Лукьянова Лада Валерьевна

«Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни» А. И. Солженицына как художественно-публицистически и феномен

Специальность 10.01.10-журналистика

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Ростов-на-Дону

2002

Работа выполнена на кафедре истории журналистики факультета филологии и журналистики Ростовского государственного университета.

 

 

 

Общая характеристика работы

Актуальность диссертации остра ней мен нем цельного исследования заглавной проблематики в ее основных аспектах: социальном, эстетическом и историко-литературном. Ведь идейно-художественный мир А. Солженицына в его «Очерках литературной жизни» - уникальное самовыражение в контексте литературной и политической борьбы в СССР - России XX века.

Книга «Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни» продолжает традицию классических произведений русской литературы, как «Жития протопопа Аввакума, им самим написанного», «Выбранные места из переписки с друзьями» Н.В. Гоголя, «Былое и думы» А.И. Герцена, «Дневник писателя» Ф.М. Достоевского, «Дневники» и «Мирская чаша» М.М. Пришвина. В ряду современных нам произведений книга является выдающимся примером в сопоставлении с «Новомирскими тетрадями» А.Т. Твардовского, «Норильским дневником» Л. Бородина, «Блокадной книгой» А. Адамовича и Д. Гранина, «Ненаписанными воспоминаниями (Нашим маленьким Парижем)» В.И. Лихоносова. В названных произведениях взаимодействуют несколько систем словесного творчества: «художественного», «документального», «публицистического». Этот опыт ждет своего филологической наукой.

Состояние научной разработанности темы. Изучение творчества А.С. Солженицына осуществляется в основном по двум направлениям: идейного содержания и жанрово-стилевого своеобразия, в частности, соотношений «публицистического» и «художественного» в его творчестве. Продолжаются споры о том, кто Солженицын по преимуществу: «художник» или «публицист».

Если первое направление стало сферой более обстоятельного анализа, то на втором преобладают эмоциональные суждения, нередко вне эстетических измерений к «Очеркам» и подобной прозе. Еще одна

трудность связана с отсутствием устоявшейся методологии, эстетического критерия анализа этого типа прозы. Исследования художественно-документальной литературы еще не объясняют художественно-публицистической природы книги «Бодался теленок с дубом» и всего творчества писателя.

Русской филологией зафиксировано плодотворное сосуществование в нашей литературе форм, которые «пограничны» в типологии исследований, однако органичны в самих произведениях. Вспомним мудрость В.Г. Белинского об эстетической силе «могущества мысли» и его иронию в адрес литературных критиков, которые «хотят видеть в искусстве своего рода умственный Китай, резко отделенный точными границами от всего, что не искусство в строгом смысле слова» '. И по мысли М.М. Бахтина «внутренней территории у культурной области нет: она вся расположена на границах, границы проходят <...> через каждый момент ее <...>. Каждый культурный акт существенно живет на границах: в этом его серьезность и значительность»2.

Основные категории анализа публицистики разработаны в исследованиях Е. ЖурбиноЙ, Е.П. Прохорова, В.В. Ученовой, М.С. Черепахова и других ученых, изучающих природу данного типа словесного творчества. В методологии второй главы диссертации важны концепции Л. Гинзбург, Н.И. Глушкова, В.В. Кожинова, Т.О. Осиновой, П.В. Палиевского, Т.В. Телициной и др. К их суждениям мы не раз обращаемся в основной части диссертации, с позитивным интересом и критикой некоторых положений.

Обстоятельного исследования «Очерков литературной жизни» пока нет. К сожалению, творчество Солженицына диссертационному изучению подвергается пока редко. В числе наиболее содержательных работ о писателе и его наследии - монография Е.В. Белопольской «Роман А.И.

1 Белинский В.Г. Полн. Собр. соч. - М., 1953-1959.- Т.УП.-С.318

2 Бахтин М М. Вопросы литературы и эстетики. - М., 1975 - С.25

Солженицына «В круге первом»: опыт интерпретации» (Ростов-на-Дону, 1997), диссертации В.В. Кузьмина «Рассказы А.И. Солженицына: проблемы поэтики» (Тверь, 1997), Т.В. Телицыной «Своеобразие художественно-публицистического целого и особенность его структуры (На материале произведения А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ») (М., 1994), П,П. Лавренова «Проблемы русского национального характера в творчестве А.И. Солженицына: нравственно-философский аспект» (М., 1992) и М.В. Субботиной «Метафорические отношения между ключевыми словами публицистического текста (на материале публицистики Ф. Абрамова, В. Распутина, А. Солженицына)» (М., 1992).

В этих работах - научной истории нашей проблемы - есть аспекты, представляющие интерес и при исследовании «Очерков литературной жизни», в частности, вопрос о художественно-публицистической природе творчества Солженицына в связи с некоторыми особенностями его мировидения. Суждения об идейно-художественном своеобразии «Теленка» есть в обзорах Ж. Нива ', П. Паламарчука 2 и М. Дунаева 3. Едва ли не единственной в России попыткой обстоятельного осмысления «Очерков» является статья А. Голубева - «Вторичная литература» А. Солженицына («Бодался теленок с дубом»)» .

