МВД РОССИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

СЕРГЕЕВА ТАМАРА АЛЕКСЕЕВНА

ИНСТИТУТ ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА

В УСЛОВИЯХ РЕФОРМИРОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Специальность    12.00.09.    -уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность.

Научный     руководитель

доктор юридических наук, профессор

Григонис Эугениюс Пранович

Санкт-Петербург 2002

2

СОДЕРЖАНИЕ Введение........................................................................................стр.3

Глава 1. Общие понятия доказательственного права....................................стр. 10

 1.1 Нормы о понятии доказательств и доказывания в системе

 норм доказательственного права................................................стр.10

1.2. Предмет и пределы доказывания и их отражение в нормах доказательственного права........................................................стр.33

1.3. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности, иной непроцессуальной информации и его отраже­ние в нормах доказательственного права......................................стр.54

Глава 2. Нормы доказательственного права, относящиеся к отдельным

видам доказательств...............................................................стр.79

2.1. Классификация доказательств и проблемы ее отражения в

нормах доказательственного права..........................................................стр.79

2.2. Личные средства доказывания и их отражение в нормах доказательственного права.......................................................стр.95

2.3. Иные средства доказывания и их отражение в нормах доказательственного права......................................................стр.118

Заключение..................................................................................стр.128

Список использованной литературы...................................................стр.140

Приложение..................................................................................стр.150

3

ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследован

ия обусловлена тем, что с принятием и вступлением в действие УПК РФ 2001 г. реформирование уголовно-процессуального законодательства, проводимое в рам­ках общей судебно-правовой реформы, оказалась далеко не завершенным. Уже принят ряд федеральных законов, вносящих изменения и дополнения в отдельные положения УПК РФ, и имеются все основания полагать, что в ближайшей и отда­ленной перспективе, эти тенденции сохранятся и получат дальнейшее развитие.

Еще до вступления в действие УПК РФ обнаружились многочисленные за­конодательные пробелы, противоречия между отдельными положениями УПК РФ, неудачные формулировки ряда уголовно-процессуальных понятий и категорий. Целый ряд проблем по применению норм, содержащихся в УПК РФ, выявился и после введения его в действие с 1 июля 2002 г.

Указанные обстоятельства вызвали оживленные дискуссии в среде как уче­ных в области уголовного процесса и иных отраслей знаний, так и практических работников, непосредственно применяющих нормы доказательственного права. Немало трудностей по применению норм уголовно-процессуального права воз­никло в повседневной юридической практике.

В связи с этим возникает острая необходимость не только в дальнейшем до­полнении и изменении уголовно-процессуального законодательства, но и в теоре­тическом осмыслении многих новых или обновленных положений, понятий и ка­тегорий уголовно-процессуального права, разработке научно обоснованных мето­дических рекомендаций по практическому применению норм уголовно-процессуального права практическими работниками органов предварительного расследования, прокуратуры, судов. В этом смысле перед уголовно-процессуальной наукой открывается достаточно широкое поле деятельности.

Новое уголовно-процессуальное законодательство закрепило также и изме­нения, произошедшие в системе уголовно-процессуального права. В уголовно-

4

процессуальном праве появились новые институты, такие как институт уголовно­го преследования, судебной экспертизы, международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства. Произошла некоторая перегруппировка уголовно-процессуальных норм, перемещение их из одних уголовно-процессуальных ин­ститутов в другие.

Указанные изменения не обошли стороной и доказательственное право. Ос­новная часть норм доказательственного права сосредоточена в разделе X УПК РФ. В то же время часть норм, которые законодательно были закреплены вместе с нормами доказательственного права в одной и той же главе 5 УПК РСФСР пере­местилась в другие разделы и главы УПК РФ. Так нормы, касающиеся производ­ства судебной экспертизы, в настоящее время закреплены в отдельной главе 27 УПК РФ, что свидетельствует о законодательном оформлении давно сложившего­ся института судебной экспертизы.

В целом, можно констатировать, что в результате произошедших измене­ний, институт доказательственного права в УПК РФ получил более четкое оформ­ление. Однако, это вовсе не означает, что не осталось никаких проблем с отраже­нием основных понятий теории доказательств в нормах доказательственного пра­ва. Автором диссертации, в этой связи, предпринята попытка проанализировать эти проблемы и наметить пути их разрешения.

Степень разработанности темы. Проблемы, связанные с доказательствами и доказыванием, никогда не были обделены вниманием уголовно-процессуальной науки. К ним в той или иной степени обращались все выдающиеся отечественные процессуалисты и специалисты в области криминалистики (И. Я. Фойницкий, М. А. Чельцов-Бебутов, М. С. Строгович, Р. С. Белкин, А. М. Ларин и многие другие). Теория доказательств всегда была и остается одной из разработанных частей уго­ловно-процессуальной науки.

5

Не ослаб интерес к доказательствам и доказыванию и в настоящее время. В последние годы по этим проблемам защищен ряд диссертаций1, издано несколько монографий2. Издаются научно-практические пособия3. Однако все указанные ра­боты являются исследованиями по теории доказательств. В настоящем диссерта­ционном исследовании доказательства и доказывание впервые освещаются с точ­ки доказательственного права как института, составной части отрасли уголовно-процессуального права.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования является сам ин­ститут доказательственного права и составляющие его уголовно-процессуальные нормы. Предметом исследования закрепление норм доказательственного права в уголовно-процессуальном законодательстве, отражение в нормах доказательст­венного права основных понятий теории доказательств, как части уголовно-процессуальной науки в современных условиях реформирования уголовного су­допроизводства.

Цели и задачи исследования. Целью исследования является формулирова­ние и обоснование положений, которые в своей основе сформировали бы теорети­ческую основу института доказательственного права; разработка на данной основе рекомендаций по совершенствованию уголовно-процессуального законодательст­ва в плане адекватного закрепления в нем норм доказательственного права.

Для достижения данной цели диссертантом были поставлены перед собой следующие задачи:

- проанализировать нормы о понятии доказательств и доказывания и опре­делить их место в системе норм доказательственного права;

1 См., например, Гришина Е. П. Достоверность доказательств и способы ее обеспечения в уголовном процессе. Дис. ... канд. юрид. наук. М, 1996; Костенко Р. В. Достаточность доказательств в российском уголовном процессе. Дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 1998.

2 См., например, Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М, 1995; Москалькова Т. Н Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996.

3 См.: Орлов Ю. К   Основы теории доказательств в уголовном процессе. М., 2000.

6

-  исследовать отражение в нормах доказательственного права предмета и пределов доказывания;

- разработать рекомендации по закреплению в уголовно-процессуальном за­конодательстве норм об использовании в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности;

-  определить основы законодательного закрепления использования в дока­зывании сведений, полученных частными детективами и иной непроцессульной информации;

-  разработать предложения по отражению в нормах доказательственного права разработанной в уголовно-процессуальной науке классификации доказа­тельств;

-  исследовать отражение в нормах доказательственного права отельных средств доказывания.

Методологическую базу исследования составляют диалектический метод научного познания, а также исторический, логический, сравнительно-правовой, статистический, конкретно-социологический и другие частные методы исследова­ния правовых явлений.

Нормативную базу исследования составили Конституция РФ, УПК и УК РФ, другие федеральные законы, постановления пленумов Верховного Суда РФ, Кон­ституционного Суда РФ.

Теоретическую базу исследования составляют труды ученых в области уго­ловно-процессуального права, уголовного права, а также теории и истории госу­дарства и права, других юридических наук. В частности использованы труды вид­ных российских ученых: А. И. Бастрыкина, В. М. Боера, В. С. Бурдановой, В. В. Вандышева, А. А. Вихрова, И. А. Возгрина, С. Б. Глушаченко, В. Ю. Голубовско-го, Э. П. Григониса, С. А. Денисова, В. М. Егоршина, А. М. Ларина, В. В. Лысен­ко, П. А. Лупинской, В. П. Очередько, И. Л. Петрухина, С. М. Прокофьевой, Д. В. Ривмана, В. И. Рохлина,  В. М. Савицкого, В. П. Сальникова, А. В. Смирнова, М.

7

С. Строговича, И. А. Соболя, В. С. Шадрина, В. В. Шимановского, Н. Г. Янгола и других.

Эмпирическую базу исследования составляют результаты анкетирования 112 дознавателей и следователей УВД Псковской области, материалы рассмот­ренных судами уголовных дел.

Научная новизна исследования заключается в том, что в ней впервые на данном уровне исследованы доказательства и доказывание в связи с отражением этих теоретических понятий в нормах доказательственного права, выступающего в качестве института уголовно-процессуального права с учетом специфики продол­жающегося реформирования уголовно-процессуального законодательства.

В ходе проведенного исследования были предложены не только новые ре­дакции некоторых статей УПК РФ, но и предпринята попытка уточнения разрабо­танной в уголовно-процессуальной науке классификации доказательств. Разрабо­тана система доказательственного права с разделением его на общую, особенную и специальную части.

Основные положения, выносимые на защиту:

1.  Доказательственное право в рамках уголовно-процессуального права об­ладает всеми признаками правового института. Во-первых, оно представляет со­бой совокупность правовых норм, регулирующих качественно однородные обще­ственные отношения, связанные с доказательствами и доказыванием в уголовном судопроизводстве. Во-вторых, оно является составной и неотъемлемой частью уголовно-процессуального права и как институт права не имеет тенденции к вы­делению в самостоятельную отрасль и не может быть выделено в таковую.

2.  По действующему уголовно-процессуальному законодательству и в соот­ветствии с принципом состязательности сторон суд официально не является уча­стником уголовного судопроизводства, обязанным осуществлять доказывание. Однако он остается полноправным субъектом доказывания, принимающим уча­стие на всех этапах процесса доказывания, т.е. в собирании, проверке и оценке до-

8

казательств. Поскольку целью доказывания является установление истины, то можно заключить, что суд, будучи субъектом доказывания, не освобождается от обязанности установления истины по уголовному делу. Такая обязанность суда вытекает из смысла уголовно-процессуального права и законодательства.

3.  В части, не относящейся к исключительной компетенции органов дозна­ния, осуществляемые ими оперативно-розыскные мероприятия аналогичны дейст­виям по сбору сведений по уголовным делам, разрешенным частным детективам. Следовательно, информация, собранная частными детективами, должна иметь та­кое же значение для доказывания, что и результаты оперативно-розыскной дея­тельности.

4.  Доказательства по отношению к обвинению целесообразно классифици­ровать не на две группы: обвинительные и оправдательные, а на три: обвинитель­ные и оправдательные и нейтральные. К последним должны относиться вероятно­стное заключение эксперта; протокол личного обыска участника процесса с отра­жением сведений, что при обыскиваемом не обнаружено ни предметов, ни доку­ментов, относящихся к расследуемому уголовному делу и т.д. В силу принципа презумпции невиновности, даже признательные показания подозреваемых, обви­няемых, подсудимых не   следует считать обвинительными доказательствами. В этом случае такие показания следует расценивать как нейтральные

5.  В уголовном судопроизводстве наряду с личными и вещественными дока­зательствами следует признать существование письменных доказательств, как это имело место в дореволюционном уголовном процессе и имеет место в современ­ных гражданском и арбитражном процессах. Признание понягия письменных до­казательств в уголовном судопроизводстве позволило бы совершенствовать уго­ловно-процессуальное законодательство, отразить в нем новые нормы доказатель­ственного права. В данном случае можно было бы последовать примеру граждан­ского процессуального законодательства и ввести в УПК РФ отдельную статью, посвященную письменным доказательствам. В этой статье, также как и в ст. 71

9

ГПК РФ следовало бы расширить круг письменных доказательств, включив в него кроме протоколов следственных и судебных действий и иных документов также приговоры и решения судов, протоколы судебных заседаний, приложения к про­токолам процессуальных действий (схемы, карты, планы, чертежи). Целесообраз­но было бы установить в уголовном судопроизводстве правила представления письменных доказательств в подлиннике или в форме надлежаще заверенной ко­пии, правила использования в процессе доказывания документов, полученных в иностранном государстве и иностранных официальных документов, по аналогии с правилами, установленными в ст. 75 ГПК РФ.

Теоретическая значимость диссертации заключается в комплексном мо­нографическом исследовании института доказательственного права в условиях реформирования уголовно-процессуального законодательства РФ. Результаты ис­следования вносят определенный вклад в разделы уголовно-процессуальной нау­ки, изучающей нормы и институты уголовно-процессуального права, а также в теорию доказательств в уголовном судопроизводстве.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что в ней формулируются многочисленные предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства в плане адекватного отражения в нем норм до­казательственного права.

Материалы диссертации могут быть использованы при изучении и препода­вании соответствующих разделов уголовного процесса, разработке учебной и ме­тодической литературы по уголовному процессу.

10

ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА

1.1. Нормы о понятии доказательств и доказывания в системе норм до­казательственного права

Доказательственное право является и всегда являлось одним из основных институтов уголовно-процессуального права. В теории государства и права под институтом права (правовым институтом) понимают часть отрасли права1, обо­собленную, выделившуюся группу юридических норм, регулирующих качествен­но однородные отношения2. А. Б. Венгеров образно сравнил институт права с мо­лекулой, в то время как норма права - это атом в системе права3.

В систему многих отраслей права входят также подотрасли, имеющие сход­ное определение с институтом права. Подотрасль права - это также крупная сово­купность правовых норм, регулирующих сходные общественные отношения внут­ри отрасли права, но в отличие от института права, имеющая тенденцию к выде­лению в отдельную отрасль права4. Так, Э. П. Григонис приводит пример выделе­ния в самостоятельные отрасли из административного права таких его подотрас­лей как финансовое право, налоговое право, таможенное право. В то же время в рамках этой отрасли права находится еще крупная подотрасль, связанная с адми­нистративными правонарушениями, которая еще не признается самостоятельной отраслью права, хотя тенденции такие имеются5.

К сказанному следует, на наш взгляд, добавить, что не каждая отрасль права имеет в своем составе, имеющие тенденции к выделению в самостоятельную от­расль, подотрасли. К таким отраслям как раз и относится уголовно-процессуальное право. В его систему входят нормы и институты права. Одним из

1 См.: Комаров С. А. Общая теория государства и права. М., 1996. С. 190.

2 См.: Общая теория права /Под ред. В. К. Бабаева. Н. Новгород. 1993. С. 343.

3 См.: Венгеров А. Б. Теория государства и права. М., 1998. С. 452-453

4 См.: Григонис Э. П. Теория государства и права. СПб., 2002. С. 120.

5 См.: Там же. С 119.

11

таких институтов является доказательственное право. Наличие доказательственно­го права в уголовно-процессуальном праве никогда и никем не отрицалось, одна­ко, следует заметить, что оно почти нигде прямо не называется институтом права. В то же время, имеющиеся в уголовно-процессуальной науке определения доказа­тельственного права вполне подходят под общетеоретическое определение инсти- тута права. Так, например, в учебнике «Уголовный процесс» под редакцией К. Ф. Гуценко отмечено, что «Совокупность уголовно-процессуальных норм, опреде­ляющих содержание, цели и предмет доказывания, понятие и виды доказательств, а также особенности доказывания в различных стадиях производства и по некото­ром категория дел называется доказательственным правом. Доказательственное право не составляет самостоятельной отрасли права (курсив наш ~ Т. С). Оно является частью уголовно-процессуального права»1. Доказательственное право со­ставной и неотъемлемой частью уголовно-процессуального права называет также В. С. Шадрин2.

Таким образом, доказательственное право в рамках уголовно-процессуального права обладает всеми признаками правового института. Во-первых, оно представляет собой совокупность правовых норм, регулирующих ка­чественно однородные общественные отношения, связанные с доказательствами и доказыванием в уголовном судопроизводстве. Во, вторых, оно является состав­ной и неотъемлемой частью уголовно-процессуального права и как институт права «не имеет тенденции к выделению в самостоятельную отрасль и не мо­жет быть выделено в таковую» .

Доказательственное право как институт уголовно-процессуального права занимает особое место среди других институтов этой отрасли права и среди ин­ститутов иных отраслей права. Институт права обычно получает свое юридиче-

1 Уголовный процесс /Под ред. К. Ф. Гуценко. М., 2000 С. 144-145.

2 Шадрин В. С. Уголовный процесс /Под ред. В. И. Рохлина. СПб., 2001. С. 52.

3 Григонис Э. П. Теория государства и права. СПб., 2002. С. 120-121.

12

ское выражение в отдельных главах, разделах частях источников права1. При этом, как правило, институт права выражается в одной, определенной главе или в одном разделе законодательного или иного акта. Нормы доказательственного права в ос­новном содержатся в разделе III «Доказательства и доказывание» части первой «Общие положения» Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ 2001 г. Одна- ко нормы доказательственного права можно встретить и в других частях, разделах и главах УПК РФ. Например, в ст. 274 УПК РФ, устанавливающей порядок иссле­дования доказательств в суде первой инстанции (глава 37 «Судебное следствие» раздела IX части третьей «Судебное производство»), в ст. 421 УПК РФ, устанав­ливающей обстоятельства, подлежащие установлению по уголовным делам в от­ношении несовершеннолетних (глава 50 «Производство по уголовным делам в от­ношении несовершеннолетних» раздела XVI «Особенности производства по от­дельным категориям уголовных дел» части четвертой «Особый порядок уголовно-го судопроизводства»), в ст. 434 УПК РФ, устанавливающей обстоятельства, под­лежащие доказыванию при производстве о применении принудительных мер ме­дицинского характера (глава 51 «Производство о применении принудительных мер медицинского характера» раздела XVI части четвертой УПК РФ).

Институты права делят также на отраслевые и межотраслевые. При этом считается, что межотраслевой институт включает в себя юридические нормы, вхо­дящие в состав различных отраслей права, но при этом регулирующие взаимосвя- занные родственные общественные отношения, например, институт права собст­венности . Межотраслевым институтом в этом смысле можно назвать и доказа­тельственное право. Так, нормы о доказательствах и доказывании содержатся в главе 6 Гражданского процессуального кодекса (ГПК) РФ 2002 г., главе 7 Арбит­ражного процессуального кодекса (АПК) РФ 2002 г.

1 См.: Венгеров А. Б. Указ. соч. С. 453.

! См.: Ромашов Р. А, Оль П. А., Сальников М. В. Основы теории государства и права. СПб., 2002. С. 85.

13

Однако, вряд ли можно доказательственное право безапелляционно считать только межотраслевым институтом, поскольку нормы доказательственного права в уголовно-процессуальном праве, с одной стороны, и нормы доказательственного права в гражданском процессуальном и арбитражном процессуальным праве, с другой стороны, безусловно имея общие черты, все же значительно различаются  между собой, исходя из базовых принципов указанных отраслей права. Так, если принципом уголовного судопроизводства является презумпция невиновности и вытекающее отсюда бремя доказывания, лежащее на органах уголовного пресле­дования (ч. 2 ст. 14 УПК РФ), то в гражданском судопроизводстве каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным зако­ном (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ). В арбитражном судопроизводстве каждое лицо, участ­вующее в деле должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. В то же время обязанность доказыва­ния обстоятельств, послуживших основанием для принятия государственными ор­ганами, органами местного самоуправления, иными органами, должностными ли­цами оспариваемых актов, решений, совершения действий (бездействия), возлага­ется на соответствующие орган или должностное лицо (ч. 1 ст. 65 АПК РФ).

В то же время нормы доказательственного права во всех трех процессуаль­ных отраслях права содержат, например, одинаковые, по своей сути, правила про­верки доказательств с точки зрения их относимости и допустимости (ч. 1 ст. 88 УПК РФ, ст. ст. 59 и 60 ГПК РФ, ст. ст. 67 и 68 УПК РФ). Имеются и другие об­щие черты, которые будут, по мере необходимости, отмечены нами в дальнейшем. Поэтому следует заключить, что доказательственное право - это одновременно и отраслевой и межотраслевой институт права. Он одновременно и уголовно-процессуальный отраслевой институт и межотраслевой институт для всех про­цессуальных отраслей права (гражданского процессуального права, арбитражно­го процессуального права).

14

Понятие доказательственного права, рассматриваемого в качестве правового института, необходимо отличать от понятий доказывания и теории доказательств. Соотношение между ними точно такое же, как и между понятиями уголовно- процессуального права как отрасли права, уголовного судопроизводства (уголов-ного процесса) как определенной деятельности и уголовно-процессуальной науки  (науки уголовного процесса). Таким образом, эти понятия лежат в разных плоско­стях, хотя и тесно взаимосвязаны между собой. В нашей же работе мы акцентиру­ем внимание именно на доказательственном праве. Оно же, в свою очередь, со­стоит из правовых норм. Определяющее же значение среди норм доказательствен­ного права имеют, на наш взгляд, нормы о понятии доказательств и доказывания. Об этом свидетельствует само название главы 10 УПК РФ «Доказательства и до­казывание», в которой в основном и отражен институт доказательственного права.

Понятие доказательств принадлежит к числу основных, исходных как в до-казательственном праве, так и в теории доказательств. Оно лежит в основе реше­ний теорией и законодательством таких вопросов, как относимость и допусти­мость доказательств, круг и содержание способов обнаружения, закрепления, про­верки и оценки их, процессуальный режим использования отдельных видов дока­зательств и др.

Содержание, вкладываемое в понятие доказательств, существенно влияет на установление прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства, что в свою очередь органически связано с реализацией в доказывании принципов уго­ловного процесса. Следовательно, правильное определение понятия доказатель­ства - необходимое условие достижения истины, обеспечения законности и обос­нованности принимаемых решений.

Понятие доказательств в настоящее время закреплено в ч. 1 ст. 74 УПК РФ, в соответствии с которой доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь и дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств,

15

подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Указанные участники уголовного судопроизводства, ведущие процесс, оперируя полученными сведе­ниями, могут строить версии, выводы и принимать решения по делу. Сведения должны быть получены надлежащим субъектом и зафиксированы надлежащим  способом, только тогда они будут являться доказательствам. Если же они истре­бованы или закреплены в нарушение норм УПК РФ, то на основании ст. 75 УПК РФ они являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого иного обстоятельства по уголовному делу.

Так, например, по уголовному делу Новосадова, Терещенко, Кузьмина Рос­товский областной суд исключил из доказательств явку с повинной и указал, что «Согласно статьи 69 УПК РСФСР явка с повинной не является доказательством, а является лишь, на основании статьи 108 УПК РСФСР, поводом к возбуждению уголовного дела»1. По делу Кириллова, Охапкина, Густова тот же суд установил, что «Данные, полученные следователем от задержанного, не в результате допроса, а иным способом, доказательствами не являются»2.

Таким образом, по действующему уголовно-процессуальному законодатель­ству доказательствами считаются «любые сведения». В ст. 69 УПК РСФСР 1960 г. при определении понятия доказательств была использована иная формулировка, а именно «любые фактические данные». Встает вопрос о том, какая из этих форму­лировок более соответствует природе доказательств в уголовном судопроизводст­ве?

В условиях действия УПК РСФСР 1960 г. фактические данные часто отожде­ствляли со сведениями о фактах3. При этом различались, с одной стороны, факты

См.: Архив Ростовского областного суда, дело № 2-193/94. 2 См.: Там же

См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 109-113; Жогин Н. В. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Изд. 2-е., М.,1973. С.197-203; Лупинская П. А. Уголовный процесс. М., 1995. С.134-135.

16

наличия или отсутствия общественно опасного деяния, виновности лица, его со­вершившего, и с другой - фактические данные, на основе которых эти факты уста­навливаются.

Было также общепризнанным, что фактические данные образуют содержание доказательства. Наряду с этим закон определяет процессуальную форму доказа- тельств, которую представляют показания участников уголовного процесса, за­ключения экспертов, вещественные доказательства, протоколы и другие докумен­ты. Процессуальную форму доказательств называют также источником доказа­тельств и в этом смысле говорят, например: источником сведений об обстановке совершения преступления является протокол осмотра места происшествия.

Еще в одном значении термин «источник» применен в п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, в соответствии с которым, к недопустимым доказательствам относятся пока­зания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведом-ленности. В данном контексте «источник» означает происхождение или способ получения сообщаемых сведений (со слов другого лица, из личных наблюдений и т.п.).

Наконец, иногда источником доказательств называют участника уголовного процесса, сообщающего фактические данные: свидетеля, потерпевшего, обвиняе­мого, подозреваемого, эксперта1.

Такое словоупотребление не представляется удачным. Лицо, участвующее в процессе и наделенное по закону правами и обязанностями, нельзя уподоблять инертному объекту, из которого следователь или судья черпают то, что им угодно.

Можно также заметить, что некоторые сотрудники спецслужб «источником» из соображений конспирации называют секретных осведомителей, чье правовое

1 См.: Жогин Н. В. Указ соч М., 1973. С.213-214.

17

положение весьма неопределенно. Очевидно, однако, что перенос подобных поня­тий из оперативно-розыскной деятельности в уголовный процесс неприемлем.

Каждое конкретное доказательство представляет собой сочетание содержания - любых сведений и процессуальной формы - источника. Так, сведения (фактиче­ские данные) о личности обвиняемого могут быть получены в форме показаний свидетеля либо в форме документа - характеристики с места работы.

В устной речи под доказательством подразумевают в одних случаях факти­ческие данные, в других - их источник и говорят, например: «доказательствами невиновности обвиняемого служат сведения об его отсутствии на месте преступ­ления» либо «доказательствами виновности служат показания свидетелей А, Б, В»1. Но строгое следование закону при оперировании доказательствами требует обозначения в процессуальных актах и содержания, и формы доказательств. Так, положение ст. 220 УПК РФ гласит о том, что в описательной части обвинительно­го заключения следователь указывает: перечень доказательств, подтверждающих обвинение; перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты.

Отечественная доктрина, сформировавшаяся как результат многолетних ис­следований, рассматривает доказательство как аргумент, подтверждающий, обос­новывающий существование факта, подлежащего доказыванию. Аргумент этот (доказательство) имеет свою форму и свое содержание. Первое определяет такое необходимое свойство доказательств, как их допустимость, второе - их относи-мость. Следовательно, более правильное определение доказательств должно вы­глядеть следующим образом: доказательства - это сведения об обстоятельст­вах, подлежащих доказыванию, полученные законным способом и облеченные в требуемую законом форму.

Если же обратиться к формулировке ст. 69 УПК РСФСР, определяющей дока­зательства как фактические данные, то с логической точки зрения она не является

1 См.: Ефимичев С. П. Понятие доказательств и их классификация // Уголовный процесс. Общая часть /Под ред. В.П. Божьева. М., 1997. С.35

18

обоснованной, так как может навести на мысль о тождественности фактических данных и фактов. Более логичным было бы говорить не о фактических данных, а использовать понятие «сведения о фактах». Факт — это явление объективной дей­ствительности. Факты существуют независимо от того, знают ли о них лица, осу­ществляющие расследование и судебное рассмотрение. Сведения о факте - это информация, при помощи которой мы можем познать факт. Информация может быть истинной или ложной. Истинная информация ведет к тому, что возможность познания факта становится действительностью, ложная информация препятствует этому.

Именно по этому пути пошел законодатель, определяя понятие доказательств в ГПК РФ и АПК РФ. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 55 ГПК РФ доказательствами являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосно­вывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имею­щих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Аналогичная формулировка содержится и в ч. 1 ст. 64 АПК РФ. Однако ни ГПК РФ, ни АПК РФ не устанавливают перечня обстоятельств, подлежащих доказыванию. В уго­ловно-процессуальном законодательстве такой перечень установлен ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Поэтому для сферы уголовного судопроизводства нам представляется более верным выше сформулированное нами определение доказательств.

В ч. 1 ст. 74 УПК РФ оно могло бы быть выражено следующим образом: «Доказательствами по уголовному делу являются сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию в соответствии со статьей 73 настоящего Кодекса и полученные в предусмотренном настоящим Кодексом порядке».

Таким образом, в такой законодательной формулировке будут отражены как содержание, так и форма доказательства, его относимость и допустимость. Она представляется к тому же более полной и конкретной, чем формулировка «любые сведения», употребляемая в ч. 1 ст. 74 УПК РФ в настоящее время.

19

Вторым определяющим понятием доказательственного права, как уже ука­зывалось выше, является понятие доказывания. В УПК РСФСР понятие доказыва­ния отсутствовало, а глава 5, в которой в основном содержались нормы доказа­тельственного права, назвалась просто «Доказательства», в отличие от названия главы 10 УПК РФ «Доказательства и доказывание». В то же время понятие дока- зывания является достаточно разработанным в теории доказательств как части уголовно-процессуальной науки. В ст. 85 УПК РФ, в которой дается понятие дока­зывания отразились некоторые положения теории доказательств, но далеко не всех из них.

Формулировка ст. 85 УПК РФ является достаточно краткой. В соответствии с указанной статьей доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказа­тельств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. В данной формулировке, на наш взгляд, следовало бы отразить соотношение поня­тий доказывания и познания, а также уточнить цель доказывания.

Доказывание в уголовном судопроизводстве обычно определяют как разно­видность процесса познания. Такая гносеологическая характеристика означает, что познание в уголовном судопроизводстве подчинено общим гносеологическим закономерностям и, как любая область познавательной деятельности, осуществля­ется по законам материалистической теории отражения.

Следственная и судебная деятельность носит исследовательский, познава­тельный характер. Н. В. Жогин считает, что понятия доказывание и познание не полностью совпадают друг с другом1. Познание - это получение истинного пред­ставления о чем-либо, приобретение знаний. Каждый шаг практической деятель­ности связан с определенными знаниями о событиях, процессах и явлениях объек­тивного мира. В этом смысле знания служат исходным пунктом, средством и це­лью всякой деятельности. Ту же роль играют знания в уголовном судопроизводст-

См   Жогин Н.В. Указ. соч С. 287.

20

ве. Следовательно, познавательные элементы органически вплетены в уголовно-процессуальную деятельность и познание здесь как бы совпадает с доказыванием.

Чтобы увидеть несовпадение между указанными понятиями, нужно обра­титься к характеру достигаемых при этом знаний. В сущности рассматриваемый вопрос является производным от вопроса, что такое истинность и достоверность, различаются ли и чем именно истинное и достоверное знание. В процессуальной литературе в большинстве случаев не проводилось различия между ними. М. С. Строгович писал, что мы вправе отождествлять понятия достоверность и истин­ность. Достоверный - это то же самое, что истинный, достоверность - это значит истинность1.

Доказывание - это установление при помощи доказательств всех фактов, обстоятельств, имеющих значение для разрешения уголовного дела. В этом поня­тие доказывания равнозначно, тождественно понятию исследования, которое производится на предварительном следствии и в судебном заседании и которое состоит в собирании, проверке и оценке доказательств и в выяснении при помощи доказательств всех фактов, обстоятельств, имеющих значение для разрешения де­ла.

