудебных этапах уголовного процесса в новом УПК РФ, сколь совершенны будут регламентации процедуры его осуществления.

Проведенное нами исследование позволяет сделать следующие научно-практические выводы.

Во-первых, закрепление в Конституции Российской Федерации разде­ления государственной власти на законодательную, исполнительную и су­дебную, предопределило появление межотраслевого института судебного контроля, стоящего на страже прав, свобод, интересов человека и граждани­на, поскольку решения и действия всех без исключения органов государ­ственной власти, должностных лиц, в том числе и осуществляющих предва­рительное расследование преступлений, могут быть обжалованы в суд.

Во-вторых, судебный контроль в стадии предварительного расследо­вания как самостоятельное направление деятельности необходим, ибо он уже

1 См. подробнее: Колоколов НА Судебный контроль: некоторые проблемы истории и современности. - Курск: Издательство "Сеймъ", 1996. - С. 81; Колоколов Н. Права человека - высшая ценность закона // Российская юстиция.-1997.-№ 1.-С. 17.

188

доказал свою результативность, став действенной гарантией прав и свобод всех без исключения участников уголовного судопроизводства.

В-третьих, судебный контроль на досудебных этапах уголовного про­цесса следует рассматривать как одну из многочисленных функций судебной власти, способствующих осуществлению как предварительного расследова­ния, так и правосудия.

В-четвертых, судебно-контрольная деятельность ни в коей мере не подменяет прокурорского надзора, ведомственного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, поскольку суды в силу специфики су­дебной власти действуют совершенно иными способами и средствами, а так­же в иных пределах чем прокуроры, руководители следственных подразделе­ний, органов дознания.

В-пятых, в российском уголовно-процессуальном праве следует пред­усмотреть и закрепить в новом УПК только процессуальную форму судебно­го контроля в стадии предварительного расследования.

В-шестых, конституционные регламентации предполагают, чтобы су­дебный контроль вообще и в стадиях возбуждения уголовного дела и пред­варительного расследования в частности отдельной нормой был закреплен как в законодательстве о судоустройстве, так и в УПК. При этом Конститу­ционный закон РФ "О судебной системе Российской Федерации" целесооб­разно дополнить нормой, дающей определение судебной власти, ее основных направлений деятельности (функций). Данное положение должно быть также воспроизведено и конкретизировано в законе "О компетенции судов общей юрисдикции".

В-седьмых, применительно к регламентации судебного контроля в уго­ловном процессе в УПК должны быть предусмотрены и четко обозначены его виды: 1) статутный: в случае возникновения необходимости ограничения конституционных прав граждан в случаях, прямо предусмотренных нормами Основного Закона страны (ст. 22, 23 и 25); 2) правовосстановительный, осу-

189

ществляемый в предусмотренных законом случаях по жалобам заинтересо­ванных участников процесса; 3) предшествующий судебному разбира­тельству, когда суд с участием заинтересованных сторон разрешает вопрос о возможности рассмотрения дела в судебном заседании по существу выдвину­того обвинения.

В-восьмых, при таком раскладе объектом статутного судебного кон­троля являются прямо перечисленные в Конституции права человека и граж­данина, а также деятельность органов предварительного расследования, на­правленная на их ограничение, необходимость которого должна быть дока­зана в судебно-контрольном процессе в каждом конкретном случае. Объек­том правовосстановительного контроля являются те решения и действия ор­ганов предварительного расследования, которые послужили основанием прекращения или приостановления производства по делу, либо явились след­ствием уклонения названных органов от предоставления в суд материалов деля рассмотрения в порядке статутного судебного контроля. В таком же по­рядке могут быть рассмотрены жалобы участников процесса, оставленные без надлежащего внимания органами ведомственного контроля и прокура­турой. При этом органы судебной власти не должны выступать в лице ар­битров по тем процедурным вопросам, которые не связаны с пресечением производства по делу и не нарушают тех конституционных прав граждан, ограничение которых возможно только на основании судебного решения. Проведенное нами исследование показало, что иная регламентация судебно-контрольной деятельности в стадии предварительного расследования приве­дет к ущемлению процессуальной самостоятельности субъектов процесса, отрицательно скажется на эффективности расследования и не отвечает целям и задачам, стоящим перед судебной властью, поскольку нарушения будут выявлены при осуществлении судом контроля в ходе рассмотрения и разре­шения дел в судебном заседании.

190

В-девятых, судебно-контрольная деятельность в целях ее эффектив­ности не должна быть ограничена какими-либо формальными рамками. Су­ды, в зависимости от сложности стоящих перед ними задач, должны иметь право самим определять пределы исследования как предоставляемых им ма­териалов, так и материалов уголовного дела, рассматривая как вопросы пра­ва, так и вопросы факта, поскольку основным критерием любой уголовно-процессуальной деятельности является доказанность обвинения, выдвигае­мого органами предварительного расследования, прокурором в отношении привлекаемых к уголовной ответственности лиц.

В-десятых, специфика деятельности судов как единственных носителей су­дебной власти такова, что наибольшей ее результативности способствует рассмотрение всех вопросов в судебном заседании с участием заинтересован­ных сторон, в первую очередь, прокурора, как субъекта представляющего позицию государственного обвинения, защитника - профессионального юриста, способного оппонировать ему на соответствующем уровне. В тоже время при решении целого ряда формальных вопросов, в отсутствие возра­жений со стороны заинтересованных лиц, может быть предусмотрена упро­щенная форма разрешения подведомственных суду споров в порядке судеб-но-контрольного производства. С учетом уровня общественного правосо­знания, правовой культуры субъектов уголовного процесса в законе должна быть предусмотрена возможность обжалования и опротестования судебных постановлений, принимаемых судом в порядке судебно-контрольного произ­водства на досудебных этапах процесса в вышестоящий суд. С учетом харак­тера и распространенности судебно-контрольной деятельности она должна входить в компетенцию федеральных судов городского/районного звена, осуществляться во всех случаях судьей единолично. Решения суда первой ин­станции пересматриваются в кассационном порядке судебной коллегией вы­шестоящего суда в составе из трех профессиональных судей с обязательным участием прокурора, а о применении меры пресечения в виде заключения под

 

191

стражу, помещении в медицинское учреждение также и с обязательным учас­тием защитника.

Бесспорно, организация судебного контроля в соответствии с требова­ниями Конституции РФ потребует определенных материальных затрат, но никто не вправе принимать УПК, находящийся в противоречии с Основным Законом страны. Выход из сложившейся ситуации один: отсрочить введение в действие отдельных норм уголовно-процессуального закона, регламенти­рующего судебно-контрольную деятельность в стадии уголовного процесса.

192

Библиография.

1. Конституция (Основной Закон) Российской Федерации: Принята всена­родным голосованием 12 декабря 1993 г. - М., 1993. Гл. 2, 7.

2. Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических республик. - М., 1988. Гл. 2, 20, 21.

3. Конституция (Основной закон  Российской Федерации - России). - М., 1992. Гл. 5, 6, 21, 22.

4. Конституция Украины: Принята на пятой сессии Верховной Рады Ук­раины 28 июня 1996 г. - Киев: Официальное издание Верховной Рады Украи­ны, Информационное издательское агентство "ИВА", Разделы I, П, УП, YIII, ХП, XY.

5. Конституция Республики  Молдова // Monitorul  oficial  al  Republicii Moldova. -1994. - № 1. - С. 5-31.

6. Соединенные штаты Америки. Конституция и законодательные акты: Пер. с англ. / Сост. В.И. Лафитский; Под ред. и со вступ. ст. О.А. Жидкова. -М.: Прогресс, Универс, 1993. - 768 с.