Целью диссертации является определение общелитературного и журналистского значения книги «Бодался теленок с дубом» в истории отечественной литературы

Выполнение заявленной цели обусловило постановку следующих ъадач:

Нива Ж. Солженицын - М.: Худож лит, 1992 : ПаламарчукП Моск&а или третий Рим"1 - М  Современник. IWi

' Дунаев М.М Православие и русская литература. В 6-ти томах - М.,2000 - 1 6.

4 Голубев Д. «Вторичная литература А   Солженицына    («Бодался теленок с дубом...»)// Типология

литературного процесса и творческая индивидуальность писателя. - Пермь, 1993. - С  146-154.

1) определить функционально-предметную специфику произведения (особенности содержания в связи с его публицистическим назначением как способом литературной борьбы);

2) исследовать художественное своеобразие книги в аспектах солженицынского искусства фактографии (художественной документальности), эстетики публицистического «могущества мысли» (В. Белинский) и жанровой специфики;

3) в сфере эстетики публицистики исследовать художественные возможности изобразительно-выразительных средств «Очерков»;

4) выработать методологию исследования книги как документально-аналитического (социологического), публицистического произведения в прозе,

основой    нашего    исследования    явились

культурология, аспекты которой нередко называют культурно-историческим, социологическим, эстетическим методами. Мы сочетаем структурный анализ художественно-публицистических текстов с целостным анализом произведения, когда «количественная методика» не вытесняет философско-эстетические оценки. При этом оказывается весьма перспективным углубленное изучение отдельных элементов художественной речи, особенно тех, которые наглядно демонстрируют эстетическую специфику «Очерков литературной жизни».

Научная новизна диссертации определяется тем, что столь цельному исследованию книга «Бодался теленок с дубом» подвергается впервые, как художественно-публицистический феномен и средоточие литературной борьбы А. Солженицына. Существенно новы суждения о специфике этого произведения как своеобразного жанрового конгломерата.

диссертации состоит в том, что

результаты   исследования   могут   быть   использованы   в   преподавании

творчества А. Солженицына в школе (общеобразовательной и высшей) и в дальнейших научных разработках.

Положения, выносимые на защиту:

1. Книга «Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни» как произведение художественной публицистики -литературный феномен выдающегося значения в общественной и литературной борьбе XX века.

2. Специфика проблематики книги определяется тем, что в художественно-публицистической ткани повествования более «непосредственно», чем в «чисто» художественных произведениях писателя отразился внутренний мир автора, его эстетические, историософские и общественно-политические представления.

3. «Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни» -цельное произведение, представляющее собой искусный жанровый конгломерат, компоненты которого, взятые в отдельности, являются документальными очерками, рассказами, повестями, обычными документами. Жанровое определение, данное книге самим автором, точно характеризует формально-логическую доминанту произведения.

4. Эстетические достоинства произведения: напряженный сюжет, обилие развернутых метафор, глубокий символ-образ в заглавии, отдельные слова-образы, некодифицированная лексика, лексическое «сгущение», синтаксические приемы монтажа, скрытые диалоги, портретные характеристики, пейзажная живопись и другие выразительные средства - являются воплощением художественного мастерства в публицистике, когда каждый из элементов художественности публицистичен.

Исследование прошло апробацию на кафедре отечественной литературы XX века в 1998, 1999 и 2001 годах; на конференциях молодых ученых факультета филологии и журналистики Ростовского государственного университета (1996, 1997) и на международных Шолоховских чтениях 1995 и 1997 годов (в параллелях «М. Шолохов и А.

Солженицын»). Сделаны доклады на международной научной конференции «Личность и творчество А. Солженицына в контексте мировой культуры» (Ростов-на-Дону, 1998) и на «Солженицы неких чтениях» в редакции журнала «Москва» (2000). Опубликованы две статьи в этом журнале. Основные положения диссертации освещены в шести публикациях.

Структура исследования. Диссертационное сочинение состоит из введения, двух глав, заключения. Завершает диссертацию библиографический указатель более 270 исследованных публикаций: общелитературоведческих, по истории и культурологии, произведений А. Солженицына и литературной критики о нем. Основное содержание работы

Во введении определены актуальность исследуемой проблематики, цель и задачи работы, ее методологическая основа, выносимые на защиту положения.

В первой главе «Функционально-предметная специфика книги А.И. Солженицына «Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни» рассматриваются основные аспекты проблематики, в том числе «спорные»: журнальная полемика конца 60-х годов, взаимоотношения А. Солженицына и М. Шолохова, религиозно-философские рефлексии в «Очерках литературной жизни. Эти и другие проблемы анализируются в связи с двуплановостью повествования, «бинарным» типом творческого метода писателя, архитектоникой произведения, особенностями стиля, типологическим сравнением с летописным изложением и т.д.

В первом разделе - «Публицистика «Очерков» в социально-политической и литературной борьбе» - названные аспекты связаны с общей творческой установкой писателя - активно воздействовать писательским словом на мир: «<...>жажда повторного успеха у публики портит писательское перо. Но больше портит перо многолетняя

невозможность  иметь  читателей<...>,  невозможность  никак  повлиять пером на окружающую жизнь, на растущую молодежь» (19)'.