Тем не менее, можно утверждать, что доказывание все же является познани­ем. Однако это познание специфическое, отличающееся от иных видов познания, в частности, от научного познания. Ю. К. Орлов выделяет следующие отличитель­ные черты познания при доказывании в уголовном судопроизводстве:

1. Предмет познания в уголовно-процессуальном доказывании не общие за­кономерности природы и общества, а конкретные факты прошлого или настояще­го. При расследовании конкретного дела устанавливается единичный факт тожде­ства (человека, оружия и т.д.). «В связи с этим уголовно-процессуальное доказы-

1 См.: Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М.,1955. С.99-100.

21

вание можно определить как разновидность практического познания (в отличие от теоретического, каковым является, например, научное познание)».

2.  Необходимость принятия решения по делу, которое принимается даже в тех случаях, когда доказательственная деятельность завершилась безрезультатно и лица, совершившие преступление не установлены.

3.  Процесс доказывания ограничен определенным сроком. «Наука вполне может подождать следующего возвращения кометы Галлея и продолжить иссле­дования через несколько десятилетий. Работники правоохранительных органов такой роскоши себе позволить не могут. По уголовному делу решается судьба лю­дей и закон обязывает принять какое-то решение в определенные сроки».

4.  Процесс доказывания детально регламентирован законом и протекает в соответствующей процессуальной форме1.

Ю. К. Орловым, по существу, собраны воедино высказывавшиеся ранее мнения по поводу специфики уголовно-процессуального познания.

Так об отличии научной истины от истины практической, которая «имеет своим содержанием не общие законы, а отдельные факты или явления, ею удосто­веряемые или отвергаемые» писал еще И. Я. Фойницкий2.

П. Ф. Пашкевич в 1961 г., считал, что процесс познания истины в уголовном деле регламентирован юридическим законом, в котором сформулированы наибо­лее целесообразные нормы следственной и судебной деятельности, обеспечиваю­щие достижение истины по делу в сравнительно короткие сроки и такими спосо­бами, которые соответствуют целям правосудия и нравственности3.

А. М. Ларин в 1966 г. полагал, что взгляд на доказывание как на регламен­тируемую законом деятельность, объединяющую предметно-чувственные опера­ции, служит предпосылкой решения проблемы достижения истины как цели дока-

1  См.: Орлов Ю. К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М., 2000. С. 6.

2 Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. П. СПб, 1996. С. 165.

См.: Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М ,1961. С.56.

22

зывания. Суть этой проблемы может быть сведена к вопросу: возможно ли поста­новление обвинительного приговора, когда виновность подсудимого вероятна, либо для этого необходимо истинное знание о его виновности? .

Г. Ф. Горский, Л. Д. Кокорев, П. С. Элькинд в 1978 г. писали, что лишь на основе процессуального доказывания с соблюдением его процессуальной формы  возможно установление объективной истины, выяснение обстоятельств, подле­жащих доказыванию по уголовному делу2.

Как видно, понятие доказывания как познания в уголовно-процессуальной науке почти всегда связано с вопросом о достижении истины. Вопрос об истине в уголовном судопроизводстве находится в центре внимания специалистов с тех пор, как стала формироваться сама уголовно-процессуальная наука.

Русские правоведы XIX - начала XX века обычно отрицали возможность достижения объективной истины в судебной деятельности, ссылаясь на особенно­сти исследования, которое позволяет установить лишь юридическую, формальную истину. Так, например, И. В. Михайловский задачу суда и органов предваритель­ного расследования определял не как стремление к отысканию безусловной мате­риальной истины, а как стремление к истине юридической3.

В советский период развития уголовно-процессуальной науки, основывав­шейся исключительно на материалистической философии, формальная истина стала противопоставляться материальной (содержательной) истине и подвергаться  резкой критике как реакционный, буржуазный институт4.

М. С. Строгович при этом писал, что если «истина по уголовному делу не найдена, если преступление не раскрыто и преступник не изобличен..., это значит, что следствие и суд не справились со своей задачей, допустили серьезное наруше-

1 См.: Ларин А. М, Работа следователя с доказательствами. М, 1966. С. 123.

См.: Горский Г Ф, Кокорев Л Д., Элькинд П. С. Проблемы доказывания в советском уголовном процессе. Воро­неж, 1978. С.206.

3 См.: Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда. Томск, 1905. С.93.

4 См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 310-311.; Мухин И. И. Объективная истина и некоторые вопросы судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971. С. 6-7.

23

ние законности»1. Он же считал, что установление истины есть и цель уголовного процесса, и его принцип2.

В то же время была распространена мысль, что абсолютная истина не всегда достижима. Так, в 1937 г. С. А. Голунский писал, что «смысл марксистско-ленинского учения сводится к достижимости абсолютной истины как суммы ...  отдельных истин, каждая из которых относительна, но все более приближается к абсолютной истине. Но в уголовном процессе дело обстоит иначе. Здесь речь идет вовсе не о способности человеческого мышления «по природе своей» дать нам, в конце концов, абсолютную истину, а о возможности в данный конкретный момент по имеющемуся материалу окончательно разрешить поставленный перед судом вопрос, не рассчитывая на то, что дальнейшие ступени развития науки «прибавят новые зерна» в установленную судом истину»3.

В последние годы действия УПК РСФСР 1960 г. уже почти единодушно стало утверждаться, что целью доказывания является установление истины, при­чем истины объективной. Ю. К. Орлов по этому поводу писал, что «Целью уго­ловно-процессуального доказывания является достижение истины, установление обстоятельств дела в точном соответствии с действительностью. В философии ис­тинным считается такое знание, высказывание, которое верно отражает действи­тельность, соответствует ей. Содержание истины объективно, оно не зависит от воли и желания познающего субъекта. Поэтому истину часто называют объектив­ной»4.

В. С. Шадрин утверждал, что «Целью доказывания является установление объективной истины. Под истиной в уголовном процессе понимается соответст­вующее реальности, т.е. тому, что в действительности произошло, содержание знаний об обстоятельствах преступления, полученных следователем, органом доз-

1  Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 329.

2 Там же. С. 132.

3 Цит. по.. Балакшин В. Истина в уголовном процессе// Российская юстиция. 1998. №2. С.56.

4 Орлов Ю. К. Указ. соч. С. 8.

24

нания, прокурором и судом при производстве по уголовному делу. Возможность достижения по уголовному делу объективной, существующей независимо от по­знающего субъекта, истины основана на выводах теории отражения, согласно ко­торым любые явления, в том числе имеющие характер преступлений, всегда отра­жаются, оставляют следы в окружающем мире, а исследование таких следов по­зволяет воссоздать картину происшедшего в прошлом»1.

При этом указывалось на то, что само уголовно-процессуальное законода­тельство, действовавшее в то время, в ряде случаев содержало указания по поводу установления истины. «Так, ст. 243 УПК обязывает судью, председательствующе­го в судебном заседании, принять все предусмотренные законом меры к всесто­роннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела и установле­нию истины. В ст. ст. 89, 246, 280 УПК говорится о действиях и решениях, спо­собствующих установлению истины». Отсюда делался вывод, что «требование ус­тановления истины определяет содержание всего доказательственного права неза­висимо от того, насколько часто встречается сам термин «истина» в тексте зако­на»2.

Достижение истины часто отождествлялось с требованием всестороннего, полного и объективного исследования дела, закрепленного в ст. 20 УПК РСФСР3. Поскольку всестороннее, полное и объективное исследование дела всегда призна­валось принципом уголовного процесса, то и отождествляемое с ним достижение объективной истины также считалось таковым.

В УПК РФ 2001 г., как известно, предусмотрена целая глава, посвященная принципам уголовного судопроизводства. В указанной главе статья, аналогичная ст. 20 УПК РСФСР, отсутствует. Термин «истина» в других статьях УПК РФ так­же более не употребляется. По этому поводу В. В. Вандышев совершенно верно отметил, что «Уголовно-процессуальный закон устранил принцип установления

1 Шадрин В. С. Указ. соч. С. 52.

2 Уголовный процесс /Под ред. В. П. Божьева. М, 2000. С. 152.

3 См.: Мотовиловкер Я. О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж, 1984. С. 24.

Mr

25

объективной истины, с чем в целом можно согласиться. Однако законодатель ни в одной из норм УПК не указал на то, что установление объективной истины явля­ется целью уголовного судопроизводства (курсив по тексту). Отсутствие такого указания в законе представляется мне неправильным»1.

На наш взгляд, то обстоятельство, что целью доказывания является дости­жение истины невозможно отрицать ни с теоретической, ни с практической точек зрения. Обстоятельства совершения преступления существуют объективно в прошлом. Их невозможно изменить или трансформировать. Они либо имели место в действительности, либо их не было вообще. Обстоятельства дела не должны ставиться в зависимость от наличия либо отсутствия доказательств, их подтвер­ждающих и устанавливающих. Отсутствие доказательств не означает, что какого-то деяния не происходило. В такой ситуации не исключено и обратное: деяние в действительности имело место, но доказательств этого не добыто, или же добыты такие доказательства, которые отражают его искаженно. Если это так, то говорить об установлении по делу объективной истины и достижении цели доказывания нет оснований. Ибо до тех пор, пока знания следователя не соответствуют действи­тельности, не отражают реальную картину произошедшего события, цель доказы­вания нельзя считать достигнутой.

Установление фактов, имевших место в действительности, считает В. В. Ни-китаев, необходимо потому, что де-факто «следственная и судебная практики -это разные практики». Возможности суда по выявлению и обнаружению доказа­тельств значительно скромнее, чем органов предварительного расследования. По­этому, на установление обстоятельств дела должны быть нацелены органы доз­нания, полномочные осуществлять оперативно-розыскную деятельность и произ­водство расследования по уголовным делам. Они, в первую очередь должны быть нацелены  на добывание  достоверных и допустимых доказательств,   в таком ко-

Вандышев В. В. Уголовный процесс. СПб., 2002. С. 76.

26

личестве и качестве, которые позволили бы получить знания об имевшем место преступном деянии, соответствующие действительным обстоятельствам1.

Считаем, что целью доказывания в идеальном варианте следует определить достижение истины. Однако в реальной следственно-судебной практике устано­вить по каждому уголовному делу то, что имело место в действительности, не всегда возможно. Когда же органами расследования и судом уже исчерпаны все предусмотренные законом меры по установлению истины, но она не достигнута, -должна достигаться в этом случае истина, которая вытекает и опирается на мате­риалы уголовного дела, полностью соответствует имеющимся в нем, надлежащим образом проверенным и оцененным надлежащим субъектом доказывания сведе­ниям. Такой же позиции придерживается и Верховный Суд РФ. Так, в п. 4 поста­новления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 года «О судебном при­говоре», закреплено требование, согласно которому «обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу иссле­дованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены»2. Требование постановления Верховного суда РФ от 29 апреля 1996 года должно распространяться на все судебные решения, т.к. принципы презумпции невиновности, состязательности сторон в уголовном судопроизводстве предпола­гают, что невиновность лица в совершении преступления также подлежит доказы­ванию, а оправдательный приговор не должен содержать формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного. Такой подход позволил бы сориенти­ровать органы предварительного расследования на принятии исчерпывающих мер по установлению истины, а не довольствоваться формальным закреплением об­стоятельств преступления, если имеются данные о совершении преступления при иных обстоятельствах. Это способствовало бы исключению случаев фальсифика-

1 См.: Никитаев В.В. Проблемы ситуации уголовного процесса и юридического мышления // Состязательное право­судие: труды научно-практических лабораторий. М.: Международный комитет содействия правовой реформе. 1996. С.300,

2 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 7.

27

ции доказательств, оговоров и самооговоров - распространенных причин поста­новления неправосудных приговоров.

Внедрение же в практику стандарта доказанности «с установленной степе­нью вероятности» недопустимо. Итогом этого неизбежно станут серьезные след­ственные и судебные ошибки.

Следует отметить, что достижение той истины, которая называется абсо­лютной, по уголовному делу не всегда возможно, исходя из трудностей объектив­ного характера. Например, на месте происшествия не было оставлено никаких следов преступления, в результате стихийного бедствия были утрачены важные вещественные доказательства, скончался важный свидетель и т.д. и т.п. Поэтому вовсе нельзя утверждать, что недостижение истины по уголовному делу всегда связано с плохой работой следователя, дознавателя, прокурора и судьи.

Во избежание неправильного толкования уголовно-процессуального закона полагаем все же, что в нем должно быть указано на достижение истины как на цель доказывания. При этом конкретизировать вид истины с точки зрения фило­софского подхода, т.е. должна ли она являться абсолютной или относительной, объективной или какой-либо иной в законе вовсе не обязательно. На самом деле истина может быть любой, тем более, что существует много трактовок истины. Например, как справедливо считает Ю. К. Орлов, в уголовном судопроизводстве возможна так называемая конвенциональная истина. Это истина, признаваемая та­ковой по конвенции, соглашению. В качестве примера конвенциональной истины Ю. К. Орлов приводит признание лица невиновным при недоказанности его вины. Такое лицо оправдывают не потому, что установлена его невиновность. Объек­тивная истина осталась неустановленной и вполне возможно, что преступление совершило именно данное лицо. Его оправдывают потому, что так велит постулат - презумпция невиновности и вытекающее из него правило о том, что недоказан­ная виновность приравнивается к доказанной невиновности1.

1 См.: Орлов Ю. К Указ. соч. С. 8.

28

Другое дело, что в законе следует указать на содержание той истины, кото­рая должна быть установлена при доказывании по уголовному делу. Большинство ученых полагают, что в содержание истины при доказывании входят два компо­нента: установление фактических обстоятельств дела (обстоятельств совершения преступления) и правовая оценка установленных обстоятельств (квалификация преступления)1. По этому поводу еще И. Я. Фойницкий писал, что «Решить дело в порядке уголовно-судебном значит: 1) установить наличность или отсутствие из­вестного события с теми внешними и внутренними признаками, которые имеют определенное уголовно-юридическое значение, и 2) подвести это событие под со­ответствующую правовую норму, применить к нему закон»2.

Вместе с тем, имеются и противники такого подхода к содержанию истины по уголовному делу. Одним из них являлся М. С. Строгович. Он утверждал, что факты объективной действительности существуют независимо от их общественно-политической оценки, которая может меняться в зависимости от исторической или социальной обстановки. Одни и те же факты могут в различное время образовы­вать различные составы преступлений и могут даже вообще становиться непре­ступными. Нормы права нередко устаревают, перестают отражать объективную картину общественных отношений, фактические же обстоятельства остаются теми же самыми, их содержание не меняется. Поэтому, по мнению М. С. Строговича, понятие истины может распространяться лишь на фактические обстоятельства де­ла, но не на правовую их квалификацию .

Проблему включения в содержание истины юридической квалификации Ю. К. Орлов предлагает решить с использованием категории формальной истины. Он пишет: «В логике формальной (семантической) истиной считается соответст­вие одного высказывания (понятия) не объективной действительности, а другому

1 См., например: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М, 1973. С. 119, Курс советского уголов­ного процесса. Общая часть/Под ред. А. Д. Бойкова и И. И. Карпеца. М., 1989. С. 540.

2 Фойницкий И. Я. Указ. соч. С. 162.

См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 324.

29

высказыванию (понятию) истинность которого постулируется, а если и проверяет­ся, то в рамках другой системы (метасистемы). С этих позиций истинным будет суждение, соответствующее другому суждению, независимо от того, как послед­нее соотносится с объективной реальностью. Нетрудно заметить, что именно та­кую картину мы видим при правовой оценке установленного события. Такая оценка соотносит деяние не с объективной реальностью, а только с нормой права. Установление соответствия или несоответствия последней реальным обществен­ным отношениям не образует задачу доказывания. Уголовный закон, пока он не отменен, выступает в процессе доказывания в качестве постулата, его истинность презюмируется. Квалификация будет правильной независимо от того соответству­ет ли норма права объективной действительности. Таким образом, истина, дости­гаемая при правовой квалификации деяния, носит четко выраженный формальный характер, является разновидностью формальной истины. Именно с учетом этой оговорки квалификацию преступления можно включать в содержание истины по делу»'.

Мы согласны с изложенной и другими точками зрения относительно вклю­чения в содержание истины юридической квалификации деяния. Однако следует отметить, наш взгляд, еще одно немаловажное обстоятельство. Под юридической квалификацией деяния, как правило, понимают уголовно-правовую квалифика­цию. Представляется, что может иметь место и уголовно-процессуальная квали­фикация. Она происходит, когда субъект доказывания приходит к выводу об от­сутствии события преступления либо состава преступления или о непричастности подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления. В таких случаях в силу ст. 27 УПК РФ уголовное преследование прекращается, а в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 133 УПК РФ лицо, в отношении которого уголовное преследование пре­кращено по указанным основаниям, имеет право на реабилитацию. Таким обра­зом, если событие преступления и его состав, причастность лица к совершению

Орлов Ю. К. Указ. соч. С. 11.

30

преступления установлены, возникает обоснование уголовного преследования данного лица, если же эти обстоятельства не установлены - возникает обоснова­ние реабилитации лиц, которые необоснованно подверглись уголовному пресле­дованию. Таким образом, установление этих обстоятельств способствует осущест­влению назначения уголовного судопроизводства, поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 6 УПК РФ назначению уголовного судопроизводства в той же мере отвечают как уголовное преследование, так и реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

Исходя из вышеизложенного, предлагаем ст. 85 УПК РФ «Доказывание» дополнить частью второй следующего содержания: «Цель доказывания состоит в установлении истины, а именно в познании фактических обстоятельств совер­шенного деяния и в правильной его юридической квалификации для обоснования уголовного преследования или реабилитации лица».

Рассмотренные нами нормы доказательственного права о понятиях доказа­тельств и доказывания являются, как указывалось, выше определяющими для дан­ного правового института. Нам представляется также целесообразным разделить доказательственное право на общую и особенную части, как это имеет место во многих отраслях права. При этом в общую часть доказательственного права долж­ны входить нормы, имеющие общий для всех видов доказательств характер, а в особенную часть нормы об отдельных видах доказательств или средствах доказы­вания.

В общую часть доказательственного права при этом должны входить нормы, содержащиеся в ст. ст. 73 «Обстоятельства, подлежащие доказыванию», 74 «Дока­зательства», 75 «Недопустимые доказательства» главы 10 УПК РФ, в ст. ст. 85 «Доказывание», 86 «Собирание доказательств», 87 «Проверка доказательств», 88 «Правила оценки доказательств», 89 «Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности», 90 «Преюдиция» главы 11 УПК РФ. К об­щей части доказательственного права и одновременно к институту принципов

31

уголовного судопроизводства следует отнести также нормы, содержащиеся в ст. 17 УПК РФ «Свобода оценки доказательств».

В особенную часть доказательственного права, соответственно, входят нор­мы, содержащиеся в ст. ст. 76 «Показания подозреваемого», 77 «Показания обви­няемого», 78 «Показания потерпевшего». 79 «Показания потерпевшего», 80 «За- ключение и показания эксперта» 81 «Вещественные доказательства», 82 «Хране­ние вещественных доказательств», 83 «Протоколы следственных действий и су­дебного заседания», 84 «Иные документы» главы 10 УПК РФ.

Нормы доказательственного права, содержащиеся в статьях других глав УПК РФ, могли бы составить специальную часть этого правового института.

Таким образом, доказательственное право, как правовой институт, имеет собственную систему, состоящую из взаимосвязанных Общей, Особенной и Спе­циальной частей.

В соответствии с предложенной системой доказательственного права мы и построим дальнейшую структуру работы. В следующих двух параграфах будут рассмотрены другие важнейшие нормы Общей части доказательственного права, касающиеся предмета и пределов доказывания (параграф 2) и использования в до­казывании результатов оперативно-розыскной деятельности (параграф 3). Нормы специальной части доказательственного права, по мере необходимости, будут рас­смотрены в связи с нормами общей или особенной его частей.

В завершение данного параграфа сформулируем некоторые важнейшие вы­воды:

1. Доказательственное право в рамках уголовно-процессуального права об­ладает всеми признаками правового института. Во-первых, оно представляет со­бой совокупность правовых норм, регулирующих качественно однородные обще­ственные отношения, связанные с доказательствами и доказыванием в уголовном судопроизводстве. Во, вторых, оно является составной и неотъемлемой частью

L___

32

уголовно-процессуального права и как институт права «не имеет тенденции к вы­делению в самостоятельную отрасль и не может быть выделено в таковую.

2. Доказательственное право в рамках уголовно-процессуального права име­ет собственную систему и состоит из трех взаимосвязанных частей: общей, осо­бенной и специальной. В общую часть доказательственного права входят нормы, содержащиеся в ст. ст. 73-75, 86-90 УПК РФ. К общей части доказательственного права и одновременно к институту принципов уголовного судопроизводства сле­дует отнести также нормы, содержащиеся в ст. 17 УПК РФ «Свобода оценки дока­зательств». В особенную часть доказательственного права входят нормы, посвя­щенные отдельным видам доказательств (средствам доказывания), и содержащие­ся в ст. ст. 76-84 УПК РФ. В специальную часть доказательственного права входят нормы, содержащиеся в ст. ст. 274, 421, 434 УПК РФ.

3.  Доказательственное право - это одновременно и отраслевой и межотрас­левой институт права. Он одновременно и уголовно-процессуальный отраслевой институт и межотраслевой институт для всех процессуальных отраслей права (гражданского процессуального права, арбитражного процессуального права).

4. Понятие доказательств        в ч. 1 ст. 74 УПК РФ целесообразно выразить следующим образом: «Доказательствами по уголовному делу являются сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию в соответствии со статьей 73 настоящего Кодекса и полученные в предусмотренном настоящим Кодексом по­рядке».

5.  Целью доказывания в уголовном судопроизводстве является достижение истины.   Она достижима. Однако это не снимает трудностей, которые могут воз­никнуть на пути ее установления и которые носят в значительной мере объектив­ный характер, а вовсе не обязательно связаны с плохой работой следователя, доз­навателя, прокурора и судьи.

6. В содержание истины, т.е. того, что обязан установить и исследовать сле­дователь, дознаватель, прокурор или судья, входит соответственно:

33

-  познание фактических обстоятельств совершенного деяния;

-   правильная юридическая  квалификация  фактических  обстоятельств  дела (т.е. связь между совершенным деянием и нормой права),   для обоснования уго­ловного преследования    или   реабилитации лиц, необоснованно подвергнутых уголовному преследованию. В связи с этим предлагаем ст. 85 УПК РФ «Доказы­вание» дополнить частью второй следующего содержания: «Цель доказывания со­стоит в установлении истины по уголовному делу, а именно в познании фактиче­ских обстоятельств совершенного деяния и в правильной его юридической квали­фикации для обоснования уголовного преследования или реабилитации лица».

1.2. Предмет и пределы доказывания в уголовном судопроизводстве и их отражение в нормах доказательственного права

Важной гарантией, обеспечивающей назначение уголовного судопроизвод-ства, является установление предмета доказывания по каждому уголовному де­лу, под которым в теории доказательств понимается совокупность доказываемых по делу обстоятельств1.

Объект уголовно-процессуального познания, а, значит, и всей уголовно-процессуальной деятельности органов расследования, определяется Г. П. Корне­вым как «преступное деяние и связанные с ним обстоятельства, предусмотрен­ные законом, а также явления, вещи и процессы действительности (материальные и идеальные, природные и социальные), возникшие в результате этого деяния и вовлеченные в сферу деятельности органов уголовного судопроизводства для ре­шения стоящих перед ними задач»2.

Факты (обстоятельства), которые подлежат установлению по уголовным де­лам, имеющие непосредственное значение для дела, можно, на наш взгляд, разде­лить на три группы.

1 См.: Белкин А. Р. Теория доказывания. М., 1999. С. 20.

2 Корнев Г. П. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания. Н. Новгород, 1998. С.53

"Г-

34

Одна из них - юридические факты, предусмотренные законом в качесгве ос­нований разрешения уголовного дела, т.е. для постановления приговора, поста­новления или определения о прекращении дела либо иного решения, завершаю­щего производство по уголовному делу. В законе и в юридической литературе они именуются обстоятельствами, подлежащими доказыванию, или, что означает то же самое, главным фактом либо предметом доказывания. Такие обстоятельства закреплены в ст. ст. 73, 421,434 УПК РФ.

Вторую группу составляют юридические факты, предусмотренные законом в качестве оснований для отдельных решений, предшествующих завершению производства по делу: о возбуждении уголовного дела, применении мер процессу­ального принуждения, назначении экспертизы и др.

Третью, наиболее многочисленную и разнообразную группу представляют обстоятельства, которые сами но себе лишены юридического значения, но иссле­дуются в уголовном процессе для установления юридических фактов первых двух групп. Они именуются доказательственными, или побочными, или вспомогатель­ными фактами, или фактами, относящимися к доказыванию.

Статья 73 УПК РФ устанавливает перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию. Однако этот перечень обстоятельств, по сути, очерчивает лишь од­ну сторону предмета доказывания по изобличению лица в совершении преступле­ния, относящуюся к предмету обвинения, т.е. сложный юридический факт, пред­ставляющий основание для уголовного преследования и постановления обвини­тельного приговора. Такой перечень обстоятельств, составляющих предмет дока­зывания, следует назвать типовым, т.к. он может дополняться в соответствии с уголовно-правовой квалификацией преступления и в зависимости от некоторых субъектов (например субъект преступления лицо, не достигшее совершенноле­тия).

Таким образом, то, что подлежит доказыванию есть вопрос того или другого отдельного случая, связанного с совершением конкретного преступления. Точное

35

определение того, что подлежит доказыванию определяется, следовательно, на основании материального уголовного права; судопроизводство, как способ иссле­дования, исполняет программу, начертанную уголовным законом .

Некоторые ученые выделяют в предмете доказывания главный факт и вспомогательные факты. Под главным фактом понимают вину конкретного лица в совершении предписываемого ему преступления, под вспомогательными факта­ми - те факты, с помощью которых устанавливаются существенные для дела об­стоятельства". Однако в последнее время более распространенным является мне­ние, отрицающее само понятие главного факта. В сущности же все обстоятельст­ва, включаемые в предмет доказывания, считаются главными и в равной мере подлежат доказыванию.

Крут обстоятельств, составляющих предмет обвинения, установленный ст.73 УПК РФ. как уже отмечалось, неполон. Среди них нет, например, обстоя­тельств характеризующих потерпевшего и его взаимоотношения с обвиняемым, без доказывания которых (например, по делам частного обвинения) затруднитель­но установить истину произошедшего и постановить приговор.

Специфичны предмегы обвинения в делах о многоопизодных и групповых преступлениях. Дела такого рода возникают разными путями: при соединении в одном производстве нескольких ранее возбужденных отдельных дел о взаимосвя­занных преступлениях либо в результате выявления нескольких преступлений о ходе расследования по делу, возбужденному по факту какого-либо одного престу­пления. По таким делам, по нашему мнению, в предмет доказывания необходимо включать такие обстоятельства, как:

-    факт совершения одним лицом нескольких преступлений;

-    факт соучастия нескольких лиц в одном или нескольких преступлениях;

См.: Белкик А. Р. Указ. соч. С. 21.

См., например. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М..1989. С.5-15

36

- факт соучастия в совершении преступления или заранее не обещанного укрывательство этого преступления;

-  совершение несколькими лицами разных преступлений, из которых одни обусловлены совершением других (например, халатность в бухгалтерском учете и обусловленное ею хищение);

-  несколько преступлений, совершенных разными лицами без признаков со­участия (например, неосторожные нарушения правил техники безопасности, по­влекшие аварию с человеческими жертвами).

В предмет доказывания по делам в отношении несовершеннолетних самим законодателем включаются дополнительные обстоятельства, закрепленные в ст. 421 УПК РФ. к которым относятся:

-     уровень психического развития и иные особенности его личности;

-    условия его жизни и воспитания;

-     возраст несовершеннолетнего, число, месяц и год рождения;

При наличии данных, свидетельствующих об отставании в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, устанавливается также, мог ли несовершеннолетний в полной мере осознавать фактический характер и обще­ственную опасность своих действий, бездействия) либо руководить ими.

Предмет доказывания как основание реабилитации составляет одно из об­стоятельств, закрепленных в отдельных пунктах ст. ст.24. 27 УПК РФ:

- отсутствие события преступления;

- отсутствие в деянии состава преступления;

-   непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступ­ления.

Основаниями прекращения дела без решения вопроса о виновности являют­ся обстоятельства, указанные в ч.1 п.З, 4, 5. 6 ст.24 УПК РФ; ч. 1 п.З. 4, 5, 6 ст.27 УПК РФ; ч. 2 ст. 20 УПК РФ.

37

В делах о применении принудительных мер медицинского характера воз­можны три разновидности предмета доказывания. Одна из них присуща делам в отношении лип, заболевших психической болезнью после совершения преступле­ния. По этим делам подлежат доказыванию те же обстоятельства, что и в делах, расследуемых и рассматриваемых судьями в общем порядке, а, кроме того, - на­личие у данного лица к моменту разрешения дела психической болезни, исклю­чающей применение уголовного наказания.

Вторая разновидность предмета доказывания относится к делам об общест­венно опасных деяниях невменяемых. Невменяемость исключает вину в форме умысла или неосторожности, и потому деяние невменяемого представляет собой особый случай отсутствия состава преступления. Однако если по общему правилу отсутствие состава преступления - обстоятельство, влекущее отказ в возбуждении уголовного дела или прекращение уголовного дела уже на стадии расследования, то невменяемость не, включает, а предполагает расследование, рассмотрение дела судом первой и других инстанции.

Третью разновидность дел, по которым могут быть применены принуди­тельные меры медицинского характера на основании ст. 22 УК РФ, представляют дела лиц с гак называемым пограничным психическим состоянием. В предмет до­казывания по этим делам наряду с фактом совершения данным лицом обществен­но опасного деяния входит наличие у лица психического расстройства, не исклю­чающего вменяемости, но не позволяющего в полной мере осознавать фактиче­ский характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руково­дить ими.

Исследуя предмет доказывания по уголовным делам, нельзя обойти сторо­ной стадию исполнение приговора. На этой стадии уголовного судопроизводства суд разрешает вопросы, связанные с исполнением вступившего в законную силу преюдициального акта - приговора суда. При рассмотрении вопросов исполнения наказания суд не обращается к доказательствам, положенным в основу приговора

38

и последующих решений вышестоящих судов. Более того, эти вопросы не могут быть разрешены по месту исполнения приговора судом, который не располагает материалами производства по данному делу, хранящимися, может быть, за тысячи километров от него в суде, постановившем приговор. Ввиду этого разрешение во­просов, связанных с исполнением приговора, можно признать особым производ­ством со специфическими предметами доказывания1. Так например, один из предметов доказывания в этом производстве - основания отсрочки исполнения на­казания. Таковыми в соответствии со ст. 398 УПК РФ являются: болезнь осужден­ного, или беременность осужденной, или наличие у осужденной к лишению сво­боды на срок не свыше пяти лет, детей до 14 лет: пожар или иное стихийное бед­ствие; тяжелая болезнь или смерть единственного трудоспособного члена семьи или другие исключительные обстоятельства, в силу которых немедленное отбыва­ние наказания может повлечь особо тяжкие последствия для осужденного или его семьи.