7.  Конституции буржуазных государств: Учебное пособие / Сост. В.В. Маклаков. - М.: Юридическая литература, 1982. - 408 с.

8. Португалия. Конституция и законодательные акты. - М.: Прогресс, 1979. -С. 32, 86.

9. Декларация "О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики" от 12 июня 1990 года // Ведо­мости СНД РСФСР. -1990. - № 2. - Ст. 22.

Ю.Устав уголовного судопроизводства Российской империи от 20 ноября 1864 г. Гл. ХХП "О порядке обжалования следственных действий вообще" // Российское законодательство Х-ХХ веков. Судебная реформа. - Т. 8 / Отв. ред. Б.В. Виленский. - М.: Юридическая литература, 1991. - С. 168-169.

 

193

11.  Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных респу­блик // Основы законодательства Союза ССР и союзных республик. - М., 1987. - С. 438-462.

12. Закон СССР "О внесении изменений и дополнений в Основы уголовно­го судопроизводства Союза ССР и союзных республик" от 12 июня 1990 г. // Ведомости СНД СССР. -1990. - № 26. - Ст. 495.

13.Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 3 сентября 1965 г. "О разъяснении статьи 34 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. // Вед. СССР. -1965. - № 37. - Ст. 533.

14. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. С изменениями и дополне­ниями по состоянию на 1 января 1997 г. - Санкт-Петербург: Издательство "Альфа", 1997.-223 с.

15. Комментарий к УПК РСФСР / Под ред. председателя Верховного Суда РФ Лебедева В.М. - М.: Издательство "СПАРК", 1996.

16. Постановление Верховного Совета России от 17 января 1992 г. "О пол­номочиях Генерального прокурора Российской Федерации и его заместите­лей по продлению сроков содержания обвиняемых под стражей" // Вед. РФ. -1992.-№5.-Ст. 182.

17. Научно-практический комментарий УПК Украины. - Киев.: Юринком, 1995.

18. Уголовно-процесуальный кодекс, утвержденный Законом Молдавской ССР от 24 марта 1961 г. с изменениями и дополнениями по состоянию на 11 июля 1996 г. - Кишинев, 1996.

19.  Закон Республики Молдова "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс" от 3 ноября 1994 г. // Monitorul oficial al Republicii Moldova. -1996. - № 19. - С. 2.

20.  Закон Республики Молдова "О внесении изменений и дополнений в Уголовно процессуальный кодекс" от 11 июля 1996 г. // Monitorul oficial al Republicii Moldova. -1996. - № 54-55. - С. 4.

194

21. Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации (в ред. Фе­дерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О прокуратуре Российской федерации", принятого 18 октября 1995 г. - СЗ РФ. -1995. - № 47. - Ст. 4472.

22. Положение о координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью (утверждено Указом Президента Российской Фе­дерации № 567 от 18 апреля 1996 г. // Российская газета. 1996, 5 мая.

23. Федеральный закон РФ "Об оперативно-розыскной деятельности" от 12 августа 1995 г. // Российская газета. 1995,18 августа.

24.  Федеральный закон "Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации" от 22 февраля 1995 г. // СЗ РФ. - 1995. - № 15. - Ст. 1269.

25.  Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федера­ции" от 26 июня 1992 г. // Российская юстиция. -1995. - № 11. - С. 56-63.

26. Закон Российской Федерации "Об обжаловании в суд действий и реше­ний, нарушающих права и свободы граждан" от 27 апреля 1993 г., с измене­ниями от 15 ноября 1995 г. // Вед. РФ. - 1993. - № 19. - Ст. 685; Российская га­зета. 1995, 26 декабря.

27. Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР" от 8 июля 1981 г. Судебная и правоохранительная системы. Сборник нормативных актов / Сост. Л.И. Иванов. - М.: Издательство БЕК, 1994. - 480 с.

28.  Федеральный конституционный закон Российской Федерации "О су­дебной системе Российской Федерации" от 23 октября 1996 г. // Российская газета. 1997,6 января.

29.  Федеральный закон Российской Федерации "О содержании под стра­жей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" от 21 июня 1995 г. // СЗ РФ. -1995. - № 29. - Ст. 2759.

30.  Федеральный закон Российской Федерации   "О почтовой связи" от 5 июля 1995 г. // СЗ РФ. -1995. - № 33. - Ст. 3334.

 

I

195

31. Федеральный закон Российской Федерации "О связи" от 20 января 1995 г. // СЗ РФ. -1995. - № 8. - Ст. 600.

32. Указ Президента Российской Федерации "О неотложных мерах по за­щите населения от бандитизтия w иных нриямкний организованной преступ­ности" от 14 июня 1994 г. № 1226. // СЗ РФ. -1994. - № 8. - Ст. 804.

33.  Указ Президента Российской Федерации "О признании утратившими силу некоторых актов Президента Российской Федерации" от 14 июня 1997 г № 503 // СЗ РФ. -1997. - № 25. - Ст. 2898.

34.  Указание Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Мини­стерства  внутренних дел  Российской  Федерации,   Федеральной  службы контрразведки Российской Федерации "О порядке реализации норм Указа Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 г. № 1226 "О неотложных мфах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организован­ной преступности" от 24 июня 1994 г. // Российская газета. 1994, 29 июня.

35. Приказ Генеральной прокуратуры Российской Федерации "Об органи­зации прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений " № 10 от 21 февраля 1995 г. // Содержание под стражей. Сборник норма­тивных актов и документов / Сост. Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. - М.: Из­дательство "СПАРК", 1996.-С. 151-152.

36. Указание Генеральной прокуратуры Российской Федерации № 36/15 от 23 июня 1995 г. "Об усилении прокурорского надзора за соблюдением фоков предварительного следствия и содержания обвиняемых под стражей" // Во­просы расследования преступлений. Справочное пособие / Под ред. Качано-ва А.Я. - М.: Издательство "СПАРК", 1996. - С. 269-270.

37. Совместное Указание Генфальной  прокуратуры и МВД России № 4/15/1 от 17 января 1995 г. "Об избрании мф пресечения" // Вопросы рассле­дования преступлений. Справочное пособие / Под ред. Качанова А.Я. - М.: Издательство "СПАРК", 1996. - С. 289.

196

38. Указание Генерального прокурора Российской Федерации № 15-26-91 от 17 июня 1991 г. "Об усилении прокурорского надзора за соблюдением за­конов, регулирующих сроки следствия и содержания обвиняемых под стра­жей" // Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие / Под ред. Качанова А.Я. - М.: Издательство "СПАРК", 1996. - С. 289-290.

39.  Инструкция органам дознания Вооруженных Сил и иных воинских формирований Российской Федерации. Утверждена Главным военным про­курором 1 августа 1994 г. // Вопросы расследования преступлений. Справоч­ное пособие / Под ред. Качанова А.Я. - М.: Издательство "СПАРК", 1996. - С. 43-84.

40.  Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Российской Федера­ции. Утверждены приказом Министра внутренних дел Российской Федера­ции "Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоля­торов уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Рос­сийской Федерации" от 20 декабря 1995 г. № 486, п.п. 9.4; 9.5; 9.8; 16.1; 16.6; 16.7 //Российские вести. 1996, 14 марта.

