Ермоленко Галина Алексеевна

 

МЕТАФОРА В ЯЗЫКЕ ФИЛОСОФИИ

09.00.01 - онтология и теория познания

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук

Краснодар-2001

Работа выполнена на кафедре философии Кубанского государственного технологического университета.

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исслодоаайия определяется рядом факторов различного свойства от насущной потребности в выявлении философского потенциала метафо­ры до поиска эффективных путей применения метафоры в практике философского дискурса. В последнем случае речь идет о выявлении роли метафоры В'интерпрета­ции философских текстов ив обеспечении номинативного инвентаря языка филосо­фии новыми единицами. В этом смысле можно говорить о двоякой актуальности те­мы: открытой - в виде конкретных проблем, связанных с практическим использова­нием метафоры в философских текстах и имплицитной - в качестве подразумевае­мой семантической проблематики языка философии.

Для обоснования степени актуальности темы необходимо оговорить ее специфи­ку относительно смежных явлений и смыслов. Тем самым будет обоснована и целе­сообразность выделения метафоры в качестве объекта философского осмысления.

Исследование метафоры как феномена языка имеет давнюю традицию, которая восходит к эпохе античности и сохраняет свою актуальность до сегодняшних дней. Естественным результатом ее развития становится расширение сферы привлечения процедур и методов семиотического подхода. Они начинают включаться не только в анализ метафоры как атрибута художественной речи, но и активно применяются для изучения феномена метафоры в языке научного и собственно философского знания.

Современное отнесение метафоры к структурам языка философии является следствием осознания невозможности окончательной формализации философского знания. Сейчас уже ясно то, что философия не может использовать только точные понятия, семантическая емкость строгих дефиниций оказывается недостаточной для выражения философских смыслов, т.к. содержание последних может даваться субъ­екту в интуитивной форме, располагая одновременно несколькими смысловыми цен­трами.

Между тем полнеем античность и метафоричность языка философии не проти­воречит представлениям о его рациональности. И это связано с ориентацией совре­менной гносеологии на комплексное (перцептивно-рациональное) постижение фило­софских смыслов. Рациональная деятельность утрачивает былую ориентацию на непротиворечивость и истинность. Современная философия зачастую связывает возникновение импульсов своего развития с допущением вероятностного знания. Не-

3

когда вынесенная за пределы познания область иррационального рассматривается в контексте новой научной рациональности как неотъемлемый атрибут когнитивного акта.

Рационализм существенно видоизменяется. Традиционно рациональным счита­лось то, что в результате логических операций выводится из единого принципа. Со­временный облик рациональности становится более сложным. Возникает целый ряд новых критериев рациональности. Так, логический эмпиризм предлагает критерий верификации, философско-методологическая концепция демархацкониэма - крите­рий фальсификации. В рамках же «историцизма» Т.Куна рациональным провозгла­шается то, что принято в качестве такового конкретным научным сообществом. Тем самым рациональность лишается устойчивых характеристик и превращается в сис­тему норм познания, имеющую социально-историческое значение.

В связи с этим актуализируется и потребность в исследовании метафорических структур языка философии. Явившись как потребность современной когнитивной си­туации, она не только имеет историческую обусловленность. Активное включение метафоры в практику философского дискурса привело к возникновению ряда вопро­сов, ответы на которые не могли быть получены в русле традиционных лингвистиче­ских исследований феномена метафоры. Метафора в них зачастую рассматрива­лась как языковое украшение, как компонент языка поэтов, а не как инструмент вы­ражения и даже познания в философии. Это способствовало укоренению в научном сообществе мнения о том, что метафоре в философии может играть только вспомо­гательную роль: иллюстрировать мысли, способствовать установлению аналогий и т.п.

Сохранение критического отношения к наличию метафор в языке философии го­ворит о недостаточной теоретической обоснованности способов функционирования метафор в области философских знаний. Традиционная критика метафоры связана с не вполне отчетливым представлением о ее эпистемологическом потенциале. По­этому важной проблемой становится определение сущности метафоры с учетом расширения ее роли в современной теории познания.

Вместе с тем изучение метафор языка философии имеет и важные практиче­ские релеванты. Его результаты могут быть использованы для повышения эффек­тивности усвоения субъектом познавательной деятельности концептуального содер­жания философского знания и понимания философских текстов.

Особая важность метафорического инструментария для понимания объясняется спецификой письменной фиксации философских смыслов, связанной с их выходом за пределы живого речевого общения. Так, в философском тексте, как известно, в отличие от речевого диалога, интерпретатору прежде всего становится известно пропозициональное содержание составляющих текст предложений. Но вполне ясно и то, что им не исчерпывается вся глубина излагаемых в тексте мыслей. Содержание текста не может быть определено как неизменная данность. Та относительная неза­висимость, которую обретает философское знание в письменной фиксации (тради­ционно называемая «объективностью»), не исключает проблему их понимания, а, на­против, ставит ее в еще более острой форме.

В русле современного философствования становится ясным, что понимание фи­лософских текстов не может быть сведено к знанию специальной терминологии. Око имеет ценностные координаты и связанно с особенностями переживания фактов действительности. И это, пожалуй, наиболее ярко демонстрирует возникшая в XX ве­ке тяга к эссеизации философских текстов, приведшая к еще более значительной метафоризации философских терминов. Например, такие центральные термины философии АХамю как «абсурд», «бунт, «самоубийство» оказывается невозмож­ным понять без учета их метафорической природы. Поэтому изучение феномена ме­тафоры является выражением насущной потребности современного языка филосо­фии.