Кратко касаясь доказательственных фактов, основания отсрочки исполнения приговора, можно заметить, что это обстоятельства, которые сами по себе в уго­ловном деле не имеют юридического значения, но должны судом исследоваться для установления главного факта - предмета доказывания.

Отношение доказательственных фактов к делу, их познавательный потенци­ал обусловлены разнообразными связями с предметом доказывания. Это могут быть генетические (от причины к следствию, от условия к обусловленному), функциональные, пространственно-временные и иные связи",

Иными по содержанию, но неизбежно адекватными исследуемому событию могут быть доказательственные факты, отражающие правомерное поведение лица, ошибочно обвиненного в совершении преступления: алиби, необходимая оборона и др.

1 См.: Белкин А. Р. Уках соч. С. 132,

- См.: Белкш! Р. С Собирание, исследование и оценки доказательств. Сущность я методы. М.,1966. С.56.

39

Таким образом, нормы доказательственного права, касающиеся предмета доказывания, содержатся в различных статьях различных глав и разделов УПК РФ. Типовой перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию, установлен в ст. 73 УПК РФ. Правовая норма, содержащаяся в этой статье, относится к общей час­ти доказательственного права, все остальные нормы, касающиеся предмета дока-

*               зывания. относятся к специальной части доказательственного права. Представля-

ется, что это обстоятельство должно быть отражено в ст. 73 УПК РФ - основной статье, определяющей предмет доказывания. Это можно было бы сделать путем дополнения ст. 73 УПК РФ новой частью следующего содержания: «Подлежат доказыванию также иные обстоятельства, в случаях прямо предусмотренных настоящим Кодексом, и в случаях, необходимых для достижения истины по кон­кретному уголовному делу».

I                           С понятием предмета доказывания тесно связано понятие его пределов.

Взаимосвязь между ними заключается в том, что предмет доказывания - это то, что надо доказать, а пределы доказывания - то. что необходимо и достаточно для юго. чтобы признать какое-либо обстоятельство установленным, доказанным . В литературе указывается и на иное соотношение этих понятий: предмет доказыва­ния выражает цель доказывания, а пределы доказывания средства ее достиже­ния". М. С. Строгович вообще отрицал пределы доказывания как самостоятельное понятие, отождествляя его с предмет-ом доказывания3,

В действующем уголовно-процессуальном законодательстве понятие преде­лов доказывания, также как и понятие предмета доказывания, прямо не употреб­ляется. Тем не менее, нормы доказательственного права, определяющие пределы доказывания существуют. Так, в ч. 1 ст. 88 УПК РФ установлено, что каждое до­казательство подлежит оценке с точки зрения относимое™, допустимости, досто­верности, а все собранные доказательства в своей совокупности    достаточности

1 Уголовный процесс /Под ред. В. П. Божьева. М., 2000. С. 157

' Орлов Ю. К. Указ. соч. С. 33.

" Строгоши М. С. Курс советского >толошгого процесса. Т. 1   М..„ 1%8. С. Зо1.

40

для разрешения уголовного дела. В соогвегствии с принципом свободы оценки до­казательств, закрепленном в ст. 17 УПК РФ судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутрен­нему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле до­казательств, руководствуясь при этом законом и совестью; никакие доказательства не обладают заранее установленной силой.

Как видно, указанные нормы доказательственного права, определяют преде­лы доказывания лишь в самом общем виде. В литературе часто по этому поводу отмечается, что пределы доказывания в каждом конкретном случае определяются субъектом доказывания1. Поэтому в дальнейшем мы остановимся на нормах дока­зательственного права, относящихся к субъектам доказывания, и определим, кто из них и в какой мере обладает полномочиями по определению пределов доказы­вания.

Рассмотрение в данном параграфе норм доказательственного права, относя­щихся к субъектам доказывания, считаем целесообразным еще и потому, что по­нятие пределов доказывания можно понимать по-другому. Доказывание представ­ляет собой процесс, состоящий из трех последовательных этапов: собирания» про­верки и оценки доказательств. Пределы доказывания можно понимать в таком случае как пределы участия в процессе доказывания отдельных участников уго­ловного судопроизводства в зависимости от того на каком или на каких этапах процесса доказывания они задействованы.

Под субъектами доказывания понимаются участники уголовного судопроиз­водства, которые принимают участие в доказательственной деятельности и обла­дают определенными правами и обязанностями. Субъекты доказывания подразде­ляются на различные группы. Одна из таких классификаций зависит от того факта является ли доказывание для определенных участников уголовного судопроизвод-

1 См., например. Уголовный процесс /Под ред. В. П. Божьева. М, 2000. С. 157. Гельдибаев М X. Уюловнын про­цесс СПб., 2001. С. 49.

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ! БИБЛИОТЕК     .

41

ства обязанностью или правом1, Более подробную классификацию предлагает fO- К. Орлов. Он делит субъектов доказывания на четыре группы: органы и лица, осуществляющие производство по делу; лица, имеющие по делу собственный или Представляемый интерес (подозреваемый, обвиняемый и его защитник; потерпев­ший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители); лица, яв­ляющиеся источниками доказательственной информации (свидетели, эксперты, специалисты); иные лица, выполняющие технические и другие вспомогательные функции (переводчик, секретарь судебного заседания, понятые и иные участники следственных действий)2.

Субъекты доказывания указаны также в некоторых статьях УПК РФ. В ст. 17 УПК РФ, устанавливающей принцип оценки доказательств, имеется указание на судью, присяжных заседателей, прокурора, следователя, дознавателя. В ст. 74 УПК РФ, определяющей понятие доказательств, указывается на суд. прокурора, следователя, дознавателя. Они же признаются субъектами всех известных этапов доказывания: собирания, проверки и оценки доказательств в соответствующих нормах доказательственного права, содержащихся в ч. 1 ст. 86 УПК РФ «Собира­ние доказательств», ст. 87 УПК РФ «Проверка доказательств» и в ст. 88 УПК РФ «11равила оценки доказательств».

В ч. 2 ст. 86 УПК РФ установлено, что подозреваемый, обвиняемый, а также по терпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобще­ния их к уголовному делу. Следовательно, эти участники уголовного судопроиз­водства признаются субъектами собирания доказательств как первого этапа про­цесса доказывания. Субъектом собирания доказательств в ч. 3 ст. 86 УПК РФ при­знан также защитник.

См.. тшрнм^р; Уголовный процесс Под уед. К. Ф, Гуцекко. М.. 2000. С. 15Т : См.: Орлг.ь }<о К\ Укал- соч. С. Г.

42

Нормы доказательственного права, содержащиеся в УПК РФ 2001 г., дают основания для некоторого пересмотра классификаций субъектов доказывания, существовавших в уголовно-процессуальной пауке в условиях действия УПК РСФСР 1960 г.

Так, как уже отмечалось, одна из классификаций предусматривала деление  субъектов доказывания на две группы в зависимости от того является ли оно для них обязанностью (первая группа) или правом (вторая группа). К первой группе по этой классификации относились: «следователь, начальник следственного отде­ла, лицо, производящее дознание, орган дознания, прокурор и суд, на которых возлагается обязанность проводить полное, всестороннее и объективное расследо­вание и рассмотрение дела, устанавливать не только состав преступления, но и все другие обстоятельства». Вторую группу составляли обвиняемый, его законный представитель, защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответ­чик и их представители, для которых участие в доказывании составляет право, а не обязанность .

В условиях действия УПК РФ 2001 г. весьма проблематичным является принадлежность к первой из выделенных групп субъектов доказывания суда, а также изменяется роль в процессе доказывания защитника. Остановимся на этих двух проблемах подробнее.

Место суда среди участников уголовного судопроизводства по УПК РФ яв-W               ляется неопределенным.

С одной стороны, в соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ суд не является орга­ном уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Он создает необходимые условия для исполнения сторонами их процес­суальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В разделе II УПК РФ «Участники уголовного судопроизводства)? суд выделен в отдельную главу 5 отдельно от участников уголовного судопроизводства со стороны обвине-

; См.. Уголовный нроцйсл; Иод ред. К. Ф. Гуцс-нко. М.„ 20GG. С  1 ':'.

43

ния (глава 6), со стороны защиты (глава 7) и иных участников уголовного судо­производства (глава 8).

К тому же в ст. 243 УПК РФ, регламентирующей обязанности председа­тельствующего, исключена, присущая ему ранее, обязанность принимать меры к установлению истины. Вместо этого сказано, что в интересах правосудия предсе­дательствующий принимает меры для обеспечения состязательности и равнопра­вия сторон, обеспечивает соблюдение распорядка судебного заседания, разъясня­ет всем участникам судебного разбирательства их права и обязанности, порядок их осуществления, а также знакомит с регламентом судебного заседания.

Из этих предписаний закона видно, что суд не исследует доказательства и не обязан это делать, т.к. пределы доказывания определяются лишь усмотрением сторон. Однако в ч. 1 ст. 74 УПК РФ суд наделен правомочиями по установлению наличия или отсутствия обстоятельств, подлежащих доказыванию. Он же после­довательно назван субъектом собирания, проверки и оценки доказательств в ст. ст. 86-88 УПК РФ. Причем во всех этих положениях УПК РФ суд назван субъектом доказывания в одном перечне с участниками уголовного судопроизводства со сто­роны обвинения.

В ч. 3 ст. 240 УПК РФ установлено, что приговор может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании. Кроме того, в УПК РФ сохранены требования прежде действовавшего законодательства, согласно которым все доказательства подлежат непосредственному исследованию и сделать это должен суд (ч. 1 ст. 240 УПК РФ).

Активность исследования доказательств судом находит логическое объяс­нение в его стремлении установить истину. Однако в другой норме, содержащейся в ст. 274 УПК РФ, исследование доказательств фактически отождествляется с представлением их сторонами. При этом в ч. 1 ст. 274 УПК РФ очередность ис­следования доказательств определяется стороной, представляющей доказательства суду. Согласно ч. 2 ст. 274 УПК РФ первой представляет доказательства сторона

44

обвинения. После исследования доказательств, представленных стороной обвине­ния, исследуются доказательства, представленные стороной защиты.

Таким образом, круг исследуемых доказательств и очередность их исследо­вания устанавливают стороны, а это уже не согласуется с обязанностью председа­тельствующего руководить судебным заседанием, как это предусмотрено ч. 1 ст. 243 УПК РФ. Получается, что законодатель фактически передал руководство про­цессом на данном этапе из рук суда в руки сторон.

На основании вышеизложенного следует сделать вывод, что в УПК РФ про­сматривается стремление соединить несовпадающие концепции активности и пас­сивности суда в исследовании обстоятельств дела, что лишний раз подтверждает о необходимости изменений и дополнений отдельных положений УПК РФ путем их сопоставления и устранения явных противоречий.

Па первый взгляд, концепция активности сторон и пассивности суда в уста­новлении обстоятельств дела не должна вызывать особых возражений, ибо в пол­ной мере соответствует состязательному построению процесса. Под таким углом зрения суду действительно нет необходимости прилагать усилия к установлению истины, восполнению пробелов расследования, так как это должны делать в своих интересах стороны обвинения и защиты; роль же суда состоит в определении до­пустимости и достаточности доказательств и на этой основе - доказанности или недоказанности обвинения. Предложения о необходимости освободить суд от обя­занности установления исгины выглядят убедительными лишь при поверхностном взгляде, ибо они не согласуются с традиционной структурой российского уголов­ного процесса.

Привлекательная идея о том, что доказывать должны стороны, а суд - раз­решать вопрос о доказанности вины, может быть последовательно реализована лишь при условии, что стороны имеют равные возможности в собирании и пред­ставлении доказательств, чего в полной мере УПК РФ не предусматривает.

45

В уголовном процессе англосаксонских стран, отыскание доказательствен­ного материала осуществляется усилиями сторон на досудебных этапах производ­ства и в непроцессуальной форме, доказывание же, т.е. оперирование доказатель­ствами, начинается непосредственно в суде.

В странах континентальной Европы, в том числе и в России, сложился иной тип уголовного процесса: сбор доказательств и формулирование на их основе об­винения осуществляются в процессуальной форме в досудебном предварительном производстве. Поэтому уголовное дело, направляемое в суд, уже содержит в себе доказательства, обосновывающие виновность обвиняемого, собранные на предва­рительном расследовании. По логике вещей эти доказательства и должны быть ис­следованы судом.

Именно так решает данную задачу действующий УПК РФ, закрепляя в ст. 240 УПК РФ обязанность суда непосредственно исследовать доказательства по делу. т.е. допросить необходимых лиц, заслушать экспертов, осмотреть вещест­венные доказательства, огласить протоколы и иные документы, произвести дру­гие судебные действия по исследованию доказательств. В ст. ст. 288 290 УПК РФ суду предлагается провести и следственные действия, руководствуясь прави­лами их производства, установленными для предварительного расследования.

В условиях, когда на стадии предварительного расследования доказательст­венный комплекс уже сформирован органами уголовного преследования, видеть в деятельности суда, исследующего доказательства, представление таковых сторо­ной обвинения нет оснований. Наделение суда полномочием по производству следственных действий (собиранию доказательств) противоречит выполнению свойственной ему функции рассмотрения дела по существу. Согласно устоявшим­ся взглядам представление доказательств в суде означает появление в поле зрения суда по инициативе сторон новых фактических данных, отсутствующих в деле.

Отсюда вытекает и вторая из обозначенных нами проблем относительно ро­ли в процессе доказывания защитника. В соответствии с ч. 2 ст. 86 УПК РФ за-

46

щитник наряду с подозреваемым, обвиняемым, а также потерпевшим, граждан­ским истцом, гражданским ответчиком и их представителями наделен правом со­бирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств. Однако в ч. 3 ст. 86 УПК РФ дополни­тельно установлено каким путем защитник вправе собирать доказательства, а именно путем: получения предметов, документов и иных сведений; опроса лиц с их согласия; истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти и местного самоуправления, общественных объединений и организаций. При этом в ч. 3 ст. 86 УПК РФ указано также, что указанные орга­ны, объединения и организации обязаны предоставлять запрашиваемые защитни­ком документы или их копии. Кроме того, на основании п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК РФ защитник вправе привлекать специалиста в ст. 58 УПК РФ. Существенно расши­ряют возможности защитника по собиранию доказательств другие его полномо­чия, предусмотренные ст. 53 УПК РФ. Аналогичные полномочия адвоката (а именно он в подавляющем большинстве случаев допускается к участию в деле в качестве защитника) установлены п. 1-3 ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об адвокатуре и адвокат­ской деятельности в РФ» от 31 мая 2002 г.. причем они относятся не только к уго­ловному, но и к конституционному, гражданскому и административному судо­производству1.

Эти законодательные новеллы позволяют выделить защитника в отдельную группу субъектов доказывания, поскольку его полномочия по собиранию доказа­тельств оказываются более широкими по сравнению с полномочиями в этой сфере подозреваемого, обвиняемого и других участников уголовного судопроизводства, указанных в ч. 2 ст. 86 УПК РФ. Кроме того, в п. 1 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РФ» установлена обязанность адвоката честно, разум­но и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ способами (в соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 53

Российская плота. 2002. 3 пюн>

47

УПК РФ использование иных не запрещенных УПК РФ средств и способов защи­ты - право защитника). Таким образом, собирание доказательств для защитника-адвоката не только право, но и его обязанность. С этих позиций защитника нельзя рассматривать в одной группе с участниками уголовного судопроизводства, ука­занными в ч. 2 ст. 86 УПК РФ для которых доказывание является правом, но не обязанностью.

С другой стороны, защитника нельзя отнести и к группе субъектов доказы­вания, для которых оно является обязанностью. Во-первых, потому, что все они (дознаватель, следователь, прокурор) относятся к стороне обвинения (если, конеч­но, исключить из этой группы субъектов доказывания суд). Во-вторых, возможно­сти защитника по собиранию доказательств все равно остаются, по сравнению с возможностями государственных правоохранительных органов, весьма скромны­ми.

Следует отметить также, что даже эти скромные возможности защитника по собиранию доказательств, закрепленные в УПК РФ, встречают в основном нега­тивную оценку со стороны сотрудников правоохранительных органов. Так по ре­зультатам проведенного нами анкетирования 112 дознавателей и следователей УВД Псковской области на вопрос об их отношении к полномочию защитника со­бирать доказательства в порядке, предусмотренном УПК РФ, 67% ответили, что они считают эту законодательную новеллу правильной, но преждевременной: 23°о - неправильной и считают, что следовало бы сохранить прежний порядок собира­ния доказательств только органами уголовного преследования; и только 6°о пола­гают, что законодатель поступил правильно и своевременно. 4% респодентов за­труднились ответить на поставленный вопрос.

Возвращаясь к роли суда в процессе доказывания, отметим также, что дока­зательства собранные защитником, в большинстве случаев приобщаются к мате­риалам уголовного дела на стадии предварительного расследования. Следователь-

48

но, говорить о представлении защитником соответствующих доказательств суду, также нет оснований.

Таким образом, стороны в судебном разбирательстве представляют доказа­тельства лишь тогда, когда они располагают новыми фактическими данными. В остальных случаях они лишь участвуют в исследовании доказательств, собранных на предварительном расследовании, и закрепленных в материалах уголовного де­ла. Субъектом же, исследования доказательств, т.е. органом, выслушивающим и фиксирующим показания, заключения экспертов, осматривающим предметы, ог­лашающим документы, остается суд. Бесспорно то. что он и не должен в интере­сах состязательности проявлять активность в этом (к примеру, первым допраши­вать подсудимого, потерпевшего, свидетеля). Исследование же имеющихся в деле доказательств, (например, оглашение протоколов и иных документов) по логике вещей невозможно без активных действий суда. Называть все это представлением доказательств сторонами - значит погрешить против истины.

Есть еще одно соображение в пользу сохранения за судом обязанности по установлению истины в процессе доказывания. Оно связано с необходимостью обеспечения прав «слабой» стороны. Так, в случаях, когда в деле не участвует за­щитник, а подсудимый по причине юридической неосведомленности проявляет пассивность и не выясняет важных обстоятельств, это должен сделать суд в инте­ресах установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному де­лу и их исследованию. Иное отношение выглядело бы как крайний формализм и пренебрежение законными интересами личности.

Означает ли сказанное, что за судом сохраняется обязанность доказывания? Полагаем, что на основании действующего уголовно-процессуального законода­тельства, с известными оговорками, на этот вопрос мы все еще вынуждены дать положительный ответ (ч. 1 ст. 86; ч.2 ст. 279 УПК РФ; ст. ст. 288-290 УПК РФ).

Суд, приступая к собиранию и исследованию доказательств, не имеет зара­нее сформулированного тезиса, который намеревается обосновать   впоследствии.

t

L

49

Вместе с тем бесспорным остается то, что он обязан исследовать все имеющиеся в деле, а также вновь представленные сторонами доказательства, подвергнув их испытанию на относимость, допустимость и достоверность, отразить результаты исследования в протоколе. Этим суд формирует доказательственную базу для бу­дущего вывода, т.е. осуществляет доказывание в широком смысле слова (собирает доказательства). Вывод суда, изложенный в приговоре, должен быть законным, обоснованным и справедливым (ст. 297 УПК РФ). Эти свойства приговора рас­крываются в ст. 314 УПК РСФСР, требующей приведения в приговоре доказа­тельств, на которых основаны выводы суда, и мотивов, по которым суд отверг другие доказательства. Заметим, что некоторые положения УПК РСФСР сохране­ны и в УПК РФ (ст. 297 УПК РФ).

Приводя доказательства в обоснование своего вывода о виновности или не­виновности, суд осуществляет доказывание в узком смысле. Pi при этом также не имеет значения, что акт доказывания, т.е. приговор, обращен к последующему ад­ресату доказывания не непосредственно, а как предмет будущего кассационного или апелляционного производства.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что по действующему уго­ловно-процессуальному законодательству и в соответствии с принципом состя­зательности сторон суд официально не является участником уголовного судо­производства, обязанным осуществлять доказывание, Однако он остается пол­ноправным субъектом доказывания, принимающим участие на всех этапах про­цесса доказывания, т.е. в собирании проверке и оценке доказательств. Поскольку целью доказывания является установление истины, то .молено заключить, что суд, будучи субъектом доказывания, не освобождается от обязанности установ­ления истины по уголовному делу.

Такая обязанность суда могла бы быть официально закреплена, исходя из предложенной нами в первом параграфе работы новой редакции ст. 85 УПК РФ. Напомним, что речь в данном случае идет о законодательном закреплении ус га-

L

50

новления истины в качестве цели доказывания в уголовном судопроизводстве. Пока такого законодательного закрепления нет, можно сказать, что обязанность суда устанавливать истину по уголовному делу вытекает из смысла уголовно-процессуального права и законодательства.

Иначе обстоит дело с вердиктом присяжных. Последние осуществляют дос­таточно активную познавательную деятельность. Они вправе согласно ст. 333 УПК РФ участвовать в исследовании всех обстоятельств уголовного дела, зада­вать через председательствующего вопросы допрашиваемым лицам, участвовать в осмотре вещественных доказательств, документов и производстве иных следст­венных действий. Таким образом, они фактически вносят этим свой вклад в фор­мирование доказательств. В то же время, вынося вердикт, присяжные должны ру­ководствоваться презумпцией невиновности, опираться в своих выводах не на предположения, а только на доказательства, исследованные непосредственно в су­де, не допускать предустановленной оценки каких-либо доказательств (ст. 340 УПК РФ). Однако присяжные не обязаны мотивировать свой вердикт. Но по вполне объяснимо, так как, во-первых, соответствует историческим традициям, а во-вторых, учитывает фактическую невозможность подобной мотивировки, по­скольку присяжные - не профессиональные юристы.

Освобождение присяжных от обязанности мотивировать свой вердикт при­дает существенное своеобразие приговору суда. Оно состоит в том. что приговор мотивируется лишь ссылками па вердикт и не требует приведения доказательств, обосновывающих вывод о виновности или невиновности подсудимого. Доказа­тельства в приговоре приводятся лишь для подтверждения таких выводов суда, которые не вытекают из вердикта; о квалификации деяния, о мере наказания, о гражданском иске (ст. 351 УПК РФ).

Таким образом, присяжные заседатели участвуют в оценке доказательств, и. следовательно, являются субъектами доказывания, причем участие в доказывании является для них правом и они не обязаны мотивировать свой вердикт.

51

Сказанное также позволяет нам сделать вывод о том, что есть основания для выделения еще одной самостоятельной группы субъектов доказывания - присяж­ных заседателей. В качестве таковых они указаны, в частности, в ст. 17 УПК РФ, закрепляющей принцип свободы оценки доказательств. В этой статье присяжные заседатели упоминаются наряду с судьей, прокурором, следователем, дознавате­лем. Все названные в ст. 17 УПК РФ субъекты доказывания, в том числе и при­сяжные заседатели, в соответствии с этой статьей, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уго­ловном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Таким образом, нормы доказательственного права, закрепленные в дейст­вующем уголовно-процессуальном законодательстве, касающихся субъектов до­казывания позволяют нам выделить следующие группы таких субъектов:

- дознаватель, следователь, прокурор, участвующие в собирании, проверке и оценке доказательств и обязанные осуществлять доказывание в соответствии с УПК РФ;

-  подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, участвующие только в собирании до­казательств и правомочные, но не обязанные осуществлять доказывание;

- защитник-адвокат, участвующий только в собирании доказательств и обя­занный осуществлять доказывание в соответствии с ФЗ «Об адвокатуре и адвокат­ской деятельности в РФ».

- суд, участвующий в собирании, проверке и оценке доказательств, офици­ально не обязанный осуществлять дознание, но не освобожденный от обязанности устанавливать истину по уголовному делу, исходя из смысла уголовно-процессуального права и законодательства;

-  присяжные заседатели, участвующие только в оценке доказательств, пра­вомочные осуществлять доказывание и не обязанные мотивировать свой вердикт.

Другими выводы по данному параграфу заключаются в следующем:

52

1.  Нормы доказательственного права, касающиеся предмета доказывания, содержатся в различных статьях различных глав и разделов УПК РФ. Типовой пе­речень обстоятельств, подлежащих доказыванию, установлен в ст. 73 УПК РФ. Правовая норма, содержащаяся в этой статье, относится к общей части доказа­тельственного права, все остальные нормы, касающиеся предмета доказывания, относятся к специальной части доказательственного права. Представляется, что это обстоятельство должно быть отражено в ст. 73 УПК РФ - основной статье, оп­ределяющей предмет доказывания. Это можно было бы сделать путем дополнения ст. 73 УПК РФ новой частью следующего содержания: «Подлежат доказыванию также иные обстоятельства, в случаях прямо предусмотренных настоящим Ко­дексом, и в случаях, необходимых для достижения истины по конкретному уго­ловному делу».

2.  Положения УПК РФ и ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РФ» позволяют выделить защитника-адвоката в отдельную группу субъектов до­казывания, поскольку его полномочия по собиранию доказательств оказываются более широкими по сравнению с полномочиями в этой сфере подозреваемого, об­виняемого и других участников уголовного судопроизводства указанных в ч. 2 ст. 86 УПК РФ. Кроме того, в п. 1 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской дея­тельности в РФ» установлена обязанность адвоката честно, разумно и добросове­стно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ способами (в соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ ис­пользование иных не запрещенных УПК РФ средств и способов защиты - право защитника). Таким образом, собирание доказательств для защитника-адвоката не только право, но и его обязанность. С этих позиций защитника нельзя рассматри­вать в одной группе с участниками уголовного судопроизводства, указанными в ч. 2 ст. 86 УПК РФ для которых доказывание является правом, но не обязанностью.

3.  По результатам проведенного нами анкетирования 112 дознавателей и следователей УВД Псковской области на вопрос об их отношении к полномочию

53

защитника собирать доказательства в порядке, предусмотренном УПК РФ, 67% ответили, что они считают эту законодательную новеллу правильной, но прежде­временной; 23% - неправильной и считают, что следовало бы сохранить прежний порядок собирания доказательств только органами уголовного преследования; и только 6% полагают, что законодатель поступил правильно и своевременно. 4% респодентов затруднились ответить на поставленный вопрос.

4.  По действующему уголовно-процессуальному законодательству и в соот­ветствии с принципом состязательности сторон суд официально не является уча­стником уголовного судопроизводства,  обязанным осуществлять доказывание. Однако он остается полноправным субъектом доказывания, принимающим уча­стие на всех этапах процесса доказывания, т.е. в собирании, проверке и оценке до­казательств. Поскольку целью доказывания является установление истины, то можно заключить, что суд, будучи субъектом доказывания, не освобождается от обязанности установления истины по уголовному делу. Такая обязанность суда вытекает из смысла уголовно-процессуального права и законодательства.

5.  Присяжные заседатели участвуют в оценке доказательств, и, следователь­но, являются субъектами доказывания, причем участие в доказывании является для них правом и они не обязаны мотивировать свой вердикт. Существуют все ос­нования для выделения самостоятельной группы субъектов доказывания     при­сяжных заседателей. В качестве таковых они указаны, в частности, в ст. 17 УПК РФ, закрепляющей принцип свободы оценки доказательств. В этой статье присяж­ные заседатели упоминаются наряду с судьей, прокурором, следователем, дозна­вателем.

54

1.3. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности, иной непроцессуальной информации и их отражение в нормах доказательственного права

К общей части доказательственного права следует также отнести норму, со­держащуюся в ст, 89 УПК РФ «Использование в доказывании результатов опера­тивно-розыскной деятельности». В соответствии с этой статьей в процессе дока­зывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятель­ности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам УПК РФ. Таким образом, законодатель закрепил своеобразную презумпцию недопус­тимости результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании, как бы заранее выражает недоверие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность. С другой стороны, безусловно, верно, что доказательства должны отвечать всем требованиям, предъявляемым УПК РФ. Однако, представляется, что норму об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности можно было бы выразить по другому, закрепив в ней, в первую очередь, не запрет, а ус­ловия, при которых данные результаты становятся доказательствами, при доказы­вании каких конкретных обстоятельств они используются и т.д.

Неверно, на наш взгляд, законодательно заранее выражать недоверие ре­зультатам оперативно-розыскной деятельности, которая в соответствии со ст. 1 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. осуществляется посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий не в из каких-либо неблаговидных соображений, а в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств1. Оперативно-розыскная деятельность и ее результаты играют огромную роль в расследовании преступлений, особенно, совершенных в условиях «неочевидности», успех расследования таких дел во

1 Российская газета. 1995. 18 августа.

55

многом зависит от эффективного взаимодействия органов, осуществляющих опе­ративно-розыскную деятельность и органов предварительного расследования.

Уголовно-процессуальная норма, содержащаяся в ст. 89 УПК РФ, страдает еще и тем недостатком, что она не учитывает использование в доказывании иной, кроме оперативно-розыскной, непроцессуальной информации. Эти обстоятельства послужили поводом для рассмотрения указанных вопросов в рамках данного па­раграфа.

В юридической науке давно признано, что наряду с уголовно-процессуальным познанием при расследовании уголовного дела существует по­знание и другого рода, осуществляемое в ходе оперативно-розыскной деятельно­сти (ОРД), нацеленной на предотвращение и раскрытие преступлений с использо­ванием для этого оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ), свободных от про­цессуальной формы и проводимых по большей части негласно1.

Процесс собирания, проверки и оценки доказательств сопряжен со сложной и многогранной процедурой, которая составляет стержень любого уголовного де­ла, независимо от его сложности и объема оперативных и следственных действий. В этой связи в последние годы стала настойчиво развиваться идея о необходимо­сти более активного использования в уголовном процессе данных, полученных при осуществлении оперативно-розыскной деятельности, включая и преобразова­ние их в судебные доказательства. Очевидно, что пренебрежение и игнорирование результатов оперативно-розыскной деятельности иногда приводит к развалу уго­ловного судопроизводства и дает возможность лицу, совершившему преступле­ние, избежать законного осуждения и наказания. При этом необходимо иметь в виду, что такой исход уголовного дела порождает чувство безответственности за содеянное преступление, подрывает доверие российских граждан к эффективно­сти действующего законодательства.

1 См.. Теория доказательств в советском уголовном процессе /Отв. Ред. Н. В. Жогин. М, 1973. С. 290.

L

56

Правовая основа использования в уголовно-процессуальном доказывании результатов оперативно-розыскных мероприятий появилась в связи с принятием Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности в РФ» от 13 марта 1992 года. Бесспорно, что этот закон сыграл важную роль в становлении и развитии правовой базы реализации в уголовно-процессуальном доказывании результатов оператив­но-розыскных мероприятий. Так, в статье 10 Закона указывалось, что результаты ОРД могут быть использованы для подготовки и осуществления следственных действий и проведения оперативно-розыскных мероприятий по предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, а также в качестве доказательств по уго­ловным делам после их проверки в соответствии с уголовно-процессуальным за­конодательством 1.