41.  Правила внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел. Утверждены прика­зом Министра внутренних дел Российской Федерации от 26 января 1996 г. № 41, согласованы с Генеральной прокуратурой Российской Федерации 3 янва­ря 1996 г., зарегистрированы в Министерстве юстиции Российской Федера­ции 11 января 1996 г. за№ 1008, п.п. 2.1; 2.4; 6.1; Приложение № 1 к Правилам внутреннего распорядка ИВС подозреваемых и обвиняемых органов внут­ренних дел // Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и доку­ментов  /  Сост.  Андреев   В.Н.,   Москалькова  Т.Н.   -   М.:   Издательство "СПАРК", 1996.-С. 71-114.

42.  Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 г. "По делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 Уго-

197

ловно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Аветяна" // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. - 1995. --№2-3.

43.  Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13 ноября 1995 г. "По делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко" // СЗ РФ. -1995. - № 47. - Ст. 4551.

44.  Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июня 1996 г. "По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина" // Законность. -1996. - № 12. - С. 33-38.

45.  Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 октября 1996 г. "По делу о проверке конституционности статьи 6 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Суш-кова" // СЗ РФ. -1996. - № 45. - Ст. 5203.

46. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. Издание 4 - ое. -М.: Издательство "СПАРК", 1996.

47. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конститу­ции Российской Федерации при осуществлении правосудия" // Российская газета. 1995, 28 декабря.

48. Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 16 от 1 ноября 1985 г. "О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" // Сборник поста­новлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации, 1961-93 г. - М., 1994.

49. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 13 от 24 декабря 1993 г. "О некоторых вопросах, связанных с применением ста-

198

тей     23 и 25 Конституции Российской Федерации" // Российская юстиция. -1993.-№3.-С. 55.

50.  Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 3 от 27 апреля 1993 г. "О практике судебной проверки законности и обосно­ванности ареста или продления срока содержания под стражей" // Советская юстиция. -1993. -№ 12. - С. 30-31.

51. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 от 21 декабря 1993 г. "О рассмотрении судами жалоб на неправильные дей­ствия, нарушающие права и свободы граждан" // БВС РФ. -1994. - № 3. - С. 4.

52. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6 от 29 сентября 1994 г. "О выполнении судами Постановления Пленума Вер­ховного Суда Российское Федерации от 27 апреля 1993 г. № 3 "О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления сро­ка содержания под стражей" // Российская юстиция. -1995. - № 1. - С. 51 -52.

53. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. // Российская газета. 1995, 5 апреля.

54.  Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или за­ключению в какой бы то ни было форме. Утвержден Резолюцией Генераль­ной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 г. // Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов / Сост. Андреев В., Москалькова Т.Н. - М.: Издательство "СПАРК", 1996. - С. 229-238.

55.   Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. Приняты Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30 августа 1955 г. // Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов / Сост. Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. -М.: Издательство "СПАРК", 1996. - С. 206-229.

56.  Всеобщая декларация прав человека. Принята и провозглашена резо­люцией 217 А (Ш) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г. // Пра­ва человека и судопроизводство. Собрание международных документов. -

199

Варшава: Издательство института общественных проблем Варшавского уни­верситета, 1996.-С. 6-10.

57. Документ Копенгагенского совещания конференции по человеческому измерению СБСЕ от 29 июня 1990 г. // Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. - Варшава: Издательство института общественных проблем Варшавского университета, 1996. - С. 29-44.

58. Парижская хартия для новой Европы от 21 ноября 1990 г. // Права че­ловека и судопроизводство. Собрание международных документов. - Варша­ва: Издательство института общественных проблем Варшавского универси­тета, 1996.-С. 47.

59. Документ Московского совещания Конференции по человеческому из­мерению СБСЕ от 3 октября 1991 г. // Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. - Варшава: Издательство института общественных проблем Варшавского университета, 1996. - С. 65-79.

60. Международный пакт о гражданских и политических правах. Принят и открыт для подписания, ратификации и присоединения Резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 1996 г.; вступил в силу: 23 марта 1976 г. в соответствии со ст. 49 // Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. - Варшава: Издательство института общественных проблем Варшавского университета, 1996. - С. 95-109.

61.  Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов. Приняты седьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, одобрены Резолюцией Генеральной Ас­самблеи ООН 40/32 от 29 ноября 1985 г и 40/146 от 13 декабря 1985 г. // Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. - Вар­шава: Издательство института общественных проблем Варшавского универ­ситета, 1996.-С. 147-152.

62.  Основные принципы, касающиеся роли юристов. Приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с право-

200

нарушителями от 7 сентября 1990 г. // Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. - Варшава: Издательство института общественных проблем Варшавского университета, 1996. - С. 157-162.

63.  Минимальные стандартные правила Организации Объединенных На­ций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних ("Пекинские правила"). Утверждены Резолюцией 40/33 Генеральной Ассам­блеи ООН от 29 ноября 1985 г. // Права человека и судопроизводство. Со­брание международных документов. - Варшава: Издательство института об­щественных проблем Варшавского университета. 1996. - С. 183-204.

64. Свод принципов защиты лиц, подвергаемых задержанию или заключе­нию в какой бы то ни было форме. Утвержден Резолюцией 43/173 Генераль­ной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г. // Права человека и судопроизвод­ство. Собрание международных документов. - Варшава: Издательство инсти­тута общественных проблем Варшавского университета, 1996. - С. 205-212.

65. Заключение № 193 (1996) по заявке России на вступление в Совет Евро­пы от 25 января 1996 г. // Российская юстиция. -1996. № 4. С. 5-7.

66.  Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А. Пашин.-М., 1992.

67.Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конститу­ции Российской Федерации при осуществлении правосудия" // Российская газета. 1995, 28 декабря.

68. Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 16 от 1 ноября 1985 г. "О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве".

69.  Основы уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и республик. Проект // Известия. 1991, 29 июня.

201

70.  Проект общей части Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации / С.А. Пашин, СЕ. Вицин, И.Б. Михайловская и др. - М., 1994. -184 с.

71.  Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР: Теоретическая модель / Под ред. В.М. Савицкого. М, 1990. - 317 с.

72.  Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект / Л.Б. Алексеева, М.М. Боброва, В.П. Божьева и др. - М., 1994. - 282 с.

73. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект / А.Д. Бойков, И.Ф. Демидов, Ю.В. Кореневский и др. - М., 1994. - 235 с.

74.  Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект // Рос­сийская юстиция. -1994. - № 9. - С. 2- 92.

75. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект // Рос­сийская юстиция. -1994. - № 11. - С. 35- 63.

76.   Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.  Проект // Юридический вестник. -1995. - № 31/122.

77. О проблеме соблюдения процессуальных сроков рассмотрения уголовных и гражданских дел // Бюллетень Верховного Суда РФ. -1996. - № 9. - С. 15.

78.  Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам Верхов­ного Суда Российской Федерации. Вопросы подведомственности и подсуд­ности дела судам общей юрисдикции // Бюллетень Верховного Суда РФ. -1996.-№7.-С. 12-13.

79. Абабков А. Защитить права потерпевшего! // Российская юстиция. - 1997. -№3.-С. 16-17.

80.  Абросимов С. О законности содержания под стражей // Законность. -1997.-№3.-С. 41-42.

81.  Адаменко В.Д. Некоторые вопросы защиты прав и интересов обвиняе­мого судом // Социальная справедливость охраны прав обвиняемого. Межву­зовский сборник научных трудов. - Кемерово: Издательство Кемеровского госуниверситета, 1989. - С. 81-83.

202

82.  Алексеева Л.Б. Некоторые вопросы реализации принципа состязатель­ности в проекте нового УПК // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, пер­спективы. Материалы конференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. -1997. - С. 115-123.

