российская федерация министерство культуры

 академия переподготовки работников искусства, культуры и туризма

ПЛОТНИКОВА Елена Вячеславовна

Билингвизм культур в творческом наследии В.В. Набокова

Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологии

Специальность 24.00.01. Теория и история культуры (по культурологии)

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Ч.Г. Гусейнов

Москва 2004

СОДЕРЖАНИЕ

Введение...................................................................................3

1.  В.В. Набоков и русская культура

1.1  Русские источники творчества В.В. Набокова...........................13

1.2 «Нерусскость» художественного мира.....................................22

1.3 Специфика жанра метапрозы ................................................33

1.4 Романы «Король, дама, валет» и «Камера обскура» как первые попытки перехода в иное культурное пространство.....................50

1.5 Русификация зарубежных произведений.................................. 54

2.  В.В. Набоков и американская культура

2.1  Англоязычное творчество В.В. Набокова как инобытие русской культуры...........................................................................60

2.2 Полигенетичность художественного мира.................................68

2.3 Просветительская деятельность..............................................76

2.4 Переводы и автопереводы.....................................................98

Заключение....................:...................................................108

Библиография......................................................................112

Введение

Актуальность. В XX веке во многих регионах мира - в частности, можно  назвать страны Африки, США, Россию, Швейцарию, Канаду, Индию — сложились условия для формирования билингвизма, или двуязычного бытования и развития культур.

Как процесс, билингвизм характеризуется интеграцией этногруппы в полиязычную, социальную систему, с доминантой единого языка общения при условии сохранения культурной самобытности и языка каждого народа.

История мировой культуры дает также различные примеры писателей-билингвов. Это явление получает распространение еще в рабовладельческую эпоху, находит продолжение в феодализме, когда в связи с формированием и распространением новых религий, возникновением колониальной системы появляется необходимость и потребность в «двуязычии» - знании как своего этнического так и «культового», «имперского» языков.

С развитием мировой культуры расширяются функции языков, возникают межнациональные языки как средство общения между народами, и этот процесс интенсивно продолжается на современном этапе.

Билингвизм культур с очевидностью проявляется в творческом наследии двуязычного - русско- и англоязычного - писателя В.В. Набокова, рассматриваемом в данной диссертации не столько с позиции филологии,  сколько культурологии, в сферу внимания которой входит исследование в том числе культурного кода нации - ее языка, изучаемого как феномен культуры, как проявление национального своеобразия и фактор межнационального общения, взаимодействия культур. Фундаментальные основы такого подхода были заложены трудами В. Гумбольдта1 и А. Потебни2. По мысли этих исследователей, специфика культуры отражается в языке и через него человек с детства впитывает современную ментальность нации3. Через язык раскрывается

1 См.: Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М., 2000.

2 См.: Потебня А. Теоретическая поэтика. М., 1990. Символ и миф в народной культуре. М., 2000.

3 «Ментальность — миросозерцание в категориях и формах родного языка, которое соединяет в себе интеллектуальные, духовные и волевые качества национального характера в типичных ее проявлениях. Единицей ментальности признается концепт данной культуры. Культурные концепты в свою очередь-это имена абстрактных понятий, поэтому культурная информация присоединяется к сигнификанту, то есть понятийному ядру». Маслова В. Лингвокультурология. М., 2001. С. 9, 8.

4

ментальность нации, ее культура. За каждой единицей языка стоит некий культурный фон — явления социальной жизни, исторические события, уникальные и специфичные для этой культуры, для этого народа. Язык — продукт культуры, ее составная часть, условие существования и фактор формирования культурных кодов. Но вместе с тем, язык лишь копирует и транслирует культурное наследие1, а хранилищем ее является текст, отражающий все, что составляет содержание культуры2.

Язык художественного творчества — один из важнейших и главнейших компонентов национальной принадлежности писателя, язык - это «не только средство коммуникации, это и действительность мысли, и ключ к национальному опыту, и инструмент познания. Художественное познание с помощью слова и в процессе работы над словом способствует выявлению и оттачиванию такой национально-языковой сущности, которая может ведь и не проявиться, не всплыть из глубин разума и чувств, если изначально и характеры, и коллизии высвечиваются средствами другого, пусть и родного языка, имеющего свой «контекст». Таким образом, билингвизм — явление сложное и неоднозначное3.

В освоении творческого наследия В.В. Набокова в отечественной культуре можно наметить ряд этапов: первый — когда все созданное Набоковым не было доступно в метрополии, то есть на родине, запрещено в России по идеологическим и идейно-эстетическим признакам; следующий этап - это когда в ходе перестройки в середине 1980-х годов наличие феномена В. В. Набокова было признано, но оно больше пугало, так как творчество и взгляды деятеля русской культуры зарубежья расходились с культурной политикой существовавшего государства; начавшаяся переоценка культурных ценностей приводит к тому, что наследие Набокова становится востребованным, но в то же время оно подвергается критике и объявляется чужеродным опять-таки по идеологическим мотивам. Третий этап, начавшийся в постсоветский период, —

1 Из последних работ на эту тему см. Литвиненко Ю. Современный билингвизм: проблема институонализации. Автор, на соиск. уч. ст. канд. социолог, наук. Ростов-на-Дону, 1997.

См.: Флиер А. Культурология для культурологов. М., 2000. С 17-19, 112.

См.: Гусейнов Ч. Этот живой феномен. Глава «О двуязычном художественном творчестве в советской многонациональной литературе и кое-какие наблюдения из собственной практики». М., 1988. С. 351,354-355, 397.

5

это признание писателя великим явлением русской культуры, видным писателем культуры русского зарубежья. В настоящее время перед отечественной культурой стоит задача найти место каждому творческому явлению, показать многообразие художественных направлений, методов и стилей, созданное как в условиях советской власти, так и за пределами России, изучить вклад каждого деятеля русской культуры в ее развитие.

Художественный мир В.В. Набокова как система складывается в русскоязычном творчестве и основывается на менталитете и традициях русской культуры, подвергаясь при этом влиянию западноевропейской, а именно, немецкой и французской культур, прежде всего. Здесь наблюдается двоякий процесс: билингвизм писателя выступает как способ сохранения его культурной самобытности при переходе на английский язык, а его англоязычное творчество является формой инобытия русской культуры. Билингвизм писателя также существует как способ трансляции русского культурного наследия в американскую культуру.

В работе при характеристики творческого наследия В.В. Набокова используются такие обобщающие термины, как «русская культура», «западноевропейская культура», «англоязычная культура».

Под «русской культурой» мы понимаем культуру россиян, для которых — вне зависимости от национальности — русский язык является родным, и они соответственно мыслят, используя его категории, а также имеем в виду многообразный потенциал культуры русского зарубежья.

Термин «европейская», а точнее «западноевропейская культура», относится к периоду создания Набоковым русскоязычных произведений и проживания на территории Западной Европы, когда на формирование писателя оказывала влияние, прежде всего, немецкая и французская культуры. «Американская культура» понимается как одна из англоязычных.

Изучение феномена двуязычного, в данном случае англо-русскоязычного творчества, становится актуальным в связи с глобализацией, развитием тесных отношений между русской и американской культурами, а также процессами

6

интенсивного взаимодействия культур в мировом масштабе и на евразийском пространстве России.

Степень научной разработанности. Существует обширная научная, мемуарная и публицистическая литература о творческом наследии В.В. Набокова, и можно утверждать, что сформировалось набоковедение эту литературу разделить на три большие группы: работы, созданные русской эмиграцией о Набокове-Сирине главным образом в 1930-1980-е годы; труды зарубежных авторов; многочисленные работы отечественных исследователей, появившиеся, главным образом, в перестроечную и постсоветскую пору.

Наследие В.В. Набокова рассматривалось во всевозможных аспектах:

1)   жизнь писателя  и эволюция  его творчества:  Анастасьев Н.  Владимир Набоков. Одинокий король. М., 2002. Ерофеев В. Русская проза В. Набокова. Вст. ст. Собр. соч. в 4 т. Т. 1. М., 1991. Ходасевич Вл. Колеблемый треножник. М, 1990. Берберова Н. Курсив мой. М., 1996. Букс Н. Эшафот в хрустальном дворце: О русских романах В. Набокова. М, 1998. Шаховская 3. В поисках Набокова. Отражения. М., 1991. Зверев А. В. Набоков. М., 2001. Мулярчик А. Русские   проза   В.   Набокова.   М.,    1997.    Александров   Н.   Набоков   и потусторонность:   метафизика,   этика,   эстетика.   СПб.,   1999.   Рягузова   Л. Концептуальная сфера «творчество» в художественной системе В.В. Набокова. Краснодар, 2000. Хасин Г. Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова. М. - СПб., 2001, и другие;

2)  филологический анализ творчества в целом    и отдельных произведений: «Машенька» - Букс Н. Звуки и запахи. О русском романе Владимира Набокова «Машенька». // Новое литературное обозрение, 1996, № 17; «Защита Лужина» -Федякин С. «Защита Лужина» и набоковское Зазеркалье. // Литература, 1995, № 5; «Другие берега» - Козловская Н. Лексика предметного мира в организации лексической структуры произведения В. Набокова «Другие берега». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук; «Дар» - Долинин А. Две заметки о романе «Дар» // Звезда, 1996, №11, Черкасов В. Роман «Дар» В.В. Набоква и жанр романтизированной биографии. М., 1998; «Лолита» - Проффер К. Ключи к

7

«Лолите. СПб., 2000, Шенфельд Г.-М. Страсти вокруг «Лолиты». // За рубежом, 1998, № 1; «Ада» - Виролайнен М. Речь и молчание. Сюжеты и мифы русской словесности. СПб., 2003, и другие;

3)    Набоков    как   интерпретатор    русской    культуры,    его    переводческая деятельность: Черемесина Н. Владимир Набоков — комментатор и переводчик романа в стихах А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Томск,  1997, Ланин Б. Все дело в редактуре и переводе: Путешествие Пушкина и Набокова с русского на английский и обратно. // Книжное    обозрение,    1999,    27    мая;    Махов    А.    С    английского    на «петербургский»?:   набоковские   комментарии   к   «Онегину».   //   Книжное обозрение, 1999, № 24, Оглаева Н. «Страшно хочется развенчать...». Владимир Набоков  о   русских   классиках.   //  Книжное   обозрение,   1996,   №   31.   М. Виролайнен. Речь и молчание. Сюжеты и мифы русской словесности. СПб., 2003; и другие;

4) Набоков о Набокове: Набоков о Набокове и прочем. // Под ред. Мельникова Н. М., 2002. Nabokov V. Strong Opinions. N-Y, 1973.

В основном отечественные исследователи творчества Набокова принимают на рассмотрение русские романы писателя (Мулярчик А. Русская проза В. Набокова. М., 1997; Букс Н. Эшафот в хрустальном дворце: О русских романах В. Набокова. М., 1998; Носик Б. Мир и дар Набокова: Первая русская биография писателя. СПб., 2000, и другие).

Одним из первых значительных критиков творчества Набокова является Вл. Ходасевич. Он отмечает такую отличительную его черту, как «демонстративность художественных приемов», на все последующие годы ставшей основной характеристикой художественного мира писателя и впервые подвергшееся критическому осмыслению в книге Г. Хасина «Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова» (М. — СПб., 2001).

Наиболее полно рассмотрено творческое наследие Набокова в книге Н. Анастасьева «Владимир Набоков. Одинокий король» (М., 2002), в которой дается обширный анализ, включающий в себя не только романы, но и рассказы,

8

стихотворения, созданные как на русском, так и на английском языках, а также русификаторскую, переводческую, просветительскую и научно-педагогическую деятельность.

Крупным американским исследователем жизни и творчества Набокова является Э. Филд: «Набоков и его жизнь в искусстве» (1967), «Набоков: фрагменты жизни» (1977), «Жизнь и творчество Владимира Набокова» (1987). Последняя книга является своего рода синтезом двух первых. Работа Э. Филда базируется на сопоставлении жизненных фактов и фактов литературы, но не позволяет в полной мере ощутить масштаба и смысла творчества Набокова.

«Нерусскость» художественного мира Набокова - основное обвинение в адрес писателя - явилась основой для разделения мнения критиков на два лагеря. К первому можно отнести М. Цетлина и М. Осоргина, которые полностью отрицали принадлежность Набокова к русской культурной традиции. Вот несколько выдержек из критических статей: «оба романа («Король, дама, валет» и «Защита Лужина») ... настолько вне большого русла русской литературы, так чужды русских влияний, что критики невольно ищут влияний иностранных» (М. Цетлин, 1990), «его последний роман («Камера обскура») ...утверждает взгляд на Сирина как на писателя эмиграции, не только почти совершенно оторванного от живых российских вопросов, но и стоящего вне прямых влияний русской классической литературы» (М. Осоргин, 1934).

Менее категоричны авторы второй группы: Г. Струве, Г. Адамович и Н. Андреев, которые признавали «русские» черты в прозе Набокова. Г. П. Струве писал, что неоднократное указание на «нерусскость» Сирина «представлялось ему неверным в общей форме. У Сирина есть «нерусские» черты - вернее черты, не свойственные русской литературе взятой в целом». Н. Андреев говорил о «синтезе русских настроений с западноевропейской формой»1, принципа «На Запад!» с характерно принципиальным направлением русской

' Струве Г. Из книги «Русская литература в изгнании». Набоков-Сирин. Pro et Contra. Санкт-Петербург, 1992. С. 278-280.

9

литературы1. Но ограничение автором статьи определяющего формулирования «нерусскости» Набокова на основе лишь его неруссских тем и признание частичной верности этой формулировки3 представляется нам недостаточно полным. Чаще всего исследователи аргументируют свое мнение также еще и формой, приемами мастерства, стилем, использованном материале (внешняя обстановка, сюжет, психология героя).

Точным нам представляется мнение о том, что проза Набокова — это сочетание «культурного наследия прошлого с духом молодых поколений, русской литературной традиции со смелым новаторством, русскую устремленность к психологизму с западной занимательностью сюжета и совершенством формы. На его примере с завершенной отчетливостью разрушается неправильное и поверхностное мнение, будто бы писательское искусство, лишенное родной почвы, обречено за рубежом гибнуть и чахнуть, оставаясь в лучшем случае талантливым и бессильным воспоминанием»4.

Необходимо отметить, что многие из приведенных выше исследователей касаются и проблемы двуязычия В.В. Набокова, хотя нельзя не сказать и о том, что в набоковеднии нет специальных работ, в которых было бы рассмотрено русскоязычное и англоязычное творчество писателя в аспекте культурологии — билингвизма культур, взаимодействия в художественном мире писателя русской, западноевропейской и американской культур.

Теоретические и методологические основы исследования составляет культурологический подход - в свете вышесказанного - к творческому наследию В.В. Набокова, предполагающий культурно-историческое и сравнительно-типологическое исследование наследия в комплексном единстве

1 Андреев Н. Сирин. Pro et Contra. Санкт-Петербург, 1992. С. 230.

2 Струве Г. Из книги «Русская литература в изгнании». Набоков-Сирин. Pro et Contra. Санкт-Петербург, 1992.. С. 278-280.

3 «Из девяти довоенных романов Сирина только два- «Король, дама, валет» и «Камера Обскура» - целиком нерусские и по месту действия и по персонажам. В «Машеньке» действие происходит наполовину в русском пансионате в Берлине, наполовину - в плане воспомнательном - в русской деревне под Петербургом. В «Защите Лужина» главное действующее лицо и многое окружающие его — русские, и прошлый план романа — тоже русский». См.: Струве Г. Из книги «Русская литература в изгнании». Набоков-Сирин. Pro et Contra. Санкт-Петербург, 1992. С. 278-280.

4 См.: Андреев Н. Сирин. Pro et Contra. Санкт-Петербург, 1992. С. 220.

10

биографического и литературно-культурного, билингвистического контекстов. В работе используется принцип кросскультурного и межкультурного, или интеркультурного, анализа художественных явлений, в том числе — творческого наследия В.В. Набокова как синтеза двух культур. При этом кросскультурный анализ помогает выявить черты русской, западноевропейской и американской культур в художественном мире В.В. Набокова, а межкультурный, или интеркультурный, служит выявлению путей взаимодействия двух культур.

Цель данного исследования:

- рассмотрение творческого наследия В.В. Набокова в контексте билингвизма культур — русской и американской - культуры, их взаимодействия в художественном мире писателя.

Достижение данной цели предполагает решение следующих задач:

выявление русских источников творческого наследия В.В. Набокова;

исследование русифицированных писателем произведений западноевропейской культуры, включенных тем самым в культуру русскую;

рассмотрение билингвизма В.В. Набокова - его перехода на англоязычное творчество, в котором реализуется бытие русской культуры;

выделение феномена полигенетичности в художественном мире В.В. Набокова как явления взаимодействия русской, западноевропейской и американской культур в творческом наследии писателя, его просветительской, переводческой и научно-педагогической деятельности.

Объект данного исследования - творческое наследие В. В. Набокова.

Предмет исследования - рассмотрение русскоязычного и англоязычного творчества В.В. Набокова с точки зрения взаимодействия русской, западноевропейской и американской культур.

Научная новизна исследования состоит в системном и комплексном рассмотрении русскоязычного и англоязычного творчества В.В. Набокова как явления двух культур - русской и американской, в единстве художественного мира  писателя-билингва.   Хотя   в  литературе,   созданной   о  Набокове,   по

11

преимуществу филологической, отмечается, как сказано выше, двуязычный характер творчества, однако культурологический анализ феномена билингвизма культур в творческом наследии В.В. Набокова, не предпринимался, чем и определяется научная новизна предложенной диссертации.

В ходе исследования доказывается, что основу творческого наследия В.В. Набокова составляет русская культура, ее традиции, а взаимодействие с западноевропейской и американской культурами, реализующееся в билингвизме творчества, позволяет говорить об особых чертах художественного мира писателя, новых для русской культуры в целом.

Первый опыт взаимопроникновения русского и западноевропейского культур проявляется в русскоязычном творчестве В.В. Набокова, а именно — романах «Король, дама, валет» и «Камера обскура». Кроме того русифицированные западноевропейские произведения или переложения на русский язык, осуществленные Набоковым, - яркий пример адаптации явлений иноязычной культуры на русскую почву. Переход в иную культурную сферу уже с переменой языка - это, с одной стороны, форма инобытия русской культуры в культуре американской, а, с другой, продолжение в ней традиций русской культуры.

Просветительская и переводческая деятельность В.В. Набокова также рассматриваются как способы существования произведений одной культуры в пределах иного, в данном случае американского, культурного пространства.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что ее результаты могут быть использованы при разработке лекционных и практических курсов в высшей школе и учебных заведениях среднего звена. Материалы диссертации могут быть применены в спецкурсах и спецсеминарах, на практических занятиях, посвященных проблеме билингвизма в культуре.

Апробация исследования. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры гуманитарных наук Академии переподготовки работников искусства,

12

культуры и туризма и была рекомендована к защите. Основные положения и выводы диссертационного исследования отражены в авторских публикациях и докладах на научно-практических конференциях разных лет.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии. Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность, степень разработанности, формулируются методология, объект и предмет, основные цели и задачи работы, ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость.

13 Глава 1

В.В. Набоков и русская культура

1.1 Русские источники творчества В.В. Набокова

Прежде чем перейти к непосредственному рассмотрению русской основы художественного мира В. В. Набокова, систематизируем появление творчества писателя в ней.

В процессе прихода и принятия Набокова в России ясно выделяют несколько этапов: первый этап, когда Набокова не существовало для России, в связи с чем лучше было бы назвать этот этап нулевым, этапом отсутствия  Набокова в русской культуре. Следующий - когда его существование признали, но оно вызвало неприязнь и больше пугало, так как художественный мир Набокова расходился с культурной политикой государства, но читатель уже знал Набокова, его произведения становились востребованными, его читали, принимали, но в то же время подвергали жестокой критике, расценивали с точки зрения социалистических позиций.

В период перестройки творчество Набокова становится достоянием отечественной культуры и в некоторой степени противовесом советской литературе. Вслед за политическими изменениями в стране начинаются изменения и во взглядах на культуру, переосмысливается ее роль. Происходит смещение акцентов. На первый план выходят ранее запрещенные произведения, тогда как многое, созданное в советской литературе, осуждается и отвергается.

Вышесказанное подтверждается проведенным нами анализом дат публикаций статей и книг о В. Набокове и его произведениях на русском языке1. Наибольшее их количество приходится на 1988-1994 годы и достигает порядка 40 и более публикаций. Почти полное молчание имело место с 1940-х

1 Данные приведены в монографии В. Набоков. Pro et Contra, СПб., 1992.

14

по 1986 годы включительно (1987 был переходным годом, когда о Набокове выходит 15 статей). Очевидно, что в 1920-е и 1930-е годы интерес критики повышался с выходом каждого нового романа, в 1926 - Машеньки» (4 статьи),  в 1930-м - «Защита Лужина» и «Соглядатай» (14 статей), в 1932-м - «Подвиг» (4 статьи), в 1933-м - «Камера обскура» (в 34 - 6 статей), в 1938-м -«Приглашение на казнь» и «Дар» (6 статей), тогда как в остальные годы их количество колеблется от 1 до 5.

В настоящее время' имеет место процесс упорядочивания всего культурного наследия, когда каждому явлению необходимо найти его место в жизни страны.

Взаимодействие русской и западноевропейской культур в творческом наследии Набокова, противопоставление «русской духовности», с одной стороны, и «западной приземленности», с другой стороны1, позволяют разделить творческое наследие Набокова на две части.

В первую входят романы «Машенька», «Защита Лужина», «Соглядатай», «Подвиг», «Дар». В них доминируют русские нравы, русские персонажи, перенесенные в иную обстановку, русские привычки и русская духовная культура - одним словом, «русская субстанция», в сохранении которой эмиграция усматривала свою высшую миссию.

Исследователь говорит о «русскости» этой группы, которая  вырисовывается из некоторых общих особенностей художественного колорита. В структурно-жанровом отношении эти романы могут быть преимущественно автобиографическими, «разомкнутыми» («Дар», «Подвиг») или более строго выстроенными («Машенька», «Соглядатай», «Защита Лужина»), могут казаться по своей повествовательной ткани многосоставными, сравнительно рыхловатыми («Дар», «Подвиг») или быть плотными упругими («Защита Лужина»), но в эмоциональном отношении все они погружены в атмосферу  русской душевности, домовитости, своего рода общинной доброжелательности. Мягкость   их   очертаний   не   тождественна   бесконфликтности,   но   гамма

1 Мулярчик А. Русская проза В. Набокова. М, 1997. С. 44.

15

противоречий, движущих сюжет и собственное существование персонажей, очень широка. Для типичных набоковских персонажей характерно и стремление к повышению социального статуса и материального достатка, и желание властвовать, но, по русскому обыкновению, к этим импульсам присоединяются и иногда перевешивают мысли о вечном и запредельном, соображения литературного и историософского, общекультурного характера.

Другая особенность объединяет романы «Король, дама, валет», «Камера обскура», «Отчаяние», «Приглашение на казнь» и англоязычную «Историю Себастьяна Найта». Эта группа более цельная, своеобычная. Персонажи могут быть и русскими (Герман Карлович в «Отчаянии». Братья Найт в «Истинной жизни Себастьяна Найта»), но управляющие их поведением страсти более одноплановые, более эгоистичные. Властолюбие, жажда богатства и славы, любовное томление берут здесь верх над устремлениями философскими и творческими.

О европейском периоде в творчестве Набокова мы также находим упоминание в работе С. Карлинского, считавшего «Приглашение на казнь» одним из двух высших достижений этого периода1. В. Ходасевич говорил о Набокове, как о «наиболее значительном мастере современной европейской литературе» (о романе «Отчаяние» и мотиве отчаяния в творчестве Набокова)2.

Таким образом деление творческого наследия Набокова на его «русскую» часть, основанную на общих специфических чертах русской культуры, и на группу, мироощущение которой больше характерно для западноевропейской культуры, позволяет говорить о культурном контакте в художественном мире писателя: «русским» произведениям больше свойственно исконно русское стремление к вечному и запредельному, «европейские» же более антропоцентричны, направлены на достижение социального и материального благополучия.

1 См.: Анастасьев Н. Феномен Набокова. М., 1992. С. 148.

2 Ходасевич В. Литературные статьи и воспоминания. С. 249.

16

Рассмотрим теперь на каких традициях русской культуры, по мнению исследователей, основывается творчество Набокова

Образы еще молодого писателя связывали, пусть и в несколько отдаленном соответствии, с чеховской драматургией и прозой1. Нора Букс отмечает «чеховский дух» романа «Машенька», рассматривает образ главной героини, Машеньки, как вбирающий в себя черты фетовской прозы, и в том же романе проводит аналогию встреч-расставаний Ганина и Машеньки - Онегина и Татьяны.

Одним из условий сюжетостроения в романе «Подвиг» становится биографический (одинаковый возраст Пушкина и Набокова к моменту завершения текста) и календарный («Евгений Онегин», согласно авторской записи закончен в 1830, «Подвиг» - в 1930, оба начаты в мае) параллелизм2.

«Тема отказа» («Машенька») и ее форма (отказ и уход в тот момент, когда желаемое уже готово свершиться) представляется Ю. Левину специфической именно для русской литературы. Он замечает, что отдаленным предшественником Ганина мог бы служить Печорин или другие «русские скитальцы». Таким образом, этот сконструированный Достоевским тип находит своеобразное «эмигрантское» завершение в героях Набокова, являясь следующим шагом в развитии этих художественных образов русской культуры, характерными чертами которых является бегство от определенности, устойчивости, институализации, видимо, из боязни утраты или окаменения личности3.

Многократно набоковедами оговаривалась связь «Приглашения на казнь» с «Преступлением и наказанием». Сопоставление текста романа с текстами Чернышевского убеждает в том, что многое в мире Цинцината создано «по рецепту»  именно  этого  писателя   XIX   века4   и   при   произнесении   имени

1 См.: Мулярчик А Русская проза В. Набокова. М., 1997. С. 94.

2 Букс Н. Эшафот в хрустальном дворце: О русских романах В.

3 Левин Ю. Заметки о «Машеньке» В. В. Набокова. Pro et Contn

4 См.: Букс Н. Эшафот в хрустальном дворце: О русских романах В. Набокова. М., 1998. С. 123.

17

Чернышевского    в    контексте    творчества    Набокова    непременно    мысли обращаются к роману «Дар».

Узнаваема тема исповеди подпольного человека, вариант которой мы

1 находим в романе «Соглядатай». Развивая эту тему, ранее затронутую авторами «Записок сумасшедшего», «Двойника» и «Записок из подполья»1.

Тема двойничества, унаследованная Достоевским, который стал ее классиком, от Гоголя, патриарха этой темы, находит свое продолжение в романах Набокова «Приглашение на казнь», «Отчаяние» и «Соглядатай».

У Достоевского и Набокова много общего: они насквозь «театральны», оба прекрасно строят сюжет (что достаточно редко в русской культуре), часто используют уголовные сюжеты как источник отклонений от нормы. По замечанию Г. Струве, еще одним сходством является художественное пристрастие к изображению уродов, моральных и физических, но тут уже начинаются отличия: у Набокова бесполезно искать, как у Достоевского, любви и жалости к ним, он всегда беспристрастен и безжалостен2. Как уже отмечает "~ В. Федоров, количество таких нравственных и физических уродов и монстров у Набокова намного превосходит количество таковых у Достоевского, и тут же объясняет это знанием Набоковы, как ученым-естественником, что именно отклонения в развитии являются движущей силой эволюции, а интерес его как писателя к нарушению нормы был естественен  и  необходим. Но, если у

f ) Достоевского напряжение в романе создается разностью потенциалов читательского ожидания и тем, как ведут себя герои, то у Набокова к этому добавляется   разность   потенциалов   ожидаемого   и   употребляемого   слова

-j (напряжение слова). Главное же отличие Набокова от Достоевского — полное отсутствие психологии преступления, которое для Набокова является лишь простой в своей пошлости или пошлой в своей простоте идеей, не нуждающейся в саморазвитии. У авторов «Двойника» и «Отчаяния» нет особых

1 См.: Мулярчик А. Русская проза В. Набокова. М., 1997. С. 105.

2 См.: Федоров В. Вст. ст. Набоков В. Соглядатай. Отчаяние. М., 1991. С. 4.

18 разногласий   в  понимании  и  решении  темы  двойничества,  хотя   их  герои

являются антиподами1.

Второй русскоязычный роман Набокова, «Король, дама, валет», явился своеобразным продолжением опыта, осуществленного в русской литературе Андреем Белым, его четырьмя Симфониями, эпическим повествованием, написанным по принципу музыкального контрапункта, а образцом для романа Набоков также избрал музыкальную модель - танец, вальс2.

Изображение шахматной игры, построенной на логике и интеллектуальном творчестве, как состязания с судьбой, представляет следующий этап в развитии одной из центральных тем русской и европейской литературы XIX века - игры карточной. Маршрут темы от карт к шахматам намечен Набоковым и в последовательности его романов: второй - «Король, дама, валет», третий — «Защита Лужина», роман об игроке, который может рассматриваться как пародия на «Игрока» Достоевского3.

Другое следование традициям русской культуры - это появившийся в середине XIX века вполне узнаваемый тип героя, воплощенный у Набокова в образе Кострицкого в романе «Дар», недвусмысленно намекающего на русскую традицию «отцов и детей»: Набоков отмечает, что Кострицкий, как и его дядя весь поглощен политикой, а в его целеустремленности и непреклонности — узнаваемое наследие русской радикальной традиции Чернышевского4.

В. Ерофеев отводит особое место художественному миру Набокова в развитии отношений «я» - «мы» в их традиционном понимании в русской культуре. Рассматривая историю этих отношений, как изначально традиционному тяготению «я» к соединению с «мы», и, в случае не соединения, готовности причисления себя к «лишним» людям, исследователь отмечает, что, после Достоевского и Толстого возникает два противоположных направления,

| См.: Федоров В. Вст. ст. Набоков В. Соглядатай. Отчаяние. М., 1991. С. 14, 15 j См.: Букс Н. Эшафот в хрустальном дворце: О русских романах В. Набокова. М., 1998. С 41 4 См.: Букс Н. Двое игроков за одной доской: Вл. Набоков и Я. Кавабата. Pro et Contra. СПб., 1992. С 523 536 См.: Грейсон Дж. Метаморфозы «Дара». Pro et Contra. СПб., 1992. С. 593.                                              '

19

одно из которых тяготело к смыканию с «мы» (Горький и весь социалистический реализм в советской литературе), другое же отражало разочарование по поводу соединения с «мы» (у А. Белого этот отрыв «я» от «мы» катастрофичен) и отвергало обыденную мораль «мы». Таким образом, символистический роман был романом «вертикального» поиска истины, т.е. метафизическим, но так как «я» ищет «вертикальную» истину в одиночку, то роман, с другой стороны, был индивидуалистическим. Набоков же, в силу своего метафизического сомнения, «закрывает» верхний этаж символистической прозы, выходы для своего «я» не только в горизонтальную плоскость «мы», но и вертикальную плоскость слияния с мировой душой в некое мистическое «мы», и, оказавшись в предельной изоляции, удерживая в сознании символическую идею неподлинности «здешнего» мира и условности его декораций, театрализует этот мир декораций, используя содержащийся в театрализации момент преодоления и освобождения от неоподлинного мира, причем «другой» в мире Набокова также оказывается призраком, видимостью, вещью, что подтверждает ортеговскую концепцию «дегуманизации» искусства XX века1.

Космология «двух миров» в большей части прозы Набокова (оба мира воображаемы, но один относительно похож на наш, в то время как другой, часто явно фантастический, представляет собой антимир, каждый из них может служить площадкой для романного действия, но при этом невдалеке всегда мерцает образ другого мира) сближает Набокова, как утверждает М. Липовецкий, с символистами2. «Дар» представляется ему своеобразным перекрестком, на котором встретились все существующие альтернативы pro модернизма XX века - встретились для диалога, по сути дела снимающие их противоречия (и, прежде всего, противоречия между «вещественностью» акмеизма и трансцендентностью символизма, жестким индивидуализмом этих двух систем и ориентированностью на «другого» в диалогической поэтике

| Ерофеев В. Вст. ст. Вл. Набоков "Другие берега", Л., "Политехника", 199!. С. 6-7.

Липовецкий М. Эпилог русского модернизма (Художественная философия творчества в «Даре» Набокова) Pro et Contra. СПб., 1992. С. 646.

20

Платонова, например). Таким образом, считает исследователь, «набоковское направление» в русской литературе выросло в специфический вариант постмодернизма. Существует множество родственных связей между художественным миром Набокова и модернисткой поэтикой вообще: и Набоков и модернисты-современники Набокова — Марина Цветаева, Мандельштам, говорят о радости открытия скрытых значений. Для Набокова все искусство — обман, для него задача художника — скрывать вещи от читателя с тем, чтобы доставить ему радость открытия новых пластов значения. Для Цветаевой «несравненная радость открытия» заключена в «сокрытии», а Мандельштам ищет «слезы радости, настоящей радости узнавания»2.

Принадлежность творчества Набокова к какому-либо литературному направлению вызывает множество споров. Полемика начинается уже с попытки отнести творчество писателя к какому-либо направлению. Тамми и В. Е. Александров относили Набокова к постмодернистам, чему возражает Рягузова, аргументируя свое мнение тем, что, говоря о стилевых тенденциях культурной эпохи, следует считать эту точку зрения сомнительной, а произведения Набокова не причислять к определенным литературным направлениям3. С. Костюков говорит о том, что набоковская тема противопоставления личности объективной реальности особенно характерна для эстетики романтизма, а рассмотрение Набокова в аспекте разработанного еще европейской романтической эстетикой освящение права «я» на использование «внешнего» мне безразличного элемента, зависящего лишь от авторской «духовной субъективности», права навязать ему иной дух и смысл, только завершает исторический путь такого тип мировоззрения и подтверждает глубинную связь писателя со своими истоками - мироощущением эпохи «серебряного века»4.

Исследователь А. Мулярчик считает, что в целом творчество Набокова почти постоянно являло собой   «ристалище различных идейно-эстетических

1 Липовецкий М. Эпилог русского модернизма (Художественная философия творчества в «Даре» Набокова) Pro et Contra. СПб., 1992. С. 666.

Тамми П. Заметки о полигенетичности в прозе Набокова. Pro et Contra. СПб., С. 525.

См.: Рягузова Л. Н. Концептуальная сфера "творчество" в художественной системе В. В. Набокова. Кубанский государственный университет. Краснодар,2000. С. 6. 4 Костюков С. О художественном мире В. Набокова. Литература, № 19,2000. С. 14.

21

импульсов - гуманистически окрашенного реализма, извлеченного метафизическими прозрениями авангардизма и не заинтересованного ни в чем, кроме собственных «внутрилитературных» задач постмодернизма»1.

Исследователи С. Сендерович и Е. Шварц говорят о том, что художественный мир Набокова не является ни модернистским, ни постмодернистским, ни пост-пост, ни эстетствующим, ни игровым. Свое мнение они обосновывают, следующим образом: когда речь заходит о Набокове, любые привычные описательные и теоретические понятия оказываются недостаточными, условными. Понимание художественного мира Набокова может вырасти только на почве непосредственного опыта осмысления Набокова — в процессе попыток понять его индивидуальный язык и его целостный мир в их уникальном качестве, при подходе с позиции полного недоверия к впечатлению, что мы его понимаем, когда читаем на общезначимом языке. Набоков создает такой корпус текстов, который может быть рассмотрен как единый свободный текст, все контексты которого причастны к пониманию той или иной частности2.

Необходимо подчеркнуть, что сам Набоков не принимал никакого деления литературы на направления и школы, утверждал, что вся его деятельность принадлежит «чистому художеству» и свободна от любых сторонних влияний. Он выделял лишь одну литературную школу - это школа таланта3.

Наиболее обоснованной нам представляется точка зрения, которая трактует художественный мир Набокова с позиции постмодернизма и как завершающий этап эпохи «серебряного века».

Исследованный материал позволяет сделать следующие выводы.

Формирование мировоззрения Набокова происходит на основе традиций русской культуры. Писатель    создает уникальный и емкий художественный

1 Мулярчик А. Русская проза В. Набокова. М., 1997. С.5

2 См.: Сендерович С. Шварц Е. Поэтика и этология Владимира Набокова. Набоковский вестник. Юбилейный выпуск, № 5. СПб., 2000. С. 21,20.

3 Мулярчик А. Русская проза В. Набокова. М, 1997. С. 44.

22

мир, который невозможно ограничить рамками одного направления. Он, как создание художника, являющимся носителем культурных традиций России имеет характер единого целого, в котором сочетаются прошлый опыт культурных традиций со смелым новаторством.

1.2 "Нерусскость" художественного мира

Анализ творческого наследия В.В. Набокова - его русскоязычных и англоязычных произведений - приводит многих исследователей к мнению о его «нерусскости».

Это суждение основывается на, условно говоря, европейскости стиля произведений писателя, и во включении им в русскую культуру новых сюжетов и образов, в основе своей интернациональных, ориентации на героев-иностранцев. Считается, что произведения Набокова легко переложимы на любой иностранный язык1. Так, в романе «Король, дама, валет» скопирован средний немецкий образец, а в «Защите Лужина» - французский. В этом контексте мысль о том, что «так по-русски никто не писал», кажется легко объяснимой. «Совершенно верно, по-русски никто, но по-французски и по-немецки так пишут все». Появись роман «Защита Лужина» во французской прозе, он прошел бы никем незамеченным2, но в русской культуре это было новым веянием, ознаменованным появлением новых образов, новых сюжетов, расширившим возможности русского художественного слова, русской культуры.

Здесь отчетливо выделяются и прослеживаются основные отличия творческого наследия Набокова от русской культуры в том ее понимании, как это сложилось в русской критике в Х1Х-ХХ веках. Это - крайняя индивидуализация внутри романного действия как бы противопоставленная традиционному        принципу        народности,         часто        декларируемая

^ Осоргин М. В. Сирин. «Камера обскура», роман. Pro et Contra. СПб., 1992. С. 240.

Иванов Г. В. Сирин. «Машенька», «Король, дама, валет», «Защита Лужина», «Возвращение Чооба» оассказы Pro et Contra. СПб., 1992. С. 215.                                                                                                                 '

23

 неполитизированность, отсутствие в его картине мира характерного для русской культуры живописания русской природы, жизни и быта русского народа.

 Обособленность и индивидуализированность художественного мира Набокова привели к тому, что критиками начала XX века (Ходасевич, Абрамович, Шаховская) нередко выдвигались обвинения в том, что писатель лишает своих персонажей души и рассматривает человеческие существа в научном, почти клиническом свете. Современный нам исследователь, Г. Хасин, утверждает, что ощущение нечеловеческой атмосферы набоковской вселенной связано не с предполагаемой пустотой внутри персонажа, отсутствием чего-то в их глубине, но «с эффектом поверхности — непроницаемости и безоконности, которое возникает как результат полной согласованности изолированных слепых движений»1. И далее подчеркивает, что безоконность Набокова сложна и является новым явлением в русской культуры. Будучи смесью непроницаемостью и слепоты, подобная безоконность кажется не вполне результатом свободного выбора. Однако это впечатление неверно. Даже слепоту персонажей (особенно отчетливо это проявляется в случае Кречмара в романе «Камера обскура») Набоков всегда представляет как заслуженное, ими самими выбранное состояние2.

Набоков понимает человеческое бытие в терминах приватности — личного пространства, на которое не могут притязать окружающие. Только скрытое, недоступное, индивидуально подлинно и реально. Все обобществленное есть лишь злокачественная иллюзия, что нехарактерно для русской культуры в общем. Приватность - центральное понятие набоковского мира, соединительный узел между его метафизикой и онтологией. Приватность делает возможным как повествование, так и его агентов. Метафизически это состояние есть безоконность, как изнутри, так и снаружи. Она участвует в

1 Хасин Г. Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова. М - СПб., 2001. С. 31.

2 На символическом уровне тема слепоты находит свое выражение в фигуре манекена. Хасин Г. Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова. М. -СПб., 2001. С. 25,49,77,78.

24

построении точных механизмов сюжетостроения, основанных на слепоте. Онтологически, приватность есть индивидуация.

Понятия индивидуальности и индивидуации играют ключевую роль в романах Набокова. Индивидуация есть действие и процесс порождения индивидуальности1. Лужин, главный герой «Защиты Лужина», сходит с ума, не в силах справиться с открытием, что он не независимая сущность, но лишь часть чужой игры. Смуров из «Соглядатая» заявляет, что у него нет личности помимо той, которую видят в нем другие. Все персонажи «Приглашения на казнь» обезличиваются по мере того, как мы понимаем, что они есть лишь атрибуты центрального сознания. Братья Найт, герои «англоязычного романа «Реальная жизнь Себастьяна Найта», не вполне онтологически различимы, а в последней фразе откровенно заявляется, что они, возможно, есть лишь два аспекта чего-либо или кого-либо третьего, более существенного, чем они сами.

Одна из главных эстетических задач Набокова - полная индивидуация. Персонаж можно считать успешным творением, только если он обладает максимальной степенью существования, максимальным экзистенциональным весом, что означает максимум уникальности, неизбежности, бытийной необходимости. Набоков как будто бы сознательно желает построить лучший из возможных миров. Роман становится эстетическим целым, выказывая максимум организации, что подразумевает максимум порядка, оркестрованности структурной гармонии, совершенства формы.

Основной целью Набокова не является ни представления — как текста — реальности, ни даже описание определенных индивидуальных способов ее видения, он скорее пытается представить индивидуальные способы ее упущения, невидения. Набоков драматизирует слепоту: персонажи смотрят, но не видят друг друга, их внутренние миры изолированы один от другого. В то же время слепота в романе участвует в механизме сцепления событий: цепи событий  регулируются  посредством  того,  что   персонажам   неизвестен   их

1 См.: Хасин Г. Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова. М. - СПб., 2001. С. 45.

25

истинный смысл. Слепота играет центральную роль в причинности сюжетов1. Синхронность изолированных действий - узнаваемо набоковский прием. Гораздо эффективнее, чем замки и перегородки, персонажей изолирует друг от друга и истины специально подогнанная последовательность событий. Некий предшествующий план окружает их прозрачной средой непонимания и не дает произойти сюжетному повороту2. Особое значение имеет запрет на взгляд в глаза, мастерски представленный в начальной сцене романа «Король, дама, валет» в купе поезда. Этот запрет связан с регулирующей темой слепоты в причинности сюжета и предотвращает трансформацию основного напряжения в открытую войну сил. Этот роман - роман не конфликта воль, но комедии ошибок. Персонажи замкнуты внутри своих миров и движутся по траекториям, не допускающим прямых столкновений, даже финальное раскрытие истины героям недоступно3.

Возьмем для сравнения такое глубоко русское явление, как творчество Пушкина. Ему не характерно «рационалистическая жестокость, отвлеченная философичность, прагматический активизм, романтическая экзальтация» - все это хотя и присутствует в русской культуре, но не является ее доминирующими качествами. Для русской культуры более характерно «напряженное сердечное созерцание мира как Божьего творения и мира человеческого духа, осуществляемое исключительно художественным образом»4. Русскую культуру всегда отличало от западной что-то существенное, добрые чувства*, наиболее любимыми писателями России были те, которые этим добрым чувствам придавали художественную форму. Если рассматривать художественный мир Набокова с этой точки зрения, то в нем «чего-то не хватало, где-то был

1 Ярким примером может служить роман «Король, дама, валет». В романе нет ни прямого принуждения, ни давления обстоятельств. Выборы персонажей связаны с их собственными волевыми актами. Марта, Франц и Драйер совершают действия, приводящие к определенным последствия не оттого, что их кто-то заставляет, но оттого, что они фундаментально не понимают своей ситуации. Хасин Г. Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова. М. - С.-Пб., 2001С. 21,25,26.

2 Сцена романа «Король, дама, валет», в которой описывается попытка Драйера войти в комнату Франца, когда там находилась Магда.

3 См.: Хасин Г. Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова. М. - С.-Пб., 2001. С. 30.

4 Непомнящий В. Да ведают потомки православных. Пушкин. Россия. Мы М., 2001. С. 27.

26

провал»1. Индивидуализированность художественного мира Набокова свидетельствует об отхождении писателя от традиций русской культуры, и, в тоже время, о внесении в нее новой грани, развитии возможностей русской художественной культуры. Такое смелое новаторство создает уникальный и сложный мир произведений Набокова.

Еще одно традиционное представление о русской культуре, вместе с ее народностью, — это ее крайняя политизированность, которая является итогом исторического развития русской культуры XVI11-Х IX веков.

На первый взгляд романы Набокова не решают и не поднимают политических и социальных проблем, более того писатель часто и откровенно демонстрирует свою незаинтересованность этим вопросом2. Но достаточно вспомнить роман «Дар», его четвертую главу, где в полупамфлетной-полубиографической форме, не без полемических перехлестов, писатель ведет серьезный разговор о краеугольных теоретических проблемах, толкование которых оказало решающее воздействие на общественно-политическое развитие России в современную эпоху, чтобы понять, что по степени заостренности данной проблематики эти страницы «Дара» вполне сопоставимы с отдельными фрагментами «Дневника писателя» Ф.М. Достоевского, с которым у Набокова, как у русского человека, немало общего в трактовке таких понятий, как «прогресс», «революция», «социалистическая идея». Набоков, работая над своей книгой в апогее кровавой сталинщины 30-х годов, неявно и вместе с тем логически вполне отчетливо ставил вопрос о характере внутренней связи между тогдашним «царством террора» и достаточно давним идеологическими построениями. Особая заслуга Набокова в том, что, в отличии от большинства нынешних историков и публицистов, сосредотачивающих основное внимание на обличении исключительно на Сталине, его приспешниках и преемниках, Набоков был исполнен решимости подняться к

1 Шаховская 3. В поисках Набокова. Отражения. М.. 1991, С. 23.

Характерным для Набокова в этом вопросе будет следующий отрывок: «Розовый дымок цветущего миндаля уже оживлял прибрежные склоны, и я давно занимался первыми бабочками, когда большевики исчезли и скромно появились немцы».

27

истокам и понять наконец, каким образом благороднейшее в абстрактно взятом виде стремление «к свободе, к свету» обернулось неслыханным в современной истории сравнительно цивилизованной части земного шара подавлением естественных прав всего народа и отдельно взятой личности1. Совершенно очевидно, что Набоков ненавидел советский строй. Ненавидел за то, что с самого начала было резко обозначено решение коммунистической власти покончить со всем прошлым России, уничтожить ее культуру, ее духовные и творческие ценности, ее личность2. Романы Набокова не дают картин i идеальной жизни, но в то же время могут содержать довольно причудливые )   ^     модели общественного устройства («Ада», «Приглашение на казнь», «Под

1-"'^Л                                                                                                                   лЗ

знаком незаконнорожденных») .

Таким образом, Набоков не остается равнодушным к судьбе России, но Ф

ищет свою особую художественную форму выражения.

f\           Для традиционной русской литературы характерно воспевание русской

У'0*г\ <? природы и русского народа, как неотъемлемой части русской культуры. В художественном мире Набокова исследователи (М. Осоргин, 3. Шаховская) неоднократно отмечали недостаточность или отсутствие описаний природы и образов из народа. Жизнь его героев проходит на асфальте и в каменных стенах, город и только город4. Менее категорична 3. Шаховская, которая находит описания природы, но не принимает их, называя «сияющими и •         сладкопевными», более похожими на «восторги дачника» чем человека «с

землею кровно связанного», пейзажи «усадебными, а не деревенскими»: парк, озеро, аллеи и грибы - сбор, который любили и дачники (бабочки — особая статья)», «как будто Набоков никогда не знал: запаха конопли, нагретой солнцем, облака мякины, летящей с гумна», другими словами всего того, что знали «Левины и Ростовы», «что знали как часть самого себя» «все русские

1 Мулярчик С. Вст. ст. Набоков В. «Дар». М., 1990. С. 9, 10.

2 См.: Шаховская 3. В поисках Набокова. Отражения. М., 1991. С. 67.

3 См.: Мулярчик. С. Русская проза В. Набокова. М., 1997. С. 133.

4 См.: Осоргин М. В. Сирин. «Камера обскура», роман. Pro et Contra. СПб., 1992. С. 240.

28

дворянские и крестьянские писатели (Толстой, Лермонтов, Бунин, и т.д. - прим. Е. П.) за исключением Достоевского»1.

В этом вопросе Набоков действительно исключение. Родина Набокова — это преимущественно «малая родина», «усадебная»2. Мы можем найти описание «трехэтажного, розового гранита особняка» с лифтом и его послевоенную историю, александровских времен усадьбы, усадебного парка3, но ведь усадьбы тоже русские. Они не содержат описания русских деревень и русских изб, но русский усадебный быт, уничтоженный революцией, был сохранен в романе Набокова «Другие берега».

В художественном мире Набокова не находит отражения жизнь русского народа, как мужиков, так и мещан. Прислуга — лишь аксессуар, с которым «отношений не завяжешь», мячик, закатившийся под нянин комод, играет большую роль, чем сама няня. Самая низшая каста, нашедшая отражение в набоковском творчестве - гувернантки и учителя. В набоковской России три главных персонажа - отец, мать, и сын Владимир. Наиболее отчетливо это видно из воспоминания Набокова о том, как крестьяне раскачивали и подкидывали его отца в благодарность за какое-то разрешение: «Внезапно, глядя с моего места в восточное окно (никакое любопытство не привело Набокова к окну выглянуть на народ - Е. П.), я становился очевидцем замечательного случая левитации (важно не выражение чувства благодарности крестьян, а то, что отец взлетает под действием их невидимой силы — Е. П.). Там, за стеклом, на секунду являясь в лежачем положении, торжественно и удобно раскинувшись в воздухе, крупная фигурка моего отца», который тут же сравнивается с «внушительным видом небожителем, которые...парят на церковных сводах в звездах, между тем как внизу одна за другой загораются в смертных руках восковые свечи, образуя рой огней в мрении ладана...»4. Отец обожествляется, тогда как смертные лишь держат свечи, освящая его. Иногда

' См.: Шаховская 3. В поисках Набокова. Отражения. М., 1991. С. 63. Малофеев П. Поэзия Владимира Набокова. Автор, на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Екатеринбург, 1996.

3 Набоков В. «Другие берега». Собр. соч. в 4 т. Т. 4. М., 1990. С. 180, 177, 164,210.

4 Там же. С. 144.

29

мы можем встретить упоминание о брате и сестрах, но они как бы вне набоковского мира, хотя и «семейная группа» может быть пополнена наиболее колоритными родственниками и предками.

Традиционные русские персонажи, русская природа и представители народа оказываются чужими для писателя, что оказывается специфичной чертой его художественного мира, отличающей его от традиционной русской культуры. Русскую природу заменяют усадьбы, а русский народ - описание уклада семьи Набоковых. Эта особенность дополняется лексическим своеобразием писателя. Оно содержит огромное количество слов, обозначающие ушедшие в прошлое реалии. Набоков, как отмечает М. Ледковская, писатель «с глубокими корнями в культуре дореволюционной России»2. Для более полного понимания индивидуального авторского образа мира, исследователь3 предлагает создание лингвистического комментария к целому ряду слов с конкретно-предметным значением. Набоковский текст, своим содержанием обращенный в прошлое, становится своеобразным источником информации о языковом вкусе эпохи, языковых нормах и предпочтениях, характерных для определенного социального круга. «Мемуарный» взгляд писателя позволяет выявить актуальные участки лексикона русской языковой личности начала, века, соотнести языковые вкусы прошлого и современности.

Здесь еще раз необходимо подчеркнуть связь языка с культурой, языка даже непросто как проявление национального своеобразия, но также национального своеобразия определенной культурной эпохи. Слова предметной семантики выполняют в тексте сложные многоплановые функции. С одной стороны, служат для дополнительной характеристики персонажей, с другой стороны - отражают эпоху, обозначая ушедшие в прошлое реалии (кретон, кринолин, парасоль и т. д.). Дополнительные очертания вещному миру

2

Шаховская 3. В поисках Набокова. Отражения. М., 1991. С. 94-95.

Ледковская М. Набоков и Америка. Набоковский вестник. Юбилейный выпуск №5. СПб., 2000. С. 128.

См.: Козловская Н. Лексика предметного мира в организации лексической структуры текста произведения В. Набокова «Другие берега». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. СПб., 1995. С. 4.

30

петербургского дворянства придают имена собственные, называющие марки, виды продукции: Свифт, Дукс, Энорильд (велосипеды), Уользей (автомобиль), существующие, переходящие или уже перешедшие в разряд имен нарицательных (мерседес, опель)1. У Набокова свое видение русской жизни, русской культуры. У него «своя, ни на какую другую не похожая Россия», Россия с «международным» акцентом2.

Так, русская усадебная культура и ее лексическое своеобразие, нашедшее отражение в художественном мире Набокова, сохранение ее исторических особенностей, утерянных во время существования советского режима, - особая характеристика творчества писателя. Изучение художественного мира Набокова может послужить темой отдельного исследования по русской дворянской культуре, как, например, бывшие имения семьи Набоковых уже явились предметом книги «Тень русской ветки. (Набоковская Выра)»3, но раскрытие данного вопроса не входит в рамки нашего исследования.

С другой стороны Европа и Америка в художественном мире Набокова еще более безликие. «Тихая улочка за церковью, скамейка на берегу городского пруда, темный после дождя асфальт - вот и все приметы: может Берлин, а может Вильнюс, Вена или Петербург». Нет у Набокова и своего места в Америке, «откуда бы он обозревал весь континент» и весь мир, каким для М. Твена было Миссисипи, для Готорна - городки Новой Англии, для Фолкнера — вымышленное королевство Йокнопатофа на реальном Юге США4.

Отсутствие традиционных для русской литературной традиции описаний и персонажей компенсируются в творчестве Набокова его собственными изобретениями, его новаторскими подходами в представлении нам своего художественного мира.

См.: Козловская Н. Лексика предметного мира в организации лексической структуры текста произведения В Набокова «Другие берега». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. СПб., 1995. С. 4,7.

Анастасьев Н. Владимир Набоков. Одинокий король. М., 2002. С. 147,62.

Тень русской ветки. (Набоковская Выра). СПб., 1999. 4 Анастасьев Н. Владимир Набоков. Одинокий король. М., 2002. С. 165,163.

31

Е. Хонг выделяет1 четыре группы приемов, наиболее характерных для опосредованного изображения психологии героев в романах Набокова, которые являются его личным достижением, составляют особенность его художественного мира. Первая группа, предметно-вещественных приемов, включает психологизированные детали предметного мира, которые «передают, подчеркивают или оттеняют чувства, душевные состояния персонажей, а также выступают средством выражения авторской оценки» . Наиболее характерным для Набокова тропом является оживляющая метафора, приписывающая неоживленным предметам качества и характеристики людей. Это, в свою очередь, создает феномен «активного смысла». Особенность мира Набокова в том, что его мир наблюдает. Описание не просто представляет реальность, но выводит всех, кто имеет к ней отношение - от персонажей до читателя — на сцену заложенного в ней взгляда. Пространство взгляда вокруг набоковских персонажей обладает многослойной структурой. Прежде всего, все содержащиеся в нем объекты либо изготовлены человеком, либо несут на себе следы человеческого присутствия. Смысл пропитывает не только мебель, портреты и занавеси, но и собак, деревья и звезды. Все раскрывает обобщенное присутствие Другого. Мир состоит из множественного, бесконечно сложного взгляда. Мы становимся собой на сцене этого взгляда, наше бытие неизбежно определяется в отношении ко всем остальным людям, прошлым и будущим. Эта онтологическая подробность находится в основании набоковского художественного мира3. Вторая группа, колористических приемов, в основе которой лежит цвет - реакция персонажей на цветную палитру окружающего мира, всевозможные цветовые ассоциации, возникающие в их сознании. Третья группа, хронотопических приемов, основывающаяся на пространственно-временных характеристиках, причем пространство и время могут выступать не только в рамках хронотопа как целое, но и самостоятельно, как не связанные

1 См.: Хонг Е. Проблема художественного психологизма в русскоязычных романах В. Набокова. Автор, на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. М., 1998. С. 26.

2 Там же, С. 27.

3 См.: Хасин Г. Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова. М. - СПб., 200]. С. 54.

32

друг с другом психологические детали. Например, одним из излюбленных приемов писателя является косвенное изображение внутреннего состояния героя через его ощущения во времени, «которое может «ускоряться» или «замедляться» в субъективном восприятии . Последняя группа, чувственно-физических приемов, изображает психические состояния через физические ощущения. В эту группу входят «осязательные метафоры» (термин К. Проффера)2 и метафоры аллегорические, когда психическое состояние изображается как физическое действие.

Исследованный материал показал, что художественный мир Набокова отличает         от         традиционной         русской         культуры         крайняя

индивидуализированность, особая художественная форма выражения отношения к судьбе России, крайне редкое обращение к картинам русской природы и характерам русского народа.

Данные отличия ведут к новаторству писателя в русской культуре. Так, с индивидуализированностью художественного мира Набокова появляются такие новые понятия как индивидуация и безоконность, которые получают глубокое развитие в системе произведений писателя. Оригинальная и новая форма биографии становится также способом выражения политических взглядов. При создании набоковской реальности используется система изобразительно-выразительных средств, являющиеся основой исключительно его художественного мира.

Если под художественной идеей русской классики понимать «идею служения, нравственного возвышения личности, моральной педагогики и, главное, сострадания униженным и оскорбленным», то эта идея Набокову не близка. Но он также далек и от традиций английской, немецкой и французской культур3.

Хонг Е. Проблема художественного психологизма в русскоязычных романах В. Набокова. Автор, на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. М., 1998. С. 27.

Проффер К. Ключи к «Лолите». СПб., 2000. С. 20. 3 Анастасьев Н. Владимир Набоков. Одинокий король. М., 2002. С. 132, 75, 147-148.

33

Формирование художественного мира Набокова происходит при взаимодействии двух культур: основу составляют традиции русской культуры, но сильное влияние западноевропейской культуры приводит к появлению в творчестве писателя национального своеобразия немецкой и французской культур.

1.3 Специфика жанра метапрозы в русскоязычном творчестве

Анализ русских источников художественного мира Набокова и европейского влияния, трансформировавшегося в его творчестве, подводит к мысли о новаторстве писателя в русской культуре, при котором русскоязычное творчество выступает единой системой и помогает выявлению его специфических особенностей в сравнении с англоязычным творчеством.

Объединяющей формой в русскоязычном периоде творчества Набокова является жанр метаромана.

Категория «метапроза», в основном, встречается в исследованиях, посвященных послевоенному модернизму и постмодернизму. Так, немецкий теоретик Р. Имхоф определяет метапрозу как «род саморефлексивного повествования, которое повествует о самом процессе повествования». И далее: «Она сконцентрирована на феноменологических свойствах литературы и использует сущностную природу словесного искусства в том ракурсе, в каком оно бросает свет на «творчество», воображающее себя творящим». Английский литературовед и писатель Л. Лодж понимает под металитературой произведения, в которых «вымысел сочетается с элементами реализма», представляет подчас «имитацию старых текстов.. .сплав сюрреализма и исторических документов, куда вторгается (в автобиографических отрывках) комический реализм, приближающийся к пародии». Приводя эти два определения, М. Липовецкий, отмечает, что роман Набокова «Дар» соответствует им, говорит о том, что роман представляет собой один из первых и - особо подчеркивает - классических, образцов русского метаромана, так как,

34

во-первых, это роман о становлении таланта писателя Федора Годунова-Чердынцева, и ряд его художественных текстов, каждый из которых сопровождается авторской саморефлексией, оказывается одной из ступеней, подводящих к главной его книге - собственно роману «Дар». То есть, роман анализируется «с точки зрения тех элементов поэтики «Дара», которые наиболее специфичны для метапрозы, в которой манифестирована философия творчества, а во-вторых, она реализована и прошла как бы проверку на судьбе и конкретных творческих деяниях жизни героя1.

Категория метаромана, как значимая часть постмодернизма, захватывает все явления культуры XX века, а не только собственно литературу. Набоков одним из первых начинает развивать это новое явление культуры в своем русскоязычном творчестве и продолжает в американском.

В этом смысле к творчеству Набокова могут быть отнесены слова, сказанные Джоном Бартом о творчестве другого великого писателя XX века X.-Л. Борхеса, что это - «постскриптум ко всему корпусу литературы», но уточним, что в последнем русскоязычном романе «Дар» Набоковым предложен постскриптум ко всему корпусу русской литературы: от Пушкина до «серебряного века» и эмигрантской словесности, что также является вкладом в русскую культуру, в известной мере следующей ступенью ее развития. Достаточно выделить два, по преимуществу стилевых обзора русской поэзии и прозы: довольно-таки ироническую биографию Чернышевского в сопутствующем литературном контексте и воспоминания Федора Константиновича о впечатлениях от поэзии начала века. Здесь - сборный портрет собрания русских писателей в Берлине. Если «Дар» - постскриптум к русской литературе, то англоязычный роман «Ада» - возвращение к традициям русской поэтической культуры первой четверти XIX века и роману «Евгений Онегин», о чем подробнее во второй главе.

Роман «Дар» занимает особое место в творчестве Набокова.

См.: Липовецкий М. Эпилог русского модернизма (Художественная философия творчества  в «Даре» Набокова). Pro et Contra. СПб., 1992. С. 643,646.

35

Здесь можно выделить — развивая идею исследователя творчества Набокова М. Липовецкого1 - следующий «устойчивый ансамбль»: герой — носитель дара, его отец, девушка, предельно чуткая ко всему незаурядному. Подобного рода «ансамбль» встречается, помимо «Дара», в «Защите Лужина» и в «Подвиге». Образ Зины Мерц («Дар»), как бы объединяет в себе нежность Машеньки, гордость Сони («Отчаяние»), волевую преданность жены Лужина. Кроме того Годунов-Чердынцев связан с шахматами, которые являются одним из проявлений его творчества («Защита Лужина»). Его писательство синтезирует в себе надмирность Лужина, искусствознание Кречмара («Камера Обскура»), напряженные экзистенциальные отношения с памятью об утраченной родине, свойственный Ганину («Машенька») и Мартыну («Подвиг»). Метафизика любви, творчества и смерти - в негативных вариантах - вызревает в «Соглядатае», «Отчаянии», «Камере Обскура», а в позитивных — в «Ужасе», «Приглашении на казнь», и широко представляется и разворачивается в «Даре». Подробно идею метаромана также анализирует В. Ерофеев, выделяя «Дар» как особый в ряду остальных русскоязычных романах Набокова.

Рассматривая основное содержание, или даже онтологию набоковских романов, как авантюры «я» в призрачном мире декораций и поиски «я» такого состояния стабильности, которое дало бы ему возможность достойного продолжения существования, В. Ерофеев, основываясь на экзистенциальной устойчивости авторских намерений, также группирует романы писателя в метароман. По мнению исследователя, метороман — это «некое надроманное единство», «обладающее известной прафабулой, матрицируемой, репродуцируемой в каждом отдельном романе при необходимом разнообразии сюжетных ходов и романных развязок, предполагающих известную инвариантность решения одной и той же фабульной проблемы»2. В качестве формального предшественника Набокова в русской литературе можно назвать

1  Липовецкий М. Эпилог русского модернизма (Художественная философия творчества в «Даре» Набокова) Pro et Contra. СПб., 1992. С. 645.

2 Ерофеев В. Русская проза В. Набокова. Собр. соч. в 4 т. Т. 1. М., 1990. С. 7,8.

36

Достоевского, так как именно у Достоевского (начиная с «Преступления и наказания» и заканчивая «Братьями Карамазовыми») существует единая романная прафабула, порожденная проблемой соединения «я» с мировым смыслом.