Дальнейший шаг в развитии правовой основы использования результатов ОРД в уголовно-процессуальном доказывании был сделан ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности в РФ» от 12 августа 1995 года. В ст. 11 статье указанного ФЗ сказано, что результаты ОРД могут служить поводом и основанием для возбу­ждения уголовного дела, представляться в орган дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, а также использоваться в до­казывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства РФ, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств2.

Результаты ОРМ, подлежащие передаче органам, осуществляющим уголов­ное судопроизводство, могут состоять не только в информации, но и из предметов, документов. В процессе доказывания по уголовным делам запрещается использо­вание результатов ОРД, если они не отвечают требованиям, предъявляемым УПК РФ к доказательствам (ст. 89 УПК РФ).

1 Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. № 17. Ст. 892.

2 Российская газета. 1995. 18 августа.

57

Сведения, имеющие значение по расследуемому уголовному делу, должны быть получены без нарушения общих, закрепленных в Конституции РФ прав и свобод граждан, а также с соблюдением тех требований, которые установлены ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности в РФ».

Порядок представления результатов ОРД органам предварительного рассле­дования и в суд определяется ведомственными нормативными актами1. Общие требования по осуществлению ОРМ в ходе ОРД по получению сведений вне пре­делов уголовного процесса сводятся к проведению этих мероприятий только управомоченными на это органами и должностными лицами в пределах их компе­тенции, в наличии надлежащих оснований для проведения соответствующих ОРМ, в проведении этих мероприятий с соблюдением установленных процедур, в получении в установленных случаях судебного разрешения на проведение ОРМ.

 Если оперативно-розыскное мероприятие проведено с нарушением порядка, установленного ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности в РФ», то получен-ные в результате такого мероприятия предметы и документы не могут быть ис­пользованы в качестве доказательства по уголовному делу на основании положе­ния ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, а также ст. 89 УПК РФ.

К иному выводу приходит В. И. Зажицкий, полагающий, что, поскольку ФЗ «Об оперативно розыскной деятельности в РФ» не предусматривает санкции ни­чтожности, «факт нарушения закона «Об ОРД» не должен аннулировать полу­ченные результаты»2.

Убеждены, что такой вывод противоречит ч. 2 ст. 50 Конституции РФ и ст. 89 У1IK РФ, поскольку в данных положениях говорится о запрете использования доказательств, которые получены с нарушением закона, и при этом в указанных нормах нет уточнения относительно какого либо конкретного закона.

1 См., например. Инструкция о порядке предоставления результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд. Приложение к приказу ФСНП России, ФСК России, МВД России, ФС.'О России, ФПС России, ГТК Рос­сии, СВР России от 13 мая 1998 г // Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств 1998. № 23 * См.: Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Дону: «Феникс».1999. С. 21 4.

58

Цель любого оперативно-розыскного мероприятия в конечном счете должна состоять в получении информации, значимой для пресечения и раскрытия пре­ступной деятельности. Об этом свидетельствует и сам перечень оперативно-розыскных мероприятий, содержащийся в ст. 6 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Все они решают в информационном плане одну и ту же задачу, хо­тя средства и процедуры решения задачи могут быть различными.

Информация, получаемая при производстве оперативно-розыскных меро­приятий, носит непроцессуальный характер. Это обусловлено тем, что ее источни­ки и способы получения, вообще говоря, не относятся к допустимым уголовно-процессуальным законом.

Результаты ОРД - это не единственная непроцессуальная информация, ис­пользуемая в доказывании по уголовным делам.

Помимо оперативной, к непроцессуальной информации Д. И. Бедняков в '               своей монографии «Непроцессуальная информация и расследование преступле-

ний» справедливо относит:

-  сведения, полученные субъектами доказывания с нарушением требований закона или с помощью действий, не предусмотренных законом;

-  сведения о преступлении, полученные гражданами, организациями, пред­приятиями приватно или в ходе служебных или иных (например, журналистских) расследований, в том числе с помощью различных технических средств, ловушек и т. п.;

-  информацию, собираемую частными сыскными агентствами, охранными, экспертными и иными юридическими фирмами;

-  данные, полученные правоохранительными и правоприменительными ор­ганами    в    ходе    реализации    их    административных    и    административно-процессуальных полномочий1.

1 См.: Бедняков Д. И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М.,1991. С. 65-66.

59

Упомянутая монография Д. И. Беднякова вышла в 1991 г, когда еще не был принят Закон РФ «О частной детективной и охранной деятельности в РФ» от 11 марта 1992 г.1 В этом законе содержатся некоторые нормы, имеющие отношение к доказательственному праву, а сама частная детективная деятельность имеет неко­торые общие черты с оперативно-розыскной деятельностью, поэтому остановимся на отдельных его положениях более подробно.

В п. 7 ч. 1 ст. 3 указанного закона установлено, что в целях сыска частным детективам разрешается предоставление услуг в виде сбора сведений по уголов­ным делам на договорной основе с участниками процесса. При этом закон обязы­вает частного детектива в течение суток с момента заключения контракта с клиен­том на сбор таких сведений письменно уведомить об этом лицо, производящее предварительное расследование, прокурора или суд, в чьем производстве находит­ся уголовное дело.

В соответствии со ст. 5 Закона «О частной детективной и охранной деятель­ности» в ходе частной сыскной деятельности допускаются устный опрос граждан и должностных лиц (с их согласия), наведение справок, изучение предметов и до­кументов (с письменного согласия их владельцев), внешний осмотр строений, по­мещений и других объектов, наблюдение для получения необходимой информа­ции в целях оказания услуг, перечисленных в ч. 1 ст. 3 указанного закона, в том числе и для сбора сведений по уголовным делам. При осуществлении частной сы­скной деятельности допускается использование видео- и аудиозаписи, кино и фо­то- съемки, технических и иных средств, не причиняющих вреда жизни и здоро­вью граждан и окружающей среды, а также средств оперативной радио- и теле­фонной связи.

В то же время, согласно ст. 7 Закона РФ «О частной детективной и охранной деятельности», частным детективам в процессе сбора сведений по уголовным де­лам запрещается собирать сведения, связанные с личной жизнью, с политически-

' Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. №> 17. Ст. 888.

60

ми и религиозными убеждениями отдельных лиц; осуществлять видео- и аудиоза­пись, фото- и киносъемку в служебных или иных помещениях без письменного согласия на то соответствующих должностных или частных лиц. Проведение сы­скных действий, нарушающих тайну переписки, телефонных переговоров и теле­графных сообщений либо связанных с нарушением гарантий неприкосновенности личности или жилища, влечет за собой установленную законом ответственность.

В соответствии с ч. 3 ст. 1 указанного закона граждане, занимающиеся част­ной детективной деятельностью, не вправе осуществлять какие-либо оперативно-розыскные действия, отнесенные законом к исключительной компетенции органов дознания. Норма, содержащаяся в ч. 3 ст. 1 Закона «О частной детективной и ох­ранной деятельности», тем не менее, подразумевает, что частные детективы осу­ществляют оперативно-розыскные действия (по терминологии ФЗ «Об оператив­но-розыскной деятельности» - оперативно-розыскные мероприятия), а исключи­тельную компетенцию органов дознания в этой сфере можно определить путем сравнения обоих законов.

Ряд действий, которые допускаются в ходе частной детективной деятельно­сти, по своим наименованиям текстуально или почти текстуально совпадает с на­именованиями оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных ст. 6 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». К ним относятся: опрос, наведение справок, наблюдение. Текстуально почти одинаково обозначаются изучение пред­метов и документов как действие, разрешенное частному детективу и исследова­ние предметов и документов как оперативно-розыскное мероприятие. Различают­ся между собой не только текстуально, но и по сути внешний осмотр строений, помещений и других объектов как действие, разрешенное частному детективу, и обследование, т. е. не только внешнее, помещений, зданий и сооружений, участков местности и транспортных средств.

Все остальные оперативно-розыскные мероприятия, предусмотренные ст. 6 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», а именно: сбор образцов для срав-

61

нительного исследования; проверочная закупка; отождествление личности; кон­троль почтовых отправлений; телеграфных и иных сообщений; прослушивание телефонных переговоров; снятие информации с технических каналов связи; опе­ративное внедрение; контролируемая поставка; оперативный эксперимент отно­сятся к исключительной компетенции органов дознания. Сюда же можно отнести внутренне обследование помещений, зданий и других объектов.

В остальной же части, не относящейся к исключительной компетенции ор­ганов дознания, осуществляемые ими оперативно-розыскные .мероприяпшя анало­гичны действиям по сбору сведенгш по уголовным делам, разрешенным частным детективам. Следовательно, информация, собранная частными детективами, должна иметь такое же значение для доказывания, что и результаты оператив­но-розыскной деятельности.

Сама частная детективная деятельность - относительно новый, прежде не­известный отечественному законодательству вид деятельности, не получивший еще достаточно широкого распространения. В уголовно-процессуальном законо­дательстве упоминание о частном детективе и об использовании в доказывании результатов его деятельности в настоящее время отсутствует. Тем не менее, част­ный детектив в уголовном судопроизводстве, в том числе и в доказывании, опо­средованно участвовать может. Частному детективу в уголовном процессе посвя­щена во многом спорная, но и, безусловно, интересная монография А. В. Агутина, к основным положениям которой мы обратимся ниже. Здесь же лишь отметим, что указанный автор считает, что «сам частный детектив не вступает в уголовно-процессуальные отношения, но результаты его деятельности опосредованно вхо­дят в ткань уголовного процесса»1.

Очевидно, что результаты сбора сведений по уголовному делу, полученные частным детективом так же, как и результаты ОРД могут быть использованы в до­казывании только в гом случае, если они отвечают требованиям, предъявляемым к

1 Агутик А. В. Частный детектив в уголовном процессе. Н Новгород, 2001. С. -'8.

62

доказательствам УПК РФ. Сведения, полученные частным детективом, и резуль­таты ОРД имеют одинаковое законное происхождение, являются непроцессуаль­ной информацией и имеют одинаковую для доказывания юридическую силу. Тем не менее, в УПК говорится только об использовании результатов ОРД, но ничего не сказано об использовании результатов ОРД. Поэтому представляется, что по­ложения об использовании в доказывании результатов частной детективной дея­тельности должны быть также отражены в ст. 89 УПК РФ.

Остальная непроцессуальная информация также имеет значение для дока­зывания по уголовному делу, хотя ее отдельные виды имеют иную, отличную от результатов ОРД и частной детективной деятельности, юридическую природу и юридическую силу.

Выше мы уже отмечали те виды непроцессуалъной информации, которую выделяет Д. И. Бедняков. Кроме того, для характеристики непроцессуальной ин­формации он использует и второй критерий — характеристику ее носителя. Он имеет в виду такие носители информации, которые не могут стать источниками доказательств. Например, показания свидетеля, который не может указать источ­ник своей осведомленности, или лиц, не способных правильно воспринимать об­стоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания, или документы, не обладающие требуемыми уголовно-процессуальным законом признаками, и другие1.

Д. И. Бедняков делит всю информацию, используемую в доказывании, на два вида: процессуальную (доказательственную) и непроцессуальную2. Здесь сле­дует отметить, что могут быть выделены и иные разнообразные виды информа­ции, используемой в процессе доказывания по уголовному делу. Это может быть, например, информация процессуальная, но не доказательственная: регистрацион­ная информация, розыскная информация, полученная из процессуальных источ-

1 См.: Там же. С. 66-67.

2 См.: Там же. С. 34.

63

ников, а также ориентирующая информация, если она тоже получена из процессу­ального источника. Примером последней служит вероятностное заключение эк­сперта, не имеющее, как известно, доказательственного значения, но могущее иг­рать важную ориентирующую роль при выдвижении следственных версий, опре­делении направления дальнейшего расследования, сужении круга подозреваемых и т. п. Однако, вопросы использования такой разнообразной информации в дока­зывании практически невозможно подробно отразить в нормах доказательствен­ного права, да и такой необходимости практически не возникает.

Р1ное дело, результаты ОРД и частной детективной деятельности, основные правила использования которых в доказывании должны быть, на наш взгляд, за­креплены законом. Это обусловлено, прежде всего, важностью указанных резуль­татов для расследования дела. Результаты ОРД в литературе получили также на­звание «ориентирующей информации, полученной оперативным путем или опера­тивной информации.

Для того чтобы определить значение ориентирующей информации для дока­зывания, пути ее использования и связи с доказательственной информацией, сле­дует выяснить, что может составлять содержание ориентирующей информации, полученной оперативным путем1.

По мнению А. Р. Ратинова, оперативная информация может охватывать три группы данных.

«Первую группу составляют сведения, непосредственно указывающие на фактические данные, которые, будучи закреплены процессуальными средствами, могут служить доказательствами по делу. Эти доказательства существовали объ­ективно вне связи с оперативно-розыскными мероприятиями, которые лишь об­легчают их отыскание.

Другую группу образуют материалы, которые возникают в результате опе­ративно-розыскных мероприятий, являются как бы продуктами этой деятельности.

1 См.: Крылов И Ф., Бастрыкин А. И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. С. 154

64

Речь идет, например, о выявлении свидетелей... Подобные материалы полезны не столько сами по себе, сколько своими указаниями на объективно существующие доказательства, которые подлежат собиранию процессуальными средствами.

Наконец, третью группу образуют сведения, полученные оперативным пу­тем, которые хотя и не содержат указаний на конкретные доказательства и пути их отыскания, но освещают событие преступления и отдельные обстоятельства, ог­раничивают круг подозреваемых.

Эти данные используются для правильной ориентировки в расследуемом событии, построении версий, определения направления расследования и розыска виновных, для выбора тактических приемов и средств»1.

Д. И. Бедняков подходит к определению содержания оперативной инфор­мации под углом зрения анализа материалов документирования. Он различает:

«а) сведения, указывающие на лиц, могущих быть свидетелями по уголов­ному делу, местонахождение предметов и документов, поведение и взаимоотно­шения преступников, воздействие преступников на потерпевших, свидетелей и т. п.;

б) предметы и документы, могущие быть доказательствами при соответст­вующих условиях2».

Мнения А. Р. Ратинова, и Д. И. Беднякова, как и других авторов, касаю­щихся вопроса о содержании оперативной информации3, в сущности, совпадают. Следует лишь отметить, что названные, и иные авторы характеризуют оператив­ную информацию в аспекте целей и задач доказывания, хотя ее содержание не ис­черпывается этим. Достаточно, например, упомянуть информацию о формирова-

1 Ратинов А. Р. Теория доказательств в советском уголовном процессе. С. 61.

2 Бедняков Д. И. Указ. соч. С. 84.

3  См., например, Васильев А. Н., Яблоков Н. П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М.. 1984. С. 72.

65

нии преступной группы, еще только замышляющей совершение преступлений;, и т. п.

Д. И. Бедняков коснулся попутно и еще одного заслуживающего внимания вопроса. Речь идет об отмеченном им сходстве доказывания с такой категорией оперативно-розыскной деятельности, как документирование1.

Под документированием в теории оперативно-розыскной деятельности обычно понимается совокупность оперативно-розыскных мероприятий, направ­ленных на получение информации об обстоятельствах преступления, лицах, его совершивших.

Между тем, по буквальному смыслу, документировать — обосновывать до­кументами, т. е. документально выражать ход и результат какого-то процесса. В сущности, термин «документирование» должен обозначать действия, аналогичные действиям по фиксации доказательств, — фиксацию добытой оперативной ин­формации. В ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» термин «доку­ментирование» употребляется лишь в названии ст. 10.

По смысл\' этой статьи под документированием оперативно-розыскной дея­тельности понимается заведение и ведение дела оперативного учета «в целях со­бирания и систематизации сведений, проверки и оценки результатов оперативно-розыскной деятельности, а также принятия на их основе соответствующих реше­ний органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность». До­кументирование, опять-таки, выступает как некий процесс не только фиксации добытых данных, но и работы с ними и на их основе.

Сходство документирования и доказывания не только в том, что они ис­пользуют одинаковые познавательные методы, как считает Д. И. Бедняков, и что единым для них является информационный процесс (собирание, исследование, оценка, использование информации). Это сходство гораздо значимее, оно заклю­чается в общности целей, в соблюдении критерия относимости информации, обес-

1 См.: Бедняков Д. И. Указ. соч. С. 98.

66

печении ее достоверности. В сущности, оперативная информация должна удовле­творять с точки зрения содержания тем же требованиям, что и информация дока­зательственная. Различия между ними заключаются в источниках, средствах соби­рания, отчасти, исследования и значимости результатов оценки.

Как и доказательственная, оперативная информация имеет своими источни­ками людей и вещественные образования — предметы, документы, информацион­ные системы. И те, и другие могут быть разделены на две группы: те, которые в перспективе могут стать источниками доказательственной информации при вы­полнении необходимых для этого процессуальных процедур, и те, которые такими источниками не станут и останутся лишь источниками оперативной информации.

В этой связи следует отметить несовершенство как уголовно-процессуального, так и специального законодательства. О неудачной формули­ровке ст. 89 УПК РФ мы уже упоминали в начале настоящего параграфа. Страдает некоей незавершенностью также содержание ст. 11 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», что будет отмечено ниже. В Законе РФ «О частной детективной и охранной деятельности» нормы об использовании сведений по уголовному делу, собранных частным детективом, вообще отсутствуют.

В соответствии с ч. 1 ст. 11 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» результаты ОРД могут быть использованы для подготовки и осуществления след­ственных и судебных действий, проведения ОРМ по выявлению, предупрежде­нию, пресечению и раскрытию преступлений, выявлению и установлению лиц их подготавливающих, совершающих или совершивших, а также для розыска лиц, скравшихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от исполнения наказания и без вести пропавших. В сущности, в этой норме установлены цели ис­пользования результатов ОРД, большинство из которых в той или иной мере не­посредственно относится к сфере уголовного судопроизводства.

В ч. 2 ст. 11 указанного закона установлено три возможных варианта ис­пользования результатов ОРД в уголовном судопроизводстве:

67

- использование в качестве повода и основания для возбуждения уголовного дела;

-  представление их в орган дознания, следователю, прокурору или в суд, в производстве которого находится уголовное дело;

- использование в доказывании по уголовным делам.

Вопросы использования результатов ОРД в качестве повода и основания для возбуждения уголовного дела выходит за рамки нашего исследования. Отметим лишь, что чаще всего в качестве повода для возбуждения уголовного дела исполь­зуется рапорт об обнаружении признаков преступления, составленный сотрудни­ком органа, осуществляющего ОРД. Сам рапорт об обнаружении признаков пре­ступления предусмотрен в качестве повода для возбуждения уголовного дела ст. 143 УПК РФ. Достаточные данные, указывающие на признаки преступления, ко­торые в соответствии с ч. 2 ст. 140 УПК РФ, являются основанием для возбужде­ния уголовного дела, также могут содержаться в рапорте оперативного сотрудника с приложенными материалами оперативной проверки.

О представлении результатов ОРД органу дознания, следователю, прокуро­ру или в суд более подробно говорится в ч. 3 ст. 11 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Оно осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, в порядке, преду­смотренном ведомственными нормативными актами.

На наш взгляд, вряд ли стоит полностью отдавать этот- вопрос на откуп ве­домственным нормативным актам. Дознаватель, следователь, прокурор, суд, ре­шая вопрос о приобщении результатов ОРД в качестве доказательств по уголов­ному делу должен руководствоваться, прежде всего, законом и, желательно имен­но уголовно-процессуальным законом. Поэтому считаем, что в общих чертах тре­бования к постановлению о представлении результатов ОРД дознавателю, следо­вателю, прокурору, в суд должны быть отражены в УПК РФ, что не исключает их дублирования в ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Само же постанов-

68

ление о представлении результатов ОРД должно приобщагься к материалам уго­ловного дела.

По мнению В. В. Золотых, в этом постановлении должны быть приведены обстоятельства получения фактических данных, которые будут определять допус­тимость доказательств: кем, когда, при каких обстоятельствах, с применением ка­ких технических средств получены соответствующие данные. В постановлении должно содержаться предложение приобщить представляемые материалы к делу. По факту представления предметов и документов, по его мнению, должен быть составлен особый документ — протокол представления доказательств.

В этом протоколе должно быть отражено:

- ходатайство лица, представляющего предмет или документ о приобщении его к делу (или предложение об этом, содержащееся в постановлении органа, осуществляющего ОРМ);

-  сам факт представления предмета или документа;

-  содержание представляемого материала, определяющее его относимость. Если речь идет о документе (протокол оперативно-розыскного мероприятия), его содержание непосредственно усматривается в тексте документа. Если же пред­ставляется   предмет (изготовленные оперативным путем фотоснимки, кинофиль­мы, звуко- и видеозаписи,  слепки с орудий преступления), его содержание долж­но быть уяснено различным путем: изображения и звуковая информация просмат­риваются и прослушиваются, предметы осматриваются с отражением этих опера­ций в протоколе; - происхождение представляемого объекта (если об этом не ска­зано в постановлении о представлении доказательств)1.

В целом с указанным автором следует согласиться и сформулировать новую норму доказательственного права в следующем виде: «Результаты оперативно-розыскной деятельности представляются дознавателю, следователю, прокурору или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, на основании по-

1 См.: Золотых В. В. Указ. соч. С. 215-216.

69

становления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, (органа дознания) в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами, с приложением в необходимых случаях протокола пред­ставления вещественных доказательств или иных документов. Дознаватель, сле­дователь, прокурор или суд после проверки представленных доказательств и оценки их с точки зрения относимости, допустимости и достоверности приоб­щает их к уголовному делу либо выносит мотивированное постановление об от­казе в их приобщении».

Данную норму следует отразить как в УПК РФ, так и в ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». При этом в УПК РФ терминологически следует исполь­зовать понятие «постановление органа дознания», поскольку в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 40 УПК РФ к органам дознания относятся органы внутренних дел РФ, а также иные органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с феде­ральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной дея­тельности. Такая формулировка позволит избежать введения в уголовное судо­производство нового участника - руководителя органа, осуществляющего ОРД, в то время как орган дознания в число участников уголовного судопроизводства входит.

Конкретные формулировки статей этих законодательных актов будут пред­ложены в выводах по данному параграфу. Образцы постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, о представлении доказательств и протокола представления вещественных доказательств или иных документов следует привести в приложении к УПК РФ.

Необходимо в этой связи продумать также вопрос о процессуальном оформ­лении представления доказательств частным детективом. Этот вопрос ни уголов­но-процессуальным законодательством, ни законодательством о частной детек­тивной и охранной деятельности никак не регулируется. В литературе по этому поводу существуют различные мнения.

70

Так, В. В. Золотых полагает, что материалы, полученные лицами, осуществ­ляющими частную детективную деятельность, должны представляться участника­ми процесса в виде отчета детектива и приложенных к отчету кино- и фотосним­ков, видео- и аудиозаписей с ходатайством о приобщении этих материалов к мате­риалам уголовного дела1.

А. В. Агутин считает, что частный детектив в уголовном процессе должен иметь статус «сведущего лица», который схож и отличается, с одной стороны, от статуса свидетеля, а, с другой стороны, от статуса специалиста. Результаты дея­тельности частного детектива, принимающего участие в раскрытии и расследова­нии преступления, по его мнению, вовлекаются в уголовное судопроизводство по­средством его допроса в качестве свидетеля. Далее он пишет: «В отличие от сви­детеля сведущее лицо не создано событием преступления, а познает его, применяя специальные знания и специальные методы... В отличие от специалиста, частный детектив, как и всякое сведущее лицо, заинтересован в исходе дела, самостоятелен в познании его обстоятельств, наделен правом собирать познаваемые им факты». Поэтому А. В. Агутин считает, что перед допросом частного детектива следует установить компетенцию частного детектива и его отношение к делу, предупреж­дает его об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, за отказ дать по­казания или уклонение от дачи показаний, кроме сведений, составляющих про­фессиональную тайну частного детектива2.

В обоих предложенных вариантах предлагается, в сущности, ввести в уго­ловное судопроизводство нового его участника - частного детектива. Вряд ли та­кое предложение может быть реализовано. Участие частного детектива в уголов­ном судопроизводстве является до сих пор крайне редким явлением, к тому же его нельзя будет отнести ни к стороне обвинения, ни к стороне защиты, ни к иным участникам уголовного судопроизводства. Представляется, что следует использо-

1  См.: Золотых В. В Указ. соч. С. 215.

2 Агутин А. В. Указ. соч. С. 100-101.

71

вать сочетание обоих предложенных вариантов: участник уголовного судопроиз­водства, заключивший соответствующий договор с частным детективом ходатай­ствует о приобщении к делу доказательств, собранных частным детективом, а дознаватель, следователь, прокурор, суд, в случае необходимости допрашивают частного детектива в качестве свидетеля об обстоятельствах, при которых им соб­раны данные доказательства.

При этом письменный отчет детектива о результатах проделанной работы, адресованный клиенту, с которым заключен соответствующий договор, преду­смотрен ч. 3 ст. 9 Закона РФ «О частной детективной и охранной деятельности в РФ». В то же время, в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 7 указанного закона частным де­тективам запрещается скрывать от правоохранительных органов ставшие им из­вестными факты готовящихся или совершенных преступлений, следовательно, они обязаны каким-либо образом сообщать правоохранительным органам об этих фактах. Представляется, что формой сообщения о таких фактах как раз может служить письменный отчет частного детектива, в котором эти факты приводятся или соответствующая выписка из отчета, в том случае, если в отчете имеются и другие факты, не имеющие отношения к готовящемуся или совершенному пре­ступлению. Отчет частного детектива или выписка из него немедленно после его составления должны направляться в соответствующий орган дознания, осуществ­ляющий ОРД, а последний, перепроверив в случае возможности изложенные в от­чете фаты, принимает решение об использовании уже как результатов ОРД, слу­жащих либо поводом и основанием возбуждения уголовного дела либо в процессе доказывания по возбужденному уголовному делу.

В связи с вышеизложенным, предлагаем ст. 9 Закона РФ «О частной детек­тивной и охранной деятельности в РФ» дополнить частью четвертой следующего содержания: «Отчет о проделанной работе, содержащий сведения о готовящих­ся или совершенных преступлениях или выписка из него немедленно после состав­ления направляются в орган, осуществляющий в соответствии с законодатель-

72

спюом Российской Федерсщии, оперативно-розыскную деятельность в подведом­ственной ему сфере».

Интересно, в этой связи, отметить также позицию А. В. Агутина. В выше­указанной работе он предлагает свой проект ФЗ «О частном сыске», в котором выделяет раздел 5 «Деятельность частного детектива по делам, возбуждаемым по жалобе». В указанном проекте, в частности, отмечено, что, заключив соглашение с пострадавшим от преступления, частный детектив приступает к установлению фактических данных, обосновывающих эту жалобу. Установив указанные обстоя­тельства, он составляет справку-меморандум, в которой указывается лицо, высту­пившее инициатором расследования, примененные методы, установленные фак­тические данные. Справка-меморандум по делам частного обвинения вместе с жа­лобой и установленными фактическими данными, достаточными для предъявле­ния обвинения и назначения судебного заседания, в суд. Справка-меморандум по делам по уголовному иску предоставляется частным детективом наряду с жалобой и установленными фактическими данными, достаточными для предъявления об­винения и назначения судебного заседания, через прокурора в суд. По поступив­шей жалобе с приложенными к ней материалами прокурор либо признает жалобу обоснованной, а приложенные материалы достаточными для предъявления обви­нения либо отказывает в удовлетворении жалобы за недостаточностью собранных материалов, ее подтверждающих, а также отсутствием в ней признаков преступ­ления1.

Такой порядок использования результатов частной детективной деятельно­сти в доказывании А. В. Агутин предлагает вводить постепенно путем увеличения круга дел частного и частно-публичного обвинения. Увеличению круга таких дел, по мнению автора, будет способствовать развитие частнособственнических на­строений". То есть сам автор связывает свое предложение с неопределенно дале-

1 См.: Агутин А. В. Указ. соч. С. 159-160.

2 См.: Там же. С. 87.

73

ким будущем, с изменением менталитета населения, очередным коренным преоб­разованием уголовного судопроизводства, поэтому анализировать, опровергать или поддерживать предложение А. В. Агутина пока не никакого смысла.

Весьма сложным представляется решение вопроса об использовании в дока­зывании результатов так называемых предварительных исследований предметов и документов, которые могут осуществляться непосредственно оперативным работ­ником или с помощью специалиста. Эти материальные объекты впоследствии, как правило, фигурируют в качестве вещественных доказательств по делу.

Проблема обусловлена тем, что по действующему законодательству до воз­буждения уголовного дела не допускается исследование материальных объектов с помощью специальных познаний, результаты которых приобретали бы доказа­тельственное значение. Иными словами, не допускается производство судебных экспертиз.

Между тем обоснование решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в возбуждении уголовного дела нередко требует использования специаль­ных познаний именно для выявления признаков преступления. Этими обстоятель­ствами и объясняется получившая широкое распространение при производстве доследственных проверок и в оперативно-розыскной деятельности практика про­ведения так называемых предварительных (непроцессуальных) исследований. Это, как правило, специальные криминалистические, химические, биологические и не­которые иные исследования документов, денежных знаков, ценных бумаг, ве­ществ неизвестной природы, пищевых продуктов и др. Чаще всего такие исследо­вания проводятся сотрудниками экспертно-криминалистической службы органов внутренних дел.

Нередко по своему содержанию, целям и примененным методам исследова­ния они отличаются от соответствующих экспертиз лишь статусом лица, произво­дившего исследование, и формой итогового документа, в котором излагаются ре-

74

зультаты исследования и который источником доказательств не является и доказа­тельственной силы не имеет.

Стремясь легализовать использование результатов предварительных иссле­дований в уголовном процессе, некоторые авторы полагают, что вывод об их до­пустимости при доказывании можно сделать на основании отсутствия соответст­вующих запретов в уголовно-процессуальном законе и постановлениях руково­дящих судебных инстанций1. Но в УПК РФ подобные исследования вообще не упоминаются.

Статья 89 УПК РФ указывает на возможность использования в процессе до­казывания по уголовному делу результатов оперативно-розыскной деятельности. Однако в содержании нормы отмечено, что их использование возможно, только если они отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам. Из этого во­все не следует, что можно воспользоваться принципом «разрешено все, что не за­прещено законом», который, с нашей точки зрения, не должен автоматически рас­пространяться на уголовное судопроизводство. Здесь скорее следует руководство­ваться правилом «запрещено все, что не разрешено законом».

Проведение предварительных оперативных проверок, например на предмет соответствия отпечатков, оставленных на месте происшествия - оперативно полу­ченным «образцам», вынужденная мера, необходимость в которой исчезнет с раз­решением производства экспертиз в стадии возбуждения уголовного дела. Си­туация усугубляется еще и тем, что предварительные исследования в большинстве случаев не могут заменить экспертизы, даже если и придать впоследствии их ре­зультатам доказательственное значение в виде справок специалиста, эксперта.