Степень разработанности проблемы. Феномен метафоры издавна привле­кал к себе внимание исследователей. Он изучался психологами, этнологами, истори­ками, но чаще всего рассматривался как стилистическое средство или художествен­ный прием. Этим был обусловлен тот факт, что применительно к языку философии он имел негативный смысл - метафора казалась чуждой в той области, где была важна точность в мышлении и выражении. Но тем не менее лингвистический анализ метафоры весьма существенен и представляет собой весомую основу для изучения философского аспекта метафоры. Метафора рассматривается как лингвистический феномен в работах Э.Кассирера, В.Н.Телии, Н Д.Арутюнов о и, А А. Поте б ни, K.KJKora, Ю.М.Лотмана. А.К.Авеличева, АРичардса, К А.Кожевникове и, Р.Ясобсона, А.Ввжбицкой, Н.Гудмена, Б.Бридели, Д ж.Миллера, Д ж.Сер ля, Х-ДЛеэметс, С Левина, В. Г. Гака, Е.М Вольфа, Е.О.Опариной, В Л.МатросоваД 3 Черданцевой, ТДобжиньской и др. Глубокий лингвистический

анализ метафоры проделан в диссертационных исследованиях Р.В.Скгнеевой и И.Ф.Саркисяна.

Легитимюация метафоры в языке философии XX века, связанная с изменением когнитивной ситуации, привела к появлению и специальных работ, посвященных фи­лософским проблемам метафоры. Одним из первых исследователей, прямо связав­ших метафору с языком философии был американский логик и философ МБ л эк, который и сделал метафору предметом специального изучения. Дальнейшая работа в этой области в значительной степени обусловлена вектором его исследователь­ских интересов.

Целесообразно выделить несколько направлений, по которым осуществлялась разработка проблематики данного исследования, а именно:

1. Работы, в которых делается философско-методологический анализ теорий ме­тафоры, О-МБессоновой, О,Б.ВЭйнштейн, ГШТайденко, С.С.Гусева, ГЛ.Смирнова, С.С. Неретиной, С.С.Аверинцееа.

2. Работы, изучающие концептуальный аппарат философии в аспекте метафоры с точки зрения его применимости к производству научных знаний, В.В.Петрова, С.С.Гусева, С.ЮДеменского, Г.С.Баранова, В.Вжозека, ЛД.Гудкова, А.И.Зеленхова, Л.С.Кудицкой, Й.Сгахановой, В.П.Бранского, ГБуша, В.Ф.Стенькова, Е.НХнвэева и др. Проблема соотношения языка науки и обыденной жизни представлена в диссер­тационном исследовании О.М. Бессоновой.

3. Работы, посвященные проблеме интерпретации метафоры и роли метафоры в понимании философских текстов, М .Б л эта, В£.Петрова, ДДэвидсона, КГудмена, А.Ричардса, Е.ГГуренко, А А Б рудного, А.М.Шахнаровича, КМ. Юрьев о и. Особый ин­терес представляет работа Н.САвтономовой «Метафорика и понимание», связанная с проблемой обоснования эффективности использования метафорических средств для понимания философских текстов.

4. Работы, в которых так или иначе исследуется роль метафоры непосредствен­но в языке философии, Х.Ортеги-и-Гассета, Т.Виану, М.Эпштеина. ИД.Копцееа, ФУилрайта, ДЛакоффа, М Джонсона, Э.МакКориака, В.Кругликова, П.Ржера, М А1ораша, М.Мамардашвили.

5. Исследования, освещающие современное состояние языка философии, В.В.Бибихина, И.В.Полякова, ГАБрутян, В.В.Петрова, К.-ОАпеля, А.Ф.Грязнова и др.

Приведенный перечень свидетельствует о достаточно устойчивом интересе уче­ных к проблеме данного исследования. Нужно добавить, однако, что интерес этот но-

сип, как правило, сопутствующий характер и выявлялся в процессе решетя иных исследовательских задач. Тем не менее работа, проделанная в этом направлении, весьма существенна и представляет собой весомую основу для дальнейшего изуче­ния проблемы.

Цепь и задачи диссертационного исследования. Диссертант исходил из оче­видного факта наличия в языке философии сферы, не достаточно охваченной пред­шествующими исследованиями. Феномен метафоры с полным основанием можно отнести именно к этой сфере, не имеющей четких функциональных параметров. Проделанная работа имела целью выявление роли метафоры в языке философии. Эта цель не могла быть достигнута без внимательного рассмотрения теорий мета­форы, которые создавались на протяжении истории развития философской мысли. Анализ познавательного потенциала метафоры в языке философии представляется одной из главных задач работы. Кроме того, решались следующие конкретные зада­чи:

- выявление основных тенденций развития теорий метафоры в истории фило­софии;

- исследование причин современного включения метафоры в структуру философ­ского дискурса;

- выявление ведущих характеристик современной теории метафоры;

- исследование особенностей функционирования метафоры в философских тек­стах;

- выявление способов интерпретации значений метафорических выражений;

- важньм также представляется определение роли метафоры в понимании фило­софских текстов.

Объест исследования - метафора в языке философии. Предмет исследования - функциональные аспекты метафоры при построе­нии семантики философского текста.

