На правах рукописи

ЮРКИН НИКОЛАЙ ГЕОРГИЕВИЧ

Приказные управленцы XVI - XVII вв.: уровень образования в морально-нравственные черты

Специальность: 07.00.02 - Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Иваново-2002

Работа выполнена в Ивановском государственном университете

Актуальность темы. Научно-практическая значимость исследования оп­ределяется рядом факторов. Во-первых, без анализа истории чиновничества невозможно целостное изучение развития русского государства, эволюции ор­ганов государственной власти в России. Во-вторых, XVI - XVII века в русской истории являются временем формирования и укрепления русского централизо­ванного государства. В связи с этим изучение государственного устройства XVI - XVII вв. дает представление об истоках, корнях русской бюрократии. В-­третьих, приходится констатировать, что при изучении приказных людей, внимание историков ограничивалось проблемами социально-экономического характера. Вопросы же образования чиновников и их морально-этические качества оставались в историографии практически не изучены. При этом, именно они всегда определяли и поныне определяют эффективность системы органов госуправления. В-четвертых, изучение вопросов образования и мо­рально-нравственных черт приказных людей XVI - XVII веков будет способст­вовать обогащению наших знаний в области истории отечественной культуры. В-пятых, в современных условиях реформировании государственного устрой­ства исторический опыт прошлого ценен в решении насущных проблем совре­менного общества. Сегодня при подготовке государственных служащих на пер­вое место ставятся проблемы образования управленцев и этизации государст­венной службы. Поэтому обращение к историческому периоду, когда образова­ние и нравственное воспитание были теснейшим образом сплетены, является обоснованным и необходимым.

Степень научной разработанности темы. Изучение приказной системы управления XVI - XVII вв. имеет достаточно давнюю историю. Автор выделяет четыре основных блока исследований, в которых, так или иначе, рассматрива­ется история становления института приказных управленцев. Во-первых, это работы, посвященные истории русского государства и истории XVI - XVII вв. в частности. Во-вторых, это труды историков, анализирующих историю и систе­му государственного управления в России. В-третьих, это исследования, рас­сматривающие собственно приказную бюрократию и отдельных ее представи-

телей XVI - XVII вв. В-четвертых, работы, анализирующие делопроизводст­венные материалы различных приказов.

Если говорить о первой группе исследований, следует отметить лаконич­ность рассмотрения деятельности приказных управленцев в исследуемый пери­од. В дореволюционной литературе зачастую лишь констатировался факт появ­ления новых людей в системе государственной власти XVI - XVII вв. (Н.М. Карамзин, В.О. Ключевский, С.М. Соловьев и др.). В дальнейшем осве­щение приказной системы управления стало более подробным. Однако, основ­ное внимание, по-прежнему, уделялось проблемам функционирования прика­зов. Приказные же люди в них практически не рассматривались1. Более под­робно они освещены в работах, посвященных истории государственного управ­ления. В них подробно анализируются проблемы количественных изменений в среде приказных управленцев, их социальный статус и роль в государстве2. Ес­ли же историки обращались непосредственно к возникновению и развитию приказных учреждений, то рассмотрение приказных управленцев сводилось к анализу их роли в становлении того или иного приказа3. Уровень образования и нравственная составляющая приказных управленцев авторами не рассматрива­ются. Отдельные историки отмечали высокое образование приказных людей, но, при этом, не уточняли в чем оно заключается. В частности, Е.П. Кобзарева, характеризуя таких дипломатов как А. Иванов, Н.И. Одоевский, А.Л. Ордин-Нащокин, подчеркивает их высокий профессиональный уровень, но не

См., напр.: История СССР с древнейших времен до наших дней: В 2 сериях, 12 т. М., 1966-1967. Первая сер. Т. 2-3 и др.

2 См., напр.: Богословский М.М. Из истории верховной власти в России. Пг., 1918; Гальперин Г.Б. Форма правления Русского централизованного государст­ва XV - XVI веков. Л., 1964; История государственного управления в России: (Учебник) / Под общ. ред. В.Г. Пихои. М., 2001 и др.

См. напр.: Веселовский С.Б. Приказный строй управления Московского госу­дарства. Киев, 1912; Зимин А.А. О сложении приказной системы на Руси // Доклады и сообщения института истории АН СССР. М., 1954. Вып. 3; Леонть-ев А.К. Образование приказной системы управления в русском государстве. М., 1961 и др.

уточняет из чего складывается это понятие .

Таким образом, в обобщающих работах, как правило, история приказных управленцев освещена весьма кратко и фрагментарно. Это объясняется тем, что они не выступали самостоятельным объектом исследования. Поэтому для нас больший интерес представляют работы посвященные развитию приказной бюрократии XVI - XVII вв.

Наиболее близко к проблеме образования приказных людей подошли ис­следователи, анализирующие социальное происхождение чиновников. Осно­вой формирования дьяческого сословия историки называют лиц низкого проис­хождения2. Причина такого выбора видится им в потребности в людях с обра­зованием, которым не обладала старая «военно-придворная знать»3. Любопыт­но, что эту точку зрения разделяют практически все исследователи . Однако, каких именно знаний - этот вопрос повисает в воздухе. Следует отметить, что в советской историографии, с ее повышенным вниманием к социально-политическим и экономическим процессам, вопрос об образовании как о крите­рии отбора персонала для службы в приказах отошел на второй план: исследо­вались статус дьячества, преемственность приказной службы, количество при­казных людей, динамика количественных изменений и т.д.5 Этим можно объяс-

1 Кобзарева Е.И, Посольский приказ середины XVII века: к вопросу о составе «дипломатического корпуса»//Российская дипломатия... С. 81.

2 См., напр.: Зимин А.А. Дьяческий аппарат в России второй половины XV -первой трети XVI в. // Исторические записки. М., 1971. Вып. 87. С. 286; Alef G. The Crisis of Moskovite Aristocracy: A Factor in the Growth of Monarchial Power // FOG. Bd. 15, 1970. P. 15 - 18 и др.

3 Ключевский В.О. Боярская Дума Древней Руси. М., 1997. С. 395.

