КАДИМОВ

Руслан Гаджимурадович

 

ЕТИМ ЭМИН

МИРОВОЗЗРЕНИЕ.

СИСТЕМА ОБРАЗОВ.

ПОЭТИКА

Специальность 10.01.02 -Литература народов РФ (Северокавказские литературы)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

-

Махачкала 2002

 

Работа выполнена на кафедре литературы Дагестанского государственного педагогического университета

Ill

Общая характеристика работы

Етим Эмин (1838-1885) - классик лезгинской литературы. С него начинается новый этап в ее развитии. В этом отношении его роль для своего народа не менее значительна, чем роль А.С.Пушкина для русского народа.

Актуальность темы. Имя Етима Эмина в Южном Дагестане знал каждый его современник, знали последующие поколения, знает каждый лезгин сегодня. Поэтическое творчество его знакомо всем образованным дагестанцам. Однако только в 1927 году ряд его стихотворений был опубликован в сборнике произведений лезгинских поэтов, который вышел в Москве. Начиная с 1928 года и до настоящего времени издано 15 книг поэта, проведена большая работа по собиранию его наследия. За это время изучением творчества поэта занимались Г.Гаджибеков, МГаджиев, Н.Ахмедов, А.Агаев, Ф.Вагабова, Г.Садыки, М.Ярахмедов, Г.Гашаров, Р.Кельбеханов, Т.Гаджимурадова и другие.

Все указанные исследователи, кроме ТТаджимурадовой и Р.Кедьбеханова, писали о поэте в советское время и оценивали его творчество с классовых позиций, уделяя основное внимание социальным мотивам в его поэзии. Не удалось избежать этого и Т.Гаджимурадовой, автору кандидатской диссертации «Основные мотивы поэзии Етима Эмина» (Махачкала, 1998).

Проблема исследования творчества Эмина и сегодня остается злободневной, актуальной. Наше время требует рассмотрения его поэзии с учетом достижений зарубежного, русского и дагестанского литературоведения. Поэт наследует богатейшие традиции восточной поэзии, традиции лезгинской и Других литератур Дагестана. Вместе с тем Етим Эмин обогащает родную литературу, становится знаменательной вехой в ее развитии. Всем этим диктуется необходимость очередного обращения к творчеству поэта. Наша диссертация является первым монографическим исследованием, реализующим, наряду с традиционными, принципиально новые подходы к изучению творчества поэта.

Изученность темы. Начало изучению творчества Етима Эмина было положено предисловием к сборнику стихов поэта, изданному в 1928 году в Махачкале. Оно было написано Г.Гаджибековым и Ш.Мейлановым на лезгинском языке. В этом же году, но уже на русском языке, в газете «Красный Дагестан» появилась статья Г.Гаджибекова «Поэт Етим Эмин (Магомет Эмин)». Конечно, это были общие суждения о поэте и его поэзии, имевшие не столько научное, сколько ознакомительное назначение.

Подлинно научное изучение творчества Етима Эмина началось с предисловия М.Гаджиева «От составителя» к сборнику стихов поэта 1941 года (на лезгинском языке). Ученый отмечает высокий художественный уровень произведений поэта, их доступность простым людям. Мотивы грусти, тоски в поэзии Эмина он объясняет фактами личной жизни,

Предисловия к сборникам Етима Эмина 1954 года (Н.Ахмедов) и 1957 года (А.Агаев) существенных изменений в трактовку его творчества не вносят. В 1958 году выходит в свет монография А.Агаева.' В ней идейно-тематическая сторона творчества поэта оценивается с четко выраженной социальной позиции, характерной советскому литературоведению. Затрагивает А.Агаев и отдельные вопросы поэтики Етима Эмина (рифма, редиф, стих и т.д.). Положительным в монографии А.Агаева является и то, что она положила конец точке зрения, согласно которой Етима Эмина относили «к плеяде устных поэтов» (Ф.Вагабова).

Достижением дагестанского литературоведения своего времени явилось исследование Ф.Вагабовой «Формирование лезгинской национальной литературы» (Махачкала, 1970). Последняя, четвертая его глава посвящена Етиму Эмяну, которого автор исследования считает основоположником национальной лезгинской литературы. Начинается глава с утверждения: «Основы современной литературы лезгин заложены в 60-70 гг. прошлого столетия».2 Сегодня такое утверждение не воспринимается как имеющее веское основание.

На следующие две работы о Етиме Эмине нужно обратить особое внимание. Это книги М.Ярахмедова «Из истории азербайджано-дагестанских литературных связей» (Баку, 1985) и «Азербайджанская поэзия и Етим Эмин» (Баку, 1992), в которых наглядно сказалась целевая установка их автора сделать Етима Эмина подражателем М.П.Вагифа. Подобное утверждение не имеет ничего общего с наукой: сколько-нибудь серьезного анализа поэзии Етима Эмина М.Ярахмедов не дает.

Преувеличение влияния на Етима Эмина азербайджанской поэзии дает себя знать и в статьях Т.Гаджимурадовой.3 Это же находим и в ее кандидатской диссертации (указана выше).

Агаев А. Етим Эмин (1838-1878): Уьмуьрдикай ва туьк!уьрай ч!аларикай ихтилат (Очерк о жизни и творчестве). - Махачкала, 1958. - На лезг.яз. : Вагабова Ф. Указ, в тексте работа. - С. 189.

Гаджимурадова Т. Физули и Етим Эмин (к вопросу об азербайджано-дагестанских литературных связях) // «Труды молодых ученых». Вып. II. Гуманитарные науки. - Махачкала, ИТТЦДГУ, 1996. С. 107-111.

3

Последняя по времени выхода в свет - книга Р.Й.Гайдарова «Введение в эминоведение» (Махачкала, 2001г.). В первой главе, излагая биографию поэта, Р.И.Гайдаров устанавливает новые даты его жизни и смерти: 1816-1878. Существующими, мотивированными датами, как известно, являются 1838-1885. Во второй главе книги подробно говорится о работе по собиранию и публикации произведений Етима Эмина. Третья глава посвящена характеристике научно-критической литературы о поэте.

Основной главой «Введения в эминоведение» является четвертая -«Поэтика», в которой речь идет о стихе поэта, рифме, редифе, рефрене, ритме, жанрах. Не все, о чем пишет здесь ученый, представляется нам обоснованным. Пятая глава - о языке поэта - заслуживает похвалы. Книга Р.И.Гайдарова, в целом, полезное, необходимое издание, особенно для студентов и молодых исследователей творчества Етима Эмина.

Проведенный обзор дает основание для вывода: нерешенными до настоящего времени остаются вопросы, связанные с философско-мировоззренческой основой его поэзии и особенностями поэтики. Требуют детального литературоведческого анализа и сами произведения.

Цель и задачи исследования. Целью реферируемой диссертации является анализ творчества Етима Эмина для создания целостного представления о его поэтическом мире: тематическом и жанровом многообразии, образной системе, стилистическом мастерстве и своеобразии поэтики. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

1) охарактеризовать мировоззренческую основу творчества Етима Эмина через анализ социально-философской, любовной и персонажной лирики, а также сатиры и юмора;

2) выявить особенности конкретного воплощения каждой большой темы в стихах Эмина;

3) раскрыть своеобразие эминовской поэтики (фоники, ритмики, строфики, композиции, рифмы и т.д.);

4) определить специфические черты индивидуального стиля Етима Эмина;

5) охарактеризовать переводческую проблематику, связанную с поэзией Етима Эмина.

Объектом исследования является творчество Етима Эмина, связь его поэзии с восточной поэзией, духовная биография поэта и творческие переклички поэта с его современниками.

Методологическая основа и методы исследования. Методологической основой работы являются структурно-функциональный и системный подходы научного анализа, а также

методология комплексного исследования, включающая междисциплинарные связи. В диссертации использованы методы как эмпирического уровня (описание, статистическая группировка фактов), так и теоретического уровня (аналогия, анализ и синтез, индукция и дедукция).

Основной метод изучения лирики Етима Эмина - аналитический, связанный с объективностью оценки его произведений в контексте времени. В работе применяются также типологический и сравнительно-исторический методы. Исходный методологический принцип -рассмотрение произведений в единстве формы и содержания, выявление особенностей внутренней организации поэтических текстов. От микромира отдельного стихотворения к макромиру лирики в целом -такой путь исследования, выдержанный в диссертации, позволяет в различных аспектах выражения установить единство лирики поэта.