Мвгомологичвсиая основа диссертации. Важнейшей методологической опо­рой исследования послужили труды Г.Фреге, Б.Рассела, К.Поплера по логике и ме­тодологии научного познания, с помощью которых выстраивалась логическая основа диссертации. В работе применялись главным образом исследовательские процеду­ры, характерные для аналитического подхода, сформировавшегося в рамках неопо-

зитивистской философии языка с ее интересом к семантическим аспектам текста. Прежде всего это идеи в области теории значения, изложенные в работах М.Шлша, Л.Витгенштейна, Х.Патнэма.

8 аспекте изучения функциональных особенностей метафоры использовались решения, найденные представителями структуралистского направления, преимуще­ственно К.Леви-Стросом и Р-Бартом. Метафора исследовалась как означающая структура, как функция дискурсивных практик, которая способна осуществляться только в тесном взаимодействии с сознанием субъекта.

В параграфе, посвященном рассмотрению теории метафоры в истории филосо­фии, использовался метод логико-исторической реконструкции.

Интерпретации метафор осуществлялись с учетом опыта изучения философских текстов в герменевтическом аспекте. В этом отношении важны работы ВДипьтея, Х.-Г.Гадамера, П. Р мера.

Теоретическая значимость исследования заключается 0 определении кон­цептуальной схемы функционирования метафоры в языке философии. В таком каче­стве феномен метафоры рассматривается впервые. Теоретический акцент работы определил значительную часть ее научной новизны в процессе исследования:

- была внимательно прослежена история развития теорий метафоры;

- показана философская природа феномена метафоры;

- обоснована определяющая роль когерентной теории истины и новой теории референции в современном представлении о метафоре в философии;

- показана роль представителей аналитической философии в современной теории метафоры;

- выделены две основные тенденции в развитии современной теории метафо­ры и показаны их принципиальные отличия друг от друга;

- выявлена внутренняя логика в содержании метафорических структур;.

- тщательно изучен механизм функционирования метафоры в философских текстах;

- исследована роль семантически емких метафор в процессе изучения разви­тия форм мировоззрения;

- указана продуктивность контактов языка философии с языком обыденной ре­чи на примере метафоры И.Канта «вещь-в-себе»;

- проанализирована процедура трансформации значений естественноязыко­вых выражений, попадающих в сферу языка философии;

- выявлены причины обращения к метафоре как к инструменту понимания фи­лософских текстов;

- разработаны принципы использования метафорического инструментария в языке философии;

- определена конститутивная роль метафоры в философских текстах наибо­лее значительных представителей экзистенциализма;

- показаны возможные пути интерпретации значений метафоры в философ­ских текстах.

Научночфакгическая значимость исследования. Результаты диссертацион­ной работы могут быть использованы для совершенствования процедур интерпрета­ции философских текстов. Кроме того, материалы исследования могут быть приме­нены s процессе подготовки специалистов в области философии, эстетики, культу­рологии и языкознания.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Современное состояние теории метафоры складывается а) под воздействием обоснованной представителями аналитического направления в философии коге­рентной теории истины; б) под влиянием изменений теории значения, явившихся следствием осмысления логических концепций Г.Фреге и Б.Рассела, приведших к возникновению новой теории референции С.Крипке, кдоннелана и Д.Каппа на.

2. Современная активизация познавательного потенциала метафоры в филосо­фии явилась следствием эссеиэации философских текстов. Содержание основных понятий в них выражается в метафорической форме, что делает невозможным его понимание без учета природы метафоры.

3. Метафора является эффективным инструментом понимания философских тек­стов, благодаря взаимодействию в ней целого рада отношений, объединяющих субъекта метафоры и ее вспомогательные средства. К их числу относятся модус фиктивности «как если бы», эмотивный и оценочный модусы.

9

4. Значение метафоры выявляется в процессе творческого прочтения метафори­ческих выражений. Оно не может быть найдено путем традиционной экспликации и поэтому всякое понимание философского текста в некотором смысле его новое соз­дание.

Апробация работы Основные результаты, полученные в процессе исследова­тельской работы, обсуждались на следующих научно-практических конференциях: «Язык науки XXI века» (Уфа, 1998); «Человек в пространстве культуры» (Ростов-на-Дону, 1998); «А.С.Пушкин и русская национальная идея» (Краснодар, 1999); «Здоро­вье и здоровый образ жизни» (Краснодар, 1999); «Христианство и культура» (Красно­дар, 2000). Материалы диссертации использовались также при разработке лекцион­ных курсов и соответствующих семинарских занятий по философии в Кубанском го­сударственном технологическом университете.

., Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключе­ния и списка использованной литературы (196 наименований). Каждая глава имеет по три параграфа. Общий объем текста составляет 153 страницы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы, указываются объект и пред­мет изучения, характеризуется степень разработанности темы, формулируются цель и основные задачи исследования. Излагается методологическая основа диссертации и ее новизна. Отмечаются теоретическая и практическая значимость работы, изла­гаются выносимые на защиту тезисы и дается обзор использованной литературы.

Первая глава «Метафора как объект историко-философского осмысления» посвящена рассмотрению философских теорий метафоры, существовавших на про­тяжении развития философской мысли. Анализу подвергается главным образом за­падная философская традиция, под влиянием которой происходит формирование современных представлений о природе и функциях метафоры. Особое внимание уделяется также изучению ведущих направлений теории метафоры в философии XX века.

В первом параграфе «Теории метафоры в истории философии» посредством метода логико-исторической реконструкции характеризуются философские теории

10

метафоры, начиная с эпохи античности и заканчивая теорией метафоры, предлагае­мой иррационалистической философией XIX века.