Солженицын считал необходимым побудить власть предержащих «бояться» русской литературы, прислушиваться к ее голосу: «А русской литературы они уже отучились бояться. Сумеем ли вернуть им этот навык?» (ИЗ). В «Теленке» - более полно, чем в остальной публицистике и литературной критике писателя, освещена трагическая коллизия века: «столкнулись государство и литература» (124). Автор «Очерков» был уверен, что слово писателя может прямо влиять на ход социально-политических событий (35).

Пристальное внимание к современности предопределено гражданским темпераментом писателя, в котором органично отразились вечные темы, «роковые вопросы» и злободневные проблемы, внимание к мировой политике и узнаваемые детали родного быта. Художественностью его острой публицистики порождена известная «теория» о существовании якобы «двух Солженицыных»: «мыслителя» и «писателя», «более художника» и «более публициста».

Повествование о социально-политических событиях и литературной борьбе в «Очерках» Солженицына условно можно разделить на два плана: объективно-летописный и субъективированный. Это выражено заглавием: «Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни» (см. суждения о поэтике заглавия во второй главе диссертации «Художественное своеобразие»).

Объективно-летописному плану книги типологически соответствует осмысление вечного, непреходящего значения истории, народа и своей личной судьбы (онтологическая символика). А описания «злобы дней», литературных будней, сомнений, ошибок, личного

1 Здесь н далее цифра и скобках иос.че цитаты обозначает страницу по изданию: Солженицын А Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни. - М.: Согласие, 1996

10

духовного становления - субъективированы. Объединяет эти уровни образ автора-повествователя.

Литература и политика, литература и власть показаны в неразрывной связи, как особый знак современной эпохи. И здесь, традиционно, литературе отвел автор место нравственного судьи. Социально-политические события почти всегда показаны как явления литературной борьбы и описаны с авторским неравнодушием, «справедливости ради».

В социально-политической проблематике книги особое место занимает осуждение «методов партийного руководства литературой», описания личных встреч А. Солженицына с руководством партии, комментарии к политическим событиям, взаимоотношений автора с прокуратурой, портреты политических деятелей. Они олицетворяют общественную и литературную борьбу 60-70-х годов. При этом писатель стремился преодолеть доминирующую роль авторского субъективизма, который свойственен мемуарно-биографической прозе. Как бы компенсируя свое «давление» в тексте «Очерков», Солженицын усиливал роль других персонажей: А. Твардовского, В. Лакшина, Н. Хрущева, партийных деятелей и творческой интеллигенции; написал многоликую главу о «Невидимках», придавая повествованию полифонизм,

Как и Достоевский, Солженицын «эмансипирует» время, он хочет предоставить течению времени свободу от своих собственных представлений о нем. «Независимость» времени и близкое следование за ним (стремление зафиксировать событие по его «пятам») в описании социально-политической и литературной борьбы позволили Солженицыну передать особый драматизм, неожиданность и накал происходившего. Следуя летописному принципу, Солженицын фиксировал мимолетное, чтобы закрепить его и выявить в нем вечное. Как и летописец, Солженицын объединил в своем изложении главное и второстепенное. И это позволило ему в «мелочах» увидеть «вневременное», будущее.

Помимо главного конфликта писателя с коммунистической идеологией советского строя, «Очерки» остро преломили литературную борьбу образами живых тогда классиков советской литературы: А. Твардовского и М. Шолохова.

Солженицын, как никто другой из современников Твардовского, понял трагедийность жизни и творческой судьбы поэта и, в сущности, не только его. Это судьба многих русских писателей того времени (как ни парадоксально с точки зрения пристрастий Солженицына, но и судьба Шолохова). Идеологические стычки не раз вспыхивали между Солженицыным и Твардовским, оставляя «трещины» в их взаимопонимании. Но «преданность русской литературе, ее святому подходу к жизни», величие талантов обоих художников брали верх в политических разногласиях.

Во многом близкие в гражданских позициях, Солженицын и Шолохов не стали соратниками в литературной борьбе. Однако и конфронтация великих писателей, которые одновременно находились в центре литературной и общественной борьбы, - явление знаменательное для литературы и культуры в целом, не говоря уже о том, сколь драматическим оказалось противостояние в их личных судьбах.

Взаимоотношения Шолохова и Солженицына знаменательны и в связи с христианской православной традицией нашей культуры. Следуя предложенной М. Дунаевым логике, можно предположить условное деление: художественный мир Солженицына являет, по преимуществу, «сознательное религиозное осмысление бытия», а Шолохова - следование правде жизни, без религиозной декларации христианских убеждений. Так или иначе, в эпоху воинствующего атеизма они остались верны духовной основе великой русской литературы.

Свидетельства Солженицына о журнальной полемике конца 60-х годов, сопоставленные с воспоминаниями современников этих событий, приобретают значение дополнительных источников об умонастроениях,

нравах эпохи, поступках людей и т.д. В той полемике парадоксально проявился драматизм философско-исторических и национально-культурных исканий конца 60-х годов. Позиции многих оппонентов близки, несмотря на терминологические расхождения, воспринимавшиеся обеими сторонами как принципиальные. Так, «Письмо одиннадцати» писателей, опубликованное в «Огоньке» в 1969 году, неожиданно созвучно солженицынскон критике новомирской статьи А. Дементьева.