В ходе работы над диссертацией мы ориентировались на труды известных теоретиков и историков литературы: В.Г.Белинского, АА.Потебни, А.Н.Веселовского, В.М.Жирмунского, Б.В.Томашевского, В.Ф.Переверзева, Г.Н.Поспелова, ЛЛ.Гинзбург, Ю.МЛотмана; а также дагестанских литературоведов: Г.Г.Гамзатова, К.К.Султанова, А.Г.Гусейнаева, М.-З.А.Аминова, К.И.Абукова, З.НАкавова, А.МАджиева, А-К.Ю.Абдуллатипова, Р.М.Кельбеханова, С.М.Хайбуллаева, Ч.С.Юсуповой и других.

Научная новизна исследования. Наше диссертационное исследование, естественно, учитывает все ценное из того, что написано о Етиме Эмине. Но по методологии и методике исследования оно отличается от работ советского и постсоветского времени. Основной принцип нашего исследования - комплексный подход как при анализе отдельных поэтических текстов, так и творчества в целом. Основан он на учете всех факторов времени и духовной биографии поэта. Данный подход исключает заданность установок, искусственное подведение творчества поэта под классовость, конъюнктурное сведение ценности художественного произведения исключительно к социальной значимости, приписывание поэту атеистических взглядов и т. д.

В работе впервые на основе всего творчества поэта глубоко прослеживается не только содержательная сторона произведений, но и поэтика, дается целостное представление о его оригинальном поэтическом мире. На конкретных примерах выявляются стилевые особенности поэта, дается четкое и развернутое представление о формах строфической композиции и жанрах, характерных для Етима Эмина.

Впервые для 6 основных дагестанских языков определены средние показатели повторяемости звуков (букв): именно средняя, т.е. фоновая

частотность тех или иных звуков в национальном языке является той основой, на которой строятся конкретные фонические фигуры.

Теоретическая значимость диссертации состоит в том, что в ней представлены новые принципы анализа фоники стихотворных текстов на лезгинском и других языках Дагестана. Впервые в литературоведении определена объективная основа (критерий) выявления фонических фигур (аллитераций, ассонансов и т.д.) для поэтических текстов на дагестанских языках, в которых в качестве основы построения конкретных фонических фигур определены средние (фоновые) частотности звуков (букв).

Диссертационное исследование вносит вклад в литературоведение в области характеристики индивидуального поэтического стиля (выявлены новые, в дополнение к существующим, параметры идиостиля). В частности, обнаружено, что художественные принципы видения и воплощения мира отражаются в звуковой организации стиха и предопределяют стилевые особенности талантливого поэта.

Материалы исследования расширяют установившееся представление об экспрессивных и стилистических ресурсах поэтического языка. Результаты работы вместе с опубликованными по теме диссертации трудами могут быть использованы в обобщающих исследованиях по истории литератур народов Дагестана.

Практическая значимость работы связана с тем, что материалы диссертации используются в вузовском преподавании курсов «Филологический анализ текста», «Теоретическая стилистика», «Стилистика художественной речи», «Теория и практика перевода», при составлении учебников и учебных пособий по дагестанской литературе, при чтении лекций и спецкурсов по литературе на филологических факультетах вузов республики и в преподавании русской и дагестанской литератур в средних общеобразовательных школах Республики Дагестан (в том числе по линии общеобразовательной системы через Дагестанский НИИ педагогики им. А.Тахо-Годи).

Основные выводы и положения диссертации могут быть использованы в разработке соответствующих разделов истории литератур народов Дагестана в Институте языка, литературы и искусства им. Г.Цадасы Дагестанского научного центра РАН.

На защиту выносятся следующие основные положения диссертации.

1. Одним из частых в поэзии Етима Эмина является образ «фана-дуьнья» (бренный мир), в произведениях поэта слово «фана» получает статус постоянного эпитета понятия «дуьнья» («мир»). Этот образ, вписывающийся в мировой культурный контекст, относится к числу

ил-

мировоззренческих в творчестве Е.Эмина. Получая национальное преломление, образ «бренного мира» носит на себе печать эпохи и личной драматической судьбы поэта,

2. Художественный мир поэта характеризуется реализацией оппозиций «мир - человек», «человек - человек». Эстетической доминантой поэзии Эмина является образ Бога, абсолютная непререкаемость которого пронизывает всё творчество поэта.

3. Занимающая значительное место в лирике Етима Эмина любовная тема характеризуется двуплановостью. С одной стороны, в совершенных художественных образах поэт воспевает любовь к земной женщине, с другой - восхищается женской красотой как отсветом Божественной красоты, разлитой в мире. Любовь для Эмина -особо возвышенное чувство с мировоззренческим подтекстом - один из путей постижения Бога.

4. Типичными сатирическими приемами Етима Эмина, основоположника сатиры и юмора в лезгинской литературе, поэта с богатым арсеналом художественных средств сатирического изображения действительности, являются: приём иронического парадокса (когда хвала оборачивается хулой, сочувствие -осуждением), гипербола, прямое обращение к объекту сатиры в сочетании с ироническим парадоксом и др.

5. Персонажной лирике Етима Эмина свойственно жанрово-тематическое многообразие (панегирическое послание; послание размышление; послание, повествующее об историческом событии; сатирическое послание; послание-эпитафия).

6. Впервые для дагестанских литератур определена объективная основа фонических фигур в поэтических текстах, представлены новые принципы анализа фоники стихотворных текстов на лезгинском и других языках Дагестана.

7. Действенность фонических приёмов, как правило, основывается на двухуровневой природе человеческого восприятия; сознание избирательно акцентирует внимание на «наиболее важных» фрагментах воспринимаемого объекта; напротив, подсознанием объект воспринимается целостно, во всей полноте его проявления. Именно этот принцип работы подсознания способствует восприятию имплицитной информации, заложенной в звуковой структуре текста.

8. Поэзия Етима Эмина отличается богатством художественных повторов (рефрен, редиф, рифма, анафора, эпифора, лексическое удвоение, тематический, семантический и синтаксический виды параллелизма, звуковые повторы и т.д.), которые, усиливая эмоциональное воздействие стиха, акцентируют внимание на опорных в смысловом отношении словах.

9. Мастерски используя в своей поэтической практике традиционные формы строфической композиции, Етим Эмин создал и новаторские образцы строф и произведения с оригинальной строфической композицией, до него не известные восточной поэзии («Красавица Тамум», «О, как подходит!», «Хвала любимой»),

10. Художественные принципы видения и воплощения мира отражаются в звуковой организации стиха и предопределяют стилевые особенности талантливого поэта.

11. Поэтический стиль Етима Эмина отличается беспрецедентной частотой употребления сложных слов с дефисным написанием, что имеет глубокий подтекст: соединяя разнокорневые слова, поэт как бы стремится преодолеть ощущаемую им трагическую разорванность мира-фана и языка, в котором этот «разорванный» мир находит свое выражение.

12. Факторами, принципиально затрудняющими адекватный перевод поэтических текстов Етима Эмина, являются: а) невозможность сохранения в переводе оригинального звучания, которое органически связано с оригинальным поэтическим содержанием; б) невозможность сохранения в переводе важных звуко-смысловых перекличек текста оригинала; в) объем значений слова языка-оригинала, как правило, не полностью совпадает с объёмом значений «того же» слова в языке перевода; г) как правило, остаются непереведенными периферийные семы, которыми навевается особо сокровенное значение, «призванное» проникнуть в психику воспринимающего субъекта в обход так называемого критерия доверия его сознания.

Апробация работы. Основные положения диссертации излагались на ежегодных научных сессиях на филологическом факультете Даггоспедуниверситета (1996, 1997, 1998, 1999, 2000, 2001), а также в виде статей публиковались в сборниках докладов научных конференций. По проблемам, связанным с содержанием диссертации, опубликовано более 20 статен и докладов в виде тезисов, в том числе 2 монографии (содержание диссертации издано в виде монографии «Поэтический мир Етима Эмина» (Махачкала: Юпитер, 2001. - 504 с.) и 2 пособия к спецкурсам (общее количество страниц опубликованных материалов - около 1000).

Структура и объем диссертации определены основными проблемами исследования и его целью. Работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка трудных для понимания слов в стихах Эмина, библиографии. Диссертация представляет собой рукопись на 420 стр. в компьютерном варианте (из них - 380 стр. основного текста и 40 стр. списка трудных для понимания слов и библиографии).

Содержание работы

Во «Введении» указаны цель, задачи, методологическая основа исследования, выявлена степень изученности темы, обоснована актуальность, отмечены научная новизна работы и ее практическая значимость.