Прафабульная основа русскоязычных романов Набокова - переживание изгнания из рая, которое уже само по себе является мощной психической травмой. Идею исследователя в общем виде можно представить следующей последовательной моделью: жизнь в раю — изгнание и потеря рая, эмиграция — и ощущение изгнания в более глубоком смысле, нежели эмиграция.

Рай — детство Набокова - «предельное приближение к «другой» реальности, посильный выход из системы «земного времени»1. Корни творчества Набокова, как считают 3. Шаховская и Б. Носик, следует искать в его детстве. Детство и Родина для Набокова всегда вместе, благодаря им, жизнь исполнялась смыслом и значением в изгнании2. Изгнание неизбежно, есть человеческая участь и в то же время это — знак избранничества (не всякий побывал в этом раю). Норма по Набокову — земной рай, все остальное — нарушение. Обретение рая доступно лишь в творчестве, считает Набоков, это — глобальная творческая сверхзадача. Таким образом, Набоков пытается осмыслить судьбу русской эмиграции в связи с темой творчества как важной идеей ее задачи.

В набоковском рае наблюдается парафраз христианской божественной иерархии, или ее элементов: наличествует бог-отец, или вернее сказать, отец-бог, выполняющий не карательные функции, а играющий роль идеального существа, бога-любви, воплощающий черты отцовской и сыновей ипостаси, ибо ему суждено погибнуть насильственной смертью. Духовный контакт отца и сына равен духовной связи сына и матери. Сущность матери у Набокова заключена в любви и извечном женском фатализме. Если мать изгнана из рая, то отец никогда не изгоняется, ибо он есть его творец.

J Ерофеев В. Русская проза В. Набокова. Собр. соч. в 4 т. Т. 1. М., 1990. С. 9.

См.: Малофеев П. Н. Поэзия Владимира Набокова. Автореферат на соиск. уч. ст. канд. Филолог  наук Екатеринбург, 1996. С. 7.

37

Появление чужих людей (воспитателей, казенное воспитание) - первый этап потери рая. Накануне самого изгнания в раю происходит «райская» встреча — первая любовь, окрашенная в мифологически чистые тона.

К романам, составляющим метароман, можно отнести прежде всего «Машеньку», «Подвиг» и «Дар», а завершает ряд «Приглашение на казнь».

В романе «Машенька» Набоков, по его собственному выражению, пытается «отделаться от самого себя» и «перейти к более интересным предметам», что, по мнению Ерофеева, ему не удается, и после «Короля, дамы, валета» он снова возвращается к теме потерянного рая и начинает искать новые сюжетные решения, уже сформировавшиеся в «Машеньке» - фабульной структуре и основных силовых линий конфликта метароманного «я» с «призрачным», но очень вязким миром. В предисловии к английскому изданию романа «Машенька» Набоков писал: «Хорошо известная склонность начинающего автора вторгаться в свою частную жизнь, выводя себя или своего представителя в первом романе, объясняется не столько соблазном готовой темы, сколько чувством облегчения, когда, отделавшись от самого себя, можешь перейти к более интересным предметам».

Уже в первом романе друг другу противопоставлены две реальности: западное берлинское пространство мнимого настоящего и российское пространство истинного прошлого. Писатель по-своему раскрывает тему эмиграции, неизбежную и имеющую огромное значение для всей русской культуры того времени, вносит свое слово в осмысление роли происходящих событий. Тем самым, уже в первом романе Набокова задана ключевая, определяющая своеобразие всего его творчества и новая для русской культуры метатема полиреальности, вобравшая все важнейшие специфические набоковские темы: тему «потерянного рая», тему соотношения эмигрантской и вымышленной действительности и тему потусторонности1.

1 См.: Йен Тинг-Чиа. «Семантика хронотропа в романе В. Набокова «Машенька». XX век. Проза. Поэзия. Критика. М., 1996. С. 30.

38

Общепринято деление героев Набокова на пошляков, безумцев и художников. В основе этой типологии лежат интеллектуально-перцептивные способности, то есть особенности восприятия и мышления, определяющие мировосприятие человека1.

Создание незаурядного героя вытекает у Набокова-художника из сути конфликта, построенного на контрасте «исключительного» и «обыденного», «подлинного» и «неподлинного». Контраст этот получает особое трактовку в мире набоковских ценностей, помогает постичь новые черты образа героя в русской культуре.

В «Машеньке» проблема создания такого героя и доказательство его незаурядности не находит исчерпывающего решения: исключительность так до конца не соотносится с «я» героя. Он теряет рай, родину и любовь, попадает в атмосферу пошлости (образ пошляка Алферова уже готов в «Машеньке»), роль которой выполняет эмиграция.

Фабула «Защиты Лужина» развернута в глобальную метафору и имеет аллегорический вид. Особенность героя в том, что он выступает как «недосягаемый образец непохожести», абсолютизация творческого «я»2, «личность близкая к гениальности», через образ которой в романе осмысляется «проблема человеческой ущербности и творческой одаренности»3. Расстановка фигур во многом повторяет «Машеньку». Роман начинается с изгнания из детского рая, символом которого становится обращение к главному герою не по имени, а по фамилии, что выступает как «невыносимая объективизация «я», насилие над личностью, закабаление»4. После рая детства появляется «нечто отвратительное новизной и неизвестностью, невозможный, неприемлемый мир» . Отец изгоняет его из рая и наделяется чертами сниженного «полубога»: знаменитого (все отцы метаромана знамениты) детского писателя. Попытка

См.:  Хонг Е.  Ю.  Проблема художественного психологизма в  русскоязычных  романах  В.  Набокова Автореферат на соиск. уч. ст. канд. Филолог, наук. М., 2001. С. 11.

2 Ерофеев В. Русская проза В. Набокова. Собр. соч. в 4 т. М, 1990. С. 12.

3 Оглаева Л. Ю. Концепция героя в русскоязычных произведениях В. Набокова. Автореферат на соиск уч ст канд. филолог, наук. М, 1998. С. 10.

* Ерофеев В. Русская проза В. Набокова. Собр. соч. в 4 т. T.I. M., 1990. С. 12. Федякин С. «Защита Лужина» и набоковское Зазеркалье. Литература, №20, 1995.

39

обрести  потерянный рай  в любви, семейном  счастье, такая   продленность сюжета не свойственные метароману в целом, оказываются не для «я» героя. Но его «я» должно быть сильнее своей судьбы, и утверждения своего «я» •          происходит в момент насилия над собой — самоубийства.

Особенность героя романа «Подвиг» проявляется в ослаблении момента

его исключительности. Парадокс его «я», отражающий конфликт героя со

_.. средой, всегдашнюю  его обособленность  и отличность,  в данном  романе

I        |    заключается   в  том,  что   в  России  он_европеец,__а_в  Европе_Мартын  —

СТ       !-------------------------------

совершеннейший русский.

Полноценный и многогранный образ рая в романе «Дар» (1937) с идеальными родителями является миром особого волшебства. Особенность его героя в максимальной приближенности к автору, в творческом смысле идентификации с ним (стихи и памфлет о Чернышевском — Набокова, но в передаче герою стихов есть элемент отчуждения от своей поэзии, чего, например, нет в «Докторе Живаго» Пастернака). Роман заканчивается обретением рая, победой и в творческом и любовном плане.

Последняя часть метаромана — «Приглашение на казнь» (1938). В этом романе Набоков поднимает тему, занимающую каждого серьезного писателя. Его герой — носитель персонального языка, который единственный способен выразить его мировидение, но этот язык непостижим и, более того, подозрителен для всех остальных. Тюрьма Цинцината двойственна. Внешне -это самая настоящая тюрьма, в которую он заключен за преступление против тоталитарного государства, на более глубоком уровне — это темница языка1.

В романе изображено предельное состояние одиночества, нет самолюбования, есть только сильная вера в свое «я», побеждающая даже топор, смерть. Это финал всего метаромана, но в финале происходит пересмотрение всей системы ценностей. Вера в «я» ослабляется, появляется стремление к «мы», что, по утверждению В. Ерофеева, разворачивает Набокова в сторону

' См.: Johnson D. Barton. Worlds in Regression: Some Novels of V. Nabokov. Ann Arbor: Ardis, 1985. P. 42, 157-158. Приведен перевод Кучиной Т. «От аза до ижицы: алфавит «Приглашения на казнь»У/ XX век. Проза. Поэзия. Критика. М., 1996. С. 51.

40

русской культурной традиции. Продолжение писателем темы «я» и «мы» является новой ступенью развития ее в русской культуре. Ерофеев представляет «я» Набокова как планету, вокруг которой вращаются спутники, «я» метаромана . Описание этой планеты составляет содержание «Других берегов». Множественность «я» героя обусловлена глобальностью конфликта «я» с миром, а противопоставление основных моментов художественного мира Набокова — рай и изгнание из него, то есть собственного мира и чужбины, принимающей форму эмиграции, оказывается лишь вынужденной метафорой глобального изгнанничества человека, его утраты «земного рая».

Таким образом, рассмотрение героя в изгнании и тема изгнанничества, получившая в творчестве Набокова универсальный и экзистенциональный характер, возвышает Набокова не только в эмигрантской литературе, но над ней.

Другой исследователь, Ю Левин, концентрируя внимание на оппозиции «существование/несуществование» с акцентом на второй составляющей, как особой темы Набокова, появляющейся в «Машеньке», выходя за рамки лишь русскоязычной прозы прослеживает игру этой оппозиции во всех основных произведениях Набокова. Эта игра реализуется двояко: на уровне описываемой реальности, как, например, в романе «Приглашение на казнь», и на метауровне, более многообразно: через игру существование/несуществование и самоотождествленность повествователя и самого текста, особенно в «Соглядатае», «Истинной жизни Себастьяна Найта», «Бледном огне», или через игру на соотношении романной и жизненной реальности, персонажа и реального автора, В. Набокова («Посмотрите на арлекинов»), причем постепенно эта оппозиция смещается именно на метауровень.

Рассмотрим специфические черты, формирующие систему художественного мира Набокова.

Основополагающими понятиями здесь являются взаимопереплетение реального и нереального, наличие бесчисленного количества призм, особое

1 См.: Ерофеев В. Русская проза В. Набокова. Собр. соч. в 4 т. Т. I. M., 1990. С. 20.

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННА*

БИБЛИОТЕКА                                                       41

композиционного построение, игра слов, демонстративность приемов и особый мир героев.

С понятиями реальности/нереальности мы сталкиваемся в каждом *■ произведении Набокова, и не только понятиями, но и ощущениями. Часто читатель затрудняется отличить воображение персонажа от реальных событий, сон от яви: «Крепкий наст (реальность, Швейцария — Е. П.) сладко засвистел под лыжами, Мартын неся по. скату все быстрее, - и сколько раз потом, во сне, студеной кембриджской комнате он вот так несся и вдруг, в ослепительном взрыве снега, падал и просыпался. Все было как всегда» (сон, Кембридж, стремительно ускоряющееся движение внезапно обрывается и переходит в полную неподвижность - Е. П.)1. Реальность у Набокова отражена через

воспоминания, иллюзии, фантазии. Иногда мы вдруг понимаем, что то, что

t

считали действием, на самом деле - воспоминание, которое незаметно вновь

становится действием, и снова воспоминанием: «Этот день был как раз тот, который открылся разговором о дяде Генрихе и комнатном телефоне (действительность, Греция - Е. П.). Когда уже в Швейцарии дядя Генрих

''Г подарил Мартыну на день рождения черную статуэтку (воспоминание, Швейцария - Е. П.), Мартын не мог понять, почему в то самое мгновение, как дядя поставил на стол эту ненужную вещь (действительность, Швейцария — Е. П.), ему представилось с потрясающей ясностью далекое, нежное фалерское утро и Алла, сходящая по лестнице (воспоминание, Греция - Е. П.). Сразу после обеда он пошел к себе и принялся ждать (действительность, Греция — Е. П.)»2. Мир реальный может казаться столь же призрачным, ненадежным и ложным, как мир воображаемый, и наоборот. Мир этих переходных состояний сравнивается с движением семантических качелей, где отрицаемое тут же, хотя бы скрыто, но утверждается. Причем «качели» совершают колебания постоянно, и восприятие читателя беспрерывно движется, постоянно меняет

9       углы  зрения,  то  укрупняет,  то  уменьшает   план   видения,   переходит  от

1 Набоков В. «Подвиг». Собр. соч. в 4 т. Т. 4. М., 1990. С. 206.

2 Там же. С. 180.

42

настоящего к будущему и из прошлого к настоящему, читатель постоянно видит не то, что есть, но то, что было, или то, что будет, или неожиданное пересечение этих было и будет1.

Особо организован у Набокова взгляд и процесс наблюдения. Он внедряет рассказчика в сознание персонажа и показывает его читателю изнутри, что само по себе не новый прием, не личное изобретение Набокова, не даже главная характерная черта, важно то, что Набоков на этом не останавливается. Вспомним сцену в купе романа «Король, дама, валет». Этот эпизод выделяется тем, что все три персонажа постоянно наблюдают друг за другом. Набоков далек от психологии, он не экспериментирует с описанием внутренних состояний. Он сосредотачивается на отношении, которое взгляд устанавливает между вовлеченными сторонами, при этом состояние того, с чьей точки зрения в данный момент ведется повествование, обусловлено присутствием остальных. С одной стороны, каждый наблюдает за соседями, с другой - и это главное - наблюдаем сам. Доступность наблюдению является одним из основных элементов их внутреннего опыта. Согласованная последовательность взаимных взглядов, зеваний и поворотов головы знаменует кульминацию темы и показывает, что быть наблюдаемым —по меньшей мере так же важно, как и наблюдать. К обычной игре отдельных точек зрения Набоков добавляет осознание себя в качестве объекта взгляда, тем самым развивает возможности художественного мира русской культуры. Характерным набоковским эффектом является вторжение неистинности в вымышленный мир: все три персонажа ошибаются в своих оценках друг друга. Эта цепь ошибок представлена читателю особым способом: он получает доступ ко всем <Грем пассажирам как изнутри, так и снаружи, доступная нам внутренняя реальность персонажей, в силу особой стратегии рассказчика, постоянно опровергает то, как они понимают друг друга. Неспособность персонажей сформировать верное представление друг о друге оказывается в этих условиях главным повествовательным моментом эпизода.

1 Федякин С. «Защита Лужина» и набоковское Зазеркалье». Литература, 1995, №20. С. 2.

43

 

Набоков также использует эффект призмы и зеркала .

Призма - категория исключительно набоковская. Это его личное изобретение, которым он пользуется для искажения времени и пространства,  категория, в виртуозном владении которой он достиг совершенства. Главная задача подобной призмы - изменить предмет или явление так, чтобы оно приобрело новое пространственно-временное существование. По мнению  Набокова, «в гамме мировых мер есть такая точка, где переходят одно в другое  воображение и знание, точка, которая достигается уменьшением крупных вещей и увеличением малых — точка искусства». Если просто поднять стеклянную пластину аппарата «волшебного фонаря» на свет и «в частном порядке, и даже не совсем законно, в таинственной оптической тишине, насладиться прозрачной миниатюрой, карманным раем, удивительно ладными  мирками, проникнутыми тихим светом чистых красок». Такое новое видение появляется в русской культуре с появлением в ней художественного мира В.  Набокова. Ту же «отчетливую молчаливую красоту» Набоков находит и на  «круглом сияющем дне волшебной шахты — микроскопа», но если «Арарат на стеклянной пластинке уменьшением своим разжигал фантазию», то «орган  насекомого под микроскопом был увеличен ради холодного изучения»2. Все это появляется в русской картине мира из мира Набокова, является его вкладом в  развитие русской культуры.

 Произведения Набокова - сложная система зеркал, различных отражающих поверхностей: замершие окна, водная поверхность, стекло, шахматная доска, в которой живет идея зеркала и идея двух миров, реального и нереального, мира действительного (белые клетки и фигуры), и мира черного, потустороннего, мира теней (черные клетки, фигуры). Например, в романе «Соглядатай», все люди, которых встречает главный герой, Смуров, - «не живые   существа,   а   только   случайные   зеркала» .   Они   главным   образом

1 См.: Федякин С. «Зашита Лужина» и набоковское Зазеркалье. «Литература», 1995, № 20. С. 2.

2 Набоков В. Другие берега. Собр. соч. в 4 т. Т. 4. М., 1990. С. 233.

3 Там же. С. 338.

44

отражают его образы, со смертью человека умирает один из его образов1, а с «каждым новым знакомством растет население призраков»2, отражающих Смурова, но его самого на самом деле нет, есть только тысячи зеркал, его отражающих. Так, тема двойничества, начатая Гоголем и унаследованная впоследствии Достоевским, нашла свое продолжение в художественном мире Набокова. Отражения создают бесчисленное количество двойников, вместо двух берез появляется четыре, «если считать их отражения», улица находит свое отражение в зеркальном стекле и, таким образом повторенная действительность оказывается разделенной на два мира: подлинный и мнимый, реальный и иллюзорный. Существует также обратный процесс - процесс «сливания», встречи «неотвратимых двойников», и «зеркала-чудовища»3, кривые зеркала, которые искажают повторения.

Удел двойника в художественном мире Набокова - паранойя, которая понимается как состояние отражения перед оригиналом — части, теряющей независимое бытие по отношению к целому4. Именно двойник слеп, именно он чувствует, что авторство его действия перестает принадлежать ему. Так, Набоков создает новую грань отношений между двойником и его автором, продолжая развивать тему начатую, Достоевским. Параноидальна связь между волей и представлением, между самоопределением и знанием. Паранойя не просто страх врага, а страх тайного врага. Герой Набокова подозревает, что против него действуют невидимые силы, он чувствует, что все вокруг него имеет скрытый смысл, даже его собственные действия приобретают недоступные ему значения и приводят к скрытым от него последствиям. Мир романов «Соглядатай», «Дар» и «Отчаяние» порожден их героями. Они осознают свою роль источника реальности и обдуманно изобретают ее. В финале, изображения и двойников они превращают в оригиналы. Из объектов

1 Умирает дядя Паша - умирает «самый счастливый, самый недолговечный образ, образ Смурова-жениха». Там же, С. 340.

2 Там же, С. 344.

5 Набоков В. Отчаяние. Собр. соч. в 4 т. Т. 4. М., 1990. С. 351,342,369,345.

4 См.: Хасин Г. Театр личной тайны. Русские романы В. Набокова. М. - СПб., 2001. С. 138.

45

самопознания они превращаются в его субъектов . Заинтересованность Набокова в этой теме свидетельствует о постоянном поиске писателем новых образов и способов их представления читателю, обогащении русской художественной культуры.

Особое построение романов Набокова получило название «тексты-матрешки» (С. Давыдов), то есть существование множества внутренних текстов, размещенных друг в друге по принципу матрешки. Так, например, сон Германа в романе «Соглядатай» можно представить как набор из трех вставленных одна в другую матрешек: «Мне приснился отвратительный сон. Мне приснилась собачка, - но не просто собачка, а лжесобачка,... Я проснулся. На простыне соседней постели лежала, ..., все та же гнусная лжесобачка ... я застонал от отвращения, - и проснулся совсем. Кругом плыли тени, постель рядом была пуста...но тут уж я проснулся по-настоящему»2.

Композиция подобных текстов и их соотнесенность продуманы тщательным образом и напоминают те «изящные и причудливые головоломки» шахматных задач, на составление которых на протяжении всей эмигрантской жизни в Европе Набоков посвятил «такое чудовищное количество времени». Составление шахматных задач нельзя путать с обыкновенной игрой, разница между ними такая же, как при одинаковых свойствах шара с совершенно разными целями им пользуются теннисист и жонглер, первый, чтобы как можно скорее разгромить противника, второй, «чтобы выработать в воздухе свой хрупкий художественный космос»3.

В художественном мире Набокова впервые в русской культуре соприкасаются сочинительство шахматных задач и создание романов и рассказов. Автор «в состоянии ясного ледяного безумия ставит себе единственные в своем роде правила и преграды, преодоление которых дает чудотворный толчок к оживлению всего создания, к переходу его от граней кристалла к живым клеткам», и после, когда составление задачи уже подходит

1 См.: Хасин Г. Театр личной тайны. Русские романы В. Набокова. М. - СПб., 2001. С. 61.

2 Набоков В. Соглядатай. Собр. соч. в 4 т. Т. М., 1990. С. 391.

3 Набоков В. Другие берега. Собр. соч. в 4 т. Т. 4. М., 1990. С. 289.

46

к концу «и точенные фигуры, уже зримые и нарядные, являются на генеральную репетицию авторской мечты, мучение заменяется чувством чуть ли не физической услады...»1.

К личным достижениям Набокова относят тщательное продумывание композиционного построение сюжета, технику начал и концовок, «игру завязок и развязок», умение незаметно, гладко, переходить от темы к теме, создавая круглообразный замкнутый тематический рисунок2. Это также личное достижение Набокова.

До вступления в набоковский мир герой романа «Защита Лужина» был кем-то или чем-то иным, с первым же предложением ситуация меняется: «Больше всех его поразило, что с понедельника он будет Лужиным». Он получает фамилию, под которой мы будем его знать до конца романа, но из второго предложения (Его отец - «настоящий Лужин, пожилой Лужин, Лужин, писавший книги») следует, что он не настоящий Лужин. Его имя, Александр Иванович, мы узнаем после тог, как он выбрасывается из окна. «Но никакого Александра Ивановича не было». Его опять нет, как и не было до романа, что возвращает нас к самому началу действия. Такое построение текста создает круговую структуру романа3. Оно участвует также в построении романа «Дар».

Тексты-матрешки, композиционная изобретательность, внимание к детали, особое отношение к узору, упорядоченному сочетанию - все это находит объяснение и источник в принципе достаточного основания, и оно понимается Набоковым как требование максимальной упорядоченности и связности.

Игра в произведениях Набокова реализуется на двух уровнях: в структуре текста и языке. Игровым принципом в творчестве писателя является сознательное построение литературного текста согласно определенным правилам, подобным законам различных игр - от детской до театральной. Превращение одного персонажа в другого, принуждение к исполнению роли,

1 Набоков В. Другие берега. Собр. соч. в 4 т. Т. 4. М., 1990. С. 290-291.

2 Барабтарло Г. Призрак из первого акта. «Звезда»,. 1996, № 11. С. 142.

3 Федякин С. «Защита Лужина» и набоковское Зазеркалье. «Литература», 1995, № 20. С. 2.

47

цирковые акты, распадение декораций и вмешательство автора и так далее -все это создает особую реальность, реальность театра. Ее природа принадлежит иной феноменальности, чем «естественная реальность». Речь идет не о реалистическом театре, а об авангардистском, или точнее, о театральной культуре, которая вбирает в себя: мистерию и цирк, комедию дель арте, народный театр, театр марионеток, петрушечный театр, ярмарочный балаган — и смыкается с этими формами театральности в их натуральном габитете, представляя вместе с ними единую культуру театральности без берегов. Хотя в чистом виде эта феноменальность проявляется только в двух романах — «Приглашение на казнь» и «Под знаком незаконнорожденных», - на деле она имеет место в каждом романе в менее очевидном виде.

В данном вопросе особенность взгляда Набокова на русскую художественную культуру состоит в том, что он не стремиться, по мнению Ходасевича, скрыть этой игры, а, наоборот, демонстрирует ее в приемах игры со словами, текстами. Главная функция приемов, по мысли Ходасевича, -строить произведения, и в то же время они - важные персонажи1.

С ним в спор вступает современный нам исследователь Г. Хасин. Он утверждает, что неверно, что Набоков обнажает перед читателем свои художественные приемы, так как это превратило бы читателя Набокова в некоего литературного туриста, а его самого в гида, поясняющего наблюдателям те или иные методы строительства. По мнению Хасина, любой творческий импульс для Набокова возникает в момент осознания присутствия публики. К слову сказать, Набоков посвящает значительную часть своих произведений теме писательского искусства и искусства вообще. В центре его романов об искусстве - главный герой, писатель или артист, жизнь и творчество которого являет собой некое зеркало, в котором отражается структура романа, внутри которого он действует. При этом главной особенностью их существования является связь с читателем: Федор постоянно, почти навязчиво воображает реакции окружающих на свои работы; весь смысл

1 См.: Ходасевич В. Колеблемый треножник. Москва, 1991. С. 461.

48

литературного предприятия Смурова заключается в сложном обмане читателя и финальном открытии истины; Герман надеется что мир признает и само его убийство   и   описывающий   его   текст   произведениями   искусства;   Лужину

I          необходим соперник, чтобы разыграть шахматную партию. Таким образом, к

моменту встречи писателя с читателем еще нет художественных приемов, ни даже индивидуальной личности, а присутствует лишь наш взгляд и ответное сознание нашего взгляда. Все художественные приемы несут в себе эту ситуацию как зародыш структурной активности. Набоковский мир начинается с контакта и строится из контакта, когда речь идет о контакте в самом широком смысле - о некоем измерении бытия'.

Набоков доступен для понимания не каждому читателю. Сам писатель .       делит своих читателей на простаков, умников и мудрецов, «иначе говоря, на

w I разгадчиков начинающих, опытных и изощренных» . Если в ранних романах автор обращался к читателю, то уже в «Соглядатае» и «Даре» он посылает сообщения через голову читателя, к перечитывателю, при этом автор и перечитыватель вместе наблюдают за тем, как читатель слепо совершает свои ошибки. Набоковский художественный мир приглашает решать задачи, подобные шахматным, и после того, как оно найдено, оценить способ, которым оно маскировалось. Набокова больше занимает оценка мастерства отправителя, нежели на понимание его сообщения, что является отличительной чертой

)           исключительно     набоковского     художественного     мира,     его     развитием

возможностей представления автором текста для читателя3.

Данная позиция писателя становится возможной только в XX веке в связи с появлением такого явления в культуре, как постмодерним, который в свою очередь приводит к появлению понятия «метапрозы».

Метароман Набокова отличается идиосинкратичностью авторского языка. У него слово или выражение, историческую реалию или образ из культурного

■9        обихода никогда нельзя принимать за знакомую данность, смысл которой

1 См.: Хасин Г. Театр личной тайны. Русские романы В. Набокова. М. - СПб., 2001. С. 146, 151 ^ Набоков В. Другие берега. Собр. соч. в 4 т. Т. 4. М., 1990. С. 291. См.: Хасин Г. Театр личной тайны. Москва - СПб., 2001. С. 163, 170.

49

зарегистрирован в словарях. Каждое набоковское слово представляет собой мотив, исследовать контекстуальное значение которого необходимо не только в данном локальном контексте, но рассмотреть возможный максимум его явлений в корпусе набоковских текстов, ибо мотив предполагает рекуррентность, повторные и многократные появления. За мотивом нередко обнаруживается, что различные локальные контексты представляют его различные грани и в совокупности могут не иметь общего знаменателя, но тем не менее составлять ассоциирующийся, а в некоторых случаях и анатомически расщепляющийся пучок смыслов.

Раздвоению часто благоприятствует тенденция Набокова к самопародированию и выворачиванию наизнанку собственных образов. Может оказаться, что перед нами даже не один, хотя бы и многогранный или амбивалентный мотив, а сеть смежных мотивов. Корпус его текстов может в определенном смысле быть рассмотрен как единый свободный текст, все контексты которого причастны к пониманию той или иной частности. Художественный мир писателя может быть понят только при непосредственном опыте осмысления Набокова — в процессе понимания его языка и его мира как целое в их уникальном качестве, при подходе с позиции полного недоверия к впечатлению, что мы его понимаем, когда читаем на общезначимом языке, русском или английском.

Таким образом, когда мы говорим о художественном мире Набокова и о слиянии двух языков в нем, необходимо помнить о том, что это слияние приняло в творчестве писателя уникальную форму собственного языка, о котором он сообщил в предисловии к русскому изданию «Других берегов»: «Переходя на другой язык, я отказывался таким образом не от языка Аввакума, Пушкина, Толстого или Иванова, няни, русской публицистики - словом, не от общего языка, а от индивидуального, кровного наречия».

Итогом сказанного может быть следующее представление о набоковском слове, о его языке в единстве с его смыслом: оно живет в трех контекстуальных измерениях:

50

во-первых, в интертекстуальном плане - постоянно можно ожидать, что его слово отсылает к другим текстам, без знания которых его смысл нереализуем;

 во-вторых, в плане интратекстуальном, то есть, проявляет свой смысл в совокупности контекстов употребления его и его синонимов, метафор, антонимов и метонимий в полном корпусе текстов писателя;

в-третьих, узлами пересечения интертекстуального и интратекстуального планов являются языковые игры, проходящие в разных регистрах его многоязычия.

Свой приватный язык Набоков создает для себя, его мир — это театр одного зрителя (смежная идея: «театр для самого себя» Н. И. Евреинова), и каждый, кто способен читать Набокова на его собственном языке чувствует себя привилегированным единственным зрителем.

Рассмотрение русскоязычного творчества Набокова как единого целого позволяет, таким образом, выделить следующие основополагающие понятия его художественного мира: переплетение реального/нереального, призма, зеркало, то есть, особое композиционное построение произведений, особое представление игрового принципа. Все это помогает формировать сложный, многогранный, уникальный мир Набокова, создавая метароман, некое надроманное единство, имеющее единую прафабульную основу и собственный  «приватный» язык.

1.4 Романы «Король, дама, валет» и «Камера обскура» как первые попытки перехода в иное культурное пространство

«Король, дама, валет» - второй роман Набокова. Если в первом, «Машеньке», писатель только избирает местом действия иностранную среду,  Берлин, а главное содержание остается русским, эмигрантским, то «Король, дама, валет» — первая попытка изменить культурную зону, уйти как бы из русской культуры.

51

Набоков порывает с русской темой и русским сюжетом, обращаясь к традициям немецкого романтизма с разработанной в нем темой человека-автомата и противопоставлением человеческому автоматизму стихийной и творческой жизни вещей. Манекены, о которых мечтает Драйер, пришли из немецкой романтической традиции. В романе Гофмана «Автоматы» описывается движущаяся и дышащая кукла турка. Драйер рассказывает об автомате-шахматисте, который был одет турком. Так связь с Гофманом переносится в «Защиту Лужина».

В романе «Король, дама, валет» Набоков переходит в новое культурное пространство. Он живет в Берлине и апеллирует к немецкой культурной традиции, но пишет на русском языке. В данном случае русская культура не преображается, а тем более не исчезает, и даже не видоизменяется, она как бы остается в стороне.

Так, впервые, Набоков пробует перейти в иное культурное пространство не меняя языка, но позже он все-таки возвращается к сюжетам русской культуры1.

// Более поздняя попытка перехода, также без перемены языка, имеет место в романе «Камера обскура», где Набоков апеллирует к теме американской культуры, американского кино.

Кинематографичность и скульптурность романа «Камера обскура», мастерство жестов его героев - особый предмет для наблюдений. Но кинематографичность у Набокова относится не только к жестам, но и построению романа в целом.

Оригинальна и совершенно нова для того времени попытка воспроизведения в литературном тексте немого фильма. Кино является пародийной доминантой романа. Художественная установка на кино не случайна. «Камера обскура» написана в период социального и художественного утверждения кино как самостоятельного искусства. Кинематограф становится

1 См.: Виролайнен М. Речь и молчание: Сюжеты и мифы русской словесности. СПб., 2003. С. 460.

52

темой литературы и особенно поэзии1. Отдавая дань новому искусству, Набоков соединяет их в одном произведении в поисках новых способов изображения действия и его развития, используя появившиеся возможные приемы для расширения мира слова через новое явление в русской культуре в целом, обеспечивая тем самым как развитие языка и образности художественного мира, так и одновременно показывая идею кинематографа в пародийном свете.

Типичен для кино начала века выбор сюжета, любовная мелодрама с моралью. Эта типичность выступает как очередное проявление верности шаблону, смысловому признаку киноискусства того периода. Прием воспроизведения киноштампов в литературе, фактически обратный принципу немому кино, который позволяет прочитывать сцены романа или же все произведение как текстовое сопровождение известных картин. Роман отличает типичная для кино простота фабульного построения, отсутствие далеко разбегающихся параллельных действий, прозрачность мотивировки, легко разгадывается, а часто и легко предсказывается интрига.

Аналогию романного действия с кинематографом обнаруживает и световое воплощение любого сюжета. В тексте множество примеров кадрового отражения, наблюдается «двойное», «внутреннее» киномодулирование, то есть создается образ, по которому впоследствии конструируется ситуация. Одним из приемов такой техники является киноафиша2.

Графическое воспроизведение сюжетного движения обнаруживает, что возникновение двух треугольников образует квадрат - аналог киноэкрана, с его пространственной и световой замкнутостью, которая трансформируется в композиционную и смысловую замкнутость романной фабулы. Так сюжет структурно воплощает идею кинематографа — «Камеру обскура». Особое видение мира Набоковым и стремление показать мир читателю таким, каким

1 См.: Букс Н. Эшафот в хрустальном дворце: О русских романах В. Набокова. М., 1998. С. 89,91.

2 Там же, С. 98,18,93.

53

его видит он, показать незаметное и незамеченное через призму и зеркало обретает новую форму.

Воспроизведение в искусстве других искусств - большая тема, разработанная многими исследователями. Можно отметить преобладание в литературе XX века живописи, театра и экрана. В этом смысле набоковскому роману принадлежит особое место: кинематограф в нем не тема, а пародийная скрытая социальная модель, приобретающая в структуре произведения организующую роль1.

Кинематограф руководит не только литературным стилем автора, но и судьбою действующих лиц. Он подсказывает не только те или иные приемы автору, но и поступки действующим лицам. Набоков не только изображает привычную жизнь приемами кинематографа, но и показывает как кинематограф, врываясь в жизнь, подчиняет ее своему темпу и стилю. В его романе кинематограф выступает внешней движущей силой, то оставаясь за сценой, как Рок трагедии, то являясь на сцене в качестве действующего лица. Набоков следует кинематографу лишь постольку, поскольку ему подражает и следует сама жизнь, пропитанная духом этого искусства так, как никогда и никаким другим искусством она пропитана не была. Эта пропитанность жизни кинематографом и есть предмет романа Набокова, в котором история Магды и Кречмара служит только примером, образчиком, частным случаем, иллюстрирующим общее положение2.

Подобных историй о совращении и разрушении семейной жизни и в жизни и в литературе мы знаем очень много, вклад Набокова состоит в том, что он специфично осложняет эту любовно-семейную тему темой кинематографа.

Набоков также поднимает тему о месте художника в искусстве. Его герой, Кречмар, художественный критик, историк искусства. Оба его падения, любовное и художественное совпадают по времени, ибо это лишь две стороны одного падения, потенциально в нем живущего еще раньше. Кречмар стыдится

' См.: Букс Н. Эшафот в хрустальном дворце: О русских романах В. Набокова. М., 1998. С. 90. 2 См.: Ходасевич В. Колеблемый треножник. М., 1991. С. 560.

54

своей связи с Магдой, но не догадывается, что должен, по мнению Набокова, также стыдится общения с миром кинематографа: с Горном, Дорианной Карениной. В этом корень его несчастья. Вместе с ними, на его жизнь влияет стиль и дух кинематографического бытия, и его трагедия превращается в пародию на трагедию, несущую на себе все специфические признаки этой драмы. Этого Кречмар не понимает, и именно это непонимание и символизированно слепотой, поражающей Кречмара.

В «кинематографизированном» романе Набокова затронута тема, ставшая актуальной с появлением кинематографа: тема опасности, нависшей над всей культурой, искажаемой и ослепляемой силами, среди которых кинематограф, конечно, не самая сильная, но, может быть, самая характерная и выразительная1. Это интересный пример взаимодействия американского кино как явления американской культуры, ставшего организующим основанием для русского романа.

Таким образом, переход Набоковым в мир иной культуры был начат еще до смены языка творчества. Перемена только культурного пространства, не с сохранением языка возвращает Набокова к традициям русской культуры, получившим в его художественном мире уникальное развитие.

1.5 Русификация зарубежных произведений

В предыдущем параграфе был рассмотрен вариант перехода русскоязычного писателя в иное культурное пространство. В данном параграфе обратимся к переносу европейских произведений на почву русской культуры.

Набоков выступает в роли русификатора иностранной культуры на русский язык. Его перевод «Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла (на обложке значилось - Л. Карроль) на русский язык является не столько переводом, сколько переложением на русский лад известной английской сказки, получившей название «Аня в стране чудес» (1923). Писатель вникает в

1 См.: Ходасевич В. Колеблемый треножник. М., 1991. С. 561.

55

текст и создает с точки зрения русской культуры не перевод в чистом виде, а инвариант произведения, что является особым психологическим аспектом состояния писателя в чужой языковой и социальной среде, свидетельствующим о том, что Набоков ищет пути существования в этой среде.

Более ранняя попытка русификации иностранного текста была осуществлена Набоковым с повестью Ромена Роллана «Кола Брюньон», ставшей в его переводе «Николка. Персик» (1922). Эти две работы были осуществлены Набоковым уже в эмиграции и свидетельствуют о том, что, будучи вне России, писатель не может согласиться с ролью пассивного стороннего наблюдателя развития культуры России в условиях советской системы, а пытается принимать посильное в этом участие, озабочен стремлением обогащения русской культуры не только собственными произведениями, но и переводами-русификациями иностранных произведений.

Кола Брюньон, ставший Николкой, также как Мари стала Машей, чье прозвище, строго говоря, означает не Персик, а особый бургундский плод, отдаленно напоминающий нектарин, неунывающий ремесленник-бургундец, повествующий об ударах судьбы, перенесенных им во времена Людовика XI11, в начале ХУ11 столетия, фрондер, шутник, жизнелюбец, - человек своей эпохи, еще не позабывшей вольное мирочувствование Ренессанса. Его говорок, почти целиком состоящий из прибауток и каламбуров, расцвеченный архаизмами и грамматически неправильностями привлек внимание Набокова изобретательностью словесной игры, которой в его изложении подчиненно все, вплоть до смысловой точности. На Набокова-писателя перевод «Николки» вряд ли оказал существенное влияние, но в любом случае дал почувствовать, как велики ритмические и звуковые возможности русской стилистики и это явилось поводом для изучения словаря Даля, более глубокого проникновения в русский язык во время жизни за границей, помогло лучше почувствовать культурную связь с Россией, чтобы, если не физически, то хотя бы духовно жить в России. В то же время это дало ему возможность обогатить мир русской культуры новыми образами и сюжетами, перенесенными из французской литературы.

56

Набоков упрощает стиль Л. Кэрролла. Он «отрывает героев от родной почвы, насыщая их русским духом и приближая к русскому пейзажу и даже русской истории»1. В русифицированной версии Набокова героиня не делает вид, что она англичанка. Она Аня, она посещает Паркетную губернию, играет в куролесы и выслушивает рассказ Мыши о борьбе за престол, освобожденный Владимиром Мономахом. Она считает деньги в рублях и копейках. В отличии от Алисы, знающей стихи Роберта Саути, в середине прошлого века известной каждой воспитанной английской девочке, у Набокова Аня по просьбе Гусеницы начинает декламировать: «Скажи-ка, дядя, ведь не даром тебя считают очень старым, ведь право же, ты сед...» - и т. д., - восемь строф, по ритмике и по системе рифм точно воспроизводящих «Бородино». Так, в произведении Набокова переплетаются русские и английские культурные реалии, русская культура обогащается новыми героями и сюжетами, соединяясь со ставшими уже классическими в ней образами.

Этот прием противоречит более поздним представлениям Набокова о переводе, который должен быть на уровне смысла абсолютно достоверным текстом, пусть даже неуклюжим и неудобочитаемым. Перевод Набокова на русский «Алисы в стране чудес» был шестым по счету. Его решение означало неизбежную долю искусственности, и в общем и целом было скорее адаптацией текста. Оно имело следующий позитивный момент: никто из русских читателей не задумался бы над тем, откуда девочке-англичанке известен Пушкин, тогда как эта мысль смущала при чтении других переводов. Например, Набоков, как отмечает А. Зверев, был несправедливо обвинен в заимствовании одной пародии из перевода Поликсеной Соловьевой (сестрой философа, часто печатавшейся под псевдонимом Allegro). Ее «Алиса» вышла в 1909 году и была в России третьей. У Кэрролла героиня декламирует стихи, являющиеся пародийным вариантом одного очень популярного в Англии назидательного текста XVI11 века, но, поскольку ни текст, ни его автор, Исаак Уотс, в России неизвестен, то потребовалось подобрать русский аналог, который должен был

1 Анастасьев Н. Владимир Набоков. Одинокий король. М., 2002. С. 78.

57

быть тоже общественным и такой же нравоучительный. Еще до перевода Соловьевой решение нашел первый (анонимный) русский переводчик, у которого Алиса-Соня декламировала: «Киска хитрая не знает ни заботы, ни труда». У Соловьевой этот отрывок был переведен: «Божий крокодил не знает ни заботы, ни труда. Он квартир не нанимает и прислуги - никогда». А Набоков русифицирует еще решительнее: «Крокодилушка не знает ни заботы, ни труда. Золотит его чешуйки быстротечная вода».

Другим выигрышным моментом при адаптации и русификации текста сказки вместо дословного перевода является словесная игра. Персонаж Кэрролла, которого в современном переводе зовут Черепаха Квази (в оригинале Mock Turtle, Черепаха, которая смотрится как пародия на черепах), в версии Набокова объединяет «черепаху» с «чепухой» и становится Чепупахой -словом, без потерь переводящим метафору, обыгранную в английском тесте, и хорошо воспринимаемым русским читателем. Кэрролл намеренно путает «lessons» и «lessen», получается: чем больше учишься, тем меньше знаешь. Набоков подбирает пару «уроки» - «укоры», почти такое же звуковое созвучие, оставляющее в сознании русского читателя не менее яркое впечатление1.

Так, в собственных произведениях Набокова странные двоящиеся образы, мир Зазеркалья, смешение пригрезившегося с реальным, зашифрованные пародии - все это появится, начиная с «Соглядатая» (1930) и не исчезнет до главных произведений американского периода («Бледный огонь», «Ада»). Потусторонность Набокова онтологически близка к Зазеркалью, где Алиса обнаруживает, что все повседневные законы бытия перевернуты. Потусторонний мир Набокова совсем не похож на загробный мир, где обитают души умерших. Он существует одновременно с обыденной реальностью автора, он источник и адресат творчества.

Смешение фантастического и относительно достоверного в романе «Соглядатай» (как бывает во сне, когда человек не узнает своих собственных обстоятельств  и поступков, понимая,  однако,  что этот странным  образом

1 См.: Зверев. А. В. Набоков. М., 2001.С. 95-97,175.

58

ведущий себя человек он сам) обладает несомненным сходством с рассказом Л. Кэрролла.   Стихия   пародии,   поминутно   дающая   о   себе   знать   в   повести Набокова, перекликается с декламациями Алисы для Гусеницы и балладой Ш          «Бармаглот», в которой Кэрролл собрал целый пучок типичных романтических

сюжетов и метафор, пародируя самых прославленных стихотворцев своего времени.

Набоковский сюрреализм напоминает Льюиса Кэрролла. Эпилог из «Приглашения на казнь», когда Цинцинат понимает, что этот нелепый маскарад с казнью просто невероятен, напоминает ситуацию с Алисой, оказавшейся в карточном королевстве: «Вы ведь всего-навсего колода карт. Кому вы страшны?». Королева воскликнула: «Отрубите ей голову! Отрубите!». «Чепуха!

- сказала громко и решительно Алиса, и королева замолчала». Цинцинат,

щ i /\~~     словно последовав совету Алисы, понимает, что казнь - это какой-то бред, и

уходит со страниц романа в мир неведомый, но правдивый1.

Необходимо упомянуть и о том, что композиция «Алисы в стране чудес» подчинена шахматным правилам, имеющим такое большое значение для всего творчества Набокова2. Набоков не переводит «Алису в Зазеркалье», где девочка становится пешкой, пробирающейся в королевы. Вместо этого он пишет свой роман, вместо белой королевы — белый король, вместо хрупкой, живой и счастливой девочки - несчастный, обреченный играть роль неживого, душевно Ъ           хрупкий мужчина. Такая «рокировка» дала русской культуре роман-шедевр,

продолжив тему азартных игр, внесла новую тему в русскую художественную культуру.

Нельзя сказать, что именно Кэрролл побудил творческий интерес Набокова. В интервью 1971 года Пол Сафрин задал Набокову вопрос о книге Кэрролла: «Во многих ваших произведениях вы создали то, что я назвал бы Страной  Чудес,  миром   ирреальности  и   иллюзий.   Какова  связь  с   вашей

Иваск Ю. Мир Владимира Набокова. Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 560. 2 См.: Зверев. А. В. Набоков. М., 2001.С. 303.

59

истинной борьбой с миром?». Набоков ответил: «Алиса в Стране Чудес» — это конкретная книга определенного автора, со своими собственными причудами, кувертами и фокусами. Если тщательно ее читать, то за полуразмытым произведением можно различить ее забавную противоположность — присутствие в ней вполне прочного и довольно сентиментального мира»1. Таким образом, можно сделать вывод о том, что перевод «Алисы в Стране Чудес» скорее помог яснее осознать свой творческий интерес и в какой-то мере способствовал тому, что он сделался более стойким (влияние подобного рода было также оказано на Набокова Гоголем), но нельзя отрицать его влияние на прозу Набокова.

Русифицированные переводы «Николки Персика» и «Алисы в стране чудес» - особый пример переноса произведений французской и английской культур на почву русской, существования двух культур в тексте одного художественного произведения. Тем самым, Набоков внес ценный вклад в русскую культуру, обогатил ее новыми образами, сюжетами, героями, расширил возможности русской художественной культуры.

'Nabokov V. V. Strong Opinions. New York, 1973. P. 183-184. Перевод взят из книги Шраера М. Д. Набоков: темы и вариации. СПб., 2000. С. 315.

60

Глава 2 В. В. Набоков и американская культура

2.1 Англоязычное творчество В.В. Набокова как инобытие русской культуры

С переездом в США Набоков переходит на английский язык, а тем самым оказывается в пространстве американской культуры.

Америка встретила писателя, уже сложившегося и признанного в Европе мастера прозы, предопределила смену языка творчества, если учесть, что английский был изначально родным его языком.

Знаменитым в Америке Набокова сделал роман «Лолита». Уже в 60-х годах англоязычные его произведения включались в обзорные литературные курсы, а с начала 80-х годов творчество писателя в сравнительно полном объеме все чаще становится предметом аудиторного анализа. Тенденция к максимальному учету русскоязычных работ писателя в общем контексте его литературной деятельности получила в США дальнейшее приращение1.

Набоков справляется со всеми языковыми трудностями. Для него, человека иной культуры, черты американской жизни казались особенно экзотическими, а особенности американского уклада и словоупотребления Набоков понимал лучше, чем коренные американцы. Например, одним из наиболее интригующих аспектов «Лолиты» является то, как Набоков преподносит американскую идиому в исключительно правильном контексте, так же выявляя ее особенности, которые до сих пор выпадали из поля восприятия американских писателей. Так, через восприятие английского языка русским писателем, он находит новые грани слов и смыслов и тем обогащает американскую словесность, расширяет ее возможности.

Проблема билингвизма, особенно писательского билингвизма, - сложная, неоднозначная.   Распространенное   мнение,   что   не   может   быть   писателя,

См.: Мулярчик А. Русская проза В. Набокова. М., 1997. С. 8.

61

одинаково успешно творящего на двух языках, привело к тому, что сами -|       писатели иногда отказывались причислять себя к писателям-билингвам. Так,

например, случилось с Тургеневым.

I       '          Набоков критически относился к русскому языку своего английского

периода творчества. Писатель создал «Лолиту» на английском языке, затем перевел ее на русский и в постскриптуме к русскому изданию пишет о «дребезжании его ржавых русских струн», о том, что «история перевода —

-I-

история разочарования». Вина за «пропажу многих личных безделушек и невосстановимых языковых навыков и сокровищ», — лежит, по мнению Набокова, не только на переводчике - тут сказывается, как замечает он, различие между двумя языками и культурами: если «телодвижения, ужимки, ландшафты, томление деревьев, запахи, дожди, тающие и переливчатые оттенки природы, все нежно-человеческое (как ни странно!), а также все мужицкое, грубое, сочно похабное, выходит по-русски не хуже, если не лучше, чем по-английски; но столь свойственные английскому тонкие недоговоренности, поэзия мысли, мгновенная перекличка между отвлеченнейшими понятиями, роение односложных эпитетов, все это, а также все относящееся к технике, модам, спорту, естественным наукам и противоестественным страстям - становится по-русски топорным, многословным и часто отвратительным в смысле стиля и ритма».

Это наблюдение позволяет Набокову сделать вывод об основной разнице «в историческом плане между зеленым русским литературным языком и зрелым, как лопающаяся по швам смоква, языком английским».

И далее: «между гениальным, но еще недостаточно образованным, а иногда довольно безвкусным юношей, и маститым гением, соединяющим в себе запасы пестрого/знамлчГполной свободой духа!». И тут же — восклицание русского эмигранта, думающего о судьбе загнанной в рабство родины: «Свобода духа! Все дыхание человечества в этом сочетании слов»1.

1 Набоков В. Лолита. Постскриптум к русскому изданию. М., 1991. С. 348.

62

В поздних интервью Набоков повторял, что он - американский писатель. Другого такого случая русская культура не знает. Писатели, случалось, не рвали с родным языком, но и не меняли культурной принадлежности так радикально.

Набоков постепенно завоевывает признание в качестве ключевой фигуры в литературе США1. Он не только становиться блестящим стилистом, но и вырабатывает свою, ни на что не похожую систему изъяснений, свой приватный, но уже английский, язык.

Проблема набоковской стилистики — одна из самых интересных в современном литературоведении как русском, так и американском, но так как при этом англоязычный Набоков остается явлением русской культуры Г. Левинтон пишет о том, что если внимательно вслушаться в англоязычного Набокова, то кажется, что писатель импровизирует на русском языке, пользуясь для этого лишь фонетикой и тканью английского языка, таким образом развивая английскую художественную культуру, внося в нее какие-то особенности из русской культуры, не свойственные американской2.

Существует много прецедентов перехода писателя на другой язык, но рассмотрим переход Набокова не только как биографический случай, но и то, как он был осуществлен в сфере литературных сюжетов, отражающих быт, нравы, в широком контексте - культуру народа.

Исход Набокова из своего языка в чужой может быть рассмотрен как «переход речи в иную временную форму инобытия ради обретения речью, словом нового качества, нового статуса», «переход речи в ее инобытие»3.

В первом англоязычном романе Набокова «Истинная жизнь Себастьяна Найта» предметом сюжетной рефлексии является собственное англоязычие писателя, которая получает в романе форму инобытия. Набоков растождествляет свое внутреннее единство. Его главные герои два брата, родные по отцу, но рожденные от разных матерей: русской и американки. В финале романа устанавливается тождество главного героя, повествователя и

1 См.: Анастасьев Н. Феномен Набокова. М., 1992. С. 97.

2 См.: Левинтон Г. The Importance of Being Russian или Les allusions perdues. Pro et Contra. СПб, 1992. С. 311.

3 Виролайнен М. Речь и молчание: Сюжеты и мифы русской словесности. СПб., 2003. С. 457-458.

63

автора, но в тоже время каждый является формой инобытия другого. В последующих романах актуальность языкового инобытия подтверждается разнообразными средствами1.

В первой главе мы рассматривали особенности художественного мира Набокова. Все они также присутствуют и в его американской части. Подробнее мы остановимся на нескольких из них.

Смысловое ядро художественного мира Набокова также составляют такие темы, как метафизическая потеря, природа реальности и вымысла, «потусторонность». Они же и являются главными темами «Лолиты». При всей достоверности изображения психической жизни душевнобольного героя, при всей точности деталей в описаниях американского быта и в передаче американской речи совершенно очевидно, что и болезнь Гумберта Г., и история его отношений с Лолитой, и их странствие по Америке, и театральное убийство Клэра Куильти означают в романе и нечто иное, выступая в функции развернутых метафор.

В русский период Набоков дважды избирал аналогичную форму записок от лица персонажа (в «Соглядатае» и «Отчаянии»), где она служила ему способом дискредитации повествователя, обнаружения его неспособности правильно воспринимать и осмыслять происходящее, его эстетической, экзистенциальной и метафизической «слепоты». Г. Г. (вместе с его «двойниками» — Клэром Куильти и Гастоном Годэном) продолжает ряд лже­художников, которым в большой вселенной Набокова противопоставлены художники истинные - Годунов-Чердынцев («Дар»), Цинцинат Ц. («Приглашение на казнь»), Себастьян Найт («Истинная жизнь Себастьяна Найта») и др. Существует два Гумберта в пределах романного действия Набокова - Гумберт Пишущий и Гумберт Описываемый, Гумберт, создающий свою воображаемую Лолиту, и Гумберт, видящий реальную Лолиту. Между ними устанавливаются совершенно специфические отношения, подобные отношениям   автора   и   вымышленного   персонажа   и   между   ними   лежит

1 Виролайнен М. Речь и молчание: Сюжеты и мифы русской словесности. СПб., 2003. С. 461.

64

дистанция в три года, которые проходят после исчезновения Лолиты и прежде чем Г. Г. берется за перо. Этот период представлен как период литературного прослушивания. Любопытно, что здесь как бы в свернутом виде повторен сюжет «Дара», главный герой которого проходит похожий путь за те же три года.

Набоков обогащает американскую художественную культуру особым построением текста, получившим условное название текста-матрешки. Здесь заметим, что для композиционного построения романа «Лолита» Набоков использует так называемую фигуру восьмерки. С самого начала повествования читателя уверяют, что «исповедь светлокожего вдовца» написана в тюрьме, но, словно невзначай, тут же сообщается, что он начал писать свою книгу пятьдесят шесть дней тому назад, а поскольку нам известен день смерти героя, то подсчет показывает, что это было двадцать второе сентября 1952 года.

Эта дата выступает своеобразным центром описываемой восьмерки. Далее, мы выясним, что Г. Г. тогда находился у себя дома, и единственным значительным событием этого дня было получение писем от Джона Фарло и возникновение Лолиты. Именно в этот день Г. Г. прозревает, открывается миру и признает себя «Литературным персонажем» чужой книги, превращается из лже-художника в демиурга. Задним числом расшифровав свою судьбу, он тем самым получает возможность взглянуть на себя со стороны и многое понять. Двадцать второе сентября - трагический конец его жизни и начало преображения, когда он осознает «потусторонность», сливается с ней и отправляется в путь - путь художника.

Два письма - повторяющийся мотив романа. С них начинается история его любви к Лолите, его преображение. С двух писем начинает свой роман Гумберт Пишущий, и послание от «миссис Ричард Ф. Скиллер» является ни чем иным, как первым плодом его свободного вымысла, первой попыткой выйти за пределы своего «я», по сути дела представляет собой помещенный внутри книги его пролог. Таким образом, все, что написано после двадцать второго   сентября,   приходится    признать    фиктивным,    воображаемым   -

65

вымыслом прозревшего Г. Г. При таком прочтении романа становиться понятно, почему герой неоднократно заявлял, что он никого не убивал, жаловался, что прожил три пустых года, и почему при встречи с Лолитой он сообщает ей, что направляется в Лектобург, то есть «Город Читателей». Все это и многое другое - знаки состоявшегося преображения Г. Г.: это он создает живую Лолиту и только тогда понимает, что любит ее, это он воображает ее мужа, их соседа, проникая в их мысли, наделяет К. К. — представителя автора — свойствами своего демона и совершает символическое самоубийство, описывая свою ситуацию через точную метафору тюрьмы. Поэтому, в последних строках романа, Г. Г. получает самую большую награду: его голос сливается с голосом автора, возвещая о спасении в искусстве, как единственном бессмертии. Совершив чудо преображения, умирает Гумберт и через сорок дней умирает Лолита, его душа и душа его книги. Умирает в поселке Серая Звезда, которую Набоков называет столицей романа. Аллюзия легко расшифровывается: Серая Звезда - его серое вещество, его мозг, где возникли Лолита, Гумберт и их судьба, и тот, кто прочитает и перечитает роман «Лолита», пройдет по всем изгибам «восьмерки» от начала до конца и от конца к началу, оценит мастерство Набокова как в композиционном построении, так и в углублении тем художественной культуры1.

Одним из важных фактов подтверждения того, что англоязычная проза Набокова — это инобытие русской культуры, является роман «Ада». Здесь писатель впрямую обращается к русской романной традиции апеллируя к Л. Толстому, Ф. Достоевскому и к А. Пушкину. Архетипическим основанием романного повествования выступает «Евгений Онегин». Его интеграция в один из последних романов Набокова обращает русскую романную традицию к ее родовому началу, обладающему некоторыми ключевыми чертами, утраченными традицией.

Поэтическая культура первой четверти XIX века — это прежде всего культура условности2.  Она не выражает реальность,  а воплощает особый

1 См.: Долинин А. Бедная «Лолита». Вст. ст. Набоков В. «Лолита». М., 1991. С. 7-14.

1 Виролайнен М. Речь и молчание: Сюжеты и мифы русской словесности. СПб., 2003. С. 400-406.

66

поэтический мир. Поэтическая речь этого периода — это язык внутри языка, имеющий свою систему значений. С окончанием золотого века русской литературы, языковая ситуация радикально меняется. Поэтическая речь размыкает семантические границы, и уже у Лермонтова система мотивов становится общей для поэзии, прозы и драматургии. Речь и мир начинают существовать в едином языковом континууме. В романе «Ада» Набоков разрывает это единство языкового континуума и выделяет романную речь на фоне общего языка и фоне мира. Так, роман «Ада» становится русским романом за пределами русского языка, «русским англоязычным романом» Набокова с русскими героями и постоянным обращением к русской романной традиции и вторжением русской речи в речь английскую. Можно в этой связи согласиться с мнением исследователя русской словесности М. Виролайнен, что повышенная реминисцентность и цитатность Набокова заново выделяют «художественную речь из реальности, создает внутри нее свою систему конвенций, подобной той, которая существовала в рамках поэтического языка золотого века, когда мотив наращивал свое значение через многократные вариации, переходя от поэта к поэту и утрачивая их за пределами поэзии»1.

Так, «Евгений Онегин» и «Ада» смыкаются как начало и конец традиции русского романного текста.

Хасин Г. делит романы Набокова на две группы, все русскоязычные романы до «Дара» - первая группа, вторая начинается с «Дара». Такие понятия, как внимание к детали, использование повествовательных рифм, настойчивое обращение к повторам и симметриям, непрерывная лингвистическая изобретательность, риторические фигуры, тексты-матрешки становятся частью американской культуры вместе с художественным миром Набокова, и находит источник и объяснение в принципе достаточного основания, который, повторим еще раз, у Набокова принимает форму максимальной упорядоченности и связанности.

1 Там же, С. 407.

67

Если в ранних романах это требование приводило к созданию отчетливо плотных вымышленных миров, где все детали, вплоть до мельчайших, были так или иначе связаны одна с другой и образовывали сеть взаимных ссылок, то во втором периоде, который начался с «Дара» и продолжился во всех англоязычных романах Набокова, все увеличивающаяся потребность к усилению порядка приводит к тому, что тексты начинают явно указывать на свои внутренние связи, объясняя их и включая эти объяснения как составную часть. «Дар», к примеру, содержит непрерывный ряд самопояснения и критики, тогда как более поздние — преимущественно англоязычны — романы «Бледный огонь» и «Взгляните на арлекинов!» написаны в форме тотального автокомментария. Так, Набоков доводит применение принципа достаточного основания до логического конца, объясняет в американской культуре темы текстуальности и «автореферентного дискурса»1.

Набоков как и в русскоязычных произведениях, развивает в англоязычных романах особый игровой принцип. В западном литературоведении анализ художественного мира Набокова в этом свете стал уже вполне традиционным. Первые работы, посвященные этой проблеме, появились еще в 60 - 70-х годах. Среди них наиболее полно тема игры освещена в исследованиях П. Стегнера, Й. Боденштейна, М. Лилли. Так, Стегнер в своей работе «Бегство в эстетику» рассматривает творчество В. Набокова в рамках исследования категорий «пародия», «шахматная игра», «словесный гольф», «иллюзорная реальность». М. Лилли в статье «Набоков: Человек играющий» считает, что писатель с помощью различных литературных трюков (воображение, память, повествовательные шарады) создает в искусстве целый второй мир - мир творческой игры2.

Форму инобытия приобретает в творчестве Набокова и собственно его биография. Более того его творчество превращаяется в биографию и творчество его героев и тем самым целые романы получают форму инобытия. С этой точки

1 Хасин Г. Театр личной тайны. Русские романы В. Набокова. М. - СПб., 2001. С. 41.

2 См.: Пимкина А. Принцип игры в творчестве В. В. Набокова. Автор, на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. М., 1999. С. 2.

68

зрения мы можем полагать, что романы «Дар» и «Истинная жизнь Себастьяна Найта» — это истории ненаписанных книг, или, говоря иначе, инобытие этих книг.

Сама Россия в художественном мире Набокова также получает форму инобытия. Она то оказывается Зоорландией, то отождествляется с нарисованным пейзажем, с картинкой, то становится Анти-Террой.

Таким образом, на основании анализа англоязычного творчества Набокова можно говорить о том, что оно представляет собой форму инобытия русской культуры и русской словесности. Здесь продолжены темы и сюжеты, начатые Набоковым в русскоязычном творчестве и основанные на традициях русской культуры.

2.2 Полигенетичность художественного мира

Анализируя структурные особенности художественных текстов Набокова, можно прийти к выводу, что русскоязычная и англоязычная проза Набокова полигенетична. .

Этот характерный для Набокова способ построения текстов особенно заметен в поздней прозе писателя. Если при анализе русскоязычных произведений еще можно говорить о некой режиссуре прочтения (хотя и весьма условной), предполагающей восприятие текста только через индивидуальное авторское сознание, то в поздней набоковской прозе повышается роль структурообразующей роли интертекста.

Данная проблема становится значимой при анализе таких художественных текстов, когда в отдельном сегменте текста актуализируется не один только подтекст (или - не один литературный источник), а целое множество источников. В этом смысле интертекстуальная связь между первичным текстом и его подтекстом может быть названа полигенетической, поскольку в подобном случае в порождении данного сегмента участвует не один, а большее количество источников.

f

69

Для пояснения употребленного здесь термина подтекст, приведем следующий пример. В романе «Дар» в основной, или, условно говоря, автотекст, вставлен другой текст, предположительно написанный героем романа, и он, этот вставленный текст, в свою очередь рецензируется критиком из романа: «...поэт сам избирает свои предметы для своих песен, толпа не имеет права управлять его вдохновением». На самом деле процитированный отрывок, который присутствует и в переведенном романе «The Glory», восходит к незаконченному прозаическому сочинению Пушкина «Египетские ночи» (1835), где тему поэта и толпы в вышеозначенном смысле выдвигает поэт Чарский. Эта своеобразная мистификация, примененная Набоковым по отношению к придуманному им критику, составляет пример явления, которое обозначается        теоретиками,         изучающими         подтекст,         термином

«автометоописание» (Г.)Тименчик). В данном случае трудно, конечно же, американскому читателю, который не знает контекста цитаты, не обладает культурной компетенцией и предполагаемыми интертекстуальными стратегиями Набокова. Главным импульсом, подвигающим Набокова к творчеству, выступает стремление предохранить выражаемое им от банального читателя. Но идеальный читатель Набокова - это начитанный, эрудированный читатель.

Структура набоковской аллюзии может быть многоступенчатой и в этом смысле полигенетические связи Набокова можно разделить на две большие категории: первая — когда отдельный сегмент текста снабжен ссылками на соединенность двух или более текстов никак не связанных между собой; вторая — когда мы можем говорить о «подтексте в подтексте», в таком случае вставленные подтексты встречаются в пределах друг друга, создавая тем самым историко-литературные и культурные связи1.