Это связано с необходимостью сохранения объекта исследования в неиз­менном виде с тем, чтобы впоследствии он при необходимости мог быть подверг­нут экспертному исследованию. Обусловлено это и тем, что при производстве предварительных исследований решаются, как правило, лишь типичные вопросы.

1 См.: Бедняков Д. И. Указ. соч. С. 124-125.

75

тогда как в ходе расследования могут возникнуть и иные вопросы, которые будут поставлены перед экспертом.

Все это чаще всего приводит к тому, что после возбуждения уголовного де­ла назначается соответствующая экспертиза, дублирующая предварительную опе­ративную проверку и проведение исследования, причем документ о производстве последнего к делу может не приобщаться и вообще в нем не фигурировать.

Иногда в практике возникает такая ситуация, когда встает вопрос об изы­скании путей непосредственного использования в доказывании результатов пред­варительных исследований. Это связано с утратой объекта исследования или его существенным повреждением, делающими невозможным проведение требуемого экспертного исследования этого объекта. В подобных случаях документ, содер­жащий описание хода и результатов предварительного исследования (справка, за­ключение специалиста и др.), должен быть представлен субъекту доказывания при рапорте оперативного работника.

Особое значение имеет вопрос об обоснованности производства задержа­ния подозреваемого.

В ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР в качестве самостоятельного основания для при­нятия такого решения были указаны «иные данные, дающие основания подозре­вать лицо в совершении преступления». Далее были перечислены условия, в един­стве с которыми правомерно использовать данное основание для задержания по­дозреваемого. Часть 2 ст. 91 УПК РФ дублирует данное основание для задержа­ния лица по подозрению в совершении преступления.

Однако до сих пор ни в научной, ни в учебной литературе нет единого мне­ния относительно того, что надо понимать под оценочным термином «иные дан­ные». Следует признать, что в правовой регламентации такого важного вопроса, как кратковременное лишение свободы человека, употребление названного оце­ночного термина крайне нежелательно.

76

Анализ ч. 1 ст. 122 УПК РСФСР, а также ч. 2 ст. 91 УПК РФ убеждает в том, что первые три основания задержания подозреваемого — это не доказательст­ва по уголовному делу. Сказанное относится и к иным данным. Под ними право­мерно подразумевать сведения, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий. Следует учитывать, что на момент принятия УПК РСФСР, а затем в течение длительного времени оперативно-розыскного законо­дательства не существовало. Поэтому в нем не могло быть указания, что под «иными данными» подразумеваются результаты оперативно-розыскной деятель­ности.

Поэтому полагаем, что в ч. 2 ст. 91 УПК РФ целесообразно зафиксировать, что одним из оснований задержания подозреваемого в совершении преступления, могут служить сведения, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий. Чтобы выполнять такую роль, они, конечно должны быть тщатель­но проверенными, последовательными и непротиворечивыми и, что весьма суще­ственно, содержаться в оперативно-розыскных материалах, приобщенных к уго­ловному делу. На основании вышеизложенного, считаем, что слова «иных дан­ных» в ч. 2 ст. 91 УПК РФ целесообразно заменить словами «достаточно прове­ренных сведений, полученных, в том числе в результате осуществления опера­тивно-розыскных мероприятий». Конкретная формулировка ч. 2 ст. 91 УПК РФ будет нами предложена в выводах по данному параграфу.

Возвращаясь к формулировке ст. 89 УПК РФ, с учетом всего вышеизло­женного, вносим несколько предложений по ее изменению и дополнению.

Во-первых, следует изменить формулировку, закрепляющую отмеченную нами в начале параграфа «презумпцию недопустимости» использования результа­тов ОРД в качестве доказательств и изложить начало статьи 89 УПК РФ указанием на то, что результаты ОРД могут быть использованы в доказывании.

77

Во-вторых, в ст. 89 УПК РФ следует отметить, что кроме результатов ОРД в доказывании может быть использована и иная непроцессуалъная информация, ес­ли она получена в порядке, установленном федеральным законом.

В-третьих, как уже отмечалось, в УПК РФ следует закрепить правила пред­ставления доказательств органом, осуществляющим ОРД, (органом дознания). Эту норму доказательственного права также целесообразно закрепить в ст. 89 УПК РФ в виде дополнения ее частью второй.

Подводя итоги исследования на данном этапе, предлагаем следующие изме­нения и дополнения в УПК РФ, а также в ФЗ «Об оперативно-розыскной деятель­ности» и Закон РФ «О частной детективной и охранной деятельности».

1. Статью 89 УПК РФ изложить в следующей редакции:

Статья 89. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности и иной непроцессуальной информации

1.  В процессе доказывания могут быть использованы результаты опера­тивно-розыскной деятельности и иная непроцессуальная информация, если они получены в порядке, установленном федеральным законом.

2.  Результаты оперативно-розыскной деятельности представляются доз­навателю, следователю, прокурору или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, на основании постановления органа дознания в порядке, преду­смотренном ведомственными нормативными актами, с приложением в необхо­димых случаях пропюкола представления вещественных доказательств iviu иных документов. Дознаватель, следователь, прокурор или суд после проверки пред­ставленных доказательств и  оценки их с точки зрения относимости, допусти­мости и достоверности приобщает их к уголовному делу либо выносит мотиви­рованное постановление об отказе в их приобщении.

2. Часть 2 ст. 91 УПК РФ изложить в следующей редакции: При наличии достаточных проверенных сведений, полученных, в том числе, в результате осуществления оперативно-розыскных мероприятий и подтвер-

78

жденных оперативно-служебными материалами, приобгценными надлежащим образом к материалам уголовного дела, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано, если это лицо покуша­лось на побег или когда оно не имеет гюстоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого.

3.  Часть 3 ст. 11 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» дополнить словами:   «с приложением в необходимых случаях протокола представления ве­щественных доказательств tmu иных документов. Дознаватель, следователь, прокурор или суд после проверки представленных доказательств и   оценки их с точки зрения относимости, допустимости и достоверности приобщает их к уголовному делу либо выносит мотивированное постановление об отказе в их приобщении».

4.   Статью 9 Закона РФ «О частной детективной и охранной деятельности в РФ» дополнить частью четвертой следующего содержания: «Отчет о проделан­ной работе, содержащий сведения о готовящихся или совершенных преступлени­ях, или выписка из него немедленно после составления направляются в орган, осу­ществляющий в соответствии с законодательством Российской Федерации, опе­ративно-розыскную деятельность в подведомственной ему сфере».

79

ГЛАВА 2.   НОРМЫ ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА, ОТНОСЯ­ЩИЕСЯ К ОТДЕЛЬНЫМ ВИДАМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

2.1. Классификация доказательств и проблемы ее отражения в нормах доказательственного права

Нормы, относящиеся к отдельным видам доказательств, перечисленных в ч. 2 ст. 74 УПК РФ (показания подозреваемого, обвиняемого; показания потерпев­шего, свидетеля; заключение и показания эксперта; вещественные доказательства; протоколы следственных и судебных действий; иные документы), составляют особенную часть доказательственного права. Виды доказательств в уголовно-процессуальной науке также называются средствами доказывания1. В целях наше­го исследования мы разделим средства доказывания на личные и иные, в том чис­ле и в виде вещественных доказательств, и рассмотрим проблемы их отражения в доказательственном праве в двух последующих параграфах. Обоснование такого деления доказательств будет нами изложено ниже.

Здесь же отметим, что деление доказательств на личные и вещественные в уголовно-процессуальной науке вытекает из разработанной в ней классификации. В соответствии с этой классификацией доказательства подразделяются на прямые и косвенные, обвинительные и оправдательные, первоначальные и производные, а также упомянутые выше личные и вещественные доказательства. При этом пря­мые и косвенные, оправдательные и обвинительные доказательства выделяются в зависимости от содержания доказательства, а первоначальные и производные, личные и вещественные доказательства выделяются по признакам, относящимся к их источникам2.

1 См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации /Под ред. П. А .Лулинской. М., 2000. С. 197; Теория доказательств в советском уголовном процессе/Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1973. С. 166.

* См.: Орлов Ю К. Указ. соч. С. 63-64.

80

Классификация (от лат. classis - разряд, класс и facio - делаю, раскладываю) - это система соподчиненных понятий (классов объектов) какой-либо области знания или деятельности человека и используемая как средство для установления связей между этими понятиями или классами объектов, а также для ориентировки в многообразии понятий или соответствующих объектов1. Значение научной клас­сификации в теории доказательств, как и в других областях знаний, состоит в том, что она способствует систематизации накопленных знаний, обеспечивает пра­вильное использование понятий и терминов, устраняет двусмысленность и неод­нозначность языка науки2.

В литературе также отмечается, что «классификация доказательств является теоретическим построением, не закрепленным в законе (исключение составляет лишь термин «вещественные доказательства», фигурирующий в УПК)»3. С этим утверждением можно согласиться только отчасти. Кроме вещественных доказа­тельств, в ч. 2 ст. 74 УПК РФ вполне можно выделить личные доказательства или средства доказывания, к которым можно отнести показания участников уголовно­го судопроизводства (подозреваемого и обвиняемого, потерпевшего и свидетеля), заключение и показания эксперта. Все остальные виды доказательств, таким обра­зом, можно отнести к иным видам или средствам доказывания. К ним относятся: вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий и иные документы. С другой стороны, такие группы как доказательств как прямые и  косвенные, обвинительные и оправдательные, первоначальные и производные, обвинительные и оправдательные действительно не нашли отражения в нормах доказательственного права. Нам такое положение дел не представляется правиль­ным. Рассмотрим отдельные классификационные группы доказательств и пробле­мы отражения принятой в уголовно-процессуальной науке классификации доказа­тельств в нормах доказательственного права.

1 См.. Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 257.

2 См.: Теория доказательств.... М, 1973. С. 256.

3 Орлов Ю.К. Указ. соч. С. 64.

81 Прямые и косвенные доказательства.

Деление доказательств на прямые и косвенные основано на том, что одни из них содержат сведения об обстоятельствах, составляющих предмет доказывания, другие - о так называемых «доказательственных», «промежуточных», «вспомога­тельных» фактах. Прямые доказательства обосновывают ближайший тезис, кос­венные - ближайший и последующие.

Прямыми являются доказательства, указывающие на совершение лицом преступления, т.е. доказывающие так называемый «главный факт». Эти обстоя­тельства, указанные в п. 1, 2 ст. 73 УПК РФ, дают основания для ответов на вопро­сы, поставленные в п.1, 3,4 ст. 299 УПК РФ, и в п. 1, 2, 3 ч. 1 ст. 339 УПК РФ.

Показания обвиняемого, признающего свою вину и объясняющего, по каким мотивам, когда, где и при каких обстоятельствах он совершил преступление, яв­ляются прямым доказательством. Прямым доказательством является и показание свидетеля о том, как обвиняемый, например, наносил удары потерпевшему.

При использовании прямых доказательств задача состоит только в установ­лении их достоверности (т. е. надо установить, говорит ли обвиняемый, свидетель правду), так как значение сообщенных сведений для установления предмета дока­зывания здесь очевидно.

Для установления достоверности доказательства каждое из них должно быть рассмотрено в совокупности всех доказательств. Никаких преимуществ в силе прямое доказательство не имеет, поэтому недопустимо считать «главным» доказа­тельством, «царицей» доказательств такое прямое доказательство, как признание обвиняемым своей вины1.

Косвенные доказательства содержат сведения о фактах, которые предшест­вовали, сопутствовали или следовали за доказываемым событием и по совокупно-

1 Хмыров А А. Косвенные доказательства. М., 1974

82

сти которых можно сделать вывод о том, имело ли место событие преступления, виновен или не виновен обвиняемый.

Так, при расследовании дела об убийстве на основании косвенных доказа­тельств (принадлежность обвиняемому ножа, которым совершено убийство, обна­ружение на месте совершения преступления следов обуви обвиняемого, установ­ление неприязненных отношений обвиняемого и потерпевшего и других фактиче­ских данных) формируется вывод следователя, суда о совершении обвиняемым данного преступления. Путь установления обстоятельств дела с помощью косвен­ных доказательств более сложный, чем при прямых доказательствах.

Для этого следует:

-во-первых, установить, достоверны ли сведения, которые стали известны следователю, суду (говорит ли свидетель правду о наличии неприязненных отно­шений между обвиняемым и потерпевшим, действительно ли на ноже имелись от­печатки пальцев обвиняемого и т. д.), или подложны;

-во-вторых, определить, связаны ли ставшие известными сведения с совер­шением преступления обвиняемым, (например, обвиняемый мог быть в неприяз­ненных отношениях с потерпевшим, но это не повлекло за собой каких-либо пре­ступных действий с его стороны; на месте преступления обнаружены отпечатки обуви подозреваемого, но это не значит, что он был на месте преступления, так как его обувь мог надеть другой человек и т. п.), то есть относятся ли они к рас­следуемому делу.

Поэтому при использовании косвенных доказательств важно установить не голько какое-либо обстоятельство, но и объективную связь этого обстоятельства с устанавливаемыми по делу фактами. Формы этой связи могут быть различные (связь причинная, пространственно-временная, связь соответствия и др.). Уста­новление этой связи определяет относимость доказательства.

83

Располагая косвенными доказательствами по делу, надо проверить их связь с доказываемым обстоятельством, чтобы исключить случайное стечение обстоя­тельств.

Из приведенной характеристики косвенных доказательств вытекают сле­дующие правила их использования:

а) косвенные доказательства приводят к достоверным выводам по делу лишь в своей совокупности;

б) косвенные доказательства должны быть объективно связаны между собой и с доказываемым положением;

в) система (совокупность) косвенных доказательств должна приводить к та­кому обоснованному выводу, который исключает иное объяснение установленных обстоятельств, исключает разумные сомнения в том, что обстоятельства дела были именно такими как они установлены на основе этих доказательств.

Косвенные доказательства в своей совокупности могут служить основанием для вывода о фактах, входящих в предмет доказывания. Они могут быть использо­ваны при проверке достоверности прямых доказательств (например, показания свидетеля о том, что потерпевший находился в ссоре с обвиняемым, могут ис­пользоваться при оценке достоверности показаний потерпевшего), восполнять их пробелы, указывать путь получения новых доказательств.

Косвенные доказательства нельзя считать доказательствами «второго сор­та». Эти доказательства чаще, чем прямые, встречаются при расследовании и рас­смотрении уголовных дел и при правильном их использовании приводят к досто­верным выводам.

В системе всех косвенных доказательств по делу значение каждого отдельно взятого доказательства возрастает, совпадение их представляется маловероятным, а совокупность всех доказательств усиливает значение каждого из них и при пра­вильном использовании приводит к надежным, достоверным выводам по делу.

84

Например, по уголовному делу № 10200310087. находящемуся в производ­стве УВД города Пскова по обвинению К. в краже, обнаружен отпечаток пальцев подозреваемого на окне в квартире, где была совершена кража. Обнаружение у него вещей потерпевшего, установление факта дружеских отношений между по­дозреваемым К. и М., который продавал на рынке по просьбе К. часть похищен­ных в квартире С. вещей, делает совпадение таких обстоятельств мало­вероятными. И в то же время это обстоятельство усиливает доказательственное значение каждого доказательства и доказанности вывода о причастности к совер­шенному К. преступлению.

Обвинительные и оправдательные доказательства.

В зависимости от содержания полученных сведений и установления доказа­тельств по отношению к обвинению их обычно классифицируют на обвинитель­ные и оправдательные Доказательства, обосновывающие наличие события пре­ступления, вину либо обстоятельства, отягчающие наказание обвиняемого, явля­ются обвинительными. Доказательства, которые обосновывают отсутствие собы­тия преступления, опровергают обвинение, свидетельствуют об отсутствии обще­ственно опасного деяния или вины обвиняемого либо смягчают наказание, а так же доказательства, опровергающие допустимость, относимость или достоверность обвинительных доказательств, - являются оправдательными1.

Иногда в литературе выделяют нейтральные доказательства, хотя отноше­ние к ним неоднозначное. Гак, в 70-е годы XX столетия в уголовно-процессуальной науке по этому поводу развернулась целая дискуссия. Одни уче­ные допускали существование таких доказательств2, другие же категорически от­вергали такую возможность, считая, что, не располагая свойствами обвинительно­го или оправдательного характера по отношению к предмету обвинения, факты или сведения о них утрачивают доказательственное значение3.

1 См.: Теория доказательств... С. 258.

2 См.. Там же. С. 284-285.

3 См.: Горский Г. Ф., Кокорев Л, Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Во-

f

85

На наш взгляд, понятие нейтральных доказательств имеет право на сущест­вование. Они могут быть получены в ходе проверки различных версий по раскры­тию преступления в ходе расследования уголовного дела. Кроме этого, версия об­виняемого о его непричастности к совершенному деянию, и соответственно отри­цание им своей вины, само по себе, не является оправдательным доказательством, т.к. не всегда содержит каких-либо конкретных сведений, свидетельствующих о его невиновности. И тем более, если эта версия опровергнута достоверными обви­нительными доказательствами причастности обвиняемого к содеянному. Ведь об­виняемый всегда заинтересован в исходе дела, поэтому, критично оценивая его показания как о причастности к преступлению, так и о непричастности, правиль­ным будет классифицировать его показания по отношению к обвинению как ней­тральные, а не оправдательные и не обвинительные. Так, например, Псковский го­родской суд от 8 ноября 2000 года при вынесении приговора в отношении опер­уполномоченных ОВД Матвеева В. В. Александрова К. О., Никитина А. А., оце­нивая исследованные в судебном заседании доказательства, в частности их пока­зания об отрицании своей причастности к совершению преступления, не посчитал их ни обвинительными, ни оправдательным, а расценил их как желание подсу­димых уйти от ответственности1. Приговор постановлен на совокупности иссле­дованных в судебном заседании и достаточных обвинительных доказательствах. Показания подсудимых классифицированы по отношению к обвинению как ней­тральные.

Нейтральные доказательства могут иметь место в любом уголовном деле: вероятностное заключение эксперта; протокол личного обыска участника процес­са с отражением сведений, что при обыскиваемом не обнаружено ни предметов, ни документов, относящихся к расследуемому уголовному делу. Доказательства в виде иных документов, показания подозреваемого, обвиняемого чаще других ос-

ронеж, 1978. С. 127.

1 Архив Псковского городского суда, дело Ха 1-1040/2000

86

таются в деле нейтральными исходя из оценки доказательств, предложенной вы­ше.

В силу принципа презумпции невиновности, даже признательные показа­ния подозреваемых, обвиняемых, подсудимых не следует считать обвинительны­ми доказательствами. В этом случае такие показания следует расценивать как ней­тральные. Кроме этого, по любому уголовному делу о преступлениях, совершен­ных в условиях неочевидности, все добытые доказательства до раскрытия престу­пления целесообразно относить к нейтральным. После выявления лица и изобли­чения его в совершении преступления, часть нейтральных доказательств можно будет считать обвинительными или оправдательными, а часть из них нейтраль­ными. Отнесение же доказательств к обвинительным или оправдательным воз­можно только в результате оценки всех доказательств в совокупности. Практикам известно, что бывает ситуация, когда доказательство, первоначально отнесенное к обвинительным, окажется оправдательным и наоборот.

Требование, собирать обвинительные и оправдательные доказательства, предписывает выявить по каждому делу доказательства, уличающие и оправды­вающие обвиняемого, а также отягчающие и смягчающие его наказание. Содер­жание ст. 74 УПК РФ указывает, что доказательства могут устанавливать «нали­чие или отсутствие общественно опасного деяния». Проверенные и оцененные об­винительные и оправдательные доказательства отражаются в важнейших про­цессуальных документах: обвинительном заключении на основании ст. 220 УПК РФ, в обвинительном акте (ст.225 УПК РФ); в приговоре (ч. 3 ст. 240 УПК РФ). Это означает, что при вынесении обвинительного приговора надо указывать те доказательства, которые положены судом в основу обвинения, с приведением мо­тивов, почему эти доказательства приняты судом и почему отвергнуты оправды­вающие подсудимого доказательства, не приняты нейтральные.

87

При вынесении оправдательного приговора следует указывать доказа­тельства, которые положены судом в основу оправдания, с приведением мотивов, почему суд отверг те, на которых основано обвинительное заключение.

Учитывая вышеизложенные аргументы, считаем, что доказательства по отношению к обвинению целесообразно классифицировать не на две группы: об­винительные и оправдательные, а на три: обвинительные и оправдательные и нейтральные.

Первоначальные и производные доказательства.

В зависимости от того, получает ли информацию субъект доказывания из первоисточника или из «вторых рук», доказательства делятся на первоначальные и производные. В основу этого деления положено наличие (или отсутствие) проме­жуточных источников доказательственной информации, влияющие на способы проверки и механизм оценки доказательств.

Первоначальным доказательством будет, например, показание свидетеля, который лично наблюдал факты, о которых сообщает. Показание свидетеля о со­бытии, которое он не наблюдал, но слышал о нем от другого лица, бывшего оче­видцем, будет доказательством производным.

При получении сведений из «вторых рук» обязательно должен быть уста­новлен первоисточник сведений (например, очевидец), который подлежит допро­су. При этом учитывается, что очевидец события, явления рассказывает о нем точ­нее и полнее, чем тот, кто знаег об этом по рассказам других лиц. Показания оче­видца легче поддаются проверке, а поэтому более достоверны.

Если установить первоисточник сведений о каком-либо факте, о котором сообщает допрашиваемый, не представляется возможным, то эти сведения теряют значение доказательства и должны быть отвергнуты, о чем имеется прямое указа­ние в законе. Так, в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, к недопустимым отно­сятся показания свидетеля, который не может указать источник своей осведом­ленности. Такое же правило действует в отношении показаний потерпевшего.

88

Сведения, полученные «по слухам», не могут быть проверены, а значит, не могут быть использованы в качестве доказательства.

Стремление использовать по возможности доказательства первоначальные не означает, что производные не могут привести к достоверным выводам, что они доказательства «второго сорта». Категорический запрет использовать производ­ные доказательства может лишить суд в ряде случаев важных доказательств, по­лученных из «вторых рук», если из первоисточника их получить невозможно (на­пример, в случае смерти очевидца происшествия).

Личные и вещественные доказательства.

Смысл этого деления заключается в том, что информация, содержащаяся в личных доказательствах, была предварительно воспринята сознанием человека и переработана им. В вещественных доказательствах доказательственное значение имеют какие-то физические, материальные свойства и признаки - вес, размер, хи­мический состав, конфигурация и локализация следов и т.п.1

Некоторые авторы считают деление доказательств на личные и веществен­ные неправомерной, считая, что в нем один вид доказательства - вещественные доказательства — противопоставляется всем остальным2. Нам также такое деление представляется не совсем верным, но по другим основаниям. На наш взгляд, сле­дует пересмотреть, в первую очередь, устоявшийся взгляд на понятие «личные до­казательства»

В литературе распространенно мнение, что личные доказательства следует делить на три группы: показания всех участников уголовного судопроизводства; протоколы следственных действий; иные документы3. Например, отнесение к личным доказательствам иных документов аргументируется тем, что информация.

1 См.: Орлов Ю. К.

2 См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть /Под ред.. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. М., 1989. С. 567-568

" См.: Теория доказательств.... С. 35.

89

заложенная в документе, исходит от физического лица и служит основанием для вывода о существовании или отсутствии факта, о котором в нем сообщается .

Отнесение к личным доказательствам показаний участников уголовного су­допроизводства не вызывает никаких сомнений. Они непосредственно исходят от физического лица и хотя и закрепляются в протоколе следственного или судебно­го действия - допроса, первоначально излагаются участником уголовного судо­производства устно. Этой формой изложения обстоятельств дела, показания уча­стников уголовного судопроизводства качественно отличаются от двух других групп доказательств, которые исследователи относят к личным: протоколам след­ственных и судебных действий и от иных документов, которые по своей природе являются письменными.

Информация, передаваемая устно при наличии той же информации, изло­женной письменно, во всех случаях является более предпочтительной. Особое значение устные показания имеют в судебном заседании, когда судья решает «стоящую за каждым уголовным делом судьбу человека не по бумагам, которые представляют органы расследования, а главным образом на основе того, что каж­дому судье самому непосредственно удается услышать»2. Поэтому не случайно к общим условиям судебного разбирательства относится его непосредственность и устность, что закреплено в ст. 240 УПК РФ. Не вызывает сомнений, что устная информация, полученная в процессе предварительного расследования, также предпочтительнее аналогичной информации, изложенной письменно.

Протоколы следственных и судебных действий, а также иные документы всегда выражены в письменном виде. Сказанное наводит на мысль о существова­нии письменных доказательств. Между тем, понятие письменных доказательств в уголовно-процессуальном законодательстве отсутствует, не рассматривается оно и в уголовно-процессуальной науке. В то же время, понятие письменных доказа-

1 См.: Теория доказательств.... С. 35.

2 Уголовный процесс /Под ред. К. Ф. Гуценко. М., 2000. С. 351.

90

тельств было известно дореволюционному уголовному судопроизводству, а также современным гражданскому и арбитражному процессам.

В дореволюционном уголовном судопроизводстве письменные доказатель­ства различались в широком и узком смыслах. В широком смысле под письмен­ными доказательствами понимались: вещественные доказательства, выраженные в письменном виде; воспроизведение устного заявления, составляющее вторичное или третичное и т.д. доказательство данного обстоятельства; первичное доказа­тельство. Письменное доказательство в качестве первичного рассматривалось как письменное доказательство в узком смысле1.

В соответствии с ч. 1 ст. 71 ГПК РФ письменными доказательствами явля­ются содержащиеся сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, ак­ты, договоры, справки, деловая корреспонденция, иные документы и материалы, выполненные в форме цифровой, графической записи, в том числе полученное по­средством факсимильной, электронной или другой связи либо иным позволяющим установить достоверность документа способом. К письменным доказательствам относятся приговоры и решения суда, иные судебные постановления, протоколы совершения процессуальных действий, протоколы судебных заседаний, приложе­ния к протоколам совершения процессуальных действий (схемы, карты, планы, чертежи). Аналогичное понятие содержится и в 75 АПК РФ.

На наш взгляд, не никаких оснований отказываться от понятия письменных доказательств в уголовном судопроизводстве по следующим соображениям.

Во-первых, признание понятия письменных доказательств в уголовном су­допроизводстве упорядочило бы имеющуюся классификацию доказательств, сня­ло бы, связанные с ней спорные вопросы в уголовно-процессуальной науке. Пись­менные доказательства оказались бы в промежуточном положении между показа­ниями участников уголовного судопроизводства (устными доказательствами) и вещественными доказательствами. С устными доказательствами их связывает то,

1См.: ФойницкийИ. Я. Указ. соч. Т. II. С. 308.

91

что они исходят от физического лица и являются личными средствами доказыва­ния в широком смысле. Устные доказательства при этом можно считать личными средствами доказывания в узком смысле. С вещественными доказательствами их связывает внешняя форма выражения на каком-либо материальном носителе.

Во-вторых, признание понятия письменных доказательств в уголовном су­допроизводстве позволило бы совершенствовать уголовно-процессуальное зако­нодательство, отразить в нем новые нормы доказательственного права. В дан­ном случае можно было бы последовать примеру гражданского прсщессуального законодательства и ввести в УПК РФ отдельную статью, посвященную тлсъ-лшнным доказательствам. В этой статье, также как и в ст. 71 ГПК РФ следо­вало бы расширить круг письменных доказательств, включив в него кроме прото­колов следственных и судебных действий и иных документов также приговоры и решения судов, протоколы судебных заседаний, приложения к протоколам про­цессуальных действий (схемы, карты, планы, чертежи). Целесообразно бьшо бы установить в уголовном судопроизводстве правила представления письменных доказательств в подлиннике или в форме надлежаще заверенной копии, правила использования в процессе доказывания документов, полученных в иностранном государстве и иностранных официальных документов, по аналогии с правилами, установленными в ст. 75 ГПК РФ.

Выше мы уже отмечали, что письменные и вещественные доказательства объединяет то обстоятельство, что как те, так и другие выражаются на каком-либо материальном носителе. В литературе предлагалось по этому поводу доказатель­ства подразделять на личные и предметные1. Мы же предлагаем объединить эти виды доказательств под названием иных средств доказывания в отличие от лич­ных средств доказывания (в узком смысле). Именно на основе такой классифика­ции мы построим изложение материала в двух последующих параграфах.

1 См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 19/3. С. 134-135.

92

Выше мы отметили то, что устные доказательства в силу требования устнос-ти судебного разбирательства являются более предпочтительными чем, письмен­ные. Однако, это правило действует только для суда при исследовании доказа­тельств дела, и имеет исключения, предусмотренные ст. 276 УПК РФ «Оглашение показаний подсудимого» и ст. 281 УПК РФ «Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля».

В целом, в уголовном судопроизводстве действует принцип свободы оценки доказательств, закрепленный ст. 17 УПК РФ. В соответствии с ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Для наиболее пол­ного отражения в нормах доказательственного права классификации доказа­тельств предлагаем ч. 2 ст. 17 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Ника­кие доказательства: первоначальные и производные: обвинительные и оправда­тельные или нейтральные; прямые и косвенные; личные, вещественные и иные доказательства не имеют заранее установленной сипы.

Нормы уголовно-процессуального права, относящиеся к отдельным видам доказательств, как было отмечено в начале параграфа, относятся к особенной час­ти доказательственного права. Следует отметить, что законодательное отражение этих норм в УПК РФ претерпело значительное изменение по сравнению с УПК РСФСР.

Так, в главе 5 УПК РСФСР «Доказательства» содержались нормы о лицах, вызываемых в качестве свидетеля (ст. 72 УПК РСФСР), об обязанностях свидете­ля (ст. 73 УПК РСФСР) и ряд норм, относящихся к экспертизе (ст. ст. 78-82 УПК РСФСР).

В то же время, в главе 10 УПК РФ «Доказательства в уголовном судопроиз­водстве» наряду с показаниями свидетеля раскрывается содержание «заключение и показания эксперта» (ст. 80 УПК РФ). Однако все другие вопросы, касающиеся свидетеля и эксперта, помещены в главе 8, озаглавленной «Иные участники уго­ловного судопроизводства» (ст. ст. 56 - 57 УПК РФ), а также в главе 26 «Допрос.

i

93

Очная ставка. Опознание. Проверка показаний», главе 27 УПК РФ «Производство судебной экспертизы» (ст. ст. 195 - 207 УПК РФ).

Представляется, что такой подход законодателя вполне закономерен и по­зволяет одновременно более четко закрепить в уголовно-процессуальном законо­дательстве институт доказательственного права, с одной стороны, и инсти­туты участников уголовно судопроизводства, следственных действий и судебной экспертизы, с другой стороны. В УПК РСФСР же эти правовые институты четко разграничены не были. Все это свидетельствует о более высоком уровне юридической техники в новом уголовно-процессуальном законодательстве.