В главе I «Образ «фана дуьнья» (бренный мир) в поэзии Етима Эмина» отмечается, что частое в стихах поэта сочетание «фана дуьнья» является образом, несущим в стихах Эмина мировоззренческую нагрузку. Слово «фана» у поэта получает статус постоянного эпитета понятия «дуьнья» («мир»), В переводе с арабского «фана» означает «временность, преходящее состояние». Более развернутое определение «фана»: «Высшая степень чистоты сердца», связанная с «отсутствием осознания отношения между «я» и «не-я»... Это состояние в суфизме именуется «фана», то есть исчезновение, растворение, гибель».' Тот, кто становится свободным от своего «эго», объединяется с Богом.*

Тема «фана дуьнья» была одной из главных в суфийской поэзии и по-разному проявлялась в ней. Наиболее сильно и ярко эта тема проходит в творчестве Абу Али ибн Сива, Омара Хайяма, Низами Гянджеви, Джелаледдина Руми, Шемседдина Хафиза и др. Кроме названных поэтов, суфийские мотивы характерны и для современников Етима Эмина, которые, считая земную жизнь преходящей, утверждали, что не слава и богатство, а «добрые деяния» являются целью жизни человека.

Каждый крупный поэт создает свою художественную модель мира. Оригинальную поэтическую модель мира создал и классик лезгинской поэзии. В самобытном творчестве Етима Эмина суфийские воззрения получают своеобразное национальное преломление, носят на себе печать эпохи и личной драматической судьбы поэта.

Многовековую традицию суфизма Етим Эмин продолжает с высоты своего времени и понимания. Поэт был религиозно образованным человеком, учился в нескольких медресе, в том числе и медресе Гаджи Исмаила Эфенди, сына Магомеда ал Яраги, крупнейшего представителя кавказского суфизма, да еще и поэта

4ЙгалатулинА.А,Суфшм.-СПб.:Штф^ргсжоевосто1а)ведеяие, 1999.-С. 154

Как известно, суфии представляют собой древнее духовное братство, не связанное абсолютно никакими религиозными догматами. Их можно встретить в любой религии, в зависимости от конкретной ситуации они могут положить перед собой в Ложе Библию, Коран или Тору. Настоящего суфия можно встретить и на Западе, и на Востоке, он может бшь генералом, крестьянином, торговцем, адвокатом, школьным учителем, домашней хозяйкой и вообще кем угодно. «Быть в миру, но не от мира сего», быть свободным от честолюбия, алчности, интеллектуальной спеси, слепого повиновения обычаю или благоговейного страха перед вышестоящими лицами - вот идеал суфия.

ISO

(писал   на   арабском).   В   медресе   глубоко   изучали   и  литературу мусульманского Востока.

Етим Эмин тоже рассматривает земной мир как временный, в котором человек томится как пленник. Удел его здесь - испытания, в которых человек как бы проверяется на духовную прочность. Этот мир поэт не приемлет, его мысль уносится в иной мир, мир потусторонний, конечный и вечный для всех, кто приходит на землю и уходит с нее. Вот начало стихотворения «Мир-фана»:

Мое радостное сердце сокрушается, По тебе плача, мир-фона. В потусторонний мир уходят думы, Ты сердцу опостылел, мир-фона.

Так, уже в первой строфе стихотворения намечается типичная для Етима Эмина оппозиция «мир и человек». Последующими строфами поэт утверждает, что земной мир, мир-фана не приближает к Богу, а уводит от Него, используя всевозможные средства: обман, хитрость, коварство, внешнее приличие, соблазны.

Тема «фана дуьнъя», раскрывающаяся в разных аспектах, образует в поэзии Етима Эмина цикл, имеющий мировоззренческий характер. К этому циклу можно отнести стихотворения «Миру» (начинающееся словами «Мир-фана, скольких несчастных ты загубил...»); «Мир-фана, с тобой я говорю» (также построенное на обращении к бренному миру с риторическими вопросами) и др. Оппозиция «мир и человек» обнаруживается и в стихотворениях «Что мне делать?», «О, мир!», «Сумасбродный мир» («Дуьнья гургьагур»), в которых поэт, отвергая современный ему безумный мир, мечтает о человеческом братстве.

«Фана дуьнья» («бренный мир») у Етима Эмина подчас приобретает резко очерченные социальные черты: это мир, в котором нет ни малейшей справедливости, где одни живут вольготно, другие обречены на нищету и страдание. В этом мире верховодят «плохие люди», а бедняка грабят, обкрадывают, и защиты у него - никакой. Наиболее показательно в этом отношении стихотворение «Кричите (от возмущения), люди!».

Образ «фана дуънья» представлен в творчестве Етима Эмина разными гранями, одной из которых является изображение поэтом драматических коллизий между людьми. Зависимость человека от другого, по мнению поэта, проклятие мира-фана. Об этом стихотворение «Да не попадет никто в зависимость, братья», которое от начала до конца - серия афоризмов. Первый ряд заканчивается мыслью: жена пусть не находится в зависимости (материальной) от мужа. Второй ряд обыгрывает эту же мысль: пусть отец в сыне не нуждается. Третий ряд афоризмов эту же мысль выражает уже

10

метафорически и переводит в общий план:  одна рука пусть  не нуждается в другой.

Дружба для Етима Эмина - самый высокий божественный дар, который превыше всех земных богатств. Он очень любил своих друзей, часто и много писал о них: «Друзьям», «Сердечные друзья, нельзя ли вспомнить обо мне?», «Приветствую вас..,», «Весть отправь другу», «Завещание» и другие. Поэт, считавший дружбу великим даром, под конец своего земного пути оказался в страшном одиночестве. Названные стихотворения, которые, в сущности, составляют один цикл, свидетельствуют о раздвоенности поэта. С одной стороны, он в тоске, сердце его, как говорится, обливается кровью, жизнь для него потеряла смысл. С другой, - мир сладок, прекрасен. Налицо внутренняя дисгармония, борьба чувств. Разделяя суфийский взгляд на земное существование как на короткий переход в иной, вечный, божественный мир, Етим Эмин все-таки считает, что жизнь, какой бы она тяжелой ни была, не должна быть такой несправедливой.

Особо следует сказать о стихотворении «Завещание». Оно -лебединая песня Етима Эмина. Печальный конец жизни поэта наложил на стихотворение свою печать. «Завещание» - самая сильная из его элегий. Силу ее эмоционального воздействия на другом языке передать почти невозможно. В «Завещании» Етим Эмин делит людей на две категории. Одни близки поэту по судьбе, другие противоположны ему и духовно, и социально. Суфии, как известно, отвергали мирские блага. Для них важна была нравственная суть человека. Богатство, с их точки зрения, уродует человека изнутри. Такой взгляд на жизнь является доминантой философских воззрений Эмина. Вот почему на свои похороны (тазият) он приглашает только бедных, только страдавших, только чистых душой:

Как я, кто, вырастив сирот, разочарован был, Как мне, кому вскормленный им навеки врагом стал, Как я, кто бессилен был, в тоску и в скорбь кто впал, Бедняк, способный быть справедливым, пусть придет. Анализ лирики Етима Эмина свидетельствует, что эстетической доминантой его творчества является образ Бога. В стихотворении «Есть Ты» Бог назван Илахи (Бог имеет много имен). Это не только свидетельство веры поэта в Бога, но и продолжение восточной традиции. Аллах для поэта — мастер (суфийский термин - Р.К.), сотворивший, создавший человечество.  Божественное определение судьбы для поэта вне сомнения, он рад всему, что дает Аллах -единственный и исключительный.

Обращением к Богу является и стихотворение «Господь, в чем тайна моего сотворения?», в котором поэт пытается понять смысл

II

пребывания человека на земле. Название стихотворения является рефреном и лейтмотивом проходит по всему тексту. А стихотворение «Что мне делать, о Всевышний?» позволяет судить о поэте как о человеке, который убежден в благости веры для людей. Поэт, несмотря на выпавшие ему испытания, жил верой, был одержим ею.

Аллах возвеличил знание и вложил в человека стремление к знанию. Етим Эмин, высоко ценя роль знания, осуждает невежество, не дающее человеку возможности видеть мир в истинном свете. Показательно в этом отношении стихотворение «Не сведущему о мире», которое от начала до конца - вопросы, ответы на которые напрашиваются сами собой.

Оригинально стихотворение «Плачу я», в котором поэт принимает долю, данную ему Богом, хотя доля эта и трагическая. Строится оно на перебивке строф с прямым и метафорическим смыслом. Еще один образец медитативной лирики, осмысливающей тему «фана», - стихотворение «Ах, наша жизнь». Оно от начала до конца - размышления о Боге и хвала ему. Но и оно - о трагедии человека в земной жизни.