Буквально каждое слово вручено писателю культурной традицией того языка, на котором он пишет, потому оно влечет за собой длинный шлейф литературных   ассоциаций,   представительствующий   за  все   те   испытания,

' См.: Тамми П. Заметки о полигенетичности В. Набокова. Pro et Contra. СПб., 1992. С. 516.

70

которым оно подвергалось. Совершенно невозможно для писателя, укорененного в культурной традиции, найти слова, свободные от осадковых слоев времени на нем. Единственная возможность справиться с ситуацией появляется только в том случае, если подойти к ней сознательно и превратить аллюзивные проявления слова в игру.

Набоковские аллюзии имеют, по крайней мере, двухступенчатый характер: они, прежде всего, провоцируют на самые избитые, банальные ассоциации, но за ними, в текстах ими привлеченных, находятся другие аллюзии, не очевидные, не затертые, изысканные, неожиданные, и тогда слово предстает свежим, дебанализированным, полным новой энергии. В общем, поверхностная аллюзия служит рычагом, который приводит в действие глубинную аллюзию1.

Рассмотрим первый тип полигенетических связей.

Читая Набокова, мы обнаруживаем случаи, когда, во-первых: подтексты происходят из разных сочинении одного автор; во-вторых: из сочинении разных авторов, как это часто бывает; и в-третьих: характерной стратегией Набокова является выбор подтекстов не только из сочинений разных авторов, но также из разных культур и языковых контекстов, и мы можем говорить в таком случае о синтезе культур в художественном мире Набокова. Если для анализа первых двух ситуаций необходим кросскультурный подход, то для рассмотрения следующего нельзя обойтись без межкультурного анализа.

Так, в романе «Отчаяние» (1934) (английский вариант «Despair», 1966), главный герой предпринимает разные попытки бегства от каждодневной действительности. Эти попытки характеризуются в тексте неоднократным ироническим цитированием стихотворения Пушкина «Пора, мой друг, пора». Как показывает Набоков в своем предисловии к английскому изданию, стихи Пушкина в подлиннике адресованы его жене, что делает более понятной тематическую мотивацию данных цитат, так как жена Германа оказалась не верна ему.

1 См.: Сендерович С. Шварц Е. Поэтика и этология Владимира Набокова. Набоковский вестник. Юбилейный выпуск, № 5. СПб., 2000. С. 28.

71

Русский и английский тексты несколько отличаются, но в них нетрудно разглядеть соответствующие пушкинские строки. В англоязычной версии мы находим отрывок, который не имеет прямого соответствия в русском подлиннике. Здесь, хотя очевидным подтекстом и является «Пора», при более внимательном рассмотрении мы обнаружим еще один возможный источник, который может быть рассмотрен в качестве вторичного подтекста. Это стихотворение Пушкина «Виноград», которое было применено Набоковым в качестве источника двуязычной игры слов в его романе «Ада».

Следовательно, можно сделать вывод, что два пушкинских текста распределяются между двумя первичными подтекстами Набокова следующим' образом: подтекст «Отчаяния» восходит к стихотворению «Пора» и «Виноград», к которому, в свою очередь, также восходит подтекст романа «Ада».

Другой случай, когда подтексты восходят к двум разным авторам.

Подобную альтернативу мы встречаем в романе «Соглядатай» (1930) («The Eye», 1965). В самом конце герой видит сон об украденной табакерке, и в этом сне к нему обращается другой герой, чья речь дублирует окончание гоголевского «Носа», а также увидим связь с произведением Чехова «Роман с контрабасом». Гоголевская и чеховская истории между собой не связаны и лишь в новом контексте романа Набокова они сведены вместе для создания совершенно неожиданного целого. Другие связи с гоголевским подтекстом устанавливаются на протяжении всего романа Набокова1.

Межкультурная игра, когда соединяемые подтексты взяты из разных культурных и языковых контекстов, предъявляет больше требований к компетенции читателей.

Интертекстуальная перенасыщенность англоязычных произведений писателя делает практически невозможным однозначное декодирование смысла, хотя читатель по-прежнему получает авторские «ключи» к пронизанному реминисценциями и скрытыми ассоциациями тексту.

1 См.: Тамми П. Заметки о полигенетичности В. Набокова. Pro et Contra. СПб., 1992. С. 516-520.

72

В романе «Ада» (1969), есть, как известно сцена обмена репликами, после того как герой Ван Вин разорвал алмазное ожерелье Ады. Текст этот восходит к известному монологу из финала пьесы Чехова «Дядя Ваня». Как у Ады и Ван(и), так и у чеховской Сони встречается мотив алмаз/diamond, и в то время как доминантный подтекст явно взят из Чехова, мотив этот одновременно рождает множество межкультурных ассоциаций. Одна из фраз Ван Вина не может не вызвать ассоциаций с Мопассаном и его «La pauvre». Но если Чехов и Мопассан сведены в «Аде» при помощи прямого цитирования, то, допустим к Флоберу нас отсылает имя гувернантки Ады, и эта связь опять мотивируется посредством многих других ссылок на флоберовский подтекст «Ады».

Ко всему уже сказанному можно добавить, что комплекс подтекстов имеет еще, по крайней мере, один пласт. Есть богатая сеть аллюзий на поэму Лермонтова «Демон». У Лермонтова: «И над вершинами Кавказа// Изгнанник рая пролетал:// Под ним Казбек, как грань алмаза,// Снегами вечными сиял». У Набокова: «Van...could not stand her Caucasian perfume, Granial Maza» («Ван...терпеть не мог ее кавказские духи, Граниал Маза»). Таким образом, грань алмаза Лермонтова трансформируется в Granial Maza, в то же время подлинная фраза Чехова «все небо в алмазах» сливается с произведениями из Мопассана, Флобера и Лермонтова в какую-то особую трехязычную игру слов, отсылающую к разным национальным культурам.

«Ада» — особое произведение Набокова. Если в романе «Настоящая жизнь Себастьяна Найта» лишь попадаются русские и французские слова в английском тексте, то «Ада» - это вавилонское смешение языков. Набоков вставляет в американский роман слова и выражения русские, французские и даже немецкие, уснащает текст аллитерациями, каламбурами и литературными ребусами.

В романе встречаются записанные латиницей русские слова, непонятные для западного читателя. Их роль состоит в напоминании о том,   английский

73

язык романа — лишь форма, а сохраненные русские слова и фразы — остатки формы исходной1.

Демьяна зовут Демоном — он отблеск лермонтовского демона (упоминается и Врубель), одну сестру зовут Аква, другую Марина, что в целом - Аквамарина. В «Аде» можно отыскать: Нирванат, Невада, Ванида, Ван (Иван) и Аду. Ада - ардер, жар, и производное от русского «ада». Это - запутанная хроника потомков, конечно же, княжеской четы. История эта заканчивается в двадцатых годах нашего столетия, а начинается она с фразы: «Все счастливые семьи более или менее непохожи, все несчастные более или менее похожи».

Так, в проблеме полигенетичности набоковского художественного мира,' в котором смешаны различные культуры, встает еще один вопрос - о его внешне проявленном и глубинном многоязычии. На каком бы из трех языков, которые он практиковал (а это языки - русский, французский или английский), ни был написан его текст, слово носит отпечаток культурных традиций как русских, так и запкадных.

Многоязычие представлено у Набокова в следующих вариациях: полиглотия, или владение различными языками, которое ведет к мультилингвализму, их попеременному употреблению; интерлингвализм — когда персонажи общаются, употребляя разные языки или языковые вкрапления так, что возникает своего рода языковое многоголосие. Хотя этот феномен реализуется в основном в диалогах, цель Набокова — не диалог, а контрапункт разнородных компонентов единого сложного персонального высказывания, обогащение возможностей языка - как русского, так и английского, и через язык - обогащение культур.

С переходом с одного языка на другой мы встречались у многих классиков, но, если, к примеру у Л. Толстого, этот переход отражает, главным образом, лишь факт светской жизни, то Набоков пытается расширить границы возможностей этого приема, передать компактно высказанное чувство нерасторжимости связи разнородных предметов упоминаемых на разных языках. Художественный мир Набокова транслингвалистичен: сквозь употребляемых язык просвечивает контекст языка другого. Набоков вводит

1 См.: Виролайнен М. Речь и молчание: Сюжеты и мифы русской словесности. СПб., 2003. С. 462-463.

74

понятие «гибридизация языков», то есть создание искусственного языка (lingo) путем смешения различных понятий и разрабатывает его в романе «Под знаком незаконнорожденных»1.

Необходимо отметить, что произведения Набокова, помимо ассоциаций с другими как с другими писателями, так и культурными реалиями, могут отсылать к его собственным произведениям, пародировать их.

Второй тип полигенетических связей — «подтекст в подтексте». Набоков вполне сознательно использует его для систематической игры с причинными, историко-литературными и культурными связями, например, для раскрытия заимствований Достоевского из предшествующей русской литературы. Так, роман «Отчаяние», наиболее близкий к традициям Достоевского, показывает существующую, по мнению Набокова, зависимость Достоевского от других писателей, особенно Гоголя. Можно отметить, что причинные связи между «Записками» Гоголя и Достоевского раскрываются самим Достоевским, когда он заставляет своего подпольного мемуариста открыто рассуждать о гоголевском предшественнике. У Набокова отсылку к «Запискам» можно встретить в рассуждениях Германа, причем не только к «Запискам», но и «Преступлению и наказанию». Также при чтении романа «Соглядатай» привлекает внимание значительное количество явных и скрытых цитат из русской классической литературы, что указывает на нерасторжимую связь творческого наследия Набокова с русской культурой, для которой характерны тема «маленького» человека и «маленького» человека, изъеденного рефлексией (Достоевский). В данном случае, причиной рефлексии героя Набокова может быть болезненная неуверенность в себе, или, что важнее, способность смотреть на себя со стороны, видеть себя через призму сознания другого человека. Рефлексия героя Набокова приводит к теме двойничества - еще одной теме русской культуры, продолженной Набоковым.

Полигенетичность у Набокова способствует созданию эффекта «культурного синтеза». В его текстах могут переплетаться различные культурные контексты, что хорошо согласуется с его публично высказанной

1 Пример гибридизации языка: герой романа "Под знаком незаконнорожденных", философ Круг, объясняет неграмотным солдатам, что такое философия: представьте себе mirok, на местном языке "мелкий картофель", без мысли, что его можно съесть.

75

точкой зрения, что в искусстве нет жестких культурных или национальных границ. Такой космополитический акцент Набоков делает чаще в поздних романах, например, в «Аде».

На фоне этого общего эффекта можно выделить несколько функций, выполняемые аллюзиями Набокова. Ключевой мы называем функцию указания/сокрытия предмета некоторой одержимости. Так, в «Приглашении на казнь», Цинцинат Ц, замечает, что он пишет «темно и вяло, как у Пушкина поэтический дуэлянт». Очевидная аллюзия к Ленскому была опознана многими комментаторами, но она скрывает в своей тени другую, более изысканную. Между Цинцинатом и Ленским нет никакого сходства, но опубликованные в конце 20-х — начале 30-х годов дневники и записные книжки А. Блока содержат этот повторяющийся мотив1. Блок знал, что повторяет Ленского, так что Ленский - единственное звено, соединяющее Цинцината с Блоком. Неназванная фигура Блока разыгрывает роль Цинцината с его неверной женой и детьми не от него. В этом ключе появляется целое поле аллюзий к Блоку в романе.

Рефлексивная функция заключается в том, что посредством аллюзий к очевидному на втором плане вызываются аллюзии к неявному в одном и том же авторе или источнике. Так, в «Даре» огромное количество объяснимых и тематически оправданных аллюзий к Пушкину скрывает одно обстоятельство: Пушкин нужен Набокову, чтобы с его помощью прикоснуться к мрачной стороне существования, к ужасу безвременной гибели, тайне смерти и по лестнице соответствующих ассоциаций спуститься в собственное подсознание, - совершить, казалось бы, невозможное, — подвиг Орфея, достичь в поэтическом выражении последней глубины.

К огромному количеству авторов в текстах Набокова были установлены в последние годы аллюзии и все еще продолжают устанавливаться. Сопоставить вклад Набокова в этой области в две культуры — русской и западной - хотя бы по количеству аллюзий с каким-нибудь другим писателем невозможно. Набоков ими не насыщен, а перенасыщен. Но у Набокова нет просто аллюзий -

1 См.: Дневники А. Блока 17 октября 1911 и 2 января 1912, записные книжки 17 марта 1908.

76

каждая предполагает глубокое смысловое взаимодействие с другими, взаимодействие на уровне не фразы или ограниченного образа, а сквозных смысловых планов, творчества тех авторов, к которым он обращается. Его

| аллюзии существенны и принципиальны, они конституируют все его тексты как единый мир и единое высказывание, густо захватывая тексты Библии и классиков греко-римской античности до наших дней, давая им новую жизнь в современном мире культуры русской и американской.

Таким образом, Набоков переходя на англоязычное творчество, обращается к американскому читателю, но обращается, главным образом, с русской темой. Набоков трансформирует классические сюжеты русской культуры, видоизменяя их в соответствии со своей творческой задачей, сохраняет ключевые признаки или имена, по которым нельзя не заметить

I присутствия в тексте реалий русской художественной культуры, вплетает в художественный мир такие детали, которые рождают у читателя сложные ассоциации, сплав многокультурных представлений о мире и человеке. Билингвизм Набокова, в данном случае, его англоязычное творчество, выступает, таким образом, формой инобытия русской культуры.

2.3 Просветительская деятельность

Набоковский взгляд на литературу сформировался на основе традиций

русской культуры примерно в ту четверть века, когда она освобождалась от

утилитарной критики второй половины XIX века, и когда на первый план

стали выдвигаться проблемы собственно искусства. Традиции утилитарной

/        критики    пренебрегали    поэтикой,    анализом    литературного    языка,    его

самобытностью   и   своеобразием,   рассматривали__текст. _с   точки_ зрения

переустройства общества. Набоков, как деятель культуры, не только отстаивал Ф право всякого писателя на свободу творчества, но и свое собственное право художника, свой взгляд на литературу. Он противостоял социальному и культурному «коллективизму», отстаивая право на индивидуальный подход и индивидуальную    акцию,    отвергали    организованную    религию,    а    свои

77

собственные верования и метафизику считал делом глубоко частным. Наконец, по отношению к современному обществу и культуре писатель разделял обычное отвращение художника к буржуазной пошлости и самодовольству, смертельным врагам творчества1.

Набоковское представление о классиках русской литературы и о русской жизни в целом очень индивидуально и неоднозначно. Изначально выбранная им позиция помогла выработать свой стиль в подходе к преподаванию русской литературы и подаче американским студентам своеобразия русской культуры.

Набоков читал лекции в тринадцати американских колледжах и университетах (в их числе Корнельский, Уэльский, Дортмутский и др.). Его лекции были нацелены на англоязычную аудиторию, и в этом смысле являются его несомненным вкладом в американскую культуру. Физически отлученный от русской культуры, Набоков стремился участвовать в ее развитии, искал пути приобщения к ней на американском континенте.

Свою лекцию «Русские писатели, цензура и читатели» Набоков начинает с выяснения социально-политического положения писателя в России. Он ведет свою полемику с Советской властью, делает неутешительный вывод о том, что сам диктат в литературе сочетал в себе худшие черты царской цензуры с требованиями радикальной критики XIX века2. По Набокову, литература страдала одновременно от невежественности царского режима и политических радикалов, «неподкупных героев», с их безразличием к тяготам ссылки и ко всему утонченному и сложному в искусстве. Царь и радикалы, правительство и революционеры для Набокова — в равной степени «профаны», «обыватели в искусстве», «требующие социальных идей, практической пользы народу»3. Радикально настроенная молодежь второй половины XIX века придумала себе несуществующий объект восторга - народ, и столь же преувеличенный объект ненависти - власть. Власть же выдумала страшных злодеев - нигилистов и революционеров   и   боролась   с   ними,   применяя   ничем   не   оправданную

1 См.: Шраер М. Д. Набоков: темы и вариации.. СПб., 2000. С. 65.

2 См.: Карлинский С. «Лекции Набокова по русской литературе». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 550.

3 Набоков В. Лекции по русской литературе: Чехов, Достоевский, Гоголь, Горький, Толстой, Тургенев. М., 1998. С. 18.

78

жестокость. Такая точка зрения кажется наивной, излишне прямолинейной, но до Набокова она, по существу, никем не была высказана1.

Изучая биографию Николая Чернышевского, ставшую четвертой главой романа «Дар», Набоков утверждает, что единственный способ постичь художественное произведение - это судить о нем вне каких-либо социологических, философских и прочих пособий2.

Так, основной интерес Набокова сосредоточен на анализе художественных произведений с точки зрения их стиля и на поиске «индивидуального гения»3, что вовсе не значит, что Набоков не учитывает социальной и политической значимости произведений классиков, просто его акцент акцент, сделанный на них, противоречил бы всему его методу преподавания4. Н. Анастасьев оценивает эту позицию как «особое качество художественного видения» Набокова5.

Писатель на примере русской литературы реконструирует литературное мастерство, стремясь показать, что именно этим качеством, а не своей социальностью, русская художественная культура обязана высокому авторитету в мире. Набокову интересен лишь очарованный читатель, внутренний мир художника и его искусства. Он не выносит драмы совести и нравственного суда, делающих литературу столь могучей. Набоков, наследник великой русской литературы, не видит необходимости говорить о ее нравственных основах6.

Метод Набокова американский исследователь Олтер Р. называет демонстративным. Стратегический принцип Набокова состоит в достаточно подробном пересказе сюжета произведения с частым цитированием длинных фрагментов, сопровождаемых несложными комментариями в основном об изяществе того или иного отрывка. Этот метод на лекциях Набокова в его живом изложении производил магнетическое впечатление на студентов    и

1 См.: Аверин Б. Набоков и набоковиана. Pro et Contra. СПб., 1992. С. 854.

2 См.: Карлинский С. «Лекции Набокова по русской литературе». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 550.

3 См.: Набоков В. Лекции по русской литературе: Чехов, Достоевский, Гоголь, Горький, Толстой, Тургенев М., 1998. С. 193,26.

4 См.: Карлинский С. «Лекции Набокова по русской литературе». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 552.

3 См.: Анастасев Н. Владимир Набоков. Одинокий король. М., 2002. С. 147.

См.: Фридман Э. «Читая вместе с Набоковым». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 548.

79

слушателей, но на печатной странице его лекции часто тускнели, утрачивая своеобразие и колорит часто критиковались за ограниченность подобной манеры изложения1. Не меньшим нападкам подвергался «эксцентричный выбор» авторов2, которых привлекал Набоков на своих лекциях. Не будем, однако, забывать, что критика исходила из уст тех, кто уже успел создать в Америке некую славистическую традицию и соответствующий способ подачи материала, который разбивал Набоков со своим правом на личностный взгляд.

В лекциях Набокова также имеются весьма ценные наблюдения - ценные даже для весьма подготовленного читателя: как построено произведение, как писатель подводит нас к конкретной сцене, как он согласует и перемещает различные коллизии и группы персонажей, вводит тему и искусно вплетает ее в ткань своего художественного произведения. В некоторых случаях иллюстрированные выдержки подобранны так умело, а краткие комментарии к ним так удачны, что у читателя возникает обостренное чувство очарования тем или иным романом, что, несомненно, говорит в пользу набоковского демонстративного метода. Несомненно метод Набокова резко отличался от более привычных академических анализов, так как позволяет ощутить динамизм выдающихся произведениях художественной литературы, что делает его лекции драгоценной книгой, способной донести до читателя иной культурной традиции чувство наслаждения, возникающее при чтении3.

В своих лекциях Набоков использовал личные и семейные4 воспоминания и делал краткие экскурсы в историю, например, говоря об изображении Толстым высшего общества, добавлял, что к этому обществу до войны принадлежала и его семья. В лекции об «Анне Карениной» Набоков знакомит нас с железнодорожными вагонами первого класса, с часовщиками,

См.: Олтер Р. Рец.: Lectures on Literatures. Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 533.

2 Меркин Д. «Учась у Набокова». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 532.

См.: Олтер Р. Рец.: Lectures on Literatures. Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 534.

4 Один из его предков был начальником Петропавловской крепости, когда там сидел Достоевский; Набоков лично знал писателя, женившегося на возлюбленной Достоевского; однажды он вместе с отцом повстречал на улице Толстого. См.: Фридман Э. «Читая вместе с Набоковым». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 545. Такими рассказами Набоков создавал реалистичную картину русского мира X1X - начала XX века, приближая ее к сердцам слушателей.

80

раз   в   неделю   заводящими   часы,  с   сортами   устриц,   цветами   в  дамских прическах и предпочитал бальные платья из бархата.

Эти заметки и комментарии не равноценны, но все они помогали американским студентам и всем иностранным читателям «Лекций» представить мир, сложный, далекий и совершенно не похожий на их мир. Поэтому «Лекции» представляют собой важный вклад в диалог культур1. Находясь вне России, Набоков не принимает пассивной роли наблюдателя изменений в русской культуре. Он начинает формировать свои теоретические суждения, что в итоге способствовало развитию русской эстетической мысли и, шире, русской культуры в целом, зная о том, что со временем все созданное им вернется в Россию и займет в ней свое место и заполнит вакуум, образовавшийся в русской культуре советского времени.

Исходная позиция Набокова - роль художника и его место в творчестве. Он настойчиво утверждает, что писатель - это чародей, который благодаря ловкости рук показывает трюки, одновременно даруя вещам бытие, извлекая их из кажущейся пустоты воздуха. По его мнению, между художественным текстом и реальностью существует несомненная связь, которая носит не столько рефлективный или мимический, сколько конструктивный характер. Каждый из нас возводит в глубине своего сознания реальность, но средний интеллект, будучи ленивым и боязливым, или и тем и другим одновременно, предпочитает иметь дело с устоявшимися концепциями и готовыми суждениями, которые разделяемы большинством. Для Набокова очевидна связь с массовой литературой и массовой культурой вообще. Ошибка изготовителей произведений массовой культуры в том, что они не только строят на песке, но и из песка, не задействовав цемента воображения. В результате они создают некий мнимый образ, возникающий лишь на мгновение и вновь превращающийся в бесформенность. Задача настоящего художника не в восстановлении реальности, а ее создании. Эффект подлинного произведения литературы заключается в «Точности поэзии и Восторге науки», где восторг -

См.: Фридман Э. «Читая вместе с Набоковым». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 545.

81

это всегда восторг открытия, но открытие относится и к выявлению искусной согласованности частей произведения, и к открытию в произведении какого-либо великолепно написанного пассажа, а точной поэзия может быть названа, так как она способна точно передать тончайшие внутренние настроения, минутные состояния, используя оптимальные слова, звуки, ритмы, образы для передачи соответствующих оттенков чувств1.

В своих лекциях Набоков выступает как пропагандист русской культуры, включает ее в контекст культуры американской, уточняет и развивает русскую эстетику.

Заслуга лекций Набокова состоит в том, что, силой своего искусства и своего мнения он научил целое поколение, особенно в Америке, а также в Англии, Франции, Голландии и многих других странах, по-новому оценить возможности искусства2.

Набоков не просто синтезирует художественные открытия начала XX века. В своих лекциях американским студентам он находит простые и точные формулы, объясняющие ранее не сознаваемую общность «золотого» и «серебряного» века. Почти не упоминая русских модернистов, он, тем не менее, учитывая их опыт, по-новому соединяет девятнадцатый и двадцатый век в русской литературе. Одна из главных мыслей в лекциях - мысль об иррациональной основе мира и искусства, которое эту иррациональность рационально осмысляет3.

Признание         самодостаточности         и          идейно-художественной

самостоятельности художественной культуры неизменно предполагает факт признания внутренней свободы художника. И здесь он тоже был новатором. С характерным для Набоковым стремлением разрушать стереотипы и вместе с тем объяснить их возникновение и суть, Набоков обратился к Пушкину. Перевод «Евгения Онегина» и сделанный к нему комментарий по сей день вызывает   споры.   Взгляд   Набокова   на   творческое   наследие   Пушкина

' См.: Олтер Р. Рец.: Lectures on Literatures. Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М, 2000. С. 535,536.

2 См.: Field A. The Life and Art of Vladimir Nabokov. London, 1987. P. 374.

3 См.: Аверин Б. Набоков и набоковиана. Pro et Contra. СПб., 1992. С. 856.

82

рассматривается нами как стремление восстановить целостный историко-литературный контекст развития русской эстетической мысли начиная с Пушкина до Чехова, и в этом контексте своеобразно утвердить свое художественное «я» и ту культурную традицию, в которой он себя видел. Особое место в размышлениях Набокова занимает статья «Пушкин, Правда или правдоподобие» (1937), генетически восходящая к «Лекциям по русской литературе». По мысли автора, Пушкин являет собою идеальный образец служения Музе, ибо в своих художественных произведениях он также естественен и гармоничен, как сама жизнь, и его искусство - «живописная правда жизни; нужно суметь ее уловить, вот и все»1. Пушкинское умение находить в окружающей действительности скрытый бытийный смысл — цель и задача всякой творческой деятельности. Именно с этих позиций Набоков прочитывает русскую классику и акцентирует индивидуальность и своеобразие художественного мышления того или иного писателя.

Сделанный в дальнейшем перевод романа Лермонтова «Герой нашего времени» - важный культурный шаг Набокова. В «Предисловии» он подчеркивает, что лермонтовское произведение, наряду с новациями сюжетно-композиционного плана, отличает глубоко личное восприятие мира, обнаруживающее общечеловеческую и философскую перспективу, а значит, заслуживающее достойной оценки в эстетическом контексте мировой литературы, что и призван подчеркнуть перевод2.

Рассматривая произведения русских классиков, он вносит свое художественное видение и любое произведение в его лекциях получает новое раскрытие. Гоголь Набокова — это «набоковский Гоголь», а о Пушкине в своем художественном мире Набоков мог бы смело сказать - «Мой Пушкин», также как и «Мой Достоевский»3.

Перевод В. В. Набокова «Евгения Онегина» с комментариями существует как часть и русской и американской культуры. Набоков вводит роман в

1 Набоков В. Собр. соч. американского периода. Столетие со дня рождения 1899-1999. СПб., 1999. С. 551. См.: Черемесина И. А. Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин».Автор, насоиск. уч. ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 7-8. 3 Анастасьев Н. Владимир Набоков. Одинокий король. М., 2002. С. 144, 147.

83

контекст американской и художественный мир «Евгения Онегина» становится явлением американской культуры. Сделанный им комментарий является синтезом исторических взглядов Набокова, анализом образа жизни русского народа, рассмотрением романа тех или иных особенностей романа в стихах в связи с культурой, историей, бытом и фольклором России. Важным является I тот факт, что комментарий Набокова может существовать отдельно от перевода, он имеет как подчиненный, так и самостоятельный характер, может стать предметом отдельного исследования и представляет собой особый вклад в русскую культуру.

Уже более двух столетий роман А. С. Пушкина занимает огромное место в культурном сознании русской нации. «Евгений Онегин» - первый русский роман, который отодвинул в сторону нравоописательные, авантюрные и другие образцы жанра. Именно из «Евгения Онегина» выходит вся дальнейшая традиция русского романа. Онегин создает классический романный тип героя, постбайронический, наделенный демоническим прошлым по линии его литературной генеалогии, которая предопределяет характер сюжета и, модифицируясь, пройдет через всю классическую традицию русского романа1.

Обширный и разносторонний комментарий В. В. Набокова к роману имеет особое значение для культуролога, обобщает исследовательский опыт семиотически-системного прочтения «Онегина». Восприятие романа в историческом плане принципиально важно для понимания ценностной сущности русского художественного слова и его организующей роли в культурно-эстетическом пространстве национального литературного процесса XIX XX веков, что подчеркивает судьбоносность пушкинского мироощущения как в эстетическом сознании писателя, так и в целом, в реальности русского культурного бытия2.

Набоков придвал огромное значение своей работе над «Евгением Онегиным». В одном из интервью он говорит: «Меня будут помнить, как

1 См.: Виролайнен М. Речь и молчание: Сюжеты и мифы русской словесности. М., 2003. С. 401-402. См.: Черемесина И. А. «Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 3.

84

автора «Лолиты» и комментатора «Евгения Онегина»1. В русской культуре этот сюжет не нов: великий художник жертвует своим временем ради написания научного труда (от Карамзина и Пушкина до, скажем, Солженицына), но у Набокова этот опыт приобретает новый смысл: истинной целью его труда становится познание генезиса художественного творчества и утверждение его самоценности2.

Научный интерес к исследованию проблематики и поэтики «Евгения Онегина» в виду сложности и новизны художественной организации произведения неизменно возрастает. История вопроса такова.

Критическое осмысление «Онегина», начатое В. Белинским, колеблется между абсолютизацией его романной сущности и, соответственно, признанием приоритета повествовательного плана3 и вниманием к поэтике и стилистике романа в стихах, а, как следствии, опоре на организующую роль авторской позиции4.

Особое значение имеют специальные комментированные издания Н. Бродского и Ю. Лотмана. В контексте общефилологических размышлений, затрагивающих вопросы проблематики, поэтики, творческой истории, перспективных направлений изучения «Евгения Онегина» на фоне богатейшего, всестороннего материала Н. Бродский и Ю. Лотман поясняют его культурные и иные реалии и представляют огромный интерес для пушкинистов.

Закономерно сравнительно-типологическое сопоставление работы Набокова    со    специальными    комментированными    изданиями    «Евгения

■■ч

Онегина», созданными Н. Бродским и Ю. Лотманом. Социологический метод Бродского, в целом преобладающий над вниманием к поэтике романа, ведет к неизбежной вульгаризации смыслов и как таковой вызывает в большинстве случаев справедливую критику Набокова, детально изучившего опыт своего

1 Nabokov V. V. Strong Opinions. New York, 1973. P. 106.

См.: Бесонова А. С, Викторович В. А. «Набоков - интерпретатор «Евгения Онегина». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 284.

3 См.: Исследователи Д. Д. Благой, С. М. Бонди, Б. И. Бурсов, Г. А. Гуковский, Е. Н. Куприянова, Б. С. Мейлах, Г. Н. Поспелов и другие.

4 См.: В. В. Виноградов, Г. О. Винокур, Л Г Гроссман, Б. В. Томашевский, Ю. Н. Тынянов, В. Б. Шкловский, Б. М. Эйхенбаум и другие.

85

предшественника. Так или иначе, изначально Набоков мыслит свою концепцию романа в стихах как некий веский «контраргумент» социально-сатиристическим интерпретациям Бродского, а в его лице и всей современной Набокову пушкианистики.

Основой комментариев Лотмана и Набокова является целостное системное рассмотрение сложной художественной структуры, жанрово-поэтического и стилистического своеобразия «Онегина» на фоне подробного анализа реалий материального и культурного быта пушкинской эпохи1. Если в комментариях Лотмана приводятся главным образом русские источники, то Набоков специализируется в основном на английских, французских и немецких предшественниках и современниках Пушкина2, часто вне зависимости от того, знал ли Пушкин эти произведения или мог о них только слышать3, что может быть объяснено известным мнением Набокова о том, ^любое произведение литературы прежде всего интересно как «феномен языка, а не идей»4. Набоков раскрывает культурологические реалии, ставя во главу угла комментарий генетический: генезис «Онегина» как произведения языка5, и генезис художественного творчества и утверждение его самоценности6.

Зарубежные исследователи7 также проявляют большую заинтересованность романом,  но   комментированный   перевод  за  рубежом

Q

Набокова не был признан . Приоритетным направлением их исследований является поэтика и сложная художественная организация пушкинского романа.

1 См.: Черемесина И. А. «Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 12.

2 См.: Старк .Вст. ст. Набоков В. Комментарии к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Набоков В. Комментарий к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин». СПб., 1998. С. 6.

3 Там же, С. 5.

4 Набоков В. Собрание сочинений американского периода. Столетие со дня рождения 1899-1999. СПб., 1999. С. 511.

5 См.: Бесонова А. С, Викторович В. А. «Набоков - интерпретатор «Евгения Онегина». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 287.

6  Там же, С. 284.

7 См.: J. Bayley, A. D. P. Briggs, J. Т. Clayton, R. A. Clipper-Sethi, H. Goscilo, G. A. Greff, W. E. Harkins, S. S. Hoisington, M. R. Katz, L. OBell, S. Sander, S. T. Show, W. W. Tod, W. N. Vickery и другие.

* Л. Греф приводит следующее описание «Евгения Онегина» Набокова: «Длинное введение около ста страниц, почти невыносимо литературный перевод всего в и около романа, включая отвергнутые варианты и дополнения, с длинными пропусками белой бумаги, которые обозначают пропущенные или же не составленные части...очень личные и эрудированные комментарии, два длинных приложения, одно что-то вроде генеалогической новеллы, повествующей об африканском предке Пушкина, другое-сравнительное исследование английской и русской просодии ...». См.: Gref L. A Book Of Things About V. Nabokov. Ardis, Ann Arbor, 1974. С 12.

86

Набоков погружает «Евгения Онегина» в контекст мировой литературы: произведение трактуется им как «поликультурный роман»1. О методе комментариев Набокова лучше всех заметила Н. Берберова: «...не с чем их сравнить: похожего в мировой литературе нет, и не было, нет стандартов, которые помогли бы судить об этой работе. Набоков сам придумал свой метод, и сам_осуществил его, и сколько людей во всем мире найдется, которые были бы способны судить о результатах?»2. Важно подчеркнуть объединяющее начало «онегинского процесса», предопределившего поэтическую ментальность и гуманистический пафос русской литературной традиции и обусловившее ее культурное самоопределение3. С другой стороны, весьма показательно то, что творческое постижение Набоковым опыта русской литературной традиции было во многом обусловлено активным поиском своей позиции в русской культуре. Рассматривая его отношение к эстетике писателей XX века, заложивших поэтические основы русского художественного слова, мы пытаемся акцентировать значимость пушкинского мироощущения в реальности русского культурного самосознания, и соответственно историческую роль «Евгения Онегина» как поэтическое воплощение русской картины мира. В связи с этим, специфика осмысления Набоковым поэтико-эстетического своеобразия вершинных произведений русской классической литературы прямо соотносится с культурным опытом Пушкина4. Немаловажно то, что Набоков хотел донести до английского читателя труд русского классика и представить его «правдоподобно», и это ему удавалось, хотя сам он относился к своим, прежде всего стихотворным, переводам весьма критически, полагая их лишь «достаточно правдоподобными, а желание познакомить с Пушкиным иностранного читателя - «дурным желанием»5. По мнению Л. Грефа, Набоков начал работу не как перевод романа, но изучение всей русской

См.: Рягузова. «Пушкин в Набоковском «прожекторе обратного освещения». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 51. 2 Берберова Н. Курсив мой. М., 1996. С. 375-376.

См.: Черемесина И. А. «Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 5. * Там же, С. 7.

Набокове. Собрание сочинений американского периода. Столетие со дня рождения 1899-1999 Т 1 СПб «Симпозиум», 1999. С.547.                                                                                                        .....

87

культуры. Он предположил, что Набоков решил написать «Маленькую историю» («Petite Historie») русской культуры, в которой выбор русских традиций, обычаев, литературных анекдотов и т. д. зависел бы от того, что он хочет отразить в миниатюре «Большой истории» («la grande Historie») .

Набоков не только теоретически осмысляет значимость пушкинского наследия, но и практически продолжает его опыт в своих произведениях. Пересечения в художественном стиле и образе мыслей Набокова с Пушкиным обнаруживает себя в восприятии мира и искусства. Если роман Пушкина был воспринят Набоковым как поликультурный, то и набоковские тексты тоже пронизаны интертекстуальными связями и обнаруживают систему знаков разных культурных традиций, особенно тесную связь с европеизмом и искусством Серебряного века2. Сопоставление особенностей эстетического мироощущения Набокова и Пушкина имеет принципиальное значение: романное     мышление     Набокова          органично     вбирает     пушкинский

художественный опыт (А. Долинин, В. Линецкий, Ив. Толстой), который в свою очередь прямо обуславливает внутреннюю структуру и поэтику его произведений (романы «Машенька», «Дар» и т. д.). Эта особенность художественного мышления Набокова: отказ от самодовлеющего значения фабулы, выдвижения на первый план поэтического сюжета, организационно закрепленного сквозным авторским словом — непосредственное влияние «Евгения Онегина» Пушкина.

Ходасевич пишет об интонационном и смысловом родстве пушкинских текстов, выделив в них явления лейтмотивности, автобиографизма, автоцитатности. Метапроза Набокова, обладающая высокой степенью авторефлексии, соотносима с общим источником — биографизмом и единой прафабулой. Тексты его романов своей внутренней связанностью и продуманной выстроенностью напоминают ковер, где нити приемов переплетены, а узоры повторяются. Ходасевич отмечает подобную привычку

'.Gref L. A Book ofThings About V. Nabokov. Ardis, Ann Arbor, 1974. P. 19.

См.: Рягузова. «Пушкин в Набоковском «прожекторе обратного освещения». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 51.

2

88

Пушкина переносить мысли и фразы не только из писем в творения, но и наоборот1.

К многочисленным сходствам пушкинской и набоковской поэтики можно

#          добавить пристрастие обоих художников к эксперименту, где они испытывают пределы жанра и пересекают границы между поэзией и прозой. Двух писателей объединяет и общие типа «кощунства»: влечение к пародии и самопародии2. Помимо проблематики и поэтики, сходство между Пушкиным и Набоковым обнаруживает себя в эмоциональном отношении к жизни. Как известно, в романе  «Дар»   Набокову   близко   пушкинское   витальное   начало,   полнота восприятия жизни как дара, дара не только творческого, но шире - жизненного. Лейтмотивная мысль Набокова о скромных, незаметных радостях бытия звучит и в других его произведениях («Подвиг»)3.

#                   Отличает  Пушкина  и  Набокова   «классическое»   и   «неклассическое» видение мира. Несовместимость «пошлого/истинного» — единые основания для характеристики   мира  искусства  и  жизни.   Эстетическое  восприятие   мира является основой этики писателя. Художественный мир Набокова определяется как   мир   переходных   состояний,   кажется,   что   автор   колеблется   между классическим   и   неклассическим   видением   мира.   Он   ценит   и   любит возможности познания человека, которые открывает неклассическое видение, вполне  ими  пользуется  и  внедряет в  процесс  художественного  освоения

#         действительности. Отсюда - его приемы, позволяющие реализовать картину мира в духе времени, но при этом эстетическое обоснование этого мира остается незыблемым.

Комментированный перевод «Евгения Онегина» особо интересен как

часть   трудов   Набокова.   Композиционно   набоковское   творчество   можно

представить  следующим  образом.  Первый  роман  «Машенька»  начинается

эпиграфом из XLV11   строфы первой  главы  «Евгения Онегина»,  строфы:

^      «Воспомня прежних лет романы// Воспомня прежнюю любовь...». Последний

1 См.: Ходасевич В. Ф. Окно на Невский. Пушкин. Собр. соч. в 4 т. Т. 3. М., 1997. С. 493. См.: Рягузова. «Пушкин в Набоковском «прожекторе обратного освещения». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 53. 3 Там же, С. 54.

89

роман Набокова «Дар» заканчивается онегинской строфой, в которой писатель как бы сливается с Пушкиным в итоговом жесте: «С колен поднимается Евгений, но — удаляется поэт». Между ними прослеживается онегинские «вливания в кровеносную систему» едва ли не всех романов и нескольких рассказов. Зеркальность русского периода в американском сменяется иной композиционной идеей: здесь ядром является перевод и комментарий «Евгения Онегина», поскольку в англоязычных романах так или иначе отразились русские романы, а смысло- и формоопределяющим стал «художественный комментарий», и в поле его притяжения находятся все американские произведения1. Опосредованное влияние «Евгения Онегина» можно проследить уже в «Истинной жизни Себастьяна Найта», сосредоточенной на стремлении обрести и запечатлеть не правдоподобие, а правду о творчестве писателя и комментатора, рецензирование его произведений составляет один из композиционных элементов. Добавим к этому, что главный герой набоковского романа, Пнин, занимался интерпретацией произведений Пушкина, созданием, к примеру, англоязычного эквивалента «Брожу ли я...». В романе «Ада» герои часто играют с переводом, увлечены поиском языкового двойника поэтического произведения, а некоторые их черновых вариантов «Евгения Онегина», откомментированные Набоковым-пушкинистом, стали в «Аде» художественными деталями: «Смеются над старухой, - не без кокетства Марина и на русский манер чмокнула в лоб поднесшего ее руку к губам гостя»2. Сравним в комментарии: «[тебя] «цалует мать» — это о провинциальной манере матери семейства целовать гостя в лоб, когда он целует ей руку»3. «Ада» - аналог «Евгения Онегина» еще и в том смысле, что перевод и комментирование романа Набокова и Пушкина равносильны по своим задачам и недостижимы в языковом плане, исчерпывающий комментарий к «Аде», если таковой вообще можно представить, будет столь объемен, что вберет в себя все достижения

1 Бесонова А. С, Викторович В. А. «Набоков - интерпретатор «Евгения Онегина». Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 282.

2 Набоков В. В. «Ада, или Радости страсти». М., 1996. С. 241.

3 Там же, С. 617.

90

языка и литературы предшествующей литературной эпохи1. Кульминационным моментом в развитии темы комментирования литературного произведения стал роман «Бледный Огонь»2.

Основная тема произведений Набокова от «Машеньки» до последнего романа «Бледный огонь» - это смешное и жалкое, полное смятения и непонимания положение изгнанника, для которого нет возврата, подобно Набокову, он разрывается между культурой, оставленной на родине, и той, в которой пытается адаптироваться. В его «Евгении Онегине» нашла отражение драма самого Набокова, пытающегося совместить свои русскую и английскую половины. При всей трагичности этого мироощущения Набоков органично включается в систему двух культур - русской, с которой никогда не порывал, и американской, в которую входит, и создает еще одну грань его системы художественного мира: перевод и комментарии, как эстетическое освоение мира. Результатом стремления примирения в себе этой разорванной субстанции, русский - вне России, но русский, который не может существовать без русской культуры) в том числе является попытка изобрести систему стихосложения, которая подходила бы обоим языкам3.

Своей задачей при составлении заметок по английскому и русскому четырехстопному ямбу Набоков видит обнаружение различий и сходств между ними, а Пушкина он берет как величайшего представителя русской поэзии. При этом, если русское стихосложение, зародившееся за два столетия до Набокова, было довольно хорошо известно русским исследователям, и в отношении «Онегина» была проделана значительная работа русскими теоретиками, то мощная и старинная система английского стихосложения была описана очень неполно. Набоков пользуется собственной терминологией4, объясняет ее использование на примере английских стихотворных форм, и составляет определенную, весьма детализированную классификацию. Перевод «Онегина»  подчинен задаче:  что  «должен  знать  нерусский  исследователь

См.: Бесонова А. С, Викторович В. А. «Набоков - интерпретатор «Евгения Онегина». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 284.

2 Там же, С. 283.

3 См.: Уилсон Э. «Странная история с Пушкиным и Набоковым». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 391-392.

4 Стопы, скольжение, качели скольжения, спондеи, элизии, различие в модуляции, расчет модуляций и др.

91

русской литературы о русском стихосложении вообще и о стихосложении «Евгения Онегина» в частности». По мнению Набокова, для того, чтобы точно передать русский четырехстопный размер, «необходима вся полнота английского александрийского стиха» \

Большинство мнений об опыте и методе перевода Набокова были отрицательными, ибо былиневерно понятьпон переводилне для чтения, а для изучения — искушенному читателю. Взгляды американской читающей публики на русскую литературу были искажены из-за малого количества переведенных работ Пушкина, и к тому же необходимы были знания русских обычаев, литературных событий и других аспектов, относящихся к пушкинскому времени2. Именно эти пробелы пытался заполнить Набоков, и у него появились последователь - К. Эмирсон.

Многими поколениями российских критиков и литературоведов роман Пушкина признавался самым веским свидетельством самобытности, приоритета национальной культуры. Новую ситуацию после выхода комментария Набокова лаконично сформулировала Н. Берберова: «Пушкин превознесен и... поколеблен»3.

Автор предисловия к русскому изданию Комментария В. Страк, подчеркивает, что Набоков своими настойчивыми параллелизмами включает Пушкина в великий поток мировой литературы» нисколько не умаляя его индивидуальности и национальной самобытности4. Но дело не только в этом. Существует еще не вполне осмысленная проблема, поставленная набоковским комментарием: генезис Пушкина, и шире, всей русской литературы, определивший дальнейшее ее развитие (в том числе и Набокова). Набоков ставит ее остро-пародоксально, не заметив, что у него был прямой предшественник, отчитанный им по другому поводу, Михаил Осипович Гершензон5.    В статье 1925 года «Плагиаты Пушкина» Гершензон отметил

Набоков В. Комментарий к роману А. С. Пушкина "Евгений Онегин". СПб., 1998, С. 944,178. См.: Фанк С. «В. Набоков. Перевод «Евгения Онегина». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 319.

3 Берберова Н. Н. Курсив мой: Автобиография. М., 1996. С. 375-376.

4 См.: Старк В. П. «Владимир Набоков - комментатор романа «Евгений Онегин». Набоков В. В. Комментарии к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин». СПб., 1998. С. 10.

См.: Бесонова А. С, Викторович В. А. «Набоков - интерпретатор «Евгения Онегина». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 2828S-286.

92

уникальную особенность дарования русского поэта: «его память, хранившая в себе огромное количество стихов, сплошь и рядом в моменты творчества выкладывала перед ним чужую, готовую поэтическую формулу того самого описания, которое ему по ходу повествования предстояло создать»1. Гершензон рассмотрел это качество на русском материале, Набоков расширил границы «пушкинских плагиатов» за счет французских источников. Здесь хотелось бы привести отрывок из письма Пушкина, который может повернуть рассмотрение данной проблемы в несколько иную плоскость и полностью оправдать Набокова. В письме Вяземскому от 13 июля 1825 года Пушкин писал: «Ты хорошо сделал, что заступился явно за галлицизмы. Когда-нибудь должно же вслух сказать, что русский метафизический язык находится у нас еще в диком состоянии. Дай бог ему когда-нибудь образоваться на подобии французского (ясного точного языка прозы - т. е. языка мыслей)» . Невольно напрашивается параллель — суждение Набокова в постскриптуме к русскому изданию «Лолиты» (1967) о «разнице в историческом плане между зеленым русским литературным языком и зрелым, как лопающаяся по швам смоква, языком английским: между гениальным, но еще недостаточно образованным ... юношей, и маститым гением, соединяющим в себе запасы пестрого знания с полной свободой духа»3. Этот параллелизм билингвистических откровений двух русских писателей позволяет понять особое, специфическое значение набоковского Комментария: его писал художник, видевший проблему изнутри и решавший ту же самую проблему, что и Пушкин, но уже в новую эпоху4. Заслуга Набокова в том, что его перевод и комментарии ставят новые вопросы в исследовании русской жизни, отраженной в романе Пушкина, а также открывают новые грани романа, затрагивающие темы, актуальные для всей русской культуры, не говоря о методах исследования текста - новаторских и перспективных.

1 Гершензон М. О. Мудрость Пушкина. Томск. 1997. С. 280.

2 Пушкин А. С. Поли. собр. соч. в 17 т. Т. 13. М., 1996. С. 187.

3 Набоков В. В. Pro et Contra. СПб., 1991. С. 91.

См.: Бесонова А. С, Викторович В. А. «Набоков - интерпретатор «Евгения Онегина». А. С. Пушкин и В. В. Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб., 1999. С. 288.

93

Комментарии к роману «Онегина» могут рассматриваться как фокус большого пространства и времени русской культуры, высокая ценностная доминанта русского слова.

Знаменитая характеристика Набокова «Евгения Онегина» как «явления стиля» глубоко содержательна: в пушкинском слове скрещиваются известные темы, сюжеты и образы мировой культуры, сама русская литературная традиция формируется в критическом диалоге с нею. По мнению Набокова, художественное мастерство Пушкина наиболее полно отразилось в характере распределения сюжетного материала, равновесии частей, форм повествования разновидностях авторского участия1.

Набоков анализирует «Онегина» как роман, появившийся на стыке европейской и русской культур, что ставит новые вопросы для исследователей Пушкина и актуализирует вопрос истории формирования русской культуры.

Плодотворен тезис Набокова о том, что образы пушкинских героев формируются на пересечении западноевропейской литературности и русской действительности. Соответственно преобладание той или иной составляющей должно мотивировать социально-психологический облик персонажа: изначальная поэтическая заданность призвана выявить их индивидуальность и самобытность.

По определению Набокова, Онегин первой главы целиком соткан из литературных проекций западноевропейских литературных героев (педантизм, антипоэтичность, скука, разочарование). Однако сходство фабульных коллизий, образов и даже языковых формул (например, галлицизмов) оказывается чисто внешним, поскольку в ценностном плане все они складываются в иную, более широкую нравственную, эстетическую перспективу2.

' См.: Черемесина И. А. «Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгении Онегин». Автор, на соиск. уч ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 12.

Там же, С. 13.

94

Все английские переводы «Евгения Онегина»1 выполнены в поэтической форме и сохраняют ямбический ритм оригинала, кроме того, переводчики осознают важность воспроизведения онегинской строфы, несущей смыслообразующие содержательные функции.

Особняком в ряду английских переложений «Онегина» стоит перевод выполненный в ямбическом ритме без сохранения системы рифм. Таким образом, Набоков выступает, с одной стороны, продолжателем традиций русской культуры, с другой стороны, ее новатором, так как он находит новые пути и способы ее развития и представления иностранному читателю. Набоков, в отличии от предыдущих переводчиков, при переводе руководствуется принципом буквализма, понимаемый им, прежде всего, как буквализм функциональный, необходимый для передачи точного контекстуального смысла оригинала настолько близко, насколько это позволяют ассоциативные и стилистические возможности другого языка2, и настолько далеко отступить от языка оригинала, насколько это необходимо для создания его функционального подобия на английском языке3.

Понимая невозможность воссоздания на английском языке адекватной рифменной схемы «Онегина», Набоков находит свой способ достижения цели, дающий американской культуре оригинальный перевод и новое представление русского романа: он прибегает к переводу «описательному»4, т. е. указывает коммуникативные релевантные узлы сообщения, передающие необходимые содержательные    ассоциации.    Так,    отсутствие    рифмы5    функционально

1 См.: Сполдинг(1881), Б. Дейг(1936,. 1964), О. Элтон (1937), Д Радин и Дж. Патрик (1937), У. Арндт (1963) С Н. Козлов (1994), Р. М.Хьюист( 1995).                                                                               мц       ''

2 Примерами такого дословного перевода могут служить перевод обычного и отчасти народного ласкательного «голубка», соответствующего английскому «darling» или «honey», как «doveling», как, пожалуй не может выразится ни один из говорящих по-английски; или Татьянино лаконичное разговорное «до того ли?» переведенное как «Is it relevant»?, что более или менее передает смысл, но звучит нелепо в обращении к неграмотной крестьянке. См.: Гершенкорн А. «Рукотворный памятник». Классик без ретуши Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 399.

См.: Черемесина И. А. «Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 15 4 Там же, С. 16.

3 Так, Морис Фридберг в своей статье «Евгений Онегин» в переводе Набокова» говорит о том что данный перевод - это проза с наличием ритма, но без какой-либо рифмы, не говоря уж об онегинской строфе То есть читатель точно, что сказала, что написала Татьяна Онегину, но не как, и предлагает рассматривать эту работу скорее как материал для дальнейшего перевода, а не законченный перевод. См.: Фридберг М "Евгений

"                 Наб°К0Ва'1Слассик без РЕТУШИ. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова М

95

выполняют актуальные с точки зрения английской стилистики аллитерации, а единство строфы скрепляет ямбический ритм и верное оригиналу интонационное движение стиха: «Мой дословный перевод не рассчитан на чтение вслух и не ставит целью воссоздание всех оттенков предлагаемого текста, что часто, но безо всякой необходимости делается, тогда как единственной заботой должна быть текстуальная точность, а музыка допустима лишь в той мере, насколько она не ослабляет ясности смысла»1. Наиболее яркие с точки зрения звуковой инструментовки строфы Набоков считает необходимым подробнее представить в Комментарии. Например, частое использование «уже» и «уж» в русской эпической поэзии Набоков называет «фактором, прискорбным для добросовестного переводчика, вынужденного вводить тяжелое, трехсложное «already». Сравнивая наличие тех или иных слов в двух языках, Набоков не только сообщает нам, что в английском языке нет точного эквивалента слова «разуверять», или что ни одно из слов английского словаря не передает всех оттенков слова «тоска», что во фразе «рвала и плакала сначала» глагол «рваться» пропитан такой силой выразительности, как ни один глагол этого ряда, но и отмечает характерные особенности русской литературы вообще (как, например, более частое употребление в русском языке глаголов «смотреть», «глядеть», более легкий подбор рифмы к русским «взор» и «взгляд», которые, подкрепленные эпитетом, становятся готовой формулой, передающей состояние души посредством выражения лица персонажа) и русской литературы XIX века (например, повторение одних и тех же эпитетов в непосредственной близости друг от друга: «непринужденно», «без принуждения», «Ученый малый, С ученым видом знатока» Набоков выделяет как характерную черту русской литературы XIX века с ее сравнительно малым словарным запасом и юным призрением к элегантным синонимам) и, выявляя различия лингвистического характера, пытается обосновать их существование особенностью той или иной культуры {«Хандра», «chondria» и «сплин», «hypo», являются примерами отчетливого различия, которое наблюдается при лингвистическом   изучении   двух    народов,   одинаково   известных   своим

1 Набоков В. Комментарий к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин». СПб., 1998. С. 332.

96

пристрастием к апатии: английского, выбравшего «hypo», и русского — с его склонностью к «chondria»1).

Неизменно проводя параллели с современной Пушкину западноевропейской романтической литературой, Набоков актуализирует тем самым стилистически значимые смысловые ассоциации пушкинского слова и русского текста вообще.

Функциональное использование адекватных средств фонетической стилистики эстетически значимо в сочетании с интонационной динамикой ритмико-синтаксических конструкций оригинала. Поэтому в переводе Набоков стремится сохранить особенности синтаксического и ритмического членения пушкинского текста, состав и расположение синтагм и других элементов грамматической структуры. Английский вариант пушкинского романа отличается единством строфической композиции. В переводе Набокова ощутимо присутствует стилистическая дифференциация онегинского языка: архаизмы и термины соответствующими стилистическими эквивалентами английского языка, особенно выделены многочисленные случаи заимствования лексических единиц французского литературного языка. Инородность иностранных слов и выражений подчеркнуты средствами графической стилистики (орфография оригинального языка, курсив, кавычки), дополнительные содержательные ассоциации того или иного галлицизма подробно освещены в комментариях, вплоть до этимологического толкования сущности явления2. Хотя с другой стороны Набоков уделяет мало внимания тому факту, что русский язык изменился гораздо меньше за последние сто сорок лет, чем английский, и в результате, перевод Пушкина по-английски звучит архаически, в то время как современный русский читатель воспринимает язык Пушкина сравнительно легко: он не намного отличается от современного русского языка3.

Наиболее уязвимыми в процессе перевода оказываются реалии русского быта, особенности культурного сознания, тесно связанные со спецификой

1 Набоков В. Комментарий к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин». СПб., 1998. С. 466,65, 151,297,497,48, 164.

2 См.: Черемесина И. А. «Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Автор, на соиск уч. ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 16.

3 См.: Фридберг М. «Евгений Онегин» в переводе Владимира Набокова». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 381.

97

национального языкового мышления. Так, Набоков переносит в американскую культуру явления русской культуры, истории, быта и фольклора. Ощутимый образ пушкинского Петербурга детально воссоздан во многом благодаря функциональному использованию выразительных средств переводящего языка. Не менее важно, что Набоков при этом актуализирует смыслообразующие ассоциации пушкинских реалий в сопоставлении с культурным опытом английской литературной традиции, сопровождая перевод сравнительно-филологическими и литературоведческими комментариями.

В определенной степени, критический анализ известных Набокову английских переложений «Онегина» - это стремление обосновать закономерность своей переводческой позиции и логики ее развертывания, и включить роман в англоязычный мир. Осмысление грубейших ошибок переводчиков-предшественников — один из важных аспектов набоковских комментариев. Заметим, что его настойчивые попытки очертить смысловые глубины романа в стихах оказались небезуспешными и пробудили научный интерес к изучению феномена Пушкина в русской культуре.

В новой редакции английского перевода романа подробные текстологические комментарии, относящиеся, главным образом, к поэтике художественного слова Пушкина, предопределили написание специального раздела - «коррелятивного лексикона», в котором Набоков стремился убедительно и аргументировано обосновать свою переводческую логику. В целом, новая редакция английского перевода романа коснулась, прежде всего, ритмико-синтаксической организации текста. В результате Набоков приходит к более точному грамматическому соответствию оригинала и перевода, а значит, добивается большей контекстуальной полноты1.

Специфика набоковского переложения «Онегина» заключается в том, что перевод преимущественно транскриптивен, то есть слово перевода Набокова включает в себя слово об оригинале: оно не просто воспроизводит, но и описывает его. Думается, данный аспект осмысления английского перевода Набокова позволяет по-новому оценить традиционное и в какой-то степени

1 См.: Черемесина И. А. «Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Автор, на соиск. уч. ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 16,17.

98

пристрастное  представление о художественных достоинствах  набоковского «Онегина».

Иными словами, судьбоносная роль поэта в духовной биографии русской нации, известная формула «Мой Пушкин», став своеобразной мифологемой русской культуры современности, рассмотренная Набоковым, внесла новые аспекты в представление этой темы в русской культуре.

2.4 Переводы и автопереводы

Как показывает реальная литературная практика, на литературный процесс в стране и развитие национальной литературы оказывают огромное влияние двуязычные писатели. Их особое влияние проявляется в авторских переводах, в процессе которых идет переосмысление произведения. Художественное произведение, созданное для одного народа, переносится в иную читательскую среду, меняется адресат, при этом в той или иной степени происходит нарушение (отход, углубление, замена, полный отказ и т. д.) жанровой, стилевой специфики, идут поиски путей приближения произведения к эстетическому восприятию читателя, воспитанного в традициях одной культуры, отличной от культуры переводимого языка1. Романы и мемуары В. В. Набокова в его авторских переводах сплавились в новое художественное единство, возник синтез двух культур, а тем самым и художественный мир Набокова, расширились границы собственно художественного мышления2.

1 См.: Гусейнов Ч. Этот живой феномен. М., 1988. С. 365-366.

Хотя по мысли Джона Апдайка, как авторские перевода Набокова, так и его перевод «Евгения Онегина» -большая потеря для Америки. «Его величие здесь, увы, не проявляется. На мой взгляд, лучшее, что он написал, - это его американские романы с их безудержной легкомысленностью и жестокостью, более человечные, чем проза, созданная им в Европе...Если тот, кто выдумал Джона Шейда, Шарлотту Гейз, Клэра Куильти и Уэйндейльский колледж, где преподавал бедный Пнин, посвятит остаток дней своих копанию в русских закромах своей памяти, для Америки это будет потерей куда более прискорбной, чем отставание в космической гонке». См.: Апдайк Дж. «Набоковская ностальгия - потеря для американской культуры». Классик без ретуши Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М, 2000. С. 439. Нам такое мнение представляется однобоким и неправильным. Критик не понимает роли обогащения довольно молодой американской художественной культуры посредством обмена литературными ценностями с русской классикой, не видит открывающихся перспектив.

99

Перевод - важное вспомогательное средство, обеспечивающее выполнение коммуникативной функции. Он играет большую роль в обмене мыслями между разными народами, в распространении сокровищ мировой

#          культуры. При переводе с одного языка на другой всегда меняется адресат, вступает   в   силу  иной   языковой   и   культурный   контекст.   На   эту   тему размышляет Ч. Гусейнов, чей опыт переводов с «родного азербайджанского на родной русский» позволил сделать следующий вывод: при переводе той или иной ситуации на другой язык достаточность и полнота какой-либо сцены в оригинале теряется, гаснет и исчезает «магнитное поле» оригинального слова, сцеплений   слов,   соответственно   снижается   эмоциональная   температура, ослабляется ударная сила фразы. Все как будто точно, все «отражено», но нет

емкости, нет «магнитного поля» принимающего языка1. т

Теория перевода является одной из самых культуроносных дисциплин

лингвистики, поэтому проблема перевода имеет большое значение для культурологии, так как перевод художественного текста включает не только передачу сюжета, но и перенесения в принимающую культуру реалий и явлений культуры переводимого произведения. Набоков — двуязычный писатель, которому принадлежат свои переводы, то есть самопереводы, поднимает вопрос о способах перевода и их преимуществах.

Рассмотрим,  как  Набоков  решает  проблему  перевода  и  авторского

•           перевода, насколько ему удается передать смысл того или иного произведения, и донести до читателя особенности двух культур.

Известно, что в течение многих лет Набоков был адвокатом того, что он называл «рабской тропой» («servile path») в переводе, то есть абсолютно буквальным переводом, не принимавшим в расчет фоноэстетическое соответствие двух языков. Таким образом, первая проблема, которую мы бы хотели затронуть - это выбор между буквальным переводом, морфема за ф морфемой, или же нахождением соответствий в фоноэстетических системах двух языков.

1 Гусейнов Ч. Этот живой феномен. М., 1988. С 393.

100

Возьмем в качестве примера первую главу романа «Лолита», представляющую собой метрическую прозу. Более тщательное изучение первого  параграфа обнаруживает ряд  аллитераций,  которые  основаны   на

)?            согласных имени Лолита. В собственном переводе Набокова на русский язык

этот эффект не только утерян, но и не было сделано ни какой попытки передать их. Русский вариант — более прозаичный, но дело не в направлении перевода, с русского на английский или наоборот, не оно ответственно за неудачный \/ результат, а/ невозможности любой попытки передачи фоноэстетических эффектов с одного языка на другой1.

Другой пример, заключительный параграф последнего русскоязычного романа В. Набокова «Дар». Если оценивать этот перевод с точки зрения информационного контекста, то он безоговорочно точен, синтаксически повторен, и если и содержит две или три неточности, то в остальном английский синтаксис совпадает с русским метрически шаг за шагом, использованы только мужские строки, рифмические модели безупречны, но при этом поэма сама по себе получается слабой, и неудачной как в передаче фразовых эффектов, так и в поддержке собственных параллельных эффектов, как требует этого ключевая английская морфема, именно в области звукового моделирования и звуко-чувствительных взаимодействий, или фоноэстетических соответствий перевод проигрывает2.

Необходимо отметить, что одним из основных отличий русского языка от

I          английского   является   развитая   система   флексий.   Глагольные   окончания

настоящего и будущего времени и падежные окончания существительных и прилагательных, изменяющихся по родам, как и глаголы прошедшего времени служат читателю надежными ориентирами. Такой язык представляет большую свободу в порядке слов и разрешает использование любой инверсии без ущерба для ясности и изящности тесту3.

Другая проблема имеет культурологический характер, в которой слово

ф        представлено   не  как  морфема,   а  как  семантическая  единица.   В   данном

1 См.: Jonson D. Barton. Contrastive Phonoaesthetics. A Book of Things About Nabokov. Ardis, Ann Arbor. 1974. P.

2Там же, Р. 38.

3 См.: Гершнкорн А. «Рукотворный памятник». Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве

Владимира Набокова. М., 2000. С. 404.

101

контексте, слово есть не только выражение, а плоть мысли и чувств, отражение системы мышления и чувствования, духовно-социального содержания индивида и нации, взаимодействий среды, общества и человека, в широком плане - его отношения к миру и, в связи с этим, степени самопознания, духовно-эмоциональной, гражданской зрелости1.