В диссертации утверждается, что метафорические конструкции присутствуют в языке философии с древнейших времен, что метафоричность - неизменный атрибут философского знания. Между тем метафора долгое время относилась главным об­разом к естественным свойствам речи.

В контексте господствовавшей с эпохи античности метафизической теории зна­чения это было вполне закономерно. Значение она объясняла как строго определен­ное отношение между языком и миром, содержание которого изначально определено во всей своей полноте и по сути не сводимо к каким бы то ни было языковым выра­жениям. Заключение об истинности значения выносилось в зависимости от степени его соответствия бытию: истинность становится синонимом подлинности. Исходя из этого, истинными признаются только буквальные значения. Природа же иносказаний считается не имеющей самостоятельных метафизических оснований и поэтому не вызывает особого интереса. Это, с одной стороны, затормозило античное развитие теории метафоры, а с другой, способствовало укоренению в философии критичного отношения к возможностям метафор.

Проблема метафорического выражения философских смыслов попадает в поле зрение философии довольно поздно. Необходимость ее постановки возникает под влиянием широко распространившихся в Древней Греции философских идей софис­тов, обосновывавших относительность познавательных процессов и целесообраз­ность прикладного использования знаний. Вызванное этим сомнение в существова­нии абсолютной и ценной самой по себе истины, пошатнувшее незыблемость ото­ждествления вещи и имени, актуализировало интерес к способам выражения мыс­лей, что стимулировало развитие риторики и теории метафоры.

Философов античности главным образом интересовала практическая сторона проблемы - цели и способы функционирования метафоры в речи. Наиболее полно античные представления о природе метафоры формулируются Аристотелем. Мета­фору он считает разновидностью замещения слов и отождествляет со сравнением, загадкой, что вполне согласовывалось с господствовавшей корреспонденткой теори­ей истины. При этом Аристотель замечает важность эстетической, психологической и познавательной функций метафоры. Однако называя множество достоинств мета­форы, он все же не рекомендует ее использовать в рассуждениях.

11

Теория метафоры римского времени продолжает ориентироваться на аристоте­левские идеи и не выходит за рамки теории сравнения. Расширяется лишь сфера ее практического применения, что было связано с популяризацией ораторского искусст­ва.

Значительные изменения в теории метафоры происходят в эпоху средних веков. Пересмотру подвергается эстетический аспект античной теории метафоры, что обу­словливается сформировавшимся в это время критичным отношением ко всему внешнему, телесному. Средневековье пропагандирует простору и беэыскусность ре­чи. Отрицая художественность метафоры, оно строит свою теорию на признании он­тологической значимости метафоры, способности являть собой прообраз чувствен­ного мира. Природа метафоры, как и в эпоху античности, усматривается в сравнении. Однако если в концепции Аристотеля метафора соизмеряет бытие человека и Кос­моса, то в средневековой философии на место космоса становится Бог.

Достаточно противоречивые теории метафоры предлагает эпоха Возрождения. В период раннего Возрождения представления о метафоре определяются под воздей­ствием критической рефлексии над достижениями средневековой философии. Спе­цификой их становится апологетика античности, приведшая к переоценке эстетиче­ской функции метафоры. Важной также продолжает считаться психологическая и по­знавательная функции метафоры. С XVI века доминирующей тенденцией становится дифференцированное отношение к возможным сферам применения метафор. Уг­лубление специализации философии и поэзии подвергает их резкому ограничению. Метафора относится к сфере художественной речи и исключается из языка филосо­фии.

Скептическое отношение к выразительным возможностям метафор в философии развивает эпоха нового времени. Она утверждает в познании доминирующую роль разума и стремится оперировать только буквальными значениями. Метафора в этом контексте представляется совершенно бесполезной для серьезных философских ис­следований. Между тем даже в критических высказываниях в адрес метафоры фи­лософы нового времени продолжают прибегать к ее услугам. Последовательную теоретическую критику метафоры оказывается невозможным сочетать с практикой.

Существенные изменения в теорию метафоры привносит романтизм. Функции метафоры в это время выходят далеко за пределы чистой выразительности. По­средством метафоры считается возможным приближение к мистическому единству мира и проведение потенцирования - познания вещей за счет их собственных спо-

12

собностей к преодолению своих определений. Метафора становится в эпоху роман­тизма моделью истины и средством познания нерасчлененной целостности бытия. Романтики связывают ее природу с бытием Абсолюта, что становится основанием активного применения метафоры в философских текстах.

Значительно отличающуюся от предшествующих теорию метафоры демонстри­рует философский иррационализм. Разрушая предшествующую традицию отожде­ствления бытия и мышления, он лишает язык философии былого онтологического статуса, подвергает сомнению метафизическую теорию значения и корреспондент-ную теорию истины. Итогом этой обширной критики становится скептическое отно­шение к познавательным возможностям человека и признание метафоры единствен­но возможной формой выражения истины.

Признавая эффективность применения метафоры в философии, иррациона­лизм, при этом отрицает ценность метафоры для рационального дискурса. Метафо­ра активно используется здесь потому, что считается проявлением иррационального начала в языке философии. Между тем остается по сути невостребованным ее эпи-стем о логический потенциал.