Основными выводами и предложениями по данному параграфу являются следующие:

1.  Доказательства по отношению к обвинению целесообразно классифици­ровать не на две группы: обвинительные и оправдательные, а на три: обвинитель­ные и оправдательные и нейтральные. К последним относятся, например, вероят­ностное заключение эксперта; протокол личного обыска участника процесса с от­ражением сведений, что при обыскиваемом не обнаружено ни предметов, ни до­кументов, относящихся к расследуемому уголовному делу. В силу принципа пре­зумпции невиновности, даже признательные показания подозреваемых, обвиняе­мых, подсудимых не следует считать обвинительными доказательствами. В этом случае такие показания следует расценивать как нейтральные

2. В уголовном судопроизводстве наряду с личными и вещественными дока­зательствами следует признать существование письменных доказательств, как это имело место в дореволюционном уголовном процессе и имеет место в современ­ных гражданском и арбитражном процессах.

Признание понятия письменных доказательств в уголовном судопроизвод­стве позволило бы совершенствовать уголовно-процессуальное законодательство, отразить в нем новые нормы доказательственного права. В данном случае можно было бы последовать примеру гражданского процессуального законодательства и

94

ввести в УПК РФ отдельную статью, посвященную письменным доказательствам. В этой статье, также как и в ст. 71 ГПК РФ следовало бы расширить круг пись­менных доказательств, включив в него кроме протоколов следственных и судеб­ных действий и иных документов также приговоры и решения судов, протоколы судебных заседаний, приложения к протоколам процессуальных действий (схемы, карты, планы, чертежи). Целесообразно было бы установить в утоловном судо­производстве правила представления письменных доказательств в подлиннике или в форме надлежаще заверенной копии, правила использования в процессе доказы­вания документов, полученных в иностранном государстве и иностранных офици­альных документов, по аналогии с правилами, установленными в ст. 75 ГПК РФ.

3. В утоловном судопроизводстве действует принцип свободы оценки дока­зательств, закрепленный ст. 17 УПК РФ. В соответствии с ч. 2 ст. 17 УПК РФ ни­какие доказательства не имеют заранее установленной силы. Для наиболее полно­го отражения в нормах доказательственного права классификации доказательств предлагаем ч. 2 ст. 17 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Никакие дока­зательства: первоначальные и производные; обвинительные и оправдательные или нейтральные; прямые и косвенные; личные, вещественные и иные доказа­тельства не имеют заранее установленной силы.

4.  В главе 10 УПК РФ «Доказательства в уголовном судопроизводстве» на­ряду с показаниями свидетеля раскрывается содержание «заключение и показания эксперта» (ст. 80 УПК РФ). Однако все другие вопросы, касающиеся свидетеля и эксперта, помещены в главе 8, озаглавленной «Иные участники уголовного судо­производства» (ст. ст. 56 - 57 УПК РФ), а также в главе 26 «Допрос. Очная ставка. Опознание. Проверка показаний», главе 27 УПК РФ    «Производство судебной экспертизы» (ст. ст. 195 - 207 УПК РФ). Такой подход законодателя вполне зако­номерен   и   позволяет    одновременно    более   четко    закрепить    в    уголовно-процессуальном законодательстве институт доказательственного права, с одной стороны, и институты участников уголовно судопроизводства, следственных деи-

95

ствий и судебной экспертизы, с другой стороны. В УПК РСФСР же эти правовые институты четко разграничены не были. Все это свидетельствует о более высоком уровне юридической техники в новом уголовно-процессуальном законодательст­ве.

2.2. Личные средства доказывания и их отражение в нормах доказа­тельственного права

К личным средствам доказывания в соответствии предложенной нами в пер­вом параграфе главы 2 классификацией относятся: показания участников уголов­ного судопроизводства: подозреваемого и обвиняемого, потерпевшего и свидете­ля, а также показания эксперта. В этом же параграфе мы рассмотрим проблемы отражения в нормах доказательственного права заключения эксперта, поскольку и показания и заключение эксперта неразрывно связаны друг с другом.

Все доказательства, относящиеся к личным средствам доказывания, пред­ставляют собой различного рода сообщения. Под сообщением понимается переда­ча информации, воспринятой и психически переработанной человеком.

В науке кибернетики под информацией первоначально понималось «обозна­чение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособ­ления к нему и приспособления к нему наших чувств»1.

Благодаря развитию кибернетики и теории информации было уточнено по­нятие человеческой информации, под которой стали понимать не только сведения или сообщения, но и снятую, уничтоженную неопределенность. Под информацией в самом общем смысле, по мнению А.Урсул, понимается отражение, передача разнообразия".

Информация бывает материальной и идеальной. Под материальной инфор­мацией понимается отражение разнообразия, происходящее независимо от созна-

См.. Винер и. Кибернетика и общество. М„ 1958. Ч. 31 'См.: Урсул А, Информация. М., 1971. С. 276.

96

ния человека. Отражение же этого разнообразия в сознании человека - это иде­альная информация, которая является производной от материальной и характери­зует процессы общественного бытия1.

При передаче информации неизбежны «производственные издержки», шу­мы, т.е. сигналы, несущие ненужную информацию. Так, например, добросовест­ное заблуждение свидетеля можно рассматривать как результат воздействия свое­образных шумов. От добросовестного заблуждения следует, конечно, отличать де­зинформацию - преднамеренную ложь.

На фоне шумов хуже различаются полезные сигналы. Многоступенчатость передачи информации повышает ее потери. Так, утечка информации в свидетель­ских показаниях может произойти в результате ошибок восприятия и дефектов ор­ганов чувств свидетеля, его неумения воспроизвести воспринятое, неправильного истолкования следователем показаний потерпевшего, свидетеля, неточности про­токольной записи и, наконец, неправильного понимания протокола допроса судом.

Общим для различных групп личных доказательств является психическое восприятие человеком событий и передача устно или письменно в языковой или иной форме сведений, имеющих значение для правильного решения дела.

Информация, заложенная в показаниях, принимает форму устной или пись­менной речи. Допрос можно представить как процессуальную форму общения, содержанием которой является получение информации, имеющей отношение к расследуемому или рассматриваемому делу.

Процесс установления истины в ходе допроса при расследовании преступ­лений осуществляется при помощи доказывания и от научного познания отлича­ется следующими особенностями.

Во-первых, предметом исследования в ходе допроса любого участника уго­ловного судопроизводства являются правомерные или неправомерные поступки

1 См.: Порубов Н. И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск, 1973. С. 14.

97

людей. Поэтому дознавателю, следователю, прокурору, судье приходится рабо­тать в атмосфере противодействия лиц, заинтересованных в результатах, в исходе дел, преодолевать скрытое и открытое их сопротивление, испытывать на себе воз­действие отрицательных эмоций. Допрос в большинстве случаев носит конфликт­ный характер.

Во-вторых, факты и обстоятельства, подлежащие установлению в процессе допроса, к его началу представляют события прошлого. Объект допроса истори­чен и по своему существу одиночен и неповторим. Дознаватель, следователь, про­курор или суд по отдельным материальным следам, оставшимся на предметах ма­териального мира, и следам «идеальным», т.е. тем, которые запечатлелись в памя­ти свидетелей, воссоздают картину произошедшего.

В-третьих, исследование в ходе допроса от научного познания отличается от научного познания и по своим целям. Процесс познания истины в науке беско­нечен. Исследование в ходе допроса направлено на познание конкретного факта, чтобы дать оценку информации, сделать выводы.

В-четвертых, исследование в ходе допроса отлично от научного познания и условиями своего осуществления. Допрос ограничен заранее определенными условиями, временем, сроком, может быть осуществлен лишь полномочными ли­цами. На основании ст. 188 УПК РФ свидетель, потерпевший вызывается на до­прос повесткой, в ней указываются, кто и в каком качестве вызывается, к кому и по какому адресу, дата и время явки на допрос и т.д. Требования ст. 187 УПК РФ предусматривают то, что допрос не может длиться непрерывно более 4 часов, а допрос несовершеннолетнего более 2 часов (ст. 425 УПК РФ); продолжение до­проса допускается после перерыва не менее чем на один час для отдыха и приня­тия пищи, причем общая продолжительность допроса в течение дня не должна превышать 8 часов, несовершеннолетнего - 4 часов (ч. 1 ст. 425 УПК РФ). Допрос потерпевшего или свидетеля в возрасте до четырнадцати лет, а по усмотрению

98

следователя и в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет проводятся с уча­стием педагога (ст. 191 УПК РФ).

В-пятых, исследование обстоятельств в ходе допроса характеризуется осо­бым напряжением, вызванным необходимостью быстрых и точных оценок много­численных ситуаций, многоплановостью мыслительных задач, решаемых парал­лельно. Это напряжение постоянное. В ходе допроса (общения) между следовате­лем, дознавателем, прокурором или судом, с одной стороны, и свидетелем, потер­певшим, подозреваемым, обвиняемым, экспертом - с другой, происходит процесс передачи и восприятия информации от говорящего к слушающему.

Таким образом, допрос — это  процесс передачи информации одним субъек­том и восприятие ее другим, который можно разделить на четыре этапа:

1)  получение информации от допрашиваемого допрашиваемым;

2)  передача информации допрашиваемым следователю;

а              3) осмысливание следователем принятой информации;

г

4) запечатление, фиксация информации1.

Проведение допроса, как и любого другого следственного действия и всего предварительного расследования в целом, должно отвечать требованиям законно-

i               сти. Законность допроса - это, во-первых, обоснованное его проведение и во-

вторых, соблюдение всех правовых гарантий допрашиваемых, процессуального порядка его проведения.

*                      Доказательства должны быть получены только из источников, перечисленных

в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Оно должно соответствовать требованиям закона относи­тельно источника установления конкретных сведений2. Перечень этих доказа­тельств дан в законе, он является исчерпывающим, расширительному толкованию не подлежит. В этот перечень включены показания всех участников уголовного

' См.: Порубов Н. И. Указ. соч. С. 19.

" См.: Золотых В. В. Проверка допусгимоеги доказательств в уголовному* процессе. Ростов-на-Дону, 1999. С. 74.

99

судопроизводства. Получение доказательства не из установленного источника должно влечь за собой его недопустимость.

По мнению Н. И. Порубова, сущность допроса состоит в получении от допра­шиваемого информации при помощи приемов, разработанных криминалистиче­ской тактикой на основе следственной и судебной практики. Сам допрос можно определить как следственное и судебное действие, заключающееся в получении органом расследования или судом в соответствии с правилами, установленными процессуальным законом, показаний от допрашиваемого об известных ему фак­тах, входящих в предмет доказывания по делу1.

В зависимости от процессуального положения допрашиваемого различают следующие виды допроса: допрос свидетеля, допрос потерпевшего, допрос подоз­реваемого, допрос обвиняемого, допрос подсудимого, допрос эксперта. Каждый из этих видов имеет свои особенности и присущие только ему тактические приемы. Мы же в дальнейшем рассмотрим отдельные виды показаний в аспекте их отра­жения в нормах доказательственного права.

Показания свидетеля.

Показания свидетеля - это устное сообщение лица, не несущего ответствен­ности за совершенное деяние о любых обстоятельствах, имеющих значение для дела, ставших ему известными непосредственно или из других источников, полу­ченное и закрепленное в установленном законом порядке2.

Не являются показаниями объяснения очевидца, данные им как до возбужде­ния уголовного дела, так и в ходе предварительного расследования

Так, по делу Панчишкина и Филиппова, рассмотренному в Ростовском об­ластном суде, на стадии предварительного слушания были исключены «объясне­ния» трех очевидцев, которые в ходе предварительного следствия не допрашива-

1 См.. Порубов Н. И. Указ. С. 22. ' См.: Теория доказательств... С. 567.

100

лись, а в обвинительном заключении приведено было содержание указанных «объяснений»1.

Существо свидетельского показания составляет устное сообщение лица и лично воспринятые обстоятельства либо полученные со слов других лиц или из документов. В последнем случае свидетель должен указать источник своей осве­домленности. Если свидетель не в состоянии это сделать, то приводимые им дан­ные теряют значение доказательств.

Предметом свидетельских показаний являются любые обстоятельства, под­лежащие установлению по делу. В показаниях свидетеля должны содержаться конкретные сведения об этих обстоятельствах. Предположения, которые могут быть в показаниях свидетелей, не имеют доказательственного значения.

Кроме этого. Конституцией РФ и УПК РФ определен круг лиц, которые мо­гут отказаться от свидетельских показаний, а в УПК РФ предусмотрен круг лиц, которые не могут быть свидетелями в уголовном судопроизводстве. В первом случае имеется в виду свидетельский иммунитет, который в п. 40 ст. 5 УПК РФ определяется, как право лица не давать показания против самого себя и своих близких родственников, а также в иных случаях, предусмотренных УПК РФ.

В общем виде свидетельский иммунитет предусмотрен Конституцией РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 51 Конституции РФ никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых опре­деляется федеральным законом. В ч. 2 ст. 51 Конституции РФ предусмотрено, что федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обя­занности давать свидетельские показания.

Под федеральным законом в данном случае в первую очередь подразумева­ется УПК РФ.

В соответствии с п. 4 ст. 5 УПК РФ круг близких родственников, свидетель­ствовать против которых может отказаться каждый, включает в себя супруга, суп-

1 Архив Ростовского областного суда, дело № 2-37/98.

101

РУГУ» родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, дедушку, бабушку, внуков.

Речь в данном случае идет именно о возможности отказа от дачи показаний. Если лицо, пользующееся свидетельским иммунитетом,, согласиться дать показа­ния, отказано ему в этом быть не может. Согласно п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ при со­гласии свидетеля дать показания в таких случаях он должен быть предупрежден от том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе в случае его последующего отказа от этих показа­ний. Такие же правила установлены в отношении потерпевшего (п. 3 ч. 2 ст. 42 УПК РФ), гражданского истца (п. 7 ч. 4 ст. 44 УПК РФ), гражданского ответчика (п. 4 ч. 2 ст. 54 УПК РФ).

Конституционное требование соблюдения свидетельского иммунитета и его закрепление в УПК РФ в отношении показаний против самого себя, своего супруга и близких родственников, несомненно, свидетельствует об общей гумани­зации уголовного судопроизводства1, об отражении в Конститущии РФ и УПК РФ норм нравственности, основанных в свою очередь на идеалах общечеловече­ских ценностей.

Взаимодействие уголовно-процессуальных и нравственных норм, процесс включения в уголовно-процессуальное законодательство норм нравственности происходит постоянно. Уголовно-процессуальные нормы и нормы нравственности имеют общую нормативную природу, входят в единую систему социальных норм и являются их разновидностью". По этому поводу еще в начале 90-х годов XX столетия писали Н. А. Комарова и Н. А. Сидорова. По их мнению, «Проникнове­ние нравственных принципов и норм в содержание права носит различный харак­тер. И если самым распространенным вариантом взаимодействия правовых и мо­ральных норм является корреспондирование правовых установлений нравствен-

1 См.: Прокофьева С М Принцип гуманизма в уголовном судопроизводстве. СПб., 2001. С. 126.

' См.. Антонов И. А. Нравственное содержание уголовно-процессуальной деятельности в органах внутренних дел.

СПб.. 2001.С. 21,

102

ным ценностям, то вторым вариантом взаимодействия правовых и моральных норм является включение в диспозицию уголовно-процессуальных норм нравст­венных категорий»1. Именно второй из, предложенных указанными авторами ва­риантов, взаимодействия уголовно-процессуальных норм и норм нравственности в настоящее время реализован в ряде норм, содержащихся в УПК РФ (п. 3 ч. 2 ст. 42. п. 7 ч. 4 ст. 44, п. 4 ч. 2 ст. 54, п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ).

Правила свидетельского иммунитета связаны именно с нравственными нор­мами, являются «показателем уважения государством родственных чувств челове­ка»2. Прежде всего, это чувство привязанности к семье, которое по праву относит­ся к общечеловеческим ценностям. Еще Аристотель, критикуя своего учителя Платона, предлагавшего в своем проекте идеального государства уничтожить се­мью, писал, что семья - это круг самых сильных бескорыстных привязанное гей человека3. Во Всеобщей Декларации прав человека, принятой Генеральной Ас­самблеей ООН 10 декабря 1948 г. записано, что семья является естественной pi ос­новной ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и госу­дарства4.

Однако, на наш взгляд, с точки зрения гуманизма уголовного судопроизвод­ства, воплощения в нем норм нравственности, рассматриваемые положения УПК РФ являются еще не до конца совершенными. Речь идет о распространении свиде­тельского иммунитета в отношений показаний против более широкого крута лиц. Основой для такого распространения служат не только требования норм нравст­венности, но и положения Конституции РФ и УПК РФ.

Так, в ч. 2 ст. 51 Конституции РФ установлено, что федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свиде­тельские показания. Это положение Конституции РФ дает возможность расши-

1 Комарова Н. А, Сидорова Н. А. Судебная этика. СПб., 1993. С. 10.

1 Прокофьева С. М. Указ. соч. С. 126.

" См.: Азаркин Н. Н., Левченко В. Н., Мартышки О. В. История политических учений. М., 1994. С. 50.

4 См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. М, 2000. С. 41.

103

ритъ круг лиц в отношении показаний, против которых распространяется свиде­тельский иммунитет, в являющемся федеральным законом УПК РФ.

В ст. 5 УПК РФ, разъясняющей основные понятия, используемые в УПК РФ, кроме понятия близких родственников, разъясняется также понятия родственни­ков, под которыми понимаются все иные лица, за исключением близких родствен­ников, состоящие в родстве (п. 37 ст. 5 УПК РФ) и близких лиц, под такими кото­рыми понимаются иные, за исключением близких родственников и родственни­ков, лица, состоящие в свойстве в потерпевшим, свидетелем, а также лица, чья жизнь, здоровье и благополучие дороги потерпевшему, свидетелю в силу сложив­шихся личных отношений.

При этом к лицам, состоящим в родстве (родственникам), по смыслу ст. ст. 1143-1145 ГК РФ, устанавливающими очередность наследования, относятся, пле­мянники и племянницы, дяди и тети, двоюродные братья и сестры, прадедушки и прабабушки, двоюродные дедушки и бабушки, двоюродные племянники и пле­мянницы, двоюродные дяди и тети. Лица, состоящие в свойстве - это братья, сест­ры, родители и дети другого супруга. Прочие близкие лица - это люди, связанные со свидетелем, потерпевшим тесным личным общением, дружбой или любовью1. Это может быть друг или подруга, жених или невеста, сожитель и сожительница и т.д.

Правила свидетельского иммунитета на показания против родственников и близких лиц по УПК РФ не распространяются. Эти лица упоминаются в связи с другими нормами, содержащимися в УПК РФ. Например, в соответствии с ч. 3 ст. 11 УПК РФ при наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидете­лю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким род­ственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применени­ем насилия, либо иными противоправными деяниями, суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают в пределах своей компетенции в отно-

1 См.: Смирнов А. В, Калиновский К. Б. Комментарий к УПК РФ. СПб., 2002. С 57.

L

104

шении указанных лиц меры безопасности, предусмотренные ч. 9 ст. 166, ч. 2 ст. 186, с. 8 ст. 193, п. 4 с. 2 ст. 241 и ч. 5 ст. 278 УПК РФ.

В материальном уголовном праве понятие близких лиц употребляется более широко. Так, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ предусмотрена ответственность за убийст­во лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной дея­тельности или выполнением общественного долга. Аналогичные отягчающие об­стоятельства предусмотрены п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), п. «б» ч. 2 ст. 117 УК РФ (истязание). Одним из спосо­бов совершения вымогательства, предусмотренного ст. 163 УК РФ, является тре­бование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой распространения сведе­ний позорящих потерпевшего или его близких, или иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких.

Сравнение понятий близких лиц. используемых в уголовном процессуаль­ном и уголовном материальном праве, говорит не в пользу первых. Представим себе такую ситуацию. Гражданин А. по мотиву мести за ранее совершенное вымо­гательство причинил тяжкий вред здоровью гражданина Б. Способом совершения вымогательства гражданином Б. явилась угроза распространения сведений, позо­рящих невесту гражданина А. гражданку В. В таком случае гражданка В., будучи потерпевшей по делу о вымогательстве и свидетелем по делу об умышленном причинении тяжких телесных повреждений будет вынуждена свидетельствовать против близкого ей лица - жениха - гражданина А., к тому выступившего, хотя и неправомерно, в защиту ее чести и достоинства. Вполне очевидно, что требовать от гражданки В. показаний против гражданина А. будет безнравственно. Однако в соответствии с УПК РФ она свидетельским иммунитетом не обладает и обязана дать такие показания.

105

Также безнравственно требовать дачи показаний против родителей супруга, его близких родственников, сожителя и т.д. Другое дело, что во всех этих случаях потребуется отдельная мотивация освобождения от обязанности свидетельских показаний, подкрепленная каким-либо объективными данными о близких отноше­ниях между потерпевшим, свидетелем и данными лицами. Это могут быть, на­пример, копия заявления о заключении брака в орган записи актов гражданского состояния, наличие общих детей у сожителей, свидетельские показания о наличии таких близких отношений и т.п.

Исходя из изложенного, предлагаем дополнить п. 3 ч. 2 ст. 42, п. 7 ч. 4 ст. 44, п. 4 ч. 2 ст. 54, п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, устанавливающих свидетельский им­мунитет нормой следующего содержания: «По мотивированному постановлению дознавателя, следователя, прокурора, суда (судьи) потерпевший (свидетель, гражданский истец, гражданский ответчик) освобождается от дачи показаний также и в отношении иных родственников и близких ему лиц».

Следует отметить, что понимание высокого нравственного смысла права на отказ от дачи показаний против близких лиц свойственно абсолютному большин­ству практических работников. Так. среди опрошенных нами 112 дознавателей и следователей УВД Псковской области за расширение свидетельского иммунитета в отношении иных, кроме близки родственников, лиц, состоящих в родстве выска­залось 83% опрошенных, а в отношении иных близких лиц - 76%. Только 11% оп­рошенных выступили против свидетельского иммунитета. 6% опрошенных с отве­том не определились.

Лица, обладающие свидетельским иммунитетом, как уже указывалось, по их желанию могут быть допрошены. Иное дело, лица, которые не могут быть до­прошены в качестве свидетеля даже при их желании. Круг таких лиц установлен ч. 3 ст. 56 УПК РФ, в соответствии с которой не подлежат допросу в качестве свиде­телей:

106

1)  судья,   присяжный заседатель - об обстоятельствах уголовного дела, ко­торые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголов­ному делу;

2)  защитник подозреваемого, обвиняемого - об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с участием в производстве по уголовному делу;

3) адвокат - об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с ока­занием юридической помощи;

4)  священнослужитель - об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди.

Кроме того, в п. 5 ч. 3 ст. 56 УПК РФ (который отстутствовал в первоначальном проекте УПК РФ) предусмотрено, что член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия не могут быть допрошены обстоя­тельствах, которые им стали известны в связи с осуществлением ими своих пол­номочий.

Формулировка ч. 3 ст. 56 УПК РФ представляется нам неудачной, исходя из следующих обстоятельств.

Во-первых, на самом деле круг лиц, которые не обязаны давать свидетель­ские показания является более широким, чем это установлено в ч. 3 ст. 56 УПК РФ. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 24 ФКЗ «Об Уполномоченном по правам челове­ка в РФ» от 26 февраля 1997 г. от дачи показаний по гражданскому или уголовно­му делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с выполнением его обязанностей, вправе отказаться Уполномоченный по правам человека в РФ. Он же не вправе разглашать ставшие ему известными сведения в связи с выполнени­ем его обязанностей (ч. 2 ст. 28 того же ФКЗ)1. В законодательстве используется также понятие дипломатического иммунитета. В соответствии с ч. 2 ст. 3 УПК РФ процессуальные действия, предусмотренные УПК РФ, а, следовательно, и допрос. в отношении лиц, обладающих дипломатической неприкосновенностью, произво-

1 Российская газета. 199Т 4 марта.

107

дятся лишь по просьбе указанных лиц или с их согласия, которое испрашивается через Министерство иностранных дел РФ. Федеральным законом вполне могут быть установлены и иные случаи освобождения от дачи свидетельских показаний, поскольку7 такая возможность прямо предусмотрена ч. 2 ст. 51 Конституции РФ.

Во-вторых, лица, перечисленные в одном и том же перечне в ч. 3 ст. 56 УПК РФ, на самом деле не одинаковы по своему статусу по отношению к даче свиде­тельских показаний. Из смысла п. п. 1-4 ст. 56 УПК РФ вытекает, что судья и при­сяжный заседатель, защитник, адвокат, священнослужитель в одинаковой мере не подлежат допросу в качестве свидетелей об обстоятельствах, ставших им извест­ными главным образом в связи с характером их деятельности, даже, если эти лица согласятся дать такие показания.

Что касается защитника подозреваемого или обвиняемого и адвоката, ока­зывающего юридическую помощь, то запрет допрашивать их в качестве свидете­ля, в принципе, не вызывает никаких сомнений. Защитник, в качестве которого в подавляющем большинстве случаев выступает именно адвокат и адвокат, оказы­вающий юридическую помощь, не могут быть допрошены в качестве свидетеля в силу своей профессиональной деятельности. Это же правило зафиксировано в ч. 2 ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 31 мая 2002 г., в со­ответствии с которой адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свиде­теля об обстоятельствах ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием. Однако, адвокат в соответст­вии с ч. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» не вправе, в частности, разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказани­ем последнему юридической помощи, без согласия доверителя1. То есть, если имеется соответствующее согласие доверителя, то адвокат вправе разгласить та­кие сообщенные доверителем сведения, в том числе и в ходе допроса в качестве

1 Российская газета. 2002. 5 июня.

108

свидетеля. В то же время, УПК РФ такой допрос запрещает. Налицо, имеется кол­лизия двух федеральных законов.

Еще больше возражений вызывает норма, запрещающая допрашивать свя­щеннослужителя об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди. Эта норма корреспондирует с нормой, содержащейся в ст. 7 ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 29 сентября 1997 г. В ней установлено, что тайна исповеди охраняется законом, и что, священнослужитель не может быть привле­чен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди1.

Таким образом, из указанного закона вовсе не вытекает запрет допроса свя­щеннослужителя в таких случаях, а подразумевается только его право отказаться от свидетельских показаний. В этом отношении более приемлемой представляется формулировка п. 11 ст. 5 УПК РСФСР, в соответствии с которым, уголовное дело не могло быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежало прекраще­нию в отношении священнослужителя за отказ от дачи показаний по обстоятель­ствам, известным ему из исповеди.

Запрет допроса священнослужителя об обстоятельствах, ставших ему из­вестными из исповеди, который закреплен в п. 4 ч. 3 ст. 56 УПК РФ, неправомерен и в принципе. По справедливому мнению Ю. К. Орлова, «при всем уважении к ри­туалу исповеди, нельзя забывать, что религия у нас отделена от государства». Да­лее он пишет: «Тайну исповеди гарантирует не государство, а церковь или иное религиозное объединение. Государство только предоставляет им такую возмож­ность. Никакой ответственности за нарушение тайны исповеди кем бы то ни было государство не несет и никаких санкций к виновным не применяет. Все это дело религиозной организации. Она же устанавливает и все правила исповеди. Воз­можно какая-то из них допустит изъятия из общего правила, возможно, какой-то отдельный священнослужитель найдет необходимым нарушить эти правила во

1 Собрание законодательства РФ. 1997. № 9, Ст. 4465.

109

имя спасения жизни других людей (реальный пример из практики - священнослу­житель выдал женщину, умышленно заражавшую мужчин СПИДом; на каких ве­сах взвесить, сделал ли он добро или зло). И не дело государства указывать и что-то предписывать религии, это ее компетенция»1.

Не представляется абсолютно верным и запрет допрашивать в качестве сви­детелей судей и присяжных заседателей. Они имеют безусловное право отказаться от дачи показаний об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им извест­ны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу, но почему они не могут дать показаний по этому поводу непонятно.

Таким образом, из всех перечисленных в ч. 3 ст. 56 УПК РФ лиц только в отношении защитника подозреваемого и обвиняемого безусловно может быть применено правило о запрете его допроса. В остальных случаях, кроме случаев, связанных с судьями и присяжными заседателями, следует руководствоваться положениями других специальных федеральных законов. Правила отказа от дачи свидетельских показаний следует закрепить также в федеральном законе о ста­тусе судей, с распространением этих правил на присяжных заседателей. Поэто­му предлагаем в ч. 3 ст. 56 УПК РФ оставить указание только на защитника по­дозреваемого и обвиняемого. Одновременно в ст. 56 УПК РФ следует дополнить новой частью следующего содержания: «Федеральным законом могут устанавли­ваться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показа­ния».

Показания потерпевшего.

Показания потерпевшего - это полученное и закрепленное в установленном законом порядке устное сообщение лица, признанного потерпевшим, о любых об­стоятельствах, имеющих значение для уголовного дела2.

1 Орлов Ю. К. Указ. соч. С. 101.

' См.: Белкин А. Р. Теория доказывания. Научно-методическое пособие, М., 1999. С. 237.

110

Показания потерпевшего имеют много общего с показаниями свидетеля. Вместе с тем, показания потерпевшего отличаются от показаний свидетеля по субъекте, предмету и значению показаний. Свидетель появляется в деле в резуль­тате его вызова на допрос; о признании потерпевшим выносится постановление. Не исключены случаи, когда лицо сначала допрашивается в качестве свидетеля, а затем в качестве потерпевшего. Потерпевший может осуществлять предоставлен­ные ему права как лично, так и через представителя. Однако право давать показа­ния он может осуществлять только лично. В данном случае он незаменим, так же как и свидетель.

В качестве потерпевшего допрашивается лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред (ч. 1 ст. 42 УПК РФ). Особенность показаний потерпевшего как доказательства предопределяется двумя обстоятельствами. Во-первых, этот участник доказывания, как правило, знает многие обстоятельства совершенного преступления лучше других. Этим обуслов­лена особая ценность сведений, сообщаемых потерпевшим на допросе. Во-вторых, потерпевший является стороной в деле, т.е. участником процесса, имеющим в этом деле свой собственный интерес, который заключается в том, чтобы добиться возмездия за преступное посягательство, признания факта причинения ему вреда, нанесения ущерба и принятия мер к возмещению вреда. Этим определяются осо­бенности оценки показаний потерпевшего.

В предмет показаний потерпевшего входят такие обстоятельства как: ха­рактер и размер вреда; сведения, подтверждающие этот ущерб и т.п.