Русский оригинал той же части романа существует на фоне заключительных строк «Евгения Онегина», которому он параллелен как по форме, так и по значению, и естественно вызывает незамедлительный и очень сильный резонанс в каждом русском читателе. Английский же текст существует только в контексте самого романа и лишен этого глубокого культурного окружения в умах английских читателей2.

Другим примером может служить художественный мир «Дара». Его героиня - вся Русская Литература, и если первая глава сосредоточена вокруг стихов Федора, главного героя, то вторая — вокруг Пушкина и его влияния на литературное развитие Федора, третья глава уже больше тяготеет к Гоголю, четвертая - к Чернышевскому, последняя же соединяет в себе все предшествующие. Тем самым, в романе представлено столько русских муз, что переводить его особенно сложно3.

Следующий момент сложности при переводе — перевод игры слов.

Сравним русскую и американскую версии «Отчаяния». Только в русском оригинале Набоков дает нам следующую важную улику: Герман, которому нравится «ставить слова в глупое положение, сочетать их шутовской свадьбой каламбура, выворачивать наизнанку, заставать их врасплох» игриво спрашивает: «Что делает советский ветер в слове ветеринар?». Невозможность передачи на английский язык игры слов вынуждает автора и переводчика дать каламбур с совершенно другим смыслом: «How do God and Devil combine to form a live dog4 («Как Бог и Дьявол формируют живую собаку?»). Эта игра слов несет в себе особое значение. Во всех романах Набокова ветер является

1 См.: Гусейнов Ч. Этот живой феномен. М., 1988. С. 406.

2 См.: Jonson D. Barton. Contrastive Phonoaesthetics. A Book of Things About Nabokov. Ardis, Ann Arbor. 1974. P. 30.

3 Набоков В. Предисловие к английскому роману «Дар». Pro et Contra. СПб., 1992. С. 51. * Rowe W. W Nabokov's Spectral Dimension.. Ardis, Ann Arbor. 1981. P. 75.

102

элементом, посредством которого действуют призраки, и если собаки ассоциируется со зловещими проявлениями потустороннего мира в обеих версиях романа, то только в русском оригинале, в связи с невозможностью перевода игры слов на английский язык, собаки ассоциируются с ветром через игру со словом «ветеринар»1. Другая игра слов, вложенная в уста Лидии, в английском тексте гораздо раньше намекает на ошибку Германа, связанную с забытой палкой: mystic - mistake stick, мистик - ошибка — палка2.

Еще одно замечание Лидии о том, что сон о море означает «душевное волнение» особенно для русского читателя может проявить связь между «ветром» и очень «взволнованной душой» Феликса, и уже в следующем предложении этот неистовый ветер заставляет Германа «согнуться вдвое», что предсказывает его дальнейшее раздвоение3.

Следующая игра со словом «ветер» происходит в четвертой главе, когда, ожидая встречи с Феликсом, Герман пытается зажечь сигарету, но ветер постоянно тушит ее, и тогда Герман, укрывшись на крыльце, «надул ветер — какой каламбур!». Двойное значение слова надул: задул и обманул, и, особенно, ассоциация с ветром, о которой говорилось выше, а также, потому что ветер так часто обманывает Германа, скрывая от него призрак Феликса, становится особенно эффектным и емким в русском оригинале. Английский же перевод: «thus blasting the blast - what a pun4 («задув порыв ветра, разрушив план - какой каламбур!) не имеет таких ассоциаций. Автопереводы Набокова не только органичная часть его художественного и исследовательского творчества, эта область литературы исследована у нас не так подробно, как теория перевода возможно потому, что примеров подобного перевода немного и тем самым опыт Набокова особенно ценен. Никто так близко не может свести между собой тексты разных языков, как автор со своими сочинениями.

Одно из отличий автоперевода от перевода заключается в том, что автор может вносить некоторые изменения. В предисловии к английскому переводу романа «Приглашение  на  казнь»  Набоков  признается,  что  если  бы  ему

1 Rowe W. W Nabokov's Spectral Dimension.. Ardis, Ann Arbor. 1981. P. 75.

2 См.: Федоров В. Примечание. Набоков В. Соглядатай. Отчаяние. М., 1991. С. 186.

3 Rowe W. W. Nabokov's Spectral Dimension.. Ardis, Ann Arbor. 1981. P. 76.

4 Там же, Р. 77.

103

представилась возможность составить словарь толкований, которым не достает лишь заглавных слов, то давно лелеемой статьей в ней было бы: «сокращать, расширять или иным образом изменять или заставлять изменять, с целью запоздалого совершенствования, свои собственные произведения в переводе»1. Здесь речь может идти не только о совершенствовании своих произведений, но и об изменении их адресата.

Интересны поиски Набоковым адекватных значений в передаче действий потустороннего мира в романе «Король, дама, валет».

Главной фигурой, выступающей агентом Судьбы, является Том, собака Драйеров. В обеих версиях Том и Курт Драйер хорошие друзья, но собака не терпит Марту и Франца, которые плохо с ним обращаются, в обеих версиях Том мешает им планировать убийство Драйера. Но в английском переводе представлено больше предзнаменований судьбы Марты, а судьбоносная роль Тома расширена и несколько изменена.

В английском тексте Марта убивает Тома до того, как ее план убийства приводит к обратному результату, убивая ее саму. Поступки Тома типичны для проявлений призрачной активности в романах Набокова, как, например, действие через дуновение ветра для появления дождя с тем, чтобы отомстить за его убийство и одновременно спасти друга от смерти2.

Английский текст содержит несколько дополнений. Во-первых, прежде чем пригласить Драйера зайти в лодку, Марта оглядывается, чтобы убедится, что никто не видит их: «Not a soul, not a dog ever came here» (« Ни одна душа, ни одна собака никогда не приходила сюда»), и допускает типичную для героев Набокова ошибку, забывая о присутствии призрака. Во-вторых, присутствие чаек после смерти Тома, которые являются еще одним идентификатором присутствия духов3. В-третьих, окончательное подтверждение о присутствии духа Тома и его влияния заключено в предсмертных словах Марты: «...why is the dog here again? He was killed. He can't be here anymore» («...почему собака

' Набоков В. В. Предисловие к английскому переводу романа «Приглашение на казнь». Pro et Contra. СПб.,

1992. С. 48.

2 Rowe W. W. Nabokov's Spectral Dimension. Ardis, Ann Arbor. 1981. P. 96.

3Там же, Р. 97.

104

опять здесь? Она была убита, она не может быть здесь»). Это буквально преследующее ее явление, конечно же отсутствует в русском оригинале, где Том еще жив . В-четвертых, если в обеих версиях романа мир неоднократно представляется Драйеру собакой, то ночной кошмар Франца, приведенный только в английском переводе, добавляет особо зловещее значение2 и делает возможной еще одну игру слов: уже после того, как Том убит, а план утопления составлен, Марта представляет себе, как она «stepped with Franz into the fatal bark», вступает с Францем в смертоносный «корабль» или «лай».

Ожидая в комнате своего любовника, Марта слышит «a horribly familiar bark» («ужасно знакомый лай») и решает уничтожить Тома на следующий же день, и таким образом, в английском переводе, где слово «собака» «объясняло вселенную», смерть Тома провоцирует смерть Марты посредством дождя, а «смертоносная лодка («лай»)» становится смертоносной и для нее самой3.

Таким образом, перевод художественных текстов на другой язык как поиск формы инобытия произведений одной языковой среды в другой, особенно там, где задействованы те или иные явления культуры, вызывает безусловные трудности. В этой связи изучение переводов и самопереводов произведений Набокова представляет огромный интерес для рассмотрения их как лингвистами, так и культурологами для поиска наиболее выгодных способов и форм переноса всех смыслов и глубинных идей на другой язык и в другую культуру.

Еще один пример набоковского прочтения русской классики -составленная им антология английских переводов избранной русской лирики -впервые англоязычному читателю столь весомо и авторитетно представлены художественные открытия русской натурфилософской лирики Пушкина, Лермонтова и Тютчева, в контексте мировых традиций осмысления коренных вопросов  человеческого   бытия.   И   не   случайно   внутренним,   связующим

^ Rowe W. W. Nabokov's Spectral Dimension. Ardis, Ann Arbor. 1981. P. 98.

«...Drayer stood on ladder slowly winding a red photograph, and Franz knew that in a moment the photograph would bark the word, that solved the universe...» и это слово было «dog». Там же, Р. 99. «Драйер стоял на лестнице, медленно поворачивая красную фотографию, и Франц понял, что через секунду фотография пролает слово,' которое объяснит всю вселенную» и это слово было «собака»

Там же, Р. 99,100.

105

мотивом этих сборников стала пушкинская традиция преломления в литературном произведении всей полноты русского мира, общезначимого в эстетическом пространстве мировой литературы. Выступая пропагандистом русской поэзии, Набоков становится просветителем в области русской культуры.

Одной из важных тем антологии — осмысления человеком своей судьбы: в фокусе поэтического исследования нравственные проблемы взаимоотношения личности и общества, художника и культуры. Символичен «Памятник» Пушкина, которым Набоков открывает свою антологию, известные в мировой культуре сюжеты насыщены русским элементом и критически осмыслены в столкновении с русской стихией..

По меткому определению Набокова, в переводе должна обязательно сохраниться специфическая для каждого художника «кривизна» литературного стиля, поэтому задача переводчика в том, чтобы воспроизвести коммуникативную релевантность оригинального текста: целостную систему идей, тем, героев и образов художественного произведения, реализованных в языке, которые должны перекодироваться выразительными средствами принимающего языка . Набоков отказывается от мнения, что перевод должен читаться легко. Единственным достоинством добротного перевода следует считать его верность и адекватность оригиналу2. Для создания идеального текста шедевра иностранной_литературы переводчик, прежде_всего, должен быть столь же талантлив, сколь выбранный им автор, либо таланты их_должны быть одной природы. Далее, переводчик должен прекрасно знать оба языка, все детали авторского стиля и метода, происхождение слов и словообразование, исторические аллюзии, и оба народа, обе культуры, в которых то или иное произведение было создано. И последнее, необходимое важное свойство переводчика по мнению Набокова - способность к мимикрии, он должен действовать так, словно он и есть истинный автор, воспроизводя его манеру

1 Черемесина И. А. Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Автореферат... канд. филол. наук. Томск, 1997. СП.

2 См.: Набоков В. Предисловие к «Герою нашего времени». Собрание сочинений американского периода. Столетие со дня рождения 1899-1999. Т. 1. СПб., 1999. С. 531.

106

речи и поведения, нравы и мышление с максимальным правдоподобием1. Этими основными правилами руководствовался Набоков, переводя произведения русских и иностранных классиков, а также собственные, способствуя при этом делу взаимопроникновения культур, их обогащения и развития через язык. Все это позволяет сделать вывод, что билингвизм — проблема не только литературоведения, но как определенный культурный феномен2 \>н имеет свое значение в формировании системы художественного мира Набокова.

При переводе Лермонтова, Набоков приносит в жертву требованиям точности целый ряд существенных компонентов: хороший вкус, красоту слога и даже грамматику. Его задачей было донести до английского читателя, что проза Лермонтова далека от изящества, суха и однообразна, «будучи в руках пылкого, невероятно даровитого, беспощадно откровенного, но явно неопытного молодого литератора», что его русский иногда также коряв, как французский Стендаля, его сравнения и метафоры могут быть банальны, а расхожие эпитеты спасает только то, что они не всегда правильно употреблены, в описательных предложениях много повторов. И все это переводчик должен очень точно, скрупулезно, воспроизвести, как бы ни велико было желание заполнить пропуск или убрать лишнее3.

Набоков самокритичен к своим, в полной мере, качественным художественным переложениям русской поэзии, ибо она означает убежденность Набокова в невозможности создания абсолютного эквивалента оригинальной русской поэзии. Впоследствии, это обусловило движение Набокова к текстологическим и стилистическим комментариям «Евгения Онегина», определенным образом компенсировавшим неполноту коммуникативно-релевантного содержания4.

1 См.: Набоков В. Искусство перевода. Лекции по русской литературе: Чехов, Достоевский, Гоголь, Горький,

Толстой, Тургенев. М., 1998. С. 395.

2См.: Гусейнов Ч. Г. Этот живой феномен. М, 1988. С. 8.

3 Набоков В. Предисловие к «Герою нашего времени». Собрание сочинений американского периода. Столетие

со дня рождения 1899-1999. Т. 1. СПб., 1999. С. 531.

См.: Черемесина И. А. Владимир Набоков - комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин».Автор, на соиск. уч. ст. канд. филол. наук. Томск, 1997. С. 12.

107

Билингвизм Набокова оказал огромное значение на формирование системы его художественного мира, а переводы и автопереводы, с одной стороны, особая форма существования синтеза двух культур, их взаимодействия и взаимообогащения, с другой, форма существования произведений одной культуры в той или иной другой, инобытие текста, как хранилища культуры в ином культурном пространстве.

108 Заключение

В данной работе был рассмотрен художественный мир В.В. Набокова с точки зрения взаимодействия в нем культур: русской, западноевропейской и американской. Основополагающая роль принадлежит русской культуре. Западноевропейская, в основном немецкая, французская и английская, оказывают большое влияние на его формирование, что рождает мнение о «нерусскости» художественного мира В.В. Набокова.

Расставшись с Россией в молодости, писатель вынужденно переезжает в мир западной культуры, который не был ему чужд, так как английский был его первым языком, но именно этот мир высветил его истинное отношение к России, заставил по-своему ее понять и о ней говорить именно через литературу. Один из самых великих антисоветчиков своего времени, Набоков стал великим пропагандистом и распространителем русской культуры.

В работе выделяются основные специфические, нетрадиционные для русской культуры черты творческого наследия В.В. Набокова - крайняя индивидуализация, декларируемая неполитизированность, отсутствие в картине мира писателя характерного для русской культуры в целом воспевания русского народа и русской природы.

Индивидуализация приводит к появлению в русской культуре новых для нее понятий: безоконность, приватность, индивидуация. Неполитизированность В.В. Набокова при внимательном рассмотрении оказывается внешней. Отношение писателя к судьбе России проходит через все его творчество, находит наиболее яркое художественное выражение в созданной им биографии Н. Чернышевского, фигура которого, при всем антипатичном к нему отношении со стороны писателя, не может не вызвать интереса и пристального внимания читателя. Нельзя не отметить и создаваемых несуществующих стран, прообразом для которых была родина писателя. Он создает свою Россию,

109 изобретает свои приемы изображения той реальности, с которой он вынужден

был расстаться, но которая обрела выражение в его художественном мире.

Влияние западноевропейской культуры приводит писателя к поиску и созданию уникального художественного мира, состоящего из нехарактерного для русской культуры бесчисленного количества призм, взаимопереплетений реального и нереального, что находит воплощение в особой композиции романов, игровом принципе, которому писатель отдает предпочтение, демонстративности приемов и внимании к внутреннему миру героев.

Набоков создает свое творческое пространство, в котором значительную роль играет язык и используемая им культурная традиция.

Создавая произведения «Король, дама, валет» и «Камера обскура» на русском языке, В.В. Набоков берет за основу традиции немецкой и американской культуры. Таким образом, романы появляются как явления русской культуры, но основываются на традициях иного культурного пространства. Отсюда заметная и своеобразная трансформация «русскости» писателя. Далее, в русификаторской деятельности В.В. Набокова ситуация в корне меняется: как переводчик, он берет за основу произведения западноевропейской культуры, английской и немецкой, и уже как русификатор переносит их на почву русской, заменяя явления и реалии культуры оригинала на родные ему так, что для русского читателя не возникает никаких вопросов, несмотря на то, что изначально герои — иностранцы, а действие происходит не в России.

Этот опыт позволил ему в дальнейшем свободнее и увереннее «сплетать» русские и западные культурные традиции в своем художественном мире.

Ко времени перехода В.В. Набокова на английский язык творчества, его художественный мир, те формы выражения, специфические черты, что сам писатель называл «стилем», уже сформированы. Другим становится язык, но если в произведениях русского периода мы встречаем героев-иностранцев,

по

которые живут за границей, то теперь герои могут быть русскими и проживать или стремиться в страну, прообразом которой служит Россия. Английский язык становится формой существования русской культуры.

 Рассмотрение полигенетичности художественного мира В.В. Набокова показывает, что его система складывается из взаимодействия явлений, традиционных для разных культур: русской, западноевропейской и американской, - и в тоже время становится понятно, что основополагающей оказывается русская.

Особой формой существования русской культуры как части американской являются лекции В.В. Набокова о русской литературе, комментарии и переводы, созданные писателем в Америке для американского  читателя.

Комментарий романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин» представляет собой синтез взглядов В.В. Набокова о русской жизни в целом, рассмотрение особенностей произведения в связи с культурой, историей, бытом и фольклором России, анализ жизни русского народа, но появляется такой Комментарий уже как часть культуры американской. Важно и то, что данный труд может существовать отдельно от перевода, являясь своеобразной энциклопедией русской культуры, существующей в ином культурном  пространстве.

Перевод романа «Евгений Онегин», как и другие переводы В.В. Набокова, запечатлели эволюцию, которую он прошел как переводчик и пропагандист русской культуры. Постепенно писатель отказывается от каких-либо адаптации (за исключением тех русификаторских произведений, о которых мы говорили выше). Он вырабатывает и избирает свой способ  перевода, «описательный», который передает релевантные «узлы сообщения» и содержательные ассоциации. Если при русификации произведение максимально адаптировано для понимания читателя принимающей культуры,

Ill то   в   более   поздних   переводах,   В.В.   Набоков   предоставляет   читателю

возможность самому решать все культурные сложности, максимально сохраняя произведения неизмененными.

Переводы и русификации писателя поднимают важный вопрос о возможностях существовании того или иного произведения в принимающей культуре.

Англоязычное творчество, лекции и комментарии В.В. Набокова — уникальный опыт сохранения русской культуры и перенесения ее в культуру американскую.

112

Библиография

1.    Александров   В.   Набоков   и   потусторонность:   метафизика,   этика, эстетика. Санкт-Петербург, 1999.

2.   Александров В. Набоков и «серебряный век» русской культуры. // Звезда, 1996, № 11.

3.   Анастасьев Н. Бывают странные сближения...//Вопросы литературы, 1999, №5.

4.   Анастасьев Н. Владимир Набоков. Одинокий король. Москва, 2002.

5.   Анастасьев Н. Феномен Набокова. Москва, 1992.

6.   А.С. Пушкин и В. В. Набоков.: сб. докл. международной конференции, 15-18 апреля 1999./ Сб. под ред. Ванюкова А. Саратов, 2000.

7.   Бавильский   Д.    Последний    дворянин    в    русской    литературе.    // Литературная газета, 1999, №17.

8.   Барабтарло Б. Призрак из первого акта.// Звезда, 1996, №11.

9.   Берберова Н. Курсив мой. Москва, 1996.

10. Блю Ж. Набоков. Санкт-Петербург, 2000.

11. Бойд Б. Владимир Набоков: Русские годы. Москва, 2001.

12. Букс Н. Звуки и запахи. О романе Вл. Набокова «Машенька».// Новое литературное обозрение, 1996, № 17.

13.  Букс Н. Эшафот в хрустальном дворце: О русских романах В. Набокова. Москва, 1998.

14.  В. В. Набоков. Pro et Contra. Санкт-Петербург, 1992.

15. Виролайнен М. Речь и молчание. Сюжеты и мифы русской словесности. Санкт-Петербург, 2003.

16. Гершензон М. Мудрость Пушкина. Томск, 1997.

17. Гурболикова   О.   Тайна   Владимира   Набокова:   Библиографические очерки. Москва, 1995.

18.  Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. Москва, 2000.

19.  Гусейнов Ч. Этот живой феномен. Москва, 1988.

20. Дарк О. Парадоксы от Набокова.//Независимая газета, 1997, 18 декабря.

ИЗ

21.  XX век: Проза; Поэзия; Критика. А. Белый, И Бунин, В. Набоков, Е. Замятин...и Б. Гребенщиков./ Сб. под ред. Скороспеловой Е. Москва, 1996.

22. Долинин А. Две заметки о романе «Дар».//3везда, 1996, №11.

23. Долинин  А.  Набоков,  Достоевский  и  достоевщина.// Литературное обозрение, 1999, №2.

24. Зверев А. В. Набоков. Москва, 2001.

25. Злочевская А. В. Набоков и Н. Гоголь.// Русская словесность, 1998, № 4.

26.  Ильин С. Кое-что о законах перевода. Порядок слов.// Независимая газета, 1999,25 июня.

27. Классик без ретуши: Литературный мир о творчестве В. Набокова: Критические отзывы, эссе,  пародии./ Сб.  под ред.  Мельникова Н. Москва, 2000.

28. Костюков С. О художественном мире В. Набокова.// Литература, 2000, №19.

29.  Корнуэлл Н. Джойс и Россия. Санкт-Петербург, 1998.

30. Культура русской диаспоры: Владимир Набоков - 100: Материалы научной конференции (Таллин - Тарту, 14-17 января 1999)./ Сб. под ред. Белобровцевой И. Таллин, 2000.

31. Ланин Б. Все дело в редактуре и переводе: Путешествие Пушкина и Набокова с русского на английский и обратно.// Книжное обозрение. «Ex libris НГ», 1999, 27 мая.

32. Линецкий В. «Анти-Бахтин» - лучшая книга о Владимире Набокове. Санкт-Петербург, 1994.

33. Лотман Ю. Русская литература и культура Просвещения. Собр. соч. Т. 1. Москва, 1998.

34. Лотман Ю. Внутри мыслящих миров: Человек. Текст. Семиосфера. История. Москва, 1999.

35. Люксембург А., Рахимгулова Т. Магистр игры Вивиан ван Бок. Ростов-на-Дону, 1996.

36.  Мейлах М. Набоков, модернизм и постмодернизм. // Русская мысль, 1996, №4125.

37. Мулярчик А. Русская проза В. Набокова. Москва, 1997.

114

38.  Набоковский вестник. Юбилейный выпуск, № 5. / Сб. под ред. Старка В. Санкт-Петербург, 2000.

39.  Национальный гений и пути русской культуры: Пушкин, Платонов, Набоков в конце XX века: Материалы регионального симпозиума, 8-10 июня 1999./С6. под ред. Шарафадина К. Омск, 1999.

40.  Непомнящий В. Да ведают потомки православных. Пушкин. Россия. Мы. Москва, 2001.

41. Носик Б. Мир и дар Набокова: Первая русская биография писателя. Санкт-Петербург, 2000.

42.  Оглаева Л. «Страшно хочется развенчать...». Владимир Набоков о русских классиках. // Книжное обозрение, 1996, №31.

43. Пимкина А. Принцип игры в творчестве В.В.Набокова. Москва, 1999.

44. Проффер К. Ключи к «Лолите». Санкт-Петербург, 2000.

45. Пушкин А. Поли. собр. соч. в 17 т. Москва, 1996.

46. Ролен О. Пейзажи детства. Москва, 2001.

47.  Рягузова Л. Концептуальная сфера «творчество»  в художественной системе В. В. Набокова. Краснодар, 2000.

48.  Старк В. Набоков - Цветаева: Заочные диалоги и «горние» встречи. // Звезда, 1996,№ И.

49. Тень русской ветки: (Набоковская Выра)./ Сб. под ред. Семочкин А. Санкт-Петербург, 1999.

50.  Федякин С. «Защита Лужина» и набоковское Зазеркалье. // Литература,

1995, № 5.

51.  Филд Э. О жизни и искусстве Владимира Набокова. // Новая Россия,

1996, №20.

52.  Флиер А. Культурология для культурологов. Москва, 2000.

53.  Хасин Г. Театр русской тайны. Русские романы В. Набокова. Москва — Санкт-Петербург, 2001.

54. Ходасевич В. Колеблемый треножник. Москва, 1990.

55.  Червинский А. Королевство у моря. // Экран и сцена, 1996, 14-21 марта.

56. Черкасов В. Роман «Дар» В. В. Набокова и жанр романтизированной биографии. Москва, 1998.

57.  Шаховская 3. В поисках Набокова. Отражения. Москва, 1991.

115

58.  Шенфельд Г.-М. Страсти вокруг «Лолиты». // За рубежом, 1998, № 1.   .

59. Шохина В. Чернышевский глазами Набокова. // Независимая газета, 1998, 24 июля.

60. Шраер М. Набоков: темы и вариации. Санкт-Петербург, 2000.

61. Шульняков   Г.   Роман   воспитания   чувств:   Лекции   по   зарубежной литературе как прививка любви к предмету. // Книжное обозрение. «Ех libris НГ», 1999, 18 декабря.

62. Шульняков Г. Русская литература от В. В. Набокова. // Знамя, 1996, № 9.

63. A Book of Things About Vladimir Nabokov. Ardis, Ann Arbor. 1985.

64. Appel A. Nabokov's Dark Cinema. New-York, 1974.

65. Clancy L. The Novels of Vladimir Nabokov. London, 1984.

66.  Clark B. Reflections of Fantasy: The Mirror Worlds of Caroll, Nabokov. New-York, 1986.

67. Field A. VN: The Life and Art of Vladimir Nabokov. London, 1987.

68. Johnson D. Barton. Worlds in Regression: Some Novels Of V. Nabokov. Ardis, Ann Arbor. 1985.

69. Juliar M. Vladimir Nabokov: A Descriptive Bibliography. New-York, 1986.

70. Meyer P. Find What the Sailor Has Hidden: Vladimir Nabokov's "Pale Fire". Middletown, 1988.

71.  Rowe W. Nabokov's Spectral Dimension. Ardis, Ann Arbor. 1981.

72. Toker L. Nabokov: The Mystery of Literature Structures. London, 1986.

73.  Авдевнина  О.   Смысловая   плотность   художественного   текста:   (На материале русскоязычной прозы В.В.Набокова). Автор, на соиск...канд. филолог, наук. Саратов, 1997.

74. Акимова    И.     Способы     выражения     имплицитной     информации художественного дискурса: (На материале произведений В. Набокова). Автор, на соиск...канд. филолог, наук. Москва, 1997.

75. Голикова   Т.   Слово   как   интегративный    компонент   презентации концептуальной    картины    мира:    (на    материале    творчества    В. В.Набокова). Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Барнаул, 1996.

116

76.  Козловская Н. Лексика предметного мира в организации лексической структуры текста произведения В. Набокова «Другие берега». Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Санкт-Петербург, 1995.

77. Кусаинова Т. Темы «пространство» и «время» в лексической структуре художественного текста (по роману В. Набокова «Другие  берега»). Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Санкт-Петербург, 1997.

78. Кучина Т. Творчество В.Набокова в зарубежном литературоведении. Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Москва, 1996.

79. Литвиненко         Е.         Современный         билингвизм:         проблемы институонализации. Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. социолог, наук. Ростов-на-Дону, 1997.

80.  Оглаева   Л.   Концепция   героя   в   русскоязычных   произведениях   В. Набокова. Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Москва, 1998.

81. Таркова Н. Тема творчества, эстетическая позиция В. Набокова и ее художественная реализация в произведениях русскоязычного  цикла. Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Владивосток, 1999.

82. Хонг Е. проблема хуложественного психологизма в русскоязычных романах В. Набокова. Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Москва, 1998.

83.  Черемесина И. Владимир Набоков — комментатор и переводчик романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Автор, диссерт. на соиск. уч. ст. канд. филолог, наук. Томск, 1997.

84.  Набоков В. Ада, или Радости страсти. Москва, 1996.

85. Набоков В. Дар. Москва, 1990.

86.  Набоков В. Комментарии к роману А.С.Пушкина «Евгений Онегин». Санкт-Петербург, 1998.

87.  Набоков В. Лекции по зарубежной литературе: Остен, Диккенс, Флобер, Джойс, Кафка, Пруст, Стивенсон. Москва, 1998.

117

88.  Набоков В. Лекции по русской литературе: Чехов, Достоевский, Гоголь, Горький, Толстой, Тургенев. Москва, 1998.

89.  Набоков о Набокове и прочем.// Под ред. Мельникова Н. Москва, 2002.

90.  Набоков В. Подвиг. Дар. Москва, 1997.

91.  Набоков В. Собр. соч. амер. периода в 5 т. Санкт-Петербург, 1999.

92. Набоков В. Собр. соч. в 4 т. Москва, 1990.

93.  Набоков В. Соглядатай. Отчаяние. Москва, 1991.

94. Nabokov V. Invitation to a Beheading. New-York, 1965.

95. Nabokov V. Strong Opinions. New York, 1973.

ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Корнилова, Светлана Валерьевна

1. Художественная культура Швеции нового времени в русскоязычной историографии XIX нач. XXI вв.

1.1. Российская государственная Библиотека

diss.rsl.ru 2003

Корнилова, Сбетлана Валерьевна

Художественная культура Швеции нового времени в русскоязычной историографии XIX нач. XXI вв.  [Электронный ресурс]: Дис. канд. культурологический наук : 2 4.00.01 .-М.: РГБ, 200 3 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки)

Теория и история культуры

Полный текст:

http://diss.rsl.ru/diss/03/1038/031038018.pdf

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся 6 фонде РГБ:

Корнилова, Светлана Валерьевна

Художественная культура Швеции нового времени в русскоязычной историографии XIX

нач. XXI 66.

Санкт—Петербург 20 0 3

Российская государственная Библиотека, 200 3 год (электронный текст).

Министерство образования Российской Федерации Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена.

На правах рукописи

КОРНИЛОВА СВЕТЛАНА ВАЛЕРЬЕВНА

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА ШВЕЦИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ В РУССКОЯЗЫЧНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ XIX - НАЧ. XXI ВВ.

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата культурологии по специальности 24. 00. 01. — теория и история культуры

Научный руководитель: Доктор искусствоведения, профессор Л.М.Мосолова

Санкт - Петербург 2003

2 Оглавление.

ВВЕДЕНИЕ.............................................................................3

Глава I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИСТОРИОГРАФИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ.........................................10

§ 1. Историографическое исследование как область исторической

культурологии....................................................................11

§2 Проблемы системно-исторического изучения русскоязычной историографии культуры и искусства Швеции Нового времени.............................................................................25

Глава П. ТИПЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ И МОРФОЛОГИЯ ИСКУССТВА ШВЕЦИИ НОВОГО ВРЕМЕНИВ СРАВНИТЕЛЬНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ..................................42

§ 1. Художественная культура Швеции от эпохи Барокко до Модернизма в российской историографии................................43

§ 2. Лакуны российской историографии и современная шведская историография...................................................................77

Глава III. ИСТОРИКО-ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РУССКОЯЗЫЧНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ КУЛЬТУРЫ ШВЕЦИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ.............................................................100

§ 1. Изучение культуры Швеции Нового времени в русскоязычной историофафии XIX в.............................................................101

§ 2. Изучение культуры Швеции Нового времени в русскоязычной историофафии XX - XXI вв...................................................130

ЗАКЛЮЧЕНИЕ............................................................150

Список используемой литературы к гл. 1.............................154

Библиофафическое приложение к гл. II и III........................159

Таблицы и диаграмма......................................................209

Иллюстративное приложение.......................................... .219

Введение

Актуальность исследования «Художественная культура Швеции Нового времени в русскоязычной историографии XIX — нач. XXI вв.» обусловлена целым рядом социокультурных обстоятельств и современными потребностями развития наук о культуре. На рубеже XX - XXIbb. развивался историко-культурный процесс, в который были включены все народы, населяющие нашу планету. В этих условиях возникают новые проблемы субъектных отношений, принадлежащих к различным региональным, национальным и этническим группам. Закономерно, что с изменением мировой ситуации возросла потребность в знаниях, отражающих локальное своеобразие культур, возможность бесконфликтного взаимодействия общностей и прогнозирование такого поликультурного развития, которое бы преодолевало диктат односторонних интересов и нетерпимость к «Другому». Следует подчеркнуть актуальную значимость культурного диалога между народами близлежащих соседних государств.

Эта проблема важна как для науки, так и для образования. В новом государственном образовательном стандарте высшего образования по многим специальностям в профессиональную характеристику выпускника впервые вошло требование «владеть основами знаний о сохранении культурного наследия».1 На территории Северо-Запада России для современных и будущих поколений в этом отношении максимально востребованными становятся знания об истории развития культуры Скандинавских стран.

История художественной культуры Фенноскандии исследуется современными    учеными.    В    этом    направлении    сделано    немало.

1 Соломин В.П.,.Любимов В. Ф. Всемирное наследие Северо-Запада России в образовании // Культура Петербургского региона в науке и образовании. Материалы научно-практической конференции 28-29 сентября 2000 года / Отв.ред. Л.М.Мосолова. - СПб., 2000. С. 10-11.

4

Симптоматично, что и в различных высших и средних учебных заведениях Северо-Западного региона России начинают преподаваться курсы по истории культуры Скандинавских стран. Вместе с тем, факты доказывают: культура Швеции XVII - XX вв. изучена недостаточна -ближайшие соседи на протяжении длительного времени воспринимались в России, лишь как потенциальные военные противники. Недостаток общих и специальных знаний обо всем многообразии развития искусств в Швеции Нового времени значительно затрудняет дальнейшее интегративное исследование Скандинавской художественной культуры, а также создание полноценных школьных и вузовских программ, посвященных истории художественной культуры Северной Европы. Основной проблемой, с которой сталкиваются ученые и преподаватели таких курсов, является отсутствие историографического исследования, а также собрания оптимального объема историографических фактов по истории культуры Швеции вообще и, особенно, по истории развития художественной культуры.

В XX столетии предпринимались попытки осмысления особенностей культуры Швеции Нового времени в рамках русско-шведских культурных связей и исторических отношений Швеции с другими государствами, однако, ни одна из изданных в России работ не раскрывает специфики развития художественной культуры Швеции Нового времени. Основная причина сложившейся ситуации кроется в отсутствии системно-исторического анализа научных трудов, посвященных различным видам искусства в контексте развития культуры Швеции Нового времени, как в русскоязычной, так и в иностранной научно-исследовательских литературах. Поэтому наиболее актуальным представляется выявление исторической специфики интереса исследователей и российской общественности к художественной культуре Швеции Нового времени. Столь же необходимо провести историко-типологический анализ русскоязычной

5

историографии культуры Швеции Нового времени. Это даст основания, во-первых, для формирования целостного представления об уровне изученности художественной культуры Швеции Нового времени в России; во-вторых, для выявления проблематики исследований, проведенных российскими учеными; в-третьих, для сопоставления результатов исследований, изданных на русском языке, и работ шведских ученых, которые не переведены на русский язык и остаются мало известными в России.

Решение поставленных задач позволит проводить более глубокие научные изыскания и более основательную разработку специальных учебных и общеобразовательных программ по истории художественной культуры в Северной Европе и в Северо-Западном регионе России.

Диссертационное исследование проводилось в рамках плановой научно-исследовательской работы кафедры Художественной культуры РГПУ им. А.И.Герцена и является продолжением исследований по изучению мировой, отечественной и региональной культур.

Объект исследования - художественная культура Швеции Нового времени.

Предмет исследования — история и результаты изучения художественной культуры Швеции Нового времени в российской науке (в определенном сопоставлении с фундаментальными исследованиями шведских ученых).

Цель диссертации и задачи исследования

Целью работы является выявление исторической специфики исследовательского и общественного интереса в России к художественной культуре Швеции Нового времени и характеристика научных изысканий в этой области.

Для достижения этой цели поставлены следующие задачи: •   сформулировать   методологическую   и   теоретическую   базу   для

проведения   историографического   исследования   художественной

6

культуры    Швеции    в    рамках         современной    исторической культурологии;

•   проанализировать типы художественной культуры и морфологию искусства Швеции Нового времени в сравнительной историографии (на материале русскоязычной и иностранной литературы);

•   определить   доминирующие   темы,   наиболее   исследованные   в русскоязычной литературе, и выявить те аспекты художественной культуры Швеции, которые недостаточно изучены в России;

•   проследить эволюцию изучения культуры Швеции Нового времени в русскоязычной литературе, изданной с 1800 по 2003 гг.;

•    выявить особенности  динамики, периоды повышения и снижения общественного и научно-исследовательского интереса к культуре и искусству Швеции Нового времени в России, раскрыв причины неравномерности    обращения    россиян    к    изучению    культуры соседнего народа;

•    изучить       научные,       справочные,       энциклопедические       и библиографические   издания    шведских   авторов,    посвященные истории    искусств    Швеции,    помогающие    постичь    развитие художественной культуры Швеции Нового времени.

Гипотеза исследования: системное изучение художественной культуры Швеции Нового времени станет возможным при наличии глубокого и всестороннего историографического исследования, в котором представлен в оптимальном объеме выявленный корпус литературы. Историографическое исследование позволит определить уровень изученности культуры Швеции каждой отдельной эпохи (от Барокко до Модернизма) в русскоязычной литературе, динамику развития общественного и научного интереса в России к различным видам искусства Швеции. Диссертационная работа раскроет тематические и проблемные доминанты исследований, а также лакуны в

7

изучении шведской культуры и искусства на материале публикаций XIX-нач. XXI вв.

Систематизированное библиографическое приложение и результаты историко-типологического анализа выявленных историографических фактов и источников послужат надежной базой для интегративных и дифференцированных научных исследований и создания добротной учебной и методической литературы, а также аудиовизуальных средств для ВУЗов с углубленным изучением этнокультурологии и истории культуры Северной Европы и Северо-Западного региона России, а также для решения общекультурных и общеобразовательных задач.

Методологическая основа и методы исследования

Методология данного исследования обусловлена необходимостью применения полидисциплинарного подхода, учитывающего современные общенаучные достижения; методологию изучения художественной культуры в рамках философии культуры; исследования этнокультурологов и скандинавистов в области искусствознания, регионалистики и исторической культурологии; а также инструментарий     и     методы         собственно     историографического

исследования.

Используются современные методы, применяемые в исторической культурологии: синхронический, . диахронический, историко-типологический, сравнительно-исторический, контекстный. Среди методов используемых в современной историографии в данной работе нашли применение хронологический, проблемно-хронологический и ретроспективный   методы.   Эти   методы      помогли,         во-первых,

проанализировать круг и характер существующих историографических фактов; во-вторых, изучить процесс накопления знания по исследуемой проблематике на разных этапах историко-культурного процесса.

8 Положения, выносимые на защиту:

-    необходимость     полидисциплинарного     анализа     историографии шведской   культуры,   в   целом,   и   художественной   культуры,   в частности;

-    продуктивность   системной   методики   проведения   исследования историографических   изысканий   по   данной   историко-культурной проблеме;

-    синхроническая          и          диахроническая          систематизация историографических фактов  и  источников  по  истории  культуры Швеции в русскоязычной литературе;

-    неравномерная изученность в отечественной науке различных типов художественной культуры Швеции: наименее исследована культура эпохи   Барокко   и   Просвещение,   богатый   историографический материал, опубликованный в XIX веке, дает возможность  получить представления о шведском Романтизме и Позитивизме; сведения   о культуре Швеции в эпоху Модернизма отрывочны и недостаточны;

-    определены    доминирующие    темы    и    те    аспекты,    которые недостаточно изучены в России:   многосторонне изучена история политических,   социальных   и   экономических   связей   Швеции   и России;    существует    разнообразный    материал    для    получения представления  о  социокультурных  характеристиках     страны     в изучаемый   период;   широко   представлены   переводы   шведской художественной  литературы;   вместе  с  тем,  лишь  фрагментарно изучена   отечественной   наукой   архитектура   и   изобразительное искусство    Швеции,    крайне    скудны    сведения    о    театральном искусстве,    единичны    исследования    по    музыке,    практически отсутствуют   сведения   о   декоративно-прикладном   искусстве   и народном творчестве Швеции; нет ни одной всеобъемлющей работы о художественной культуре Швеции Нового времени;

9

—    обнаружен   волнообразный   и   циклический   характер   проявлений общественного   и   научного   интереса   к   шведской   культуре   на протяжении двух веков, результаты отражены в табл. №  1  и на диаграмме;

—      систематизированы      русскоязычные      издания:       в      каталоге представлены в «Библиографическом приложении к главам II и III» и табл. № 2 и 3.

Степень разработанности проблемы

Начиная с XIX века, различные аспекты изучения культуры Швеции Нового времени становились предметом российской историографии. Глубоко исследовались источники по истории Швеции, которые находились в архивах и книгохранилищах Швеции, России и Прибалтийских государствах. Выдающийся русский ученый, академик Я.Грот исследовал развитие скандинавской художественной литературы и, в частности, культуру Швеции. Одним из первых стал изучать шведскую историографию XVIII-XIX вв., опираясь на исследования шведских ученых, российский историк И.Лучицкий.

Работе шведских историков в русских архивах в XIX - нач. XX вв. посвятил свои исследования В.Похлебкин. Библиографическое описание шведских книг, находящихся в коллекции научной библиотеки ЛГУ, составила Е.Мимошина. Существует библиографический справочник П.Колмакова по истории, экономике и культуре Швеции. В 1986 году издан библиографический указатель «Художественная литература Скандинавских стран в русской печати». В.Люблинский выявил источники по истории скандинавских стран в ЛОИИ АН СССР. Ю.Мадиссон, А.Сванидзе, Х.Стродс опубликовали описания источников по истории Швеции, хранящихся в архивах Эстонии и Латвии.

Отдельные вопросы историографии русско-скандинавских связей и культурных взаимоотношений Швеции и России рассматривались в

10

исследованиях       ведущих       скандинавистов       —       Д.Шарыпкина, И.Шаскольского, Г.Некрасова, А.Кана, О.Чернышевой, В.Рогинского.

Глава I. Теоретико-методологические основания историографического исследования художественной культуры

Цель первой главы данного диссертационного исследования сформировать теоретические и методологические основания для проведения анализа русской и русскоязычной историографии, изучающей специфику художественной культуры Швеции Нового времени.

Первая глава состоит из двух параграфов. В первом параграфе рассматривается полидисциплинарный подход к историографии, как области исторической культурологии, который позволяет многомерно исследовать историографические источники с учетом теоретических и методологических достижений философии и теории культуры, этнокультурологии, регионалистики, скандинавистики. Выявляется взаимосвязь историографии с основным категориальным аппаратом исторической культурологии: понятия «культура», «художественная культура», «искусство», «историческая культурология» осмыслены с позиции проведения историографического исследования. Рассмотрена история становления историографии, как самостоятельной научной дисциплины, дается современное прочтение понятия «историография»; изучены   работы   по   методологическим   и   теоретическим   проблемам

11

историографии: объясняется различие в определениях «исторический факт» и «историографический факт», а также раскрывается специфика «историографического источника»; определены задачи и методы проведения современного историографического исследования в рамках исторической культурологии.

Вырабатывается методика проведения историографического исследования художественной культуры с учетом фундаментальных общенаучных, философско-культурологических принципов и методов, разработанных в современной культурологии и историографии.

§1. Историографическое исследование как область исторической культурологии

Историографическое исследование художественной культуры должно быть выполнено в русле современных концепций культуры и исторической культурологии. Историческая культурология находится на стыке таких научных дисциплин как история и культурология. Рассматривая контуры исторической культурологии как одного из новых и перспективных направлений современной науки, исследователи отмечают, что основой исторической культурологии является реальный процесс истории мировой культуры. Историография культуры может являться частью как теории, так и истории культуры.

В рамках исторической культурологии историография культуры, по мнению автора ряда трудов по исторической культурологии С.Н.Иконниковой, есть: «собрание всех текстов, изучающих культуру вообще, ее явления, формы, а также исторические типы, локальные варианты, конкретные ценности, смыслы в диахроническом и синхроническом планах и т.д. Как правило, тексты о культуре и культурах создавались представителями различных наук (археологии, этнографии, краеведения,    искусствоведения    и    т.п.)    Историографическая    задача

12

исторической культурологии в данном случае состоит в том, чтобы собрать, систематизировать и обобщить тот корпус текстов, который был посвящен изучению того или иного исторического (общего и локального) явления или типа культуры».

Мировая историография культуры в XX веке существенно обогатилась новыми идеями и исследованиями масштабного характера. Они появились в рамках исторической науки и в процессе развития философско-культурологической мысли. Характерной чертой этих исследований является стремление к синтезу, охвату и объяснению всех сторон жизни общества в целом. На смену повествовательному описанию истории появления различных историографических источников, пришли концепции «глобальной» и «региональной» истории;3 историография начинает пониматься не столько как описание достижений минувших столетий, сколько как постановка и решение определенных проблем, которые существенны для современности.

Необходимость решения торгово-финансовых, политических, экологических вопросов взаимоотношения России и Скандинавских стран привела к сближению, сплочению этих государств, объединенных непосредственным соседством в географическом отношении; совместное решение одних и тех же задач приводит к формированию единой социокультурной региональной системы. Процесс регионализации при этом определяется как развитие и укрепление экономических, политических, образовательных и культурных связей между нашими странами.4

В связи с развитием культурных отношений между Россией и Швецией становится объяснимым факт особого интереса современников к культуре

2 Иконникова С.Н. Культурология как она есть и какой ей быть// Международные чтения по теории, истории и философии культуры. Вып. 5.1 Гл. ред. Л.Морева.- СПб., 1998. С.261.

3 Мосолова Л.М. Историография XX века о глобальном и региональном в развитии культуры // Регионы России: социокультурные контексты художественных процессов Нового и Новейшего времени: Сб. науч. ст. / Отв. ред. Л.М.Мосолова. - СПб., 2002. С. 6.

4 Соломин В.П., Любимов В.Ф. Всемирное наследие Северо-Запада России в образовании // Культура петербургского региона в науке и образовании: Матер, науч.-практ. конф. 28-29 сент. 2000 года / Отв. ред. проф. Л.М.Мосолова. - СПб., 2000. С.10-11.

13 Фенноскандии как проблеме культурологической науки5 и образования.6

Т                                                     ft

Активно развивается теория этнокультурологии, регионалистика, теория культурной политики;9 за последнее десятилетие резко увеличилось число международных конференций, на которых обсуждаются проблемы социокультурного сотрудничества, а также вопросы истории взаимоотношений и развития культуры стран Балтийского региона. Достижения современных культурологов, этнокультурологов, историков, занимающихся изучением Скандинавских стран, а также историографов, непосредственно отразились в принципах проведения научно-исследовательской работы и методологии историографического исследования художественной культуры.

Ученые, изучающие художественную культуру, нашли различные варианты применения тем достижениям современной историографии,

5См.: Мосолова Л.М. Культурология и регионалистика как интеллектуально-образовательная тенденция нашего времени и наследие Петербургии // Культура Петербургского региона в науке и образовании: Матер, науч.-практ. конф. 28-29 сент. 2000 года. - СПб., 2000.; Мосолова Л.М. Проблемы историко-культурологического изучения России // Философская мысль в России: традиции и современность. - СПб., 1997.

6  См.: Мосолова Л.М. Система образования северо-запада России в контексте региональной культуры и перспективы ее развития // Образование и культура Северо-Запада России. Вып. 1. - СПб., 1996; Валицкая АЛ. Культуротворческая миссия школы в процессах демократизации общества // Диалоги об образовании. Российский и шведский опыт   / Глав. ред. Х.К.Остер, отв.ред. АЛ.Валицкая, Л.М.Мосолова. -   СПб., 1999. С.14-15.; Чукуров А.Ю. Художественная культура Скандинавских стран. (Примерная программа учебного курса) // Культура России и Скандинавии: Учебно-методическое пособие для учителя / Науч. ред. проф. Л.М.Мосолова. -СПб., 2000. С.78-85.; Летягин Л.Н. Образование как «диалог со временем» // Диалоги об образовании. Российский и шведский опыт / Глав. ред. Х.К.Остер,  отв.ред. А.П.Валицкая, Л.М.Мосолова.  —     СПб.,   1999.   С.366-367.;Василъева  КВ.   История   культуры  финно-угров Петербургии. (Учебная программа) // Культура России и Скандинавии. Учебно-методическое пособие для учителя. / Науч. ред. проф. Л.М.Мосолова. -   СПб., 2001. С.68-72.; Генкин А.Л. История   Скандинавских   стран.   (Программа   повышения   квалификации   учителей   истории, литературы, искусствоведения и культурологии Северо-Запада России) // Культура России и Скандинавии: Учебно-методическое пособие для учителя / Науч. ред. проф. Л.М.Мосолова. — СПб., 2001. С.97-103.

7      См.:     Культурологическое     образование:     дисциплины     этнокультурологического     и аксиологического профилей / Отв. ред. проф. Л.М.Мосолова. — СПб., 2001; Васильева Е.В. Проблемы изучения культуры стран Баренцева региона: от дифференциации к синтезу // Диалоги об образовании. Российский и шведский опыт / Глав. ред. Х.К.Остер, отв.ред. А.П.Валицкая, Л.М.Мосолова.- СПб., 1999. С. 244-245.

8См.: Основания регионалистики. Формирование и эволюция историко-культурных зон / Под ред. А.С.Герда, Г.СЛебедева. - СПб., 1999.; Истоки региональных культур России. - СПб., 2000.; Регионы России: социокультурные контексты художественных процессов Нового и Новейшего времени: Сб. науч. ст. / Отв. ред. Л.М.Мосолова. - СПб., 2001.

9См.: Мотрусов Н.Д. Региональное прогнозирование и региональное развитие России. - М., 1995.; Культурная политика России: история и современность / Отв. ред. К.Разлогов, А.Бутейко. - М., 1999.; Аванесов Г.А., Астафьева ОН. Социокультурное развитие российских регионов: Механизмы самоориентации и региональная политика. - М., 2001.

14

при помощи которых можно обрабатывать историко-культурологический материал самого различного направления. Поскольку художественная культура является подсистемой культуры, изучения жизни искусства, его функционирования, исторического развития требуется предварительное уточнение того, что представляют собой понятия: «культура», «художественная культура», «искусство», «историография», «историография художественной культуры».

Все подходы к определению понятия «культура» уже систематизированы,10 автор данного исследования принимает следующее определение культуры: «Культура есть системная, исторически образовавшаяся и исторически изменяющаяся многосторонняя целостность специфических человеческих способов деятельности и ее опредмеченных плодов - материальных, духовных, духовно-материальных и художественных, поскольку в искусстве духовная содержательность и материальная форма взаимно отождествляются, образуя специфический информационно-семиотический текст».11

«Художественную культуру следует рассматривать как относительно самостоятельный «слой» культуры, строение, функционирование и развитие которого связано с общими потребностями культуры, непосредственно обусловливаемыми характером социальных отношений. ... Ее определяют как совокупный способ и продукт художественной деятельности людей. Понятие «совокупный» означает и то, что художественная культура охватывает все отрасли художественной деятельности — словесную, музыкальную, театральную, изобразительную и т.д., и то, что она включает в себя все процессы, протекающие «вокруг» искусства, - созидание, хранение, распространение,   восприятие,   оценку,   изучение   художественных

ю

" Каган М.С. Введение в историю мировой культуры. - СПб., 2000. Книга первая. С.44.

См.: Каган М.С. Философия культуры. - СПб., 1996.

15

произведений, а также процессы, обеспечивающие ее успешное функционирование, — воспитание художников, публики, критиков, искусствоведов, организаторов художественной жизни. Художественную культуру следует изучать как внутренне организованное сложное многомерное целое, имеющее устойчивую, хотя и исторически меняющуюся структуру и определенные социальные функции»}2

«Искусство обладает уникальной способностью аккумулировать социально-духовный опыт поколений и переводить его в личный опыт каждого человека, развивая его духовность. Оно имеет ни с чем не сравнимые возможности культивировать те качества и черты личности, которые в наибольшей степени соответствуют совокупному опыту всех времен, основным человеческим идеалам».13 Основные функции культуры, художественной культуры и искусства особенно важны сегодня, когда складывается новое мышление человечества, формируется новый взгляд на взаимозависимый, взаимосвязанный, хотя и противоречивый мир многовекового художественного движения человечества.

Своеобразие и богатство художественных культур каждого народа в историческом развитии и современном состоянии уникально. Для того чтобы понять мировую художественную культуру в единстве и многообразии необходимо научиться осваивать и по достоинству оценивать тот неповторимый творческий вклад, который был внесен каждым народом, нацией, этносом в общий фонд художественной культуры человечества. Историография художественной культуры Скандинавских стран тоже может стать существенной базой и фактором развития современной науки о культуре Европы и России.

12 Художественная культура в докапиталистических формациях. - Л., 1984. С. 26.

13 Введение в теорию художественной культуры / Науч. ред. проф. Л.М.Мосолова. - СПб., 1993. С. 57-60.

16

Представление о предмете историографии складывалось постепенно. Понимание этого слова в России оказывается неодинаковым в предшествующие века и в наше время. Рассмотрим несколько примеров, взятых из специальных исторических словарей, толковых словарей русского языка и энциклопедий (поскольку в книгах подобного рода фиксируются если не общепринятые, то наиболее распространенные, господствующие, апробированные наукой представления14). Слово «историография» происходит от греческого «история» - разведывание, исследование прошлого и «графо» - пишу.15

«История» (греч. «исследование») - 1. Совокупность фактов и событий, относящихся к прошедшей жизни человечества, т.е. прошлое. 2. Память человечества о прошлом, о выдающихся событиях и людях.16

«Историография» — 1. Наука, изучающая развитие и накопление знаний по истории человеческого общества, а также исторические источники. 2. Совокупность исторических сочинений, появившихся в какой-либо период или посвященных какой-либо эпохе или проблеме.17

Подводя итог в понимании термина «историография», отметим, что во избежание путаницы использования данного слова как синонима исторических произведений и науки истории вообще в данной работе не будет. Современное использование данного термина общепринято прочитывать в значении истории исторических знаний.

Исходным материалом для историографического исследования является историографический факт. Под историографическим фактом

1 й

А.М.Сахаров понимал научное знание, добытое исследователем, в результате определенных научных операций. Историографический факт несет информацию об исторических знаниях, используемых для выявления закономерностей развития истории исторической науки.

14 Каган М.С. Эстетика как философская наука. - СПб., 1997. С. 25. 13 Краткий исторический словарь. - М, 1999. С.253.

16 Там же.

17  Там же.

18 Сахаров,

Московского Университета» - Сер. Истории. - 1973. № 6. С. 22.

18 Сахаров A.M. О некоторых вопросах историографии исторических исследований. // «Вестник

17

Историографический факт базируется на историческом факте. Исторический факт существует объективно, независимо от того, познан он или не познан. Исторический факт — это факт взаимодействия индивидуума и социокультурной среды, результатом которого является ее изменение. Поскольку факты культуры мыслятся как уникальные, неповторяющиеся во времени, то положение такого факта в данном эволюционном процессе может быть только одно.19 По образному выражению А.И.Зевелева,20 исторический факт неисчерпаем как атом, ибо он имеет бесконечное количество качеств, свойств, сторон, взаимоотношений. Историографический факт субъективен, является продуктом творчества исследователя. Сущность историографического факта в его истолковании, интерпретации. Важно понять, что факты остаются, даже если представления о них оказываются ложными; понят факт или нет, верно он объяснен или его интерпретация ошибочна — все это не меняет положения дела. Факт существует вне сознания историографа, независимо от его интерпретаций, исследовательских подходов и оценок.

Историографический факт содержит информацию о развитии науки, ее деятелях, учреждениях и организационных формах. Являясь источником информации, он имеет признаки, указывающие на его характер, объем и степень достоверности. Историографические факты имеют свою градацию. К основному факту истории науки относят труды ученого, в которых воплощается исследовательский процесс и взаимодействие, взаимозависимость результатов этих трудов.21 К историографическому факту относятся разнообразные материалы дискуссий, конференций, симпозиумов и т.п.

В задачу историографа входит отбор фактов, определение глубины и объема научной информации, ее истинности и значимости. Важно

19Л anno-Данилевский А.С. Методология истории: в 2 вып. — СПб., 1910-1913. Вып. 1. С. 301.

20 ЗевелевА.И. Указ. соч. С. 95-99.

21 См.: Вопросы истории.— М., 1980. №5.

18

учитывать и время возникновения конкретного историографического факта: «сотворен» ли он современником анализируемых событий или автор описывает их с исторической дистанции, с ретроспективной позиции. В настоящее время многие важные методологические аспекты, связанные с анализом и оценкой историографических фактов, стали предметом научных обсуждений.

Не менее важно и другое понятие — историографический источник. К этому вопросу обращались многие исследователи. Если попытаться обобщить их взгляды, то можно остановиться на таком определении: историографическим источником следует признать всякий источник, содержащий данные по истории исторической науки. К ним относятся материалы, которые важны и необходимы для понимания процесса развития науки. Речь идет об информации о процессах, протекающих в науке вообще. Важно обратить внимание, что в круг историографических источников включаются и такие, которые не несут прямой «историографической нагрузки», а в большей степени связаны с условиями функционирования науки.

Историографический факт по своей функциональной нагрузке шире, чем историографический источник. Не каждый историографический факт «материализуется» в источник, доступный для широкого изучения (например, материалы проведенных лабораторных исследований, рукописи книг и диссертаций, неизданные стенограммы дискуссий и научных конференций). Историографические источники принято классифицировать по видам, происхождению и авторству. Одними из самых многочисленных историографических источников считаются труды историков. В то же время труды являются и главными историографическими фактами. Историографа интересует авторство, история написания работы, ее проблематика, структура, форма описания  источников,  методы  и методики  обработки материала,

19

место данной работы в историографическом потоке,  степень    ее влияния на развитие исторического знания.

Историография неразрывно связана с библиографией. Приступая к научному исследованию, необходимо сформировать библиографическое приложение по избранной проблематике, наиболее полно представить, что удалось сделать в данной области предшественникам. Изучая историю вопроса, историограф одновременно постигает теорию, методологию, методику и технику исследования. Он определяет достигнутый уровень изучения объекта и, в посильной для себя степени, стремится поднять его выше и рассмотреть перспективы его дальнейшего исследования. Если говорить об этом в обобщенном виде, то историография представляет собой «память истории». Историография «помнит» не только историю развития собственно исторической науки. Она имеет прямое отношение к становлению таких самостоятельных исторических дисциплин, как археология, этнология, хронология, нумизматика, топономика, геральдика и т.п.22

Первоначальный этап работы по выявлению историографических фактов неразрывно связан с эмпирическим анализом и классификацией собранной библиографии. Существует множество видов проведения классификации библиографии,23 выделим основные: традиционные, общепринятые в библиографии, и специфические, связанные с изучением художественной культуры. Традиционными источниками в библиографии принято считать документальные и нарративные, к специфическим относят «изографию».

22 Шеуджен Э.А. Историография. История исторической науки. — Майкоп, 1999. С.5-20.

23  См.: Межов В.И. Русская историческая библиография за 1865 - 1876 включительно: В 8 т. -СПб., 1882-1890; Равич Л.М. История библиографии как учебная дисциплина // «Сов. Библиогр.» 1972. № 6. С. 13-18.; Васильева М.Б. Текущая библиографическая информация по культуре и искусству: (Некоторые итоги и перспективы развития) // Научная информация и культура / ГБЛ. - М., 1987.   Т. 22. С. 63-72.; Острой О.С. История искусствоведческой библиографии в России 1917-1991.     - СПб., 1994.; Васильева Е.В. Источниковедения и историография как область исторической культурологии // Художественная культура русской Лапландии. - СПб., 2000. С.8-21.

20

Документальные источники воссоздают небольшой круг явлений культуры, содержат наиболее точную информацию, в совокупности они достаточно точно помогают воспроизвести историко-культурную картину мира. К документальным источникам причисляют справочные издания: энциклопедические, терминологические, иконографические словари и указатели литературы: текущие, ретроспективные, региональные, рекомендательные библиографические указатели. Статистические документы — количественное выражение того или иного явления культуры - достаточно сложный вид документального источника; чтобы оперировать статистической информацией, необходимо знать характерные особенности статистики изучаемой эпохи.

Нарративные источники25 включают материалы разной степени достоверности: источники личного характера, периодическую печать, исторические трактаты, литературные произведения. К источникам личного характера относят личные документы, письма, дневники и т.д. Периодическая печать - это источник, который может обслуживать экономические потребности, формировать общественное мнение, проводить государственную идеологию. Она освещает изменения в жизни государства и общества оперативно, актуально и сенсационно -это хроника общественной и культурной жизни. Исторические трактаты и научные труды позволяют определить уровень научных знаний данного общества. Литературные произведения для культуролога интересны не столько описанием исторических фактов, сколько размышлениями автора над поставленными проблемами.

24 См.: Равич Л.М. История библиографии как учебная дисциплина // «Сов. Библиогр.» 1972. №2. С.3-23.

.    2i См.: Васильева Е.В. Современное теоретическое   источниковедение и виды источников по истории культуры // Художественная культура русской Лапландии. - СПб., 2000. С. 10-35.

21

Изография составляет особый вид искусствоведческой библиографии: иконографические словари, именные указатели деятелей культуры, списки работ, каталоги, путеводители по городам, музеям и частным коллекциям, открытки и т.п. Важно отметить, что составление библиографии изучения художественной культуры, предполагает учет как традиционных, так и специфических для этой отрасли форм, имея дело с изданиями, дающими информацию не только о литературе, но и о самих художественных произведениях, а также о деятелях культуры.

Эмпирический анализ историографических фактов и источников, содержащих информацию об изучении художественной культуры, и современные методы классификации библиографии способны отобразить конкретно-событийный мир осмысления культуры.

Историографическое исследование, являясь областью исторической культурологии опирается на общенаучные, философские и историко-культурологические принципы изучения совокупности выявленных историографических фактов и источников, которые дают информацию о процессе познания художественной культуры Швеции Нового времени в русской и русскоязычной историографии.

Принцип системного проведения исследования — предполагает, что историографический аспект, раскрывающий специфику изучения истории культуры, будет рассматриваться именно в своей целостности, не допуская привычного аналитического расчленения и оперирования каждой частью порознь. Предполагается выяснение того, из каких компонентов разных уровней — подсистем и элементов — состоит изучаемая система, и выявление связей, соединяющих эти ее компоненты. Также рассмотрению подлежит внутреннее и внешнее функционирование системы и ее развитие.

26  См.: Острой О.С. История искусствоведческой библиографии в России 1917-1991. - СПб., 1994.

27 Каган М.С. Философия культуры. - СПб., 1996. С. 22-30.

22

Принцип целостности - предполагает рассмотрение выявленных историографических фактов в области исторической культурологии во всей совокупности как нечто нераздельное и проникнутое единством, направленным на изучение культуры. Перед исследователем стоит задача выявить место и функции историографического факта внутри целостного процесса истории изучения культуры, а также зависимость каждого историографического факта от его отношения к системе и свойства их взаимодействия. Понимание целостности диктует необходимость учитывать принципиальную несводимость свойств системы историографического исследования к сумме свойств составляющих ее элементов, т.е. выявленных историографических фактов, и невыводимость из последних свойств целого.

Для того чтобы выявить зависимость историографического факта от его отношения к системе истории изучения культуры, важно иметь представление о взаимном расположении частей, составляющих единое целое поле познания культуры на протяжении длительного времени.

Принцип структурности — дает возможность установить закономерные устойчивые связи и взаимоотношения частей и элементов целого и подойти к историографическому описанию системы через установление ее внутренних связей и отношений, т.е. ее структуры. Он помогает понять обусловленность поведения системы не столько поведением ее отдельных элементов, сколько свойствами ее структуры.

Важно помнить, все элементы целого существенным образом зависят от его структуры и могут играть качественно различную роль в зависимости от способа их связи и организацчи.Неравнозначная зависимость элементов рассматриваемых историографических фактов друг от друга в системе целостного историографического исследования предполагает  необходимость  учитывать,   что  одни  из  них   имеют

23

большую, а другие меньшую степень функциональной автономии по отношению друг к другу и к системе историографического исследования в целом. Соответственно различные составляющие историографии культуры при совместном действии неодинаково влияют на ее функционирование.