4 См., напр.: Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволю­ционной России. М., 1968; Шмидт С.О. Дьячество в России середины XVI века // Шмидт С.О. Россия Ивана Грозного. М., 1999; Alef G. Aristocratic Politics and Royal Policy in Moscovy in the Late Fifteenth and Early Sixteenth Centuries // FOG. 1980. Bd. 27; Weickhardt. Bureaucrats and Boiars in the Muscovite Tsardom // Rus­sian history. Vol. 10. Part. 3.

5 См., напр.: Богоявленский С.К. Приказные дьяки XVII в, // Исторические за­писки. М., 1937. Т. 1; Зимин А.А. Дьяческий аппарат второй половины XV -первой трети XVI в. // Исторические записки. М., 1971. Т. 87; Демидова Н.Ф-

5

нить достаточно однообразные упоминания о «неродовитых, но грамотных чиновниках», которые получили широкое распространение в советской науч­ной литературе.

Обратим внимание на работы, в которых поднималась проблема обеспе­чения приказных управленцев. Она интересна тем, что вплотную связана со взяточничеством в приказах. Этот вопрос долгое время не затрагивался в науч­ной литературе. Впервые к этой теме обратилась Н.Ф. Демидова, предложив­шая классификацию подношении в приказах1. Впоследствии данная тема полу­чила развитие в работах Н.П. Седова2. Последний видит основную причину взяточничества в недостаточном обеспечении приказных управленцев. Подоб­ный вывод вызывает сомнения в силу следующих соображений. Во-первых, анализ поместных окладов и денежного жалования в абсолютных цифрах, вне сопоставления с реальным уровнем цеп на рынке не позволяет аргументирова­но говорить о том - мало или велико было денежное жалование. Во-вторых, как известно, XVII век - лишь начало формирования общероссийского рынка. Поэтому основные потребности людей этого времени обеспечивало не денеж­ное жалование, а поместные оклады, которые не рассматривались с этих пози­ций. В-третьих, нет никакой взаимосвязи между размером обеспечения при­казных управленцев и объемами принимаемых ими посулов. Автор убежден, что истоки широкого распространения мздоимства следует искать в сфере нравственного воспитания человека, а также в отношении к мздоимству, ко­торое сложилось в это время.

Самостоятельным видом исторического изучения приказной бюрократии являются биографии отдельных приказных управленцев. Все они не выходят за рамки жизнеописаний. С другой стороны, это единственная литература, в ко­торой авторы пытаются дать характеристику морально-нравственным чертам

Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль в формировании абсолютиз­ма. М., 1987 и др. 1 Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия... С. 141 - 145.

Седов П.В. Подношения в Московских приказах XVII века // Отечественная история. 1996. № 1; Он же. «На посуле как на стуле». Из истории российского чиновничества XVII в. // Звезда 1998. № 4.

приказных управленцев и уровню их образования. Однако, эти вопросы не яв­ляются предметом специального анализа. Авторы ограничиваются лишь кон­статацией наличия образования и высоконравственного либо безнравственного поведения отдельного человека. Исключение, пожалуй составляет монография польского историка И. Граля, в которой автор анализирует знания И.М. Висковатого в специальной главе «Тип интеллекта»1.

И, наконец, к четвертой проблемной группе отнесены исследования по­священные анализу делопроизводственных документов. Этими вопросами за­нимались самые разные специалисты. Они интересны тем, что в них косвенно затрагиваются проблемы уровня образования приказных людей. Филологи ана­лизируют грамматический строй делопроизводственных документов и роль де­лового языка в формировании русского литературного языка . В центре внима­ния историков - состав и структура документации, порядок ведения делопроиз­водства, значение отдельных документов3. Особенный интерес представляют работы, посвященные роли делопроизводства в формировании различных знаний в России4. Наконец, источниковеды характеризуют документацию при­казов по их ценности как исторического источника, затрагивая при этом и во-

1 Граля И.И. Иван Висковатый: Карьера государственного деятеля в России XVlB.M., 1994.C.416-443.

2 См., напр.: Ахвледиани Н.Д. Нормы словоизменения имен существительных в русском приказном языке XVII в.: Дис. ... к.филолог.наук. М., 1983; Кортава Т.В. Причастные формы в приказном языке XVII в. Дис. ... к.филолог.наук. М., 1989 и др.

3 Самоквасов Д.Я. Русские архивы и царский контроль приказной службы в XVII веке. М., 1902; Тихомиров М.Н. Приказное делопроизводство в XVII веке // Российское государство XV - XVI веков. М., 1973; Шмидт С.О. О приказном делопроизводстве в России второй половины XVI века // Шмидт С.О. Россия Ивана Грозного. М., 1999 и др.

4 Шеламанова Н.Б. Состав документов Посольского приказа и их значение для исторической географии России XVI века (По материалам фонда сношений России с Польшей ЦТ АДА) // Археографический ежегодник за 1964 г. М., 1965; Rasmussen К. On the information level of the Muskovite Posol'kij Prikaz in the six­teenth century // Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. (далее - FOG). 1978. Bd. 24 и др.

7

просы, связанные с порядком делопроизводства в приказах .

Таким образом, можно сделать вывод, что на сегодняшний день в исто­риографии все еще не достаточно четко обозначены вопросы, связанные с обра­зованием приказных управленцев и их морально-нравственным обликом.

Цели и задачи исследования. Целью настоящей работы является анализ уровня образования и нравственности приказных управленцев XVI - XVII вв., а также определение наиболее перспективных направлений исследования данной темы. Для ее достижения предполагается решить следующие задачи.

Во-первых, есть необходимость дать анализ развития взглядов на обра­зование в русском обществе в исследуемый период; раскрыть и показать уро­вень знаний приказных управленцев XVI - XVII вв. и его влияние на эффек­тивность работы системы госуправления.

Во-вторых, важно четко обозначить основные пути формирования зна­ний у приказных людей. Здесь необходим анализ места и роли школьного обра­зования в России XVI - XVII вв. Научный интерес представляет и деятельность иностранцев, содействующих просвещению русских приказных людей. Заслу­живают внимания ведомственные и личные библиотеки как серьезный ис­точник пополнения знаний.