Во втором параграфе «Метафора в языке новой научной рациональности» от­мечается то, что современный этап в развитии теории метафоры связан с попыткой преодолеть крайности классического рационализма и вместе с тем учесть опыт фи­лософского иррационализма. Показывается, что теоретическим основанием этого послужило возникновение когерентной теории истины, различные варианты которой выдвигаются РХарнапом, Х.Патнэмом. Центральная идея нового подхода заключа­ется в постановке вопроса об истине в зависимость от внутренней согласованности и непротиворечивости системы утверждений. Вместе с тем на современную теорию метафоры оказывает влияние концепция Г.Фреге и Б.Рассела, пришедшая на смену метафизической теории значения. Развитие последней в контексте новой теории ре­ференции определяет ведущие принципы современного понимания природы мета­форы.

Метафора, широко признанная ранее в качестве художественного приема, при­обретает научную легшимность и начинает рассматриваться как когерентно досто­верная мыслительная структура. Если в прошлом метафора считалась сопоставле­нием двух застывших семантических форм, то теперь она представляется как ре­зультат взаимодействия значений и включается в динамично развивающуюся систе­му языка.

13

В третьем параграфе «Эпистемологический потенциал метафоры в современ­ных философских исследованиях» показывается, что функции метафоры выходят далеко за пределы языкового оформления новых фактов. В метафоре находит вы­ражение особая форма их осмысления, в основе которой лежит подчинение принци­пу фиктивности, позволяющему признать разнородность образа и значения.

В обилии современных теорий метафоры диссертант выделяет две тенденции: семантическую и прагматическую. Основанием для этого становится тот факт, что несмотря на признание научной эффективности метафорических конструкций, спор­ным остается вопрос о возможности особой метафорической истины. Так, предста­вители семантической тенденции в теории метафоры (А.Ричардс, м.блэк и др.) пола­гают, что эффект метафоры заключается в образовании нового смысла и рассматри­вают феномен метафоры как способ смыслообразования.

Представители противолежащего - прагматического - направления считают эф­фект метафоры эстетическим по преимуществу и отрицают возможность создания нового смысла в рамках метафорической конструкции. Содержание метафоры не от­личается ими от лежащих в его основе буквальных смыслов. Феномен метафориэа-ции связывается с синергией - ощущением чувства новизны, вызванным наложением друг на друга разнородных значений.

На фоне этих дискуссий явно просматривается и общая направленность совре­менного подхода: стремление к использованию эпистемологического потенциала ме­тафоры. Хотя идея связи метафорической конструкции с познанием имела место еще в философии романтиков, современное сближение метафор с когнитивными процессами носит несколько иной характер. Если насыщенность метафорами языка романтической философии обусловливалась стремлением подчеркнуть значение гстетической интуиции в познании, то в современной философии метафора стано­вится средством специальной рефлексии. Метафора позволяет осуществить рацио­нальный синтез различных слоев знания: гипотезы, интуиции и эмоции сопрягаются здесь с позитивными фактами.

Вторая глава «Метафора в языке философского дискурса» посвящена рас­смотрению специфики функционирования метафоры в языке философии, анализи­руется роль метафоры в процессе формирования и понимания философских смы­слов. Особое внимание уделяется проблеме интерпретации значений метафоры в практике философского дискурса, что демонстрирует реальные пути применения ме­тафорических структур в процедурах философствования.

14

В первом параграфе «Функционирование метафоры в языке философию пока­зывается, что пребывание метафорических структур в философии далеко не случай­но. Оно продиктовано глубинными потребностями самого языка философии. В част­ности, важнейшим стимулирующим фактором метафориэации является отсутствие у него собственного объективированного поля референции. Язык философии возника­ет посредством «нагруженная предикатов новыми смыслами и становится не только выразительным средством философских идей, но и заключает в себе бытие фило­софской мысли, способ ее существования. Образуясь посредством трансгрессии, философская терминология часто имеет метафорическую природу, т.к. сама проце­дура метафориэации сводится к перенесению слов из одного лексического ряда в другой. Так, метафоричны в своей основе такие сугубо философские термины как «бытие», «субстанция».

В процессе развития язык философии активно контактирует с языком науки, ис­кусства. Но наиболее продуктивны, как было нами показано, его контакты с естест­венным языком. Последнее, очевидно, вытекает из способности философских зна­ний выходить за рамки наблюдаемого, связано с их амплиативностью, исключающей возможность открытия в них новых фактов. Используя хорошо изученные факты, ставшие достоянием языка обыденной жизни, язык философии вырабатывает но­вые принципы их видения. В механизме создания этих принципов немаловажная роль принадлежит метафорическим структурам. Они находят «телесное» воплоще­ние умозрительному по своей сути предмету философской мысли, что позволяет по­знавать непосредственно не наблюдаемую действительность.

Особенно продуктивно обращение философов к языку обыденной речи в момен­ты развития или интенсивного поиска новых идей. При этом лабильность значений метафор не мешает их использованию в профессиональных философских текстах, а, напротив, инициирует поиск новых языковых реалий, выходящих за пределы при­вычного языкового пространства. Метафора переносит слово из одного лексического ряда, привычного, в другой, вновь созданный, и в этом смысле воплощает переход языковых структур из сферы житейской речи в речь профессиональную, сочетая в себе элементы обеих сфер.