Задача по выявлению вклада каждого историографического фактора в поддержание или изменение научно-исследовательского познания культуры может быть решена при изучении историографии культуры       как       системы.              Рассмотренные        философско-

культурологические принципы исторической культурологии приближают к пониманию эффективности обращения при построении исследования к системному подходу, который позволяет определить структуру, функциональное наполнение, конфигурацию и содержание взаимодействующих элементов. Однако он не дает возможности в полной мере выявить механизмы развития историографии культуры как процесса,   разворачивавшегося во времени.

Таким образом, если исследователь-культуролог подходит к рассмотрению историографии культуры как процесса научного развития, то перед ним стоит задача, направленная на выявление и понимание тех изменений, которые претерпевает историография на протяжении изучаемого времени. Решение поставленной задачи возможно при обращении к современным достижениям синергетики. К началу XXI века она приняла форму концепции синергетического историзма.29 В этой концепции не только определен полный набор фундаментальных

28     «Процесс - категория философского знания, характеризующая совокупность необратимых, взаимосвязанных,    длительных    изменений,    как    спонтанных,    так    и    управляемых,    как самоорганизованных, так и организуемых, результатом которых является некое новшество или нововведение. ... В современной философии науки в противовес анализу структуры научного знания, представленному в позитивизме, предложены различные эволюционные модели роста науки.   ... Поворот к историческому исследованию науки.осуществленный в философии науки 70-80-х гг., выявил значение процессов роста и развития научного знания. Синергетика сделала предметом  своего     исследования  процессы   самоорганизации  и  необратимые,   нелинейные процессы, происходящие в природе, разработав методологический аппарат, который может быть с   успехом   применен   в   различных   областях   естествознания».   См.:   Новая   Философская Энциклопедия. - М., 2001. Т. 3. С. 378-379.

29 Бранский В.П., Пожарский С.Д. Социальная синергетика и акмеология. — СПб., 2001. С. 5.

24

понятий, но и раскрыта связь между этими понятиями, отражающая объективные закономерности социальной самоорганизации.

Применение эволюционно-синергетических принципов к изучению процессов развития историографии культуры дает возможность универсальным образом рассматривать развитие научно-исследовательского интереса как явления самоорганизации. Системно-синергетический подход позволит увидеть панораму культурно-исторических и научных сюжетов; вскрыть механизмы и циклические закономерности в существовании научных парадигм; объяснить волнообразный характер развития интереса к изучению культуры на разных этапах и в разных регионах.

Ученые, занимающиеся научными разработками в области регионалистики и этнокультурологии, используют синхронистический и диахронический подходы в своих исследованиях. Первый, синхронистический, раскрывает общую пространственную картину времени, все явления которой взаимосвязаны и образуют противоречивую и, вместе с тем, устойчивую культурную систему. Второй, диахронический, дает возможность проследить характер изменений в обществе и культуре во времени.

Современная этнокультурология выработала вполне определенный методологически и ценностно-ориентированный подход к осмыслению динамики человеческой деятельности, ее смысла и результатов. Исследователей привлекает изучение и сопоставление больших исторических периодов, выявление общих и сходных черт в культурах разных народов, наций и этносов. При проведении подобного рода работ открываются удивительные синхронизмы, когда, казалось бы, далекие, не связанные между собой народы приходили к идентичным идеям и результатам    деятельности.    Обнаруживаются    общие    переломные

30 Мосолова Л.И. Историография XX века о глобальном и региональном в развитии культуры // Регионы России: социокультурные контексты художественных процессов Нового и Новейшего времени: Сб. науч. ст. / Отв. ред. Л.М.Мосолова. - СПб., 2002. С. 15.

25

моменты в геокультурном процессе, творческие прорывы народов и спады их активности, выявляются вековые тенденции в жизненном движении разных обществ. Современные ученые пытаются увидеть и охарактеризовать ритмический рисунок всеобщей истории и культуры.31 Рассмотренные философско-культурологические принципы и методы, используемые в современной историографии и культурологии, свидетельствуют о возможности проведения историографического исследования в рамках научной области исторической культурологии. В настоящее время выделяют различные аналитические подходы к системной целостности историографии культуры, которые подробно рассматриваются в следующем параграфе.

§2. Проблемы системно-исторического изучения русскоязычной историографии культуры и искусства Швеции Нового времени

Одна из главных задач диссертационной работы осмыслить историю русскоязычной историографии XIX XXI вв. художественной культуры Швеции Нового времени в реальной целостности и полноте конкретных форм существования, в ее строении, функционировании и развитии. Проведение подобного рода исследования сопряжено с рядом проблем, которые необходимо осветить в первой главе работы, для того чтобы избежать возможных недопонимания и недоразумения.

Первая проблема заключается в том, что российский взгляд на художественную культуру и сам исторический процесс развития художественной культуры Швеции различаются, и понять специфику русской и русскоязычной историографии можно только в сопоставлении данных российских и шведских ученых. Поэтому вторая глава построена на материалах сравнительной историографии, что поможет

31 Там же.

26

решить и другую проблему - периодизацию истории художественной культуры Швеции Нового времени.

Художественная культура является подсистемой культуры. Еще одна проблема, заключается в том, что исследование русскоязычной историографии художественной культуры может быть полным и законченным при условии рассмотрения историографических и тех источников, в которых содержатся общие сведения о развитии культуры Швеции Нового времени. Поскольку преобладающее количество русскоязычных исследований на протяжении XIX - XXI вв. обращено различным аспектам культуры Швеции, то их анализу посвящена третья глава диссертации.

Последняя проблема заключается в том, что в русскоязычной литературе часто встречаются сведения, переведенные со шведского языка, но при переводах и в транскрипциях отдельных имен и названий встречаются      несоответствия.            Например,            в      различных

историографических источниках переводят имена или фамилии по-разному, например, фамилия поэта Аттербом иногда переводится как Аттербум. Наиболее часто встречаются такие варианты в переводе И.Тегнер и Э.Тегнер, а название его произведения переводили как «Фритьоф», «Фритиоф», «Фритингоф». В связи с тем, что книги с различиями в переводе изданы и существуют самостоятельно, в данной диссертации ссылки на них будут даны без исправления, в авторском варианте.

Другое несоответствие встречается при переводе имени Vasa. В шведском языке нет звонкой согласной «з», однако, в российской скандинавистике принято имя шведского короля Густава Ваза писать как через «з», так и через «с»; исторический период определенно во всех российских изданиях называют «Период правления династии Ваза». В данной диссертационной работе при спорных вариантах и разночтениях одного и того же факта в шведской и российской научных традициях

27

предпочтение    будет    отдаваться    российской    традиции,    так    как проводится исследование русскоязычной историографии.

Перечисленные проблемы различны по своему уровню осмысления, и задача этого параграфа продемонстрировать основные пути их решения. Важно подчеркнуть, что объектом диссертационного исследования является художественная культура Швеции Нового времени, предметом выступает история и результаты изучения художественной культуры Швеции Нового времени в русскоязычной историографии XIX XXI вв. (в сопоставлении с фундаментальными исследованиями шведских ученых). Такой выбор объекта и предмета исследования предопределяет то, что основной акцент научно-исследовательского интереса направлен на изучение динамики исследовательского интереса в России к художественной культуре Швеции Нового времени, который получил свое отражение в опубликованных на русском языке историографических источниках.

Внесистемное, чисто эмпирическое изучение историографии исследований, посвященных различным областям культуры, не содержит критериев, которые позволили бы установить, выявлен ли состав историографических источников с необходимой полнотой; поэтому при проведении анализа историографических фактов за основополагающий принят историко-типологический анализ, который используется как во второй, так и в третьей главах.

Во второй главе проведение историко-типологического анализа направлено на изучение только тех историографических источников, при обращении к которым можно сформировать представления о типах художественной культуры и морфологии искусства Швеции Нового времени (от эпохи Барокко до эпохи Модернизма). В том классе систем, которые   называют   функциональными   и   к   которым,   несомненно,

28

относится художественная культура,32 следует различать внутреннее и внешнее функционирование, т.е. жизнь каждого компонента системы в его взаимодействии с другими в недрах самой системы и жизнь системы в среде.33

Анализ     внутреннего     функционирования          жизни     каждого

историографического компонента в его взаимодействиях с другими в недрах самой системы истории изучения художественной культуры рассматривается в трех измерениях: информационном (духовно-содержательное);              институциональном              (организационно-функциональное); морфологическом (зонально-видовое).34

Основополагающей целью сопоставления историографических фактов в рамках информационного (духовно-содержательного) функционирования историографии культуры является выявление понимания образной картины мира, которая объединяет и иллюстрирует внутреннее духовно-содержательное единство в различных областях человеческой деятельности. Картина мира обладает внутренней безусловной достоверностью, она рассматривается не как модель и осознается не как исторически конкретное видение реальности, а как смысловой двойник мира.35 В современной философской и специальной научной литературе понятие картина мира применяется для обозначения мировоззренческих структур, лежащих в фундаменте культуры определенной исторической эпохи.

При анализе историографии рассмотрения организационно-функционального измерения художественной культуры исследователю важно выявить уровень интереса в русскоязычной литературе к институциональной     форме     функционирования          общественно-

32  См.: Введение в теорию художественной культуры / Науч. ред. проф. Л.М.Мосолова. - СПб., 1993.

33 См.: Каган М.С. Философия культуры. - СПб., 1996. С. 25-27.

34 См.: Художественная культура в докапиталистических формациях. - Л., 1984. С.26-47.

35  См.: Щедрина Г.К.  Понятие    «Модель мира» его междисциплинарный статус // Сб. ст.: Культурологические исследования   "01.- СПб., 2001. С. 3-4.

29

исторических   организаций,    художественному       производству       и потреблению, а также к художественной критике.

Морфологическое (зонально-видовое) измерение художественной культуры раскрывается при историографическом исследовании истории изучения всех областей искусства - литературы, архитектуры, живописи, музыки, театра и т.п. Во второй главе особое внимание уделено тем историографическим источникам, которые содержат информацию о морфологии искусства. Исследования о развитие художественной культуры Швеции начинают появляться только в конце XX века, изучением различных видов искусства Швеции занимались на протяжении длительного времени. Поэтому именно эти историографические источники будут предпочтительнее.

Размышляя о внешнем функционировании историографии художественной культуры, исследователь представляет процесс познания художественной культуры в соответствии с концепцией диалога культур. В концепции диалога историография художественной культуры понимается как открытый субъект возможного общения, как одновременность общения людей разных культур. О диалоге культур можно говорить, если сама культура понимается как сфера произведений, только воплощенная в произведении культура может быть местом и формой возможного диалога, поскольку произведение несет в себе оппозицию диалогу автора и читателя (зрителя, слушателя и

т.д.).36

Историография культуры существует на грани диалога, когда она сама понимается как одно целостное произведение, а значит, находится в сфере притяжения некоего первообраза, т.е. под влиянием изначального представления         об         изучаемой         культуре.         Большинство

историографических    источников    будут    свидетельствовать    не    об

36 Библер B.C., Ахутин А.В. Диалог культур // Новая Философская Энциклопедия. - М., 2000. Т.1. С.660-661.

30

общении конкретных личностей, представителей разных культур, но об общении исследователя с произведением изучаемой, чужой для него культуры. На характер личного общения всегда оказывает влияние представление о картине мира, сформированное представителями данной культуры. Поэтому каждое описание философского, искусствоведческого, художественного, религиозного, теоретического осмысления произведения художественной культуры в определенном историографическом источнике является своеобразным выражением отношения представителей, изучающих культуру, к носителям изучаемой культуры.37

После того как сформулировано целостное комплексное представление о внутреннем функционировании развития историографического познания Шведской художественной культуры Нового времени в России, важно провести анализ внешнего функционирования историографии художественной культуры Швеции в русскоязычной литературе с определенным сопоставлением некоторых основополагающих работ шведских ученых.

Существует множество исследований, изданных на различных иностранных языках, скандинавистов, которые проживают в различных уголках земного шара. Необъятность материала вынуждает ограничиться наиболее репрезентативными изданиями, авторами которых являются шведские исследователи. Важно помнить, что цель данного знакомства состоит не в том, чтобы перечислить все существующие издания на всех языках мира, это и не реально, и не нужно, а в том, чтобы сопоставить принцип, формирующий исследовательский интерес российских исследователей, с принципом видения и понимания художественной культуры и морфологии искусства Швеции непосредственными носителями культуры, т.е. шведскими учеными. В данном диссертационном       исследовании       автор       обращает       внимание

37 См.: Каган М.С. Мир общения. Проблема межсубъектных отношений - М., 1988.

31

преимущественно на энциклопедические, справочные и библиографические издания, которые могут быть полезны при последующем,        фундаментальном        изучении              самобытной

художественной культуры Швеции Нового времени.

Важно выявить специфику русского взгляда на художественную культуру Швеции, ее специфические достижения и лакуны, определить те проблемы, которые мало изучены и представлены в России, но глубоко и многосторонне исследованы шведскими учеными. Такой подход историко-типологического анализа сравнительной историографии помогает более полно сформировать представления о специфике российского взгляда на художественную культуру Швеции, выявить уровень изученности отдельных эпох. Прежде всего, используя метод периодизации исторического процесса, необходимо выявить границы и определить основные характеристики исторических эпох развития художественной культуры Швеции Нового времени. Указанные уточнения проводятся, для того чтобы обнаружить специфическую особенность в истории развития художественной культуры Швеции Нового времени и выявить определяющие направления развития научной мысли в русской и русскоязычной литературе, посвященной как отдельным видам искусств, так и целостному видению художественной культуры соответствующих эпох.

Перед проведением анализа историографии типов художественной культуры и морфологии искусства Швеции Нового времени в сравнительной историографии, важно, опираясь на данные современных исследований,             сформулировать       и       обосновать       границы

рассматриваемой эпохи. Проблема периодизации культуры Швеции заключается в том, что положения российской историографии отличаются от данных шведской науки. Для проведения дальнейшего структурного анализа историографии художественной культуры Швеции

32

необходимо определить границы различных периодов развития культуры Швеции внутри эпохи Нового времени.

Последние российские издания: переводы шведских исследований на русский язык, а также работы российских скандинавистов свидетельствуют: во-первых, о принципиальных различиях в российском и шведском подходах к периодизации Нового времени; во-вторых, что российские авторы, опираясь на исследования шведских ученых, используют названия и границы периодов, которые общеприняты в шведской историографии. Во избежание дальнейшей, возможной путаницы, попытаемся проанализировать историографию периодизации культуры Швеции, выявленной в русскоязычных и шведских историографических источниках, и определить различие в российской и шведской научно-исследовательской традиции.

Одним из первых выявленных обобщающих трудов, рассматривающих развитие культуры Швеции, а точнее одного из ее аспектов: художественной литературы Швеции Нового времени, является «История Скандинавской литературы от древнейших времен до наших дней» Ф.Горна,38 изданная в Москве в 1894 году. Согласно предлагаемой Ф.Горном периодизации Средние века длятся в Швеции до 1520 года; 1520-1640 гг. Эпоха Реформации; 1640-1740 гг. Цветущий *                         период Швеции; 1740-1780 гг. Господство Французского влияния; 1780—

1809 гг. Эпоха короля Густава III; Девятнадцатый век: введение в Швеции неоромантики; фосфористы; Готская школа; Последователи Тегнера; Литература романов; Новейшие поэты.39

В 1945 году появляется справочное издание «Скандинавские страны»,4 в котором выделяют следующие периоды в истории Швеции: Период политического господства Дании (Период Кальмарской унии) до

38См.: Горн Ф.В. История скандинавской литературы от древнейших времен до наших дней. С приложением этюда Ф.Швейцера "Скандинавское творчество Новейшего времени" / Пер. К.Бальмонта. - М., 1894.-407 с.

39 См.: Горн Ф.В. История скандинавской литературы от древнейших времен до наших дней. — М., 1894.

40 См.: Скандинавские страны. - М.: ОГИЗ. 1945.

33

1520 года; Расторжение унии с Данией. Династия Густава Вазы: Период правления Густава Вазы 1523—1560гг.; Период междоусобной борьбы сыновей Густава Вазы 1560-1611; Период Великодержавия 1611-1720гг.; Господство аристократической олигархии 1720—1771гг.; Абсолютизм Густава III. Прекращение династии Вазы. 1771—1818гг.; Уния Швеции и Норвегии 1814-1905гг.; Промышленная революция XIX век; Борьба за конституцию 1818—1856гг.; Промышленный расцвет и рабочее движение. Индустриализация Швеции вторая половина XIX в.

В 1957 году «Большая Советская Энциклопедия»41 предлагает следующий вариант периодизации истории искусства и архитектуры: «В 16 в., в период освобождения Швеции от датского ига, в искусство проникают идеи Возрождения. ... В 17 в., в период подъема Швеции, в дворцовом зодчестве наряду с иностранцами: немецкими, нидерландскими и французскими мастерами выдвигаются крупные отечественные мастера. ... В 18в., в период от барокко к классицизму, были характерны строгость и простота форм ... Классицизм распространился в искусстве в начале 19 в. ... Искусство пер. пол. 19 в. следовало принципам классицизма и романтизма .... К сер. 19 в. в архитектуру проникла эклектика.. .».42

В 1963 году на научной конференции по истории, экономике, языку и литературе Скандинавских стран и Финляндии кандидат исторических наук И.Шаскольский выступает с докладом «Основные проблемы периодизации истории Скандинавских стран»,43 где предлагает следующую периодизацию: «Эпоха феодализма в целом охватывает период времени от перехода стран к классовому обществу и до перехода к капиталистическим отношениям... Нам представляется более оправданным относить начало классового общества и вместе с тем

41 Большая Советская Энциклопедия. - М., 1957. Т.47. С. 618-624.

42 Там же.

43  Шаскольский И.П. Основные проблемы периодизации истории Скандинавских стран // Тезисы докладов по истории, экономике, языку и литературе Скандинавских стран и Финляндии. — Тарту, 1963. С. 5-6.

34

феодальной формации в Скандинавии к IX в. Конец феодальной формации и переход к капиталистической формации представляется правильнее всего отнести к концу XVIII и первой половине XIX века. ... В пределах эпохи феодализма можно предположить более дробное деление на отдельные периоды: а) Период формирования классового общества и государства IX - XI вв.; б) Период развития феодальных отношений и ослабления феодальной государственности XII XIV вв.; в) Период формирования централизованных национальных государств в Дании и Швеции XV XVIbb.; г) Период разложения феодальных отношений и формирования капиталистического уклада XVII - XVIIIbb. Эпоха капитализма в Скандинавских странах охватывает время от конца XVIII — первой половины XIX в. и до современности. Она делится на: а) Период промышленного капитализма XIX в.; б) Период империализма с конца XIX в. и до наших дней».44

Проблема определения границ Эпохи Нового времени в Швеции является спорной проблемой для российских историков, множественность подходов в определении свидетельствует об отсутствии единой, принципиальной позиции по этому поводу. Однозначны шведские исследователи, в связи с учетом особенностей развития национальной истории период Нового времени начинают рассматривать с 1520 года. Во-первых, 1520 год является годом победы Швеции в освободительной войне с Данией под предводительством Густава Вазы, что положило конец периоду Кальмарской унии (1389— 1521),     на протяжении которой    король Дании являлся правителем

44 Шаскольский И.П. Основные проблемы периодизации истории Скандинавских стран // Тезисы докладов по истории, экономике, языку и литературе Скандинавских стран и Финляндии. - Тарту, 1963. С.5-6.

45    Примечание:    «Период   Кальмарской   унии   (1389-1521).    В    1387   году    после   смерти семнадцатилетнего   короля   Дании   и   Норвегии   Улова,   его   мать      Королева   Маргарета Вальдемарсдоттер провозглашается "Дамой и хозяйкой Дании". В 1388 году признание королевы Маргареты в качестве правительницы в Норвегии, а затем и шведская знать провозглашает королеву Маргарету правительницей Швеции. Королева стремилась превратить союз между Данией, Норвегией и Швецией в постоянный. В 1397 году она созвала в Кальмаре знать из трех северных стран. В "Кальмарской конституции" устанавливалось, что в каждой стране   должны сохраняться   и   действовать   свои   законы,   административные   должности   будут   занимать

35

Швеции. С централизации и национализации Швеции в XVI в. начинается усиление национального самосознания шведов, которое получило свое отражение в особенностях развития художественной культуры Швеции на протяжении всего периода Нового времени.

Во-вторых, в «Период Реформации» в Швеции утверждается лютеранство. В 1527 году на "реформационном риксдаге" в Вестеросе шведская католическая церковь лишилась своего влияния и в дальнейшем перестала быть ветвью мирового католицизма. Отныне и на протяжении всей истории Нового времени швед и лютеранин будут восприниматься как слова-синонимы.46

В-третьих, с приходом к власти Густава Вазы47 начинается период правления шведских королевских династий: Династия Рода Ваза (1523-1654); Пфальцский род (1654-1720); Гессенский род (1720-1751); Гольштейн-Готторптский род (1751-1818); Род Бернадотов (1818 — ),48 которые правят и сегодня. В основу периодизации развития истории культуры скандинавскими учеными положено династическое правление.   При   сопоставлении   характеристик   различных   периодов

представители знати той же страны. В случае нападения иностранной державы на одну из стран, две другие должны прийти ей на помощь. Внешняя политика становилась общей, и монарх должен был править с помощью членов советов трех стран... Кальмарская уния была заключена в период, когда Скандинавские страны одновременно почувствовали угрозу в связи с ростом мощи Германии в районе Балтийского моря, им оказалось нетрудно объединится против общего врага... В 1430-е годы нарушение "Кальмарской конституции" королем Дании Эриком: он ужесточил налоговую политику по отношению к Швеции и Норвегии, назначил на государственные должности особенно в налоговой сфере не шведов, а немецких и датских подданных. Из-за высокой налоговой политики введение торговой блокады на Севере тяжелее всего ударило по шведскому горнопромышленному району. ... Оппозиция Эрику и его политике росла в Швеции лавинообразно... Освободительная война, которую начал Густав Ваза, шла между шведскими сепаратистами и датскими сторонниками сохранения унии. С военными победами сепаратистов и избранием Густава Вазы правителем в 1521 году Кальмарская уния практически перестала существовать. Когда Густав Ваза в 1523 году был объявлен королем Швеции, это явилось лишь подтверждением расторжения унии» // См.: Мелин Ян, Юханссон Альф В., Хеденборг Сюзанна. История Швеции./ Пер. со швед.- М., 2002. с. 68-72.

46 О.В.Чернышева. Церковь и демократия. Опыт Швеции. — М., 1994. С. 10-22.

47  Примечание: «Так как Швеция была государством, где король избирался на трон, положение Густава Вазы оставалось неопределенным. Этот порядок вешей он   изменил: в 1544 году он заставил риксдаг признать его  наследственную власть, а старшего из его потомков по мужской линии - наследником престола. Гарантией сохранения единства и могущества государства после смерти короля стало решение об учреждении в Швеции наследственной монархии, принятое на заседании риксдага в Вестеросе в 1544 году.»  // См .: Мелин Ян, Юханссон Альф В., Хеденборг Сюзанна. История Швеции / Пер. со швед.- М., 2002. С. 83-88.

48  В книге Мелин Ян, Юханссон Альф В., Хеденборг Сюзанна «История Швеции» на с. 332-333 представлены периоды правления королей Швеции.

36

истории и культуры Швеции прослеживается взаимосвязь смены определенных стилистических тенденций в истории развития художественной культуры Швеции, которая соответствует смене королевских династий.

В сравнении данных, выявленных в русских и русскоязычных источниках и шведских исследованиях, приходим к пониманию того, почему в России нет четкого определения границ Нового времени Швеции. В России общепринятым является подход исторического описания типов культуры, согласно которому основные этапы формирования новоевропейской культуры начинают рассматриваться с XVII века, эпоха Барокко является отражением ранних форм новоевропейской культуры. Самосознание новоевропейской культуры наиболее явно проявляется в XVIII веке - веке Просвещения. Зрелость и расцвет приходятся на первую половину XIX века, эпоха Романтизма выдвигает на первый план идею утверждения целостности личности. Драматизм свободы наиболее остро переживается в эпоху Позитивизма второй половины XIX века. На рубеже веков эпоха Модернизма приносит предощущение нового кризиса. Общие социокультурные процессы изучаемого периода накладывали свой отпечаток на историю культуры всех европейских государств, это признают и в России, и в  Швеции. В российской традиции принято начинать изучение Нового времени с XVII века, так как данная работа посвящена анализу русскоязычной литературы, то эта граница принимается как основополагающая.

В Швеции принимают общеевропейскую периодизацию, особенно активно применяют ее при описании морфологии искусств, однако шведская традиция однозначно с 1520 года начинает отсчет Нового времени.

В связи с тем, что, во-первых, многие российские ученые, владея  шведским языком, в своих работах опирались на данные шведской науки

37

и рассматривали XVI век в рамках Нового времени; во-вторых, переводы шведских авторов, опубликованные на русском языке, входят в число анализируемых русскоязычных изданий, поэтому, во второй главе диссертационной работы будут учитываться обе позиции.

В третьей главе диссертации проводится историко-типологический анализ только русскоязычной историографии XIX - XXI вв. культуры Швеции Нового времени. Формирование представлений о развитии художественной культуры неотъемлемо от изучения процессов, проходивших в истории культуры изучаемой страны. Большинство русскоязычных историографических источников содержат информацию об общекультурных процессах Швеции Нового времени. Глубоко изучена история политической, экономической, социальной, религиозной, научной жизни общества, начинают появляться исследования о менталитете шведского народа, а также труды посвященные русско-шведским культурным взаимоотношениям.

Сведения о художественной культуре в одних исследованиях не приводятся; в других - о них говорится вскользь или фрагментарно в отдельных параграфах или главах; редко встречаются монографии о видах искусства Швеции. Очень важно, имея представления о литературе, повествующей об этапах развития искусств и художественной культуры, изучить русскоязычную историографию культуры Швеции, так как сведения, которые будут выявлены, помогут овладеть знаниями о социокультурных предпосылках развития самобытной художественной культуры Швеции Нового времени.

Историко-типологический анализ позволяет раскрыть внутреннюю связь между различными историографическими источниками в диахроническом и синхроническом планах. Все выявленные историографические источники анализируются в соответствии с хронологией их издания в России, что дает возможность проследить циклические закономерности  и  волнообразный характер проявления

38

научно-исследовательского интереса к художественной культуре Швеции Нового времени в русскоязычной литературе.

При использовании хронологического метода и метода описания49 максимально кратко и емко описываются выявленные историографические     факты      изучения          культуры     в     четкой

хронологической последовательности с позиции взаимосвязанного процесса, в котором отдельные этапы и периоды сравниваются, что помогает вскрыть объективные закономерности накопления и углубления историографических знаний.

Хронологический метод изложения порой оказывается неприемлемым для аналитического изучения историографического процесса. Тогда применяется проблемно-хронологический метод, предполагающий «расчленение» более или менее широкой темы на ряд узких проблем, каждая из которых рассматривается в хронологической последовательности. При помощи проблемно-хронологического метода внутри хронологической периодизации по десятилетиям историографический материал группируется в соответствии с поставленной автором проблематикой, и формулируются основные характеристики, объединяющие разрозненные историографические источники, однако, не все из них являются научными исследованиями. Поэтому в третьей главе и в библиографическом приложении к диссертации они объединены: «научные историографические источники», «научно-популярные историографические источники» и «публицистические историографические источники». Благодаря проблемно-хронологическому методу можно проследить, каким образом от этапа к этапу, используя накопленный опыт, ученые совершенствовали пути исследования культуры Швеции, выявить доминанты в проблемном поле проводимых исследований, определить

49 См.: Шеуджен Э.А. Историография. История исторической науки. - Майкоп, 1999. С.5-20.

39

периоды подъема и спада научно-исследовательского интереса к тем или иным аспектам культуры.

Отдельные историографические факты могут играть качественно отличающуюся роль: одни из них имеют большую, а другие меньшую степень функциональной автономии по отношению друг к другу и к системе историографического исследования в целом. Соответственно, наиболее значимые, фундаментальные работы будут описаны более подробно, но для представления динамики развития русской и русскоязычной историографии нет необходимости в подробном анализе каждого историографического факта, важно рассмотреть весь процесс в его целостности, поэтому какие-то из них будут сгруппированы по темам.

Сравнительно-исторический метод50 позволяет выявить: взаимосвязь появления того или иного историографического факта с социокультурными предпосылками истории изучения художественной культуры в определенный период времени, а также проводить исторические сравнения в разные периоды; сопоставить различные историографические источники друг с другом; обнаружить отличительные особенности наиболее репрезентативных изданий. Множество     различных     факторов         влияют     на     формирование

представлений о сложившейся картине мира, принадлежащей другой культуре, формирующих образ другой культуры. Очень часто, в качестве формообразующих, выступают полярные подсознательные установки, направленные на восприятие чужой культуры, принятые в данном обществе, во многом зависящие от политических, экономических, научных, религиозных, идеологических и других отношений, установившихся между представителями двух культур.

' См.: Историческая акцентология и сравнительно-исторический метод. - М., 1989.

40

Применение обозначенных методов дает возможность изучать историографические факты как в тесной связи с историко-культурной обстановкой в России, в которой они возникали и действовали, так и в качественном изменении на различных этапах развития. Следует заметить, что использование этой методики возможно лишь тогда, когда уже накоплено определенное количество знаний и проведена предварительная работа, так как она ориентирована на исследование отдельных историографических явлений и ситуаций с учетом условий их возникновения и взаимовлияния, «взаимопересечения» теоретического и фактического материалов.

Подведем итог. В первой главе «Теоретико-методологические основания историографического исследования художественной культуры» сформированы теоретические основания построения историографического исследования художественной культуры в рамках исторической культурологии. Полидисциплинарный подход предполагает учитывать современные достижения философии культуры, исторической культурологии и историографии. Теория и методология данного исследования базируется на фундаментальных общенаучных и философско-культурологических принципах, следование которым поможет осмыслить русскоязычную историографию XIX XXI вв. художественной культуры Швеции Нового времени в реальной целостности и полноте конкретных форм ее существования, в ее построении, функционировании и развитии. Системно-исторический подход и историко-типологический анализ используются при изучении русскоязычной историографии для формирования представлений об уровне изученности в России отдельных типов художественной культуры и морфологии искусства Швеции Нового времени.

31 См.: Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории: В 2 вып. - СПб., 1910-1913.; Сахаров A.M. Методология истории и историографии. - М., 1981.; Зевелев А.И. Историографическое исследование: методологические аспекты. — М., 1987.; Историческая акцентология и сравнительно-исторический метод. -М., 1989.; Прядин В.С Актуальные вопросы методологии историографических исследований. — Екатеринбург, 1995.; Рубеж веков: Проблемы методологии и историографии исторических исследований. - Тюмень, 1999.

41

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ Г     вмВПИОТЕКА

Художественная культура является подсистемой культуры, поэтому важно рассмотреть все выявленные историографические факты и те, которые содержат информацию о художественной культуре, и те, которые не затрагивают ее рассмотрение, но формируют представления об общих социокультурных процессах изучаемого времени. Предметный проблемно-хронологический анализ историографии культуры позволит проследить динамику развития исследовательского интереса к культуре Швеции Нового времени в русской и русскоязычной литературе.

Историко-типологический и структурно-функциональный анализ историографии художественной культуры Швеции Нового времени дает возможность описать историографические факты в трех измерениях: информационном, институциональном и морфологическом. Анализ внешнего функционирования выстраивается с учетом концепции диалога культур и предполагает рассмотрение русскоязычной литературы в определенном сопоставлении с научными разработками шведских ученых.

42

Глава II. ТИПЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ И МОРФОЛОГИЯ ИСКУССТВА ШВЕЦИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ В СРАВНИТЕЛЬНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Цель второй главы данного диссертационного исследования сформировать представления о том, насколько глубоко изучены типы художественной культуры Швеции Нового времени в русскоязычной историографии. Для того, что бы более полно выявить специфику русской и русскоязычной историографии во второй главе рассматриваются материалы, как российских, так и шведских ученых. Проведенный анализ свидетельствует о том, что в русскоязычной исследовательской литературе представления о различных видах искусства и художественной культуры в целом представлены фрагментарно, определенная ограниченность русскоязычного материала, вынуждает обратиться к данным, опубликованным на иностранных языках.

Важно, во-первых, провести культурологический анализ типов художественной культуры Швеции в русскоязычной литературе, по возможности полно выявить и сгруппировать те историографические источники, в которых встречается информация: духовно-содержательная, институциональная и морфологическая, характеризующая эпохи развития художественной культуры от эпохи Барокко до эпохи Модернизма.

Во-вторых, опираясь на данные шведских ученых, опубликованные в энциклопедических, справочных и библиографических изданиях, понять, какие аспекты истории развития художественной культуры Швеции остались вне поля зрения научно-исследовательского   интереса   в   России.       Сопоставление

43

вынуждает обратиться  к данным,  опубликованным  на иностранных языках.

Важно, во-первых, провести культурологический анализ типов художественной культуры Швеции в русскоязычной литературе, по возможности полно выявить и сгруппировать те историографические источники, в которых встречается информация: духовно-содержательная,         институциональная         и         морфологическая, характеризующая эпохи развития художественной культуры от эпохи Барокко до эпохи Модернизма.

Во-вторых, опираясь на данные шведских ученых, опубликованные в энциклопедических, справочных и библиографических изданиях, понять, какие аспекты истории развития художественной культуры Швеции остались вне поля зрения научно-исследовательского интереса в России. Сопоставление достижений российской и шведской науки даст возможность говорить о доминантах и лакунах, существующих в русской и русскоязычной историографии.

§ 1. Художественная культура Швеции от эпохи Барокко до Модернизма в российской историографии

Исследование типов художественной культуры и морфологии искусства Швеции Нового времени в русскоязычной литературе вернее всего начать с обоснования границ рассматриваемого времени. О проблеме периодизации истории художественной культуры Швеции уже говорилось в первой главе данной работы, суть ее заключается в том, что научные положения российских ученых отличаются от данных шведской науки (илл.: 1). Кроме различия в подходах к периодизации Нового времени, а точнее к историческим границам периодизации существует и   сходство: российские и шведские ученые   используют

44

названия эпох, общепринятые в европейском, российском и шведском искусствознании. Поэтому основное внимание будет уделено сравнительной историографии от эпохи Барокко до эпохи Модернизма XVII - XIX вв. Однако в русскоязычной литературе, существуют переводы, изданные на русском языке, работ шведских исследователей, а также работы российских скандинавистов, которые в вопросах периодизации предпочитают придерживаться шведской традиции, согласно которой исчисление Нового времени в Швеции начинают с 1520 года, в связи с этим в данной работе кратко рассматривается историография источников, описывающих XVI век.

Формирование новоевропейской культуры начинается в первой половине XVII века: «... именно в этот период начинается сведение основ новоевропейской культуры в систему, становление ее костяка, развивающееся на основе процессов, взявших старт в Возрождении XVI века».52 Молодость новоевропейской культуры является своего рода «переходом от традиционной культуры к культуре инновационно-креативной: ... Конкретный характер перехода от одного типа самоорганизации к другому зависит от многих обстоятельств закономерных и случайных, от геосоциального пространства и от исторического времени. Возрождение XVI века - эпоха ломки культуры уходящего средневековья и зарождение новой цивилизации. Однако за пределами Западного мира не было Возрождения (Ренессанса) в точном смысле этого понятия».53

Выдающийся        российский    скандинавист    И.П.Шаскольский говорил о том, что для Скандинавских стран (особенно для Дании и Швеции) XVI столетие является важным периодом истории Нового времени. Зарождение новоевропейской культуры XVI века в Швеции

52 Петрухинцев Н.Н. XX лекций по истории мировой культуры. — М., 2001. С.274.

53 Каган М.С. Эстетеика как философская наука. - СПб., 1997. С. 477 - 476.

54  Шаскольский И.П. Основные проблемы периодизации истории Скандинавских стран // Тезисы докладов   по истории, экономике, языку и литературе   скандинавских стран и Финляндии. -Тарту, 1963. С. 5-6.

45

принято называть «Периодом Реформации», рамки которого совпадают со временем   правления династии Густава Вазы (1521-1611).

Шведский историк Й.Вейбуль в книге «Краткая история Швеции»55 дает сжатую информацию о личности короля Густава Вазы и публикует прижизненный портрет короля, который выполнил в 1550-е годы художник Вилем Бой (илл. 2). Парадный портрет эпохи Ренессанса дает возможность представить специфику так называемого Ваза-стиль, который получил свое распространение и в архитектуре Швеции. «Всеобщая история архитектуры»56 дает лаконичную характеристику этого стиля и представляет иллюстрации королевских замков, построенных в XVI веке. Замок в Свартшё (илл. 8), как и многие замки этого времени, не сохранился до нашего времени, однако гравюра и план замка-крепости свидетельствует о высоком художественном и инженерном мастерстве шведских архитекторов.

Во время правления Густава Вазы (1521-1560) наблюдается становление и централизация национального государства, укрепляется военная мощь страны, возрастает строительная деятельность, но основной характеристикой эпохи является утверждение единой лютеранской веры. В XVI веке появляются первые переводы «Нового Завета», «Библии» и другой церковной литературы на шведский язык. Распространяется книгопечатание в Швеции, о чем мы узнаем со страниц Э.Вессена «Скандинавские языки».5

Духовно-содержательный аспект Периода Реформации (1521-1611) одним из первых в России подробно описывает Г.Дементьев в книге «Введение реформации в Швеции».58 Реформация стала открытым проявлением конфликта старого и нового в ренессансной культуре, что проявилось не только в открытом столкновении ее средневековой католической веры с учением Мартина Лютера, распространившегося в

55 Вейбуль Й. Краткая история Швеции. - Стокгольм, 1994. С.31.

56 Всеобщая история архитектуры. - М., 1967. Т. 5. С. 628.

57 Вессен Э. Скандинавские языки. - М., 1949. С.115 - 116.

58 Дементьев Г. Введение реформации в Швеции. - СПб., 1892.

46

Швеции. Реформация есть практический синтез старого и нового начал, которые выражены в ней достаточно резко. Отсюда контрастность и противоречивость этой эпохи, глубокий внутренний конфликт двух начал.

В связи с тем, что развитие художественной культуры Швеции находится в тесной взаимосвязи с историей церкви, существуют интересные факты, раскрывающие духовно-содержательный аспект развития культуры Швеции, они представлены в книге О.Чернышевой «Церковь и демократия. Опыт Швеции».59 Первая глава книги «Исторический путь» раскрывает социокультурные и институциональные характеристики становления Реформации в Швеции. Эту же информацию можно найти в другой книге, написанной в соавторстве О.Чернышевой и Ю.Комаровым «Церковь в Скандинавских странах»,60 глава «История шведской церкви» практически дублирует содержание указанного ранее издания. Однако необходимо отметить, что и одна и вторая книги большей частью рассматривают вопросы, связанные с двадцатым веком, события Нового времени представлены как историческая справка.

Определенное улучшение различных сфер жизни, а также подъем художественной культуры «Периода Реформации» Швеция переживает в середине XVI веке, т.е. в последние десятилетия правления Густава Вазы.

В российских библиотеках существуют книги на русском языке, ! в которых очень кратко описывается политическая история Швеции, а также     приводится          информация     о     различных     изменениях,

происходивших в культуре Швеции в этот период. В них можно найти сведения о том, что после   смерти Густава Вазы междоусобная борьба

59  Чернышева О.В. Церковь и демократия. Опыт Швеции. - М., 1994. С.10-22.

60 См.: Чернышева О.В., Комаров Ю.Д. «Церковь в Скандинавских странах» - М., 1988.

61   Скандинавские страны. - М.; ОГИЗ. 1945. С. 36-37. Большая Советская Энциклопедия. - М., 1978. С. 340. Соколов М.И. Швеция. - М., 1953. С. 17.

47

между его сыновьями (1560-1592) замедляет процесс развития художественной культуры Швеции. Войны, в которые втягивает Швецию Карл IX (1592—1611), практически приостанавливают ее развитие. Правление Карла IX характеризуется шведскими учеными как драматические годы, в которые культура Швеции переживает упадок. В XVI веке появляются только элементы нового типа культуры. Процессы, проходившие на протяжении этого столетия, подготовили богатую почву для расцвета художественной культуры Великодержавия Швеции XVII века. Культура XVII XVIII вв. — качественно новый этап, иное состояние, в котором нашла свое выражение национально самостоятельное, единое, обновленное централизованное королевство Швеция. Художественная культура XVII века - эпоха Барокко, своеобразная кульминация тех процессов, которые были сформированы в предшествующее столетие. Однако в русской и русскоязычной литературе этот период в истории художественной культуры Швеции значительно недооценивают. Век Великодержавия Швеции, когда военная мощь государства заставляла говорить соседей о Швеции как о равноправной европейской державе, изучался преимущественно российскими историками, т.е. доминирующий интерес был направлен на политическую историю.62

При сопоставлении характеристик различных периодов истории и культуры Швеции прослеживается взаимосвязь смены определенных стилистических тенденций в истории развития художественной культуры Швеции, которая соответствует смене королевских династий.

Эпоха Барокко в Швеции совпадает с так называемым периодом «Великодержавия Швеции» (1611—1720), который начинается со вступления на престол Густава II Адольфа (1611—1632) и победоносного участия в Тридцатилетней войне(1618—1648). Король Густав II Адольф (илл.: 3) воплощает в жизнь централизацию всех сфер

62

См.: Приложение, Таблица № 2.

48

управления в Швеции и приводит страну к экономическому росту. С основания первых университетов в Упсале начинается развитие наук.

Градостроительная деятельность, приостановившаяся после смерти Густава Вазы, переживает свой подъем, архитектурные памятники в стиле французского классицизма63 времен Людовика XIV, итальянского и римского барокко64 радуют глаз шведам. Победы в военных операциях, проводимых на территориях соседних государств, увеличивают приток «военных трофеев» в Швецию. Скульптурные и живописные произведения, привезенные из Германии и Нидерландов, все чаще украшают шведские соборы и дворцы. Французские, польские и немецкие мотивы явственней слышны в шведской придворной и народной музыке.66 Благодаря началу, положенному в период Реформации, развитие шведской национальной письменности способствует           появлению      большого      количества      переводов

драматических и поэтических произведений на шведский язык.

В период правления королевы Кристины (1632-1654) (илл.: 4), дочери Густава II Адольфа, шведская столица рассматривалась в ряду ведущих городов Европы. Придворная живопись, литература, музыка, театр, балет, опера получили свое блистательное воплощение.67 В 1649 году в Стокгольме был открыт первый придворный театр. Шведские исследователи единодушны в признании периода правления короля Густава II Адольфа(1611—1632) и королевы Кристины (1632—1654) периодом расцвета шведской художественной культуры. Период Великодержавия Швеции ассоциируется с правлением двух выдающихся людей Швеции: короля Густава II Адольфа (1611—1632) и его дочери

63  Lespinasse P. L'art  francais et la Suede de 1637- 1816. - Paris, 1913. ( Французское искусство в Швеции.); L'Art en France et en Suede 1693-1718. — Paris, 1964. (Французское искусство в Швеции 1693-1718).

64  Lewan В. Italienska bilder. Svenskarnas syn pa Italien 1700-1800. - Stokholm, 1948. (Итальянские картины. Шведский взгляд на Италию 1700-1800)

65   Kjellberg E.  Kungliga musiker i Sverige under stormaktstiden.  1620-1720. - Uppsala,   1920. (Королевские музыканты в Швеции в период Великодержавия.)

66  Koch К. Polnische Tanze in schwedischen Handschriften des 16. und 17. Jahrhunderts. - Svenskt musik historiskt arkiv. 1973. (Польские танцы в шведских рукописях 16-17 вв.).

67 BeijerA. Christina och teatern. - Stockholm, 1966.

49

королевы Кристины (1632—1654), которые подняли уровень развития художественной культуры Швеции в XVII веке на достойную высоту. В середине XIX века в России перевели трагедию в пяти действиях «Густав II Адольф» Бернарда фон Бескова, а чуть позже «Молитву», написанную самим королем Швеции. Об атмосфере, царившей при дворе королевы Кристины рассказывает шведская писательница М.Карлен.70

Расцвет шведской художественной культуры эпохи Барокко практически не изучен в России. Отрывочная и фрагментарная информация, существующая в русскоязычной историографии, не дает возможности по достоинству оценить художественную культуру Швеции XVII века. Во втором параграфе данной главы приводятся библиографические сведения о книгах шведских и европейских ученых, в которых наиболее емко раскрываются особенности художественной культуры этого времени. В России на русский язык переведена лишь часть работ шведских исследователей.

Одним из последних изданий, появившихся в России в 2002 году, является справочное пособие «История Швеции»,71 основные авторы этой книги шведские ученые Ян Мелин, Юханссон Альф В., Хеденборг Сюзанна. В этой книге история Швеции представлена с древнейших времен до нашего времени, в ней содержатся новые данные и новый взгляд на историю Швеции, мало известные в России; многосторонне освещено Новое время.

До появления этого пособия последней книгой по истории Швеции, переведенной   на   русский   язык,   была   "Краткая   история   Швеции"

68  Бернард фон Бесков (1796-1868) Густав Адольф. Трагедия в пяти действиях с прологом / Пер. В.Дернкер. — Библитотека для чтения, 1842. Т.55. С.107-218. (Иностранная словесность).

69 Густав II Адольф. Король Швеции (1594-1632). "Молитва" ("О Боже! Боже! Один лишь ты...") / Пер. А.Грена. - Рус. инвалид. - СПб., 1853. 18 сент. № 200. С. 835.

70 Карлен Мария, "Олимпийский праздник королевы Христины". - Собр. иностр. романов, повестей и рассказов. - СПб. 1862. Дек., отд. 2. С. 251-261.

71  Мелин Ян, Юханссон Альф В., Хеденборг Сюзанна. История Швеции / Пер. со швед. - М., 2002. С.80-101.

50

И.Вейбуля,    изданная в Стокгольме. В этих изданиях   можно найти краткую     информацию,      которая      поможет           сформировать

представления       о       социокультурных       предпосылках      развития художественной культуры Швеции.

Выявлено большое количество исследований, посвященных периоду Великодержавия Швеции. Однако значительная часть из них рассматривает историю военных взаимоотношений России и Швеции; политическое влияние Швеции на Прибалтийские страны и европейские государства, а также торговые отношения Швеции с Россией и Прибалтикой.73 Названные источники помогают сформировать представление о духовно-содержательном аспекте развития взаимоотношений Швеции с другими государствами, особенно учитывая то, что на протяжении всего XVII века Швеция участвовала в военных действиях. Эти публикации дают главным образом представления о том, каким образом развивалась история исследовательского интереса к Швеции в России, но к истории изучения художественной культуры Швеции они имеют весьма отдаленное отношение.

В уже рассмотренных исторических и справочных книгах74 кратко, но емко освещаются социокультурные характеристики развития культуры Швеции 1611—1718 гг. Период Великодержавия Швеции является темой для глубоких исследований, проводимых в Лондоне. Российский историк А.Кан, на одной из конференций скандинавистов, докладывал о книге М.Робертса «Великодержавный опыт Швеции 1506-1718 гг.»,75 изданной в Лондоне.

72 См.: Вейбуль Й. Краткая история Швеции. — Стокгольм, 1994.

73  Библиографические данные этих исследований смотри в приложении к работе.

74 См.: Вейбуль Й. Краткая история Швеции. - Стокгольм, 1994.; История Швеции, - М., 1974.; Кан А.С. История Скандинавских стран. — М., 1980.; Большая Советская Энциклопедия. — М., 1978. С. 340.; Соколов М.Н. Швеция. - М., 1953.; Кан А.С. История Скандинавских стран. (Дания.Норвегия, Швеция) - М., 1971.

75См.:   Кан А.С.     Роберте М. Великодержавный опыт Швеции 1506 - 1718 гг. - Кембридж-Лондон, 1979 // Скандинавский сборник. - Таллин, 1983, Т. 28.

51

Историческое сочинение Фрикселя «История Швеции», к сожалению, не было опубликовано в России полностью. Отдельные главы, повествующие о времени правления Густава II Адольфа,76 переводились в России и имели широкий резонанс в обществе. В России известна и другая глава из «Истории Швеции» Фрикселя78, которая переведена Я.Гротом, в ней повествуется о старинных нравах Швеции. Эти публикации раскрывают духовно-содержательный аспект культуры Швеции.

Об обмене книгами и преподнесенных дарах на государственном уровне между Швецией и Россией, а также о русско-шведских контактах в области культуры рассказывает Г. Некрасов в книге «Тысяча лет русско-шведско-финских культурных связей».79

Институциональный аспект развития художественной культуры Швеции XVII-XVIII вв. О взаимоотношениях России и Швеции на протяжении XVII века в отдельных параграфах своих работ рассказывают А. Кан,80 Г.А. Некрасов81 и Н. Андерссон;82 серьезные и глубокие исследования, затрагивающие различные аспекты культуры, сообщают о фактах сотрудничества российских и шведских университетов; о работе государственных архивов, посольских приказов, небольших шведских колоний, живших в России и занимавшихся переводческой деятельностью, а также о представителях церкви.

О влиянии Упсальского Университета на развитие университета в городе Тарту докладывают на конференциях скандинавистов эстонские ученые. Об истории «Академии Густавиака» в период расцвета наук и

76      Фриксель. О короле Густаве II Адольфе. Глава XXVI, VI. Части из шведской истории Фрикселя; Фриксель . Яков Делагарди. ( Из Фрикселевой Истории Швеции. 4.V. Гл. XV, XVI, XVII.) // Современник, 1843. Т.31. С. 194-208.

77 Современник, 1842. Т. 27. С.69-80. (Новейшая история).

Фриксель, Очерки старинных нравов Швеции. / Пер. Грот Я. //Современник, 1845. Т.39. C.32I-338.

79  См.: Некрасов Г.А. Тысяча лет русскр-шведско-финских культурных связей IX-XVIII. - М, 1993.

80 См.: Кан.А. Россия и Швеция в прошлом и настоящем. - М. 1999. С. 80-96.

81  См.: Некрасов Г.А. Тысяча лет русско-шведско-финских культурных связей. — М., 1993.

82 См.: Андерссон Н. История Швеции. - Л., 1951.

52

культуры в Швеции (1632—1656) делают сообщение Р.К.Кенкмаа и Л.К.Эрингсон.83 О том, каким образом проходила подготовка кадров в Тартуском Университете, о научных исследованиях и об особенностях в преподавании различных научных дисциплин в период шведского влияния, рассказывает Э.Вареп.84 Исследование Х.Пийримяэ раскрывает особенности работы Тартуского Университета в XVII-XVIII вв. В сборниках опубликованы только тезисы докладов и посвящены они главным образом 350-летию Тартуского Университета, но и в них прослеживается специфика национального шведского влияния на развитие наук в XVII в.

Король Густав II Адольф и королева Кристина были высоко образованными людьми своего времени, имели богатые собрания книг в собственных библиотеках. Глубокий анализ книг, входящих   в состав

ос

библиотеки королевы Кристины, проводит П.К.Колмаков. Любопытные сведения в книге «Швеция. Королевство Швеция» сообщает Н.К.Белякова,86 рассказывая, что король Густав II Адольф подарил Университетской библиотеке г.Упсала большое количество книг и рукописей из нескольких монастырских библиотек. В этой же книге87 рассказывается о Густавианской Капелле (1632-1634), открытой в Стокгольме.

С началом правления Густава II Адольфа дворянство в Швеции приобрело более весомый статус, а устройство административной бюрократической системы управления Швеции предоставило большое число должностных вакансий в столице. Кроме этого, победы в войнах увеличили   приток   капитала   в   Швецию,   что   привело   к   развитию

83  См.: Кенкмаа Р.К., Эрингсон Л.К. Из истории "Академии Густавиака" в Тарту. (1632-1656) // Скандинавский сборник. Т.2. Таллин. - 1957.

84  Вареп Э.Ф. О преподавании географии в Тартуском университете шведского времени // Тезисы докладов Всесоюзной (XIII Прибалтийской) конференции по истории наук, посвященной 350-летию Тартуского государственного университета) - Тарту, 1982. С.70-79.

85  См.: Колмаков П.К. Состав и судьба библиотеки королевы Кристины (XVIIb.) // Скандинавский сборник. - Таллин, 1978. Т.23.

86  Белякова Н.К. Швеция. (Королевство Швеция). - СПб., 2001. С. 148.

87  Там же: С.52.

53

строительной деятельности по всей стране: возводились и реставрировались загородные резиденции, увеличился рост городов, особенно преобразился Стокгольм.

В путеводителях по всей Швеции и по отдельным ее городам упоминается о памятниках архитектуры XVII века.88 Как правило, в них приводятся исторические сведения, иллюстрируемые фотографиями сохранившихся до сегодняшнего дня памятников. Высокое качество полиграфии позволяет по достоинству оценить стилистические и художественные особенности шведской архитектуры. Путеводители и справочники для туристов в последние годы появляются на прилавках книжных магазинов все чаще и являются источниками с богатым иллюстративным материалом. Уровень информационной ценности каждого отдельного издания зависит от компетентности конкретного автора.

Для получения более глубокого искусствоведческого анализа лучше обратиться к «Всеобщей истории искусства», «Всеобщей истории архитектуры»,90 «Краткой художественной энциклопедии. Искусство стран и народов мира».91 Эти книги содержат сведения о развитии архитектуры, изобразительного искусства и скульптуры Швеции, описание основных стилистических направлений в искусстве, имена ведущих мастеров и репродукции наиболее выразительных памятников.

В русскоязычной литературе морфологический аспект развития художественной    культуры    Швеции    периода    «Великодержавия»

88См.: Барр К. Стокгольм, краткий очерк столицы Швеции. - Стокгольм, 1912.; Вознесенский А. Из Гельсингфорской старины. - Гельсингфорс, 1918; Хомутецкий Н.Ф. Стокгольм. Архитектура и строительство городов мира. - Л, 1969; Вага В.Я., Хомутецкий Н.Ф. Стокгольм. Архитектура и строительство городов мира. -Ленинград, 1969// Скандинавский сборник. Таллин. - 1976. Т.11; Булдаков ГЛ., Лейбниц Н.Я. Гетеборг. Города-побратимы Ленинграда. - Л., 1978; Стокгольм и его музеи. - М., Искусство, 1995; Дей Р. Швеция. Путеводитель. - М., 1996; Лепп X. Шведские памятники в Эстонии. Краткий путеводитель. — Таллин, 1997; Землянская Н., Берлин М. Швеция в кармане. Справочник-путеводитель. Изд. 2-е. - СПб., 1998; Белякова Н.К. Швеция. - СПб., 2001. 89См.: Всеобщая история искусства. — М., 1963. Т.4.

90 Всеобщая история архитектуры. - М., 1969. Т.7. С. 467-475.

91  Искусство стран и народов мира. - М., 1981. Т.5. С. 416.

54

представлен в справочных и энциклопедических изданиях, которые дают сжатую информацию о развитии литературы, изобразительного искусства и архитектуры. Практически отсутствуют сведения о музыкальной и театральной культуре Швеции, только в Большой Советской Энциклопедии предельно кратко упоминается об их существовании в Швеции.

Эпоха Барокко получило свое отражение в памятниках архитектуры, изобразительного искусства, в постановках придворного королевского театра XVII века, в них наглядно прослеживается единение старого и нового, характерного национально-шведского и общеевропейского. Велико интеллектуальное и художественное влияние в период Тридцатилетней войны немецкой культуры, особенно высоко в Швеции ценились немецкие архитекторы и музыканты. Произведения голландских, нидерландских, французских художников в большом количестве привозили в Швецию. Для строительства королевских дворцов приглашались итальянские и французские архитекторы. О специфических особенностях развития скандинавского искусства любопытно узнать из книги К. Вермана «История искусств ,всех времен и народов»,93 об изобразительном искусстве Швеции он говорит немного, раскрывая особенности скандинавской живописи, скульптуры и архитектуры.

Достижения Швеции XVII в. в русской и русскоязычной историографии описывается по преимуществу в книгах, посвященных истории литературы, именно на примере литературных произведений прослеживается наиболее ярко влияние общеевропейских идей. Наиболее представленным в России аспектом художественной культуры Швеции XVII века является литература, преимущественно благодаря высокому исследовательскому интересу во второй половине XIX века:

92 Большая Советская Энциклопедия. - М., 1957, Т.47. С.623-624.

93 См.: Скандинавское искусство XVII-XIX вв. // Верман К. История искусств всех времен и народов. - СПб., 1900. Т. 1-3.

94 См.: Приложение, Табл. № 2, (графа: литература Швеции XVII в.).

55

«Всеобщая история литературы» 3 под редакцией В.Кроша и А.Кирпичникова, «История всемирной литературы в общих чертах, биографиях, характеристиках и образцах» составителя В.Зотова,96 «Всеобщая история литературы» А.Штерна посвящают отдельные параграфы и шведской литературе XVII века.

К изданиям XX века относится глава «Шведская литература» Е.М.Мелетинского в книге «История всемирной литературы»97 и произведения шведских поэтов, опубликованные в сборнике «Европейская поэзия XVII века».98 Наиболее глубоко литература Швеции данного периода времени освещена в книге Ф.Горна «История

«                                                              ~     99

скандинавской литературы от древнейших времен до наших дней». Хочется отметить плодотворную работу российского философа-скандинависта, единственного в своем роде автора многочисленных публикаций - А.Мысливченко. В своих работах он исследует развитие философии Швеции начиная с XVII веке, его статья100 освещает рассматриваемый период.

В перечисленных фундаментальных изданиях можно узнать об основных тенденциях, характеризующих развитие литературы и философской мысли Швеции данного времени, познакомиться с фрагментами некоторых произведений, а также узнать имена и краткие биографические сведения о деятелях культуры Швеции.

95  Всеобщая история литературы / Под ред. В.Ф. Корша и А.И. Кирпичпшова. - СПб., 1892. Т.4. (Из содержания: Диллен Э. Скандинавская литература. О шведской литературе XVI 1-ХVIII вв. С.384-389).

96 Зотов В. Шведская литература // История всемирной литературы в общих очерках, биографиях, характеристиках и образцах / Сост. В.Зотов - СПб.; М., 1882. Т.4. С. 699-768.

97 Мелетинский Е.М. Шведская литература (XVIIb.) // История всемирной литературы. — М., 1973, Т.4. Вып. 5. С. 93-100.

98  Европейская поэзия XVII века. - М., 1977. С. 768-769.

99 Горн Ф.В. История скандинавской литературы от древнейших времен до наших дней.

(С приложением этюда Ф.Швейцера "Скандинавское творчество Новейшего времени" / Пер. К. Бальмонта). — М, 1894. - 407с. (Из содержания: Век Шерньельма. (1640-1740): Цветущий период Швеции, созданный великими королями; Шерньельм как поэт и ученый энциклопедист; Его влияние и последователи; Дальшерна; Второстепенные поэты; Характеристика шведской историографии; Верелиус; Рудбек; Вервинг; Видекинди; Пуфендорф; Перингшёльд и другие; Остальные научные области).

100  См.: Мыслжченко А.Г. Философская мысль в Швеции позднефеодального периода (XVII-XVIIIbb.) // III научная конференция по истории, экономике, языку и литературе скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. - Тарту, 1966.

56

Для более глубокого изучения данного периода, зная имена ведущих деятелей литературы и искусства, следует обратиться к энциклопедиям, именным указателям и библиографическим справочникам. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, а также Большая Советская Энциклопедия являются ведущими в этой области. Библиографические справочники помогут выявить появившиеся издания с произведениями отдельных авторов; из справочников, наиболее емко представляющих шведскую литературу, выделяют библиографический указатель «Художественная литература Скандинавских стран в русской печати»,101 при обращении к нему важно учитывать, что он издан в 1986 году и данные о современных новинках в него не входят. В этом же справочнике можно найти информацию о литераторах и деятелях культуры Швеции XVII века и последующих периодов.

С утверждением на королевском престоле Карла X Густава (1654— 1660) к власти приходит Пфалъцскип род (1654-1720). По окончании Тридцатилетней войны для Швеции век войн не закончился. Первостепенной задачей шведских королей является увеличение территориальных земель Швеции. Дворцовая строительная деятельность продолжалась. В духе барокко и классицизма строились городские дворцы и загородные резиденции с парками (илл.: 11-16). Самым выдающимся архитектурным памятником Швеции второй половины XVIII является Дротнингхольм (илл.: 17, 18),102 загородный королевский дворец, расположенный недалеко от Стокгольма, который строился как своеобразный «ответ Версалю». Развитие других сфер художественной культуры вновь замедляется, существенно сократились субсидии, поощрявшие деятелей искусства, так щедро раздававшиеся королевой Кристиной. Падение Шведского Великодержавия приходится на время

101 См.: Художественная литература Скандинавских стран в русской печати. -М., 1986. Вып.1.  |02 Malmborg В. von. Drottningholm. — Stockholm, 1966; Christina: Drottning av Sverige — en europeisk

kulturpersonlighet. Nationalmus. - Stockholm, 1966.

57

правления Карла XII (1697-1718) и поражения Швеции в Северной войне.

Период королевства представителей Гессенского рода — Фредрика I (1720-1751) и Гольштейн-Готторптского рода - Адольфа Фредрика (1751-1771), в сущности, является «эпохой правления Арвида Горна» (1719-1738) и «эпохой правления сословий: "шляпы" и "колпаки" (вторая половина XVIII века) и, именуется в истории Швеции, как «Эра Свобод» (1719-1772).

Слово «впервые» наиболее часто употребляется, когда описывают XVIII век - «Век Просвещения» в Швеции. Впервые в 1710 году было учреждено Королевское научное общество в Упсале, а в 1739 году Королевская Академия Наук в Стокгольме103. Впервые в 1737 году любительская труппа из молодых дворян и чиновников получила название «Королевской Шведской сцены», а Ю.Х. Руман - один из первых профессиональных национальных композиторов Швеции, руководивший Шведской капеллой (1729-1737), с 1731 года является организатором первых публичных концертов.

В   1737   году  с   основания   Шведской   Академии   Художеств   в

104

Стокгольме первые шведские архитекторы, скульпторы и художники воплотили в своих произведениях все художественные оттенки от  барокко до классицизма; прослеживается нравоучительный тон просвещения и галантный дух рококо; расцветает реалистическая портретная живопись и появляются работы, выполненные в бытовом жанре105. Важно отметить диссертацию на соискание ученой степени кандидата   искусствоведения   А.Е.Кроль   «Пути  развития   шведской

103   Lindroth S.  Kungl.  Svenska   Vetenskapsakademiens  Historia   1739-1818.  -  Stockholm, 1967. (Королевская Шведская Академия Наук).

104 Loostrom L. Den svenska Konstakademien under forsta arhundradet af hennes tillvaro 1735-1835. -Stockholm,    1886.   (Шведская   Академия   художеств   в   течение   первого   столетия   своего существования).

105  Josephson R. Den svenska   smaken. Svensk konstkritik och konstteori fran barock till romantik. Manuskript  1928, utgivet  1997. Red. Hugo Palmskold. (Шведский вкус. Шведские критики и искусствоведы от барокко до романтизма).

58

живописи и скульптуры в XVIII веке».106 Работа является первой попыткой проведения глубокого изучения шведского изобразительного искусства. Автор берет на себя задачу раскрыть своеобразие шведской художественной культуры исходя из особенностей ее исторического развития и определяет место изобразительного искусства Швеции в истории европейского искусства XVIII века. Построение работы следующее. В предисловии (глава 1) даны история вопроса и критический обзор литературы, ему посвященной, в котором доминирующее место занимают труды скандинавских ученых. Во введении (глава 2) кратко охарактеризованы явления шведского искусства XVI-XVII вв., периода становления станковой живописи в Швеции. Этот раздел служит вступлением к основной теме — исследованию развития шведской живописи и скульптуры в XVIII столетии, чему посвящены главы третья и четвертая.