В-третьих, в задачу проведенного исследования ставится рассмотрение морально-нравственных качеств приказных управленцев в непосредственной связи с нравственными императивами, которые выходили на первый план в XVI - XVII вв. Автор подробно анализирует такие требования нравственного характера, как патриотизм и справедливое отношение к другим людям. Пред­полагается рассмотреть (в нравственной плоскости) и причины распростране­ния взяточничества среди чиновников исследуемого периода.

Объектом   исследования   являются   приказные   управленцы   XVI   -

См,, напр.: Буганов В.И. Обзор списков разрядных книг последней четверти XV - начала XVII в. // Проблемы источниковедения. М., 1958. Вып. 6; Гальцов В.И. Переписная книга архива Посольского приказа 1932 года как историче­ский источник // Проблемы источниковедения и историографии. Калининград, 1999идр.

XVII вв. Отметим, что за время изучения приказной системы управления сло­жилась определенная терминология. Принятые в исторической литературе тер­мины - «приказные люди», «приказная бюрократия», «государственный аппа­рат» и т.д., не совсем устраивают автора. Понятие «приказные люди», как пра­вило, употреблялось для обозначения всего слоя людей, служащих в русских приказах XVI - XVII вв. как в центре, так и в регионах. Оно слишком широко, так как включает в себя как представителей самого нижнего звена, чья компе­тенция ограничивалась только «письмоводством», так и местную администра­цию. С другой стороны, это понятие является слишком узким (не включает в себя руководителей приказов, для большинства которых служба в приказах яв­лялась «временным поручением»). Все вышесказанное в равной степени отно­сится и к другим понятиям. Деятельность представителей среднего и высше­го звена приказных людей связана с выполнением управленческих функ­ций. Это позволило нам употреблять понятие, которое охватывало бы их в еди­ную категорию - «приказные управленцы», употребляемое ко всей иерар­хии приказных чиновников, связанных с выполнением управленческих функ­ций.

Предметом исследования выступает трансформация взглядов русских людей на государственную власть, образование и морально-нравственные каче­ства приказных управленцев. Здесь важно определить как образование, патрио­тизм, справедливое отношение приказных управленцев к другим людям влияли на эффективность государственного управления в XVI - XVII вв.

Перечисленные выше черты взяты на вооружение и широко используют­ся в современном интеллигентоведении. Это позволяет нам обратиться к вопро­су о возможности отнесения отдельных приказных управленцев к интелли­генции. Напомним, что в настоящее время существуют два подхода к опреде­лению интеллигенции: социологический и аксиологический. В рамках социоло­гического подхода большая часть исследователей по-прежнему подходит к этому понятию как к некой общности всех образованных людей. Наличие выс­шего образования в данном случае выступает в качестве основного критерия

отнесения к «интеллигенции». На наш взгляд, это, с одной стороны чрезмерно расширяет границы данного понятия, а с другой - обедняет ее сущность. Дис­сертант предлагает принимать за критерий отнесения к интеллигенции не выс­шее образование, а сумму знаний достаточную для профессионального выпол­нения умственного труда. Это позволяет нам рассматривать те или иные явле­ния конкретно исторически и отыскивать истоки зарождения, формирования и развития интеллигенции не только в XVI - XVII вв., но и в более ранние перио­ды.

Другая «болевая» точка рассуждений о приказных управленцах. Некото­рые исследователи считают, что оппозиционность власти - одна из сущностных черт интеллигенции. Автор полагает, что следует говорить об оппозиционности лишь части интеллигенции, что позволяет нам при дифференцированном под­ходе выделять представителей интеллигенции в самой власти. При таком подходе есть возможность оперировать терминами «правительственная», «бю­рократическая» интеллигенция (термин Г.Г. Шпетта1), «служилая интеллиген­ция» (термин B.C. Меметова2), «управленческая интеллигенция»3 как синони­мами.

Хронологические рамки исследования охватывают период с середины XVI до конца XVII в. Середина XVI в. - это время возникновения приказов как учреждений центральной власти. К концу XVII века они перестают эффективно решать те задачи, для исполнения которых были созданы (в силу усложнения их системы). Это и заставило автора ограничить верхний временной рубеж концом царствования Алексея Михайловича.

Источниковой базой исследования стали опубликованные и ранее не публиковавшиеся документы анализируемого периода. Все использованные ис­точники можно разделить на виды, под которыми понимают исторически сло-

1 Шпетт Г.Г. Сочинения. М., 1989. С. 46.

Меметов B.C. К дискуссии о времени появления и формирования Российской интеллигенции // Некоторые современные вопросы анализа российской интел­лигенции. Межвуз. сборн. науч. тр, Иваново, 1997. С. 20.

Советская интеллигенция: Словарь-справочник / Под ред. Л.В, Ивановой. М., 1987. С. 206.

10

жавшийся комплекс источников, имеющих сходные признаки их структуры, внутренней формы.

Законодательные и нормативно-правовые акты XVI - XV11 вв., раз­нообразные указы, распоряжения и т.д. Среди основных изданий, использован­ных в диссертации можно назвать «СГГД», «Акты исторические...», «ПРП», «Судебники»1. Общий недостаток источников актового характера, с точки зре­ния исторического исследования, заключается в том, что они показывают лишь провозглашенные, узаконенные правила. Используя только их, нельзя выяс­нить, как шло воплощение данных указов в жизнь.