Вовлечение новых языковых ресурсов в область философского знания происхо­дит не только за счет естественного языка. Например, перенос терминологии точных наук зачастую парадоксальным образом ведет к возрастанию не строгости и пла­стичности ее языка. Примечательно, что термины, обладающие в языке геометрии,

15

физией и других подобных дисциплин дефинитивной однозначностью, строгой опре­деленностью и, следовательно, достаточной семантической жесткостью, именно в силу этого факта и не могут непосредственно применяться в философии. Их содер­жание подвергается значительным преобразованиям. Если метафоры естественного языка, преобразовываясь в философские, претерпевают уточнение, конкретизацию смысла, то научные метафоры, ввиду своей и без того узкой семантики, существенно перепрофилируются. Их содержание приспосабливается к новым языковым реали­ям.

В философии метафоры становятся источниками разнонаправленных и логиче­ски равновозможных формализованных экспликаций. Они вводят в традиционный язык философии новые формализованные теории и отдельные понятия. При этом расширение объема самостоятельных смысловых единиц не влечет за собой увели­чения словаря. Образование метафорой новой смысловой единицы происходит за счет переноса некоторого выражения в такую смысловую область, которая ему чужда по его буквальному значению.

Попадая в сферу философского знания, обыденные значения претерпевают не­которую трансформацию. Их смысловые характеристики распадаются на три семан­тические зоны. В первой производится отчуждение от значения слова его стандарт­ных смысловых признаков. Во второй семантической зоне оказываются такие смы­словые характеристики, которые выпадают из стандартного набора смысловых при­знаков и переходят на уровень интуитивного подразумевания, образуя эффект смы­слового «просвечивания», что характерно для метафоры. В последнюю семантиче­скую зону попадают такие семантические характеристики, которые непосредственно совместимы со значениями философских терминов. Они создают необходимые ус­ловия формирования метафорического смысла в философских текстах.

Обогащая содержание словаря философии, метафоры продуцируют полисеман-тичные термины, интенсионал которых не может мыслиться в форме понятия. В его смысловой структуре как бы «накладываются» друг на друга несколько смысловых центров, несколько дифференциальных признаков. Смысловое содержание метафор дается в интуитивной форме: конкретные ситуации совместимости содержаний тер­минов определяет языковая интуиция, которая варьирует от субъекту к субъекту. За­частую она сопряжена с эмоциональной окраской, выступающей в качестве специ­фического обобщения нелогического характера. С этим связана экспрессивно-оценочная функция метафоры. Используя ее, философское знание демонстрирует

16

свое стремление не замыкаться на сугубо логическом мыслительном аппарате и по­вышать свою эффективность за счет активизации имагинативных ресурсов познания.

Во втором параграфе «Метафора как инструмент понимания философских тек­стов» диссертант отмечает, что метафора обретает сейчас не только функциональ­ную определённость в языке философии, но и необходимым элементом познава­тельного процесса. Способствуя эффективному усвоению субъектом познавательной деятельности концептуального содержания философского знания, она выступает в качестве инструмента понимания философских текстов.

Понятия, которыми оперирует современная философская мысль, репрезентиру­ют внешнюю реальность по аналогии с внутренней жизнью человека. И эта жизнь, будучи метафорически оформленной, становится необходимой основой понимания. Активизируя экзистенциальный аспект понимания, метафора обращается к внутрен­нему опыту. Она характеризует не определенный уровень знания, а работу сознания, его состояния, горизонты и возможности.

Теоретическая деятельность метафоры направлена на связывание идей, на ус­тановление отношений между ними и приведение их к целостному виду. И целью по­нимания в конечном итоге становится включение новой информации в систему уже имеющихся представлений. Метафора в качестве инструмента понимания соотносит в философском тексте структурные компоненты различных фрагментов знания. Ее деятельность обращена не на объект знания, а на форму его отражения в познава­тельном процессе.

Деятельность метафоры по связыванию смыслов в целостные единства предпо­лагает, наличие механизма достраивания фактов. Он вводится в метафору самим принципом фиктивности, допущением подобия. Модус «как если бы» позволяет ме­тафоре отождествлять различное, включать неизвестное в структуру уже имеющего­ся знания.

При этом понимание не редуцируется к простому сравнению. Оно ориентировано на более глубокое проникновение в предмет, выявляет не только понятийное, но и образное содержание.

Одновременное осуществление таких разнонаправленных действий в философ­ском тексте не может быть реализовано в буквальных значениях, т.к. продуцируемые ими суждения имеют либо утвердительный, либо отрицательный характер, что дела­ет неприемлемым для них иносказание. Поэтому обращение к метафорам делается неизбежным.

17

Модус фиктивности, присущий метафорическим структурам, позволяет понимать на первый взгляд непонятные языковые выражения, логически и лингвистически не­регулируемые построения. Создавая проблемную когнитивно-номинативную ситуа­цию, модус фиктивности нарушает логический порядок текста и снимает ограничения на соединение его элементов. Вводя метафору, он обеспечивает возможность выбо­ра имени, сколь угодно отдаленного по содержанию.

Соединение известного и неизвестного приравнивает метафорический перенос к акту творчества, в котором нет шаблонных ходов, в котором каждое действие - ре­зультат напряженной работы сознания. Изначально настраиваясь на диалогическую форму развития содержания, метафора не стремится продуцировать точные знания. Итогом ее работы становится прорыв традиционной интерпретативной прагматики к аутентичному пониманию текста. Понимание же - это всегда результат диалога, и такое диалогическое развитие содержание успешно реализуется в метафоре. Модус «как если бы» ориентирует ее на принятие соглашения, на принятие условия фик­тивности и убеждение в нем адресата. Легализованное тем самым нарушение логи­ческого порядка текста способствует пониманию философского знания и его опера-ционализации.