А.Е. Кроль приходит к выводу, что художественная жизнь Швеции - органическое порождение ее национальной истории. Безусловно влияние более развитых художественных школ, преимущественно французской и английской. Тем не менее, шведское искусство имеет выраженные национальные черты и отнюдь не может быть представленно, как вторичное явление, лишенное своеобразия.

В начале XVIII века сложилась литература Просвещения. У.Далин (1708-1763) в издаваемом им журнале критиковал монархию, нравы аристократии и духовенства. Первый просветительский роман в Швеции «Приключения Адальрики и Гьетильды» вышел из-под пера Я.Х.Мёрка. Путевые очерки Я.Валленберга и естествоиспытателя К.Линнея сыграли важную роль в развитии прозы.

Первым президентом Королевской академии стал К.Линней, с 1754 года он являлся иностранным почетным членом Петербургской Академии Наук, оказал огромное влияние на становление наук в стране.

106

Кроль А.Е. Пути развития шведской живописи и скульптуры в XVIII веке. - Л., 1949.

59

Духовно-содержательный аспект развития культуры периода «Эры Свобод» (1719-1772) представлен в уже рассмотренной в предшествующих параграфах более полно справочной и исторической литературе.107 Специфика русско-шведских культурных отношений раскрывается в упоминаемых уже изданиях,108 а также в исследованиях, проводимых в XX веке, результаты которых излагались на всесоюзных конференциях скандинавистов. Из докладов, рассматривающих взаимоотношения России и Швеции в данный период, наиболее ярко помогают сформировать представления о социокультурной характеристике XVIII века в Швеции доклады ведущих исследователей этой области Г.А.Некрасова и А.С.Кана. Работы Г.А.Некрасова посвящены рассмотрению проблем русско-шведских отношений после Ништадского договора (1724 г.)109 и союза России и Швеции во второй четверти XVIII века;110 Ю.В.Курсков111 описывает отношения, сложившиеся   в  40—50-х   годах  XVIII   столетия,      а          А.С.Кан

анализирует ситуацию 60-70-х годов, т.е. окончание периода, называемого «Эра Свобод». Эти исследования помогают сформировать представления о характере отношений между нашей страной и Швецией. Однако обращаясь к ним, важно помнить, что все они несут отпечаток своей эпохи, так как проводились в 50-60-е гг. двадцатого века.   Другое их достоинство или недостаток заключается в том, что в

107 См.: Вейбуль Й. Краткая история Швеции. - Стокгольм, 1994.; История Швеции, - М, 1974.; Кан А.С. История Скандинавских стран. - М., 1980.; Чернышева О.В. Церковь и демократия. Опыт Швеции. - М., 1994.; Чернышева О.В., Комаров Ю.Д. «Церковь в Скандинавских странах» — М., 1988.; Скандинавские страны. ОГИЗ. - 1945.; Большая Советская Энциклопедия. - М., 1978.; СоколовМ.Н. Швеция. - М., 1953.; Кан А.С. История Скандинавских стран. (Дания, Норвегия, Швеция) - М., 1971.; Мелин Ян, Юханссон Альф В., Хеденборг Сюзанна. История Швеции / Пер. со швед. - М., 2002.

|08См.: Некрасов Г.А. Тысяча лет русско-шведско-финских культурных связей. - М., 1993.; Кан.А. Россия и Швеция в Прошлом и настоящем. — М. 1999.

109  См.: Некрасов Г.А. Русско-шведские отношения после Ништадского мира и союзный договор 1724 гг. // Скандинавский сборник. — Таллин. 1956. Т. 1.

110   См.: Некрасов Г.А. Проблема русско-шведского союза во второй четверти XVIII века // Скандинавский сборник. - Таллин, 1964. Т.8.

"' Курское Ю.В. Русско-шведские отношения в 40-50 гг. XVII века // Скандинавский сборник. -Таллин, 1958. Т.З.

||2См.: Кан А.С. Царская дипломатия и борьба партий в Швеции на исходе "Эры Свобод" (60-70-е гг. XVIII в.) // Скандинавский сборник. - Таллин, 1963.

60

сборниках опубликованы не доклады, а только тезисы, поэтому за краткостью изложения видна четкая структура проводимой работы, характеризующая развитие отношений на протяжении всего изучаемого периода.

Названные темы не были единственными на всесоюзных конференциях скандинавистов,113 обсуждались вопросы истории Швеции XVIII века и ее взаимоотношения с другими европейскими государствами. Наиболее интересные выводы об истории шведско-финских отношений в конце XVIII века делает А.Лайдинен,114 а о попытке шведской дипломатии совершить династический переворот в Англии докладывает С.Фейгина.115

Институциональный аспект данного периода освещался российскими учеными на конференциях в последние десятилетия XX века, главным образом в рамках русско-шведских культурных и научных связей. Книги Г.А.Некрасова, А.С.Кана и Н.Андерссона, которые содержат разностороннюю информацию об этом сотрудничестве, уже рассматривались ранее. Из отдельных публикаций важно отметить статью Г.Бруберга «Шведско-российские научные связи в XVIII веке»,116 в которой рассказывается о старейшем из научных обществ, основанном в городе Упсала в 1710 году; о Королевском обществе, Академии Наук и Королевской Шведской Академии наук, об их появлении в XVIII веке, а также о сотрудничестве с Императорской Российской Академией Наук. С.Сильерстольпе117 излагает историю основания шведских ювелирных

113 Библиографические данные смотри в приложении данной работы.

114 Лайдинен А.П. Из истории шведско-финских экономических отношений во второй половине XVIII   в.   //   IV   Всесоюзная   конференция   по   истории,   экономике,   языку   и   литературе Скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. — Петрозаводск, 1968. 4.1. С.212-215. п*'Фейгина С.А. Попытка шведской дипломатии совершить династический переворот в Англии в 1716-1717гг. //  IV  Всесоюзная   конференция   по   истории,  экономике,  языку  и  литературе Скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл.). - Петрозаводск, 1968. 4.1. С. 205.

116  Бруберг Г. Шведско-российские научные связи в XVIII веке // Швеция и Санкт-Петербург. -СПб., 1996.С.29-36.

117  Сильерстольпе С. Шведских золотых дел мастера в Санкт-Петербурге // Швеция и Санкт-Петербург. - СПб., 1996.С.49-60.

61

мастерских в     Санкт-Петербурге.  О русской церкви  в Стокгольме рассказывают А.Кобак и А.Андреев.118

Эти и другие сведения, безусловно, очень интересны, но и они дают фрагментарную, акцентирующую на взаимоотношениях России и Швеции информацию. Отдельных, самостоятельных исследований, посвященных развитию институционального аспекта культуры Швеции не выявлено. Можно пролистать уже названные книги «Стокгольм и его музеи»119 и Н.Беляковой «Королевство Швеция»,120 а также исторические и искусствоведческие энциклопедии, где названы научные, образовательные, строительные, музыкальные и другие учреждения, появившиеся в этот период времени, которых на протяжении XVIII века действительно было открыто немало; но и они не дают подробных сведений о становлении и развитии шведской художественной культуры. Быть может, это связано с тем, что Просвещение в Швеции характеризуется именно появлением многих общественных организаций, расцвет которых будет наблюдаться в последующие периоды.

В российской исследовательской традиции, сложившейся на протяжении XX века, было принято рассматривать историю развития искусства Швеции в рамках периода разложения феодальных отношений и формирования капиталистического уклада на протяжении XVII-XVIII вв. Отдельных исследовательских работ, посвященных периоду «Эры Свобод», не выявлено, в связи с тем, что согласно общепринятой в России периодизации, исследования, раскрывающие специфические особенности шведского барокко и классицизма, рассматривались последовательно в XVII и XVIII вв. Поэтому практически все описанные историографические источники, рассмотренные при описании эпохи Барокко и   раскрывающие   морфологический аспект

118  Кобак А., Андреев А. Русская церковь в Стокгольме // Швеция и Санкт-Петербург. - СПб., 1996. С.94-103.

119 См.: Стокгольм и его музеи. - М., Искусство, 1995.

120 См.: Белякова Н.К. Швеция. - СПб., 2001.

62

художественной культуры Швеции XVII века, содержат информацию об особенностях развития и XVIII века.

Художественная культура Просвещения Швеции в русскоязычной историографии представлена фрагментарно, поэтому дополнительно этот период освещается во втором параграфе данной главы, когда рассматриваются исследования шведских ученых.

Конец XVIII и начало XIX вв. в России исследованы более последовательно и систематически, «борьба классицизма и романтизма» на протяжении XIX века не оставляла равнодушными российских романтиков, поэтому представления о «густавианском классицизме» несколько лучше, чем о «шведском барокко».

С приходом к власти Густава III (1771/72-1792) в Швеции устанавливается абсолютная монархия; литература и искусства в «Густавианский период» (1772-1809) были поставлены на службу короля.121 В русле сентиментализма развивается поэзия Ю.Уксеншерны и Г.Юлленборга (Гилленборга), приверженцем классицизма является К.Леопольд, а традиционные застольные песни, исполняемые во время королевских праздников К.Бельманом, воплотились в «Посланиях Фредмана».

Во времена правления Густава III наступил новый период расцвета портретной живописи (илл.: 25.), что трудно сказать про архитектуру: большая часть запроектированных в то время крупных сооружений, предназначенных для празднеств и развлечений, не была осуществлена. Одним из наиболее значительных королевских архитектурных достижений является оперный театр имени Густава III (илл.: 23, 24, 26.), построенный в Стокгольме.

В 1773 году создана оперная труппа, ставшая основой шведской Королевской оперы, в этом же году звучит первая опера на шведском языке Ф.Уттина «Тетис и Пелея». При шведской Королевской опере

121 Moselius С. Gustav HI och konsten. Nationalmusei. - Stokholm, 1939.(Густав III и искусство.)

63

была создана постоянная балетная труппа под руководством датского балетмейстера А.Бурновиля.122 При Густаве III появились первые общедоступные шведские театры в Стокгольме и Гетеборге.

Так называемый «Густавианский период» не заканчивается со смертью Густава III, однако затормаживается развитие художественной культуры в Швеции. Во время деспотичного правления Густава IV (1792—1809) Швеция переживает период революционных войн; начало и проведение наполеоновских войн; а затем затяжной политический кризис.

«Густавианский период» в истории Нового Времени Швеции один из наиболее коротких. Кроме этого, рассматриваемое время делится на два, существенно отличающихся друг от друга этапа развития художественной культуры Швеции. Первый —приходится на время правления Густава III (1772—1792) и иногда его называют «Периодом расцвета Густавианского абсолютизма». О биографии и личных качествах Густава III содержатся сведения в «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона»,123 в «Большой Советской Энциклопедии». В литературных энциклопедиях и антологиях немало сочинений, написанных самим королем Густавом III.124 На протяжении XIX века в России имели достаточно хорошее представление об этой яркой исторической личности и о достижениях, которых достигла художественная культура Швеции при его правлении.

Время правления короля Густава IV (1792-1809) привносит явное замедление в процесс развития художественной культуры, оно характеризуется обострением конфликтной внутри- и внешнеполитической ситуации, воцарившейся в Швеции. Более того, и с   окончанием    времени    правления   Густава   IV,    практически    на

122   Skeaping M., Stahle A.  Balett pa  Stockholmsoperan. - Stockholm,   1918.  (Балет на сцене Стокгольмской Оперы).

123 Густав III Король Швеции, (о нем) // Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. - 1906, Кн. 18., Т.9/а. С. 927.

124  См.: Густав III // Художественная литература Скандинавских стран в русской печати.  -  М., 1986. Вып. 1.

64

протяжении всего следующего десятилетия, до начала династического правления Бернадотов в 1818 году в Швеции продолжается время политической конфронтации. Годы с 1809 по 1814 не относятся к «Густавианскому периоду», но исследования, посвященные этому времени, типологически характеризуют процессы, начало которых заложено во время правления Густава IV. В книгах о политической истории     Швеции125          имеются     содержательные     сведения     о

социокультурном развитии страны в период Густавианского правления. В них дается характеристика и подчеркиваются различия в развитии культуры при правлении Густава III и Густава IV.

Конфликтные и спорные вопросы между Швецией и Россией не раз привлекали внимание скандинавистов и историков как в XIX, так и в XX вв.126 Поэтому, когда российские исследования описывают «Густавианский период», необходимо учитывать специфические различия духовносодержателъного развития культуры Швеции конца XVIII начала XIX вв.

Русско-шведские культурные связи во второй половине XVIII века наиболее глубоко изучены Г.А. Некрасовым.127 Неоднократно упоминался этот труд о русско-шведско-финских культурных связях с

125  См.: Вейбуль Й. Краткая история Швеции. - Стокгольм, 1994.; История Швеции, - М., 1974.; Кан А.С. История Скандинавских стран. — М., 1980.; История Швеции. — М., 1970.; Чернышева О.В. Церковь и демократия. Опыт Швеции. — М., 1994.; Чернышева О.В., Комаров Ю.Д. «Церковь в Скандинавских странах» — М., 1988.; Скандинавские страны. ОГИЗ. — 1945.; Большая Советская Энциклопедия. - М., 1978. С. 340.; Соколов М.Н. Швеция. - М.,  1953.; Кан А.С. История Скандинавских стран (Дания,Норвегия, Швеция) - М., 1971.

126 Рогтский В. В. Норвежские планы шведской короны Густавианского периода (1772-1809) // IX Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. - Тарту, 1982. 4.1. С. 120-121.; Хелме Р. О роли русско-шведской войны  1808-1809 гг. в развитии русского военного искусства. // Скандинавский сборник. -Таллин, 1985.  Т. 29.; Кан А.С. Швеция 1809-1810. Государственный переворот или буржуазная революция? // НИИ. 1973, № 1.; Рогинский В.В. Шведская "политика 1812г." (к вопросу о ее истоках) // VII Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. - Л.; М., 1976. Ч. 1. (Секция новой истории). С. 61-62.; Кяйвяряйнен И.И.  Международные отношения на Севере Европы в начале XIX века и присоединение Финляндии к России в 1809 г. — Петрозаводск, 1965.; Север Европы в нач. XIX века   и   присоединение   Финляндии   к   России.   -   Петрозаводск,   1965.;   Кяйвяряйнен   И.И. Международные отношения на Севере Европы в начале XIX века и присоединение Финляндии к России в 1809 г.       - Петрозаводск, 1965.; Север Европы в нач. XIX века и присоединение Финляндии к России.         -Петрозаводск, 1965.

127 См.: Русско-шведские культурные связи в области литературы и искусства во второй половине XVIII в. // Скандинавский сборник. - Таллин, 1985, Т. 29.

65

1*

IX по XVIII век, в котором представлена информация о сотрудничестве российских и шведских университетов, академий, академий художеств, библиотек, а также о личных контактах деятелей культуры России и Швеции времен правления Густава III.

Институциональный аспект развития художественной культуры Швеции Густавианского времени достаточно хорошо освещен в русскоязычной литературе. Работе Королевской Шведской Академии Наук и сотрудничестве ее представителей и Императорской Российской Академии Наук посвящено немало статей и изданий. Особенно много существует сообщений, связанных с именем первого президента Королевской Шведской Академии Наук Карла Линнея. В библиографическом указателе128 насчитывается сто одиннадцать публикаций, связанных с его именем.                                   

Сведения, характеризующие результаты сотрудничества российских и шведских исследователей изучаемого периода, хранятся в фондах и архивах, находящихся как в Швеции, так и в городах Прибалтики.129 Богатые собрания литературы на шведском языке, появившиеся в качестве дара или при обмене книг, хранятся в России в • Библиотеке Академии Наук.130

Безусловный интерес к развитию шведской литературы конца XVIII начала XIX вв. в России, пробудившийся в первой половине XIX века и продолжавшийся до начала XX века, оставил достойное наследие переводов шведской литературы этого времени. Из направлений, ранее мало освещавшихся, но характеризующих развитие художественной культуры Швеции,  исследователей данного  периода  интересуют  не

128   Линней  Карл   //  Художественная   литература  Скандинавских  стран   в  русской   печати. Библиографический указатель. - М., 1986. Вып.1. С.239-241.

129  Смотри Приложение.

130  Савельева Е.А. Книги из собрания Густава III в Библиотеке АН СССР // VII Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. - Л.;М., 1976. Ч. 1. (Секция новой истории) С. 68-69.

66

только литературное творчество, но развитие исторической131 и философской мысли132 Швеции. В начале XIX века сведения об истории развития различных аспектов культуры Швеции узнавали из содержания

                                                133

европейских газет и журналов.

В результате проводимой политики в 1818 году представитель французского рода Бернадотов дает начало последней шведской королевской династии. В 1814 году была заключена шведско-норвежская уния, и затем начинается длительный период мирного существования Швеции.

В экономическом плане XIX век характеризуют «концом сословного общества» и подразделяют на период консервативного правления Карла Юхана (1818-1844) (илл.: 6, 7.), на протяжении которого длилась борьба между консерватизмом и либерализмом в Швеции; с 1840 по 1866 гг. проходит период либеральных реформ, и с приходом аграриев к власти (1867-1905) начинается «эпоха индустриализации Швеции». В 1905 году происходит расторжение шведско-норвежской унии, и начинается новый этап демократического развития Швеции.

131 См.: Мартье К. Исторические труды в Швеции // Библиотека для чтения. — СПб., 1838. Т. 31. Отд.З. С. 1-26. (В частности о Ю.Мессение, У.Далине, Г.Лфцелиусе и Э.Г. Гейере. С. 13, 17, 20, 23-26. Конец XVIII - начало XIX вв.); Ахметшина Р.Н. Спор Андерса Фрюкселя и Эриха Густава Гейера — первая крупная дискуссия шведских историков // Скандинавский сборник. — Таллин, 1983, Т. 28.; Лумисте Ю., Пийримяэ X. Шведский ученый Свен Димберг ранний пропагандист учения Ньютона в Тартуском университете // Скандинавский сборник. - Таллин, 1982, Т. 27. |32См.: Мыслтченко А.Г. Философская мысль в Швеции позднефеодального периода (XVII-XVIIIbb.) (В частности о философских взглядах Г.Шерньельма, Э. Сведенборга, Т.Турильда) // III научная конференция по истории, экономике, языку и литературе скандинавских стран и Финляндии: Тез. докладов. - Тарту, 1966.; Мыслтченко А.Г. Исследования Истории философии в Скандинавских странах. //Вопросы философии, 1969. № 8.; Мысливченко А.Г. Проблемы современной буржуазной философии в странах северной Европы. // Скандинавский сборник, -Таллин, 1967. Т.12.; Философская энциклопедия-М., 1960-1970.

133 См.: Шведская поэзия: Из журнала: "Tugodnik Petersburski" //Лит. Газета. 1830. Т.2. 29 авг., № 49. С. 103-104. (От редактора Кремницкий о О.К.А. Никандере и шведской поэзии XVIII — нач. XIX вв.); Эленшлегер: Из "Retrospective revie" // Телескоп. - М., 1831. 4.5. № 17. С. 45-78. (Подпись А.Ш.: Кратко о скандинавской литературе XVIII - нач. XIX века.); Ампер Ж.Ж. Стокгольм и Упсала: из "Esquisses du Nord": Из "Revue de Paris" // Телескоп. - M., 1832. Ч. 7. № 4. С. 546-567. (О классицизме и романтизме в шведской литературе. С. 553-560.); Ампер Ж.Ж. Очерки Севера. - СПб., 1835. -107с. (О шведской литературе XVIII - нач.Х1Х века.); Тиандер К.Ф. Отклики романтизма в Дании и Швеции // История западной литературы. (1800-1910) / Под ред. Батюшкова Ф.Д. — М., 1914. Т.З. С.400-477. ( Шведский романтизм во вторую четверть XIX века; Скандинавизм и студенческая лирика ...).

67

В развитие художественной культуры Швеции XIX века прослеживается преобладание романтизма над классицизмом134 во всех сферах художественной жизни Швеции, но, в первую очередь, шведский романтизм утвердился в литературе. С появлением литературных журналов «Фосфорос» (1810-1813), религиозно-мистического направления под предводительством П.Аттербома и журнала «Идуна» (1811-1824), издаваемого Э.Гейером, в котором выступали представители «Готского союза» или «Ёты», призывавшие к возрождению героических традиций, сохранившихся в фольклоре; романтизм в Швеции развивался в двух направлениях, так называемых приверженцев «фосфористое» и «ётов».

Обострение общественных противоречий в 1830-е годы вызвало поворот к социально-критической проблематике и зарождению реализма, представителями которого являются А.Альмквист (проза), Ф.Бремер (романы), К.А.Веттерберг (очерки) и другие.

Интерес к национальному шведскому фольклору достигает высокого уровня в середине XIX века,135 результатом которого становится проявление романтических тенденций в шведской музыке XIX веке. В изобразительном искусстве романтические тенденции проявляются в стремлении воссоздать национальный шведский дух в живописных произведениях. В бытовом жанре и исторической картине становление национальной школы возглавляет И.Хеккерт, создавший «Лапландскую серию», в которой он изображал быт лапландских деревень. Н.Бломмер, М.Винге и другие шведские художники стремятся создать национальное искусство, обращаясь к древним народным сказаниям и народным песням.

134 Del klassicism och romantic. - Stockholm, 1979. (Классицизм и романтизм.).

135 Norlind Т. Melodier till svenska folkvisor och folkdanser upptecknade fore ar 1800. - Svenska landsmalen, 1906. (Мелодии шведских народных песен, баллад и народных танцев, записанные в XIX веке).

68

Решительный поворот и подъем начинается в шведском искусстве с 1870-х гг., когда многие шведские художники работали в Париже.136 Работы, представляющие развитие национального шведского реализма, импрессионизма и сказочного мистицизма, становятся известными не только в Швеции, но и в Европе, благодаря участию шведских художников в международных выставках.

Во второй половине XIX в. в городах Швеции, как и во многих городах Европы, наступил период, когда предпочтение отдавалось реализму и историзму,137 подражание историческим стилям всех стран и всех времен, проявилось в создании произведений с преобладающими признаками эклектики, наиболее яркое воплощение получившей в архитектуре и литературе. Скандинавское направление «Молодая Скандинавия», распространившая свое влияние и на Швецию, придала этому направлению особо острое переживание шведской национальной самобытности.

На протяжении всего XIX века в России пристально следили за развитием культуры, в том числе и художественной культуры соседнего государства - Швеции. Именно с наступлением XIX века можно говорить о начале систематизированного развития истории русской и русскоязычной историографии культуры Швеции. В данном параграфе историографические источники рассматриваются в неполном объеме, так как в третьей главе данного диссертационного исследования будут представлены подробно и последовательно.

В XIX веке исследования, посвященные развитию архитектуры, изобразительного искусства, литературы собирались и издались в различного рода справочных изданиях    и энциклопедиях.  Во второй

136 Lindwall В. Fran rokoko till imressionism. - Stockholm, 1975. (От рококо до импрессионизма).

137 Gadman G. Realismen pa operan: 1860-1882.- Stockholm, 1996. (Реализм в опере: 1860-1882).

138 См.: Замечания о литературе и изящных искусствах в Швеции. - Атеней, - М.,   1828, Ч. 2., № 6., С.224-228.; Васильев Б.А. Петербург на рубеже XVIII-XIX веков в произведениях шведского художника В.Петерсона. //   Исторические связи Скандинавии и России IX-XX вв. - Л., 1970.; Кроль А.Е. Александр Рослин и его работа в Петербурге. // В кн.: Скандинавский сборник. -Таллин, 1970. Т. 15.; Петербург в произведениях Патерсена. - М., 1978. (альбом).

69

половине XIX века, особенно в конце столетия, усилился интерес к работе шведских мастеров в России и российских подданных в Швеции.139

В XIX веке увеличилось число сведений, рассказывающих о современном уровне развития культуры Швеции. Историография работ, появившихся на протяжении этого столетия, подробнейшим образом рассмотрена и охарактеризована во второй главе данного исследования. В связи с этим в этом параграфе хотелось бы обобщить и наметить основополагающие направления, которые помогут изучить художественную культуру Швеции Нового времени, опираясь на существующий материал в русскоязычной литературе.

Выявленные историографические источники можно разделить на две принципиально различные части. Первая — это историографические источники, время создания которых принадлежит XIX веку, т.е. их авторы являются современниками всех описываемых событий. Другая часть историографических источников по времени написания относится к XX XXI вв., среди них преобладают обобщающие и научно-исследовательские работы, рассматривающие культуру Швеции в перспективе исторического времени.

Для понимания духовносодержательного аспекта развития художественной культуры Швеции в 1809-1905 гг. наиболее ценными являются источники, непосредственно созданные в этот период времени. Выявленный историографический материал, годы издания которого относятся к XIX веку можно структурировать следующим

139 Историко-культурный семинар. "Стокгольм - Санкт-Петербург". - Л., 1989.; Возгрин В.Е., Чижова Е.С. Петербург и Стокгольм - котрапункта и симфонизм. // Историко-культурный семинар "Стокгольм-Санкт-Петербург" (Тезисы) - Л., 1989.; Швеция и Санкт-Петербург.: Третий научный семинар. - СПб., 1996.; Шведы и русский Север. Материалы научного симпозиума. — Киров, 1997.; Скандинавские чтения ( 1; 1996, Петербург). Этнографические и культурно-исторические аспекты. / Отв. Ред. А.С. Мыльников. - СПб., 1997.; Шведы на берегах Невы. - Стокгольм, 1998.; О музыке композиторов Финляндии и Скандинавских стран. Сборник научных статей. - Петрозаводск - Санкт-Петербург., 1998.; Скандинавские чтения (2; 1996, Петербург). Этнографические и культурно-исторические аспекты. / Отв. Ред. А.С. Мыльников. -СПб., 1999.; Скандинавские чтения (1998, Петербург). - СПб., 1999.; На рубеже веков. Российско-скандинавский литературный диалог. - М., 2001.

70

образом. Во-первых, это переводы шведских писателей, журналистов, деятелей культуры и ученых. Во-вторых, публикации и переводы западноевропейских изданий, повествующих о различных аспектах жизни Швеции XIX в. В-третьих, исследования российских ученых, исследователей, переводчиков и т.д., работавших в Швеции в XIX веке, но являвшихся подданными Российской Империи.140

Наиболее интересными с герменевтической позиции являются переводы произведений шведских авторов; так как именно в них, осознанно или «между строк», заложена информация об особенностях и своеобразии менталитета шведов и раскрывается самобытность шведской культуры. В девятнадцатом веке, особенно во второй половине столетия, в художественной литературе преобладает реализм. Поэтому большинство шведских романов, повестей, рассказов так или иначе раскрывают особенности миропонимания и формируют представления о сложившейся в XIX веке картине мира шведов. В России знакомство с переводами произведений шведских авторов на протяжении всего столетия осуществлялось главным образом через популярные литературные журналы и газеты. Произведения шведских писателей и поэтов, как правило, печатались без комментариев, вступительных и заключительных статей, в лучшем случае литературный перевод, а нередко и просто краткий пересказ содержания главы или целого произведения. Биографические сведения об авторе, его творческом пути, рецензии и критические замечания на опубликованные переводы издавались в этом же или других периодических изданиях.

140 См.: Булгарин Ф. Летняя прогулка по Финляндии и Швеции. — СПб., 1839, Ч. 2., С.155-176.; Грот Я. Знакомство с Рунебергом. // Ж.В.У.З. 1841. Т. 34.; В.А.Жуковский. Очерки Швеции, письмо В.А^Куковского. // Москвитянин. 1853. XIX. С. 159-160. и другие издания; смотри приложение к данной работе.

71

Для российского читателя XIX столетия такая форма приобщения к культуре Швеции оказывалась общедоступной. Для современного человека знакомство со многими из этих публикаций является затруднительным в связи с библиографической ценностью и редкостью этих изданий, к сожалению, большая часть из опубликованных в XIX веке переводов не переиздавалась в XX веке и может быть доступна только в виде микрофильмов.

Книги, которые были напечатаны в конце XIX веке или в XX веке с переводами шведских авторов: отдельные произведения, сборники или антологии, как правило, сопровождаются вступительным словом или комментариями, в которых содержится ценная информация об общих тенденциях, стилистических особенностях самого литературного произведения     и     описание         социо-кулътурных    характеристик,

раскрывающих особенности развития шведской художественной культуры. Нередко, в этих комментариях можно встретить интересные факты из истории развития музыкальной и театральной культуры или об изобразительном искусстве Швеции. Мир деятелей культуры в Швеции тесен. Многие литераторы были лично знакомы, а часто и дружили с художниками, философами, артистами; краткие биографические сведения об авторе того или иного произведения могут пролить свет на институциональный и морфологический аспекты развития художественной культуры Швеции XIX века.

В XIX веке сведения, которыми обладали западноевропейские печатные издания, свидетельствуют о тесных контактах с институтами Швеции и дают более обширные знания о достижениях в науке и искусствах шведских деятелей культуры, чем те, которыми обладали в российских информационных источниках. Швеция на протяжении XVII, XVIII, XIX веков находилась в тесных контактах с европейскими театрами, Академиями наук и Академиями художеств: архитекторы, скульпторы, живописцы выписывались королями Швеции для работы и

72

обучения шведских специалистов. Театральные труппы из Франции, Германии, Италии приглашались для создания постановок на Королевской сцене, а также нередко гастролировали в театрах Швеции.

Как уже достаточно подробно описывалось во второй главе данного исследования, в России в XIX столетии знакомство со многими особенностями художественной культуры Швеции происходило благодаря переводам иностранных изданий. Статьи и переводы из иностранных источников, повествующие о развитии художественной культуры Швеции, рассмотрены во второй главе данного исследования. Выделим основные, характерные особенности, объединяющие данные источники.

На протяжение XVII и XVIII вв. в развитии художественной культуры Швеции прослеживается сильное влияние европейских стран, особенно Германии, Франции, Италии, Голландии и Польши. Исследователи и деятели науки и искусства этих государств в XIX веке с интересом изучали различные аспекты культуры Швеции, особенно в тех ее областях, в которых научные и художественные интересы или традиции особенно близко соприкасались.

История культурного взаимообогащения Швеции и стран Европы началась гораздо раньше, чем взаимовлияние Швеции и России. Поэтому переводы исследований или статей из европейских изданий порой свидетельствуют о том, что в Европе обладали более обширной информацией о специфике развития и истории различных аспектов культуры Швеции, нежели в России.

Другая особенность российских переводов из европейских изданий,141 сообщающих сведения о культуре Швеции, заключается в том, что российские журналисты или переводчики первоначально обрабатывали имеющийся информационный материал и только затем

141 Библиографические данные выявленных историографических источников можно найти в приложении данной работы.

73 публиковали в России либо наиболее интересные сведения из одного

г-                          г-                                                      ~                             ~ 142

источника, либо давали обзор нескольких европейских издании.

Поскольку наиболее тесные контакты Швеции с Европейскими государствами наблюдаются на уровне университетов, академий, театров и библиотек, то сведения, переведенные из европейских изданий, чаще всего освещают именно институциональный аспект развития культуры Швеции XIX века. В России сотрудничество со шведскими академиями и театрами началось значительно позже и преимущественно на уровне столичных академий, но к середине XIX века эти контакты можно назвать устоявшимися.143

Исследования русско-шведских культурных взаимоотношений, которые проводили скандинависты на протяжении двадцатого столетия,144 и особенно на рубеже веков, освещают, главным образом, институциональный аспект развития художественной культуры Швеции XIX века.

В XIX веке наиболее изученным аспектом художественной культуры Швеции является художественная литература. Количество переведенных поэтических, драматических, исторических произведений, а также романов, повестей, рассказов в этот период достаточно велико. Необходимо подчеркнуть, что вместе с интересом к шведской литературе формируется исследовательский интерес к драматургии145

142  См.:   Скандинавский Север в последние пятьдесят лет / По материалам иностр. журналов // Отечественные записки. - СПб., 1852. Т. 82. № 5. Отд. 7. (Иностр. лит.) С.1-9. ( Обзор шведской литературы от эпохи Густава III до середины XIX века); Замечания о литературе и изящных искусствах в Швеции // Атеней. -   М.,    1828., Ч. 2.     № б. С.224-228.; Нечто о состоянии просвещения в Швеции //   Собрание статей относящихся к наукам, искусствам и словесности, заимствованных   из разных иностранных периодических изданий 1823-его, 24 и 25 годов. — М., 1826. С. 144-147.;   Другие статьи смотри в приложении.

143  См.: Раскин Н.М. Научные связи Упсальского университета с Петербургской Академией наук (XVIII - нач.  XIXb.b) // VII  Всесоюзная  конференция  по изучению истории,  экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. - Л.,М., 1976. Ч. 1. (Секция новой истории) С.65-66.

144  См.: Добровольский Л.М. Запрещенная книга в России 1825-1904 гг. — М., 1962.; Люблинский B.C. Источники по истории скандинавских стран в ЛОИИ АН. СССР // Скандинавский сборник, -Таллин,    1963. Т.6.; Лооне Л.А. Труды историков экономистов Лундского университета // Скандинавский сборник, - Таллин, 1969. Т. 13.

145  См.: Василевский Л. Скандинавские театральные новинки // Речь. - СПб., 1908. 18 сент. № 223. С.2. (О постановке пьес А.Стриндберга "Последний рыцарь" и "Пасха"  в Стокгольме и о новой драме Т.Хедберга "Юхан Ульфсчерна").

74

и философии.146 Только в конце XIX века после знакомства с живописными произведениями шведских художников на различных международных выставках появляется интерес к шведскому изобразительному искусству.147

На протяжении всего XIX века и особенно во второй половине столетия российские люди могли свободно путешествовать по Швеции и познакомиться с памятниками художественной культуры Швеции.

Российские исследователи, поэты и переводчики, побывавшие в Швеции в XIX веке, присылали письма148 или привозили интересные заметки,149 наблюдения о современной жизни шведов, описания архитектурных памятников, переводы поэтических произведений.150 В конце XIX века увеличилось число личных контактов российских деятелей науки, искусства, культуры со шведскими представителями культуры.151 Об этом свидетельствуют многие исследователи XX века, занимающиеся русско-шведскими культурными взаимоотношениями. В приложении к данной работе указаны библиографические сведения многих таких публикаций. Российские деятели культуры, посещавшие Швецию, описывали впечатления от культуры этой страны в мемуарах,

146 См.: ГеффдингГ. История новейшей философии. - СПб., 1900.

147  См.: Грабарь И. "Берлинская   юбилейная выставка" // Нива.    1896. № 33.   С. 27.; Обзор мануфактурной выставки  1870  г. / Под ред.  проф. Киттары.  -    СПб.,  1870.; Указатель Всероссийской художественно-промышленной выставки  1882 года в Москве, —    М.,  1882.; Х.г.Предметы роскоши на Всероссийской выставке в Москве. - СПб.,1883.; Сообщения об участии   в  подготовке   предстоящей   "Скандинавской   выставке"   Дягелева  и   об   оказанном содействии    принцем    Евгением    Шведским    и    принцессы    Евгении    Максимилиановны Ольденбургской.    - «Новости и биржевая газета», - 1897.    12 сент., № 251.; Сообщение о запланированном открытии "Скандинавской выставки". — « Новости и биржевая газета», — 1897. 22 сент., № 261.; Отзыв о "Скандинавской выставке'У/Новости и биржевая газета, 1897, 13 окт., № 228.; Отзыв о "Скандинавской выставке" // Новости и биржевая газета, 1897, 27 окт., № 288. ; Скандинавская выставка" - «Нива», - 1897, № 4. С.23.; Дягилев С. Современная Скандинавская живопись. - Северный вестник, — М., 1897. № 11. С. 354-373.; "S" Скандинавская выставка.  — «Нива», -1897. № 4. С.23.

148 См.: Толстой Л.Л. Современная Швеция в письмах, очерках и иллюстрациях. — М., 1900.

149 В приложении см: Я.Грот, Ф. Булгарин, Л.Л. Толстой, С. Дягилев и др.

150 См.: Грот Я. Очерки из финляндского похода в 1809 г. // Современник. 1855. № 5. Май.

131 См.: Шарыпкин Д.М. Чехов и Горький о Стриндберге // II научная конференция по истории, экономике, языку и литературе Скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. - М., 1965. С.181-184.; Гидони А.Г. Скандинавия в творчестве В.Я.Брюсова, А.А.Блока и И.И.Северянина // IV Всесоюзная конференция по истории, экономике, языку и литературе Скандинавских стран и ФинляндишТез. докл. - Петрозаводск, 1968. 4.2. (Секция языка и литературоведения) С.352-356; Моричева М.Д. А. Стриндберг о Л.Толстом // Скандинавский сборник, - Таллин, 1969. Т.13.

75

воспоминаниях, записках путешественника, дневниковых заметках и письмах.

Часть из них была изучена советскими скандинавистами и результаты данных исследований публиковались в различных сборниках.152 По косвенным признакам можно судить о том, что большой пласт такого рода источников еще просто не выявлен, так как в лучшем случае они уже изданы, но еще специально не изучены, и есть вероятность с ними познакомиться в полных собраниях сочинений различных российских поэтов и писателей; либо они хранятся в рукописном варианте в архивах.153

В XX веке изучению архитектуры154 и изобразительного искусства Швеции были посвящены несколько монографий155 и отдельные статьи.156 Существуют исследования, рассказывающие о творчестве таких известных в России шведских мастеров, как А.Цорн,137 К.Миллес,158 В.Петерсон.159 Кроме этого, в 1980-х годах в России были проведены выставки,160 знакомившие с творчеством шведских мастеров

132 Данные смотри в приложении.

153 См.: Рухманова Э.Д., Курское Ю.В. Источники по истории русско-скандинавских отношений в

рукописных собраниях Ленинграда // Скандинавский сборник. - Таллин, 1958. Т.З.

См.: Хомутецкий Н.Ф. Стокгольм. Архитектура и строительство городов мира. — Л, 1969.; Вага В.Я., Хомутецкий Н.Ф. Стокгольм. Архитектура и строительство городов мира. — Ленинград, 1969 // Скандинавский сборник. — Таллин, 1966. Т.П.

155 См.: Стокгольм и его музеи. - М.: Искусство, 1995; Березина В.Н. Альберт Эдельфельт и его произведения в Государственном Эрмитаже и других музеях СССР.— Л., 1963.

См.: Безрукова-Долматовская М.И. Усадьбы скандинавских художников и идеи национального романтизма. Шведский опыт // Скандинавские чтения (1998, Петербург), - СПб., 1999.; Бабурина Н. Возносящийся к небу: О творчестве швед скульптора Миллеса, 1875-1955 // Творчество, - 1991. №5. С. 18-20.

157 См.: Андрее Цорн и его современники. Выставка. - Л., 1981. (каталог). Безрукова М. Цорн и его современники // Искусство. - 1984. № 3. С. 61-67.

138 См.: Кравченко К.С. Карл Миллес (1875-1955). - М., 1965.; Безрукова М.И. Карл Миллес -скульптор монументалист // Скандинавский сборник. - Таллин скульптора К.Миллеса (1875-1955) //Творчество. - 1991. № 5. С. 18-20.

159  См.: Васильев Б.А. Петербург на рубеже XVIII-XIX веков в произведениях,  1967. Т.12. С.162-170;  Бабурина Н.  Возносящийся  к небу:  О творчестве шведского     шведского художника В.Петерсона// Исторические связи Скандинавии и России IX-XX вв. -Л., 1970.

160   См.: Выставка "Добрые соседи" // Выборг 1987.; Зоя Лагеранц. Выставка произведений, (каталог). - М., 1988.; Каллиомяка Манно. Выставка. - М., 1984.; КрольА.Е. Некоторые  черты творчества художника Андерса Цорна. (Втор. пол. XIX века) //   Скандинавский сборник. -Таллин, 1981. Т. 26.; Мякиля, Ярмо. Выставка живописи. - М., 1981. (Каталог); Безрукова М. Живопись и гравюра Швеции // Искусство. - 1985. №2. С.53-57.; Кириленко И. Шведское стекло // Декор, искусство СССР - 1983. № 10. С. 38-39; Музей зарубежного искусства Латвийской ССР: Живопись Бельгии, Норвегии, Швеции, Финляндии, Польши, Венгри XIX-XX веков: (Каталог) -Рига, 1974.; Мухина Т.Д. Русско-скандинавские художественные связи конца XIX - начала XX вв.

76

изобразительного искусства, гравюры, графики, а также выставка художественного стекла.

К музыкальной культуре Швеции в России относились как к аспекту малодостойному для серьезного изучения. Показательным примером является то, что в книге «История зарубежной музыки» И.Нестьев утверждает, что «в числе шведских композиторов рубежа веков не нашлось крупных мастеров мирового значения...»,161 в связи с этим из пятидесяти страниц раздела «Музыкальная культура стран Северной Европы» Швеции уделена одна страница. Обращаясь к различным музыкальным энциклопедиям и справочным изданиям, находим подтверждение подобного отношения к шведской музыке.

В России существуют издания с записями нот шведских музыкальных произведений, их число крайне ограничено, однако и они могут помочь сформировать представление о данном аспекте художественной   культуры   Швеции.162         Самобытность   шведской

музыкальной культуры проявляется в народной музыке, уходящей своими корнями в традиции скандинавских саг, без пения которых не обходился ни один праздник, и вся память народная была озвучена этими удивительными по красоте и лиричности музыкальными шедеврами.

— М., 1984; Мухина Т.Д. Развитие демократических тенденций в скандинавской и русской жанровой живописи второй половины XIX - начала XX века. Из истории русско-скандинавских художественных связей // IX Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии. - Тарту, 1982. Ч. II. С.39-41.

161  Нестьев И.В. Музыкальные культуры стран Северной Европы // История зарубежной музыки. Вып. 5.-М., 1988. С.394.

162 См.: Пьесы композиторов Швеции: Для фп. - М., Музыка, 1984. - 78с; Хрестоматия для пения: Песни народов мира: Для голоса в сопровождении фп.: Для хор. отд. муз. уч-щ. — М.: Музыка, 1982. - 95с. (Шведские, норвежские, финские песни.); Хрестоматия для пения: Нар. песни.: Для ср. и низ. голосов в сопровожд. фп.: I - II курс муз. уч-ща., — М., 1974. (ноты и текст шведских, норвежских и финских песен.);

Хрестоматия для пения: Нар. песни.: Для ср. и низ. голосов в сопровожд. фп.: Ч. П. — М., 1978. (Ноты и текст шведских и финских песен.); Хрестоматия для пения: Нар. песни.: Для вые. голоса в сопровожд. фп.: III-IV курс муз. уч-ща. - М., 1981.; Песни народов мира: Вып. 4: Для фп. — М., 1971.-34с; Вып. 10.- 1977.-31 с; Вып. П.- 1978,-31с. (Ноты и текст шведских, норвежских и финских песен.); Народные песни зарубежных стран: В обработке сов. композиторов: Для голоса в сопровожд. фп. - М., 1964. (Ноты и текст песен.); Ильин И. Народные песни: В обработке для голоса и хора в сопровожд. фп., - М., 1959. (Ноты и текст шведских и норвежских песен.).

77

Наиболее глубокое исследование в России провел Н.Мохов и опубликовал его книге «Звучащая Сага».163 Более подробно познакомиться с историей музыкальной культуры именно XIX века можно по книге шведского исследователя Яна Линга,164 которая переведена на русский язык и называется «Шведская народная музыка». Об особенностях шведских народных музыкальных инструментов и специфических традициях изготовления этих инструментов можно узнать из статьи другого шведского ценителя народной музыки Э.Эмсхаймера.165

Наименее изучено в России театральное искусство Швеции. В журнале «Театральная жизнь» за 1991 год опубликована небольшая статья Р.Хугланда «История шведского театра в нескольких строчках», к сожалению, даже название характеризует отношение к шведской театральной жизни в русскоязычных изданиях. За исключением необычайно высокого интереса к драматургии А.Стриндберга, творчеству которого на протяжении XX века в России и Советском Союзе посвящено наибольшее количество статей, публикаций и монографий. Другие имена, постановки, театральные достижения Швеции не получили своего освещения в России.

Для того чтобы сформировать представления о том, в каких областях должны проводиться дальнейшие исследования, посвященные развитию художественной культуры Швеции Нового времени, необходимо знать, что именно уже глубоко исследовано шведскими учеными.

§ 2. Лакуны российской историографии и современная шведская историография

163 См.: Мохов Н.Н. Звучащая сага. Книга для учащихся. - М., 1993.

164 См.: ЛингЯ. Шведская народная музыка. - М.: Музыка, 1981.-126 с.

165

 Эмсхаймер Э. Шведские народные музыкальные иснструменты // Народные музыкальные  инструменты и инструментальная музыка. - М., 1988. С. 3-18.

78

В данном параграфе рассматриваются фундаментальные исследовательские работы, энциклопедические, справочные и библиографические издания, авторами которых являются зарубежные, преимущественно шведские, исследователи. Задача проведенной работы заключается в том, чтобы рассмотреть как можно более широкий круг вопросов, уже изученных и описанных в иностранных источниках, рассматривающих различные сферы художественной культуры Швеции. Выявленные историографические источники выступают в качестве ознакомительного материала с теми аспектами художественной культуры Швеции, которые недостаточно известны в России.

Цель данного параграфа обозначить основополагающие издания по тем направлениям, которые мало известны в России. Это значит, что, в первую очередь, необходимо выявить книги, содержащие общую информацию и богатый библиографический материал, опираясь на которые можно будет проводить последующие исследования художественной культуры Швеции Нового времени.

В России существует немало работ по шведской архитектуре, которые    хорошо         иллюстрированы     и     глубоки     по     своему

информационному материалу. Изучив книги, по истории архитектуры  Швеции, рассмотренные в предыдущих параграфах, можно сформировать общие представления об истории ее развития и специфических особенностях. Однако в русскоязычных изданиях рассматриваются, главным образом, архитектурные памятники, сохранившиеся до нашего времени. Важно учитывать, что Швеция на протяжение XVII-XVIII вв. по данным шведских ученых участвовала более чем в двадцати войнах и, конечно, до сегодняшних дней сохранились не все памятники архитектуры этого периода времени.

Шведские ученые проводили серьезные исследования, посвященные  изучению     несохранившихся     памятников     архитектуры     Швеции.

79

Перечислять всю существующую литературу шведских авторов, вероятно, не представляется возможным. Тем более, что эта работа уже была проведена шведскими учеными и ее результаты опубликованы в многотомных исторических и энциклопедических изданиях. Поэтому в данном параграфе назовем те книги, которые действительно являются ценными для исследователя, занимающегося изучением художественной культуры Швеции Нового времени.

В русскоязычной литературе практически отсутствует информация об архитектуре XVII-XVIII вв. Изучая художественную культуру Швеции данного периода, желательно обратиться к многотомному изданию «История Королевских фортификационных сооружений».166 Эта книга важна тем, что в ней достаточно полно характеризуются национальные особенности шведской архитектуры. В 3-6-м томах рассматриваются периоды XVIIXIX вв. История архитектуры королевских замков и крепостей, которые воздвигались, в первую очередь, как военно-инженерные сооружения (илл.: 9), были предназначены для укрепления местности и проведения военных операций, раскрывается достаточно полно.

Богатый библиографический материал, упоминаемый в этом труде, ориентирует на чрезвычайно интересные исследования, проводившиеся шведскими учеными. При знакомстве с названными работами приходишь к выводу, что существуют многочисленные издания, в которых представлены отдельные памятники с подробным описанием их внешнего вида и внутреннего убранства, с гравюрами, изображающими различные виды экстерьера и интерьера, с планами и чертежами, подробно изученными исследователями.

Существует   большое   количество   монографий,    посвященных творчеству   отдельных   архитекторов   Швеции,   как   правило,   в   них

166 MuntheL Kungl Fortiflkationens historia, 3-6. - Stockholm, 1911-1930. ( История королевских фортификационных сооружений. Т.3-6. - Стокгольм, 1911-1930).

80

описывается творческий путь мастера, рассказывается о том, где и у кого он прошел обучение, что, несомненно, влияло на стилистические особенности создаваемых произведений. Также чаще всего эти издания богато снабжены эскизами заказываемых работ, какие-то из них не были осуществлены, многие были построены и разрушены, что-то могло претерпеть изменения в период реконструкции, но чертежи, планы, эскизы архитектурных памятников, выполненные в XVII - XIX вв., дают наиболее полное представление о характере шведской архитектуры.

Шведский искусствовед Э.Эрикссон167 к трехсотлетию главного архитектора города Стокгольма Эрика Дальберга издал книгу о его жизни и творчестве. В ней представлены его проекты и планы застройки городов, среди которых есть и неосуществленные (илл.: 10), но достойные внимания, а также изображения тех архитектурных памятников, которые не сохранились.

Характеристика архитектуры XVIII века Швеции, периода, наступившего после Каролинского правления и именуемого «Эра свобод» (1719-1772) дана в книге С.Ниллсона.168 Рост Стокгольма в XVIII веке проходил во многом благодаря деятельности стокгольмского городского архитектора Карлберга,169 мало известного в России. Для описания художественной культуры Швеции интересны будут результаты исследования, проведенные Г. Селлингом,170 который изучал архитектуру барских усадеб XVIII века.

Архитектура Густавианского перида (1772-1809) описана в России фрагментарно. Результаты исследования по густавианской архитектуре

167   Ericsson EErik Dahlberg. Hans levnad och verksamhet. Till 300- arsminnet  1625-1925. -Stockholm, 1925. (Эрик Далберг. Его жизнь и творчество. К 300-летию.)

168 Nillson S.   1700-talet efter den karolinska tiden. Konsten i Sverige. - Stockholm, 1974. (XVIII век Каролинского правления. Искусство в Швеции).

169   Ahnlund H.  Johan  Eberhard  Carlberg.   Stockholms  stads  arkitekt   1727-1773. - Stockholm, 1984.(Йохан Карлберг. Стокгольмский городской архитектор 1727-1773).

170  Selling G, Svenska herrgardshem under 1700-talet. - Stockholm, 1937. (Шведская архитектура барских усадеб после 1700 года).

81

и городскому строительству издал Сеттервалл.171 В своей книге он останавливает свое внимание на творчестве придворного архитектора Эрика Палмстедта. В конце XVIII начале XIX вв. в Швеции создаются удивительные по красоте «английские парки», узнать о них более подробно можно из книги М.Олауссона «Английские парки в Швеции в годы густавианского правления».172 Архитектуре XIX века посвящено достаточно изданий как в России, так и в Швеции, обратившись к библиографии указанных книг, можно найти достаточно сведений для более глубокого ее изучения.

Сведения об истории архитектуры Швеции, основные периоды, стилистические направления и тенденции развития шведского зодчества, имена ведущих строителей, инженеров и архитекторов; рисунки, гравюры и фотографии памятников, а также библиографические сведения, посвященные изучению различных аспектов истории развития шведской архитектуры, приводятся в справочном издании «Архитектура Швеции».173

Прежде всего, обозначим данные библиографического указателя М.Лундквиста «Библиография Шведской истории искусства»,174 который даст возможность определиться в выборе необходимых изданий в области изобразительного искусства Швеции. Во-вторых, рассмотрим книги энциклопедического характера, при обращении к ним выявляется общая характеристика развития истории искусства Швеции. Третьим этапом будет знакомство с исследованиями, в которых рассматриваются стилистические особенности шведского искусства в различные исторические периоды. В изданиях, которые будут рассматриваться далее,   опубликованы   библиографические   сведения   о   монографиях,

171 Setterwall, Л. Erik Palmstedt 1741-1803. En studie i gustaviansk arkitektur och stadsbyggnadskonst. -Stockholm, 1945. ( Ерик Пальмстедт 1741-1803. Исследование по густавианской архитектуре и городскому строительству).

172  Olausson M. Den engelska parken i Sverige under gustaviansk tid. - Uppsala. 1993. (Английские парки в Швеции в период густавианского правления).

173 Byggnadskonsten i Sverige, 1-2. - Stockholm, 1940-1948. (Архитектура в Швеции).

174  Lundqvist M. Svensk konsthistorisk bibliografi. - Lund, 1967. (Библиография шведской истории искусств).

82

посвященных творчеству шведских художников, скульпторов, граверов и т.д., поэтому в этом обзорном параграфе нет смысла переписывать уже систематизированные и опубликованные данные.

Фундаментальный трехтомный труд, упоминаемый в библиографиях и примечаниях книг, посвященных искусству Швеции, как наиболее полное и глубокое исследование, создал А. Линдблом «История искусства Швеции с древнейших времен до современности»175 (илл.: 11, 12, 27). Выделяют работы шведского искусствоведа Х.Корнелля и его «Шведскую историю искусства»176 (илл.: 3, 13, 32, 33, 34, 35, 36, 36) в двух томах, примеры памятников от Барокко до Модернизма представлены наиболее полно. Он же является автором другого интересного исследования, в котором рассматривается «История шведского изобразительного искусства от Возрождения до организации художественных союзов».177

Художники Швеции, начиная с XVI века, оставили богатое наследие портретной живописи. Исследователь Б.Мальмборг охарактеризовал историю развития портретного искусства Швеции на протяжении пяти столетий. В Стокгольме Шведский Архив Портретов обладает замечательной коллекцией произведений, созданных с 1500 г., сотрудники архива опубликовали «Указатель шведских портретов 1500-1850гг.».179

Начиная с периода Великодержавия Швеции XVII века, придворное изобразительное искусство испытывает существенное влияние французских и итальянских мастеров. Французские искусствоведы180 не

175   Lindblom A. Sveriges konsthistoria fran forntid till nutid, 1-3. - Stockholm, 1944. (Шведская история искусства с древности до современности).

176 Cornell H. Den svensca konstens historia 1-2, — Stockholm, 1944. (Шведская истории искусства)

177  Cornell H. Den svenska konstens historia. Fran nyantiken till konstnarsforbundet. - Stockholm, 1959. (Шведская история искусства. От возрождения до организации художественных союзов).

178   Malmborg В. von. Svensk Portrattkonst genom fern arhundranden. Nationalmusei. — Stockholm, 1966. (Шведское портретное искусство на протяжение пяти столетий).

179 Index over svenska portratt 1500-1850 i Svenska Portrattarkivets samlingar MI. - Stockholm, 1935-1939. (Указатель шведских портретов 1500-1850 в Шведском Архиве Портретов собрание I-II.).

180 Lespinasse P. L'art  francais et la Suede de 1637- 1816. - Paris, 1913. ( Французское искусство в Швеции 1637-1816).

83

оставили без внимания этот исторический период и изучили особенно досконально искусство Швеции, созданное под руководством французских мастеров. Уже упоминаемый, ведущий шведский искусствовед А.Линдблом   изучил французскую скульптуру барокко и

181

рококо, выполненную в Швеции, и посвятил этому отдельную книгу.

В XVIII веке значительно усиливается влияние английского и итальянского искусства. В Лондоне издается книга «Рококо революций.

1 Я7

Основные тенденции живописи восемнадцатого века», в которой отдельные главы посвящаются особенностям живописи, созданной английскими художниками по заказу шведских покровителей искусства. Для работы при королевском дворе приглашались художники из Италии, многие шведские талантливые молодые люди проходили обучение в Риме. Шведы, побывавшие в Италии, привозили в Швецию замечательные произведения итальянских мастеров. О влиянии итальянского искусства в Швеции рассказывает Б.Леван и Л.Шидт (илл.: 26).184

Пышное и праздничное искусство эпохи барокко и рококо расцветало при шведском королевском дворе XVII-XVIII вв. (илл.: 13, 14, 15), благодаря архитекторам, скульпторам и живописцам, приглашенным из разных стран, о том какова же была «Королевская роскошь от барокко до рококо»185 повествует отдельная книга, изданная в Стокгольме.

Характерной политикой шведских королей было настоятельное требование, чтобы иностранные мастера, кроме выполнения заказов,

L'Art en France et en Suede 1693-1718.   - Paris, 1964. (Французское искусство в Швеции 1693-1718).

181   Lindblom A.  Fransk barock- och rokokoskulptur i  Sverige. - Uppsala  1923. (Французская скульптура в Швеции от барокко до рококо); Schudt L. Italienreisen im 17. und 18. Jahrhundert. -1959. ( Итальянское влияние в 17 и 18 вв.).

182  Levey М Rokoko to Revolution. Major Trends in Eighteenth-Century Painting. - London, 1966. (Рококо революций. Ведущие направления в живописи XVIII в.).

183  Lewan В. Italienska bilder. Svenskarnas syn pa Italien 1700-1800. - Stockholm, 1948. (Итальянские картины. Шведский взгляд на Италию 1700-1800).

184 Schudt L. Italienreisen im 17 und 18. Jahrhundert. - Stockholm, 1959.

185  Kunglig prakt fran barock till rokoko. - Stockholm, 1948. (Королевская роскошь от барокко до рококо).

84

непременно обучали своему мастерству уроженцев шведской земли. Поэтому уже в восемнадцатом веке создают свои произведения художники-шведы, а после открытия в 1735 году Шведской Академии Художеств начинает формироваться национальная шведская художественная школа. Каким образом происходило становление профессионального шведского изобразительного искусства можно узнать из книги «Шведская Академия художеств в течение первого столетия  своего  существования».186         В  конце  XIX     века  вновь

усиливается влияние французских художников. В Париже работает целая колония шведов, работы, созданные в духе импрессионизма, носят ярко выраженный национальный характер. «От рококо до импрессионизма» - так называется книга Б.Линдволла,187 в ней представлены репродукции приверженцев французской школы.

Для исследователя художественной культуры недостаточно знать работы, посвященные только развитию отдельных видов искусства; чтобы сформировать представления о целостной картине мира определенного периода истории художественной культуры, важно учитывать те тенденции, которые наблюдаются и в науке, поэтому книга «История Королевской Шведской Академии Наук 1739-1818»188 должна быть интересной культурологу.

Заканчивая рассмотрение профессионального изобразительного искусства Швеции, хотелось бы выделить несколько обобщающих работ. В истории изобразительного искусства Швеции наиболее часто привлекали внимание шведских критиков и искусствоведов тенденции XVIII-XIX вв.,        Р.Йозефсон189 подводит итог того, каким видится

186 Loostrom L. Den svenska Konstakademien under forsta arhundradet af hennes tillvaro 1735-1835. — Stockholm, 1886. ( Шведская Академия художеств в течение первого столетия своего существования).

Lindwall В. Fran rokoko till imressionism. - Stockholm, 1975. (От рококо до импрессионизма).

188    Lindroth S.   Kungl.   Svenska   Vetenskapsakademiens  Historia   1739-1818. -  Stockholm, 1967. (Королевская Шведская Академия Наук).

189  Josephson R. Den svenska   smaken. Svensk konstkritik och konstteori fran barock till romantik. Manuskript 1928, utgivet  1997. Red. Hugo Palmskold. (Шведский вкус. Шведские критики и искусствоведы от барокко до романтизма).

85

«шведский вкус» по мнению теоретиков. «Шведский стиль» наиболее явно прослеживается в пейзажной живописи шведских художников, влюбленных в северную красоту своего родного края, Г.Паулссон190 подчеркивает     особенности          шведской     пейзажной     живописи

восемнадцатого века, а О.Левертин191 считает, что шведское искусство неотделимо от шведской природы.

В многотомном издании «Изобразительное искусство Севера» , написанном в соавторстве учеными Скандинавии Г.Сернером, Б.Линдволлом, Г. Санбладом отдельные главы посвящены истории шведского    изобразительного     искусства,     во             2—4-м     томах

рассматривается период Нового времени. Издание полезно тем, что дает возможность проследить общие тенденции в истории развития Скандинавского искусства и особенные черты в искусстве Швеции, кроме того, в нем рассматривается не только профессиональное искусство, значительная часть посвящена народному изобразительному творчеству.

Истории развития народного искусства Швеции представлена в многочисленных исследованиях шведских ученых. Библиографические справочники «Народное искусство Швеции»,193 а также    «Шведские

194

кустарные ремесла», дают возможность по достоинству оценить многообразие изученных направлений народного шведского творчества. Характеристика общих закономерностей искусства северных народов дана в книге «Народное искусство Севера».195 История развития шведского народного  искусства         глубоко  изучена Е.Якобссоном

190 Pauhson G. Svensk stil i sjuttonhundratalets landskapsronst. - Stockholm, 1919. (Шведский стиль в пейзажной живописи восемнадцатого века).

191  Levertin О. Svensk konst och svensk natur. - Stockholm, 1923. (Шведское искусство и шведская природа).

192 Serner G., Lindwall В., Sanblad G. Bildkonsten i Norden. — Stockholm, 1972. (История северного изобразительного искусства, в нескольких томах во 2-4 томах рассматривается история искусства Нового времени).

193 Rehnberg M. Folkkonst i Sverige. Bibliografisk hjalpreda. - Stockholm, 1979. (Народное искусство в Швеции. Библиографическое руководство).

194  Nylen A. Hemslojd. Den svenska hemslojden fram 1800 - talets slut. - Lund 1969. (Шведские кустарные ремесла. Библиография).

195 Nordisk folkkonst. - Lund, 1972. (Народное искусство Севера).

86

«Шведское народное искусство» (илл.: 46);196 и С.Эриксоном в книге «Народное искусство в Швеции»( илл.42, 47).197 В исследовании Й.Кнутссона (илл.: 44)198 рассматриваются вопросы взаимодействия народной культуры и народного искусства: древние традиции, музыкальный фольклор, литература, изобразительное искусство и ремесла рассматриваются как единое целое. Богатый иллюстративный материал представляют авторы книги «Народное и коммерческое искусство» (илл.: 45).199

Народные умельцы изготавливали своими руками удивительные по красоте изделия, украшавшие жизнь, такие мастера не были одиночками. Они создавали общественные художественные объединения, о которых рассказывает Г.Норденсван,200 а также школы художественных кустарных ремесел, например такие как в Гетеборге.2 '

Особенно высокого уровня художественного мастерства достигли мастерицы по вышивке (илл.:42). Иллюстрированное издание «Шведская вышивка»202 является тому подтверждением, а исследование А.Нюлена203 изучает историю развития шведской вышивки с 1500 по 1850гг. История создания гобеленов в Швеции насчитывает не одно столетие, о художниках и мастерах, занимавшихся ткачеством на Севере от эпохи средневековья до времен правления Ваза, рассказывает М.Нодерман   (илл.:   43.).         По   утверждению   шведского   ученого

196 JacobssonE. Svenskfolkkonst. Del l.-Lund, 1983. (Шведское народное искусство) Jacobsson E. Svensk folkkonst. Del 2.- Lund, 1985. (Шведское народное искусствво).

197  Erixon S. "Folkkonsten i Sverige." Nordisk Kultur. - Oslo & Kopenhamn,  1931. (Народное искусство в Швеции).

198   Knutsson J.  Folkkulturen och folkkonsten.(konst, littertur och folkkonst). - Stokholm,   1991. (Народная культура и народное искусство, (живопись, литература и народное творчество)).

199 Jacobsson В., Johannesson L, Johnson A., Sjogren О. Folklig och kommersiell kohst. — Stockholm, 1980. (Народное и коммерческое искусство).

200   Nordensvan G.  Sveriges Allmanna Kostforening  1832-1932. - Stockholm,   1932. (Шведское общественное художественное объединение 1832-1932.. Художественные ремесла и предметы выполненные руками.)

201  EricsonS. Slojdforeningens skola 1848-1948. avser Goteborgs slqjdfdren. - Goteborg, 1948. (Школа художественных кустарных ремесел в Гетеборге 1848-1948).

202 Henschen I. Svenska broderier. — Stockholm, 1950. (Шведская вышивка).

203 NylenA. Broderier 1500-1850.-Stockholm, 1967. (Вышивка 1500-1850).

204 Nodermann M. Bonadsmaleri i Norden fran medeltid till Vasa-tid. - Stockholm, 1997. (Художники мастера по гобеленному искусству на Севере от средневековья до времен правления Ваза).