Бескорыстие в отношениях с людьми, уважение к человеку, участие в его судьбе в моральном кодексе суфиев считались начальной ступенью на пути большой любви к Творцу. Етим Эмин утверждает, что в невечном этом мире надо стремиться к тому, чтобы человек осознал свое сущностное назначение, которое включает в себя три момента: уважение к человеку, проклятие шайтану, молитва Аллаху (стихотворение «Слова, сказанные перед смертью»). Понимая, что никто не живет вечно и что от смерти отсрочки нет, поэт все же хочет видеть мир очищенным от скверны - увидеть на земле воплощенный рай.

Мотивы бренности земной жизни характерны и для современников Етима Эмина Г. Алкадари, Ирчи Казака, туркмена Зелнли, узбека Агахи и др. Характеристика их произведений подтверждает общность видения мира при всех их индивидуальных различиях.

В главе II «Любовная лирика» стихотворения Е.Эмина о любви рассматриваются в трех параграфах: «Цикл Тукезбан», «Образ юной красавицы», «Лирический герой Эмина как вечный пленник любви».

Первое стихотворение поэта было посвящено его любимой женщине и называлось «Тукезбан». Собственное имя здесь является редифом. Стихотворение это, как и многие другие произведения Етима Эмина, характеризуется напевностью, мелодичностью- Другая его особенность - сравнения и метафоры, которые использует поэт, чтобы воздать хвалу любимой, подчеркнуть ее красоту, внешнюю и внутреннюю. Но эти художественные средства - традиционные, восходящие, с одной стороны, к родному фольклору, с другой, к восточной поэтике: любимая - «сладкий мед», «приятный дар», ее

12

«сладкий язык говорит, как радостный соловей», она - «каждое утро встающее солнце», «свет дающий факел», «сладкие фрукты сада». Другое стихотворение, посвященное Тукезбан, - «Ты в сердце мое вошла». Здесь традиционные поэтические средства отсутствуют, влюбленный обращает внимание на свое психологическое состояние, замечая, что разлука, неразделенная любовь - это тоска, муки.

Третье стихотворение о Тукезбан - «Поздравление». Поэт отмечает в образе любимой нравственное совершенство, сравнивает ее с свежим деревцем. Лирического героя стихотворения автор уподобляет легендарному Керему, который сгорел во имя любви, а Тукезбан -девушке, которую постигла такая же участь. Умение любить - высокий и прекрасный дар. С этим даром поэт поздравляет любимую.

Для поэта любовь к женщине имела, на наш взгляд, двойной смысл. Он любил Тукезбан и, будучи человеком, одержимым в вере к Богу, видел в любимой то совершенство и ту красоту, которые способен создать только Творец всего сущего. В понимании любви Етим Эмин близок великому суфию, шейху Ибн ал-Араби, который страстно любил дочь смотрителя Запретной мечети в Мекке (1202-1204 годы) - прекрасную Низам. «Земная Низам, - как утверждает исследователь, - ...служила Величайшему Учителю лишь символическим выражением высшего Божественного совершенства; в сущности, он воспевает величайшую любовь к источнику всего чистого и красивого - Богу».1

Етим Эмин восхищается женской красотой как отсветом божественной красоты, разлитой в мире. Красота от Бога, и она достойна воспевания. Как сказал Омар Хайям, «красивое лицо является причиной счастья в этом мире. А если красивое лицо с хорошим характером, счастье достигает крайности. Когда человек и по наружности и по существу хорош, он возлюблен Богом и людьми».

Любовные стихотворения Етима Эмина делятся как бы на две группы: в одних поэт больше внимания уделяет внешнему облику любимой, дает портретные детали; в других - с большой эмоциональной силой передает внутреннее состояние влюбленного. Классическим образцом второго типа является стихотворения «Семь лет тебя люблю я неизменно». Любовь поэта была нелегкой, но в итоге (через семь лет) она соединила его с Тукезбан. Предельная простота, точность выражения мысли и чувства, отсутствие традиционных метафор и сравнений - все это особенности стиля этого стихотворения:

1   Кныш.   А.Д.   Введение  //  Ибн  ал-Араби.   Мекканские   откровения.   Центр «Петербургское востоковедение». - СПб., 1995. - С. 19. Омар Хайям. Трактаты. Перевод Б.А. Розенфельда. -М., ИВЛ, 1961. -С. 275.

/зу

13

Етим Эмин показывает, какая могучая сила скрыта в простоте и точности слова.

Сравнив стихотворение «Семь лет тебя люблю я неизменно» с теми, о которых уже была речь, можно сделать вывод: поэт далеко ушёл от первых своих любовных опытов в умении без красивостей раскрыть глубинный пласт своего внутреннего мира. Высота и глубина чувства определяют меру его совершенства: любовь - это путь постижения Истины, путь приближения к Богу. Говоря о трудностях своей любви, поэт, как и суфии, подчеркивает, что в земной жизни постичь Истину почти невозможно, но на этом пути остановок не должно быть.

В ряде стихотворений Етим Эмин создает образ юной красавицы. И в первую очередь здесь следует назвать стихотворение «Галимат». Галимат - пятнадцатилетняя девушка, о красоте которой идет молва по всей Лезгинии. Поэт дает представление о внешней красоте девушки: куропатка очарована ее походкой, завидует павлин ее вьющимся волосам. Дня возвеличения Галимат поэт не жалеет высоких слов, метафор и сравнений. Она «ходит, распространяя аромат фиалки», «известна красотой во всех лезгинских округах», она «драгоценными камнями украшенный трон», «утром выходит, как будто восходит солнце», «улыбается ее лицо, белое, как бязь», она «как сад, украшенный плодами», «лицо, как мрамор», «литые руки», «губы яхонту подобны» и т.д. Многие из этих художественных средств традиционны. Но поэт исходит из принципа: высокий объект требует высоких слов. В отличие от стихотворения «Семь лет тебя люблю я неизменно», где нет ни одной портретной детали, здесь дан величественный портрет красавицы.

Лирический герой Эмина, независимо от того, отвечают ему взаимностью или нет, является вечным пленником любви, человеком, которого однажды обожгла женская красота и который все время чувствует ее сладостную боль. •

Целый ряд стихотворений Етима Эмина - множество песен на одну мелодию. Эта мелодия - неразделенная любовь. «Скажи любимой» - звено этой цепи. Здесь любимая оказывается неверной и тем самым омрачает жизнь поэта. Тему неверности в любви продолжают стихотворения «Со мной не говори», «У тебя другой любимый, красавица», «Обманувшей любимой». Примечательная особенность стихотворений, в которых дан отрицательный образ неверной девушки: в них нет восхищения её красотой. Стихотворения о женской неверности можно характеризовать в плане рассматриваемых суфиями испытаний, которые приходится преодолевать человеку на пути любви.

14

Эминовский идеал женщины - внешняя красота в гармонии с внутренним благородством. Но идеал этот оказывается недостижимым. Психологическое состояние героя в стихотворении «О, любимая» оттеняют метафоры и сравнения: «Кость моя шампуром стала, сердце шашлыком», «до осени сгорю», «что за буря бушует над моей головой?..»

Етим Эмин оказался поэтом драматической судьбы. Он мечтал о совершенном мире, о высокой, красивой любви. Но мир, в котором он жил, был ему чужд, а в любви, хотя он и обрел свою Тукезбан, подлинного счастья не нашел. Разлад идеального и реального стал для поэта источником нескончаемых душевных мук. Но не мечтать он не мог, хотя и знал, что мечта его несбыточна. В стихотворении «Было» поэт говорит о великом счастье любви: лирическому герою кажется, что он стал падишахом всех влюбленных. Но все это было чудесным сном.

В главе III «Сатира и юмор» проводится мысль о том, что Етим Эмин при необходимости сатирического изображения действительности пользуется достаточно широким арсеналом художественных средств.

Исследователи проблем теории сатиры иногда пытаются провести непроходимую черту между сатирой и юмором. Мы рассматриваем их как явление одного порядка, но разных уровней.

В юмористических произведениях поэт близок традиции народных сказок и притч. Наиболее интересный в этом плане образец - «Куцый вол». Веселая, безобидная ирония создается здесь обращениями-вопросами к «куцему волу», «проклятием в его адрес», изображением поведения вола, над которым смеется плешивый бычок. Композиционная основа стихотворения - несоответствие между внешним видом вола (могуч) и его поведением (ленью).

В юмористических стихотворениях поэт весело смеется не только над объектом юмора, но и над самим собой. Таково, например, стихотворение «Кот, сожравший сушеную тушу». Здесь нет ни злости, ни серьезного осуждения воровского действия кота. Стихотворение пересыпано легким юмором, который создается гиперболой - «съел сушеную тушу целиком», от «жалости я впал в забытье»; иронией («джан», - сказал кот, поцеловав тушу») и т.д..