Восполнить этот пробел помогают источники, отнесенные автором ко второй группе: делопроизводственные материалы. Эти документы неодно­кратно публиковались2. В диссертации использованы так называемые «Вести -куранты» - первая рукописная газета в России3. В анализируемый период эти документы еще нельзя выделить из общего контекста делопроизводственных материалов. Поэтому, автор не рассматривает их отдельно в разделе - периоди­ческие издания. Помимо этого, в диссертации использовались и не опублико­ванные памятники делопроизводства, извлеченные из хранилищ РГАДА фондов Печатного приказа (Ф. 1182), Аптекарского приказа (Ф. 143), Посоль­ского приказа (Ф. 138), Поместного приказа (Ф. 1209) и др. Их анализ помогает проследить уровень образованности русских приказных людей. Однако, дело­производственных источников осталось не так уж и много. Кроме того, следует

1 Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государствен­ной коллегии иностранных дел. СПб., 1813 - 1822. Ч. 1 - 3; Акты исторические, собранные и изданные археографической комиссией. СПб., 1841. Т. 2 - 4; Па­мятники русского права: Сборник документов. Вып. 3, 4. М., 1955, 1956; Су­дебники XV - XVI веков: Сборник документов. М., 1952 и др. " Разрядный приказ. Московский стол. Т. I - III; Описи Царского архива XVI века и архива Посольского Приказа 1614 года. М., 1960; Опись архива Посоль­ского приказа 1626 г. М., 1977. Ч. 1; Опись архива Посольского приказа 1673 года. М., 1990. Ч. 1.идр.

3 Вести - куранты. 1600 - 1639 гг. М., 1972. (Кн. 1); Вести - куранты. 1642 -1644 гг. М., 1976. (Кн. 2); Вести - куранты. 1645 - 1646, 1648 гг. М., 1980 (Кн. 3); Вести - куранты. 1648 - 1650 гг. М., 1983 (Кн. 4); Вести - куранты. 1651 - 1652 гг., 1654-1656 гг., 1658 - 1660 гг. М., 1996. (Кн. 5).

11

помнить, в них практически нет сведений, касающихся духовной сферы жизни общества. Поэтому, следует привлекать и другие документы.

В третью группу источников, которые соискатель привлек в св,оей работе относятся летописи1. Хотя, XVI - XVII вв. считаются временем постепенной утраты летописями их роли, вследствие чего они постепенно исчезают, опреде­ленную информацию по теме исследования можно почерпнуть и в них. Основ­ным недостатком данной группы источников, является то, что в них главное внимание уделяется политической истории и внешней политике. Другие сферы жизнедеятельности общества в них остаются без должного внимания.

Для воссоздания целостной картины автору представлялось необходимым привлечение источников личного происхождения. Это, в первую очередь, эпистолярная литература2, а также, публицистические произведения анализи­руемого периода3. При рассмотрении источников личного происхождения ав­тор стремился их сопоставлять с другими источниками. При изучении воспо­минаний иностранцев, следует учитывать не только фактор субъективности, но и то, что они, живя в России сравнительно небольшой отрезок времени, не мог­ли глубоко приникнуть в жизнь страны. Несколько увеличивает достоверность этих источников то, что некоторые из иностранцев состояли на русской службе (Г. Штаден, Дж. Горсей). Не следует забывать и об отношении иностранцев к России. Некоторые из них, например, Д. Иржи, Г. Штаден и др. покинули стра-

1 Полное собрание русских летописей: Сборник летописей в 36 томах. М, I960 - 1972.

2 Курбский A.M. Письма князя A.M. Курбского к разным лицам: Сборник пи­сем. СПб., 1913; Иван IV. Послания Ивана Грозного: Сборник писем. М.-Л. 1953; Царь Алексей Михайлович. Сочинения // Московия и Европа. М., 2000 и др.

Курбский A.M. История о великом князе Московском. СПб, 1913; Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906; Крижанич Ю. Политика. М., 1965; Курц Б.Г. Состояние России в 1650 - 1655 гг. по донесени­ям Родеса, М., 1914; Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Л., 1937; Маржарет Я. Россия начала XVII в. Записки капитана. М., 1983; Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Пер­сию и обратно. М., 1996 и др.

12

ну в результате прямой высылки, что, естественно, не могло не наложить отпе­чаток на характер их сочинений.

Автором широко использовались как опубликованные так и ранее не публиковавшиеся источники теологического характера. Это, прежде всего, Библия'. Определенную пользу принесло изучение агеографической литерату­ры этого периода, назидательной литературы2. Эти источники посвящены идеа­лам нравственного характера. Однако, и эти источники нельзя абсолютизиро­вать. Их необходимо сопоставлять с другими с целью воссоздания нравствен­ных императивов, существовавших в XVI - XVII вв.

Автор счел необходимым для воссоздания программы школьного обуче­ния в XVI - XVII вв. использовать, хранящуюся в фондах РГАДА учебную ли­тературу исследуемого периода3.

Практически все источники, привлеченные для исследования, имеют свои особенности, в силу которых, ни одна из перечисленных групп источников не может быть самодостаточной для раскрытия темы. Это обуславливает необхо­димость их сопоставления.

Методология исследования основана на принципах объективности и ис­торизма. Под принципом объективности понимается сосредоточение внимания «на внутренней природе изучаемой реальности», что может обеспечить полу­чение «истинного знания» о ней4. Принцип историзма требует рассмотрения каждого явления в его развитии, при обязательном учете конкретной специфи­ки событий и процессов, не допускающий их модернизации5. В соответствии с этими принципами, автором использовались как общенаучные, так и частнона-учные методы исследования. К общенаучным методам следует отнести: исто-

1 Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Канонические. М., 1992.

2 Житие Преподобного Елизара Анзерского // Православный собеседник. Ка­зань. 1860. Январь; Житие и подвизи Преподобного отца нашего Феропонта // Преподобные Кирилл, Феропонт и Мартиниан Белозерские. СПб., 1994; Домо­строй. М., 1990, Измарагда // РГАДА. Ф. 381. Оп. 1. № 199 и др.

3 РГАДА. Ф. 187, 188,381.

4 Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987. С.241.

5 Биск И.Я. Введение в писательское мастерство историка. Иваново, 1996. С. 32.

13

рический и логический метод, метод восхождения конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному. Среди наиболее значимых методов историче­ского исследования автором широко использовался историко-сравнительный метод.

Научная новизна проведенного исследования заключается в анализе во­просов, которые до сих пор не становились самостоятельным предметом исто­рического исследования. В диссертации впервые делается попытка дать под­робную оценку уровня образования и морально-нравственных качеств приказ­ных управленцев. Кроме того, новизна исследования видится нам в прочтении уже известных источников под новым углом зрения.