Оценка показаний потерпевшего производится в соответствии с требова­ниями ст. 88 УПК РФ с учетом тех особенностей, которые относятся к этому ис­точнику доказательств. Например: заинтересованность в исходе дела, добросове­стное заблуждение, ознакомление с материалами дела с момента окончания пред­варительного следствия, участие в предварительном слушании, присутствие на всем протяжении судебного разбирательства, участие в судебных прениях и т.д.

111

Потерпевший может отказаться от дачи показаний в тех же случаях, кото­рые установлены для свидетелей (п. 3 ч. 2 ст. 42 УПК РФ). Предложение о допол­нении п. 3 ч. 2 ст. 42 УПК РФ нами уже было предложено выше.

Показания обвиняемого.

Показания обвиняемого — это полученное и закрепленное в установленном законом порядке устное сообщение лица, привлеченного в качестве обвиняемого об обстоятельствах, составляющих содержание предъявленного обвинения, а рав­но об иных известных ему обстоятельствах по делу и имеющихся в деле доказа­тельствах1.

Особенность показания обвиняемого состоит в том, что в качестве его субъ­екта выступает сам обвиняемый — лицо, в отношении которого в установленном законом порядке вынесено постановление о привлечении в качесгве обвиняемого. Показания обвиняемого служат действенным средством установления обстоя­тельств преступления, а также являются средством защиты обвиняемого от предъ­явленного обвинения.

Предмет показаний обвиняемого прежде всего определяется содержанием предъявленного ему обвинения. Обвиняемый может признавать себя виновным, отрицать свою вину, указывать на виновность других лиц, просто не давать отве­та. В отличие от свидетеля и потерпевшего, он не обязан, а только вправе давать показания.

Однако при допросе обвиняемого также должны применяться требования ст. 51 Конституции РФ. На это в свое время обратил внимание Пленум Верховного РФ. В п. 18 своего постановления от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых во­просах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» он разъяснил, что суд, предлагая подсудимому дать показания по поводу обвинения и известных ему обстоятельств дела, должен одновременно разъяснить ст. 51 Кон­ституции РФ. В противном случае показания его должны признаваться судом по-

1 См.: Зажицкий В. О допустимости доказательств //Российская  юстиция. 1990. № 3. С. 73

112

лученными с нарушением закона и не могут являться доказательствами виновно­сти обвиняемого (подозреваемого/. Представляется, что это правило должно быть закреплено и в ст. 47 УПК РФ «Обвиняемый» путем ее дополнения новой частью 7 следующего содержания: «Перед допросом обвиняемому должно быть разъяснено его право не свидетельствовать против самого себя, своего супруга, родственников и иных близких лиц»

Показания обвиняемого в различных исторических формах уголовного про­цесса рассматривались как одно из доказательств. При системе формальных дока­зательств, признание обвиняемым своей вины считалось «лучшим доказательст­вом в мире», «царицей доказательств». На получение такого доказательства на­правляли все усилия органы расследования, используя для этого недозволенные средства и способы.

В уголовном процессе многих современных государств показания обвиняе­мого нередко считают самостоятельным доказательством, оцениваемым, наряду с прочими доказательствами, в соответствии с принципами свободной оценки дока­зательств по внутреннему убеждению.

Но существуют и иные подходы. К примеру, в англосаксонском уголовном процессе признание обвиняемым своей вины в суде, служит основанием для того, что бы жюри присяжных не комплектовалось и судебная проверка доказательств не проводилась. Суд сразу же приступает к назначению наказания.

УПК РФ 2001 г. содержит раздел X «Особый порядок судебного разбира­тельства», который также предусматривает возможность постановления приговора без проведения судебного разбирательства по уголовным делам о пре­ступлениях, наказание за которые, предусмотренное УК РФ, не превышает пяти лет лишения свободы. Считаем, что такое отношение к доказательственному значению признания обвиняемым своей вины может негативно повлиять на со­блюдение прав личности. Показания обвиняемого, а также подозреваемого в со-

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996.

113

ответствии с ч. 2 ст. 74 УПК РФ рассматривается как одно из доказательств наряду с другими и не пользуется никаким преимуществом.

Показания подозреваемого.

Показания подозреваемого — это полученное и закрепленное в установлен­ном законом порядке устное сообщение лица об обстоятельствах, послуживших основанием для его задержания, либо возбуждения в отношении его уголовного дела, либо избрания к нему меры пресечения до предъявления обвинения, а равно по поводу иных известных ему обстоятельств.

Показания подозреваемого имеют много общего с показаниями обвиняемо­го: а) это личные доказательства; б) устные показания; в) показания подозре­ваемого служат не только источником доказательств, но и средством защиты его законных интересов.

Вместе с тем показания подозреваемого отличаются от показаний обвиняе­мого по субъекту, предмету, значению показаний. Оценка показаний подозревае­мого производится в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ с учетом осо­бенностей, которые относятся к этому виду доказательств.

Заключение и показания эксперта.

Заключение и показания эксперта, как и рассмотренные выше доказательст­ва, исходя из классификации по отношению к источнику формирования, также следует относить к личным средствам доказывания.

Заключение и показания эксперта по уголовному делу это выводы лица, обладающего специальными познаниями в науке, технике, искусстве или ремесле по вопросам, поставленным перед ним лицом, ведущим производство по уголов­ному делу или сторонами (ч.1 ст. 80 УПК РФ) либо это сведения, сообщаемые та­ким лицом на допросе, проведение которого возможно после получения от него заключения в целях разъяснения или уточнения данного заключения (ч. 2 ст. 80 УПК РФ).

114

Заключение эксперта — это письменно оформленный вывод эксперта. Способом получения заключения эксперта является производство экспертизы.

В соответствии с уголовно-процессуальным законом экспертиза назначается в случаях, когда при производстве дознания, предварительного следствия и при судебном разбирательстве необходимы специальные познания в науке, технике, искусстве и ремесле. В стадиях возбуждения уголовного дела, назначения судеб­ного заседания, в кассационном и надзорном производстве экспертиза не назнача­ется. Вопрос о назначении экспертизы решается по усмотрению следователя, доз­навателя и суда в соответствии с обстоятельствами конкретного уголовного дела и только после его возбуждения. Закон предусматривает в конкретных случаях обя­зательное производство экспертизы (ст. 196 УПК РФ).

При производстве экспертизы следователь обязан ознакомить подозревае­мого, обвиняемого, его защитника с постановлением о назначении экспертизы и разъяснить его права, установленные ст. 46, 47, 198 УПК РФ.

В суде подсудимый представляет вопросы эксперту, участвует в его допро­се, оценивает заключение эксперта в защитительной речи или в последнем слове.

Эксперт, как правило, один производит исследования, составляет заключе­ние, подписывает его и несет личную ответственность за достоверность своих вы­водов. Эксперт — это прежде всего специалист. Но не всякий специалист является экспертом. Эти два участника процесса различаются между собой правами и обя­занностями, а также возможностью применения к ним санкций (ст. ст. 57, 58, 74, 80, 166,178, 179 УПК РФ).

К эксперту предъявляются особые требования. Он должен быть незаинтере­сованным в исходе дела и компетентным в вопросах, требующих специальных по­знаний. Эксперт не может принимать участие в производстве по делу и подлежит отвод}* по основаниям, указанным в ст. 70 УПК РФ. Эксперты обладают широки­ми правами и несут определенные обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ.

115

Заключение эксперта составляют письменно оформленные категорические или вероятные выводы эксперта. Выводы представляют собой самостоятельную часть заключения. Именно здесь эксперт формулирует ответы на поставленные в постановлении следователя вопросы. Ответ дается на каждый вопрос. При этом должны быть соблюдены определенные требования: 1) квалифицированность (формулирование вывода должно требовать применения специальных знаний); 2) определенность (вывод не должен допускать различных толкований, быть неопре­деленным); 3) доступность (вывод должен быть понятен для лиц, не обладающих специальными знаниями).

Оценка заключения эксперта производится в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ с учетом тех особенностей, которые присущи этому виду доказательств. В соответствии с ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакие доказательства, в том числе и заключение эксперта, не имеют заранее установленной силы. Дознаватель, следователь, прокурор или суд признает заключение эксперта недопустимым до­казательством, если оно не отвечает требованиям, о чем должен вынести мотиви­рованное постановление.

В завершении данного параграфа сформулируем следующие основные вы­воды и предложения:

1.  Конституционное требование соблюдения свидетельского иммунитета и его закрепление в УПК РФ в отношении показаний против самого себя, своего супруга и близких родственников, несомненно, свидетельствует об общей гумани­зации уголовного судопроизводства, об отражении в Конституции РФ и УПК РФ норм нравственности, основанных в свою очередь на идеалах общечеловеческих ценностей.

2.  Среди опрошенных 112 дознавателей и следователей УВД Псковской об­ласти за расширение свидетельского иммунитета в отношении иных, кроме близки родственников, лиц, состоящих в родстве высказалось 83% опрошенных, а в от­ношении иных близких лиц - 76%. Только 11% опрошенных выступили против

116

свидетельского иммунитета. 6% опрошенных с ответом не определились. Предла­гаем дополнить п. 3 ч. 2 ст. 42, п. 7 ч. 4 ст. 44, п. 4 ч. 2 ст. 54, п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, устанавливающих свидетельский иммунитет, нормой следующего содержа­ния: «По мотивированному постановлению дознавателя, следователя, прокурора, суда (судьи) потерпевший (свидетель, гражданский истец, гражданский ответ­чик) освобождается от дачи показаний также и в отношении иных родственни­ков и близких ему лиц».

3. Из всех перечисленных в ч. 3 ст. 56 УПК РФ лиц только в отношении за­щитника подозреваемого и обвиняемого безусловно может быть применено пра­вило о запрете его допроса. В остальных случаях, кроме случаев, связанных с судьями и присяжными заседателями, следует руководствоваться положениями других специальных федеральных законов. Правила отказа от дачи свидетельских показаний следует закрепить также в федеральном законе о статусе судей, с рас­пространением этих правил на присяжных заседателей. Поэтому предлагаем в ч. 3 ст. 56 УПК РФ оставить указание только на защитника подозреваемого и обви­няемого. Одновременно в ст. 56 УПК РФ следует дополнить новой частью сле­дующего содержания: « Федеральным законом могут устанавливаться иные слу­чаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания».

4.  В целом, предлагаем принять Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в статью 56 Уголовно-процессуального кодекса Российской Феде­рации» в следующем виде:

Статья 1.

Пункты 2-5 из части третьей статьи 56 Уголовно-процессуального Кодек­са Российской Федеращш исключить.

Статья 2.

Дополнить статью 56 Уголовно-процессуального кодекса Российской Фе­дерации частью четвертой следующего содержания:

117

«4. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобожде­ния от обязанности давать свидетельские показания».

Статья 3.

Часть четвертую статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Россий­ской Федерации считать частью пятой. Пункт 1 части 5 ст. 56 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерагщи изложить ее в следующей редак­ции:

«5. Свидетель вправе:

отказаться свидетельствовать против самого себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников, круг которых определен пунктом 4 статьи 5 настоящего Кодекса. При согласии свидетеля дать показания он дол­жен быть предупрежден о том, что его показания могут быть иаюльзованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его после­дующего отказа от этих показаний; По мотивированному постановлению дозна­вателя, следователя, прокурора, суда (судьи) потерпевшгт (свидетель, граждан­ский истец, гражданский ответчик) освобождается от дачи показаний также и в отношении иных родственников и близких ему лиц»

Статья 4.

Части пятую, шестую, седьмую, восьмую и девятую статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации считать, соответственно, час­тями седьмой, восьмой, девятой и десятой.

5. Требования ст. 51 Конституции РФ должны применяться и при допросе обвиняемого. На это в свое время обратил внимание Пленум Верховного РФ. В п. 18 своего постановления от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия». Представ­ляется, что это правило должно быть закреплено и в ст. 47 УПК РФ «Обвиняе­мый» путем ее дополнения новой частью 7 следующего содержания: «Перед до-

118

просом обвиняемому должно быть разъяснено его право не свидетельствовать против самого себя, своего супруга, родственников и иных близких лиц»

6. УПК РФ 2001 года содержит раздел X «Особый порядок судебного разби­рательства», который предусматривает возможность постановления приговора без проведения судебного разбирательства по уголовным делам о преступлениях, на­казание за которые, предусмотренное УК РФ, не превышает пяти лет лишения свободы. Считаем, что такое отношение к доказательственному значению призна­ния обвиняемым своей вины может негативно повлиять на соблюдение прав лич­ности. Показания обвиняемого, а также подозреваемого, в соответствии с ч. 2 ст. 74 УПК РФ рассматривается как одно из доказательств наряду с другими и не пользуется никаким преимуществом.

2.3. Иные средства доказывания и их отражение в нормах доказатель­ственного права

К иным средствам доказывания в первом параграфе настоящей главы мы отнесли: вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных дей­ствий, иные документы. Рассмотрим каждый из этих видов доказательств в от­дельности в аспекте отражения их в нормах доказательственного права.

Вещественные доказательства.

Нормы о вещественных доказательствах содержатся в ст. 81 УПК РФ «Ве­щественные доказательства» и в ст. 82 «Хранение вещественных доказательств». Эти статьи УПК РФ самые большие по количеству, содержащихся в них норм среди всех других статей, входящих в раздел III УПК РФ «Доказательства и дока­зывание».

В ст. 81 УПК РФ входит четыре части, при этом в ч. I ст. 81 УПК РФ входит три пункта, а в ч. 2 - 6 пунктов. Еще большей по объему является ст. 82 УПК РФ. В нее входит пять частей. В ч. 2 ст. 82 УПК РФ три пункта, при этом в пункт 1

119

входит в свою очередь три подпункта, имеющих соответствующие буквенные обозначения. Такую же структуру имеет п. 2 ч. 2 ст. 82 УПК РФ.

Таким образом, среди всех норм доказательственного права, наибольшее их число относится к вещественным доказательствам. В основном эти нормы аде­кватно отражают потребности практической уголовно-процессуальной дея­тельности и особых проблем с их законодательным закреплением не возникает.

Следует лишь здесь отметить, что на практике часто процесс изъятия ве­щественных доказательств «оформляется» такими документами как протоколы «добровольной выдачи», «обнаружения», «изъятия», «доставления». Все эти дей­ствия УПК не предусмотрены, а полученные таким образом предметы материаль­ного мира вещественными доказательствами не являются. Так, в Ивановской об­ласти при рассмотрении судом присяжных уголовного дела по обвинению троих лиц в покушении на убийство еще на стадии предварительного слушания были исключены более 50 документов — главным образом, по указанной причине. Все трое впоследствии были оправданы1.

Протоколы следственных и судебных действий.

Протоколами следственных и судебных действий называются письменные акты, в которых следователь, дознаватель, прокурор, или суд в установленном за­коном порядке, на основании непосредственного восприятия и наблюдения зафик­сировали сведения о фактах, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Не все протоколы имеют самостоятельное значение источника до­казательств. Статья 87 УПК РСФСР к ним относила: протоколы, удостоверяющие обстоятельства и факты, установленные при осмотре, освидетельствовании, выем­ке, обыске, задержании, предъявлении для опознания, а также при производстве следственного эксперимента.

Статья 83 УПК РФ не содержит перечня протоколов следственных дейст­вий, однако она констатирует, что «протоколы следственных действий и протоко-

1 См.: Законность. 1996. № 10.

120

лы судебных заседаний допускаются в качестве доказательств, если они соответ­ствуют требованиям, установленным настоящим Кодексом». Это единственная статья, относящаяся к протоколам следственных и судебных действий в качестве вида доказательств, входящая в раздел III «Доказательства и доказывание».

Другая норма, имеющая отношение к протоколам следственных и судебных действий, содержится в ст. 166 УПК РФ главы 22 «Предварительное следствие», регламентирующей порядок составления протокола, его необходимые реквизиты.

Таким образом, в уголовно-процессуальном законодательстве содержится минимальное количество норм доказательственного права, относящихся к про­токолам апедственных и судебных действий. В рамках данного параграфа мы об­ратим поэтому внимание лишь на значение этих доказательств в процессе доказы­вания.

Следственные действия, предусмотренные ст. ст. 178 «Осмотр трупа. Экс­гумация» 179 «Освидетельствование», 182 «Обыск», 183 «Выемка» производятся на основании постановления следователя. Такие следственные действия как: ос­мотр жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; обыск и (или) выемка в жилище; личный обыск, за исключением личного обыска подозреваемо­го, обвиняемого; выемка предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; наложение ареста на корреспонденцию и выемка ее в учреждениях связи; наложение ареста на имуще­ство, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящихся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях; контроль и записи телефонных и иных переговоров, - производятся на основании судебного решения.

Для перечисленных выше следственных действий необходимы формаль­ные основания — постановление следователя, или судебное решение. Для произ­водства ряда следственных действий не требуется формального основания, а дос­таточно только фактических оснований. К таким следственным действиям следует

121

отнести: осмотр места происшествия, очную ставку, опознание, допрос любого участника уголовного судопроизводства, следственный эксперимент, проверку показаний на месте.

Отличительной особенностью этого вида документов является составление их лицами, специально уполномоченными законом, в процессе производства по делу, в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом. Поэтому при оценке допустимости протоколов следственных и судебных действий надо выяс­нять профессиональные качества составителей процессуальных документов, а также проверять соблюдение процессуальных норм, регулирующих проведение следственных (судебных) действий и способы их фиксации.

Установление относимости протокола следственного и судебного действия, как правило, не вызывает трудностей, ибо это доказательство создается при про­изводстве по делу и связь его с обстоятельствами, подлежащими установлению, предопределяется необходимостью закрепления следов преступления в процессу­альных документах специально уполномоченными лицами.

Известную сложность представляет определение достоверности протоколов следственных и судебных действий. Процесс формирования протоколов, отра­жающий субъективное восприятие объективно существовавших фактов лицом, расследующим или разрешающим дело, влияет на правильность содержащихся в протоколе сведений. Поэтому оценка достоверности протокола состоит в изуче­нии свойств наблюдаемого объекта и психологических особенностей восприягия, запоминания и фиксации следователем и судьями сведений в протоколах.

Исходя из изложенного можно сделать вывод, что значение протоколов следственных и судебных действий в уголовном судопроизводстве определяется тем, что они закрепляют имеющие значение по делу сведения, факты, информа­цию, обстоятельства, сами являются средствами доказывания, дают возмож­ность использовать их в процессе доказывания в ходе всего уголовного судопроиз­водства.

122

Иные документы.

Иные документы, в соответствии со ст. 84 УПК РФ, допускаются в качест­ве доказательств, если изложенные в них сведения, имеют значение для установ­ления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Закон не предписывает порядок получения и формы иных документов. До- кументы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде. К ним могут относиться материалы фото- и киносъемки, аудио- и ви­деозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или пред­ставленные в порядке, установленном правилами собирания доказательств.

Документы приобщаются к материалам уголовного дела в течение всего срока его хранения. По ходатайству законного владельца изъятые и приобщенные к уголовному делу документы или их копии могут быт переданы ему.

Для уяснения понятия вида доказательства, обозначенного в законе как «иные документы», и отграничения его от иных видов доказательств, а также от материалов, не имеющих доказательственного значения, необходим анализ: обще­го понятия документа; специфики процессуальной формы рассматриваемого вида доказательства или источника, способа получения и фиксации; критериев, отли­чающих его от документов - вещественных доказательств.

Выяснение научной и практической значимости определения документа как доказательства связано с установлением смыслового значения термина «доку­мент».

Использование документов в различных областях общественной деятельно­сти людей, понимание их в соответствующих отраслях науки связаны с одним, двумя или несколькими значениями термина. Не одинаковы и требования, предъ­являемые к документам, используемым в различных отраслях государственного устройства.

«Документ (от латинского «документум» - свидетельство) - материальный носитель данных (бумага, кино- и фотопленка, магнитная лента, перфокарта и т.п.)

123

с записанной на нем информацией, предназначенной для ее передачи во времени и пространстве. Документы могут содержать тексты, изображения, звуки и т.д. В узком смысле - деловая бумага, юридически подтверждающаяся какой-либо факт или право на что-то»1.

В соответствии с понятием термина «документ» и показания свидетеля, по­терпевшего, подозреваемого, обвиняемого, имеющие материальное выражение (зафиксированные в установленном порядке в протоколе допроса на бумаге или магнитной ленте), и заключение эксперта, зафиксированное материально, и про­токолы следственных действий и судебного заседания являются документами в широком понимании этого слова.

Однако законодатель, посвятив получению подобных документов значи­тельное количество статей УПК, выделил специальную статью 84 УПК РФ, обо­значив ее «Иные документы», а в части 2 статьи 74 УПК РФ, перечислив кон­кретно все виды доказательств, выделил отдельно иные документы.

Специфика данного вида доказательства заключается в следующем: выде­ляя в отдельный вид доказательств иные документы (отграничив их от докумен­тов, возникающих в процессе осуществления процессуальной деятельности), уго­ловно-процессуальный закон не содержит подробных предписаний о порядке по­лучения и форме иных документов, а регламентирует лишь вопросы их собира­ния, причем процедуры специфичные для их получения (представление и истре­бование), только упоминаются.

Следовательно, один и тот же документ в зависимости от времени его полу­чения органами расследования может быть «необходимым материалом» (на ста­дии возбуждения уголовного дела), доказательством (на стадиях предварительно­го расследования и судебного разбирательства), новым материалом в апелляцион­ном, кассационном или надзорном производстве.

1 См.: Спасович В. Д. О теории еудебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством. СПб., 1861. С. 404.

124

Своеобразие рассматриваемого вида источников доказательств заключается в том, что в нем содержится информация, полученная не в ходе следственно-судебного действия, а за пределами уголовного процесса.

Этот вид документов обладает особенностями, которые заключаются во времени, способах и формах получения и приобщения указанных документов. Иные документы, к которым относятся различные справки, акты ревизий, дове­ренности, характеристики, объяснения очевидцев и другие, могут появляться до возбуждения уголовного дела, возникать в процессе его производства и даже по­сле вынесения приговора и вступления его в законную силу.

Способами собирания документов являются их истребование и представле­ние (ст. 86 УПК РФ). Документы могут быть получены для производства сравни­тельного исследования (ст. 202 УПК РФ). Об изъятии образцов почерка составля­ется протокол с соблюдением ст. ст. 166 и 167 УПК РФ. Документы могут быть также обнаружены при производстве следственных действий.

К иным документам также относятся: заявление о преступлении, явка с по­винной, сообщения о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников (ч. 1 ст. 140 УПК РФ), сообщения средств массовой информации (ч. 2 ст. 144 УПК РФ), которые являются поводом к возбуждению уголовного дела; объяснения лиц, полученные при проверке сообщений в стадии возбуждения уго­ловного дела; дополнительные материалы, представляемые в суд первой и второй инстанции. К этому виду документов относятся образцы почерка, полученные для сравнительного исследования, так как в них содержатся фактические данные, по­зволяющие при помощи специальных знаний устанавливать наличие или отсутст­вие интересующих следствие и суд фактов.

К иным документам можно отнести материалы, полученные вне процесса с применением научно-технических средств, если в них содержатся сведения, мо­гущие иметь значение для дела (фонограмма переговоров диспетчера аэропорта с экипажем самолета, потерпевшего аварию).

125

Так как закон не устанавливает какую-либо определенную форму изложения сведений в иных документах, они могут носить официальный характер (приказы, протоколы собраний). Наличие установленных делопроизводством реквизитов для таких документов обязательно. Если речь идет о личных документах (письма, дневники), то форма изложения сведений о фактах может быть произвольной.

В соответствии с ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ «О федеральных органах налоговой полиции» и «УПК РСФСР» от 17 декабря 1995 г. ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР   была дополнена указанием на акты ревизий и докумен­тальных проверок,  как на самостоятельные источники доказательств. Однако но­вый УПК РФ не содержит названных актов среди источников доказательств.

Акты ревизий финансово-хозяйственной деятельности, документальные проверки различных объектов могут составляться по поручению следователя и суда, по инициативе администраций, учреждений, контрольно-ревизионных орга­низаций и других. В последнем случае акты ревизий должны истребоваться в по­рядке ст. 86 УПК РФ. Органы расследования и суд дают именно поручение, само же производство ревизии уголовно-процессуальный закон не регламентирует.

Независимо от того, по чьему требованию назначена ревизия или докумен­тальная проверка, акты их должны содержать описание задания, проверочных действий, осуществленных ревизорами или проверяющими, их результатов, изло­жение объяснений заинтересованных лиц, их анализ, выводы.

По существу, акты ревизий, как и акты документальных проверок, фикси­руют сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, т.е. соответству­ют данному в ст. 84 УПК РФ понятию «иного документа». К ним, как и к другим доказательствам, относятся требования относимости и допустимости.

Оценка допустимости иных документов предполагает проверку наличия подлинности и реквизитов официальных и личных документов.

1 Российская газета. 1995. 27 декабря.

126

Считаем, что необходимо в законе предусмотреть общие условия, которым должен отвечать иной документ. Отсутствие подобных условий создает возмож­ность для проникновения в процесс недоброкачественных материалов, лишенных гарантий достоверности.

Документ может являться доказательством не только когда обстоятельства и факты, удостоверенные или изложенные предприятиями, учреждениями, органи­зациями, должностными лицами и гражданами, имеют значение для уголовного дела, но и когда данные обстоятельства и факты удостоверены и изложены пред­приятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами: в соответствии с предоставленной им компетенцией; в соответствии с порядком составления данного вида документа (документ должен содержать определенные реквизиты — установленный для данного вида документа перечень сведений, под­писи, печать и т.д.).

Исходя из изложенного полагаем, что ч. 1 ст. 84 УПК РФ следует изложить в следующей редакции: «Документы являются допустимыми доказательствами, если сведения, удостоверенные или изложенные юридическими или физическими лицами в соответствии с предоставленной им компетенцией и порядком состав­ления данного вида документов, имеют значение для уголовного дела».

Другими вьюодами по данному параграфу являются следующие:

1.  Среди всех норм доказательственного права, наибольшее их число отно­сится к вещественным доказательствам. В основном эти нормы адекватно отра­жают потребности практической уголовно-процессуальной деятельности и особых проблем с их законодательным закреплением не возникает.

2.  В уголовно-процессуальном законодательстве содержится минимальное количество норм доказательственного права, относящихся к протоколам следст­венных и судебных действий

3.  Значение протоколов следственных и судебных действий в уголовном су­допроизводстве определяется тем, что они закрепляют имеющие значение по делу

127

сведения, факты, информацию, обстоятельства, сами являются средствами дока­зывания, дают возможность использовать их в процессе доказывания в ходе всего уголовного судопроизводства.

L

128

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В начале первого параграфа главы 1 «Общие понятия доказательственного права» нами дана общая характеристика доказательственного права и отмечено, что оно в рамках уголовно-процессуального права обладает всеми признаками правового института. Во-первых, оно представляет собой совокупность правовых норм, регулирующих качественно однородные общественные отношения, связан­ные с доказательствами и доказыванием в уголовном судопроизводстве. Во-вто­рых, оно является составной и неотъемлемой частью уголовно-процессуального права и как институт права не имеет тенденции к выделению в самостоятельную отрасль и не может быть выделено в таковую.

Доказательственное право в рамках уголовно-процессуального права имеет собственную систему и состоит из трех взаимосвязанных частей: общей, особен­ной и специальной. В общую часть доказательственного права входят нормы, со­держащиеся в ст. ст. 73-75, 86-90 УПК РФ. К общей части доказательственного права и одновременно к институту принципов уголовного судопроизводства сле­дует отнести также нормы, содержащиеся в ст. 17 УПК РФ «Свобода оценки дока­зательств». В особенную часть доказательственного права входят нормы, посвя­щенные отдельным видам доказательств (средствам доказывания), и содержащие­ся в ст. ст. 76-84 УПК РФ. В специальную часть доказательственного права входят нормы, содержащиеся в ст. ст. 274, 421, 434 УПК РФ.

Кроме того, доказательственное право - это одновременно и отраслевой и межотраслевой институт права. Он одновременно и уголовно-процессуальный от­раслевой институт и межотраслевой институт для всех процессуальных отраслей права (гражцанского процессуального права, арбитражного процессуального пра­ва).

Далее нами были проанализированы проблемы отражения в нормах доказа­тельственного права ключевого понятия теории доказательств - понятия доказа­тельств - и выявлено несовершенство его законодательного закрепления. Вследст-

129

вие этого, по нашему мнению, понятие доказательств в ч. 1 ст. 74 УПК РФ целе­сообразно выразить следующим образом: «Доказательствами по уголовному делу являются сведения об обстоятельствах, подлежаищх доказыванию в соответст­вии со статьей 73 настоящего Кодекса и полученные в предусмотренном на­стоящим Кодексом порядке».

В завершении параграфа мы пришли к выводу, что целью доказывания в уголовном судопроизводстве является достижение истины. Она достижима. Одна­ко это не снимает трудностей, которые могут возникнуть на пути ее установления и которые носят в значительной мере объективный характер, а вовсе не обязатель­но связаны с плохой работой следователя, дознавателя, прокурора и судьи.

В содержание истины, т.е. того, что обязан установить и исследовать следо­ватель, дознаватель, прокурор или судья, входит соответственно:

-   познание фактических обстоятельств совершенного деяния;

-   правильная  юридическая  квалификация  фактических обстоятельств  дела (т.е. связь между совершенным деянием и нормой права),   для обоснования уго­ловного преследования    или    реабилитации лиц, необоснованно подвергнутых уголовному преследованию. В связи с этим предлагаем ст. 85 УПК РФ «Доказы­вание» дополнить частью второй следующего содержания: «Цель доказывания со­стоит в установлении истины по уголовному делу, а именно в познании фактиче­ских обстоятельств совершенного деяния и в правичъной его юридической квали-фикаугш для обоснования уголовного преследования или реабилитации лигщ».

Во втором параграфе мы рассмотрели нормы доказательственного права, относящиеся к предмету и пределам доказывания.

Нормы доказательственного права, касающиеся предмета доказывания, со­держатся в различных статьях различных глав и разделов УПК РФ. Типовой пере­чень обстоятельств, подлежащих доказыванию, установлен в ст. 73 УПК РФ. Пра­вовая норма, содержащаяся в этой статье, относится к общей части доказательст­венного права, все остальные нормы, касающиеся предмета доказывания, относят-

130

ся к специальной части доказательственного права. Представляется, что это об­стоятельство должно быть отражено в ст. 73 УПК РФ - основной статье, опреде­ляющей предмет доказывания. Это можно было бы сделать путем дополнения ст. 73 УПК РФ новой частью следующего содержания: «Подлежат доказыванию также иные обстоятельства, в случаях прямо предусмотренных настоящим Ко­дексом, и в случаях, необходимых для достижения испиты по конкретному уго­ловному делу».

Поскольку пределы доказывания в каждом конкретном случае определяются субъектом доказывания, в дальнейшем мы остановились на нормах доказательст­венного права, относящихся к субъектам доказывания, и поставили перед собой задачу определить, кто из них и в какой мере обладает полномочиями по опреде­лению пределов доказывания.