Во многих своих юмористических и сатирических произведениях поэт шел от жизни, строил их на факте. В этом отношении показательно стихотворение «Потерявшему мед», образец блестящей сатиры, в котором поэт по заслугам воздает судье, которого лично знал и у которого слуга украл (съел) мед." Язвительная ирония - основной

Больному Эмину прописали мёд. Он отправил к соседу Гаджи Тагиру, у которого был мёд, родственника с небольшой суммой денет. Гаджи Татар постыдился взять деньги у Эмина, но и даром дал, мед не захотел. «Меда не осталось», - ответил он. Когда человек

15

тон стихотворения. Для этого наиболее подходящей оказалась форма непосредственного обращения к потерявшему мед. Ирония создается и использованием гиперболы («плач в доме по случаю потери», «потеря велика», «боль пронзила сердце» потерявшего мед). Стихотворение построено на контрасте. Судье, у которого украли мёд, противопоставлен вор: у первого в доме плач; у второго - благодать. Поэт внешне как будто сочувствует «потерпевшему», но по существу обличает его. Это известный прием иронического парадокса.

Етим Эмин знает, что судья, у которого слуга съел мед, живет вольготно, ему «Бог дает» (т.е. берет взятки). Поэтому поэт оправдывает «провинившегося»: «Если суд наш справедливый, вор дозволенное съел». Уместно здесь вспомнить Н.А.Добролюбова, требовавшего от сатириков «высшего сознания и глубоко обдуманных идеалов лучшей нравственности».1

Так обстоит дело и в стихотворении «Судья». Но это уже небольшая инвектива, острое, гневное обличение. Судья «поворачивает шариат, куда хочет», «уронил авторитет суда», «двенадцатилетнюю девочку пытается сделать женой старика». И здесь налицо противопоставление. Сказано об этом метафорически: «Когда приносят кринку с медом, Тонет в море шариат».

Для сатиры Етима Эмина характерно сочетание насмешки и назидания. Наиболее ощутима эта особенность в стихотворении «Пастух»2. Потерявшему по своей вине работу пастуху автор стихотворения дает иронический совет: «Другого послали с коровами, ты отправляйся к телятам».

Особенно ненавистны были Етиму Эмину женские пороки, прежде всего, пороки замужних женщин. Свой идеал жены поэт создал в стихотворении «Благонравная жена». Благонравная жена - нравственное совершенство во всех отношениях, ей нет цены. Это милость Бога, рай. Характеристику женщины, являющейся полной противоположностью благонравной, поэт дает в стихотворении «Бессовестная жена».

Бессовестная жена - отвратительное существо. «Попробуешь сделать ей назидание, - так позабудешь шариат и тарикат». Бессовестная жена может создать о муже дурную славу. Для поэта

ушел, Гаджи Тагир велел жене принести кринку с мёдом. Кринка оказалась пустой. Выяснилось, что мёд съел их батрак Аслан. Гаджи Тагир, сам сельский судья, написал по этому поводу заявление. Эмин, в то время являвшийся главным судьей нескольких сел, собрав остальных судей, обратился к ним: «Дело Гаджи Тагира я решил, вы послушайте, я прочитаю». И он прочитал стихотворение «Потерявшему мед». (См. комментарий А.Агаева в: Етим Эмин. Стихи (на лезг. яз.). - Махачкала, I960. - С. 195). \ Добролюбов Н.А. Полн. собр. соч. - Т.6. - М.: ГИХЛ, 1939. - С. 695. ' См.: Акимов К. // Етим Эмин. Дуънья гьей («О, мир!»), (на лезг. яз.). - Махачкала, 1988.-С. 37.

16

бессовестная жена подобие Иблиса (Сатаны). Бессовестная жена смотрит на мужа косо, «на слово ответит двадцатью одним», «обвинит в неслыханных грехах». Бессовестная жена - это «вечный бой дома». Конечно, Етим Эмин усиливает, гиперболизирует женские пороки, издевается над порочными женами. Но делает это во имя того, чтобы помочь им избавиться от них.

Образ жизни, несовместимый с моральными принципами общества, поэт осуждает и в стихотворении «Золотой браслет». Название стихотворения метонимично. Речь идет в нем не о браслете, а о ее владелице, «пустой» женщине с запятнанной честью. Поведение ее - лучшая ее характеристика: «Где богатство, туда ты бежишь», «Пожелает любой негодяй тебя - найдет». Развращенная владелица браслета развращает и других.

Своими юмористическими и сатирическими произведениями Етим Эмин доказал, что для поэзии нет «запретных» тем. Все, что интересно в природе и обществе, может стать и предметом поэзии.

В главе IV «Персонажная лирика» утверждается, что поэт мастерски использует традиционный жанр послания, и это в определенной мере расширяет и углубляет художественный мир Етима Эмина. Его послания адресованы известным людям того времени, отличаются бескорыстием, искренностью. По ним можно судить о благородстве поэта, о его нравственной высоте. Одно из посланий -«Похвала дому Али из Капира». Али был сыном известного в Капире Нурали, участника бунтов 1877 года. Послание приурочено к завершению другом строительства дома. Поздравляя его хозяина, поэт замечает, что весть об этом радостном событии облетела всех его друзей. Далее в стиле восточных панегириков описывается сам дом: по прочности он подобен легендарной крепости Хайбар, Каждый, кто видит дом, потрясен его красотой. Даже птица над ним без остановки не пролетает: надо это чудо посмотреть.

Другое поэтическое послание Етима Эмина называется «Дорогой Исмаил». Адресат послания - Исмаил Гаджи Эфенди - сын Магомеда ал Яраги, основателя и теоретика мюридизма. Исмаил был высокообразованный человек, отличался передовыми взглядами. Исмаила, как утверждает поэт, отличает правдивость, честность, у него лик ангела. Он посвятил себя служению справедливости, делает пожертвования, помогает бедным, слабым. Гипербола, которую поэт использовал для возвеличения этого человека, переходит даже границы восточных панегириков: «Ты светом своим мир озарил, пусть твой умножится свет». Здесь имеется в виду свет знаний, ума.

Следующее послание, на которое следует обратить внимание, -«Казанфару». Казанфар Зульфукаров - один из образованнейших

17

людей своего времени - помогал П.К.Услару в составлении лезгинской грамматики. Казанфару Зульфукарову принадлежит первый лезгинский букварь. В этом послании Етим Эмин говорит о своем понимании дружбы и роли друга в жизни мужчины: «Друг как гора за спиной». Поэт в форме легкого упрека напоминает, что ворота дома для друзей должны быть открыты всегда. Етиму Эмину кажется, что Казанфар забыл о высоком назначении дружбы.

У Етима Эмина есть два послания Гасану Алкадари, ученому и поэту. Одно из них - «Пусть сан твой будет выше». Это, во-первых, признание в уважении к Гасану Алкадари, восхищение им. Во-вторых, это его характеристика. Гасан Алкадари много сделал для развития науки и просвещения. Поэтому Етим Эмин говорит: «Науке каждой ты опора», «Ты яркий факел для людей». Послание имеет стройную композицию. Первая и последняя строфы, не повторяя друг друга, создают обрамление, композиционное кольцо.

Большой интерес представляет послание «Гаджимураду-эфенди», от начала до конца выдержанное как ряд вопросов. По форме - это обращение к другу, по содержанию - размышление о мире: «Гаджимурад, что за мысли, видимое - разве жизнь?...» Так уже с самого начала затрагивается проблема несоответствия жизни идеальным представлениям о ней. В послании поэт своим пониманием смысла жизни, назначения человека в мире, делится с другом-единомышленником. Отсюда и риторические вопросы.

Есть у Етима Эмина стихотворение-отклик «На смерть Гаджи Абдуллах-эфенди Алкадари». Это эпитафия. Её своеобразие в том, что в ней поэт философски осмысливает и состояние мира, и положение человека в нем. Гаджи Абдуллах-эфенди - крупный для своего времени религиозный деятель, последователь Магомеда ал Яраги. Обращение к Гаджи Абдулаху-эфенди с самого начала раскрывает алогичность, абсурдность мира. Стихотворение построено на антитезе: «умалишенные впереди, а люди умные виноваты».

В стихотворении Гаджи Абдуллах-эфенди представлен как духовный предводитель, кончина которого чревата драматическими последствиями: «Теперь мы превратились в стадо, гонимое куда попало».