83. Андреева И. Власть сильная и независимая? // Вестник Верховного Суда СССР.-1991.-№6.-С. 22.

84.  Атака Госдумы на независимость суда отбита. Редакционная статья // Российская юстиция. -1998. - № 1. - С. 2-4.

85. Бажанов С. Не бросаемся ли в другую крайность? // Законность. - 1995. -№11. -С. 41-43.

86.  Баренбойм П. Божественная природа судебной власти // Российская юс­тиция. -1996. -№ 1. -С. 21-22; -№5. -С. 27

87. Баренбойм П. Первая конституция мира. И изложил Самул всему народу права царства, и написал в книгу, и положил пред Господом // Российская юстиция. -1997. - № 7. - С. 59-62.

88.  Барнашов A.M. Теория разделения властей: становление, развитие, при­менение. - Томск: Издательство Томского госуниверситета, 1988.

89.  Бобров М. Становление судебной власти // Вестник Верховного Суда СССР.-1991.-№7.-С. 27.

90. Божьев В. Прокуратура России: какой ей быть? // Российская юстиция. -1995. -№ 9. -С. 48-49.

91.  Бойков А.Д. Сущность социалистического правосудия и его виды // Во­просы борьбы с преступностью. -1982. - № 37. - С. 34-44.

92. Бойков А.Д., Скуратов Ю.И. Пояснительная записка к проекту Уголовно-процессуального кодекса РФ, подготовленного НИИ при Генеральной про­куратуре РФ // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. - М., 1995. - С. 3-8.

93.  Бойков АД. Доклад на научно-практической конференции: Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ //

203

Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994 г.-М., 1994.-С. 133-135.

94. Бойков А.Д. Законность в правоохранительной деятельности (Российская Федерация периода 1990-1994 гг.). Научный доклад // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. - М., 1995.-С. 120-150.

95. Бойков А.Д. Третья власть в России. Очерки о правосудии, законности и судебной реформе 1990-1996 гг. - М., 1997. - 264 с.

96. Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. - М., 1978.-173 с.

97. Бойков А.Д. Адвокатура в России в условиях судебно-правовой реформы // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сбор­ник научных трудов. - М., 1997. - С. 33-50.

98. Бойков А., Демидов И. О концептуальных вопросах совершенствования уголовно-процессуального  законодательства  //  Социалистическая  закон­ность.-1990.-№ 1.

99.  Бойков А. Конституционные проблемы судебной власти // Вестник Вер­ховного суда СССР. -1990. - № 7. - С. 27.

100.  Бойков А. Суд народный // Вестник Верховного Суда СССР. -1991. - № 1.-С.32

101. Бойков А. Проблемы судебной реформы // Государство и право. - 1991. №11.

102.  Бойков А.Д. Взаимодействие права и морали в уголовном судопроиз­водстве // Вопросы борьбы с преступностью. -1984. - № 40. - С. 45.

103. Бойков А.Д. Защита жертв преступлений в уголовном судопроизводстве Российской Федерации / Правовые и социальные проблемы защиты жертв преступлений. Сборник научных трудов и нормативных материалов. - М., 1997.-С. 8-30.

204

104.  Бойков А. Выступление в дискуссии / Прокуратура в правовом госу­дарстве. Многосторонняя встреча, организованная Советом Европы со­вместно с Генеральной прокуратурой Российской Федерации. - М., 1997. - С. 134-142.

105.  Бойков А.Д., Карпец И.И. О законотворчестве, судебной власти и пра­восудии // Государство и право. -1992. - № 11. - С. 92-98.

106. Бойков А.Д. Судебная реформа: обретения и просчеты // Государство и право.-1994.-№6.-С. 13-22.

107. Боннер А.Т. Законность и справедливость в правоприменительной дея­тельности. - М.: Российское право, 1992.

108. Борзов В. Суд не обвиняет. Суд не защищает. Суд разрешает дело. // Рос­сийская юстиция. -1995. - № 9. - С. 22.

109. Борзов В. Контрольная функция суда // Российская юстиция. 1996, №11. -С. 41-42.

110.  Борзов В. Судебный контроль над арестом: проблемы и перспективы // Законность. -1996. - № 3. - С. 35-38.

111. Бляхман Б.Я. Социальная ценность и справедливость охраны прав обви­няемого // Социальная справедливость охраны прав обвиняемого. Межву­зовский сборник научных трудов. - Кемерово: Издательство Кемеровского госуниверситета, 1989. - С. 6-10.

112. Братусь С. О судебной власти // Вестник Верховного Суда СССР. -1991. -№8.-С. 31.

113.  Бура Н.А. Функции общественного правосознания. - Киев.: Наукова думка, 1986.

114.  Быкова Е.В. Судебный контроль за предварительным расследованием преступлений во Франции. Автореферат на соискание ученой степени канди­дата юридических наук. М., 1996.

115.   Быкова Е. Следственный судья во Франции // Российская юстиция. -1994.-№6.-С. 59-60.

205

116. Быкова Е. Обвинительная камера - хранительница законности во Фран­ции // Российская юстиция. -1994. - № 11. - С. 18-19.

117.  Быкова Е.В. Прокуратура во Франции // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. - М., 1997. -С. 199-207.

118. Ванеева Л.А. Реализация конституционного права граждан СССР на су­дебную защиту в гражданском судопроизводстве. - Владивосток, 1988.

119.  Васильев Л.М. Социальная справедливость уголовно-процессуальной практики борьбы с преступностью // Социальная справедливость охраны прав обвиняемого. Межвузовский сборник научных трудов. - Кемерово: Из­дательство Кемеровского госуниверситета, 1989. - С. 43-49.

120. Ватман Д.П. Адвокатская этика. - М.: Юридическая литература, 1977.

121.  Верин В.П. О некоторых проблемах введения в действие нового УПК РФ // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы кон­ференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997. - С. 83-89.

122. Верховный Суд. Интервью первого заместителя Председателя Верховно­го Суда СССР Гусева СИ. журналу "Огонек" // Огонек. - 1989. - № 8 (февраль). - С. 4-6.

123. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М.: Юридическое бюро Тородец", 1997.-448 с.

124. Виноградов О. Прокуратура в системе органов государственной власти // Законность. -1997. - № 4. - С. 2-4.

125. Власов В. У прокурора и судьи разные функции // Российская юстиция. -1996.-№9.-С 51.

126.  Вольский В. Задержание как мера процессуального принуждения // За­конность. -1996. - № 12. - С 20-21.

206

127. Вольский В.Б. К вопросу о мерах процессуального принуждения // Про­куратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник на­учных трудов. - М., 1997. - С. 187-192.

128. Воскресенский В.В. Доклад на научно-практической конференции: Про­блемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994 г. - М., 1994. - С. 126-129.

129. Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном про­цессе // Законность. -1995. - № 7. - С. 4-10.

130. Главное - охрана конституционных прав и свобод человека ( материалы расширенного заседания коллегии Генеральной прокуратуры по итогам 1995 г., с докладом Ю.И. Скуратова ) // Законность. -1996. - № 3. - С. 2-8.

131.  Громыко А., Фридман А. Нарушаются права потерпевших // Закон­ность. -1997.-№ 11.-С. 38-40.

132. Горшкова С.А. Российское законодательство и европейская конвенция о защите прав  человека и основных свобод.  Обзор  материалов научно-практической конференции в Институте государства и права РАН // Госу­дарство и право. -1997. - № 5. - С. 92-99.

133. Грошевой Ю.М. Профессиональное сознание судьи и социалистическое правосудие. - Харьков: Вища школа, 1986.