Второй раздел первой главы назван «Философско-историческая проблематика». При этом особую ценность представляют не собственно философские рефлексии Солженицына, (таковые есть тоже), а душевно-духовная реальность писателя, то есть, выражение «души, знающей о себе самой»'. Важное значение имеет, говоря словами В. Лакшина, проблема «Бога Солженицына». Очевидно, что разные мнения по этому вопросу отражают этапы его духовного пути. В «насквозь автобиографической» поэме «Дороженька» Солженицын писал: «Жарко-костровый, бледно-лампадный/ Рос я запутанный, трудный, двуправдный»г.

Религиозность Солженицына была и остается темой споров. А. Голубев считает, что официально-идеологической литературе писатель противопоставил национальную, обогащенную тысячелетней «правдой христианства», «выражающую глубины души народную литературу»3. М. Назаров полагает, что Солженицыну порой не достает именно православного взгляда на философию и историю России (226, 114). «Относительная слабость» эстетической программы Солженицына («Нобелевская лекция» и отчасти «Очерки литературной жизни») отразилась, по мнению богослова М. Дунаева, в ее замкнутости на

1 Ильин Н Трагедия русской философии ;/Москва  - 2001.-№.d. - С.184.

- Солженицын А. И  Протеревши глаза - Издателыгво «Наш дом - L Age d Homme». 1999.

-Сб.

I олубев А. «Вторичная литература А. Солженицына («Бодался теленок с дубом. .») //Типология литератур ноги процесса и творческая индивидуальность писателя. -Пермь, 1993. -С 153

нравственном, на душевном, в служении духовного - душевному, а Не наоборот',

Социология, историософия Солженицына далеко не академичны Это личный, пристрастный суд россиянина из-под колеса ее истории. q «Очерках литературной жизни» последовательна крити^ социалистического учения и гуманизма как его истока. Писате^ь неоднократно осуждает их и в других произведениях своей публицистику Как ни в каком другом произведении важны в «Теленке» мысли о ро.ци христианства в судьбе России и личной жизни автора. При это^ Солженицын подчеркивал деликатность вопроса, он не посягал на свободу выбора читателя, требовал от себя и других соблюдения меры 8 христианской проповеди2.

Глобально значительна в «Очерках» солженицынская мысль о§ августе 1968 года (216) с опорой на историческую мудрость И. Ильина о§ «особливости во грехах» и ответственности за них каждого народа1. И. Шафаревич подчеркивал необыкновенно глубокую преемственность творчества Солженицына и русской классической литературы, русского мыслительства. Сам Солженицын особенно ценил «исторический слух» русской литературы и всей культуры. Будучи убежден в том, что литературное творчество принципиально нельзя начать с «нуля», Солженицын выбрал путь глубокого освоения традиций русской литературы и историософии,

Историософская проблематика книги «Бодался теленок с дубом» складывается из философских рефлексий автора об истории России, ответственности гражданина и народа за свою историю, о вере в духовные идеалы своего народа. Не являясь философским трактатом, «Очерки» выражают личностное самосознание, душевно-духовный мир Солженицына. Духовным центром проблематики «Очерков литературной

1 Дунаев М.М Православие и русская литература. В 6-ги томах. -Т. 6 - М.,2000. - С.347. г Солженицын А. И. «Из литературной кшшжцнии// Новый мнр   - 1999 - №4. -С. 169

14

жизни» является православно христианское мирочувствование и самосознание, хотя оно и «не может быть определено как вполне церковное»2. В главе поставлена проблема исследования влияния интуитивно-целостных рефлексий Солженицына на современную философскую мысль.

В третьем разделе 1-ой главы - «История русской художественной литературы и публицистики в «Очерках литературной жизни» - подчеркнуто, что главная ипостась в проблематике «Очерков литературной жизни», даже в критике партократического строя, - живая история отечественной литературы 60-80-х годов XX века. Во время написания «Теленка» это была «злоба дней» литературной борьбы, а сейчас - знаменательные страницы ее истории.

«Очерки литературной жизни», наряду с «Литературной коллекцией» и «Нобелевской лекцией» - весомый вклад Солженицына в историю отечественной литературной критики. «Очерки» в этом смысле имеют свою специфику. В них литературно-критической оценке подвергаются не какое-либо отдельное произведение, а литературный процесс в целом, в его единстве с общественно-политическим контекстом.

Вторая глава - «Художественное своеобразия* - начинается разделом «Произведение в общей типологии литературы».

Подходы к изучению публицистики и документального повествования в современном литературоведении очень противоречива. Исследуя идейно-художественную структуру очерковой прозы, мы не раз обнаруживали настолько большое сходство ее с бесспорно художественно-литературными жанрами, что затруднялись дать произведениям жанровые определения. Ведь очерку не противопоказано ни одно изобразительное средство «беллетристики».

1 Ильин И.А. Одинокий художник. - М . 1993. - С.330-331. '- Дунаев М М Укач соч. - С.879.

Главной трудностью при изучении произведений, сочетающих в себе элементы «художественной» литературы и других типов словесного творчества, является многообразие форм этих сочетаний, размытость «границ» между ними, неразработанность категориального аппарата и расхожее мнение о такой литературе не как «художественной», при необычности нынешних критериев «художественности». Нет устоявшейся методологии анализа «художественно-публицистических» произведений типа «Очерков литературной жизни» А. Солженицына в конгломерате «художественности», «документализма» и «публицистичности».