Из посланий Етима Эмина особого внимания заслуживает «Наибу Гасану», написанное после подавления восстания горцев 1877 года. Это послание Ф.И. Вагабова не без основания называет поэмой.1

Зачин послания интересен двумя содержательными штрихами. Первый: похвала Гасану Алкадари, хотя и заслуженная им, но переходящая всякую меру. Поэт шел здесь по проторенной колее: на

Вагабова Ф,И. Указ, работа. - С. 224.

18

востоке многие поэты так хвалили правителей. Второй: установка поэта на воспроизведение правды факта (событий 1877 года). Послание «Наибу Гасану» имеет стройную композицию. За зачином следует основная часть, «правдивый рассказ» о постигшей лезгин беде. Власти жестоко расправились с восставшими. Многие были арестованы и заключены в тюрьму. Драматичной оказалась судьба и Гасана Алкадари, которого сначала держали в тюрьме г. Дербента, а потом сослали в Тамбовскую губернию, а Зульфукаров Казанфар вынужден был бежать в Турцию,

Писал Етим Эмин и сатирические послания. В «Другу Яхье» поэт подвергает осмеянию человеческую жадность, которая к добру не приводит. Написано оно по поводу кражи ворами принадлежащего Яхье зерна. Как в стихотворении «Потерявшему мёд», где поэт оправдывает съевшего мед слугу, так и в послании «Другу Яхье» Эмин оправдывает того, кто украл зерно.

В послании «Мулле Велимету из Испика» поэт тоже художественно воплотил реальный факт. Однажды, когда сын Велимета Ханмагомед вез в Курах груши на продажу, с ним у селения Капир встретился Етим Эмин. Ханмагомед при встрече с другом отца не проявил горской щедрости. Тогда Етим Эмин написал стихотворение и отправил своему другу.1 Поэт «хвалит» сына муллы за позорный поступок и заявляет, что хочет ещё раз увидеть этого «щедрого молодца». В стихотворении недостаток человека носит мелкий характер. Это слабость человеческая. Поэт ее развенчивает, не издеваясь, но иронизируя.

В отдельных посланиях Эмина много арабских, персидских, тюркских слов, непонятных для необразованного читателя. Очевидно, послания предназначались не для широкого круга.

Поэтические послания Етима Эмина создают представление о нем как о человеке высоких моральных принципов, для которого не деньги, не богатство, а дружба является великим даром земной жизни.

Глава V «Особенности поэтики Етима Эмина» состоит из 9 параграфов. В § 1 «О литературном псевдониме поэта» рассматриваются мотивы избрания Етимом Эмином своего псевдонима.

В § 2 «Общие замечания по поэтической фонике» приводится краткая история изучения проблемы отношений между звуком и смыслом. Проблема эта занимает ученых начиная с античности (Платон, Гермоген, Цицерон, Августин, Ломоносов, Брик и др.).

Вопрос соотношения содержательного и звукового начал в разные эпохи поэты решали по-разному. У Пушкина «интеллектуальное и

Садыки Г. Дили-диванайриз чирагъ куьк1уьрайди (Факел зажегший для одержимых) // Етим Эмин. Не нагляжусь на мир. - .(на лезг. яз.). - Махачкала, 1995. -С. 89.

19

чувственное в слове - его «мысль» и его «звук» - ощущались им как нечто целостное и нераздельное - своего рода эстетический атом».1 В поэзии же XX в. наряду с традиционно используемыми "рассеянными11 (Н.А.Кожевникова) звуковыми повторами широко распространилось использование в одном контексте сходнозвучных слов с "взаимным наведением сем" (Ю.ИЛевин).

Приемы, оперирующие фонической стороной слов, опираются на особенности восприятия поэтического знака. Существует различие между относительной линеарностью, преобладающей в языке-речи, и относительной поперечной (трансверсальной) пространственностью, «объемностью» и партитурностью, характерной для поэзии. «Наиболее наглядно это в случаях, когда ритм подкрепляется интенсивностью созвучий, побуждающей к непрямолинейному, реверсивному чтению с разнонаправленным пространственным движением».2

В искусстве значительная часть того, что воспринимается, лежит ниже порога осознания. Показательным является функционирование звуковых повторов в поэзии Пушкина. В знаменитом четверостишии из «Евгения Онегина»: Я знаю: векужмой измерен,

Но чтоб продлилась жизнь моя, Я утром должен быть уверен, Что с вами днем увижусь я-

нет эпитетов, метафор, сравнений. В лирической фабуле четверостишия взаимодействуют две важнейшие темы - «жизнь» и «видеть» (чтобы жить, лирическому герою необходимо видеть героиню). Начальные звуки (буквы) лексем, обозначающих эти темы, -«в» и «ж» употреблены в тексте по четыре раза.* Но с первой по третью строки они представлены розно, разъединены. Только в последней строке эти звуковые темы - «в» и «ж» - находят друг друга, впервые встречаются в одном слове «увижусь», которое палиндромически конденсирует в себе и фабульные компоненты (ср. читая его слева направо и справа налево: «увижу...» и «...живу»). Четверостишие Пушкина включает слово в контекст, мотивирующий, «объясняющий» и заряжающий его определенным образом. Слово языка превращается в уникальный «эстетический атом», целостное и

Благой   Д.Д.   Мысль   и   звук   в   поэзии   //   Славянские   литературы.   VII Международный съезд славистов. - Варшава, 1973. - М.: Наука, 1973,- С. 139.

Балашов Н.И. Структурно-реляционная дифференциация знака языкового и знака поэтического.-М,, 1982.-С. 135.

Заметим, что в четверостишии всего два сущесгантельных: «век» и «жизнь». Они также начинаются с букв «в» и «ж». Слово «век» употреблено в значении «жизнь»: существительные текста варьируют лишь одно значение: жизнь (и в каждой строке содержится по одной букве «ж»).

[•41

20

нераздельное представление интеллектуального и чувственного, «мысли» и «звука».

В качестве поэтических приемов используются и другие фонические фигуры. Например, стихотворение Пушкина «Я вас любил...», основной темой которого является любовь, содержит своего рода анаграмму: в стихотворении абсолютно одинаковое количество согласных букв,* составляющих это слово - «л», «б», «в»: каждая из упомянутых букв встречается в стихотворении 12 раз.

В поэзии начала XX века связь звучания и смысла была осознана как самостоятельный прием - паронимическая аттракция. Некоторые поэты (В.Хлебников, В.Маяковский и др.) стали искать звуковым повторам семантическое подтверждение. «Произошло... функциональное переосмысление «звукописи».1 Формальная близость слов (по звучанию) стала использоваться для того, чтобы вызывать семантические эффекты.

Если стилю Маяковского и некоторых поэтов XX века свойственно сознательное сближение разнокорневых сходнозвучных слов для извлечения разнообразных семантических эффектов, то для пушкинской поэтики прямое соотнесение таких слов могло осмысляться лишь как каламбур. Различно используя звуковые повторы, сгущая и накапливая «звучание», Пушкин, как правило, не обнажает его. «У Пушкина звуковой строй скрыт; надо всматриваться, чтобы его увидеть».2

Однако взаимодействие (взаимовлияние) индивидуальных стилей сказывается и на процессе читательского восприятия, причем в этом случае влияние поэтов друг на друга происходит не только в одном направлении (от предшествующего к последующему), но и наоборот... Поскольку восприятие определяется как целостное, переживание, постоянно интегрирующее внешние данные с внутренним опытом, то на восприятие поэзии, например, Пушкина не может не сказаться то, что современный читатель знаком с поэзией Маяковского и других поэтов XX века (иначе говоря, на восприятие, скажем, звуковой структуры текстов Пушкина оказывают влияние имевшие место в XX веке факты «обнажения приема», которые «помогают» современному читателю по-новому увидеть тексты Пушкина).

Хотя смыслоразличительную функцию выполняют и гласные звуки, считается, что основная смыслонесущая нагрузка все же связана с согласными звуками, которые состашшют своего рода каркас слова (примечательно, что письменный арабский язык может обходиться без гласных букв).

Григорьев BJI Поэтика слова. -М: Наука, 1979.-С. 272.

Брюсов В. Иэбр. соч.: В 2-х т. - М.: Гослитиздат, 1955. -Т. 2. -С. 497.

21

В § 3 «О поэтической фонике Етима Эмина» отмечается ряд принципиальных положений, имеющих отношение к звуковой организации поэтических текстов. Все исследователи творчества Эмина обращают внимание на чрезвычайное богатство звучания его стиха. Однако в литературоведческих работах звуковые явления (аллитерации, ассонансы и т.д.) часто лишены объективной основы (критерия выявления): при указывании в качестве аллитерации на энное количество употреблений того или иного звука (или комплекса звуков) остается неясным, сколько раз они должны быть употреблены, чтобы данный повтор характеризовался как поэтический прием.