Практическая значимость исследования заключается в возможности использования его результатов при разработке учебных курсов по истории Оте­чества, ее государства и права, а также, русской культуры XVI - XVII вв. Ана­лиз уровня образования и морально-нравственных качеств управленцев в их взаимосвязи с эффективностью работы системы государственного управления Московского государства XVI - XVII вв. может стать основой выработки реко­мендаций по совершенствованию практики госуправления в современных ус­ловиях.

Апробация работы. Основные положения данного диссертационного ис­следования изложены в 2 статьях и 12 тезисах докладов, опубликованных авто­ром в период с 1998 по 2001 гг. С отдельными докладами автор неоднократно выступал на кафедре истории и культуры России ИвГУ, а также на региональ­ных и республиканских научных конференциях.,

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заклю­чения, списков использованной литературы, источников и сокращений, а также приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

Во введении обоснована актуальность темы, дан анализ степени ее раз­работанности, поставлены цели и задачи диссертации, определены предмет и объект исследования, обозначены методологические принципы и терминология

14

диссертационного исследования.

В первой главе «Образовательный уровень приказных управленцев»

анализируется проблема отношения к образованию в XVI - XVII вв., решается вопрос насколько сложившееся отношение влияло на уровень образования при­казных управленцев, выделяются области знания, в которых были сведущи приказные управленцы. В частности, в первом параграфе «Образование как ценность в XVT - XVII вв.» делается попытка проследить эволюцию взглядов на образование. В первую очередь, ставится вопрос о том, насколько профес­сиональное образование необходимо управленцу. Следует подчеркнуть, что оно рассматривается в политологии как неотъемлемая черта идеального управ­ленца. Впервые к этой мысли приходят еще в древности (Платон, Аристотель, Конфуций). В дальнейшем эта мысль получает развитие во многих работах оте­чественных ученых (Б. Чичерин, Л.А. Тихомиров, Н.И. Кареев). Далее анализи­руются взгляды на образование как ценность в Московском государстве XVI -XVII вв. Делается вывод о том, что если первоначально в общественном созна­нии знания не рассматривались как абсолютная добродетель, то с начала XVII в. происходит перелом. Приходит понимание необходимости образова­ния.

При анализе теории «переходного периода» от средневековья к новому времени, автор отмечет проблемность выделения каких-либо четких границ «переходного периода». По мнению диссертанта, более перспективно говорить о выделении «людей нового типа» - «homo novus»1. Это люди с рационалисти­ческим мировидением; люди «открытые», стремящиеся ко всему новому и придерживающиеся принципа новизны как руководящего жизненного прин­ципа. Между тем, автор не может согласится, что эти люди появляются лишь в XVII в. (точка зрения Л.А. Черной). По его мысли, каждой1 эпохе свойственны свои «homo novus», которые, в свою очередь, вызывают к жизни новое по­коление «людей нового типа». Именно усилиями таких людей, существую-

' Термин Л.А. Черной. См.: Черная Л.А. Русская культура переходного периода от Средневековья к Новому времени. М., 1990. С. 173.

15

щих в каждой эпохе, происходит культурное и духовное развитие различных стран.

Автору хотелось бы подчеркнуть созвучность понятий «homo novus» и «интеллигенция». И вот почему. В контексте интеллигентоведческих конфе­ренций последних десяти лет отдельными исследователями предлагается выде­ление XVI - XVII вв. как периода «боярской интеллигенции». Анализ развития средневековой культуры показывает, что вряд ли можно говорить об исключи­тельном праве какого либо сословия средневековой Руси на формирование сво­ей интеллигенции. И менее всего может на это претендовать боярство по сво­ему образовательному уровню. Подход к определению интеллигенции должен быть строго дифференцированным, так как интеллигент этого времени -«штучное произведение» окружающей его природы, общества и государства»1, Поэтому, понятие «интеллигенция» может употребляться либо как абсолютная категория (как некий абстрактный отряд интеллигенции), либо как конечный результат отбора «штучных произведений» окружающей его природы, обще­ства и государства», как общность состоящая из приказных «Homo novus».

Второй параграф первой главы «Общие и специальные знания при­казных управленцев исследуемого периода» посвящен выделению конкрет­ных знаний приказных управленцев. Анализ источников показал, что спектр требующихся русским управленцам знаний был весьма широк. Он варьировал­ся от требований простой грамотности (умение читать и писать) до научных знаний в области истории, математики, юриспруденции, международных отно­шений, иностранных языков, географии, картографии и т.д. Такой широкий спектр необходимых знаний свидетельствует о том, что уже у истоков станов­ления государственной службы в России управленцам понадобились энцикло­педические знания. Это дает основание выделить приказную службу в особый вид умственного труда.

Умственный труд автор понимает как деятельность образованных людей по анализу существующей в обществе ситуации, на основе которого делаются

1 Термин B.C. Меметова. См.: Меметов B.C. К дискуссии... С. 15.

16

соответствующие выводы о приоритетных направлениях работы в различных сферах управления! Именно таких людей, при дифференцированном подходе, мы находим среди приказных людей XVI - XVII вв. Собранные данные и их анализ позволяют сделать вывод, что отдельные приказные управленцы обла­дали познаниями, выходящими за рамки непосредственной служебной дея­тельности. При этом следует подчеркнуть их стремление к постоянному рас­ширению своих знаний, что является характерной чертой «человека нового ти­па», интеллигента.

Во второй главе «Пути формирования знаний приказных управлен­цев» делается попытка проследить основные источники получения и пополне­ния знаний управленцев XVI - XVII вв. С этой точки зрения анализируется роль школы, иностранцев, государственных и личных библиотек.