Проблема дискутируется полтора столетия, в работах В.Г. Белинского, М.М. Бахтина, С.Г. Бочарова, В.В. Кожинова, Д.С. Лихачева, П.В. Палиевского В.В. Федорова и др. Основные категории публицистики и очерковой прозы во многом разработаны В.А. Богдановым, Н.И. Глушковым, Е.И. Журбиной, Е.П. Прохоровым, В.В. Ученовой, М.С. Черепаховым.

Однако еще актуален вопрос о «границах» публицистики, об эстетической правомочности публицистического начала в художественной литературе. «Художественно-публицистическим» произведениям свойственны, кроме своеобразной проблематики, и свои эстетические особенности. В эстетическом отношении публицистическая тенденция в художественной литературе так же правомерна, как остальные разновидности ее, скажем - философская. При этом «еретическая» мысль о том, что «на поле публицистическом» Солженицын «безупречен, совершенен, художественно идеален»1, вполне правомерна.

Теоретическое осознание этого типа литературы стало большим достижением в диссертационном исследовании Т. Телицыной. «Своеобразие художествен но-публицистического целого и особенности его структуры (на материале произведения А.И. Солженицына «Архипелаг

Роднянская И. Гаи Солженицына //Лит Газета     1940. - № 4  - С. 10.

16

ГУЛАГ»). И Книга «Бодался теленок с дубом» - произведение из числа тех, где «такие «компоненты» литературного искусства, как образность и аналитичность, подтекст и обнаженная идея, эстетическая и семантическая информация, лирический и публицистический пафос, не надо синтезировать: «Их взаимоотношения в художественном тексте подобны сосуществованию составных частей воздуха. Художественная литература в целом без этих элементов немыслима так же, как атмосфера без азота и кислорода»1.

Если в «романном мире», в «чисто» художественной прозе Солженицын и не создал «никакой типологически новой системы, то художественно-публицистическая природа его фактографических («документальных») - феномен сугубо солженицынский. Следуя традиции русского реализма (как и традиции русской философии, рассмотренной в 1-ой главе), он преобразил их в «публицистический эпос» XX века - в книгах «Архипелаг ГУЛАГ» и «Бодался теленок с дубом» предстал выдающимся художником-критиком-публицистом.

Сама «публицистичность» творчества Солженицына выполняет эстетическую функцию. Его же фактография литературной борьбы вне авторских эмоций менее интересна, чем «публицистические» страницы, злободневно насмешливые или одобрительные.

Во втором разделе второй главы рассмотрены основные аспекты сол женицы некого «искусства фактографии в образах» (название раздела). Внешним признаком солженицынского документализма является повествование от первого лица с обилием реалий: дат, фамилий, географических названий, деталей своеобразной биографии.

Фактографические образы-персонажи книги интересны несколькими группами типажей: личности автора; носителей

'Глушков Н И Социалистический реализм как художественная    система. - Роегов н/Д : Иэд-во Рост, ун­та. 5985.-С.61.

государственной власти и выдающихся деятелей культуры в значительных событиях литературной жизни; «невидимок» - малоизвестных соратников и свидетелей литературной жизниСолженицына.

Структурно очерковые характеристики «невидимок» (большинство очерков такого содержания принято называть портретными или биографическими) со множеством частностей характеров и деятельности являются противовесом к безликим образам идеологических противников Солженицына, без достойных биографий, А в качестве полновесных в своём многообразии характеров «невидимки» создают «хоровую» поддержку опальному писателю. Такова корреляция судьбы писателя и судеб простых людей.

Художественное разнообразие фактографических («документальных») персонажей книги - важная, однако не единственная особенность публицистической эстетики Солженицына. Его вкладом в художественную публицистику стали и темпераментно одухотворенные образы-картины (события, пейзажи), образы-символы, образы-метафоры.

Среди автоописаний в «Очерках» нет таких, которые могли бы интерпретироваться как самолюбование, самовосхваление: а в читательском восприятии возникает героический образ почти несгибаемого гражданина-титана, неутомимого обличителя тоталитаризма. Образ складывается как бы «сам собой» - в экспрессивной фактографии литературной борьбы. Вместе с тем это не ходульный образ рыцаря без страха и упрека. На многих страницах книги автор-повествователь уязвимей, чем в текстуальной самокритике. И, наверное, потому образ ярко значителен, уникально неповторим.

Третий раздел второй главы - «Эстетика «могущества мысли» (В, Белинский)». Публицистика «Очерков» сильна взаимодействием множества приемов речевой экспрессии: не только предметной, но я просто речевой детали: авторских неологизмов, нарочито сконструированного синтаксиса, выражением негодования или

18

восхищения, иронии. Солженицын обычно не закавычивает иронических реплик, что делает их более саркастическими, резко противопоставляет описываемым явлениям.

Приём интроспекции используется автором и вне иронии, например при сочувственной интроспекции (в описании Твардовского, «невидимок»). В образно-повествовательном контексте читателю не скучны чисто философские отступления.

В связи с неоднократной «вегетацией» произведения (шестью «Дополнений»), многократны возвращения к одним и тем же мотивам, их варьирование на разные лады. Таковы ретроспекции-разговоры с Твардовским, воспоминания о встречах, о конфискации архива с лагерной прозой и другие. Это создает несколько эффектов. Усиливается ощущение подлинности, «документальности» свидетельств, обогащаются импульсами новых значений социальная психология, ее суггестивные возможности.