Поскольку звуки в речи не могут не повторяться, поэтический прием повтора звуков (звуковой повтор) опирается на объективную закономерность повторяемости определенных звуков в языке вообще. На наш взгляд, критерием определения наличия в поэтической речи аллитераций и ассонансов (и не только) является средняя (фоновая) частотность звуков (букв) в национальном языке. Последняя воспринимается в качестве фона, на котором и становится заметным более частое, чем обычно, употребление тех или иных звуков.

Нами проведено исследование обычной (средней) повторяемости всех букв алфавита* в лезгинском, аварском, даргинском, кумыкском, лакском и табасаранском языках (цифровой индекс означает количество обычных употреблений той или иной буквы на каждые 1000 букв):

Лезгинский язык

Х-10,1

Ж-9,4

Ш-9,1

KI - 8,8

Ь-8,5

ГЬ - 7,8

ХЬ-7,5

Ф-7,1

А -187,4

 

У - 36,5

 

Б -14,2

 

И - 92,6

 

3 - 36,7

 

Я - 14,7

 

Н-61,3

 

Т - 27,4

 

4-13,4

 

Р - 58,8

 

М - 25,1

 

ГЬ-12,2

 

Е - 47,!

 

К -22,3

 

П-12,1

 

Д-45,5

 

И -21,5

 

КЪ - 10.6

 

В - 42,4

 

С -21,4

 

УЬ-10,3

 

Л -41, 2

 

Г -15,9

 

КЬ-10,3

 

ХЪ-5,4 Э-4,7 О-4,4 Ц-3,9 XI-3,4 Ш - 3,3 Ю-2,6 Щ-1,8

41-1,1

Ы-0,7 Щ-0,4 Ъ-0,2 пробел - 95

Аварский язык

А- 186

 

Р-48,7

 

М-17

 

XI - 9,2

 

И -4,9

 

Ф-1,7

 

TI-71

 

О -42,4

 

3-17

 

ХЪ - 8,2

 

ГЪ-4,7

 

ХЬ-1,4

 

И - 68,4

 

Д-32,5

 

П-16,7

 

КЪ - 7,8

 

Щ    4,7

 

Ю- 0,5

 

У -66,6

 

ЛЪ-25

 

К -15,9

 

Ж -7,6

 

Ш-4

 

Ь-0,4

 

Л - 58,8

 

Г-21,5

 

Т -13,7

 

Ц -7,1

 

П-3,5

 

Ы-0,2

 

Е - 53,7

 

С -21,4

 

X - 10,9

 

4-6,8

 

Ш - 3,3

 

Ъ-0,2

 

Б - 52,9

 

В-21

 

Я -9,9

 

КЬ    5,3

 

Ё-3

 

пробел - 1 24

 

Н - 50,4

 

ГЬ-17

 

KI - 9,6

 

41-4,9

 

Э-2,1

 

 

 

Многие лингвисты и литературоведы огдают предпочтение орфографическому уровню: совпадению букв. "Звуковые повторы" - это в первую очередь "буквенные повторы", повторы "звукобукв" (Григорьев В Л. Указ.работа - С. 264). О понятиях "звукобуквенный психический образ" и "звукобуквы пишет и А,1ТЖуравлев (Фонетическое значение. - Л., 1974. - С. 36,99).

22

Даргинский язык

 

А -168

 

Д-34

 

Я -16,2

 

Й-9

 

ГЬ-3,1

 

Ж -2,4       Ь-0,3

 

И -146

 

С -33

 

В-15

 

КГ - 8,8

 

Ц-5,1

 

Ъ-2,4         Щ-0,2

 

Л -80

 

н-зо

 

Ш-15

 

КЬ-8

 

КЪ-4,7

 

Э-1,1       пробел-139

 

Р-79

 

М-21

 

К- 13,8

 

Г-8

 

Щ-4,6

 

41-1,1

 

У -53

 

Т -20

 

3-12,7

 

Х- 7,7

 

0-3,1

 

Ю-1

 

Б -47

 

XI -19

 

ХЪ-9,6

 

П - 6,4

 

ХЬ-3,1

 

Ф-0,4

 

Е- 36

 

4-18

 

ГЬ-9,3

 

TI - 5,6

 

П-2,9

 

Ё-0,4

 

Кумыкский язык

 

А -153

 

Ы-44

 

м-зз

 

О -19,7

 

Я -10,4

 

Э-5,6         Щ-0,3

 

Н-73

 

Т-40

 

С -30

 

3-17,3

 

Ё-9,1

 

Ж -4,7         Ъ-0,3

 

Л -67

 

Д-37

 

Ю- 26

 

Ш-16

 

4-8,7

 

Х- 3,7          Ц-0,1

 

Е-57

 

У- 35

 

Г-24

 

П-16

 

ГЬ - 7;7

 

Ь - 1 ,7     пробел - 1 43

 

Р-55

 

Й-35

 

КЪ-23

 

К-16

 

Оь - 6,4

 

УЬ-1,1

 

И-54

 

Б -32

 

ГЬ-22

 

В-11

 

НГ - 5,7

 

Ф-0,4

 

Лакский язык

 

А-181

 

.М- 24

 

Ш-13

 

Т1 - 6,4

 

Ц1-4

 

41-1,5         Цц-0,3

 

У -103

 

-Д-23

 

K-1J

 

Тт-6,4

 

Кк - 3,9

 

Оь-1,4         Э-0,2

 

Н-73

 

Б- 22

 

Я- 10

 

Х- 6,3

 

Кь - 3,9

 

Аь-1           П1-0,1

 

Л-64

 

Сс-19

 

Ц -8,5

 

Къ-б

 

Гь-3,1

 

Ь-0,9       оробел -154

 

И-63

 

3-17,9

 

Гь-8

 

К1 - 5,5

 

щ-з

 

Ъ-0,8

 

Р-53

 

Т- 15,8

 

4-7,6

 

Хь-5,3

 

Ю- 2,3

 

Хьхь-0,6

 

В -36

 

Г - 14,8

 

1. -7,6

 

XI -4,4

 

П-2

 

Ф-0,3

 

Й-25

 

С- 14

 

Ж -7,1

 

Хж-4,1

 

Чч-1,5

 

Пп-0,3

 

Табасаранский язык

 

А -147

 

Е-27

 

О-15

 

Ю- 7,9

 

Аь-4,3

 

К* -1,2

 

И-119

 

В -27

 

Ш-13

 

Ъ-7

 

Ц -3,6

 

Ь-0,8

 

Р-73

 

М-24

 

П-12

 

4-6,7

 

41-3,6

 

Ы-0,4

 

У-71

 

С-21

 

Х-12

 

Ж -6,5

 

К1 - 3,2

 

Щ-0,08

 

Н-62

 

3-20

 

Гь-12

 

Хь - 6,4

 

Ц1 - 2,2

 

Кк-0,05

 

Д-47

 

Т -20

 

Г -10

 

Ш-б

 

Э-1,8

 

Тт-0,05

 

Л -36

 

К- 19

 

Я-9

 

Хъ~5,3

 

Хь-1,7

 

Пи-0,05

 

И -32

 

Гь-18

 

Кь-9

 

Ф-4,9

 

TI-1,6

 

4чЧ),05     оробел- 117

 

Так, на каждые 100 букв в лезгинском языке приблизительно 18,7 раза встречается а, и - 9,2 раза, п - 1,2 раза, ю - 0,2 раза и т.д.

В тексте, как было сказано, обращают на себя внимание лишь те звуки, повтор которых значительно превышает приведенные выше показатели. Звуковой повтор ощущается сильнее, когда построен на звуках с небольшой обычной для языка частотностью.

Сопоставляя дагестанские языки по признаку средней частоты употребления букв алфавита, мы обнаруживаем их близость в этом отношении. К примеру, первая буква алфавита А во всех дагестанских языках имеет самую высокую частоту употребления: в лезгинском языке - в среднем 187 употреблений на каждые 1000 букв (18,7 %); в аварском - 186 (18,6 %); в лакском - 181 (18,1 %); в даргинском - 168 (16,8 %); в кумыкском - 153 (15,3 %), в табасаранском - 147 (14,7%).

Может сложиться впечатление, что буква А во всех языках имеет самую высокую частоту употребления. Однако это не так: к примеру, в

23

русском языке.1 она имеет всего 62 употребления на 1000 букв (6,2 %). Частота употребления первой буквы алфавита в русском языке почти в три раза реже, чем в дагестанских.