87

И.Эстама205 искусство ренессанса повлияло на шведский текстиль. Историю искусства украшения одежды и создания домотканых произведений рассматривает А.Гейер ( илл.: 41).206

В большинстве шведских областей были свои художники, они работали либо семьями, либо создавали свои школы и мастерские. Различие в творчестве художников, проживавших в разных частях Швеции, весьма ощутимо, сформировать представление о художественных     особенностях     деревенских     художников           в

Сёдерманланде,       Хельсинге,      Рэтвике,       Даларне,      Емтланде, Эстергётланде212 помогут книги, рассказывающие о творчестве мастеров отдельных уголков Швеции.

Основным занятием многих деревенских художников была роспись мебели.213 В России не посвящено ни одной работы художественной мебели Швеции, многочисленные шведские исследования освещают эту сторону художественной культуры максимально широко. Люди, проживающие в суровом и холодном краю, необычайно высоко ценят уют и красоту родного дома. Расписные сундуки и шкафы,214 тканные

205  Estham I. 'Textilkonsten". Renassansens konst. Signums svenska konsthistoria, del V.Lund. 1996. («Искусство текстиля». Искусство ренессанса. Заметки шведской истории искусства.)

206 GeijerA. Ur textilkonstens historia. - Lund, 1980. (Из истории текстильного искусства.)

207    Knutsson  J.   «S6rmlandmalare.   Mobelmaleri   fran   Sodermanland   i   Nordiska   museets   och Sodermanlands  museums  samlingar".  —  Sormlansbygden,   1997.   (  Художники  Сёдерманланда. Художественная   мебель   из   Сёдерманланда   в   Северном   музее   и   в   экспозиции   музея Сёдерманланда).

208  Svensson I. Halsingemalningar. Folkkonst i Halsingland. — Gavle, 1971. (Живописные картинки в Хельсинге. Народное искусство в Хельсинге).

209 Svardstrom S. Rattviksmaleriet. - Rattvik, 1959. (Художники из Рэтвика.)

210 Svdrdstrom S. Dalmalningarna och deras forlagor. Nordiska museets handlingar. —1949. (Живописцы Даларна и их работы).

211    Nodermann   M.   En  jamtlandsk   kyrkmalarfamilj.   -   Ostersund   1964.   (Семья   художников, расписывавших церкви, из края Ёмтланда.)

Erixon S. Ostergotlands bygdemaleri. Svenska kulturbilder. - Stockholm, 1936. (Эстергётланд. Эстергётские деревенские художники.)

213     Knutsson  J.   «S5rmlandmalare.   Mobelmaleri   fran   Sodermanland   i   Nordiska   museets   och Sodermanlands   museums   samlingar".   -   Sormlansbygden,   1997.   (Художники   Сёдерманланда. Художественная   мебель   из   Сёдерманланда   в   Северном   музее   и   в   экспозиции   музея Сёдерманланда).

214 FranzenA. "Malade kistor och skap". Omdet folkliga mobel-maleriet i Skane under 1700- och 1800-talen. - Lund, 1970.  (Расписные сундуки и шкафы. О народных художникох по мебели в Сконе в XVIII-XIX вв.)

88

обои215 и гобелены216 являлись предметами гордости хозяина и хозяйки дома. Люди побогаче могли позволить себе мебель, выполненную шведскими мастерами по голландским и английским образцам. Для загородных усадеб в Швеции была распространена торговля высококачественной мебелью, обзор которой дает в своем исследование М.Лагерквист, он же рассказывает о мебели выполненной в стиле рококо,     достойно     украшавшей     столичные     салоны     шведских

219

аристократов.

Зимы на севере длинные, темные. Красота очага, вокруг которого долгими зимними вечерами согревается вся семья, не последнее дело. Стокгольмский государственный музей издал альбом, в котором собраны фотографии, свидетельствующие о высоком искусстве создания изразцовых печей.220 Старинные люстры из стекла и горного хрусталя достойны восхищения, их можно увидеть в книге Е.Дурссена,221 после знакомства с ними понимаешь, почему в шведском языке люстра дословно называется «светящая корона».

Еще один аспект совершенно не известный в России — это создание изделий из стекла, хрусталя, камня, а также шведская керамика, фарфор и фаянс, производство которых с восемнадцатого века распространено в Швеции, хорошо изучено и представлено в шведской литературе.222

215  Nodermann M. Det svenska bonadsmaleriet. Svesk folkkonst fran tre secler. Katalog. - Stockholm, 1977. (Шведские художники по тканным обоям и гобеленам. Шведское народное искусство на протяжение трех столетий).

216  Stromberg E. Bonadsmalare och mobehralare. - Stockholm, 1956. ( Художники гобеленов и художники по мебели).

217  Lagerquist M. Svenska stolar efter holandsk-engelska forebilder. - Stockholm, 1987. (Шведские стулья выполненные по голландским и английским образцам).

218   Lagerquist MDen yrkesmassiga mobelhandeln i Sverige intill ar  1780. - Stockholm,  1981. (Высококачественная торговля мебелью в Швеции до 1780).

219 Lagerquist M. Rokokomobler. - Stockholm, 1949. (Мебель в стиле рококо).

220  Cramer M. Kakelugnen   i Stockholm. Stockholms stadsmuseum. - Stockholm, 1988. (Изразцовые печи в Стокгольме. Стокгольмский государственный музей).

221   Dyrssen Е., Агге К. Gamla ljuskronor av glas och bergkristall. — Stockholm, 1980. (Старинные люстры из стекла и горного хрусталя).

222  Dahlback L Svenskt porslin. Fajans, porslin och flintgods 1700-1900. - Vasteras, 1980. (Шведский фарфор. Фаянс, фарфор и изделия из камня(кремния)).

Folcker E. "Gamla svenska fajanspriser". Svenska Slqjdforeningens tidskrift. - Stockholm,  1907.

(Старинные шведские фаянсовые ценности).

Folcker E. "Ett fajansmonster". Svenska Slojdforeningens tidskrift. 1906. (Образцы фаянса).

89

Существует справочное издание223 по керамике, в котором представлена история производства фаянса, майолики и изделий из камня начиная с 1700 года. Сотрудники Национального Музея собрали сведения о неизвестных и малоизвестных шведских фабриках фаянса,224 описали

225

коллекцию драгоценностей из камня.

Украшения шведских ювелиров, а также серебряная посуда, выполненная шведами, ценились и в России. В XVII и XVIII вв. короли Швеции не раз преподносили дары из серебра и золота российским государям, а в XIX веке в Петербурге успешно работали несколько шведских семей, потомственных ювелиров. Если в русскоязычной литературе рассказывается о ювелирных изделиях Швеции в рамках русско-шведского диалога, то шведский искусствовед Й. Эванс226 прослеживает историю развития ювелирного искусства в Швеции с 1100 до 1870гг.; и период Нового времени в его работе рассмотрен широко. Европейское влияние в период Нового времени наиболее ярко прослеживается в шведских изделиях из драгоценных металлов, 7 Б.Ховстадиус изучает шведское серебро от ренессанса до рококо.228 Однако и национальные шведские традиции были сильны, особенно это заметно в произведениях Вэрмландских ювелиров,229 а также жителей

Емтланда и Сконе (илл.: 47).

230

Hansson M. Palsjo fajansfabrik 1765-1774. Utstallningskatalog, Helsingborgs museum. — Stockholm,

1965. (Фабрика по изготовлению фаянса 1765-1774)

Hernmarck С. Fajans och porslin. Svensk keramik fore 1850. - Stockholm, 1959.(Фаянс и фарфор.

Шведская керамика до 1850 года.)

Kosta glasbruk 1742-1942. - Stokholm, 1942. ( Стекольная фабрика Коста 1742-1942.).

223 Hannover Е. Keramisk handbok. Fajans, majolika, stengods. - Bd i. 1929.( Справочное издание по керамики. Фаянс, майолика изделия из камня).

224 Folcker E. "En okand svensk fajansfabrik". - Nationalmusei "arsbok. 1920. (Неизвестные шведские фабрики фаянса.)

225   Lutteman H. Flintgods. 1700-talets mitt - 1820- talet. Nationalmuseum. - Stockholm, 1977. ( Изделия из камня в Национальном музее 1700-1800).

226  Evans J. A History of Jewellery 1100-1870. — Stockholm, 1970. (История ювелирного искусства 1100-1870).

227  Hedstrand В. Silvaror i Sverige 1830-1915.— Uppsala, 1975. (Серебренных дел мастера в Швеции 1830-1915.)

228  Hovstadius В.   Svensk silver fran renassans till rokoko. - Stokholm, 1990. (Шведское серебро от ренессанса до рококо).

Holmquist К. Varmlandssilver 1700-1900.: Utstallning i Varmlands museum 14-29 april 1951. -Karlstad, 1951. (Серебро Вермленда 1700-1900. Выставка Вермлендского музея) 230 Erixon S. Folkkonsten i Sverige. Nordisk Kultur. - Oslo and Kopenhagen, 1931.

90

Изделия из драгоценных камней и металлов, художественная мебель, резьба по дереву, скульптурные и живописные произведения, украшавшие церкви Швеции, изучены глубоко и разносторонне. Большинство шведских соборов обладает книгами и альбомами, в которых рассказывается об истории строительства и реставрации определенного храма, а также представлены фотографии алтарной росписи, церковной утвари и мебели. Обобщающие исследование истории шведских церквей провел И.Естхам - «От королевских замков до церквей неоклассицизма» так называется его работа, в которой он рассматривает становление церковного искусства и архитектуры и их преобразование под влиянием различных художественных стилей. Историю развития шведской церковной архитектуры на протяжение XVIII и XIX вв. представляет Л.Сйёберг,232 а сокровища текстиля, сохранившиеся в Уппсальском соборе рассматривает А.Гейер.233

На протяжении многих столетий в церквях звучала и звучит музыка. Характерной особенностью шведской музыкальной культуры являются вечерние публичные музыкальные концерты как церковной, так и светской классической музыки, проходящие в зданиях старинных соборов. Отсутствие специальных концертных залов предопределило проведение концертов местных и приезжих ансамблей под куполом церкви. Однако и после появления театров и капелл концертные выступления в храме сохраняются и сегодня. К.Моберг234 рассказывает о церковной музыке Швеции, раскрывает особенности истории музыки от исполняемой в древнескандинавских храмах до проведения публичных концертов.

231 Estham I. "Fran kungens slott till nyklassicismens kurka." Fran romantik till nygotik. Studier i kurklig konst och arkitektur... Sveriges kurkor. - Stokholm, 1992. ( «От королевских замков до церквей неоклассицизма». От романтики до неоготики. Исследование церковного искусства и архитектуры. Шведские церкви).

Sjoberg  L.   Kurkobyggnader   1760-1860.   Sveriges   Kurkor.  -  Stokholm,   1989.   (Церковная архитектура 1760-1860. Церкви Швеции).

Geijer A.  Textila skatter i  Uppsala Domkurka. - Uppsala,   1964. (Сокровища текстиля  в Упсальском соборе).

234 Moberg. К. Fran kyrko och hovmusik till offentlig konsert. - Uppsala, 1942. (От церковной музыки и музыки древнескандинавских храмов до публичных концертов).

91

Удивительно, но в России так мало сведений о шведской музыкальной культуре, которая необычайно самобытна, богата и многообразна, с традициями музыкального исполнения, уходящими в глубь веков. Возможно, это объясняется тем, что российские исследователи, начинавшие свое знакомство со шведской музыкальной культурой с произведений шведских профессиональных композиторов, слышали в их сочинениях значительное подражание европейским авторам и отодвигали творчество шведов на второй план. Влияние западноевропейской культуры на творчество шведских придворных композиторов без сомнения велико, но сама по себе культура шведов необычайно поэтична и музыкальна. В повседневной жизни музыка сопровождает шведов повсюду. Ярким примером тому служит утверждение многих шведских авторов, что практически каждый швед умел играть на каком-нибудь музыкальном инструменте.235

Важнейшая особенность крестьянской музыки - ее существование и распространение без помощи записи или печати. Песни и инструментальные лоты-наигрыши разучивались исключительно на слух, и, таким образом, музыка распространялась по стране, не ведая границ, и передавалась из поколения в поколение. И только в XIX веке в Швеции серьезно задумались о сохранении и записи национальных шведских мелодий, народных танцев, баллад, музыкальных лотов и наигрышей, которые начинали постепенно забываться. Т.Норлинд в начале XX века описал особенности проведения этой работы и опубликовал часть ее результатов.

Одной из наиболее серьезных проблем для собирателей шведского фольклора было своеобразие народных музыкальных инструментов (илл.: 48) и трудность переложения народной музыки на европейскую традицию   исполнения   произведений       на   фортепьяно   и   других

235 LingJ. Svensk folkmusik. - Stockholm, 1964. (Шведская народная музыка).

236  Norlind Т. Melodier till svenska   folkvisor och folkdanser upptecknade fore ar 1800. - Svenska IandsmSlen, 1906. (Мелодии от шведских народных песен, баллад и народных танцев записанные в XIX веке).

92

музыкальных инструментах, так как происходило существенное изменение характера музыкальных произведений. А.Хулпхерс237 в учебном пособии рассказывает об особенностях инструментов и инструментальной шведской музыки.

В    Швеции    была   проведена   грандиозная   работа    по    сбору, сохранению  и  изучению   народной   национальной  музыки.   Сегодня

238

тексты и ноты шведской народной музыки опубликованы, описаны национальные черты народных песен239 и танцев,240 баллад,241 характер звучания волынки242 на шведской земле,243 традиции музыки спельманов,244 без которых не обходилось ни одного праздника и большого застолья. Существуют исследования, посвященные народным шведским   хоровым    мелодиям,    в    которых    слышится       влияние

245

древнешведского и эстонского звучания, периода тесных контактов Швеции и Эстляндии. Шведские солдаты, прошагавшие половину Европы в XVII-XVIII вв., привнесли в шведскую культуру музыкальные традиции немецкой органной и клавирной музыки, описанной Л.Ширнингом,246 и полюбившиеся в шведских деревнях задорные польские танцы, о влиянии и трансформации которых рассказывает К.Кох.247

237  Hulphers A. Historisk afhandling от musik och instrumenter. Svenskt musikhistoriskt arkiv. -Stockholm, 1969. (Учебное пособие по истории музыки и инструментов).

238 Texter om svensk folkmusik. - Stockholm, 1994. (Тексты и ноты шведской народной музыки).

239 Norlind Т. Folkmusik och folkdans. — Stockholm, 1930. (Народная музыка и народные танцы).

240 Rehnberg M. Folkdans i Sverige. - Stockholm, 1943. (Народные танцы в Швеции). Norlind Т. Dansens historia. - Stockholm, 1941.

241   Hildeman K. Ballad och vislyrik. - Ny illustrerad svensk litteraturhistoria. - Stockholm, 1955. (Баллады и мелодии. - Новая иллюстрированная шведская история литературы).

242   Rehnberg M. Sackpipan i Sverige. — Nordiska museets scrifter, 1943. ( Волынка в Швеции. Издательство музея севера).

243   Turesson G. Varmlandska kulturtraditionerer.      -    Stockholm,  1974. (Культурные традиции Вермланда. Акцент делается на музыкальные и танцевальные традициях этого края).

244  Spalman och spelmansmusik. - Stockholm, 1926. (Спельманы и музыка спельманов).

245 Andersson О. Folkliga svenska koralmelodier fran Gammalsvenskby och Estland. - Stockholm, 1945. (Народные шведские хоровые мелодии от древнешведского и эстонского).

246  Schierning L Die Uberlieferung der deutschen Orgel- und Klavier musik aus er 1. Halfte des 17. jahrhunderts in Swedish music. - Kiel, 1961. (Немецкие традиции органной и клавирной музыки в первой половине 17 века в музыке Швеции).

247  Koch К. Polnische Tanze in schwedischen Handschriften des 16. und 17. Jahrhunderts. - Svenskt musik historiskt arkiv. 1973. (Польские танцы в шведских рукописях 16-17 вв.).

93

Интересно прочесть исследования и заключения музыковедов и музыкальных критиков, однако оценить и понять музыкальную культуру можно только после того как сможешь сам прослушать музыкальные произведения, созданные в этой стране. В 1975 году в Швеции появился справочник248 с информацией о пластинках с записями шведской музыки, сочиненной с древнейших времен до 1970года. Большинство из этих пластинок и вообще фонограмм сохранилось в шведских музыкальных архивах, о них можно узнать из существующей справочной литературы.249 В информационном издании шведского музыкального архива, написанного Й.Руденом,250 собрана информация о музыкальных произведениях, которые записаны и сохранены в шведских библиотеках и архивах. Автор этой книги дает предельно краткую информацию о музыкальных деятелях Швеции, но главное, подробно объясняет, в каких библиотеках и архивах какие музыкальные произведения сохранены: указаны название произведения, автор, место написания, место хранения. В этом справочнике собрана информация как о народной, так и о придворной, и профессиональной музыке Швеции.

Если традиционная народная музыка, зафиксированная ее собирателями, несет на себе печать веков,251 то придворная музыка изменялась со сменой правителя, и отражала пристрастия и вкусы того или иного короля. С приходом на королевский престол короля Густава Вазы начинается «История Королевской Придворной Капеллы  1526—

248  Jacobsson S. Musiken i Sverige. Skivlyssnarens handbok i  svensk musik fran aldesta tid till 1970-talet. — Vasteras,  1975. (Музыка в Швеции. Справочник сведений о пластинках с записями шведской музыки с древнейших времен до 1970гг.).

249    Svensk musiklitteratur 1800-1945. -  Uppsala, 1948. (Шведская музыкальная литература 1800-1945).

Biblioteca musica, vol .1. — Stockholm, 1959. (Музыкальная Библиотека).

250  Ruden J. Music in tablature. - Stockholm, 1981. (Музыкальные произведения в библиотеках Швеции).

251  Tradition and progress in Swedish  music. - Stockholm, 1973. (Традиции и новации в Шведской музыке).

94

1926»,252 описанная Н.Тобиасом и Е.Тробэком. О музыкальной жизни при шведском дворе династии Ваза, останавливаясь на пристрастиях короля Эрика XIV, рассказывает К.Хедель. 5

С приходом к власти сына Юхана III и польской принцессы католички Катарины из династии Ягеллонов Сигизмунда (1591—1599), который воспитывался в духе католицизма, в Швеции зазвучали польские мелодии, а также музыка английских музыкантов королевы

'У ел

Елизаветы, о чем и повествует Е.Викланд.

Период Великодержавия Швеции XVII века был великолепным и в истории придворной музыки ознаменовался расцветом шведского театрального искусства. Со всей Европы приглашались музыканты для исполнения музыкальных произведений при королевском дворе, о том кто именно работал в Швеции и какая музыка звучала во дворцах рассказывает Е.Кйеллберг.255 Влияние итальянского искусства на музыку, звучащую при дворе королевы Кристины, глубоко изучено римскими исследователями.256

В период правления Густава II Адольфа, королевы Кристины в Швеции появляются первые балетные и оперные труппы, которые восхищали шведов. С них начинается история шведского балета и оперного искусства. Этот период подробно освещен в книгах Г.Хиллестрёма «Театр и балет в Швеции»,257 М.Скипинга «Шведский придворный балет»,258 X. Енгдаля «Шведский балет и танец»,259 «Театр

252   Tobias N. Troback E. Kungl. Hovkapellets historia  1526-1926. - Stockholm,  1926. (История королевской придворной капеллы).

253  Hedell К. Musiklivet vid de svenska Vasahoven med fokus pa Erik XIV (1560-1568). - Uppsala, 2001.   (Музыкальная  жизнь  при  шведском  дворе  династии  Ваза  с  особенным   вниманием рассматривается период правления Эрика).

254      Wikland E.   Elizabethan players  in Sweden   1591-1692. - Stockholm,   1962.  (Английские придворные артисты в Швеции 1591-1692).

Kjellberg ЕKungliga musiker i Sverige under stormaktstiden.  1620-1720. - Uppsala,  1920. (Королевские музыканты в Швеции в период Великодержавия).

256 Cristina di Svezia e la musica. - Roma, 1996. (Шведская музыка при королеве Кристине). 237 Hillestrdm G. Theatre and Ballet in Sweden. - Stockholm, 1953. (Театр и балет в Швеции).

258 Skeaping M. Den svenska hovbalett. - Stockholm, 1983. (Шведский придворный балет).

259 EngdahlH. Swedish ballet and dance. - Stockholm, 1984. (Шведский балет и танец).

95

и балет в Швеции»,260 «Шведский балет»261 и многих других. Об особенностях театра в период правления королевы Кристины рассказывает А.Бейер,262 он же посвятил другое свое исследование влиянию французского театра в XVIII веке в Стокгольме.263

Конечно представления, поставленные на шведской придворной сцене, не могли по уровню своего профессионализма конкурировать с придворными театрами французских и итальянских королевских дворов, вероятно поэтому в России практически ничего не знают о театральном искусстве Швеции XVII века, но, с другой стороны, несмотря на то что шведский театр рассматривается, как театр «На заднем плане Европейского балета»,264 его изучают и в Англии, и в Америке. В Нью-Йорке издана книга,265 в которой рассказывается о шведском балете в периоды правления Густава II Адольфа, королевы Кристины и Густава III, т.е. об истории балета, когда короли действительно покровительствовали театральному искусству.

После того как была построена загородная королевская резиденция Дроттнингхолм, театральная жизнь двора XVIII века проходила, главным образом, в Дроттнингхолмском театре,266 а также в театре Грипсхолма.267

Короткий период Густавианского абсолютизма сыграл значительную роль в развитии художественной культуры Швеции. С.Мозелиус  описывает  эпоху  Густава  III   в  памятниках  искусства,

260 Theater und Ballet in Schweden. - Stockholm, 1956. (Театр и балет в Швеции).

261 Idestam-Almquist В. Svensk balett. - Stockholm, 1951. (Шведский балет).

262 BejerA. Christina och teatem. - Stockholm, 1966. (Королева Кристина и театр).

263  BejerA. Les troupes francaises pa Stockholm 1699-1792. — Uppsala, 1989. (Французские труппы в Швеции 1699-1792).

264 Brinson P. Background to European ballet. - London, 1966. (Второй план европейского балета).

265  Skeaping M. Ballet under the Three Crowns. - New York, 1967. (Балет в период правления трех коронованных особ).

266    Hilkstrom  G.  The  Drottningholm  theatre  -  past  and   present.  -  Stockholm,   198О.(Театр Дротнингхолма - прошлое и настоящее).

Kuylenstierna О. Svensk Rokoko. — Stockholm, 1923. ( О влияние стиля рококо на шведское

придворное искусство).

Malmborg В. von. Drottningholm. - Stokholm, 1966. (Дроттнингхолм).

267 Beijer A. Slottsteatrarna pa Drottningholm och Gripsholm. - Stockholm, 1937. (Придворный театр Дроттнингхолма и Грипсхолма).

96

собранных и сохраненных в Национальном музее Стокгольма.268 Достижения всех видов искусства высоко ценились в это время, однако наивысшее значение отводилось театральному искусству.

Густавианский театр конца XVIII века значительно отличался от того, что видели шведы при королеве Кристине. Балет продолжали ставить на сценах придворных театров, но предпочтение отдавалось опере, нередко балетные постановки ставились на сцене оперного театра.

Густав III предпочитал приглашать немецких музыкантов и композиторов. Особое место в музыкальной культуре Швеции отводится немецкому композитору Йозефу Мартину Краусу. Развитие густавианской оперы неразрывно связано с этим именем, о чем свидетельствуют многие издания: «Й.М.Краус: Вдохновитель густавианской культурной жизни»,270 «Й.Краус и густавианский Стокгольм»,271 «Й.Краус и густавианская опера».272

Оперное искусство в этот период переживает период расцвета, подробно о его становление можно узнать из книги «Густавианская опера 1771-1809 гг.»,273 но и драматургия занимает не последнее место в жизни Швеции «Театр и драма Густава III»274 — издание, в котором подробно освещена жизнь драматического театра конца XVIII века.

В начале XIX столетия в Швеции классицизм постепенно уступает место романтизму, что прослеживается в различных сферах искусства шведской культуры, об этом рассказывается в книге «Классицизм и

268 Moselius С. Gustav III och konsten. Nationalmusei. - Stokholm, 1939. (Густав HI и искусство).

269   Skeaping M.  Stable A.  Balett pa Stockholmsoperan. - Stockholm,   1918. (Балет  на сцене Стокголмского оперного театра).

270  Joseph Martin Kraus: Ein Meister im gustavianischen Kulturleben. - Stockholm, 1980. (Влияние творчества Мартина Крауза на культурную жизнь Швеции Густавианского времени).

271   J.Kraus und  das  gustavianischen  Stockholm. - Stockholm,   1984.  (Крауз  и     Стокгольм  в Густавианский период).

272 J. Kraus und die gustavianische Oper. - Uppsala - Leipzig, 1943. (Крауз и густавианская опера).

273 Gustavian Opera 1771-1809. - Stockholm, 1986. (Густавианская опера 1771-1809).

274 Teater och drama under Gustaf III. - Stockholm, 1911. (Театр и драматургия в период правления Густава III).

97

романтизм»,275 библиография данного издания предоставляет достаточно сведений о существующей многочисленной литературе, посвященной данной проблематике. В середине XIX века начинается активная работа по сбору и сохранению шведского фольклора, о чем уже было сказано ранее, она стала особенно популярной среди студенческой молодежи Швеции. В книге А.Хелмера «Шведские песни 1850-1890 годов»,276 рассказывается о песенной культуре Швеции второй половины XIX века. Каким образом повлияло это движение на развитие профессиональной шведской музыки, ответ можно найти в исследовании К.Бродина «Шведская классическая музыка».277 Реализм, распространившийся в конце XIX века, получил свое отражение и в шведской опере Г.Гадман описывает это явление в книге «Реализм оперы: 1860-1882».278

Театральное искусство XIX века является продолжением тех традиций, которые были положены в основу в конце XVIII столетия. В Швеции издано достаточно много литературы, посвященной истории театра: «Репертуар королевских театров 1773-1973»,279 «150 лет Королевскому Оперному театру Густава III. 1773-1923»;280 «Музыкальная Академия Стокгольма. 1771-1971»;281 «Шведская музыкальная перспектива. Королевской Шведской Музыкальной Академии 200 лет»; «Представление Королевской Шведской Оперы и ее история»;283 «Театру города Або — 150-лет».284

275 Del klassicism och romantic. - Stockholm, 1979. (Классицизм и романтизм).

276 HelmerA. Svensk solosang 1850-1890. - Stockholm, 1972. (Шведские песни 1850-1890).

277 Brodin К. Svensk klassik musik. - Stockholm, 1932. (Шведская классическая музыка).

278  Gadman G. Realismen pa operan: 1860-1882. — Stockholm, 1996. (Реализм в шведской опере 1860-1882).

279  Kungliga teatems repertoar 1773-1973. - Stockholm, 1974. (Репертуар королевских театров 1773-1973 гг.).

280  Gustaf's III Opera. Kungl.Teatre 150-ar. 1773-1923. - Stockholm, 1923. (150-лет Королевскому театру. Опера Густава III).

281    Musikaliska akademien Stockholm.  Matrikel   1771-1971. -  Stockholm,   1971.  (Музыкальная академия Стокгольма. 1771-1971).

282   Svenska musikperspektiv. Kungl. Svenska Musikaliska akademien 200-arsjubiIeum. - Stockholm, 1971. (Шведская музыкальная история. Королевской Шведской Академии 200 лет).

283  Hillestrom G. A presentation of the Royal Swedish opera and its history. - Stockholm, 1960. (История Королевской Шведской оперы).

284  Viljo E. Abo teaterhus 150 ar. - Abo, 1989. (150-лет театру в г. Або).

98

Эти и многие другие издания свидетельствуют о том, что в самой Швеции высоко ценят и хорошо знают различные аспекты художественной культуры Швеции, а точнее проводятся глубокие исследования посвященные отдельным видам искусства: реконструированы представления о разрушенных памятниках архитектуры Швеции Нового времени; многосторонне изучена история изобразительного искусства Швеции; богато представлено декоративно-прикладное искусство, особенно ярко характеризующее самобытность национальной художественной культуры Швеции; многочисленные издания свидетельствуют о высоком уровне развития музыкальной культуры этого народа, а также об истории становления профессионального              театрального       искусства.              Однако

историографических    фактов,     свидетельствующих     о     проведении целостного анализа художественной культуры, не выявлено.

Подводя итог проведенного сопоставления сравнительной историографии, приходим к следующим выводам: во-первых, период Нового времени в Швеции начинают рассматривать с 1523 года, конкретной исторической даты, тогда как в российской науке становление Нового времени приходится на XVII - XVIII вв. Во-вторых, процессы усиления национального самосознания шведов и государственная централизация, начавшиеся в XVI веке, приводят к Великодержавию Швеции XVII века, именно на это время приходится первый расцвет художественной культуры Эпохи Барокко в Швеции. Однако художественная культура Швеции XVII XVIII веков в российской науке представлена отрывочно и фрагментарно, тогда как шведскими учеными эпоха Барокко и век Просвещения кропотливо и многосторонне изучены. Различия в подходах к изучаемой проблематике вынуждают отдельно рассмотреть историографию работ, характеризующих   развитие   художественной   культуры   Швеции    в

99

русской и русскоязычной литературе (параграф 1), и назвать не изученные в России сферы, опираясь на современную шведскую историографию (параграф 2).

В-третьих, в российских исследованиях зрелость и расцвет Нового времени приходятся на конец XVIII и XIX вв., но именно на протяжении XIX столетия Швеция утратила Финляндию, к власти на смену шведской династии Ваза пришла французская династия Бернадотов, и с 1818 до 1905 гг. продолжается уния Швеции и Норвегии. Безусловно, просветительский классицизм, романтизм и позитивизм получили свое воплощение в Швеции, но трудно говорить, что именно это время зрелости и расцвета художественной культуры Швеции Нового времени.

В XIX веке наступил новый этап в истории развития русско-шведских отношений, но в связи с тем, что основные историографические факты свидетельствуют о развитии культуры Швеции, то они более подробно будут рассматриваться в третьей главе данного исследования.

100

Глава III. ИСТОРИКО-ТИПОЛОГИЧЕСКИИ АНАЛИЗ РУССКОЯЗЫЧНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ КУЛЬТУРЫ ШВЕЦИИ

НОВОГО ВРЕМЕНИ

Цель данной главы проследить историю становления исследовательского интереса к культуре Швеции Нового времени в русскоязычной литературе. Для достижения этого выявленные историографические факты рассматриваются в хронологической последовательности их изданий, в соответствии с историческими десятилетиями, что предоставило возможность обнаружить определяющие направления развития научной мысли на каждом конкретном отрезке «исторического времени».

В первом параграфе описывается историография изучения культуры Швеции в русской и русскоязычной литературе XVII - XIX вв. Однако важно иметь в виду, что на протяжении XVII - XVIII вв. Россия и Швеция являлись противоборствующими государствами. Отношение к соседнему народу как к реальному или потенциальному противнику

101

отодвигало на второй план интерес к истории изучения достижений культуры мирных времен. Факты, свидетельствующие о взаимосвязях России и Швеции XVII - XVIII вв., зафиксированы, главным образом, в неопубликованных документах, хранятся в архивах и являются историческими источниками. В рамках данного историографического исследования анализ подобного рода материалов не проводится, так как это задачи источниковедческой работы.

История профессионального интереса к различным сферам культуры Швеции в России начинает формироваться в начале XIX века, к концу столетия достигает своего расцвета, что отразилось в появлении обобщающих, фундаментальных трудов. В XX веке прослеживаются три основных периода. В начале XX века завершается проведение исследований XIX столетия, издаются книги с результатами проделанной работы. Революции, гражданская война и Великая Отечественная война практически приостанавливают научно-исследовательскую деятельность в этой области. Для второй половины XX века характерны регулярные всесоюзные конференции скандиновистов, которые к концу столетия выходят на международный уровень.

Динамика исследовательского интереса отражена в диаграмме и таблицах приложения, все выявленные историографические факты зафиксированы в «Библиографическом приложении к главе II и III» и учитывались при подведении итоговых выводов.

§ 1. Историография изучения культуры Швеции

Нового времени в русскоязычной литературе XVII - XIX вв.

102

История изучения культуры Швеции в России насчитывает не одно столетие.285 В конце XVII - начале XVIII века наблюдается проявление интереса к работам шведских подданных . В этот период доминирует враждебно-настороженное отношение со стороны России к информации, связанной с культурой Швеции, сформированное под влиянием политических событий, связанных с Северной войной, которое и получило свое отражение в русской печати первой трети XVIII века.287

В середине XVIII века начинают устанавливаться отношения между Упсальским университетом и Петербургской Академией наук.288 Однако определяющим и «переломным» в истории историографии культуры Швеции Нового времени стал 1783 год, когда шведский король Густав III преподнес в дар императрице Екатерине II одиннадцать книг из своего собрания?®* Эти книги касаются древней истории Скандинавских стран в целом, и истории Швеции, в частности. Все  одиннадцать  книг были  напечатаны в различных типографиях

285    Примечание:   «В   государственной   публичной   библиотеке   им.   М.Е.Салтыкова-Щедрина хранится одна из первых  печатных шведских книг, изданная в Стокгольме в 1483 г. (M.Mayeri. Dialogus  creaturarum  optime  moralisatus).  Книга     Маейери     представляет  собой  собрание, получившее в эпоху Возрождения огромную популярность басен Эзопа и сказаний народов европейских стран. Одна из первых    шведских инкунабул, также имеющихся в Публичной библиотеке, написана доминиканцем Аланусом де Рипа, она называется: "О псалтыри св. Девы Марии" (Alarms de Ripa, De psalterio beate Marie Virginis). В колофоне   книги указано, что она была напечатана в 1498 г. по распоряжению и на средства Ингеборг   Тотт, жены шведского правителя Стена Стуре...)». // См.: Савельева Е.А. Шведские первопечатные книги в собраниях Ленинграда. // VI Всесоюзная конференция по изучению Скандинавских стран и Финляндии: Тезисы докладов. - Таллин, 1973. 4.1. (Секция история до 1917г.) С.70.

286  Примечание: В коллекции П.К.Сухтелена, которая находится в ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина    в Санкт-Петербурге, сохранился              архив шведского государственного деятеля И.Цедерхьельма. Цедерхьельм И. (1673-1729) - один из видных шведских государственных деятелей первой   трети XVIII в. Войдя в 1700 г. в состав совета Карла XII и выполняя в нем функции секретаря по иностранным делам, сопровождал шведского короля в походах. Его архив насчитывает более 200 документов и представляет большую ценность для изучения как шведской внешней политики, так и международных отношений в Европе в период Северной войны // См.: Шаркова  КС.   Архив   шведского   государственного   деятеля   И.Цедерхьельма   в   коллекции П.К.Сухтелена в ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина в Ленинграде // VI Всесоюзная конференция по изучению Скандинавских стран и Финляндии: Тезисы докладов. - Таллин, 1973. 4.1. (Секция история до 1917г.) С.86-87.

287   См.: Шарыпкин Д.М. Шведская тема в русской литературе петровской поры // Русская культура XVIII века и зап.европейская литература. — Л., 1980. С. 5-62.

288  Раскин Н.М. Научные связи Упсальского университета с Петербургской Академией наук (сер. XVIII  -  нач.  XIXb.b//  VII   Всесоюзная  конференция  по  изучению  истории,  экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии: Тезисы докладов. - Л.; М. 1976. Ч. 1. (Секция новой истории) С.65-66.

289   Савельева Е.А. Книги из собрания Густава III в Библиотеке АН СССР // VII Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии: Тезисы докладов. - Л.;М. 1976. Ч. 1. (Секция новой истории) С.68-69.

103

Швеции XVII-XVIII вв., но по оформлению они мало отличаются друг от друга. При их публикации использовали шведский готический алфавит двух размеров, латинский шрифт и в одном случае гравированный на дереве рунический текст. Общим сюжетом связаны четыре книги саг о героях, изданные в XVII-XVIII в., а также источники по древней шведской истории. В конце XVIII века, в российских периодических изданиях начинают появляться переводы небольших фрагментов из скандинавского героического эпоса, скандинавских саг и баллад.

Особое место занимают два труда, подаренные шведским королем, по истории Швеции: один из них написал Свен Лагербринк и, другое, вскоре полностью переведенное на русский язык, фундаментальное сочинение Олофа Далина "История шведского государства". Таким образом, уже в XVIII веке Библиотека Академии наук обладала изданиями скандинавских сказаний и трудов по истории.

Однако знакомство с различными аспектами шведской культуры в конце XVIII века носит, в некоторой степени, эпизодический и случайный характер. В частности, в 1777 году публикуют статью шведского профессора Упсальского университета Карла Линнея. Для перевода выбирают «Рассуждения: первое об употреблении кофе, второе о человекообразных». Спустя год появляется рецензия на его книгу "Водка в руках философа, врача и простолюдина: Сочинение прелюбопытное и для всякого полезное ...»,291 а в девяностых годах переводится и вся книга,292 что свидетельствует о занимательности темы для российских читателей.

290 Линней Карл фон, "Рассуждения: первое об употреблении кофе, второе о человекообразных / Пер. с корректором И.Тредиаковским, - СПб., 1777. - 47с.

291    Линней   Карл   фон,   "Водка   в   руках   философа,   врача   и   простолюдина:   Сочинение прелюбопытное и для всякого полезное ...» / Рецензия на книгу. // Санктпетербургский вестник, 1778. февр. 4.1. С. 137-138.

292    Линней   Карл   фон,   "Водка   в   руках   философа,   врача   и   простолюдина:   Сочинение прелюбопытное и для всякого полезное...» - СПб., 1790, - 44с.

104

«Санктпетербургская библиофика журналов, в Англии, немецкой земле, Франции и Швеции издаваемых»293 в разделе IV «Статистика, описание земель и народов» публикует подряд: «Известия о числе народа, находящегося в Соединенных Северо-Американских областях...»; «Письмо из Готенбурга», в котором анонимный автор сообщает сведения об увиденных во время путешествия достопримечательностях Швеции (в том числе географические описания посещаемых земель, характер вероисповедания, рода деятельности шведов, их нравы, и, заметки об архитектуре); и следующие за ним «Известия об Акапулько, гавани и городов королевства Мексиканского». Подобную последовательность можно понимать как признание того, что в данное историческое время в России широкий круг читателей имел представление о Швеции столь же незначительное, как и о Мексике. Подтверждением данного предположения является вступительное слово автора статьи: «... Откладывая обстоятельное описание о фабриках и торговле в Швеции до другого времени ... намерен на сей раз всеобщие только сообщить вам известия, коих еще нет в печати, и кои, сколько надеюсь, Вам не неприятны будут».294

В 1788 году начинается война со Швецией. Так называемая «Русская война Густава III», через два года в Верела подписывается мир Швеции с Россией, но отношения остаются напряженными и интерес к культуре Швеции очень низкий. Первое десятилетие XIX века прошло в предчувствии, ожидании и проведении войн, поэтому то, что не отражает политические интересы, практически не освещается.

В 1805-1807 гг. Швеция в рамках наполеоновских войн проводит военные действия в Померании. В России следят за этими событиями, и

293   Санктпетербургская библиофика журналов, в Англии, немецкой земле, Франции и Швеции издаваемых. Месяц Июль. -СПб., 1783. С. 102-106.

294  Санктпетербургская библиофика журналов, в Англии, немецкой земле, Франции и Швеции издаваемых. Месяц Июль. - СПб., 1783. С. 102-103.

105

именно в это время издается полный перевод исторического сочинения Олофа Долина «История Шведского государства: В трех частях».

В 1808-1809 гг. разгорается Финская война между Данией, Швецией и Россией. После победы России, на мирных переговорах во Фридрихгаме русская дипломатия твердо настаивала на признании Швецией утраты Финляндии, и в 1809 году по условиям договора Финляндия была отторгнута от Швеции и присоединена к России. Закончилось шести-вековое пребывание Финляндии в составе Шведского Королевства.

В 1812-1813 гг. против наполеоновской Франции объединили свои силы Россия, Швеция, Англия и Пруссия. Это означает, что Россия и Швеция стали выступать в роли союзных государств. В 1814 году подписан мир в Париже, Швеция заключает мир в Киле с Данией и конвенцию в Моссе с Норвегией. После 1814 года начинается продолжительный период мирных отношений Швеции и России. Медленно, постепенно пробуждается интерес к культуре соседнего государства, что отразилось на увеличении переводов шведской художественной литературы.

Наиболее ранняя публикация, появившаяся в России в XIX веке, которую удалось выявить, была напечатана в 1818 году в Журнале Древней и Новой словесности296 — это перевод занимательной истории под названием "«Любовь и Дружба» Древний Анекдот (Из сочинений

АЛЯ

Графа Оксанстирна)". Суть анекдота заключается в том, что один студент Афинской Академии уводит у своего приятеля законную супругу. После этого оба делают вид, что не знают о существовании друг друга, но в критический момент, когда над обиженным мужем

295 Далии Олоф.   История Шведского государства: В трех частях /  Пер. с нем. Р.Цибрикова. -СПб., Имп. тип. 1805-1807. 4.1. Кн. 1 и 2, -1805, - 955 с; 4.2. Кн. 1 и 2. - 1805. - 1253 с; Ч. 3. В. 2-х т. - 1807. Т.1. Кн. 1 и 2, - 297 с, Т.2. Кн. 1 и 2. 1048 с.

296   См.: Журнал Древней и Новой словесности. Издаваемый В.Олиным. № I. Июль, Санкт-Петербург, 1818.

297 Любовь и Дружба. Из сочинений Графа Оксанстирна // Журнал Древней и Новой словесности. Издаваемый В. Олиным. - СПб, 1818. № I. Июль, С. 106-114.

106

нависает страшная угроза, бывший студент протягивает ему руку помощи, и все забывают прошлые обиды. Заканчивает автор свой анекдот следующими словами: « ... Вот повесть достойная быть известною, и удобная засвидетельствовать наглость любви, силу дружества, строгость законов Афинских касательно чести, и, наконец, позднюю, но полную признательность человека честного и друга искреннего».298

Указывает на шведское происхождение данного сочинения фамилия автора и содержание анекдота отражает состояние политических взаимоотношений, сложившихся между Швецией и Россией к этому времени, кроме того, многое поясняет. Во-первых, в иносказательной форме отражается понимание факта присоединения Финляндии к Государству Российскому в самой Швеции и готовность шведов к возобновлению дружеских отношений с Россией. Во-вторых, не менее важным является прояснение российской позиции на сложившуюся ситуацию: перевод этого «Древнего анекдота», переведенного со шведского языка, издается в журнале, который печатался в Типографии Департамента Народного Просвещения и, безусловно, он проходит цензуру. Появление этого сочинения трудно назвать случайным.

В конце первой трети XIX в. начинается история серьезного и последовательного изучения шведской литературы в русскоязычных изданиях, которая во многом прольет свет на понимание культуры Швеции Нового времени. В 1822 году в журнале «Сын Отечества» появляется  отклик  на  небольшую  шведскую  поэму  Э.Тегнера  под

а                    299

названием «Аксель», в заметке пересказывается в прозе произведение, повествующее о несчастной любви шведского воина и русской девушки. Любопытно то, что Э.Тегнер к этому времени являлся одним из любимейших шведских поэтов и прославился в Швеции, отнюдь, не

298Любовь и Дружба. Из сочинений Графа Оксанстирна // Журнал Древней и Новой словесности.

Издаваемый В. Олиным. - СПб, 1818. № I. Июль. С. 114.

299 Сын Отечества. - СПб., 1822. Ч. 80. № XXXV. С.69-80. (Раздел «Иностранная Литература»).

107

этим сочинением. В 1828 году «Московский Вестник»300 публикует «Аксель» как роман Э.Тегнера с примечаниями переводчика и критико-биографической заметкой об авторе. В этом же году на страницах «Московских Вестей»301 Я.Грот рассказывает об одной из довольно многочисленных драм шведского короля Густава III «Алексей Михайлович и Наталья Нарышкина», драма в 2-х действиях. По отзывам как современников, так и критиков последующих поколений, эта драма далека от того, чтобы быть названной выдающимся произведением, однако именно она выбирается для публикации в российском журнале. В 1829 году «Галатея» печатает прозаический перевод стихотворения Стагнелиуса «Владимир Великий».302

Невольно напрашивается вывод: знакомство со шведской литературой в России в 20-е годы XIX столетия начинается не с лучших произведений и не с сочинений, характеризующих шведскую культуру. На первом месте любопытство, что шведы думают о России, как отзываются о русских царях. Все опубликованные произведения объединены русской темой, более того, в них прочитывается несколько наивное и придуманно е отношение к российским историческим событиям, однако звучат они в положительной тональности. У Тегнера в поэме «Аксель» русская девушка спасает с поля боя и выхаживает шведского воина, Густав III в драме «Алексей Михайлович и Наталья Нарышкина» подчеркивает особую верность и преданность своему возлюбленному русской невесты, а Стагнелиус неоднократно называет Владимира Великого - Красным Солнышком. Раскрывают ли эти произведения искреннее отношение шведских поэтов и шведского народа к русским людям, трудно сказать, но после знакомства с положительными       отзывами       о России     формируется  ответная,

300  Тегнер Э. Аксель // Московский Вестник, 1828, №155. С. 215-242.

301  Грот Я. « ...Об одной из довольно многочисленных драм шведского короля ГуставаШ «Алексей Михайлович и Наталья Нарышкина», драма в 2-х действиях // Московские вести.  1828. №18. С. 187-192.

302   Стагнелиус, Владимир Великий. Стихотворение в прозе // Галатея. 1829. Ч. 9. № 44 . С. 226-245.

108

положительная реакция и желание поближе познакомиться со шведской культурой, с ее достижениями в различных сферах искусства и наук. Об этом свидетельствуют публикации второй половины 20-х годов и первой половины 30-х годов.

Корреспондент журнала «Атеней» публикует «Замечания о литературе и изящных искусствах Швеции»,303 а в «Собрании статей, относящихся к наукам, искусствам и словесности, заимствованных из разных иностранных периодических изданий за 1823 - 25 годы»304 автор пытается сформировать представление о состояние просвещения в Швеции вообще и современной шведской поэзии, в частности. Вскоре печатаются поэтические переводы со шведского стихотворений современного поэта Аттербом «Роза Солнца»,305 «Лилия»,3 «Мотылек и Роза»,307 выполненные Бароном Розеном.

Вероятнее всего, нечто особенное, характерное для шведской поэзии, привлекало внимание: «Европа едва ли подозревает существование Поэзии и Литературы, совсем отдельной, заключающейся в пределах холодного Севера и при всем том живой, юной и пламенной. ... Имена Тегнера, Францена, Аттербома, Никандера имена сих отличных шведских поэтов не достигли еще до слуха многих европейских критиков...»308 пишет анонимный автор статьи «Новая скандинавская поэзия» в 1829 году,309 после подобного предположения взоры российской прессы обратились к европейским газетам и журналам. Оказалось,    что скандинавская литература конца XVIII

303  Замечания о литературе и изящных искусствах в Швеции // Атеней.    1828. Ч. 2. № 6. С. 224-228.

304   Нечто о состоянии просвещения в Швеции    // Собрание статей относящихся к наукам, искусствам и словесности, заимствованных    из разных иностранных периодических изданий 1823-его, 24 и 25 годов. - М., 1826. С. 144-147. (Кратко о Тегнере и П.Д. Аттербуме).

305 Аттербом, Роза Солнца. / Пер. Барона Розен // Сын Отечества. 1829.4.124. № X. С.173-174.

306 Аттербом, Лилия. / Пер. Барона Розен // Московский телеграф. 1829. 4.26. №5. С. 40-43.

307 Аттербом, Мотылек и Роза. / Пер. Барона Розен // Сын Отечества. 1829. Ч. 124, № X. С. 175.

308    Новая скандинавская  поэзия // Галатея. Журнал литературы,  новостей  и  моды. - М., Университетская типография. - 1829. № 49. С. 111.

309    Новая  скандинавская   поэзия  //Галатея.   Журнал  литературы,   новостей   и   моды.  -  М., Университетская типография. - 1829. № 49. С. 111-124.

109

начала XIX вв.    достаточно хорошо    представлена    в европейских изданиях.310

Из переводов европейских журналов российские читатели узнают, что в Европе определенной известностью пользуется любимец шведов поэт И.Тегнер. В 1828 году журнал «Атеней»311 в параграфе «Ученые известия» сообщает, что в Лейпциге выходит новый журнал «Система Европейских языков, или исследования о сродстве Тевтонов, Греков, Кельтов, Славян и Иудеев» под руководством А.Муррея. В этом журнале публикуется академическая речь И.Тегнера,312 в которой шведский поэт делает «превосходное сравнение Греческой поэзии ... с северной поэзией средних веков и новою литературой».

Десятилетие 1830-1840 гг. ознаменовалось появлением различного рода переводов со шведского языка. «Шведская поэзия»313 — так называется статья о К.А.Никандере, которая заканчивается прозаическим переводом двух его стихотворений «Руна Эрика Вазы» и «Охотник из Рингерика» - статья замечательна тем, что автора интересует, в первую очередь, национальная шведская самобытность. В «Литературной газете» появляются рецензии на драматические произведения «Густав Адольф»314 и «Эрик XIV»315 Бернарда фон Бескова,  повествующие  о  судьбах  шведских  королей.  Поэтические

310 Эленшлегер: Из "Retrospective revie" // Телескоп, - М., 1831.4.5. № 17. С. 45-78. (Подпись А.Ш. Кратко о скандинавской литературе XVIII — нач. XIX века.); Ампер Ж.Ж. Стокгольм и Упсала: из "Esquisses du Nord": Из "Revue de Paris" // Телескоп. - M., 1832. Ч. 7. № 4. С. 546-567. (О классицизме и романтизме в шведской литературе. С. 553-560).

Шведская поэзия: Из журнала: "Tugodnik Petersburski" // Литературная газета. - 1830 Т.2. 29 авг. № 49. С. 103-104. (От редактора Кремницкий об О.К.А. Никандере и шведской поэзии XVIII-нач. XIX вв.).

311  Тегнер И. Значительность изучения греческой литературы для нашего времени. Академическая речь, произнесенная Тегнером. (Отзыв о речи) // Атеней. - 1828. № 14-15. С.254-255.

12 Примечания: В данной статье публикуется только отзыв об этой речи, которая произвела следующее впечатление: «... Сильный и одушевленный голос с Севера! Тегнер, с умом образованным греческою литературою, с облагороженным вкусом, беседовал о важности изучения древней, преимущественно Греческой словесности...» //Атеней. — 1828. №14-15. С.254.

313 Шведская поэзия //Литературная газета. - 1830. № 49. С. 103-104.

314  Бернард фон Бесков, «Густав Адольф». Трагедия в пяти действиях (Рецензия на оригинал, вторая часть драмы) //Литературная газета. 1830. № 48. С. 92-93, 95-97.

315  Эрик XIV. Драматическое стихотворение в двух частях, соч. Бернарда фон Бескова,   первая часть драмы «Король Эрик» С. 93-95.; вторая часть драмы «Эрикова покорность промыслу» (трагедия в пяти действиях) // Литературная газета. 1830. № 48. С. 92-97.

по

переводы шведских поэтов Бернарда фон Бескова «Покрывало Лауры» и Э.Гейера 17 «Как сладко в поздние часы» печатаются без разъясняющих комментариев, просто как приятное чтение на страницах разных журналов. Более близкое знакомство происходит с легендарным Э.Тегнером. В 1835 году «Телескоп»318 публикует прозаический перевод двух глав из саги Э.Тегнера «Фритиоф», правда представлены они как: «Две жизни из поэмы Тегнера: Фритнгоф»,319 причем и в прозаическом изложении прочитывается необыкновенно красивое, богатое образными сравнениями поэтическое произведение.

Было бы удивительно, если в эпоху романтизма оставили без внимания шведский фольклор. Ф.Кони320 и Ознобшин321 занимались переводом шведских народных песен, благодаря чему стали известны и те, в которых, так или иначе, проскальзывает намек на непростые русско-шведские отношения. В 1835 году «Московский Наблюдатель»322 публикует поэтический перевод «Исповеди»323 удалого Ивана, признающегося во время шторма, перед лицом смерти, в беспощадных злодеяниях, содеянных на шведской земле. В песне «Злой Брат»324 брат спрашивает сестру, не пора ли ей замуж, и та всякий раз придумывает разные оправдания. В последнем куплете злой брат сообщает о том, что убил недруга, по всей видимости, русского воина, а сестра отвечает, что будет лить слезы не одна, а с двумя сиротами. Еще одна печальная

316  Бернард фон Бесков, Покрывало Лауры. - «Журнал иностранной словесности», 1831. № 2. С. 128-129.

317 Гейер Э. Как сладко в поздние часы / Пер. А.Грен // Санкт-Петербургский Вестник. 1831. Т.2. №20.С147.;   ГейерЭ. Стихотворения//Русское Инвалидное Прибавление, 1832. №93.С143.

318 Телескоп. 1835. Ч. XXVII. С. 435-464.

319  Тегнер Э. Две жизни из поэмы Тегнера: Фритнгоф // Телескоп. 1835. Ч. XXVII. С. 435-464.

320  Кони Федор. Нечто о старинных народных шведских песнях // Телескоп. 1834. Ч. XXI. С. 45-55; Две древние народные песни. (Из сборника Афцелиуса и Гацера) / Пер. Федора Кони // Сын Отечества. 1838. Т. V. С. 16-21.

321  Исповедь//Московский Наблюдатель. 1835. Ч. 2. С. 230-233.

Злой брат. Народная шведская песня //Московский Наблюдатель. 1835. Ч. 2. С.233-234. Две сестры. Народная шведская песня // Московский Наблюдатель. 1835. Ч. 2. С.234-235.

322 См.: Московский Наблюдатель. 1835. 4.2.

323 Исповедь// Московский Наблюдатель. 1835. Ч. 2. С. 230-233.

324 Злой брат. Народная шведская песня // Московский Наблюдатель. 1835. Ч. 2. С. 233-234.

Ill

народная песня о двух сестрах325: старшая черноволосая дева пытается погубить младшую светловолосую сестру. Перед смертью младшая сестра просит о пощаде и обещает (по очереди) одарить ту всем самым дорогим, что у нее есть, но старшая отвечает, что и так все получит и сталкивает сестру с утеса в море. Нетрудно догадаться, кого называют светловолосые шведки, своей черноволосой сестрой.

Однако такое горькое признание уже не могло остановить пробудившийся и все возрастающий интерес к шведской литературе. «Библиотека для чтения» переводит с французского языка извлечение из записок Мартье: в публикации, изданной в 1838 году, характеризуется творчество Э.Тегнера;326 а в следующем году рассказывается о современных шведских поэтах. Особенно положительно критик отзывается о Францене, Аттербоме, Стагнелиусе и Виталиев (настоящее имя Эрик Шеберг).327 Издается книга Ж.Ж. Ампера «Очерки Севера.», дающая общие представления о шведской литературе XVIII и первой трети XIX вв. Мнение французов Мартье и Ампера о шведской литературе высоко ценили в России.329

В 1839 году «Отечественные Записки» публикуют пространную статью Я.Грота о поэзии и мифологии скандинавов.330 Необычайно емкое исследование, насыщенное занимательными фактами, изобилует примерами, примечаниями и познавательными комментариями. Значимость этой статьи заключается в том, что это одна из первых,

325 Две сестры. Народная шведская песня // Московский Наблюдатель». 1835. Ч. 2. С. 234-235.

326 Тегнер - шведский поэт. Жизнь и творчество Тегнера Э. (Из записок Мартье) // Сын Отечества. 1838. Т. 1. (Раздел литературы и искусства). С. 179-198.

327 См.: Мартье. Новейшие шведские поэты   // Библиотека для чтения. 1839. Т. 34.

328  См.: Ампер Ж.Ж. Очерки Севера. - СПб., 1835. - 107с. (О шведской литературе XVIII - нач. XIX века).

329  См.: Мартье К. Исторические труды в Швеции // Библиотека для чтения. - СПб., 1838. Т. 31. Отд. 3. С. 1-26. (В частности о Ю.Мессение, У.Далине, Г.Афцелиусе и Э.Г. Гейере, С. 13,17,20, 23-26. конец XVIII- начало XIX вв.); Тегнер - шведский поэт.   Жизнь и творчество Тегнера. Приводится извлечение из записок Мартье, характеризующее творчество Тегнера // Библиотека для чтения. 1838. Т.27. С.57-61.; Мартье. Знакомство с Тегнером. (Из записок Мартье). // Сын Отечества.  1838. T.I. C.179-198. (Науки и искусство); Мартье, Новейшие шведские поэты: Францен, Аттербом, Стангелиус, Виталис (настоящее имя Эрик Шеберг) // Библиотека для чтения. 1839. Т.34.; Ампер Ж.Ж. Очерки Севера. - СПб., 1835. - 107с. (О шведской литературе XVIII - нач. XIX века).

230 Грот Я. Поэзия и мифология скандинавов//Отечественные записки. 1839. №6. Т. IV. С. 1-38.

112

серьезных научно-исследовательских публикаций, выполненных российским ученым. Отныне, на протяжении многих десятилетий на страницах российских журналов и газет будут регулярно появляться известия из Скандинавского мира, рецензии на книги, переводы, критические замечания и занимательные воспоминания, раскрывающие различные аспекты культуры Швеции, но, главным образом, связанные с современной шведской литературой.

В 1839 году Ф.Булгарин издает значительный труд объемом 591 страниц под названием «Летняя прогулка по Финляндии и Швеции». В своей книге он дает обстоятельное представление о современной шведской литературе и журналистике,332 раскрывает специфику особенностей шведского романтизма и публикует переводы шведских авторов. Вопросами шведской журналистики занимается и Ф.Кони.333

В 1840-1850 гг. по переводам художественной литературы происходит знакомство с самобытной шведской культурой. Журнал «Современник» регулярно печатает «Листки из Скандинавского мира», в которых публикуются самые последние известия, преимущественно о литературной жизни. Переводы шведских авторов все чаще встречаются в популярных российских литературных журналах: «Современник», «Пантеон и Репертуар», «Финские Вести», «Москвитянин», «Сын Отечества» «Библиотека для чтения» и др. Это

См.: Булгарин Ф. Летняя прогулка по Финляндии и Швеции в 1838 году. - СПб., 1839. - 591с.

331

332  См.: Булгарин Ф. Летняя прогулка по Финляндии и Швеции в 1838 году. — СПб., 1839. - 591 с. (Из содержания: Очерк современной Шведской литературы и журналистики; Эпоха Чельгрена и Леопольда; Влияние царствования Густава III (1786-1809); Чельгрен:Густав III; Бельман; Гальман; Граф Оксеншерна; Барон Адлербет; Ленберг; Лиднер; Г-жа Ленгренн; Граф Эренсверд; Турильд; Леопольд; Розенштейн; Граф Шельдебранд; Транер; Кореус; Валериус; Характер Густавовой эпохи; Эпоха Романтизма, названного в Швеции фосфоризмом, и современная литература; Гойер; Литературные общества и журналы; Атербум; Акселёф; Пальмблад; Гаммершельд; Вальмарк; Барон  Бринкман;     Линг;  Гейер;  Арвидсон;  Г-жа  Ниберг;  Графстрем;  Форсель;  Дальгрен; Стагнелиус; Виталис или Шеберг; Бесков; Никандер; Бетигер; Рюнеберг; Девица Бремер; Спарре; Францен; Валлин; Тегнер; Историки: Эрик Олай; Лаврентий Петри; Рудбек; Верелиус; Шеффер; Периншельд; Гадорф; Вильди; Далин; Лагербринг; Гейер; Фриксель; Стрингельм; Галленберг; Гринберг;  Нордин; Лильегрен;   Исторические  материалы;  Современные журналы  и  газеты. /Информация о выдающихся деятелях шведской культуры, литературы и истории XVIII- нач.Х1Х века./);

См. также: Булгарин Ф. Воспоминания. - СПб., 1848.4.4.

333 Кони Ф. Шведская журналистика в 1834 г. // Телескоп. - М., 1834. Ч. 22. №28. С. 115-120.

113

десятилетие ознаменовалось высоким интересом к шведской поэзии, исторической драме, романам и повестям, знакомство с ними доступно широкому кругу читателей.

В этот период на страницах литературных журналов в разделах: «Иностранная    литература»,334    «Новые    сочинения»    или    «Новые

335                                                                                                                               v

переводы» сначала появлялись переводы иностранных рецензии на те или иные произведения, из них в России узнавали, что нового в литературном мире, какие произведения заслужили положительные, а какие отрицательные отклики. Спустя какое-то время переводили и печатали на страницах журналов отдельные части или главы, затем появлялись отзывы, критические замечания и рецензии российских критиков в различных ежемесячных и еженедельных периодических изданиях. Произведения, заслужившие наибольшее внимание критиков и читателей, переиздавались.

Достаточно часто знакомство с достижениями шведской культуры в России начиналось после их признания в Европе. В 1839 году во Франции мадмуазель Пужет336 издала одну из частей истории Фрюкселя, в которой заключалось повествование о Густаве II Адольфе. В 1843 году главы из «Истории Швеции» Фрюкселя о Густаве II Адольфе,337 а также

Tig

глава о видном шведском политическом    деятеле    Я. Делагарди становятся известны и в России. В следующие годы Я.Грот переводит рассказы из шведской истории Фрюкселя 339    и «Очерки старинных нравов Швеции».340

334 См.: Журнал Министерства Народного Просвещения. - СПб., 1841. Ч.31.

335См.: Новые переводы // Современник. — СПб., 1842. С. 96-103. (описание книг появившихся в Швеции на с. 101-103); Бычков А. Обозрение шведской литературы //Москвитянин.— М., 1842. Ч. V. № 9.

336 Листки из Скандинавского мира // Современник. 1843. Т.ЗО. №4-6. С.227.

337   Фрюксель. О короле Густаве II Адольфе. Глава XXVI, VI. Части из шведской истории Фрюкселя // Современник. 1842. Т. 27. С.69-80. (Новейшая история).

Фрюксель.   Яков Делагарди. (Из Фрюкселевой Истории Швеции. 4.V. Гл. XV, XVI, XVII // Современник. 1843. Т.31. С. 194-208.

339 Грот Я. Рассказы Фрюкселя. Из шведской истории // Современник. 1844. Т.35. С.225-278.

340 Фрюксель. Очерки старинных нравов Швеции / Грот Я. // Современник. 1845. Т.39. С.321-338.

114

Подобным образом узнают об «Истории Шведского народа» Гейера после перевода ее на французский язык Лундбландом.341 Лекцию Гейера342 о королевской власти в Швеции публикуют в 1847 году и в России. Другой же шведский исторический роман А.Кронхольма «Лига

343                                                                                                                       ~

и гугеноты» получает только рецензию на книгу, полный перевод так и не появился. Из исторических произведений, написанных шведскими авторами, переводят фрагмент из Никандера «Участь и гибель римской фамилии Ченчи».344

Вопрос русско-шведской истории мало занимателен в 1840-1850-х гг. Появляется только одно «Описание Финляндской войны на сухом пути и на море в 1808-1809 гг.» Михайловского-Данилевского,345 но и оно остается практически незамеченным. Об истории Швеции предпочитают узнать от самих шведов. «Финский Вестник» публикует драму, написанную королем Швеции Густавом III, «Подземелье или ревность неаполитанца».346 Полностью переводится трагедия Бернарда фон Бескова «Густав Адольф».347

Настоящим познанием шведской культуры, быта, традиций и семейного уклада становятся переводы шведских романов, повестей и рассказов, в которых раскрывается самобытность шведской культуры. Как живет обыкновенная шведская семья, какими повседневными занятиями заполнены дни шведов, что читают, о чем думают, как воспитывают детей, во что одеваются, что едят, какие праздники справляют, как соблюдают традиции,   что заимствуют у европейских

341  Листки из Скандинавского мира // Современник. 1843. Т. 30. №4-6. С.228.