Метафора становится инструментом понимания философских текстов, благода­ря взаимодействию в ней целого ряда отношений, объединяющих субъекта метафо­ры и ее вспомогательные средства. К их числу наряду с модусом фиктивности отно­сятся эмотивный и оценочный модусы.

В третьем параграфе «Интерпретация значений метафоры в практике фило­софского дискурса» называются причины трудностей адекватного восприятия значе­ний метафорических выражений и предлагаются возможные пути их преодоления.

В параграфе отмечается, что метафора возникает всякий раз заново в каждом новом тексте. Но, вместе с тем, ее нельзя свести к проявлению необузданной хао­тичности мысли. Будучи элементом текста, метафора подчиняется организационной структуре текста, его внутренней логике. И учредителем этой логики является не только сам автор. За каждым текстом стоит система языка, единое знаковое про­странство, в пределах которого происходит смыслотворчество автора и интерпрета­тора. Текст как создается, так и истолковывается с учетом терминологического упот­ребления слов, т.к. всякое слово в нем уже предполагает определенное значение. Поэтому, чтобы понять значение метафоры философского текста, нужно прежде все­го установить значения употребляемых в философском тексте терминов. И в этом

18

смысле на содержание метафоры оказывают влияние буквальные значения. Они выступают в качестве семантического контекста метафорического выражения.

Особую важность для поиска эффективных путей интерпретации метафор фило­софских текстов приобретает реабилитация понятий «авторитет» и «традиция», ко­торая была проделана X.- Г.Гадамером. Снимая противоположность между историей и знанием о ней, Гадамер приходит к выводу о том, что включение традиции в про­цедуры познания может быть плодотворно для герменевтики.

Естественно предположить, что, оказывая влияние на познание в целом, тради­ция во многом определяет и значения метафор. И в этом плане метафору тоже пра­вильнее было бы мыслить не как нечто радикально новое, а как феномен, содержа­ние которого имеет историко-культурные координаты, т.к. в текстах, принадлежащих к иным философским традициям, один и тот же термин может иметь разные смыслы. В одну эпоху он может употребляться в буквальном значении, в другую - в метафо­рическом, что делает его совершенно непонятным без учета его принадлежности к той или иной философской традиции.

Тем самым первой задачей наиболее общего характера при интерпретации ме­тафор философских тестов становится определение той философской традиции, к которой принадлежит текст, а, следовательно, и конкретное метафорическое выра­жение. Особую важность при этом имеет обнаружение тех философских теорий, ко­торые оказали влияние на формирование философского текста, той концепции исти­ны, в рамках которой осуществлялся подбор средств аргументации. Но философская традиция не может объяснить все без исключения. Ее задача заключается в том, чтобы очертить наиболее общие границы того контекста, в котором происходит фор­мирование значений метафорических выражений.

Значительную роль в понимании метафор языка философии играет также и обы­денный языковой контекст. Будучи не всегда осознанным, он присутствует в фило­софском тексте и также участвует в определении его лексических структур. Поэтому практика выявления метафор обыденного языка может продуктивно применяться в процедуре интерпретации метафор философских текстов. В некоторых случаях по­нимание осуществляется непосредственным образом и для него достаточным уже оказывается отнесение слова к системе естественного языка.

Тем самым первым и наиболее широким контекстом, в котором метафоры при­обретают свои значения, становится система обыденных представлений, выражае­мая посредством естественного языка. Репрезентируя собой то пространство, в ко-

19

тором происходит формирование нашего исторического бытия и нашего герменевти­ческого опыта, она образует условия существования всякого специального языка. Отражая в себе историческую традицию, эта система очерчивает «горизонт» герме­невтического опыта и формирует определенные смыслоожидания, которыми руково­дствуется интерпретатор.

Особую смысловую реальность несет в себе и язык философии. Он также участ­вует в формировании контекста, в котором осуществляется интерпретация. В мета­форе философского текста можно понять только то, что уже дано в языке обыденной жизни и в языке философии, только то, что уже есть в философском тексте. Интер­претация метафорических значений исходит из языковой очевидности.

Однако, ограничившись этим положением, невозможно понять скрытого смысла метафоры, т.к. языковая структура нашего жизненного опыта не способна охватить все многообразие смысловой реальности текста. Предполагая общепонятную языко­вую структуру, философский текст одновременно, как и всякое высказывание, несет в себе нечто индивидуальное, не сводимое и системе знаков. Иначе процедуры интер­претации были бы окончательно формализованы и сама проблема в конечном счете утратила бы свой смысл. Несмотря на ту устойчивость, которую сообщает философ­скому тексту письменная фиксация, он продолжает оставаться живым пространст­вом значений, в котором каждый читатель способен найти то, что действительно ищет. Возникающая в этом пространстве метафора тоже получает свое значение по ходу того, как приобретает для нас значимость.

Таким образом, значение метафоры в философском тексте никогда не исчерпы­вается окончательно. Всякое новое прочтение текста влечет за собой ее переинтер­претацию, в процессе которой метафора перестает быть просто словом. Проецируя язык философии на свободное пространство естественного языка, она рождает фи­лософский дискурс - свободное пространство смыслов. Став участником дискурса, автор метафоры утрачивает лидирующее положение. Его роль смыслового эксперта оказывается не востребованной в свободной дискуссии, т.к. итог дискуссии возника­ет на рубеже двух субъектов: автора и читателя. Поэтому сам факт письменной фик­сации текста неизбежно влечет за собой самоотчуждение автора. Текст устанавли­вает смысловой паритет, изначальное равновесие автора и интерпретатора. Всякое же стремление интерпретатора понять содержание текста неизбежно приводит к столкновению мнений и возникновению дискурса.