Анализ норм доказательственного права, закрепленные в действующем уго­ловно-процессуальном законодательстве, касающихся субъектов доказывания по­зволяют нам выделить следующие группы таких субъектов:

- дознавал ель, следователь, прокурор, участвующие в собирании, проверке и оценке доказательств и обязанные осуществлять доказывание в соответствии с УПК РФ;

-  подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, участвующие только в собирании до­казательств и правомочные, но не обязанные осуществлять доказывание;

- защитник-адвокат, участвующий только в собирании доказательств и обя­занный осуществлять доказывание в соответствии с ФЗ «Об адвокатуре и адвокат­ской деятельности в РФ».

-  суд, участвующий в собирании, проверке и оценке доказательств,, офици­ально не обязанный осуществлять дознание, но не освобожденный от обязанности устанавливать   истину   по   уголовному   делу,   исходя   из   смысла   уголовно-процессуального права и законодательства;

- присяжные заседатели, участвующие только в оценке доказательств, пра­вомочные осуществлять доказывание и не обязанные мотивировать свой вердикт.

Выделение нами некоторых из указанных групп субъектов доказывания бы­ло обусловлено следующими обстоятельствами:

1.  Положения УПК РФ и ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РФ» позволяю! вьщелигь защигника-адвокага в отдельную группу субьекгов до­казывания, поскольку его полномочия по собиранию доказательств оказываются более широкими по сравнению с полномочиями в этой сфере подозреваемого, об­виняемого и других участников уголовного судопроизводства, указанных в ч. 2 ст. 86 УПК РФ. Кроме того, в п. 1 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской дея­тельности в РФ» установлена обязанность адвоката честно, разумно и добросове­стно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ способами (в соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ ис­пользование иных не запрещенных УПК РФ средств и способов защиты — право защитника). Таким образом, собирание доказательств для защитника-адвоката не только право, но и его обязанность. С этих позиций защитника нельзя рассматри­вать в одной группе с участниками уголовного судопроизводства, указанными в ч. 2 ст. 86 УПК РФ, для которых доказывание является нравом, но не обязанностью.

По результатам проведенного нами анкетирования 112 дознавателей и сле­дователей УВД Псковской области на вопрос об их отношении к полномочию за­щитника собирать доказательства в порядке, предусмотренном УПК РФ, 67% от­ветили, что они считают эту законодательную новеллу правильной, но прежде­временной; 23% - неправильной и считают, что следовало бы сохранить прежний порядок собирания доказательств только органами уголовного преследования; и только 6% полагают, что законодатель поступил правильно и своевременно. 4% респодентов затруднились ответить на поставленный вопрос.

2.  По действующему уголовно-процессуальному законодательству и в соот­ветствии с принципом состязательности сторон суд официально не является уча-

станком уголовного судопроизводства, ооязанным осущссивлмгь докалывание. Однако он остается полноправным субъектом доказывания, принимающим уча­стие на всех этапах, процесса доказывания, т.е. в собирании, проверке и оценке до­казательств. Поскольку целью доказывания является установление истины, то можно заключить, что суд. будучи субъектом доказывания, не освобождается от обязанности установления истины по уголовному делу. Такая обязанность суда вытекает из смысла уголовно-процессуального права и законодательства.

3. Присяжные заседатели участвуют в оценке доказательств, и, следователь­но, являются субъектами доказывания, причем участие в доказывании является для них правом и они не обязаны мотивировать свой вердикт. Существуют все ос­нования для выделения самостоятельной группы субъектов доказывания - при­сяжных заседателей. В качестве таковых они указаны, в частности, в ст. 17 УПК РФ, закрепляющей принцип свободы оценки доказательств. В этой статье присяж­ные заседатели упоминаются наряду с судьей, прокурором, следователем, дозна­вателем.

В третьем параграфе главы 1 были рассмотрены проблемы отражения в нормах доказательственного права использования в доказывании результатов опе­ративно-розыскных деятельности и иной непроцессуальной информации. Под иной непроцессуальной информацией при этом, в первую очередь, мы рассматри­вали результаты частной детективной деятельности, поскольку пришли к выводу, что в части, не относящейся к исключительной компетенции органов дознания, осуществляемые ими оперативно-розыскные мероприятия аналогичны действиям по сбору сведений по уголовным делам, разрешенным частным детективам. Сле­довательно, информация, собранная частными детективами, должна иметь такое же значение для доказывания, что и результаты оперативно-розыскной деятельно­сти.

133

В этом же параграфе нами предложены следующие изменения и дополнения в УПК РФ, а также в ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и Закон РФ «О частной детективной и охранной деятельности в РФ».

1. Статью 89 УПК РФ изложить в следующей редакции:

Статья 89. Использование в доказывают результатов оперативно-розыскной деятельности и иной непроцессуальной информации

1.  В процессе доказывания могут быть использованы результаты опера­тивно-розыскной деятельности и иная непроцессуальная информация, если они получены в порядке, установленном федеральным законом.

2.  Результаты оперативно-розыскной деятельности представляются доз­навателю, следователю, прокурору или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, на основании постановления органа дознания в порядке, преду­смотренном ведомственными нормативными актами, с приложением в необхо­димых случаях пропюкола представления вещественных доказательств или иных документов. Дознаватель, следователь, прокурор или суд после проверки пред­ставленных доказательств и  оценки их с точки зрения относимости, допусти­мости и достоверности приоогцает их к уголовному делу либо выносит мотиви­рованное постановление об отказе в их приобщении.

2.  Часть 2 ст. 91 УПК РФ изложить в следующей редакции:

При наличии достаточных проверенных сведений, полученных, в том числе, в результате осуществления оперативно-розыскных мероприятий и подтвер­жденных оперативно-служебными материалами, приобщенными надлежагцим образом к материалам уголовного дела, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано, если это ли\]о покуша­лось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого.

3.  Часть 3 ст. И ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» дополнить словами:   «с приложением в необходимых случаях протокола представления ее-

134

гцественных доказательств или иных документов. Дознаватель, следователь, прокурор паи суд после проверки представленных доказательств и оценки их с точки зрения относимости, допустимости и достоверноспш приобщает их к уголовному делу либо выносит мотивированное постановление об отказе в их приобщении».

4. Статью 9 Закона РФ «О частной детективной и охранной деятельности в РФ» дополнить частью четвертой следующего содержания: «Отчет о проделан­ной работе, содержащий сведения о готовящихся или совершенных преступлени­ях, или выписка из него немедленно после составления направляются в орган, осу­ществляющий в соответствии с законодательством Российской Федерации, опе­ративно-розыскную деятельность в подведомственной ему сфере».

В главе 2 диссертации мы исследовали нормы доказательственного права, относящиеся к отдельным видам доказательств.

В первом параграфе этой главы мы обратили внимание на проблемы отра­жения в нормах доказательственного права общепринятой классификации доказа­тельств на прямые и косвенные, обвинительные и оправдательные, первоначаль­ные и производные, личные и вещественные и сочли необходимым дополнить и уточнить эту классификацию.

Так, мы пришли к выводу, что доказательства по отношению к обвинению целесообразно классифицировать не на две группы: обвинительные и оправда­тельные, а на три: обвинительные и оправдательные и нейтральные. К последним относятся, например, вероятностное заключение эксперта; протокол личного обы­ска участника процесса с отражением сведений, что при обыскиваемом не обна­ружено ни предметов, ни документов, относящихся к расследуемому уголовному делу. В силу принципа презумпции невиновности, даже признательные показания подозреваемых, обвиняемых, подсудимых не следует считать обвинительными доказательствами. В этом случае такие показания следует расценивать как ней­тральные.

135

Также мы считаем, что в уголовном судопроизводстве наряду' с личными и вещественными доказательствами следует признать существование письменных доказательств, как это имело место в дореволюционном уголовном процессе и имеет место в современных гражданском и арбитражном процессах.

Признание понятия письменных доказательств в уголовном судопроизвод­стве позволило бы совершенствовать уголовно-процессуальное законодательство, отразить в нем новые нормы доказательственного права. В данном случае можно было бы последовать примеру гражданского процессуального законодательства и ввести в УПК РФ отдельную статью, посвященную письменным доказательствам. В этой статье, также как и в ст. 71 ГПК РФ следовало бы расширить круг пись­менных доказательств, включив в него кроме протоколов следственных и судеб­ных действий и иных документов также приговоры и решения судов, протоколы судебных заседаний, приложения к протоколам процессуальных действий (схемы, карты, планы, чертежи). Целесообразно было бы установить в уголовном судо­производстве правила представления письменных доказательств в подлиннике или в форме надлежаще заверенной копии, правила использования в процессе доказы­вания документов, полученных в иностранном государстве и иностранных офици­альных документов, по аналогии с правилами, установленными в ст. 75 ГПК РФ.

Еще одним выводом по данному параграфу заключается в том, что для наи­более полного отражения в нормах доказательственного права классификации до­казательств ч. 2 ст. 17 УПК РФ следует изложить в следующей редакции: «Ника­кие доказательства: первоначальные и производные; обвинительные и оправда­тельные или нейтральные; прямые и косвенные; личные, вещественные и иные доказательства не имеют заранее установленной силы

Нами также отмечено, что в главе 10 УПК РФ «Доказательства в уголовном судопроизводстве» наряду с показаниями свидетеля раскрывается содержание «за­ключение и показания эксперта» (ст. 80 УПК РФ). Однако все другие вопросы, ка­сающиеся свидетеля и эксперта, помещены в главе 8, озаглавленной «Иные участ-

136

ники уголовного судопроизводства» (ст. ст. 56 - 57 УПК РФ), а также в главе 26 «Допрос. Очная ставка. Опознание. Проверка показаний», главе 27 УПК РФ «Производство судебной экспертизы» (ст. ст. 195 - 207 УПК РФ). Такой подход законодателя вполне закономерен и позволяет одновременно более четко закре­пить в уголовно-процессуальном законодательстве институт доказательственного права, с одной стороны, и институты участников уголовно судопроизводства, следственных действий и судебной экспертизы, с другой стороны. В УПК РСФСР же эти правовые институты четко разграничены не были. Все это свидетельствует о более высоком уровне юридической техники в новом уголовно-процессуальном законодательстве.

Письменные и вещественные доказательства объединяет то обстоятельство, что как те, так и другие выражаются на каком-либо материальном носителе. В ли­тературе предлагалось по этому поводу доказательства подразделять на личные и предметные1. Мы же предложили объединить эти виды доказательств под назва­нием иных средств доказывания в отличие от личных средств доказывания (в уз­ком смысле). Именно на основе такой классификации построено изложение мате­риала диссертации в двух последующих параграфах.

Во втором параграфе главы 2 нами рассмотрены личные средства доказыва­ния (в узком смысле), к которым в целях нашего исследования мы отнесли не только показания различных участников уголовного судопроизводства, но заклю­чение эксперта, поскольку заключение и показания эксперта всегда рассматрива­ются в неразрывном единстве между собой.

Особое внимание в этом параграфе обращено на право отказа от свидетель­ских показаний. В результате проведенного исследования мы пришли к следую­щим выводам:

1. Конституционное требование соблюдения свидетельского иммунитета и его закрепление в УПК РФ в отношении показаний против самого себя, своего

1 См.. Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания Казань, 1973. С. 134-135.

137

супруга и близких родственников, несомненно, свидетельствует об общей гумани­зации уголовного судопроизводства, об отражении в Конституции РФ и УПК РФ норм нравственности, основанных в свою очередь на идеалах общечеловеческих ценностей.

2.  Среди опрошенных 112 дознавателей и с ледова! елей УВД Псковской об­ласти за расширение свидетельского иммунитета в отношении иных, кроме близки родственников, лиц, состоящих в родстве высказалось 83% опрошенных, а в от­ношении иных близких лиц - 76%. Только 11% опрошенных выступили против свидетельского иммунитета. 6% опрошенных с ответом не определились. Предла­гаем дополнить п. 3 ч. 2 ст. 42, п. 7 ч. 4 ст. 44, п. 4 ч. 2 ст. 54, п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, устанавливающих свидетельский иммунитет, нормой следующего содержа­ния: «По мотивированному постановлению дознавателя, следователя, прокурора, суда (судьи) потерпевший (свидетель, гражданский истец, гражданский ответ­чик) освобождается от дачи показаний также и в отношении иных родственни­ков и близких ему лиц».

3.  Из всех перечисленных в ч. 3 ст. 56 УПК РФ лиц только в отношении за­щитника подозреваемого и обвиняемого, безусловно, может быть применено пра­вило о запрете его допроса. В остальных случаях, кроме случаев, связанных с судьями и присяжными заседателями, следует руководствоваться положениями других специальных федеральных законов. Правила отказа от дачи свидетельских показаний следует закрепить также в федеральном законе о статусе судей, с рас­пространением этих правил на присяжных заседателей. Поэтому предлагаем в ч. 3 ст. 56 УПК РФ оставить указание только на защитника подозреваемого и обви­няемого. Одновременно в ст. 56 УПК РФ следует дополнить новой частью сле­дующего содержания: «Федеральным законом могут устанавливаться иные слу­чаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания».

4.  Требования ст. 51 Конституции РФ должны применяться и при допросе обвиняемого. На это в свое время обратил внимание Пленум Верховного РФ. В п.

138

18 своего постановления от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия». Представ­ляется, что это правило должно быть закреплено и в ст. 47 УПК РФ «Обвиняе­мый» путем ее дополнения новой частью 7 следующего содержания: «Перед до­просом обвиняемому должно быть разъяснено его право не свидетельствовать против самого себя, своего супруга, родственников и иных близких лиц»

5. УПК РФ 2001 года содержит раздел X «Особый порядок судебного разби­рательства», который предусматривает возможность постановления приговора без проведения судебного разбирательства по уголовным делам о преступлениях, на­казание за которые, предусмотренное УК РФ, не превышает пяти лет лишения свободы. Считаем, что такое отношение к доказательственному значению призна­ния обвиняемым своей вины может негативно повлиять на соблюдение прав лич­ности. Показания обвиняемого, а также подозреваемого, в соответствии с ч. 2 ст. 74 УПК РФ рассматривается как одно из доказательств наряду с другими и не пользуется никаким преимуществом.

В третьем параграфе мы рассмотрели иные средства доказывания, к кото­рым в целях нашего исследования мы отнесли вещественные доказательства, про­токолы следственных и судебных действий, иные документы.

Сравнив между собой нормы доказательственного права, относящиеся к вещественным доказательствам и к протоколам следственных и судебных дейст­вий, мы пришли к выводу, что среди всех норм доказательственного права, наи­большее их число относится к вещественным доказательствам. В основном эти нормы адекватно отражают потребности практической уголовно-процессуальной деятельности и особых проблем с их законодательным закреплением не возникает В то же время, в уголовно-процессуальном законодательстве содержится мини­мальное количество норм доказательственного права, относящихся к протоколам следственных и судебных действий.

139

Значение протоколов следственных и судебных действий в уголовном су­допроизводстве определяется тем, что они закрепляют имеющие значение по делу сведения, факты, информацию, обстоятельства, сами являются средствами дока­зывания, дают возможность использовать их в процессе доказывания в ходе всего уголовного судопроизводства.

Практическим предложением по данному параграфу является предложенное нами дополнение в ч. ст. 84 УПК РФ в следующей редакции: «Документы явля­ются допустимыми доказательствами, если сведения, удостоверенные паи изло­женные юридическими или физическими лицами в соответствии с предостав­ленной им компетенцией и порядком составления данного вида документов, име­ют значение для уголовного дела».

Другими выводами по данному параграфу являются следующие:

1.  Среди всех норм доказательственного права, наибольшее их число отно­сится к вещественным доказательствам. В основном эти нормы адекватно отра­жают потребности практической уголовно-процессуальной деятельности и особых проблем с их законодательным закреплением не возникает.

2.  В уголовно-процессуальном законодательстве содержится минимальное количество норм доказательственного права, относящихся к протоколам следст­венных и судебных действий

3.  Значение протоколов следственных и судебных действий в уголовном су­допроизводстве определяется тем, что они закрепляют имеющие значение по делу сведения, факты, информацию, обстоятельства, сами являются средствами дока­зывания, дают возможность использовать их в процессе доказывания в ходе всего уголовного судопроизводства.

140

Библиография

Нормативные акты

1.   Конституция Российской Федерации. М., 1997.

2.   Уголовный кодекс, М., 1996.

3.   Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, М., 1998.

4.   Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.М., 2002.

5.   Декларация прав и свобод человека и гражданина/УВедомости Съезда народ­ных депутатов РСФСР Верховного Совета РСФСР. 1991., № 53.Ст.1865.

6.   Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Закон «О феде­ральных  органах  налоговой   полиции   и   Уголовно-процессуальный   кодекс РСФСР» от 17 декабря 1995г.//Российская газета, 1995, 27 декабря.

7.   Закон РФ «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Кодекс об администра­тивных правонарушениях» от 16 июля 1993г. // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ , 1993, №33 ст.1313.

8.   Закон    РФ    «Об    оперативно    розыскной    деятельности»    от    12    августа 1995г.//Собрание законодательства РФ , 1995 , №47 ст.4472; 1997,№29, ст.3502.

9.   Закон РФ «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государ­ственной Думы РФ» от 8 мая 1994г.// Российская газета, 1994, 12 мая.

10. Закон РФ «О свободе совести и вероисповеданий» от 25 октября 1990г.// Рос­сийская газета, 1990, 27 октября.

11. Указ Президента РФ «О неотложных мерах по защите населения от бандитиз­ма    и    иных   проявлений    организованной    преступности»    от    14.06.94г. №1226.//Собрание законодательства РФ, 1995 , №8, ст.804.

12. Указ Президента РФ «О признании утратившими силу некоторых актов Прези­дента РФ» от 14.06.97г. №593.//Собрание законодательства РФ.  1997, №25, СТ.2898.

141

13. Инструкция  «Об основах организации и тактики проведения оперативно тех­нических мероприятий» от 19.06.1996 г.

14. Инструкции «О порядке  представления  результатов  оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд». Утвержде­на Приказами ФСНП РФ, ФСБ РФ, МВД РФ, ФСО РФ, ФПС РФ, ГТК РФ и

ь                    СВР РФ от 13 мая 1998 года № 175/226/336/201/286/410/56. Бюллетень норма-

тивных актов федеральных органов исполнительной власти. 1998. №23.

15. Инструкция «О порядке изъятия, учета и хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами» от 18 октября 1989 г. Бюлле­тень  нормативных актов федеральных органов   исполнительной  власти № 34/15.

16.  Постановление Верховного Совета РСФСР «О концепции судебной реформы I                      в РСФСР» от 24 октября 1991   г. //Ведомости Съезда народных депутатов

РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991 , №44, ст. 1435.

17. Постановление Пленума Верховного суда РСФСР «Об обеспечении всесто­ронности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел» от 21 апреля 1987г. /Бюллетень Верховного Суда РСФСРЛ987,№ 6.

18. Постановление   Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судеб­ном приговоре» от 29 апреля 1996 г.

19. Постановление Конституционного Суда РФ от 20 февраля 1996 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 18, статьи 19 и части второй статьи 20 Федерального закона от 8 мая 1994 года "О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации".

20. Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституцион­ности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой ста­тьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР

142

в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Совет­ского районного суда города Нижний Новгород-'/Российская газета, 1999, 20 апреля.

Научная литература

21. Алексеев С.С.Даев В.Г. Кокорев ЛД. Очерк развития науки советского уголов­ного процесса. Воронеж, 1980.

22. Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 2. Свердловск, 1973.

23. АрсеньевВ.Д. .Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. 24.Балакшин В. Истина в уголовном процессе// Российская юстиция. 1998, №2. 25.Бедняков Д.И. Не процессуальная информация и расследование преступле-

ний.М.,1991.

26. Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и ме­тоды. М.Д966.

27. Белкин А.Р. Теория доказывания. Научно-методическое пособие, М.: Изда­тельство НОРМА, 1999.

28.Безлепкин Б.Т. Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внут­ренних дел. М., 1988.

29.Бобров М. Становление судебной власти/ Вестник Верховного Суда СССР. 1991. №7.

ЗО.Быховский И.Е. Производство следственных действий. Л., 1984.

31. Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы кри­миналистики .М., 1984.

32.Винберг А.И. Криминалистика. Раздел 11. Введение в наукуу.М.,1962.

33. Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1958.

34.Воскобитова Л.А., Михайлова Л.П.. Шугрина Е.С. Профессиональные навыки юриста: Опыт практического обучения.М.:Дело,2001.

143

ЗЗ.Выдря М.М. Вещественные доказательства в советском уголовном процес-

се.М,Л955.

36. Гегель Г ВФ Соч. М.. 1929-1956. т. 4. 37.Гульдибаев М.Х., Александров Е.Н. Уголовный процесс в вопросах и отве-

тах.Пособие   для   подготовки    к    экзаменам/Под   общ. редВ. П. Сальникова.

СПб. 1999.

38. Голунский С.А. О вероятности и достоверности в уголовном суде/'Проблемы уголовной политики. Кн.4.,1937.

39. Горский ГФ, Кокорев Л Д., Элькинд ПС. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978.

40. Григорьева Н.В.  Принципы уголовного судопроизводства и доказывание. Российская юстиция. 1995. №8.

41. Громов НА. Уголовный процесс России: Учебное пособие.М.:Юристъ,1998.

42. Громов Н., Смородинова А., Зайцев С. Соотношение доказательств и фактов в уголовном процессе/ Российская юстиция. 1998. №11.

43.Гуценко К.Ф., Уголовный процесс. М.:3еркало, 1996.

44.Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и за­щиты по уголовным делам. Владикавказ, 1995.

45. Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. М., 1996.

46. Ершов В.В., Халдеев Л.С. Проблемы рассмотрения уголовных дел судом при­сяжных.// Государство и право. 1994.№2.

47.Ефимичев СП. Понятие доказательств и их классификация. - В кн.. Уголовный

процесс. Общая часть /Под ред. В.П. Божьева). М.. 1997. 48.Жогин Н.В. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Изд. 2-е.,

М/. Юридическая литература,1973. 49. Зажицкий В. О допустимости доказательств. /Российская   юстиция. 1999. № 3.

144

50. Звягинцев В. Первый смертный приговор. Он был вынесен человеку, спасшему Балтфлот//Известия. 1990. 2 5 октября.

51. Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Д ону, 1999.

52. Известия ЦК КПСС. 1991. № 6. С. 156-157.

53.  Известия ЦК КПСС.  1991. №3. С. 151,156-157.

54.  Исаков В.Б. Юридические факты в советском праве. ML 1984.

55. Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. М.-Л., 1948.

56.Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводсве. М.,1995.

57. Корнев Г.П. Методологические проблемы уголовно-процессуального позна­ния.- Н.-Новгород,1998.

58.Ковтун Н.Н. Спорные вопросы в теории доказательств (об устранении дейст­вительных и мнимых противоречий в уголовном процессе) // Государство и право.1997.№6.

59. Кокорев Л. Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и   доказыва­ние. ВоронежД995.

60. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. 61.Копнин П.В. Гносеологические и логические основы науки. М.,1974.

62. Копылов И.А. Следственная ситуация и тактическое решение. Волгоград, 1988.

63. Кореневский Ю. Нужна ли суду истина? /7 Российская юстиция. 1994. №5.

64. Кореневский Ю.В. Актуальные проблемы доказывания в уголовном процессе./ Государство и право. 1999.№2.

65. Костенко Р.В Достаточность доказательств в российском уголовном процессе. Автореф. канд. дисс. Краснодар. 1998.

66. Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Ленинград, 1984.

145

67. Крамов А.А. Правовые презумпции в уголовном процессе: Автореферат  дис. к.ю.н- М., 1999.

68. Куликовская Г. Правда о профессоре Юдине//Огонек.1989.№44.

69. Курс советского уголовного процесса: Общая часть. М.Д989.

70. Курылов СВ. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969.

71. Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами.М.Л966.

72. Лебедев В.М. Судебная власть в современной России: проблемы  становления и развития.- СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет, юри­дический факультет, 2001. СПб., 2001.

73. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве Их виды, содержание и форма, М.Л976.

74. Лупинская П.А.. Уголовный процесс. М., 1995.

75. Масленникова Л.Н. Процессуальное значение результатов проверочных дейст­вий в доказывании по уголовному делу. М., 1993.

76. Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция: Проблемы уголовного права,   уголов­ного процесса и криминологии. М.. 2000.

77. Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных дока­зательств. Сущность и методы. М.Л998.

78.Митричев СП. Советская криминалистика. Ч.1.М.Л962.

79. Михайловская И.Б. Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. М.Л968.

80. Михайловский  И.В.   Основные  принципы     организации  уголовного   суда. Томск, 1905.

81.Никитаев В.В. Проблемы ситуации уголовного процесса и юридического мышления / Состязательное правосудие: труды научно-практических лабора­торий. М.: Международный комитет содействия правовой реформе. 1996.

82. Образцов В.А, Выявление и изобличение преступника. М., 1997.

146

83. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1984.

84. Орлов Ю.К. Выводное знание в судебном доказывании и проблемы его допус­тимости. - В кн.: Вопросы борьбы с преступностью.М.,1980.№32.

85.Орлов Ю.К. Структура судебного доказывания и понятие судебного доказа­тельства.- В кн.:Вопросы борьбы с иреступностью.М.,1980.№ 22.

86. Орлов Ю.К. Производство экспертизы в уголовном процессе.М.,1998.

87. Орлов Ю.К. Заключение эксперта как источник выводного знания ... М.Д999.

88. Пашин С. Допустимость доказательств //Советская юстиция. 1993. № 7. 89.Пашин С.А Проблемы доказательственного права. - В кн.: Судебная реформа:

юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дис­куссии. М.,1995.

90. Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве.М.Л 961.

91.Педенчук А.К. Заключение судебного эксперта: логика, истинность, достовер­ность. ..

92.Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск, 1973.

93. Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства  в    проектах УПК РФ. М., 1995.

94. Путин В.В. Не ужесточать наказание, а обеспечить его неотвратимость. Из вы­ступления Президента Российской Федерации В.Путина на коллегии Гене­ральной прокуратуры 11 февраля 2002 года'/ Российская юстиция.2002.№ 3.

95. Ратинов А.Р. Теория доказательств в советском уголовном процессе.

96. Рыжаков А.П. Уголовный процесс.М.,1999.

97. Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971.

98. Селиванов Н.А. Вещественные доказательства.М.,1971.

99.Сибилева Н.В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая.М.,1966.

100. Сибилева Н.В. Допустимость доказательств в советском уголовном процес­се. Автореф. Канд. дисс. Харьков. 1986.

147

101.   Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. СПб.,2000.

102.   Советский энциклопедический словарь. М., 1987.

103.   Спасович В.Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоус­тройством и судопроизводством.СПб. Л 861.

104.   Статистика. Краткий анализ состояния преступности в России в 2001   году. Информационно-аналитическое управление Следственного комитета при МВД РФ II Российская юстиция. 2002.№ 4.

105.   Статистика. Судебная статистика за первое полугодие 2001 года. Главное управление организационно-правового обеспечения деятельности судов Су­дебного департамента при Верховном Суде РФ\\Российская юстиция.2002.№1.

106.   Стецовский Ю.И. Судебная власть. М ,1999.

107.   Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958.Т.2.

108.   Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в совет­ском уголовном процессе. М.Л955.

109.   Тенчов Э.С., Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных. У Госу­дарство и право. 1994. №11.

110.   Теория доказательств в советском уголовном процессе. М.. 1973.

111.   Терзиев Н.В. Лекции по криминалистике.М.Л951.

112.   Трусов А.И. Понятие доказательств. - В кн.. Курс советского уголовного процесса. Общая часть./ Под ред. А.Д. Бойкова. И.И. Карпеца. М., 1989.

113.   Трусов А.И. Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе. М.,1984.

114.   Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теорети­ческая модель / Под ред. В.М. Савникого.М.Л 990.

115.   Ульянова Л.Т. Понятие и свойства доказательств. -В кн.: Уголовный про­цесс/ Под ред. К.Ф. Гуценко. М./1997.

116.   Урсул А. Информация. М., 1971.

I

148

117.    Фаткуллин   Ф.Н.   Общие   проблемы   процессуального   доказывания.   Ка­зань, 1976.

118.   Фоков А.П. Судебная власть в системе разделения властей. /'Государство и право.2000.№ 10.

119.    Хмыров А. А. Косвенные доказательства. М., 1974.

L              120.   Хроника одного убийства/УСов.культура. 1990..3 февраля.

i                121.   Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском

уголовном процессе. М.,1972.

122.    Шейфер С.А.  Следственные действия.  Система  и процессуальная фор-ма.М.,1981.

123.    Шейфер С.А. Использование непроцессуальных познавательных мероприя­тий в доказывании по уголовному делу// Государство и право .1997.№ 9.

124.    Шекшуева О.Н. Некоторые аспекты теории доказательств в уголовном про­цессе. Учебное пособие. (2-е изд.). - М.: ЦОКП МВД России, 2001.

125.    Эйсман А. А. Логика доказывания. М.: Юридическая литература Л 972.

126.    Элез И. Единство практического н теоретического в доказательстве истины.: Проблемы научного метода. М, 1964.

Материалы юридической практики

127.   Архив Ростовского областного суда, дело №2-193/94.

128.    Архив Ростовского областного суда, дело №2-89/94.

129.   Архив Псковского городского суда, дело 197019134.

130.    Архив Ростовского областного суда, дело №2-37/98.

131.    Архив Псковского районного   суда, дело № 1-460/2000.

132.    Архив Псковского областного суда, дело №2-42/2001.

133.    Архив Псковского районного   суда, дело № 12001200699.

134.   Архив Псковского городского суда Псковской области, дело №1-1040 2000.

135.    Архив Великолукского городского суда Псковской области, дело №2 12-99.

149

136.   Бюллетень Верховного Суда РФ, 1996, №11.

137.   Бюллетень Верховного Суда РФ, 1997, №11.

138.   Законность, 1996, №10.

139.   Русский адвокат, 1996, №1.

140.   Российская юстиция, 1995, № 11.

150

Приложение.

Анкета №1

 Ваше отношение к нововведению в УПК РФ, касающемуся полномочий по соби-ранию доказательств?  1 Считаю, что это нововведение правильное и своевременное.

2. Считаю, что это нововведение правильное, но преждевременное.

 3. Считаю, что это нововведение не правильное.

4. Затрудняюсь ответить.

Анкета №2

Ваше отношение к расширению круга лиц, которые могут отказаться от дачи по­казаний?

1. Круг лиц, пользующихся таким правом, расширять не следует.

2. Круг лиц, пользующихся таким правом, следует расширить за счет всех родст­венников, а не только близких родственников.

3. Круг лиц, пользующихся таким правом, следует расширить за счет иных близ­ких лиц.

4.  Затрудняюсь ответить.

Обратно


Error: Incorrect password!