В первом параграфе «Роль школы в приобретении знаний приказных управленцев» автор, на основе анализа учебных пособий, пытается опреде­лить, какие знания русский человек XVI - XVII вв. мог получить, обучаясь в школе. Кроме того, сопоставляется объем образования с теми знаниями, кото­рые мы обнаружили у приказных управленцев. Привлеченный документальный материал дает основание не согласиться с мнением некоторых историков, ко­торые ограничивали школьный курс XVI - XVII вв. чтением «азбуки», письмом и «церковным пением». Знания, полученные в школе являлись основой в обра­зовании и воспитании приказных управленцев. Этот фундамент в последствии пополнялся за счет других источников. Обратим внимание и на тот факт, что первое в России высшее учебное заведение (не считая Киево-Могилевской ака­демии) возникло лишь в 80-х годах XVII столетия. Но, сравнивая содержание образования в Славяно-греко-латинской академии, мы с неизбежностью прихо­дим к выводу, что все те знания, которые могла предложить данная академия уже изучались ранее в отдельных русских школах, а также в процессе индиви­дуального обучения. Таким образом, если de-jure высшая школа возникла в конце XVII в., то de-facto историю высшего образования в России мы можем продлить до начала XVII в. или даже до второй половины XVI в.

17

Второй параграф «Место и роль иностранцев в просвещении и обра­зовании русских приказных управленцев XVI ~ XVII вв.» отмечается, что иностранцы, приезжавшие в Россию, а среди них были и высоко образованные люди, пытались передать свои знания русским людям. Эта передача знаний проводилась через личное общение с русскими людьми, организацию школ и т.п. Известны даже проекты по организации специальной подготовки государ­ственных служащих иностранным языкам и другим знаниям. Например, еще Иван Грозный планировал открыть в России школу для специального обучения государственных служащих иностранным языкам и даже университет по запад­ным аналогам, что свидетельствует об осознании необходимости специальной подготовки госслужащих. Однако, в этот период еще трудно говорить о цель­ной государственной политике, направленной на стимулирование образования чиновников.

Вместе с тем, иностранцы могли передать свои знания только при актив­ной позиции русских людей, т.е. при стремлении последних получить у ино­странцев эти знания. Такие примеры были. Если в XVI веке известны лишь единичные случаи поездок русских людей за рубеж «за наукой», то в XVII веке подобная практика получила все большее распространение. Все вышесказанное позволяет говорить об избирательном заимствовании русских людей запад­ной науки. Речь не идет о подавлении одной культуры другой. Русские люди стремились познакомится с достижениями западной науки, не допуская запад­ное влияние в сферу культуры, духовности. К сожалению, на современном эта­пе «преклонение» перед западными образцами привело к насаждению западной культуры, ценностей в России.

В третьем и четвертом параграфах, где речь идет о «Библиотеках го­сударственных учреждений XVI - XVII вв.» и «Личных библиотеках при­казных управленцев» анализируется роль книги и книжных собраний в фор­мировании знаний приказных управленцев. Источники свидетельствуют, что библиотеки играли важнейшую роль в этом процессе. Рассматривая описи раз­личных архивов приказов, автор оспаривает точку зрения некоторых историков

18

{С.А. Белокурова, С.П. Луппова) о том, что книжные собрания при приказах появляются лишь в XVII в. По-видимому, истоки их формирования следует от­нести к XVI столетию (например, библиотека Посольского приказа)., Можно говорить и о том, что основу библиотечного фонда составляли книги, связан­ные со сферой деятельности того или иного приказа, хотя есть и случайные включения. Так, например, в библиотеке Посольского приказа, по подсчетам автора, специальная литература составляет 84% всех книг. Книжные собрания, по видимому, формировались за счет покупки книг в монастырях и за рубежом, передачи собраний частных лиц.

Книжные собрания частных лиц, в большинстве случаев, были доступны только тем, кто их собирал. Однако имеются и сведения об использовании при­казными управленцами книг из библиотек других людей. Среди обладателей личных библиотек мы видим руководителей приказов: А.С.Матвеев, В.В. Голицын и др. Кроме того, своими книжными собраниями располагали и справщики Печатного приказа: С. Медведев, Е. Славинецкий и др. При этом и здесь большая часть книг соответствовала специализации того приказа, в кото­ром служили эти люди. При анализе приходно-расходных книг Печатного при­каза, обнаруживается, что приказные управленцы достаточно часто покупа­ли книги. Это явно не соответствует тем сведениям, которыми мы располагаем о личных библиотеках. По мнению автора, говорить о том, что дьяки и подья­чие, покупающие книги, перепродавали их, нет оснований. По-видимому, они покупались для переписки и дальнейшей продажи рукописей. В этом случае книги также служили цели пополнения знаний русских приказных управленцев. Широкий тематический состав личных библиотек свидетельствует о стремле­нии отдельных приказных управленцев к энциклопедическим знаниям, что являлось, с одной стороны, объективным требованием для государственного служащего, а с другой, - показателем стремления к расширению своих знаний.

Третья глава «Морально-нравственные качества приказных управ­ленцев» имеет целью проанализировать основные ценности нравственного ха­рактера, существовавшие в XVI - XVII вв., сопоставить их с деятельностью от-

19

дельных приказных управленцев и определить как они влияли на эффектив­ность системы госуправления. В первом параграфе «Нравственная состав­ляющая управленцев: К постановке проблемы» автор приходит к выводу, что морально-нравственные черты управленцев самым непосредственным об­разом влияют на эффективность системы государственного управления. В ис­торическом исследовании, согласно принципу историзма, оценивать морально-нравственные качества следует не с точки зрения нравственных установок, со­временных исследователю, а с позиции тех морально-этических норм и ценно­стей, которые руководили поведением людей в изучаемую эпоху (хотя это и не отрицает возможности сопоставления тех и других ценностей). Для русского общества XVI - XVII вв. таким нравственным императивом была этика право­славия. При этом, поскольку предметом исследования выступает не чистота догматики, а именно морально-этические ценности, определяющие поведе­ние человека, то, по мнению автора, нет жесткого противопоставления ере­тиков и ортодоксов при анализе их нравственных качеств, определяемых, все-таки, этикой православия.

В данной работе автор уделил особое внимание только двум ее состав­ляющим. Во-первых, это патриотизм, рассматриваемый нами как служение Ро­дине, сопереживание ее успехам и неудачам, стремление сделать все для даль­нейшего процветания Отечества. Во-вторых, нами анализируется отношение приказных управленцев к другим людям, которые с нравственной позиции ре­гулируются, по нашему мнению, категорией «справедливость». Эти группы нравственных качеств имеют первостепенное значение, не только в силу того, что они определяют формирование «здоровой личности», но и потому, что на­прямую обуславливают эффективность государственного управления. Все эти качества признавались за добродетели и в XVI - XVTT вв.1

Если говорить о патриотизме (параграф второй «Патриотизм в дея­тельности приказных управленцев XVI - XVII вв.»), то можно сказать, что

См., напр.: О причинах гибели царств // Памятники литературы Древней Руси: Конец XVI - начало XVII веков. М., 1986. С. 488,489.