Конечные осознания явлений, наряду с «дисгармоничностью» и дискретной фрагментарностью освещения событий, передают дисгармоничность, дискретность разломов истории, в которые попадал автор, еще не осознанную нами дискретность русской истории XX века. Чтение становится увлекательным благодаря читательской возможности проявить сотворчество, подключиться к осмыслению событий. Книга, при всём своём обобщающе-универсальном значении, остаётся злободневной, ибо каждое дополнение связано с тем или иным периодом истории страны. Так, без сокращений «Невидимки» могли быть опубликованы лишь тогда, когда исчезла последняя опасность репрессий власти в отношении героев этого дополнения.

Известные люди, изображённые в книге, конкретные, исторические деятели, выглядят как «персонажи» литературного произведения. Часто описывая внешность персонажа, Солженицын дает портрет скупо, одним-двумя мазками и, как правило, в социальной ассоциации.

/5--

Всё показано в горизонте авторской субъективности. Вместе с тем эта субъективность по-своему - проявление объективного в автобиографическом образе. Ведь автор - человек истории, независимо от автобиографических намерений и нашего отношения к нему. Эта тенденция «Очерков» выразилась в объективной эпичности, когда покорный воле Истории автор просто фиксирует, протоколирует события, чего немало в описаниях встреч Хрущёва с интеллигенцией и в некоторых «Дополнениях». Иногда автор нарочито, сознательно убирает своё «Я», умаляясь перед Историей. Достигается эффект парения, «вненаходимости» (термин Бахтина). Но потом это вновь сменяется пристрастностью, даже авторской горячностью.

Сочетания сухого документа (письма, телеграммы, стенограммы) с эмоционально авторским повествованием и прямой авторской оценкой «оживляет» стенограмму встречи лидеров партии и правительства с интеллигенцией.

Оригинальна речевая ткань повествования. Особенности языка «Очерков» во многом обусловлены тем, что Солженицын при завершении работы над книгой издал ее в том виде, как она складывалась по горячим следам. В этом контексте примечательно сходство «Теленка» и «Архипелага». По признанию автора, «Архипелаг ГУЛАГ», как и «Очерки», книга, которая «писалась сама по себе», в «жестком самодвижении нашей истории», не претерпела особой, дополнительной правки, ибо сделалась сама (курсив автора, - Л.Л.) - не в мастерских искусства, не вспоминая не единого завета его, не соотносясь ни с единым правилом» (1, 465). И ее архаизмы, диалектная лексика, эти «жизнеспособные, полнокровные слова», по выражению Солженицына, связаны с многовековой национальной культурой, они еще сохраняются в народной речи, имеют неповторимый национальный колорит. В обращении к народной языковой стихии выражается своеобразие борьбы художника за литературный язык в его народной основе.

20

Наряду с диалектизмами, в «Очерках литературной жизни», есть необычные слова авторского языкотворчества. Повествование расцвечено множеством пословиц и поговорок, велики смысл и эстетическое значение слов тюремного жаргона. Офицерская служба пригодилась писателю знанием художественных возможностей «милитаризованных» оборотов речи.

Автор искусно владеет русским синтаксисом, в художественном назначении сложных предложений с разными видами сочинительной и подчинительной связи. Он смело нарушает привычный порядок слов в предложении, нормы согласования и управления: «Там были суждения художника, очень лестные мне». Привычная форма - «лестные для меня». Публицистичность впечатляюще накаляют «скрытые», «внутренние» диалоги (реплики в скобках). В скобках заключены невысказываемые вслух мысли, расширяя семантическое поле и эмоциональную окраску диалога. Если выписать подобные «разговоры» с Твардовским из всей книги, то получится вторая, параллельная основной «задушевная беседа» большого прозаика и «первого поэта страны», которая в жизни так и не состоялась.

В отличие от родовых н видовых свойств литературного произведения, объектов и приемов типизации, тропы в меньшей степени обладают жанрообразующей силой. Но они играют большую роль в «Теленке», являются неотъемлемым свойством индивидуально-стилистической манеры Солженицына.

Создавая современный «очерк-летопись», Солженицын мастерски использует все возможности древнего жанра русской литературы, вплоть до метафор и метонимий. Ведь задача летописца, рисующего миниатюру на полях очеркового повествования, - сжать, сделать рассказ лаконичным. Это и есть любимый прием Солженицына, который говорил, что всегда старался писать плотно. Метафора тоже построена на «принципе сжатия». Не раз упомянутую эмоциональность публицистики на уровне тропов

21

несут и развернутые метафоры. Так, метафора тюрьмы-цирка организует текст на 15-ти страницах, создавая инфернально-абсурдный образ застенков. Причем метафоры выражают духовную победу Солженицына над «системой», которая подобна «кораблю на ремонте».

Немало места в «Очерках» занимают пейзажи, что усиливает художественность произведения. Описания природы, как правило, возникают в кульминационные, самые напряженные моменты «очередного боя» или перед ответственной работой как спасительные островки вневременного спокойствия и проявления вечной мудрости. Однако, в отличие от такой прозы, которую называют «чистым эпосом» и «чистокровным реализмом», солженицынские пейзажи в «Очерках» обычно проникнуты духом идейной борьбы, публицистичны.