134. Давыдов П.М. Меры пресечения // Советский уголовный процесс / Под ред. Карповой Л.М. и др. - М.: Юридическая литература, 1980.

135.  Дашков Г. Полномочия прокурора: какой опыт позаимствовать // За­конность. -1995. - № 6. - С. 2-5.

136.  Демидов И.Ф. Проблемы Реформы уголовно-процессуального законо­дательства в проектах УПК Российской Федерации // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. - М., 1995.-С. 8-10.

207

137.  Демидов И.Ф. Борьба с преступностью и обеспечение прав человека -основные проблемы уголовного судопроизводства // Прокуратура и право­судие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. - М., 1997.-С. 50-59.

138. Демидов И.Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процес­се. М., 1995.

139. Дмитриев Ю.А., Черемных Г.Г. Судебная власть в механизме разделения властей и защите прав и свобод человека // Государство и право. -1997. - № 8. -С. 44-50.

140. Дмитриев Ю.А., Черемных Г.Г. Разделение властей и природа органов прокуратуры // Юрист. -1997. - № 6. - С. 26-30.

141.   Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. - М.: Издательство "СПАРК", 1996. -111 с.

142. Доля Е. Закон об оперативно-розыскной деятельности // Российская юс­тиция. -1996. - № 2. - С. 35-37.

143.  Доля Е.А. Проблема начала в теории уголовного процесса // Государ­ство и право. -1996. - № 10. - С. 54-63.

144.  Дорохов В.Я., Николаев B.C. Обоснованность приговора в советском уголовном процессе. - М.: Госюриздат, 1955.

145. Дорошков В. Судопроизводство по делам частного обвинения // Россий­ская юстиция. -1995. - № 9. - С. 23-25.

146.  Дорошков В.В. Жалоба потерпевшего и ее процессуальное решение // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конферен­ции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный на­учный фонд. 1997. - С. 203-213.

147. Ельцин Б. О действенности государственной власти в России // Россий­ская газета. 1995,17 февраля.

148. Ершов В.В. Проблемы непосредственного применения Конституции РФ // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конфе-

208

ренции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997. - С. 43-51.

149.  Ефимичев СП. Разделение властей и проблемы судебной власти // Про­блемы совершенствования прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Материалы научно-практической конференции. - М., 1997. -С. 176-183.

150. Жилин Г. Защита прав человека в гражданском судопроизводстве // Рос­сийская юстиция. -1998. - № 1. - С. 5-7.

151. Жуйков В.М. Судебная Защита прав граждан и юридических лиц. - М.: Юридическое бюро "Городец", 1997. - 320 с.

152. Жуйков В.М. Статус суда, его полномочия, судебная система и виды су­допроизводства как условия обеспечения права на судебную защиту // Су­дебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997.-С. 21-42.

153. Журавлева B.C. Верховный Суд Российской Федерации и проблемы раз­вития судебной системы (материалы "Круглого стола" журнала "Государство и право") // Государство и право. -1996. - № 4. - С. 14-26.

154.  Журавлева О. Обжалование в суд незаконных действий и решений: как повысить его эффективность // Российская юстиции. -1998. - № 1. - С. 25-27.

155. Залепухин А.Н. Некоторые вопросы совершенствования проекта УПК // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конферен­ции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный на­учный фонд. 1997. -С. 213-217.

156.  Зеленецкий B.C. Принципы государственного обвинения и их роль в охране прав и законных интересов обвиняемого // Социальная справедли­вость охраны прав обвиняемого. - Кемерово, 1989. - С. 59.

157.  Зеленин С. Рассмотрение жалоб на постановление о прекращении уго­ловного дела // Российская юстиция. -1996. - № 9. - С. 42-43.

209

158.  Зинатуллин З.З., Абашева Ф.А. Некоторые аспекты проявления соци­альной справедливости при охране прав обвиняемого // Социальная справед­ливость охраны прав обвиняемого. Межвузовский сборник научных трудов. -Кемерово: Издательство Кемеровского госуниверситета, 1989. - С. 10-15.

159. Ивакина Н.Н. Культура судебной речи. - М.: Издательство БЕК, 1995. -334 с.

160.  Ивлиев Г.П. Основания и цели применения мер процессуального при­нуждения // Государство и право. -1995. - № 11. - С. 71-77.

161. Ивлиев Г.П. Состояние и ход работы над проектом УПК // Судебная Ре­форма: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997.-С. 61-64.

162.  Изотова О. Обжалование в суд следственных действий // Законность. -1996.-№6.-С. 45-46.

163.  Кан Н.П. Некоторые пути совершенствования уголовного судопроиз­водства // Советское государство и право. -1963. - № 12. - С. 108.

164. Капишников В. Прокуроры - за укрепление независимости суда // Рос­сийская юстиция. -1996. - № 2. - С. 25.

165.  Квашис В.Е., Вавилова Л.В. Зарубежное законодательство и практика защиты жертв преступлений. - М.: ВНИИ МВД России, 1996. -128 с.

166. Клочков В. Разделение и взаимодействие властей // Вестник Верховного Суда СССР. -1991. - № 8. - С. 27.

167. Клочков В. Федеральный закон о Прокуратуре Российской Федерации // Российская юстиция. -1996. - № 4. - С. 37-38.

168.  Клочков В. Судебный контроль за обоснованностью заключения под стражу // Законность. -1996. - № 8. - С. 34-35.

169. Кобликов А. Судебная власть и правовые гарантии // Вестник Верховно­го Суда СССР. -1991. - № 8. - С. 26.

210

170. Козырев Г. Роль адвоката в судебном контроле за арестами // Российская юстиция. -1994. - № 3. - С. 45-46.

171.  Козырев Г.Н. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. Учебно-практическое пособие. - Нижний Новгород: Издательство Нижего­родской высшей школы МВД РФ, 1994. - 61 с.

172. Кожевников И. Упорядочить полномочия следователя // Российская юс­тиция. -1997. - № 12. - С. 22-24.

173.  Кожевников О.А. О некоторых вопросах контроля и надзора за закон­ностью оперативно-розыскной деятельности / Проблемы совфшенствования прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Материалы научно-практической конференции. - М., 1997.-С. 148-152.

174. Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. - Воронеж: Издательство Воронежского госунивфситета, 1973.

175. Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. - Воронеж: Изда­тельство Воронежского госунивфситета, 1993. - 224 с.

176. Кокорев Л.Д. Судебная реформа: идеи и реальность // Юридические за­писки. Выпуск 1. Проблемы судебной реформы. - Воронеж: Издательство Воронежского госуниверситета, 1994. - С. 10-11.

177.  Колбая Г. О независимости суда // Вестник Вфховного Суда СССР. -1991.-№3.-С. 6.

178.  Колоколов Н.А. Судебный контроль: некоторые проблемы истории и современности. - Курск: "Сеймъ", 1996.

179. Колоколов Н.А. Судебный контроль на предварительном расследовании (фавнительно-правовое исследование). - Курск: ГУИПП "Курск", 1997. - 153 с.

180.  Колоколов Н. Права человека - высшая ценность закона // Российская юстиция. -1997.-№1.-С. 17-19.

211

181.  Колоколов Н., Мартынчик Е. Меры пресечения: конституционные и процессуальные регламентации // Закон и жизнь. - Кишинев, 1995. - № 4. - С. 35-40.

182.  Колоколов Н., Мартынчик Е. Обвинительный уклон в уголовном про­цессе: причины последствия и пути устранения // Закон и жизнь. - Кишинев, 1995.-№7. -С. 39-45.