20

его основы закладывались еще во время школьного обучения. В анализируемый период существовало два подхода к образованию и воспитанию. В западной модели на первом месте стояло профессиональное обучение, в России же не представлялось профессиональное обучение без нравственного воспитания. В XVI в. патриотизм определялся следующей иерархией ценностей: государь, православие, православное христианство. Постепенно, после Смутного време­ни, эта иерархия ценностей несколько видоизменяется, что накладывает отпе­чаток на понимание приказными управленцами сущности государственной службы. Если в XVI в. она отождествлялась со службой государю, то в сле­дующем столетии, она толкуется, по преимуществу, уже как служба обществу. Иными словами, понимание государственной службы, свойственное восточной традиции постепенно, уже с XVI в., сменяется у отдельных представителей приказных служащих пониманием этого слова, получившим распространение на Западе. Уже XVI в. дает нам примеры такого отношения к службе. Так, на­пример, в самый разгар опричного террора, невзирая на опасность опалы от го­сударя, целый ряд государственных деятелей выступил с осуждением опрични­ны. Среди этих людей был И.М. Висковатый - один из виднейших представите­лей приказных управленцев. Этим своим выступлением он, несомненно, раз­рушил свою успешную до того карьеру и приблизил трагический конец. После­довало необоснованное обвинение в измене Родины. По-видимому, именно не­виновность печатника позволила ему пойти с гордо поднятой головой встре­тить свой страшный конец. В свой последний миг, он пытался заставить тирана опомниться, чтобы спасти свою родину от дальнейшего кровопролития.

В третьем параграфе «Место и роль нравственных категорий в фор­мировании отношения приказных управленцев к другим людям» показано, что справедливое отношение формировалось на основе догмата православия «люби ближнего как самого себя». С другой стороны, на его формирование оказывало определенное влияние и толкование «справедливости» в XVI - XVII вв. Так, например, справедливость, иногда, рассматривалась приказными управленцами по принципу: «делай другому то, что он делает тебе». Этот

21

принцип наглядно демонстрируется в отношении к иностранцам. Его же можно увидеть и в конфликте между приказными людьми и боярством. Этот конфликт был с одной стороны политическим (между представителями традиционного и нового управленческого слоя), а с другой стороны культурным (между людьми, по-разному оценивающими необходимость образования). Вместе с тем, мы ви­дим, что отдельные приказные управленцы уже в XVI - XVII вв. согласовывали понимание справедливости с общечеловеческими нравственными ценностями. В их отношении к другим людям мы видим принцип: «люби ближнего своего как самого себя». Они рассматривали не только свою службу, но и личную жизнь как служение обществу, народу.

Отношение к другим людям во многом зависело от взяточничества. Мы можем констатировать широкое распространение данного явления в исследуе­мый период. Причины мздоимства, которые назывались современниками при­казных управленцев, а также некоторыми современными историками (отсутст­вием законодательного регулирования и слабым материальным обеспечением), не могут быть признаны нами как основные. По-видимому, стоит выделять причины психологического и нравственного характера. Автору видится в этом явлении некоторое влияние восточного (азиатского) церемониала подношения подарков. С другой стороны, определенную роль сыграл и заложенный русским православием принцип «жития за счет общества», которое оправдывалось для людей, выполняющих службу на пользу общества. Именно так с XVII в. и рас­сматривали свою службу отдельные приказные управленцы. Между тем, можно говорить о существовании отдельных личностей, которые по-новому смотре­ли на проблему взяточничества и пытались по мере сил бороться с этим яв­лением. Например, Ордин-Нащокин, о котором один из его биографов, В.И. Буганов, писал: «Он не мог, как многие другие воеводы, сиднем сидеть и заботиться только об одном - набивать свой карман. В его взглядах, замыс­лах... проглядывает стремление истинно государственного ума, дальновидного

22

политика»1. Это показывает, что уже в то время появляются люди, которые считали непозволительным «кормиться» от дел, ставили свою службу обществу выше своих личных интересов.

Все вышеперечисленное позволяет нам выделять некоторых приказных управленцев в качестве «homo novus», как мыслящих по-новому людей, благо­даря которым Московское государство постепенно развивалось. Можно видеть некоторую близость, как в социологическом, так и в аксиологическом смысле, между понятиями «homo novus» и «интеллигенция». Это позволяет ав­тору делать вывод о перспективности изучения приказных управленцев с точки зрения развития интеллигентоведческих подходов при обязательном их диф­ференцировании .

В заключении аккумулируются основные выводы по диссертации, а также определяются перспективные направления изучения данной темы. Во-первых, по мнению автора, требуется дальнейшее изучение уровня образова­ния государственных служащих XVI - XVII вв., с определением зависимо­сти карьерного роста от профессиональных знаний, стимулов к получению образования. Особое внимание следует уделять роли государства в мотива­ции приказных управленцев к получению образования. Во-вторых, велика зна­чимость исследования места и роли школ, иностранцев в просвещении рус­ских приказных людей. Здесь особое внимание, по мнению диссертанта, сле­дует уделить проблеме стремления русских государственных служащих полу­чить научное образование. В-третьих, неоценимое значение имеет изучение личных книжных собраний и библиотек государственных учреждений как возможности расширить кругозор для управленца. Здесь важно рассмотреть вопросы о доступности этих книг для приказных людей, об их информацион­ной насыщенности и пр. В-четвертых, для изучения морально-нравственных качеств русских государственных служащих XVI - XVII вв. важно создание нового типа биографии, с повышенным интересом к внутреннему миру че-

Буганов В.И. Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин // Вопросы истории. 1996, №3. С. 75.

23

ловека, его убеждениям, поведенческим императивам и т.д. Это поможет опре­делить насколько нравственные качества влияли на эффективность решения практических задач госуправления Московского государства.