Особенно впечатляющ образ-символ, ставший заглавием произведения. В экспрессивной стилистике заглавие относят к разновидности выдвижения - особого поэтического приема, акцентирующий формально-содержательный элемент. Использование паремии (поговорки) в качестве заглавия всегда увеличивает интенсивность «выдвижения».

Заглавие очень лаконично: всего три слова выразили сюжетную ситуацию. Усиливает экспрессию и грамматическая форма паремии -инверсия. При прямом порядке слов - «теленок бодался с дубом». Перемещение же сказуемого привнесло в синтаксическую конструкцию элемент неожиданности, выделило глагол, то есть приковывает читательский интерес к фольклорным обстоятельствам «одного воина в поле».

В четвертом, последнем разделе второй главы характеризуется жанровая специфика книги. Это - одна из трудных задач русского литературоведения. В филологическом обиходе не однозначен сам термин. То, что у одних называется жанром, другие именуют видом. В номинации одних жанры (виды) - это подразделения внутри литературного рода,

22

прозаические - в эпосе. Другие называют жанром всякую разновидность литературы, в том числе род (в прямом смысле французского слова «genre»). Сосуществуют термины «публицистический род»', «публицистический жанр» и «виды публицистических жанров» 2.

В такой же противоречивости пребывает типология «документальных» (фактографических) произведений в целом и особенно «художественно-документальной». В понимании этой художественности тоже нет единодушия. Часть исследователей такого документализма имеет в виду его эстетические достоинства, а многие - недокументальность повествования (вымышленные ситуации, нереальных героев, условные «адреса»).

В жанровом определении книги «Бодался теленок с дубом», кроме авторского («Очерки литературной жизни») ходят (иногда с указанием на их «синтез»), термины «летопись», «биография», «автобиография», «мемуары», «литературный портрет», «документы».

Теория очеркового жанра и критика об очерке полны противоречивых высказываний. В основе даже лучших работ лежат весьма спорные концепции, не соотнесенные с теорией остальных жанров. Концептуальной платформой диссертации в теории и истории очерка, очерковой прозы в целом является аргументированная книга Н.И. Глушкова «Очерковая проза» (1979). Он убедительно обобщил многолетнюю полемику о специфике очеркового жанра: «До кументал истекая и публицистическая концепции жанра, как и синтетичные варианты их: документалисте ко-публицистически и, публицистически-художественный и научно-художественный, а также безоговорочно «художественная» концепция, - характеризуют жанр по одному-двум признакам, которые специфичны далеко не для каждой

Глушков 11.И. Указ, соч -С335.

Черепахо»МС. Проблемы теории журналистики. - М.: Мысль, 1970. -С. 153, 231.

23

разновидности жанра. К тому же очерковый жанр не улавливается этими определениями в своей аморфности»1.

Исследователь предложил искать определяющие черты очерка «среди признаков, по совокупностям которых различаются другие жанры прозы: рассказ, повесть, роман. Это особенности идейно-художественной структуры произведения и объем его содержания». Исследователь определил публицистичность как особенность содержания и как своеобразную категорию поэтики.

Произведениям художественной публицистики свойственны, кроме своеобразной проблематики, и свои эстетические особенности, свой стиль. А публицистическая тенденция в художественной литературе не менее правомерна, чем столь же обнаженная логика типологических, философичных, лирических страниц...

В работе О.И. Пищулиной «Публицистические аспекты творчества А.И. Солженицына» публицистичность рассмотрена как особенность художественного произведения, как выражение личности самого писателя, его отношения к общественным проблемам своей эпохи2.

Обобщение, сделанное А.А. Мешковой в статье «К спорам о публицистичности в художественной литературе», уместно и в нашем исследовании: «В целом развитие современной литературы дает все основания заключить: «риторическое» и «поэтическое» слово синкретически проникают б любые прозаические жанровые структуры. Их взаимопроникновение, корреляционное единство таит для литературы немало не раскрытых еще возможностей» 3.

/ft

Глушков Н.И. Очеркова* проза. - Ростов н/Д.: Изд-во Рост ун-та, 1979. - С. 200

"    Пищулина   О.И.    Публицистические    аспекты    гворчества    А.И.    Солженицына       //    Тверской Солженицыне кий сборник. -Тверь, 1998. -С. 46.

' Мешкова Л А К спорам о публицистичности в художественной литературе /1 Вестник МГУ. - Сер. 10, Журналистика,- 1988. -J4s2.-C.42.

24

Как отмечалось выше, литературоведческая проблема жанра книги «Бодался теленок с дубом» сложна тем, что ее жанровый состав неоднороден. При жанровой доминанте книги как «Очерков литературной жизни», она - многожанровый «конгломерат» искусного литератора, вызывающий в памяти названия подобных самородков-драгоценностей с поэтическими названиями, скажем - «Голубого карбункула». Литературные критики пишут о «синтезе» здесь элементов «мемуаров», «автобиографии, биографии», «летописи», «литературного портрета» и «романа», досадно- вне сколько-нибудь цельной «иерархии» жанров.