183. Колоколов Н., Мартынчик Е. Классическая теория разделения властей и проблема функций судебной власти // Analele Stiintifice ale Universitatii Libere Internationale din Moldova. Drept. (Научные анналы  Молдавского интерна­ционального свободного университета. Право). - Кишинев, 1997. - № 1. - С. 52-57.

184.  Колоколов Н., Мартынчик Е. Судебный контроль над производством предварительного расследования // Revista de filosofie si drept (Вопросы фило­софии и права). - Кишинев, 1996. - № 1. - С. 54-61.

185.  Колоколов Н. Прокурорский надзор и судебный контроль в стадии предварительного расследования // Законность. -1997. - № 10. - С. 7-10.

186. Колосова Н.М. Конституционное право граждан на судебную защиту их прав и свобод в СНГ // Государство и право. -1996. - № 12. - С.33-40.

187.  Кому жаловаться на отказ в возбуждении уголовного дела (судебный прецедент). Редакционная подборка материалов // Российская юстиция. -1997.-№7.-С. 36.

188.  Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Сборник. Из­бранные произведения. -М., 1956.

189. Корнуков В.М. Прокурорская власть и функции прокурора в уголовном судопроизводстве: реальность и перспективы // Проблемы совершенствова­ния прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Мате­риалы научно-практической конференции. - М., 1997. - С. 211-214.

212

190. Корсаков К.А. Некоторые проблемы поддержания обвинения в услови­ях судебной реформы // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. - М., 1997. - С. 102-112.

191. Кореневский Ю.В. Доклад на научно-практической конференции: Про­блемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994 г. - М., 1994. - С. 83-86.

192.  Корж В.П. Актуальные вопросы законодательного закрепления новых процессуальных полномочий прокурора в суде // Проблемы совершенство­вания прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Мате­риалы научно-практической конференции. - М., 1997. - С. 105-108.

193.  Костанов Ю. О судейской независимости и прокурорском надзоре // Вестник Верховного Суда СССР. -1991. - № 4. - С. 34.

194. Костенко Н.И. Место прокуратуры в государственном механизме // Го­сударство и право. -1995. № 11. - С. 12-21.

195. Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана прав и свобод человека в Рос­сии. - Саратов: Полиграфист, 1996. - 212 с.

196.  Кузнецов В. Суд должен рассмотреть жалобу на решение прокурора // Российская юстиция. -1996. - № 7. - С. 45-46.

197.  Курс советского уголовного процесса / Под ред. А.Д. Бойкова, И.И. Карпеца.-М., 1989.

198. Куцова Э.Ф. Проект УПК: законодательная техника и содержание // Су­дебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997.-С. 105-114.

199. Лазарев А. Система судебной власти в России: проблема взаимодействия // Российская юстиция. -1995. - № 6. - С. 12-15.

213

200. Лазарев А. Разграничение юрисдикции и взаимодействие судов в защите прав и свобод личности // Российская юстиция. -1996. - № 4. - С. 14-16.

201. Ларин A.M., Мельников Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс Рос­сии. Лекции-очерки. - М.: Издательство БЕК, 1997. - 324 с.

202. Ларин А. Нельзя ограничивать право судьи немедленно освободить ли­цо, лишенное свободы незаконно // Российская юстиция. - 1997. - № 1. - С. 15-16.

203.  Ларин А. Новый порядок продления сроков содержания под стражей может привести к нарушению прав человека // Российская юстиция. - 1997. -№3.-С. 27-28.

204.  Ларин A.M. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав лич­ности // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский обще­ственный научный фонд. 1997. - С. 75-82.

205. Лебедев В.М. Становление судебной власти и судебной системы России: проблемы, достижения, перспективы // Судебная Реформа: итоги, приорите­ты, перспективы. Материалы конференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997. - С. 7-21.

206. Левакова Э.Н., Михайлова Т.А., Шмелева А.Н., Ястребова О.М. Гаран­тии законности при единоличном рассмотрении уголовных дел в судах // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. - М., 1997. - С. 59-76.

207. Локк Дж. Сочинения в 3- томах. - М.: Мысль, 1985.

208.  Лукашевич В., Шимановский В. Новые уголовно-процессуальные нор­мы // Законность, -1997, - № 5. - С 18-21,

209.  Лукашова Е.А. Социалистическое правосознание и законность. - М.: Юридическая литература, 1973.

210. Лупинская П.А. Обжалование судебных решений: состояние, перспекти­вы // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы кон-

214

ференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997. - С. 136-152.

211.  Мартынчик Е.Г. Основы формирования приговора в советском уголов­ном процессе. - Кишинев: Штиинца, 1989.

212.  Маршунов М.Н. Совершенствование прокурорского надзора за закон­ностью задержания и привлечения в качестве обвиняемого // Социальная справедливость охраны прав обвиняемого. Межвузовский сборник научных трудов. - Кемерово: Издательство Кемеровского госуниверситета, 1989. С. 66-72.

213. Масленникова Л. Обжалование и судебная проверка законности и обос­нованности ареста // Законность. -1993. - № 2. - С. 21.

214.  Масленникова Л. Судебный контроль: от Конституции до УПК // Рос­сийская юстиция. -1995. - № 8. - С. 45-46.

215. Матвиенко Е.А. Приговор и его исполнение. - Минск: Издательство Бе­лорусского государственного университета, 1968.

216.  Махов В.Н., Ястребова О.М. Правовые и организационные вопросы обжалования в суд ареста в качестве меры пресечения // Расследование и про­курорский надзор за законностью деятельности следователей. - Н. Новгород, 1994.-С. 65-70.

217.  Махов В.Н., Ястребова О.М. Правовые и организационные вопросы обжалования в суд ареста в качестве меры пресечения // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. - М., 1995.-С. 109-120.

218. Махов В.Н. Прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного де­ла // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. - М., 1997. - С. 156-166.

219. Махов В. Принятые нормативные документы - преграда для волокиты // Российская юстиция. -1997. - № 3. - С. 28-29.

215

220. Михайлов А.И. Доклад на научно-практической конференции: Пробле­мы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 де­кабря 1994 г. - М., 1994. - С. 69-71.

221.  Михайлов В.А. Меры пресечения в Российском уголовном процессе. -Москва: Право и Закон, 1996. - 304 с.

222.  Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Дис­сертация в виде научного доклада на соискание ученой степени доктора юридических наук. - М., 1996.

223.   Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве -Москва - Тюмень, 1994.

224.  Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М., 1995.

225.  Михайлов В.А. Защита прав человека в уголовном судопроизводстве при применении мер пресечения // Проблемы обеспечения прав человека в деятельности органов внутренних дел по материалам Московского совеща­ния Конференции по человеческому измерению СБСЕ. - М., 1993.

226. Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. М., 1995.

227.  Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. Ста­дия предварительного расследования. - М.: Издательство "СПАРК", 1996. -125 с.

228.  Наше дело обеспечить применение закона ( Интервью Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева гл. ред. журнала "Законность" // Закон­ность. -1996.-№ 3. - С. 9-11.

229.  Некрасов Ю. Реформа не лошадь, погонять не следует // Законность. -1996.-№2.-С. 44-47.

230. Неткачев В. Судебное обжалование ареста // Законность. - 1993. - № 8. -С. 32-33.

216

231.  Никандров В.И. Институт судебной проверки ареста: практика приме­нения и проблемы совершенствования // Государство и право. - 1996. - № 7. -С. 114-122.

232. Никеров Г.И. Административно-процессуальное право США // Государ­ство и право. -1997. - № 12. - С. 96-103.