20

Процедура дискурса предполагается самой структурой метафорического выра­жения. Известно, что в ней изначально сочетаются противоречивые смыслы и выяв­ление значения метафоры становится возможным лишь благодаря обнаружению то­чек их соприкосновения. Они позволяют преодолеть изначальную парадоксальность метафоры, свести ее семантическую лабильность к какой бы то ни было определен­ности. И хотя эта определенность устанавливается на непродолжительное время, сам факт ее возникновения является необходимым условием понятности, т.к. понять значит прежде всего упростить.

Так как философский дискурс представляет собой вопросно-ответный поиск ис­тины, первым шагом на пути к пониманию значения метафоры становится вопрос. Задающий вопрос, стремится опровергнуть обнаруживаемое в метафоре логическое противоречие и пытается аргументировать свое недоумение обращением к букваль­ным значениям входящих в метафору слов. Тем самым вопросы открывают семан­тические возможности слое: с одной стороны, предоставляют нашей интерпретации определенную перспективу, а другой стороны, строго очерчивают те пределы, за ко­торыми она исчезает.

Однако значение метафоры не может быть найдено путем простой экспликации. Оно предполагает творческое переосмысление буквальных выражений. Поэтому, выявляя буквальные значения задействованных в метафоре слов, всегда пытаются обнаружить какие-либо аналогии. Между тем содержание метафоры не сводимо и к простой аналогии, т.к. зачастую в нем объединяются такие признаки, которые никак не могут быть признаны близкими по содержанию. И более того, метафора часто це­ленаправленно противопоставляет противоположные идеи и строит свое содержа­ние не столько на сходстве, сколько на различии. В сформулированном вопросе да­но и это, т.к. вопрос не предполагает категоричного утверждения, только формулиру­ет гипотезу, которая нуждается в подтверждении или опровержении. Всякий резуль­тат вопроса получает позитивный познавательный смысл, независимо от того, к от­рицанию или принятию гипотезы мы приходим.

Проинтерпретировать - это не значит составить исчерпывающую характеристику значения, определяющую метафору раз и навсегда. Но это оказывается и не нуж­ным, т.к. метафора не претендует на вечную жизнь. Свое назначение она находит в практике философского дискурса, которая постоянно порождает новые смыслы. Вся­кое прочтение философского текста влечет за собой новое понимание метафоры, которое принадлежит не автору, не тексту, а самому читателю. В метафоре понима-

21

ют не то, что имеет в виру автор, а то, что хотят в ней понять. Метафора в философ­ском тексте представляет собой некоторую языковую абстракцию, в которой подда­ется идентификации лишь то, что востребовано, задавая вопрос метафоре, сами же и отвечают. Интерпретируя метафору, создают ее вновь.

Однако признание роли субъекта в понимании метафор отнюдь не означает ре­шения свести содержание метафоры к неподдающемуся описанию феномену уни­кальной жизни сознания. Указать на невозможность понять метафору раз и навсегда, вовсе не значит отнести это понимание к сфере иррационального, непознаваемого традиционными для философии средствами. Всякий акт понимания метафоры тож­дественен самому себе, осуществленный однажды, он не может быть дублирован. Новое прочтение метафоры влечет за собой и новую интерпретацию. Интерпрета­ция метафоры всякий раз заново задает ей вопросы и предлагает ответы на них. Так что значением метафоры становится ответ на эти вопросы. На сколько ответ имеет смысл, настолько метафора в нем обретает семантическую устойчивость.

А это говорит о том, что значение метафоры принципиально познаваемо, мета­фору можно понять и эффективно использовать в процедурах интерпретации фило­софских текстов.

В заключении диссертации подводятся итоги проведенного исследования, фор­мулируются основные выводы, намечаются пути дальнейшего изучения темы.

Основные положения диссертационного исследования наложены в следующих публикациях:

1. Метафорическое выражение смысла в философии // Вестник ИМСИТа. 1999. Ms 3 -4.С.68-69.

2. Понимание гармонии в ранней греческой натурфилософии //Труды Кубанского государственного технологического университета. T.VI. Краснодар, 1999. С.180 -188.

3. Теория среды в экологической эстетике современной Германии // Кубань: про­блемы культуры и информатизации. 1999. № 2 - 3. С.18 - 20. ( В соавторстве с С.Б.Кожевниковым).

4. История герменевтики как искусства толкования текста. - Деп. в ИНИОН РАН. 8.07.1999. - N. 54815. -12 С (В соавторстве с А.Ю.Власенко).

22

5. Метафора в культуре философского дискурса // Православие и культура. Мате­риалы межвузовской научно-теоретической конференции. Краснодар, 2000. С.14-15.

6. Философский потенциал метафоры в творчестве Пушкина //А. С. Пушкин и рус­ская национальная идея: Материалы научно-практической конференции, посвя­щенной 200-летию со дня рождения А. С. Пушкина. Краснодар, 2000. С.39 -41.

7. Метафора как средство репрезентации основ культуры // Христианство и куль­тура: Научно-теоретическая конференция, посвящается 2000-летию христианст­ва. Краснодар, 2000. С.146-147.