342 Гейер Э. О королевсой власти в Швеции: Лекция // Финский Вестник. - СПб., 1847. Т. 18. № 6. Отд. 6. С. 12-20.

343Кронхольм Абрахам Петер (1809-1879) (о нем) "Лига и гугеноты. Шведский исторический роман". (Рец. на книгу: Cronholm A. Catholska ligan och hugenotterna // Библиотека для чтения. — СПб., 1841. Т. 44. Отд. 7. С. 96-102.

344  Никандер.    Участь и гибель римской фамилии Ченчи. Из шведского поэта Никандера // Современник. 1845. Т. 39. С.5-35.

345  См.: Михайловский-Данилевский. Описание Финляндской войны на сухом пути и на море в 1808-1809 гг.-СПб., 1841.

346 Густав III, (король Швеции). Подземелье или ревность неаполитанца. Драма в трех действиях // Финский Вестник. 1846. Т. IX. С. 87-130.

347 Бернард фон Бесков (1796-1868) Густав Адольф. Трагедия в пяти действиях с прологом / Пер. В.Дернкер//Москвитянин. 1842. Т.55. С.107-218. (Иностранная словесность).

115

государств и многое другое можно приятно и легко узнать из переводов шведских авторов.

Удивительно добрые и светлые сочинения Фредерики Бремер становятся одними из первых романов, повествующих о повседневной жизни шведов, в которых раскрываются особенности национальной культуры Швеции. Роман «Семейство, или домашние радости и огорчения» пользуется огромным успехом и является настоящим откровением для российских читателей, под таким углом зрения, как показывает Ф.Бремер, ни шведов, ни Швецию никогда не воспринимали в России, она заставляла плакать и смеяться даже самых серьезных критиков. Появляются многочисленные восторженные отклики,349 за которыми следуют переводы и других ее произведений.350 О взаимоотношениях в шведской семье, также продолжают узнавать из романа другой женщины-писательницы баронессы Софии фон Кнорринг,351 а о шведских контрабандистах от Э.Карлен.352

Верно,   что    скандальные   известия,    скорее   делают    человека популярным, чем его добрые заслуги. Так произошло с   появлением

348  См.: Бремер, Фредерика. Семейство, или домашние радости и огорчения. Роман. — СПб., 1842.; Бремер, Фредерика. Семейство, или домашние радости и огорчения. Роман // Современник. 1842. Т.28. С.1-62. (Повести и рассказы); Современник. 1843. Т.29. С.42-76; 211-237; 273-339; Т.ЗО. С. 44-92; 131-172; 299-330; Т. 31. С. 34-95; 143-193; 241-329; Т. 32. С. 5-70; 129-192; 233-296.; Бремер, Фредерика. (1801-1865) Семейство, или домашние радости и огорчения // Современник. 1843. Т. 30. С.222-223 / Грот Я.?/; Бремер Фредерика. Семейство, или домашние радости и огорчения//Москвитянин. 1844.4.2. С.171-186.

349  См.: Бремер, Фредерика. Семейство, или домашние радости и огорчения //   Библиотека для чтения.  1843. Т.63. С.13-15. (Литературная летопись); Бремер,  Фредерика.  Семейство, или домашние радости и огорчения // Современник. 1844. Т.ЗЗ. С.97-98. / Плетнев П.А.?/; Бремер Фредерика. Семейство, или домашние радости и огорчения // Отечественные записки. 1844. Т. 32. С. 1-4. (Библиографическая хроника).

330 См.: Шведский роман госпожи Фредерики Бремер. Содержание романа "Соседи" // Сын Отечества. 1843. Кн. I. Ярварь. С. 18-21.

Бремер Фредерика. Надежды. Рассказ // Репертуар и Пантеон. 1844. Т.8. Кн.П. С. 272-287. (Три рассказа) С предисловием переводчика на С.272-274. Из книги автора «Очерки ежедневной жизни»); Бремер, Фредерика. Дневник. Роман // Финский Вестник. 1845. ТЛИ. С. 76-174; T.V. С.5-132.; Бремер Фредерика. Суженная, или женушка моя. Рассказ. /Пер. ЮЛундаль // Современник. 1846. Т. 42. С. 291-306; Бремер Фредерика. Соседи, сцены из повседневной жизни // Финский Вестник. 1847. T.XVIII. №VI. (Северная словесность); Бремер Ф. Надежды, горе и радости сельского пастора. Рассказ // Пантеон и Репертуар. 1848. Т.4. Кн. 7. С. 37-45. (В оглавлении: Семейные огорчения, радости и надежды шведского пастора).

351    Фон   Кнорринг   София   Маргарита   (1797-1848)   (von   Knorring   Sophie   (баронесса)). Родственники.  Роман // Финские   Вестник.   1847.  Т.  XXII.  №Х.  С.5-98;  Кнорринг  София Маргарита, (библиографическая хроника) // Отечественные записки. 1848. Т. 56. С. 59-60.; Кнорринг София Маргарита (критика и библиография) // Современник. 1848. Т.8. С. 170.

352 Карлен, Эмилия (1807-1892) Шведские контрабандисты. Роман. - СПб., 1846.

116

литературного наследия шведского писателя Альмквиста в России. В 1842 году журнал «Современник» пишет следующее: «... Одна из самых громких репутаций в нынешней шведской литературе принадлежит Альмквисту, таланту, удивительному по своей неимоверной плодовитости, самобытной силе и редкой многосторонности. Многочисленные сочинения состоят из романов, из ученых рассуждений, из сухих учебников, как-то: грамматик, географий, арифметик,     и     из     стихотворных     драм,     поражающих     своею

г-                               ~            353        ^\                                      "

оригинальностью и глубокою поэзией ...» . Однако, в российской печати не появилось ни одного перевода этого «многостороннего» автора. В следующем году писатель Альмквист попадает в неприятное судебное разбирательство, которое длится в течение 1843—1844 гг. в Судебной палате Стокгольма. На протяжении всего времени журнал «Современник» публикует известия о том, как проходит судебное дело Альмквиста.354  В   1845  году  в России  появляются  многочисленные

                                                               355

переводы произведении этого «известного» писателя.

Драматическое произведение Стагнелиуса «Взятие суеты»356 и его стихотворение «Паук»357 не получают никаких откликов в российской печати. Вновь публикуется его  историческое произведение «Владимир

353 Листки из Скандинавского мира // Современник. - СПб., 1842. Т.27. С. 49-51.

354 См.: Листки из Скандинавского мира // Современник. - СПб., 1843. № 28,29,30.; 1844. № 33. Грот Я. "...говоря, в конце прошлого года, о личностях которыми    наполняются шведские газеты..." (Альмквист, критика и биографические заметки) // Современник. 1843. Т. 29. С. 95-96.; Грот Я. Упоминание о шведском писателе Альмквисте... // Современник. 1843, Т. 30. С.335-338. (Листки из Скандинавского мира XI) (Биографическая заметка.) / Грот Я.?/ "...Духовный совет в Упсале, еще раз задавал Альмквисту несколько вопросов..." (О шведском поэте Альмквисте.) // Современник. 1844. Т.ЗЗ. С. 131-132. (Листки из Скандинавского мира XI).

355См.: Альмквист,Карл Юнас Луве. Дворец. Повесть / Пер. со швед. Ю.Лундаль // Современник. 1845. Т.37. С. 185-256. (На стр. 185-186. "От корреспондента Современника" /Грот Я.?/ (Критико-биографический очерк.).; Альмквист, К. Клятва. Повесть // Финский Вестник. 1845. Т.З; Альмквист К. Часовня. Повесть // Финские Вестник. 1845. T.V. С.39-90; Альмквист ,К. Дворец. Повесть / Пер. со швед. ЮМундаль //Современник. 1845. Т.37. С. 185-256. (На с. 186-191 критико-биографическая заметка "... от корреспондента Современника Я.К.Грота); Альмквист К. Клятва. Повесть // Финский Вестник. 1845. Т.З. С. 1-16. (смесь); Альмквист К. Обыкновенные люди, самая простая история рассказанная К. Альмквистом // Финский Вестник. 1847. Т. XIX-IVVII. С. 5-66. (Северная словесность); Альмквист К. Мелкие статьи Альмквиста / Пер. со швед. Ю.Лундаль Современник. 1846. Т.44. С.186-195. (Содержание: «Ночь поэта. 19-го ноября.» С.186-189.; «Болонка баронессы.» С. 190-195).

356  Стагнелиус   Взятие суеты. Драматическое представление в трех актах. /Пер. В.Дерикер // Библиотека для чтения.  1840. Т. 39. С.23-47.

357 Стагнелиус. Паук.   //Соременник.  1843. Т. 29. С.268.

117

Великий», однако, критики не достаточно высоко оценивают это произведение,359 особенно проигрывает оно в сравнение с «Фритиофом» Тегнера.360

С 1840 по 1850 гг. на страницах различных журналов появляются заметки о жизни и творчестве Э.Тегнера,361 а также его поэтические произведения; наибольшей популярностью пользуется «Сага о Фритиофе»,362 переводы фрагментов и отдельных песен по достоинству оценили российские читатели; особенно блистателен перевод всего произведения, выполненный Я.Гротом, который многократно переиздавался.

Любопытную информацию о жизни Швеции сообщали в столичных газетах и журналах на протяжении всего десятилетия:363 в России впервые узнали о существовании многих шведских авторов. Перед российскими читателями предстал ряд шведских академиков: Францен -создал прелестную драматическую идиллию «Лапландская девушка»; Валлин написал «Пьесу о Вашингтоне»; Гейер с наиболее выдающимися произведениями «Викинг» и «Последний скальд»; Линг создал замечательную эпическую поэму о скандинавских Богах в 30 песнях

358  См.: Стагнелиус. Владимир Великий. (Избранные листы из поэмы) - М.: Тип. Н.Степанова. 1845.

359  Стагнелиус, Владимир Великий. (Рецензия) // Библиотека для чтения. 1845. Т.72. С. 19-20. (Литературная летопись); Стагнелиус, Владимир Великий. (Рецензия) // Современник. 1845. Т.4. С. 100-105.

360См.: Стагнелиус. Избранные места из поэм: Владимир Великий; Тегнер, Фритнгоф. Сага. - М.,

1845.

361  Тегнер Э. Краткий пересказ биографии Тегнера, написанный Францем и помещенный в

Современники // Современник.     1841. Т. 21. С. 52-81. Упоминание    о Тегнере // Журнал

Министерства Народного Просвещения. 1841. Ч. 31. С. 14-17; Грот Я. Биографическая заметка о

Тегнере // Современник. 1843. Т. 29. С. 98-100.; Тегнер Исайя Некролог. (Скончался 2 ноября

1846. Род. 13 ноября 1782) //Журнал Министерства Народного Просвещения. 1846. 4.44. С. 357-

359; Тегнер Исайя, Биографическая заметка // Библиотека для чтения. 1847. Т. 80. Сб.

362Тегнер. "Фритьоф". Из поэмы Тегнера Фритгноф / Пер. Грот Я. // Отечественные записки. 1840.

Т. 10.   С.94-99; Тегнер. Из поэмы "Фритиоф". Отд.Х. / Пер. и прим. Я.Грот II Отечественные

записки. — 1840. № 5. май; Тегнер. Фритиоф. Из поэмы Тегнера. Отд. VII // Современник. 1840. Т.

18.   С. 237-246; Тегнер. Сага Фритиофа. Поэма. Отрывок / Пер. Грот Я. II Журнал Высшых

Учебных   Заведений. 1841. Т. 34. С. 218-219. (В статье Грота Я. "Знакомство с Рунебергом";

Тегнер.  Фритиоф, скандинавский богатырь / Пер. Грот Я. Гельсингфорс: Тип. Вдовы Сингелиус

1841. С.268; Тегнер Э. Фритнгоф. Сага. (Рецензия) // Библиотека для чтения. 1845. Т. 72. С. 19-20;

Тегнер Э. Фритнгоф. Сага. (Рецензия П.А.Плетнева) // Современник. 1845. Т. 40. С. 100-105.

(Новые переводы); Тегнер Э. Фритнгоф. Сага. - М.: Тип. Н.Степанова, 1845. Избранные листы из

поэмы.

363 Листки из Скандинавского мира // Современник. - СПб., (Любой номер, начиная с 1839г.).

118

«Асы». Прозаиков, не обладающих ученой степенью, оказывается в Швеции также немало. Альмквист заинтриговал многих «Книгой Шиповника», а Ливии своей «Пиковой дамой». Пишут в Швеции и женщины: баронесса Кнорринг раскрывает особенности родственных отношений в «Двоюродных братьях». Все эти произведения не переводились еще на русский язык, но привлекают внимание шведской публики.

Имена Аттербома, Стагнелиуса, Альмквиста, Рунеберга, Никандера, Гейера, Виталиса, Дальгрена и других все чаще встречаются в середине XIX века на страницах российских литературных газет и журналов. Проникнута обворожительной чистотою души и согрета глубоким религиозным чувством шведская лирика. Стихи шведских поэтов отличаются светлой, но спокойной фантазией, а порой в них прочитывается упоение жизнью бурлящей, даже дерзкой, раскрывается сердце бесстрашное, гордое и душа - благоговейно влюбленная в северную природу своей родины. О развитии и становлении шведской романтической поэзии с теплотой и любовью сообщает Я.Грот364— исследователь, путешественник, переводчик, который внес огромный вклад в изучение шведской культуры.

Особое место занимают исследования Я.Грота и во второй половине XIX в. В 1874 году опубликованы «Записки о путешествии в Швецию и Норвегию»,365 появились публикации наиболее любопытных фрагментов этого сочинения, повествующие о быте, народном образование, ученой и литературной деятельности в Швеции, а также об истории основания и современной деятельности Шведской Академии языка и литературы.     С пометкой «Юбилейная книжка» переиздается

364 См.: Грот Я.К. Знакомство с Рунебергом // Журнал Высших Учебных Заведений.  1841. Т. 34.

365  См.: Грот Я.К. Записки о путешествии в Швецию и Норвегию. — СПб., 1874. - 33 с. (В частности о работе Шведской Академии языка и литературы и о творчестве Б. фон Бескова).

366 Грот Я.К. Очерк быта, народного образования, ученой и литературной деятельности в Швеции и Норвегии: Извлечение из "Записок о путешествии в Швецию и Норвегию летом 1873 года." // Филологические    записки. - Воронеж, 1874. Вып. 2. С. 1-16. (Об основании и деятельности Шведской Академии языка и литературы. С.8-10).

119

«Письмо Рунеберга к Я.Гроту от 21 апреля 1839 года»; б7 к нему можно обратиться как к справочной литературе, публикуются любопытные биографические данные о наиболее отличившихся шведских писателях первой трети XIX века, или как к источнику, раскрывающему особенности становления шведской литературы и характер шведской культуры, описанной современником, умеющим взглянуть на шведскую литературу одновременно взглядом творца, наблюдателя. Рунеберг, писатель, прославивший шведскую литературу XIX века, так как творил, по преимуществу, на шведском языке, но по происхождению и по характеру творчества он принадлежит Финляндии. Эта книга ценна еще и тем, что является частью переписки двух выдающихся знатоков шведской литературы и культуры XIX века Я.Грота и Рунеберга.

В 1850-1880 продолжается процесс переводов и публикаций литературных произведений шведских авторов, журнал «Отечественные записки» публикует интересный обзор шведской литературы, основанный на материалах иностранных журналов.368 Из поэтического творчества публикуются произведения Гейера,369 он же привлекает внимание и как историк.370 Была опубликована «Молитва» короля Швеции      Густава   II   Адольфа,371   но   восторженное   упоение   от

«открытия» шведской литературы, которое наблюдалось в 40-е — 50-е

*

гг., сменяется снижением познавательного интереса. Значительно уменьшается число переводов поэтических произведений, возможно, это

367   См.: Письмо Рунеберга к Я.Гроту от 21  апреля,  1839 // Юбилейная книжка. Премия к "Собранию романов". - СПб., 1881.

368   Скандинавский Север в последние пятьдесят лет / По материалам иностр. Журналов // Отечественные записки. — СПб., 1852. Т. 82. № 5. Отд. 7. «Иностр. лит.» С. 1-9. (Обзор шведской литературы от эпохи Густава III до середины XIX века).

369  Гейер Э. Вечер. Стихотворение / Пер А.Грен // Сын Отечества. 1852. Кн. III. C.5. (Русская словесность); Гейер Э. На развалинах замка. Стихотворение / Пер. А.Грен II Сын Отечествва. 1852. Кн. III. С. 6.

370  Гейер Э. Очерк жизни и трудов шведского историка Густава Гейера // Журнал Министерства Народного Просвещения. -СПб., 1859. Ч. 103. Отд. 5. С. 1-37.

371 Густав II Адольф Король Швеции (1594-1632), "Молитва" ("О Боже! Боже! Один лишь ты...") / Пер. А.Грена Русский инвалид. -СПб., 1853. 18 сент. С.835.

120

связано с тем, что на смену романтическим поэтам372 в Швеции приходят ценители и собиратели народного фольклора. В 1854 году издается сборник «Песни разных народов», в нем печатаются шведские народные песни. Шведский фольклор продолжают опубликовывать в обработке известных деятелей шведской культуры.374 Появляется сборник образцовых произведений Скандинавской поэзии, в котором также можно прочитать тексты шведских народных песен. Что-то из уже переведенного в первой половине XIX века издается вновь. В 1860-е гг. появляются первые шведские антологии, где публикуются стихотворения шведских поэтов первой половины XIX века.377 Стихотворения шведских романтиков встречаются на страницах «Литературной библиотеки»378 и «Странника».379 Впервые в 1870-е годы в    России смогли не только прочитать, но и услышать шведскую

372    См.: Тегнер Исайя Некролог. (Скончался 2 ноября 1846. Род. 13 ноября 1782) // Журнал Министерства Народного Просвещения. 1846.4.44. С.357-359.; Гейер Некролог (23 апреля 1847 года скончался Эрик Густав Гейер (Geier) -   историк Швеции, публицист и поэт // Журнал Министерства Народного Просвещения. 1847. Ч. 54. С. 26; Йерт Ганс (1775-1847) (Jart, Hans) Некролог ( В 1847 году скончался Ганс Йерт на 72 году жизни  писатель и прозаик Швеции) // Журнал Министерства Народного Просвещения. 1847. Ч. 54. С. 26.; Иерта Ханс. (1774-1847) Некролог // Журнал Министерства Народного Просвещения. - СПб., 1847. Ч. 54. Отд. 7. С. 26.

373  См.: Герцог Сильвердаль. Народная песня / Пер. Н.В.Берга II Песни разных народов. - М, 1854. С. 415-419.; Герцог Фрейденборг и Адель. Народная песня // Там же.: С. 421-433; Две сестры. Народная песня // Там же.: С.405-411; Жестокий брат.   (Послушай сестра). Народная песня  // Там же.: С. 411- 415.; Покинутый. Народная песня // Там же.:  С. 415; Отплытие Гер-Педера. Народная песня // Там же.: С. 433-439.; Исповедь Гер-Педера. Народная песня // Там же.: С. 439-441.

374  См.: Герцог Фрейденборг и Адель // Филологические записки. — Воронеж, 1874. Вып. IV/V. С. 6-10;  Лиднер  Бенгт  (1757-1793).   Стихотворения:   "Смерть   Спастары.".   Из   стихотворений "Страшный суд" и др.  // Северная звезда. -  СПб., 1878. № 7. С. 98-103; Гейер Э. "Последний скальд"//Северная звезда.-СПб., 1878. №15. С.225-230.

375   Шведские песни / Пер. Н.В.Берга II Образцовые произведения скандинавской поэзии. — Воронеж, 1875. С. 169-183.

376   Две сестры. Скандинавская народная песня / Пер. Н.Берг II Филологические записки. -Воронеж,   1873.  Bbin.IV/V.  С.   1-4.;  Жестокий брат. Народная  песня / Пер.  Н.В.Берга.  II Филологические записки. - Воронеж, 1874. Вып. IV/V. C.4-5.

377 См.: Шведская антология: Из Тегнера, из Карлена, из Никандера, / Пер. В.Головина, - Лит. б-ка, СПб., 1866. Дек. кн., 1. С.42-46.; Шведская антология: Из Никандера, из Стагнелиуса, из Аттербома. / Пер. В.Головина. — «Литературная библиотека», — СПб, 1867. Авг. кн. 1 и 2. С. 123-125.

378   См.: Никандер, Поцелуй. Стихотворение. /Пер. В.Головина. - «Литературная библиотека», 1866.  Т. 2. С.46.; Никандер,  Из Сицилийских  песен.  Стихотворение. /Пер.  В.Головина. — «Литературная библиотека», 1867. Т.8. С. 123.; Аттербом,П. Песня жнецов. Стихотворения. / Пер. со швед. В.Головина. - «Литературная библиотека», 1867. Т.8. С. 125.

379  См.: Дальгрен Карл Фредерик (1791-1844) "Воскресенье Христово"    / Пер. Головина, // Странник, - СПб., 1860.   Апр., отд. 2. С. 320-325.; Дальгрен К. "Молитва земли" // Странник, -СПб., 1860. Июнь, отд. 2. С.469-470.

121

музыку,™ народная шведская песня публикуется с нотами для пения и фортепиано.

Из уже известных романов, вновь переиздается Ф.Бремер.381 В России знакомятся с еще одной женщиной-писательницей Швеции Э.Карлен,382 но ее романы не производят особого впечатления. В конце десятилетия на страницах российских журналов, любопытные стороны шведских нравов383 раскрывает К.Веттерберг, выступавший под псевдонимом Дядя Адам.384 Он рассказывал о светской жизни в Швеции.385 Произведения этого автора были опубликованы в различных журналах и получили признание российских читателей. В качестве рецензии появляется краткий экскурс в историю литературы Швеции Н.Шпилевской,386 в котором выдающееся место отводится творчеству К.Веттерберга. Меньше чем через десять лет произведения баронессы С.Кнорринг и К.Веттерберга переиздает «Библиотека лучших иностранных романов и повестей».387

Достойны внимания исторические романы М.Карлен, посвященные временам Карла XI388 и Королевы Христины.389 Во «Всеобщей истории

380 См.: Авцелиус, Арвид Август, (1785-1871) Песня Нека. Народная Шведская мелодия. / Слова

Авцелиуса, пер. В.Головина, с нотами для пения и фортепиано/— СПб., 1873.

38|См.: Бремер Фредерика. Домашний очаг, или семейный радости и горе / Пер. В.Строева. 4.1-5.

-   СПб., 1856.

382 См.: Карлен Эмилия  Шесть недель. Роман. - СПб., 1856.

Карлен Эмилия. Шесть недель. Роман. - СПб., 1856 // Собрание Иностранных Романов. 1856, июнь; Карлен Эмилия. Омбергская невеста. Роман // Собрание Иностранных Романов. — СПб., 1857. 1857. Август.

383   Веттерберг Карл Антон (1804-1889) Гувернантка: картина шведских нравов // Рассвет.   -СПб., 1859. Т.4. № 10. С. 151-184. № 11. С. 293-344; № 12. С. 375-424.

384  См.: Веттерберг Карл Антон. (1804-1889) Месть и примерение. Очерк Дяди Адама ( "Дядя Адам" - псевдоним К.Веттерберга) / Пер. Н.Шпилевская II Приложение к журналу Отечественные записки. 1859. Т. 125.

385   Веттеберг Карл Антон Удовольствия  светской жизни. Очерк // Собрания  иностранных романов. 1859. Июнь. С. 147-160.

Шпилевская Н. Несколько слов о Веттерберге и шведской литературе // Отечественные записки. - СПб., 1859. Т. 125. № 7. Особое приложение. С. 1-4; То же. // Рассвет. - СПб., 1859. Т.4. № 10. С. 148-150.

387   Кнорринг София Маргарета фон (1794-1848) Предки // Библиотека лучших иностранных романов и повестей. - СПб., 1865. Вып. 3. С. 209-217.

Веттерберг Карл Антон "Роковая цепь" // Библиотека лучших иностранных романов и повестей.

- СПб., 1865. Вып. 4, С.259-277.

388  Карлен Мария Октавия (1828-1881) "Венец и Оковы: Романтический очерк времен Карла XI // Собрание иностранных романов, повестей и рассказов. - СПб., 1862. Ноябрь. Отд. 2. С. 82-97.

389 Карлен Мария Олимпийский праздник королевы Христины // Собрание иностранных романов, повестей и рассказов. -СПб., 1862. Дек.Отд.2. С.251-261.

122

литературы» И.Шерр упоминается и история литературы Швеции390. В 1875 году появляются переводы стихотворений, написанных королями Швеции391.

Во второй половине XIX века в России начинают возвращаться к вопросам истории взаимоотношений России и Швеции. «Современник» публикует исторические очерки Я.Грота, посвященные событиям 1809

392         /~i

года . Статья, неприятно характеризующая шведов, появляется в «Москвитянине», в ней рассказывается о том, как варварски шведские воины относились к российским иконам. В этом же журнале повествуется о том, как Швеция своими замками произвела незабываемое впечатление на В.Жуковского394 во время его путешествия. Письмо В.Жуковского едва ли не единственный историографический источник, относящийся к середине XIX века, в котором встречается описание внутренних покоев шведского замка и высказывается впечатление от картин, выполненных шведскими мастерами.

Постепенно увеличивается число работ, напоминающих о военных отношениях: «Дипломатические сношения между Россией и Швецией в первые годы царствования императора Александра I до присоединения Финляндии к России» К.Злобина395 и «Очерки Выборгской губернии»396 дают понять о существовании спорных, не очень приятных вопросов, как в истории, так и в современных отношениях, существующих между Россией и Швецией. Не все спокойно и гладко проходило в отношениях Швеции, Финляндии и России в середине   «мирного» XIX века. В.Д.

390 Шерр И. Швеция // Шерр И. Всеобщая история литературы / Под ред. А.Пыпина - СПб., 1863. С. 662-674.

391  Головин В. Из мелких стихотворений Оскара II и Карла XV, королей Швеции и Норвегии // Санкт-Петербургские ведомости. 1875.4 июля. № 173. С. 1-2.

392См.: Грот Я. Очерки из финляндского похода в 1809 г. //Современник. 1855. № 5. Май.

393  Историческая икона. (Недалеко от Полтавы, в селе Жуках, есть икона, отнятая в 1709г. у Шведов, которые обратили ее в шахматную доску...) // Москвитянин. 1853. XIX С. 159-160.

394 Очерки Швеции, письмо В.А,Жуковского // Москвитянин. 1853. XIX. С. 160-161.

395    Злобин  К.К.   Дипломатические   сношения   между   Россией   и   Швецией   в   первые   годы царствования императора Александра I до присоединения Финляндии к России. — СПб., 1868.

396 Очерки Выборгской губернии // Иллюстрированная газета. - 1866. № 28.

123

Кренке 397 подробным образом описывает, как проходила оборона Балтийского побережья в 1854-1856 гг.

Все возрастающий интерес к политической истории, вероятно, связан также с обострением в Финляндии свободолюбивых настроений. Пояснения о развитие ситуации в начале XIX века дает В.К.Надлер в книге «Император Александр I и идея священного союза». Политические и военные события, потрясшие Европу в первые годы XIX столетия, отодвигают на второй план присоединение Финляндии к России. Личность Наполеона, война 1812 года и все предшествующее ей описано в первой части книги. Упоминание о Швеции только в 5-й главе  под названием  «Шведский  интриган  и польские патриоты  в

w                                                                  a                                     398

главной квартире императора Александра...» дает оправдательную оценку якобы «вынужденным» действиям российского государя. «... На войну со Швецией надобно смотреть с иной стороны. Правительство наше имело к России обязанность обеспечить северо-западную границу... присоединением Финляндии. ... Хотя это завоевание было и полезно, но так как оно было сделано против союзника и родственника (Густав IV приходился свояком Александру), то не одобрялось общим мнением в России...»399 — подобным образом объясняет Н.И. Греч ситуацию присоединения Финляндии к России.

Острая современная ситуация заставляет обернуться и посмотреть в глубину   веков.   «Журнал   Министерства   Народного   Просвещения»

ттт                                                               400

рассказывает  о   проведении  политики  Швеции   в  смутное   время; введение реформации в Швеции исследует Г.Дементьев,401 а историю шведско-норвежской  унии  освещает  Э.Берендетс.       «...   Настоящим сообщением я желаю обратить внимание на предмет, по-видимому, не

397 Кренке В.Д. Оборона Балтийского побережья в 1854 -1856 гг.-СПб., 1887.

398 Надлер В.К. «Император Александр I и идея священного союза» - Рига, 1886. Т. 1. С. 68-120.

399 Греч Н.И. Записки о моей жизни. - СПб., 1886. С.268.

400    Форстеп Г.   Политика  Швеции  в  смутное  время // Журнал  Министерства  Народного Просвещения - М., 1889. Ноябрь. С. 32-65.

См.: Дементьев Г. Введение реформации в Швеции. - СПб., 1892. 402 См.: Береидетс Э.Н. О шведско-норвежской унии. - Ярославль, 1895.

124

занимательный, а потому и забытый, но, по моему мнению, заключающий в себе много поучительного...» — такими словами начинает свое сообщение И.Горчаков о новгородских и шведских писцовых книгах (относящихся к XVII в.),403 сохранившихся на шведском языке в Архиве Военно-Топографического Депо Главного Штаба. Писцовые книги, по утверждению автора, составляют, главным образом, топографическо-экономический атлас, в котором несколько сот специальных карт, выполненных шведами, изображающих всю Ижорскую землю.

В 1885 году появляются первые историографические работы, обращенные к разным аспектам истории культуры Швеции. И.Лучицкий публикует две серьезные, глубокие историографические работы: «Очерк развития исторической науки в Швеции. Критика и библиография».40 и «Шведская историография в XIX в.».405 Следующим образом оценивает свой труд И.Лучицкий: «... С целью хотя отчасти пополнить пробел, существующий в нашей исторической литературе, и предпринята настоящая статья... Я имел в виду ознакомить, прежде всего с тем, что сделано в самой Швеции, как для объяснения ее прошлого вообще, так и для истории отношений, существовавших в ней между различными общественными элементами: крестьянством, игравшим здесь выдающуюся роль, церковью, дворянством и короной. Разумеется, что о том, чтобы дать полный подробный очерк истории исторической в Швеции, не может быть и речи ... я вынужден ограничиться здесь лишь общими указаниями на самые выдающиеся и капитальные издания и работы шведских историков...».      После определенного, достаточно

403   Горчаков И.А.  Новгородские и шведские писцовые книги как материал для выявления экономического положения Петербургского края в XV-XVII веке // Труды. Вольн. Эконом. Общества 1885. Т.З. Вып. 4. (12) С.482-496.

404  Лучицкий И. Очерк развития исторической науки в Швеции // Университетские известия. -Киев, 1885. №1-4. С.163-188.

405  Лучицкий И. Шведская историография в XIX веке. Издания источников // Университетские известия. - Киев. 1885. № 5-8. С.208-231.

406  Лучицкий И. Очерк развития исторической науки в Швеции // Университетские известия. -Киев, 1885.№ 1-4. С. 163-164.

125

ровного и спокойного отношения к шведской литературе и науке, наблюдавшегося на протяжении 1850—1880-х гг., В 1880—1890 гг. резко возрастет интерес к разным аспектам науки, искусства, культуры Швеции.

В это десятилетие повышенный интерес к шведской литературе. В 1882 году издается «История Всемирной литературы»,407 в ней достаточно   ярко    представлены    произведения    шведских    авторов.

т-г                                                                                                                                                                                      408

Привлекает внимание как шведская литература эпохи романтизма, которая наиболее полно  освещена в справочной литературе, так и произведения   авторов,   принадлежащих   к   современному   течению «Младошведы»,      ответвлению     распространенного     литературного направления   «Юная   Скандинавия».409         Произведения   шведских

современников достаточно быстро становятся известны в России.

В 1890-х годах наступает волна необычайно высокого интереса к произведениям шведских авторов. Шведская литература данного периода представлена и изучена в России настолько емко, разносторонне и глубоко, что нет необходимости, да и возможности, перечислять все появляющиеся в этот период новинки, рецензии, переводы, повторные переиздания произведений отдельных авторов, сборники, антологии и

407   Зотов В.   Шведская  литература  //  История   всемирной  литературы   в  общих   очерках, биографиях, характеристиках и образцах / Сост. В.Зотов - СПб.;М., 1882.   Т.4.   С. 699-768. (Содержание: Реформация; Весенниус; Буреус; XVIII век; Народные песни; Рудбек; Далин; Цельсий;   Нордельфлихт;   Гилленборг;   Лиднер;   Густав   III;   Чельгрен;   Бельман;   Галльман; Валленберг; Торильд; Сведенборг; Ученые труды Сведенборга: Сведенборгизм;Х1Х век; Лиднер Б, Францен Ф.М.; Валлин Ю.У.; Леннгрен A.M.; Лерпрльд К.Г.; Кульберг А.; Валериус Ю.Д.; Дальгрен К.; Хореус М.; Гейер Э.Г.; Афцелиус А.; Линг П.Х.; Бесков Б.; Стагнелиус Э.Ю.; Графстрём А.; Браун В. фон.; Карлен Ю.Г.; Ленстрем К.; Видман И.А.; Карл XV.; Оскар П.; Сеттерберг; Тегнер Э. - поэтические и прозаические переводы шведских поэтов конца XVIII   и XIX веков. Наиболее богато представлена романтическая шведская поэзия).

408  Штерн А. Шведская литература XVIII века; Романтизм в Швеции // Штерн А. Всеобщая история литературы: Пер. с нем. - СПб., 1885. С.347-348; 470-471.

409  Чешихин В.Е. Юная Скандинавия. II // Рижский вестник. 1891. 26 сент. № 211. С.1. (Подпись: Дилетант. В частности о русской литературе в Швеции и влиянии ее на шведскую литературу).; Чешихин В.Е. Юная Скандинавия. III // Рижский вестник. 1891 27 сент., № 212. С. 1. (Подпись: Дилетант.    О статье У.Хансона "Немецкий натурализм и Гергардт Гауптман" и об общем характере молодой шведской литературе; Гансом О. Литературное движение в Швеции // Вестн. иностр. Лит. - СПб., 1893. Дек. С. 221-223. (В частности о творчестве А.Стриндберга, А.Ш. Лефлер-Эдгрен и В.Бенедиктсон); Ханссон У. Новейшее литературное движение в Швеции: Очерк //  Труд. - СПб., 1893. Т.20. № 10. С. 159-169. (О шведской литературе   1880-1890-ых годов и в частности о творчестве А.Стриндберга, С.Клеве, В.фон Хейденстама, Г. Гейерстама, О.Левертина, Т.Хедберга)

126

т.п., число которых увеличивалось просто стремительно. При желании, с библиографическими данными, освещающими глубину изученности шведской литературы в России, можно ознакомиться в приложении данной работы. Отмечу только фундаментальные труды, подводящие итог серьезным исследованиям.

В 1893 году умирает выдающийся ученый - Я.Грот.410 В 1898 году издаются «Труды» Я.Грота.411 Они являются наиболее полным собранием литературных заметок, выписок, очерков, воспоминаний и переводов, собранных и отредактированных самим Я.Гротом. Именно он был автором многих наиболее интересных статей, опубликованных в «Современнике», «Москвитянине», «Сыне Отечества» и др. журналах; в них с истинной любовью ценителя на протяжении полувека он публиковал самые любопытные сведения: об истории Швеции, о развитии литературы и шведской культуре, быте, религии, поэзии и языке. Корреспондент Я.Грот, а впоследствии академик, многие годы путешествовал по скандинавской земле, был лично знаком с наиболее видными деятелями литературы и культуры Швеции XIX вв.

В 1892 году в Санкт-Петербурге выходит в свет «Всеобщая история литературы»412 под редакцией В.Корша и А. Кирпичникова, в четвертом томе Э.Диллен рассказывает о скандинавской литературе эпохи Реформации и о шведской литературе XVII-XVIII вв., А.Кирпичников выделяет особенности шведской литературы XIX века. В 1894 году в Москве появляется солидное издание "История Скандинавской Литературы от древнейших времен до наших дней" Фридерика Винкельна     Горна,413          перевод     К.Бальмонта;      с     введением,

410 ГротЯ.К. Некролог // Всемирная иллюстрация. - СПб., 1893. Т. 49. 5 июня. № 24. С. 418.

411  Грот Я.К. Труды / Под ред. К.Я.Грота. (Из Скандинавского и финского мира: Очерки и переводы. Т.1). - СПб., 1898.

412  Всеобщая история литературы / Под ред. В.Ф. Корша и А.И. Кирпичникова. Т.4. - СПб., 1892. (Из содержания: Диллен Э. Скандинавская литература. (О скандинавской литературе эпохи Реформации   и   о   шведской   литературе   XVII-XVIII   вв.   С.384-389);   Кирпичников   А.И. Скандинавские страны. (Очерк истории шведской литературы XIX в. С. 902-914).

413  Горн Ф.В. История скандинавской литературы от древнейших времен до наших дней. С приложением  этюда  Ф.Швейцера  "Скандинавское  творчество   Новейшего  времени"  /  Пер.

127

библиографическим приложением к предисловию переводчика К.Бальмонта, алфавитным указателем имен и приложением о «Скандинавском творчестве Новейшего времени» Ф.Швейцера. Автор на 389 страницах раскрывает историю литературы Дании, Норвегии и Швеции. Подробные биографические сведения о деятелях культуры и литературы Швеции, зная имена, просто найти в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона.414

В Петербурге в течение 50 лет, с 1841 года, жил и работал шведский танцовщик, балетмейстер и педагог классического бального танца Х.Иогансон. В 1892 году отмечали юбилей его работы в России. В 1902 году «Петербургская газета»41 берет у него интервью, в котором он рассказывает, о своем творческом становлении. Через год журнал «Театр и искусство» сообщает о смерти «выдающегося шведского балетмейстера Христиана Иогансона»417 и повторно публикует его интервью.

К.Бальмонта. — М., 1894. - 407с. (Из содержания. Бальмонт К.Д. От переводчика (О скандинавской литературе в России); Горн Ф.В. Швеция: Средние века (до 1520г.): Зачатки шведской литературы; Религиозные сочинения; Народные песни; Рифмованные хроники; Рыцарские романы; Эпоха Реформации (1520-1640): Введение Реформации; Переводы Библии; Исторические сочинения; Мессениус; Драматические произведения; Литература религиозных сочинений; Век Шерньельма. (1640-1740): Цветущий период Швеции, созданный великими королями; Шерньельм как поэт и ученый энциклопедист; Его влияние и последователи; Дцалыперна; Второстепенные поэты; Характеристика шведской историографии; Верелиус; Рудбек; Вервинг; Видекинди; Пуфендорф; Перингшёльд и другие; Остальные научные области; Век Далина (1740-1780): Господство французского влияния; Далин и его значение. Фру Норденфлихт и ее влияние; Крейц; Гилленборг; Мерк; Валленберг; Линней; Лагербринг; Ботин; Хёпкен; Тессин; Ире; Эпоха Густава. (1780-1809): Влияние Короля Густава III на шведскую литературу; учреждение академии; Два главных направления в изящной литературе Швеции; Кельгрен; Леопольд; Оксеншерна; Адлерберт; Бельман; Гальман; Кексель и др.; Лиднер; Торильд; Анна Леннгрен; Девятнадцатый век: Францен; Валлин; Введение в Швеции неоромаетики; Фосфористы; Гаммаршёльд; Аттербом; Пальмблад и другие; Готская школа; Гейер; Линг; Тегнер; Бесков; Никандер; Последователи Тегнера. Линдеблад и др.; Литература романов; Альмквист; Фру Бремер; Фру Флигаре Карлен; Гумелиус; Крузенстольпе; Ридберг; Малмстрём; Бёттигер; и другие поэты; Рунеберг и его подражатели; Топелиус; Новейшие поэты; Историография; Другие научные отросли; Приложение Швейцера Ф.: Скандинавское творчество новейшего времени. (В частности о К. Снойльски, А.Стриндберге, А.Ш. Лефлер-Эдгрен. А.Агрелль, В.Бенедиктсон, М.Роос, А.У.Боот, Г.Нурденсване, Г. Гейерстаме, Г. Моландере, Т.Хедберге). 414См.: Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон.-1891-1893. (второе издание,-1911).

415 Христиан Иогансон. О торжестве 50-летнего юбилея работы в России шведского танцовщика и педагога//Артист. 1892. № 2. С.174-175.

416  См.: Интервью шведского балетмейстера Христиана Иогансона (преподает в Петербурге) // Петербургская газета. 1902. 1.1.

417 Христиан Иогансон (1817-1903)(некролог)//Театр и искусство. 1903. №52. С. 109.

128

В России заговорили о живописи шведских мастеров в 1890-х годах. Первоначальное знакомство произошло в Европе. Шведские художники, как и многие другие, принимали участие в художественных выставках, проходивших в различных городах мира. Особое впечатление своим творчеством они произвели на Берлинской выставке, после которой в журнале «Нива» И.Грабарь418 следующим образом отзывался о живописи скандинавских мастеров: "...Северяне — шведы, норвежцы, датчане, голландцы - сильнее всех. Они выдвинулись совсем недавно и успели не только заставить заговорить о себе весь художественный мир, но и вытеснить других, занять первенствующее место. Центром выставки является, бесспорно, Цорн. Это один из лучших знатоков формы, сумевший вместе с этим соединить блестящий, совсем из ряда вон выходящий колорит. Обыкновенно рисовальщики бывают слабыми колористами... Цорн - какой-то баловень судьбы, которого природа наделила всем, о чем может мечтать художник. Из других шведов особенно блестящи Ларсон, Сальмсон, принц Евгений Шведский.". Творчеством скандинавских художников серьезно заинтересовался С. Дягилев.

В 1897 году «Новости и биржевая газета» печатают сообщения об участии в подготовке предстоящей "Скандинавской выставки", организованной С.Дягелевым, и об оказанном содействии принца Евгения Шведского и принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской.419 Спустя десять дней420 эта же газета опубликовала сообщение о времени и месте открытия «Скандинавской выставки».

Вскоре появляется каталог: «Скандинавская выставка»,421 которая открылась в залах Императорского Общества поощрения художеств. Всех картин, выставленных для обозрения, 289, из них 105 произведений

418 Грабарь И. Берлинская юбилейная выставка // Нива. 1896, № 33, с.27.

419 См.: Новости и биржевая газета. 1897. 12 сент. № 251.

420,

См.: Новости и биржевая газета. 22 сент. № 261. См.:   Иностранные   художественные   выставк художеств. Каталог скандинавской выставки в 1897. - СПб., 1897.

421   См.:   Иностранные   художественные   выставки   в   Императорском   Обществе   поощрения

129

шведских художников. В каталоге, к сожалению, не представлены репродукции картин, из него можно узнать имена шведских мастеров второй половины XIX века, названия представленных картин и их цену. Каталог издан на русском и французском языках, без комментариев и вводной статьи.

Появляется отзыв на «Скандинавскую выставку»422. Безымянный корреспондент отметил, что: «... треть экспонируемых работ составляют портреты, относительно немного пейзажей, большая часть - бытовой жанр, при полном отсутствии исторического жанра. ... Цены, по которым картины продаются, настолько высоки, что на успех выставки с этой стороны трудно рассчитывать...", но перед закрытием выставки, эта же газета сообщает: " 9 ноября закрывается скандинавская выставка. Со дня открытия выставки число посетителей было 5050, причем за входные билеты выручено около 2700 руб".423

Инициатором и организатором выставки был С.Дягилев. В этом же году в «Северном вестнике» появляется статья С.Дягилева «Современная Скандинавская живопись».424 Эта объемистая в 20 страниц публикация интересна не только в качестве критического очерка современника, но и своими живыми зарисовками-портретами норвежских, датских и шведских деятелей художественной культуры. С.Дягилев увидел творчество шведских художников и охарактеризовал следующими словами: "Они ищут настроения в природе, они не боятся красок, колорит их часто резок и условен, тона обыкновенно беспокойны и крикливы, они вообще главным образом колористы, но смелые и нервные. У них нет ничего общего с барбизонской школой или шотландцами, этими преобладающими на Западе течениями; они слишком грубы и здоровы для этих меланхолических мечтателей, но

422 См.: Отзыв о "Скандинавской выставке" // Новости и биржевая газета. 1897. 13 окт. № 228. 423См.: Отзыв о "Скандинавской выставке" // Новости и биржевая газета. 1897.27 окт. № 288. 424 Современная Скандинавская живопись // Северный вестник. - М., 1897. № 11. С. 354-373.

130

зато мы встретим в них подчас Бенара или Рафаэля, и мы должны признать, что шведы правы, называя Стокгольм северным Парижем".425

К концу XIX века в России сформировалось широкое представление о различных сферах культуры Швеции Нового времени, преобладающим интересом пользовалась современная художественная жизнь, однако и в области исторического познания сделано было очень много. Результаты проведения многолетних исследований XIX века продолжали издаваться и в начале XX века, в новом столетии подводился итог работы века минувшего.

§ 2. Изучение культуры Швеции Нового времени в русскоязычной историографии XX - нач. XXI вв.

В период 1900-1917 журналы «Север», «Северные сборники», «Вестник знания», «Вестник иностранной литературы», «Альманах иностранной литературы», «Мир Божий», «Новый век», «Юная Россия», «Женский альманах» и др. знакомят российских читателей с художественной литературой шведских авторов, публикуют сведения о последних событиях в литературной и культурной жизни Скандинавских стран.426 Наиболее значимыми в первые десятилетия XX века в области переводов шведских писателей, а также публикаций биографических сведений и критических откликов, были периодические издания «Фиорды: Датские, норвежские, шведские писатели в переводах»427 и «Северные сборники издательства "Шиповник"».428

425 "S" Скандинавская выставка // Нива. 1897. № 4. С.23.

426

Данные     журналов:   годы  издания,   номера  книг,   страницы   и  названия   переведенных произведений, смотри в приложении к работе на имена авторов и названий статей. 427 Фиорды: Датские, норвежские, шведские писатели в переводах ... . Сб. ..., -СПб,  19... ( Годы издания, номера книг и названия произведений, смотри в приложении к работе.)

131

В 1900 году в «Истории искусств всех времен и народов» К.Верман дает представление о развитии искусства в Скандинавских странах, в том числе и Швеции, на протяжении XVII-XIX вв.429 Интерес к художественной литературе и искусству Швеции пробуждает желание узнать о достижениях шведов и в других областях культуры. Об истории философии Швеции можно найти сведения в «Истории новейшей философии» Ф.Ибербега.430 Истории развития философии в Швеции уделил внимание и Г.Геффдинг.431

Впервые появляется книга, которую можно расценивать как путеводитель, в котором содержится информация об истории и архитектуре городов Швеции. В Стокгольме К.Барр издает книгу на русском языке «Стокгольм, краткий очерк столицы Швеции»,432 а также альбом «Шведские и норвежские дачи».433

В начале века многие видные деятели российской культуры совершали путешествия по Швеции и имели непосредственную возможность прикоснуться к культуре этой страны, оценить ее достопримечательности, познакомиться с интересными людьми. По возвращению в Россию отношения поддерживались, велась переписка, из Швеции приезжали в гости, в Россию. Сохранилось достаточно много сведений о впечатлениях от Швеции в воспоминаниях, письмах, мемуарах, очерках и заметках. В приложении к данной работе можно

~                                                                        434

найти данные о некоторых из них.

Период 1917—1930-е гг. характеризуется резким снижением издаваемых книг и публикаций, освещающих историю культуры Швеции. После 1917 года журналы, издаваемые в начале века и   продолжавшие

428 Северные сборники издательства "Шиповник" Кн.... -СПб.19... ( Годы издания, номера книг и названия произведений, смотри в приложении к работе.)

429См.:   Скандинавское искусство XVII-XIX вв. // Верман К. История искусств всех времен и народов. - СПб., 1900. Т. 1-3.

430 См.: Ибербег Ф. История новейшей философии. - СПб., 1897. выпуск. №1-2.

431 См.: Геффдинг Г. История новейшей философии. - СПб., 1900.

432См.: Барр К. Стокгольм, краткий очерк столицы Швеции. - Стокгольм, 1912.

433  См.: Шведские и норвежские дачи. — 191?. (альбом гравюр).  •

434 Смотри Библиографическое приложение.

132

выходить после революции, на протяжении еще нескольких лет публиковали сведения о современных событиях, происходящих в Швеции, появлялись переводы шведских писателей, но количество их резко сократилось. Сборники и альманахи шведских писателей с каждым годом стали выходить все реже. Продолжала издаваться газета «Скандинавский листок», близкая по духу рабочему классу, но и она вскоре исчезла. В 1920-1930-е годы появляется выборочная информация о Швеции, но чрезвычайно скупая.

К концу 20-х гг. появляются сведения о Швеции в справочной и энциклопедической литературе. В 1829 году издается «Литературная Энциклопедия»,435 а в 1936 году «История западноевропейской литературы нового времени» Ф.Шиллера,436 если их пролистать, зная имена шведских писателей, можно найти сведения о жизни и творчестве наиболее известных деятелей шведской литературы. В конце 1930-х годов появляется первое издание Большой Советской Энциклопедии, в которой имеются статьи, посвященные географии, политике, истории и истории искусства Швеции, а также информация о творчестве различных деятелей искусства Швеции. О театральной жизни, совсем коротко, упоминает А.Гвоздев в книге «Западноевропейский театр на рубеже XIX-XX века».437

В 1940-1950-е годы на первый план выступает история русско-шведских взаимоотношений: «Русско-шведская война 1808-1809гг.» Г.Захарова,438 «Союз между Россией и Швецией в 1812 г.» И.Завича,439 «Историческая земля в начале XVII века» С.Годзяцкого,440 «Ломоносов —

435  См.: Литературная Энциклопедия. - М., 1929.

436 См.: Шиллер Ф. История западноевропейской литературы нового времени. Т.2. - М., 1936. 437См.: Гвоздев А. Западноевропейский театр на рубеже XIX-XX века. — М.;Л., 1939.

438 См.: Захаров Г. Русско-шведская война 1808-1809. - М., 1940.

439См.:   Завич И.С.   Союз между Россией и Швецией в 1812 г. Из дипломатической истории

Отечественной войны 1812г. // Известия АН.СССР. Серия истории и философии, 1944. Т. 1. № 10.

440 См.: Годзяцкий С.С. Историческая земля в начале XVII века // Исторические записки, 1947.

Т.21.

133

член шведской академии наук» Л.Модзолевского. 4I Во всех книгах и публикациях преобладает сознание доминирующего отношения России по отношению к Швеции. Продолжает издаваться справочная литература. «Советская Энциклопедия» 1945 года издания и справочник «Скандинавские страны», в них дается стандартная информация о Швеции: география, политика, история, искусство, все очень кратко.

В 1949 году появляется книга Э.Вессена «Скандинавские языки»,442 в которой публикуются данные о развитии шведского литературного языка в Средние века и в Новое время. Во второй половине XX века скандинавская филология и языкознание получат особенно широкое развитие. Научно-исследовательская работа проводилась регулярно, и ее результаты широко освещались на конференциях скандинавистов, опубликованы в многочисленных сборниках и монографиях. В данном диссертационном исследовании, в связи с глубиной изученности и самостоятельности проблематики, эта сфера познания рассматриваться не будет.

В 1949 году в Ленинградской Академии Художеств А.Кроль защищает диссертацию на соискание ученой степени кандидата искусствоведения по теме: «Пути развития шведской живописи и скульптуры в XVIII веке».443 По утверждению автора: «... Истории шведского искусства на русском языке не посвящено ни одного исследования...». Критический обзор литературы, представленный в первой главе работы А.Кроль, дает понять, что доминирующее место отведено изучению исследований, проведенных в скандинавских странах. На протяжении еще многих лет данная работа А.Кроль будет оставаться    первым     и     единственным     научным     исследованием,

441  См.: Модзолевский Л.Б. Ломоносов - член шведской академии наук   // Ломоносов: сборник статей и материалов. -М.;Л., 1946. Т.2.

442  Вессен Э. Скандинавские языки / Пер. и прим. С.С.Масловой-Лашанской. — М., 1949 -166с. (О развитии шведского литературного языка в Средние века и в Новое время. С. 104-107, 109-110, 116-122,126-127).

443См.: Кроль А.Е. Пути развития шведской живописи и скульптуры в XVIII веке. — Л.1949. (Автореферат к диссертации).

134

рассматривающим историю развития шведской живописи и скульптуры периода, относящегося к Новому времени.

В последующем десятилетие публикаций, связанных с изобразительным искусством, практически не встречается, но именно с этого времени начинается новый период в изучении Скандинавских стран, и более близкого знакомства с историей Швеции. В 40-е — 50-е годы в разных уголках страны формировалось изучение различных проблем связанных с историей, экономикой, литературой и языком Скандинавских стран. Работа, проведенная советскими скандинавистами заслуживала особого освещения и систематизации. Сформировалась реальная необходимость обмена научно-исследовательским опытом.

Десятилетие 1950—1960 гг. ознаменовалось началом проведения регулярных всесоюзных конференций, посвященных изучению Скандинавских стран и Финляндии, регулярным выходом в свет Скандинавского сборника. Проблемы политической истории занимают ведущее место, среди тем докладов на конференциях в конце 50-х гг., вопросы русско-шведских отношений в период истории Нового времени

444        /~i

поднимаются неоднократно. С истории изучения архивов, книгохранилищ, рукописных собраний как в Швеции, так и в Советском Союзе,     начинается     научно-исследовательская     работа     советских

445 т-<

скандинавистов.     Гораздо реже, но, тем не менее, появляются статьи о

444См.: Арзыматов А.А. К вопросу о русско- шведских отношениях в 1618-1648 гг. (по материалам Ц.Г.А.Д.А.) // Скандинавский сборник. T.I. C.72-100. - Таллин, 1956. Некрасов Г.А. Русско-шведские отношения после Ништадского мира и союзный договор 1724 гг. // Скандинавский сборник. - Таллин, 1956. Т.1.; Кан А.С. Стокгольмский договор 1649 года // Скандинавский сборник. - Таллин, 1956. Т.1.; Курское Ю.В. Русско-шведские отношения в 40-50 гг. XVII века // Скандинавский сборник. - Таллин, 1958. Т.З.; Поршнев П.Д. Борьба вокруг шведско-русского союза в 1631-1632 г. // Скандинавский сборник. - Таллин, 1956. Т.1; Роотс Л.К. К вопросу о позиции Швеции в 1863-1864 гг. // Скандинавский сборник. — Таллин, 1956. Т.1.; Поршнев В.В. Швеция и Вестфальский мир (XVIII в.) // Скандинавский сборник. - Таллин, 1957. Т.2.

445 См.: Мадиссон Ю.К. Источники по истории Швеции в архивах и книгохранилищах г.Тарту // Скандинавский сборник. — Таллин, 1956. Т.1.; Мирный СМ. Архивное дело в Швеции // Исторический архив, 1956. № 4; Похлебкин В.В. В.Г.Форстен - один из основоположников изучения истории Скандинавии в России // Скандинавский сборник. - Таллин, 1957. Т.2; Рухманова Э.Д., Курское Ю.В. Источники по истории русско-скандинавских отношений в рукописных собраниях Ленинграда // Скандинавский сборник. -Таллин, 1958. Т.З; Похлебкин В.В. О работе шведских историков в русских архивах в XIX- нач. XX вв. // Скандинавский сборник. - Таллин, 1959. Т.4.

135

традициях и истории Швеции,446 о научных связях российских и шведских ученых,447 интересный доклад И.Лебедева о датских и шведских дарах русскому государству в XVI-XVII вв.448

В истории прибалтийских государств были периоды, когда они находились под шведской короной, а в связи с тем, что многие конференции проходили в Таллине, то и выступлений, связанных с историей   отношений   Швеции   и   городов          Прибалтики,   было

449 -г г

достаточно. Кроме того, начинается изучение темы, которая до этого времени практически не рассматривалась в историографии изучения Швеции, но взволновавшая исследователей в конце 50-х и особенно в 60-е годы. Это торговые отношения России и Швеции,450 быть может, повышенный интерес к этой стороне культуры связан, во-первых, с доступностью материалов, и, во-вторых, с возможностью нейтрального освещения проблемы взаимоотношений Швеции и России в периоды мирного общения.

В 1950 году издается первый том дипломатического словаря, в котором сообщаются определенные сведения о дипломатических отношениях России и Швеции. В следующем году переводится со шведского языка и издается в Москве «История Швеции» И.Андерссона.451 В книге шведского историка встречаются параграфы, приоткрывающие некоторые сведения об истории культуры Швеции, но, все же, эта книга подробнее рассматривает политическую историю.   В

446 См.: Кан А.С. Анлунд Н. "Традиции и история", Стокгольм, 1956 // Скандинавский сборник. -Таллин, 1957. Т.2.

447  См.: Овчинников Р.В. Письма А.Э. Норденшельда в русское географическое общество // Скандинавский сборник. - Таллин, 1959. Т.4.

448   См.: Лебедева И.В. Датские и шведские дары русскому государству в XVI-XVII вв. // Скандинавский сборник. - Таллин, 1958. Т.З.

449  См.: Енш Г.А. Документы по истории Прибалтики шведского периода (XVII-XVIII) в архивах Риги  // Скандинавский  сборник.  -  Таллин,   1958.  Т.З.;  Пипргшяэ Х.А.   Состав,   объем   и распределение русского вывоза в 1661-1700гг. через шведские владения в Прибалтике на примере города Нарвы // Скандинавский сборник. — Таллин, 1959. Т.5.; Кенкмаа Р.К. Эрингсон Л.К. Из истории "Академии Густавиака" в Тарту. (1632-1656) // Скандинавский сборник. — Таллин, 1957. Т.2.

450 Смотри приложение к работе.

451 См.: Андерссон И. История Швеции. - М., 1951.

136

1953 году появляется книга «Швеция» М.Соколова452, в следующем году «Швеция» Э.Жибицкой453 и еще через два года «Швеция, Норвегия, Дания, Исландия» В.Похлебкина.454 Все эти книги во многом перекликаются друг с другом, с информацией, содержащейся в Большой Советской Энциклопедии и в упоминаемой истории И.Андерссона.

В 1960-1970 гг. продолжается обсуждение тем, взволновавших скандинавистов в предшествующее десятилетие: изучение архивов, политическая история Швеции, русско-шведские взаимоотношения, торговые связи и история прибалтийских городов в «шведский период», основная тематика проблем сохраняется,455 но меняются акценты в изложении материала, все чаще интересуют вопросы истории мирного периода. При этом наблюдается широта в выборе изучаемых аспектов культуры, и, если можно так выразиться, «разбросанность» и малая взаимосвязь между обсуждаемыми докладами.456

Определенного рода свобода научно-исследовательского выбора значительно расширяет рамки познания культуры Швеции в русскоязычной литературе. Впервые начинают задумываться о серьезности проблемы периодизации шведской истории,457 впервые после долгого перерыва заговорили об истории философии в Швеции.

452 См.: Соколов М. Швеция.-М., 1953.

453  См.: Жибщкая Э.Д. Швеция. - М., 1954.

См.: Похлебкин В.В. Швеция, Норвегия, Дания, Исландия. — М., 1956.

455  Названия статей и имена авторов представлены в «Приложении» данной работы.

456  См.: Кан А.С. Царская дипломатия и борьба партий в Швеции на исходе "эры свобод" (60-70-е гг. XVIII в.) // Скандинавский сборник. — Таллин, 1963.; Шаскольский И.П. Устройство шведских гостиных дворов в городах России после Столбовского мира 1617 // Скандинавский сборник. -Таллин,   1965. Т. 10.; Шаскольский И.П. Норманская теория в современной буржуазной науке. -М.;Л.    1965.;   Лебедева   С.Л.   Опыт   классификации   промышленных   центров   Швеции   // Скандинавский сборник, - Таллин,  1967. Т. 12.; Некрасов Г.А. Проблема русско-шведского союза во второй четверти XVIII века //   Скандинавский сборник, - Таллин,   1964. Т.8; Бекстрем К. История  рабочего  движения   в  Швеции.  —  М.,   1961;  Пекарчик  С.   Сакральный   характер королевской власти в Скандинавии и историческая действительность // Скандинавский сборник, Таллин,      1965.   Т.10;   Тимашкова   O.K.   Шведская   социал-демократия   прежде   и   теперь  // Скандинавский сборник, - Таллин,  1967. Т.12.; Манъков А.Г. Использование в России шведского законодательства при составлении проекта Уложения 1720-1725 гг. // IV Всесоюзная конференция по истории, экономике, языку и литературе скандинавских стран и Финляндии.(Тезисы докладов). -Петрозаводск, 1968. 4.1. С.206-207.

457См.:       Шаскольский   И.П.   Проблемы   периодизации   истории   скандинавских   стран   //

Скандинавский сборник, - Таллин, 1964. Т.8.

458 См.: Арзаканьян Ц. Бострем. Философская энциклопедия. — М., 1960, Т. 1.

137

Труды А.Мысливченко в 70-е годы станут ведущими исследованиями в этой области. Начинает появляться информация о театральных достижениях Швеции.460 Сведения, рассказывающие об особенностях шведской архитектуры,461 становятся общедоступными. «Всеобщая история архитектуры» публикует интересный материал об истории развития архитектуры в Швеции (илл.: 8).462

В эти годы в России возобновляют знакомство со шведским изобразительным искусством.463 Хочется отметить работы ведущих специалистов, изучающих шведскую живопись. Научно-исследовательские публикации А.Кроль, которая сообщает интересные материалы о картинах скандинавских художников в собрании Государственного Эрмитажа464 и более подробно рассказывает о крупнейшем портретисте Швеции второй половины XVIII века А.Рослине.465 Серьезное исследование В.Березина,466 рассматривающего произведения А.Эдельфельта, сохранившиеся как в Эрмитаже, так и в музеях других городов Советского Союза.    В журнале «Искусство»

Мысливченко А.Г. Философская мысль в Швеции позднефеодального периода (XVII-XVIIIbb.)

частности о философских взглядах Г.Шерньельма, Э. Сведенборга, Т.Турильда). // III научная

конференция по истории, экономике, языку и литературе скандинавских стран и Финляндии: Тез.

докладов. — Тарту, 1966.; Мысливченко А.Г. Проблемы современной буржуазной философии в

странах северной Европы// Скандинавский сборник, - Таллин, 1967. Т. 12.

Мысливченко А.Г.  Эволюция  мировоззрения  Э.Г.Гейера // IV Всесоюзная  конференция  по

истории, экономике, языку и литературе скандинавских стран и Финляндии. (Тезисы докладов). -

Петрозаводск, 1968. 4.1. С.126-130.; Мысливченко А.Г. Исследования Истории философии в

Скандинавских странах // Вопросы философии, 1969. № 8; Философская энциклопедия. - М.,

1960-1970.

439 Смотри приложение к работе.

460 Лиднер Бенгт, (о нем) // Театральная энциклопедия. - М.,1%4. Т.З. С.528.

461  См.: Хомутецкий Н.Ф. Стокгольм. Архитектура и строительство городов мира. -Л, 1969.; Вага В.Я., Хомутецкий Н.Ф. Стокгольм. Архитектура и строительство городов мира. Ленинград, 1969. // Скандинавский сборник. - Таллин, 1966. Т.П.

462 См.: Всеобщая история архитектуры. Т.5. - М., 1967.

463   См.: Выставка графики города Турку в Ленинграде. - Л., 1962. (каталог).; Галлен-Калела, Аксель и Халонен Пекка. Выставка произведен