233.  Пашин С. Содержание под стражей: Право и прокурорская практика // Российская юстиция. -1994. - № 2. - С. 14-20.

234.  Пашин С.А. Доклад на научно-практической конференции: Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994 г.-М., 1994.-С. 27-43.

235.  Пашин С.А. Реформа российского уголовно-процессуального права // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конферен­ции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный на­учный фонд. 1997. - С. 90-104.

236. Перлов И.Д. Судебная этика // Сов. гос. право. -1970. - № 12. - С. 104.

237. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголов­ном процессе. - М.: Наука, 1989.

238. Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. М.: Наука, 1991.

239. Петрухин И. Реальная власть суда // Вестник Верховного Суда СССР. -1991.-№8.-С.29.

240. Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности в уголовном процессе // Актуальные вопросы борьбы с преступностью в России и за рубежом. Вы­пуск 3. - М., 1992. - С. 67-70.

241.  Пешков М. Прослушивание и электронное наблюдение в уголовном процессе США // Российская юстиция. -1997. - № 4. - С. 55-56.

217

242.  Правовые и социальные проблемы защиты жертв преступлений. Сбор­ник научных трудов и нормативных материалов / научный редактор и соста­витель сборника проф. А.Д. Бойков. - М. 1997. - 124 с.

243.  Президент поддержал авторитет суда и отклонил закон, ущемляющий права граждан. Редакционная статья // Российская юстиция. - 1997. - № 7. - С. 2.

244. Проблемы судебной этики / Под ред. Строговича М.С. - М.: Наука, 1974.

245. Проблемы совершенствования прокурорского надзора (к 275-летию Рос­сийской прокуратуры). Материалы научно-практической конференции. - М., 1997.-240 с.

246.   Проблемы эффективности прокурорского надзора/ Под ред. К.Ф. Скворцова. - М., 1977.

247.  Прокуратура Российской Федерации. Концепция развития на переход­ный период / Под ред. Ю.И. Скуратова. - М., 1994.

248. Прокуратура в правовом государстве. Многосторонняя встреча, органи­зованная Советом Европы совместно с Генеральной прокуратурой Россий­ской Федерации. - М., 1997. -160 с.

249.  Прокурорский надзор за законностью рассмотрения в судах уголовных дел.-М., 1963.

250. Протопопов А.Л. Место и роль прокуратуры в системе государственных органов // Проблемы совершенствования прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Материалы научно-практической конфе­ренции. - М., 1997. - С. 73-77.

251. Радутная Н.В. Доклад на научно-практической конференции: Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994 г.-М., 1994.-С. 129-132.

218

252. Радутная Н.В. Достоинства и недостатки формулировок принципов уго­ловного процесса и отдельных положений в проекте УПК РФ // Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997.-С. 124-135.

253.  Ратинов А.Р. Структура правосознания и некоторые методы его иссле­дования // Методология и методы социальной психологии. - М.: Юридиче­ская литература, 1997.

254. Рахунов Р.Д. Независимость судей в советском уголовном процессе. М., 1972.

255.  Рекунков А. На страже правопорядка и социалистической справедли­вости // Коммунист. -1986. - № 1. - С. 42.

256.Ржевский В., Чепурнова Н. Судебная власть в конституционной системе разделения властей // Российская юстиция. -1997. - № 7. - С. 3-4.

257. Рогатккк А., Петруюш М. О реформе .уголовно-процессуального права// Законность. -1996. - № 2. - С. 38-44.

258. Розенфельд В.Г. Прокуратуры в системе органов власти Российской Фе­дерации // Проблемы судебной реформы. Выпуск 1. - Воронеж: Издательство Воронежского госуниверситета, 1994. - С. 31-42.

259. Ромазин СБ. Доклад на научно-практической конференции: Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994 г.-М., 1994.-С. 15-26.

260. Ромазин С. О ходе подготовки проекта УПК РФ // Российская юстиция. -1996.-№8.-С. 42.

261. Рохлин В. Закон РФ "Об оперативно-розыскной деятельности" и проку­рорский надзор // Законность. -1995. - № 12. - С. 5-8.

219

262. Рохлин В.И. К вопросу о месте и роли прокуратуры в системе государ­ственных органов Российской Федерации // Проблемы совершенствования прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Материалы научно-практической конференции. - М., 1997. - С. 63-70.

263.  Руденко Н. Прокуратура и положения новой Конституции Украины // Законность. -1997. - № 1. - С. 40-44.

264. Руднев Вл. О судебном аресте // Российская юстиция. 1995, № 5. С. 43-44.

265. Руссо Ж.-Ж. Трактаты. - М., 1969.

266. Рыжаков А.П. Сергеев А.И. Субъекты уголовного процесса. - Тула, 1996.

267. Рябова А. Борьба с преступностью требует ограничения прав граждан? // Российская юстиция. -1996. - № 4. - С. 50

268.  Рябцев В. Координация деятельности - залог успеха борьбы с преступ­ностью // Российская юстиция. -1996. - № 7. - С. 16-17.

269.   Рязановский  В.А.  Единство  процесса.   -   М.:   Юридическое  бюро Тородец", 1996.-74 с.

270.  Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократи­зации // Государство и право. -1994. - № 6. - С. 96-107.

271.  Савицкий В. Последние новеллы УПК: прекращение уголовного дела, состав суда, подсудность, подследственность // Российская юстиция. - 1997. -№4.-С. 18-20.

272. Савицкий В. Последние новеллы УПК: порядок и сроки содержания под стражей // Российская юстиция. -1997. - № 5. - С. 16-19.

273. Савицкий В.П. Традиционен в лучшем смысле слова // Судебная Рефор­ма:  итоги,  приоритеты,  перспективы.   Материалы  конференции.  Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный науцаф фонд. 1997. - С. 65-74.

274.  Селезнев М. Законность в оперативно-розыскной деятельности // Рос­сийская юстиция. -1994. - № 3. - С. 14-17.

220

275.  Симкин М.С. Органы юстиции и суды. Борьба с преступностью. - М.: Юридическая литература.

276. Скуратов Ю. Разрушать или реформировать? // Российская Федерация. -1995.-№7. -С. 53-53.

277. Скуратов Ю. Концептуальные вопросы развития прокуратуры в период правовой реформы в Российской Федерации (Выступление Генерального прокурора РФ) // Законность. -1997. - № 3. - С. 5-11.

278.  Скуратов Ю.И. Судебно-правовая реформа и вопросы борьбы с пре­ступностью // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой ре­формы. Сборник научных трудов. - М., 1997. - С. 4-22.

279.  Смоленцев Е. Проблемы становления судебной власти // Вестник Вер-4  ховного Суда СССР. -1991. - № 6. - С. 28.

280.  Советский уголовный процесс / Под ред. Карнеевой Л.М. и др. - М.: Юридическая литература, 1980.

281. Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. - М.: Наука, 1988.

282.  Соколов А., Москалев И. Конституция России и проблемы судопроиз­водства в уголовном процессе // Российская юстиция. -1996. - № 2. - С. 22-24.

283.  Соколов А.Н., Москалев И.В. Новая Конституция Российской Федера­ции и уголовно-процессуальное законодательство: противоречия и пути их преодоления. - Курск: Издательство Курского государственного техническо­го университета, 1996. - 29 с.

284.  Соловьев А.Б., Токарева М.Е., Дугин А.Т. Прокурорский надзор и су­дебный контроль при расследовании преступлений // Правовые формы и эф­фективность доказывания по уголовным делам. - Тольятти, 1994.