Вышеобозначенные перспективные направления дальнейшего изуче­ния темы могут стать предметом диссертационных и монографических иссле­дований. Это вовсе не снижает значимости обобщающих исследований, при­званных показать трансформацию взглядов, убеждений приказных людей. Именно при таком подходе возможно изучение истории в ретроспективном плане. Оно позволяет выделить специфику развития русского общества и госу­дарственной власти, тенденции их эволюции. Эго, в свою очередь, делает воз­можным историческое прогнозирование, выработку конкретных рекомендаций.

Русская история с древнейших времен до наших дней показывает, что важнейшую роль в становлении личности управленца играла и играет тесная связь воспитания и образования. На рубеже 90-х гг. XX века она была потеряна, что вызвало в настоящее время различные «шатания» в поисках «новых» нрав­ственных ценностей. Сейчас, необходим не поиск новых ценностей, а возвра­щение к их истокам. Это не значит, что необходимо возвратить веру в Бога (это - вопрос личной совести человека), но крайне важно возродить те ценности, ко­торые на протяжении всей отечественной истории определяли нравственно-здоровую личность, где существенное значение отдавалось таким категориям как «патриотизм», «справедливость», «отзывчивость» и т.д. Как в прошлом, так и сегодня они играли и играют наиважнейшую роль в подготовке госслужащих. Человек, не болеющий душой за свою Родину, не может преданно служить го­сударству. Человек, не видящий ценности в других личностях, не сможет верно служить своему обществу и т.д.

В приложениях приводятся материалы, содержащие:

Персоналии известных исторических деятелей, упоминаемых в работе;

- Графическое изображение развития и распространения новых идей;

- Список приказов с указанием их важнейших функций;

- Фотокопии рукописной газеты XVII в.;

24

- Портрет А.С. Романчукова (поэта приказной школы);

- Описи ведомственных (Посольского, Аптекарского, Печатного прика­зов) и личных (А.С. Матвеева, ВВ. Голицына, С. Медведева, Е. Славинецкого) библиотек;

- Сведения об имущественном положении приказных управленцев и др.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Приказная бюрократия при Иване IV (Грозном) // Государственное и муниципальное управление: Матер, шестой межвуз. науч.-практ. конф. Ивано­во, 15 - 17 апреля 1998 г. Иваново, 1998. С. 83 - 85.

2. К вопросу о соотношении понятий «бюрократия» и «интеллигенция» в работах К. Маркса и Ф. Энгельса // Интеллигент и интеллигентоведение на рубеже XXI века: итоги пройденного пути и перспективы. Тез. докл. X между-нар. науч.-теоретйч. конф. 22 - 24 сентября 1999 г. Иваново, 1999. (в соавторст­ве с B.C. Меметовым). С. 163 - 165.

3. О соотношении понятий «бюрократия», «служащий», «интеллиген­ция» в отечественных словарях // Интеллигент и интеллигентоведение на рубе­же XXI века: итоги пройденного пути и перспективы. Тез. докл. X междунар. науч.-теоретич. конф. 22 - 24 сентября 1999 г. Иваново, 1999. С. 173 - 175.

4. Православная этика и образование XVI - XVII вв. в творчестве С.М. Словьева // Генезис, становление и деятельность интеллигенции: междис­циплинарный подход. Тез. докл. XI междунар. науч.-теоретич. конф. 20 - 22 сентября 2000 г. Иваново, 2000. С. 151 - 153. j

5. Образовательный уровень приказных управленцев XVI - XVII вв. в освещении В.О. Ключевского // Генезис, становление и деятельность интелли­генции: междисциплинарный подход. Тез. докл. XI междунар. науч.-теоретич. конф. 20 - 22 сентября 2000 г. Иваново, 2000. (в соавторстве с B.C. Мемето­вым). С. 157-159.

25

6. Патриотизм в деятельности приказных людей XVI - XVII веков // Актуальные проблемы современной науки. Тез. докл. междунар. конф. моло­дых ученых и студентов. Ч. 6: Гуманитарные науки. Самара, 2000. С. 55.

7. К дискуссии об образованности как критерии отнесения лиц к интел­лигенции // Интеллигенте ведение: проблемы становления нового вузовского курса. Матер, межгос. заоч. науч.-метод, конф. Иваново, 2000. С. 30 - 31.

8. Уровень образования «приказных людей» XVI-XVII вв.: в поисках новых подходов // Молодая наука - 2000. Сб.науч.стат.аспирантов и студентов ИвГУ. Вып. 3. Иваново, 2000. С. 307 -315.

9. Отношение к «ближнему» в православной этике: история и совре­менность // Подводя итоги: Духовное и идейное развитие России в XX веке: Тез. докл. регион, науч. конф. 4 апреля 2001 г. Иваново, 2001. С. 95 - 97.

10. Боярство и «приказные люди» XVI - XVII вв.: Некоторые причины конфликта// Политические конфликты в прошлом и настоящем. Матер, всерос. науч. конф. Иваново, 24 - 26 апреля 2001 г. Иваново, 2001. С. 76 - 78.

11. Две грани профессионализма управленцев в русской общественно-политической мысли // Гуманизация социального управления в современной России. Матер, всерос. науч.-практ. конф. Иваново, 30 мая - 2 июня 2001 г. Иваново, 2001. С. 58-62.

12. Православная этика как нравственный императив средневекового ин­теллигента // Российская интеллигенция: критика исторического опыта. Тез. докл. всерос. конф.с международ. Участием, посвящ. 80-летию сборника «Сме­на вех», 1 - 2 июня 2001 г. Екатеринбург, 2001. С. 207 - 209.

13. Нравственные черты приказных людей XVI - XVII вв. и их влияние на эффективность приказной системы управления (Историографический ас­пект) // Интеллигенция и мир. 2001. № 2/3 (в соавторстве с B.C. Меметовым). С. 64-68.

14. К вопросу о периодизации «переходного периода» в духовном разви­тии России от Средневековья к Новому времени // Интеллигенция и мир. 2001. №2/3. С. 119-122.

26