Солженицын сам определил «очерковость» как свойство не только этой книги, но и всего своего творчества. В русской литературе давно бытует традиция называть очерками описания в буквальном смысле термина - не претендующие на абсолютную полноту стремления, очертить какие-то особенности социального бытия, интересную личность и т.п. У Солженицына это - воинственные «Очерки литературной жизни».

Мы разделяем жанровую концепцию очерка в общелитературной типологии содержательно-структурных подразделений в своем роде литературы - эпосе, В русском очерковедении ее наиболее цельно изложили В.А. Богданов, Н.И. Глушков, В.Я. Канторович, А.Г. Цейтлин. Так определяют жанровую специфику очерка (при небольших расхождениях)и авторы известных работ по общей теории литературы -Н.А, Гуляев, Г.Н. Поспелов, В.Е. Хализев. Судя по энциклопедическим словарям П. Ларусса (Франция) и Н. Уэбстера (США), по монографиям Б. Вергера и М. Кристадлера (Германия) близка очерковедению теория эссе.

Кроме авторского обозначения жанра книги «Бодался теленок с дубом» - как «Очерков литературной жизни» - при литературоведческих штудиях проблемы наиболее плодотворна мысль о романических свойствах этого произведения. Оно имеет полнокровный и завершенный (реально или потенциально), напряженный сюжет - писательскую судьбу в сопряжении нескольких планов: личной жизни автора, его противостояния

25

власти и официальной идеологии, гражданских конфликтов с современниками-недругами и опасного сотрудничества с отважными единомышленниками.

Подвижная в издании структура «Теленка» и его продолжение -«Очерки изгнания» сравнимы с «анфиладным принципом» построения древнерусских летописей. В древней литературе много больших произведений, которые объединяют собой отдельные повествования в общий «эпос» о мире и его истории. «Очерки литературной жизни» имеют пять «Дополнений» и 46 «Приложений»: писем, интервью, заявлений для печати, судебных повесток и. т. д. Это и характерные элементы летописи.

Так что же это такое - «Бодался теленок с дубом» как жанр? Конгломерат нескольких жанров, каждый из которых вправе на несколько дополнительных определений (при литературоведческой надобности). Лучшее из возможных для произведения в целом дано автором - «Очерки литературной жизни».

Вместе с тем художественно-публицистическая природа его фактографических («документальных») «Очерков» - феномен сугубо солженицынский. Следуя традиции русского реализма (как и традиции русской философии, рассмотренной в 1-ой главе), он преобразил их в «публицистический эпос» XX век.

Делаем концептуально существенную оговорку, акцентируя главный смысл в нашем обороте понятий «очерк», «очерковый» и т.д. как жанровых обозначений. Несмотря на бесспорную фактографичность («документальность») «Очерков литературной жизни», мы не считаем это собственно жанровой спецификой во всех очерках русской литературы. «Документальные» разновидности есть почти во всех жанрах «художественной» (эстетического достоинства) прозы.

Вместе с Н. Гуляевым, Г. Поспеловым, В. Хализевым - авторами монографий по общей теории литературы, согласно с Краткой

26

Литературной и Большой Советской Энциклопедиями, с известным писателем-очеркистом В. Овечкиным1 и другими, мы различаем «документальные» (фактографические) и недокументальные («беллетристические», «художественные», «собирательные») очерки, как и совмещающие это (подобно исторической прозе). Жанровый смысл термина очерк в нашей диссертации равнозначен семантике слова «очерк», тому, что этим обусловлено во всяком виде, - аналитически-описательной структуре как основе жанрового строя очерка.

Уникальная гармония качеств «художественной литературы» и «публицистики» в «документальной» книге «Бодался теленок с дубом» -классический образец в ряду подобных произведений русской литературы XX века.

В Заключении подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы и намечаются перспективы развития темы.

Авторские публикации по проблематике диссертации:

1. Штраус Л.В. Метафора в книге А. Солженицына «Бодался теленок с дубом. Очерки литературной жизни»// Научная конференция аспирантов и соискателей РГУ. (Тезисы докладов, осень 1994 года). - Ростов-на-Дону, 1996. - С. 76-77.

2. Лукьянова Л.В. Гражданские интересы в эстетике М.А. Шолохова и А.И. Солженицына// Шолоховские чтения. Войны России XX века в изображении М.А. Шолохова. /Под ред. Н.И. Глушкова. - Ростов-н/ Дону, 1996. - С. 100-106.

3. Лукьянова Л.В. Конфронтация М.А. Шолохова и А.И. Солженицына: историко-литературное значение// Шолоховские чтения. Проблемы изучения творчества М.А. Шолохова /Под ред. Н.И Глушкова. - Ростов к/Д, 1997. - С. 187-196.

Овечкин В. Статьи, дневники, письма. - М.: Сов. Писатель, 1972. -С.32-33.

27

4. Лукьянова Л.В. А.И. Солженицын и И.А. Ильин: взгляды на историю и искусство// Материалы конференции аспирантов факультета филологии и журналистики РГУ. - Ростов-на-Дону, 1997.-С.51-53.

5. Лукьянова Л.В. Духовный диалог: И.А. Ильин и А.И. Солженицын //Москва.- 1998. -№.11.-СЛ26-132.

6. Лукьянова Л.В. «Оздоровляющее жизнечувствие». Солженицын о Пушкине// Москва.- 1999. -№.]0. -С.193-199.