285. Соловьев А.Б., Якубович Н.А. Предварительное расследование и проку­рорский надзор в свете судебной реформы // Законность. -1995. - № 8.

286. Соловьев А.Б. Актуальные проблемы прокурорского надзора за закон­ностью предварительного расследования // Судебная реформа и проблемы

221

уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. - М., 1995. - С. 103-109.

287. Соловьев А.Б. Функция уголовного преследования в досудебных стадиях // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сбор­ник научных трудов. - М., 1997. - С. 137-144.

288.  Соловьев А.Б. О функциях прокуратуры в досудебных стадиях уголов­ного судопроизводства // Проблемы совершенствования прокурорского над­зора    (к    275-летию    Российской    прокуратуры).    Материалы    научно-практической конференции. - М., 1997. - С. 120-126.

289. Становление правового государства в Российской Федерации и функция .прокуратуры ("Круглый стол" журнала "Государство и право") // Государство и право. -1994. - № 5. - С. 3-34.

290. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса, в 3- х томах - М., 1968.

291.  Судебная Реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы кон­ференции. Серия "Научные доклады", № 47. - М.: Московский общественный научный фонд. 1997.

292.    Судебный   контроль   и   права   человека.   Материалы   российско-британского семинара. Москва, 12-13 сентября 1994 г. / Под общ. ред. В.М. Савицкого. - М.: Права человека, 1996. - 224 с.

293. Сукало В. Судебная реформа и уголовно-процессуальный закон // Вест­ник Верховного Суда СССР. -1991. - № 5. - С. 2.

294. Стуканов А. О практике рассмотрения жалоб на аресты // Законность. -1994.-№ 7.

295.  Страшун Б.А. Научно-практическая конференция "Судебный конститу­ционный контроль в России: уроки, проблемы и перспективы". Обзор // Го­сударство и право. -1997. - № 5. - С. 5-14.

222

296. Сухарев А.Я. Правосудие и преступность // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. - М., 1997. С. 22-33.                                   ,      ,

297.  Таджиев Х.С. Прокурорский надзор и ведомственный контроль за рас­следованием преступлений. - Ташкент: Издательство "Фан", 1985. -182 с.

298. Темушкин О.П. Доклад на научно-практической конференции: Пробле­мы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 де­кабря 1994 г. - М, 1994. - С. 71-75.

299. Тенчов Э.С. Функции прокуратуры и ее место в системе разделения вла­стей // Проблемы совершенствования прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Материалы научно-практической конференции. -М., 1997. -С. 208-211.

300.  Токарева М.Е. Доклад на научно-практической конференции: Пробле­мы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 де­кабря 1994 г.- М., 1994. -С. 118-120.

301. Токарева М.Е. О разработке гарантий законности в досудебных стадиях уголовного процесса // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. - М., 1997. - С. 144-156.

302. Томин В.Т. Острые углы судопроизводства. - М., Юридическая литера­тура, 1991.

303.  Топорнин Б. Суд и разделение властей // Вестник Верховного Суда СССР. -1991.-№6.-С. 26.

304. Трубникова Т.В. Единоличное рассмотрение дел судьей и права граждан // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сбор­ник научных трудов. - М., 1997. - С. 76-78.

223

305.  Трусов А.И. Доклад на научно-практической конференции: Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ // Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ. Материалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994 г. -М., 1994. -С. 55-57.

306.  Туманов В. Конституция - икона гражданского общества // Российская юстиция. -1997. - № 5. - С. 2-3.

307.  Тыричев И.В. Принципы советского уголовного процесса // Советский уголовный процесс / Под ред. Карнеевой Л.М. и др. - М.: Юридическая лите­ратура, 1980.

308.  Уголовный процесс. Общая часть. Учебник / Под ред. В.П. Божьева. -М.: Издательство "СПАРК", 1997. -193 с.

309. Уголовный процесс / Под ред. Гуценко К.Ф. - М.: Зерцало ТЕИС, 1996. -510 с.

310.  Уголовный процесс / Под общ. ред. П.А. Лупинской. - М.: "Юристь", 1995. 544 с.

311. Уткин Ю. Уважайте закон, Ваша честь! // Российская юстиция. -1996. - № 8.-С. 30.

312. Учебник уголовного процесса / Отв. ред. А.С. Кобликов. - М.: Издатель­ство "СПАРК", 1995. - 382 с.

313.  Феофанов Ю. Почему суд не становится "третьей властью"? // Вестник Верховного Суда СССР. -1991. - № 1. - С. 25.

314.  Филиппов Б.А. Судебный контроль за арестом в уголовном процессе ФРГ // Вестник Московского университета. Серия 11. -1994. - № 3. - С. 36-37.

315.  Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства в 2 - х томах. -Санкт-Петербург: Издательство "Альфа", 1996.

316. Халиулин А.Г. Феномен российской прокуратуры: прокурорский надзор и уголовное преследование // Проблемы совершенствования прокурорского

224

надзора   (к   275-летию   Российской   прокуратуры).   Материалы   научно-практической конференции. - М., 1997. - С. 130-134.

317. Чиркин В.Е. Контрольная власть // Государство и право. - 1993. - № 4. -С. 111.

318. Чельцов - Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. - Санкт-Петербург: Равена, Альфа, 1995. - 846 с.

319.  Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопро­изводстве // Российская юстиция. -1992. - № 2. - С. 5-7.

320.  Чувилев А. Прокурорский надзор за применением законов в оператив­но-розыскной деятельности // Законность. - 1994. - № 11. - С. 22-23.

321. Чувилев А. Содержание под стражей подозреваемых и обвиняемых в со­вершении преступлений // Российская юстиция. -1996. - № 1. - С. 35-36.

322.  Шадрин Ю. "Третья власть" и прокурорский надзор // Вестник Верхов­ного Суда СССР. -1991. - № 1. - С. 7.

323. Шадрин Ю. Независимый суд и прокуратура // Вестник Верховного Су­да СССР.-1991.-№7.-С. 17.

324. Шалумов М.С. Прокуратура в государственном механизме // Проблемы совершенствования прокурорского надзора (к 275-летию Российской проку­ратуры). Материалы научно-практической конференции. - М., 1997. - С. 228-236.

325.  Шейнин А. Новые аспекты судебной защиты прав и свобод граждан // Российская юстиция. -1996. - № 8. - С. 48-50.

326.  Шейфер С. Взаимодействие судебной и обвинительной властей // Вест­ник Верховного Суда СССР. -1991. - № 8. - С. 30.

327. Шестакова С.Д. Прокурор в уголовном процессе // Проблемы совершен­ствования прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Материалы научно-практической конференции. - М., 1997. - С. 222-228.

328. Шумилов А. Оперативно-розыскной закон дает задний ход // Российская юстиция. -1995. - № 7. - С. 39-40.

 

225

329.  Юркевич Н.А. Механизм и социальная справедливость охраны прав и интересов обвиняемого // Социальная справедливость охраны прав обвиняе­мого. Межвузовский сборник научных трудов. - Кемерово: Издательство Кемеровского госуниверситета, 1989. - С. 3-6.

330.  Якубович Н.А. Некоторые вопросы прокурорского надзора за закон­ностью расследования при участии в нем защитника // Проблемы совершен­ствования прокурорского надзора (к 275-летию Российской прокуратуры). Материалы научно-практической конференции.-М., 1997. -С. 112-120.

331.  Яковлев В. Суд в правовом государстве // Вестник Верховного Суда СССР.-1991.-№6. -С. 31.

Обратно