Обращает на себя внимание особая выделенность в дагестанских языках одной буквы. В некоторых языках А встречается почти в два раза чаще, чем вторая по употребительности буква: и аварском: А (186 употреблений на 1000 букв)-TI (71); в лезгинском; А (187)-И (92); в кумыкском: А (153) - Н (73). Если в указанных языках резко выделена одна буква А, то в даргинском, табасаранском и лакском языках по этому признаку сильно отличаются две буквы: в даргинском: А (168) и И (146); в табасаранском: А (147) и И (119); в лакском: А (181) и У (103).

Интересно отметить, что если в дагестанских языках имеет место резкое отличие в частоте употребления одних звуков от других, то русский язык характеризуется плавностью этого отличия: являясь самой употребительной, буква О встречается в среднем 90 раз в тексте из 1000 букв, а вторая по употребительности буква Е (Ё) - 72 раза, третья и четвертая буквы А и И - по 62 раза, Т и Н - по 53 раза и т.д.

Совпадая по признаку «частота употребления буквы А», дагестанские языки имеют существенные отличия по употребительности других букв. К примеру, буква Т1 в аварском языке встречается в среднем 71 раз на 1000 букв, тогда как во всех остальных дагестанских языках - более чем в 10 раз реже. Следовательно, анализ звуковой структуры поэтического текста на том или ином языке нужно строить исходя из особенностей фонетического строя конкретного языка. Например, не является значимым фактом употребление звука Т1, скажем, 70 раз в аварском тексте, состоящем из 1000 букв, тогда как в даргинском тексте подобный факт можно рассматривать как звуковой повтор, являющийся поэтическим приемом. Разную частотность имеют в дагестанских языках и другие звуки, например: В (в кумыкск. -11, даргинск. - 15, аварск. - 21, табасаранок. - 27, лакск. - 36, лезгинск. - 42).

Опираясь на вышеизложенное, попытаемся показать некоторые особенности поэтической фоники Етима Эмина. В этой связи рассмотрим одно из самых совершенных творений поэта -стихотворение «Друзьям»:

1 О-090

 

С -045

 

Д-025

 

Ь.Ъ-014

 

Ж -007

 

Ф-002

 

Е.Е-072

 

Р-040

 

П-023

 

Б-014

 

JO-006

 

 

 

А -062

 

В -038

 

У -021

 

Г-013

 

Ш-006

 

 

 

И -062

 

Л -035

 

Я-018

 

Ч -012

 

Ц- 004

 

 

 

Т -053

 

К -028

 

Ы-016

 

Й-010

 

Щ - 003

 

 

 

II -053

 

М-026

 

3-016

 

Х- 009

 

э-ооз

 

 

 

См.: Яглом A.M., Яглом И.М. Вероятность и информация. - М., 1973. - С. 511

24

г,      Ест спросят о моем состоянии друзья, з.      Слова Аллаху, хорошо, - передай друзьям. Если о чем и попросил бы у них я, -

Помолиться эа меня, помщянут-передай друзьям.

Горести и печалимой—глубоки, Ясный солнечный день для меня - тёмен. я       Глаз не оторвать отлова-сладок он,

Не обессудьте, ведь я-человек, -передел друзьям.

Привыкший жить среди людей, Теперь в одиночестве от печали сохну. О горестях не спросит чужой человек, щяа     Скорбь мира невыносима, передай друзьям.

Нет смертного, кто б спросил обо мне,

Спросил бы о горестях моих, Посочувствовал бы несчастному, Несправедливый это суд, передай друзьям.

а,    Друзьям передай: пусть не забудутся во сне-

Последнее дыханье мое уж скоро, передай. кСкончалсяЭмм несчастный» - как весть передаваясь, До вас дойдет лишь слух один, передай друзьям.

В отличие от большинства стихотворений, посвященных друзьям, в приведенном тексте поэт не пользуется формой прямого обращения к адресату, обозначенному в названии произведения. Складывается парадоксальная ситуация, когда в стихотворении, названном «Друзьям», поэт не обращается к друзьям прямо (слово «друзья» не поставлено в позицию грамматически оформленного обращения). Вместо этого мы находим повторяющееся «лагь»* (передай). Возникает вопрос: почему поэт избегает прямого обращения к друзьям?

Звуковым комплексом лагь пронизан весь текст (9 раз лагь, 2 раза гьал). Самым вьзделенным является звук (буква) гь (16 употреблений). Звук гь в текстах на лезгинском языке встречается в среднем 12 раз на каждые 1000 букв. Для данного текста, состояшего из 438 букв, нормой употребления этого звука является число 5. Реальные же 16 употреблений буквы гь (вместо ожидаемых 5) составляет 320 % (!). Примечательно, что эта буква не входит в заглавное слово («Дустарю»), которое является темой стихотворения. Звук (буква) л является также выделенным. Он составляет 144 % (употреблен 26 раз вместо ожидаемых 18). Звук (буква) а также превышает норму -составляет 127 %. (Буквы заглавного слова также встречаются чаще обычного, но не так часто, как гь).

25

В этой форме не непосредственного, а опосредованного обращения можно увидеть некоторое отдаление лирического героя от тех, к кому он обращается, т.е. от друзей. Использование опосредованного обращения выступает в качестве формального приема выражения определенного художественного содержания: формой непрямого обращения поэт выражает свою обиду на друзей. Если непосредственно обратиться к друзьям мешает возникшая в душе поэта обида на друзей за их равнодушие и черствость, то к кому же обращается Эмин в стихотворении «Друзьям»? К кому же относится форма непосредственного обращения лагь (передай)?

В звуко-графической фактуре текста, как показывает наш анализ, есть «указание», к кому непосредственно обращается Эмин. Это -Аллах (в оригинале Аллагь). Ударный слог этого слова - лагь -употребляется в тексте и как самостоятельное слово лагь (передай), играющее ключевую роль в формировании поэтического содержания стихотворения. Это ключевое слово впервые употребляется в тексте сразу (т.е. в одной строке) после непосредственного упоминания имени Аллагь. Затем, как бы намагнитившись значением Слова-Абсолюта,* слово лагь** проходит через все стихотворение. Более того, в последней строфе оно повторяется четыре раза, то есть содержится в каждой строке. Учетверение этого ключевого слова в финале текста говорит само за себя. Примечательно, что заглавное слово «дустариз» употреблено в последней строфе только два раза.

Сближению слова лагь к слову Аллагь (а также созданию формы, близкой к обращению к Аллаху) способствует и то обстоятельство, что почти во всех случаях (в позиции редифа) перед словом лагь употреблено односложное слово «я».*** Образующееся сочетание («я лагь») в произношении сливается и образует форму, омонимичную с формой обращения к Аллаху «Яллагь» («я Аллагь» (эй Аллах) в результате редукции звучит как «Яллагь»)/"*

Совершенно очевидно, что всё поэтическое творчество Етима Эмина, всё его мировоззрение основывается на абсолютной непререкаемости Аллаха. Обращение к Нему является способом определения истины в последней инстанции во всех жизненных ситуациях.

Слово лагь совпадает с комплексом -лагь-, являющимся общей частью (своего рода корнем) слов, называющих Аллаха или указывающих на Него: Аллагь, Яллагь, Илагьи, валлагь, бнллагь, таллагь, бнсмиллагь...

Односложное слово «я», употребленное в тексте в качестве глагольной связки «есть», «является», омонимично в лезгинском языке с формой обращения «эй».

Именно эта форма употреблена Эмином как обращение к Аллаху в стихотворении *<Покрывало и лопату укравшему»:

Юваяяй шумуд зат1 ик! квахыш, (Сколько вещей теряется из дома, Гухвайдаз инадхъуй, Яллагь]                  Укравший пусть будет проклят, эй Аллах!)

26

Несмотря на то, что между словами «я» и «лагь» стоит запятая, особенность подобных конструкций в лезгинском языке такова, что в потоке речи эти слова сливаются в одно фонетическое слово (ялагь). В то же время между словами лагь (передай) и дустариз (друзьям) в лезгинском языке образуется естественная для произношения подобных конструкций пауза, которая как бы отделяет и отдаляет слово «друзьям».

Таким образом, интуитивно ощущаемые читателем отдаление лирического героя от друзей и обращение его к Аллаху оказываются заложенными в звуковой ткани стихотворения и внушаются воспринимающему самим звучанием текста: всё стихотворение есть обращение к Аллаху, своего рода молитва, заклинание.

Действенность подобных приемов звуковой организации текста основывается на особом, двухуровневом принципе человеческого восприятия. Свойством и принципом работы сознания является относительная линеарность восприятия: сознание избирательно и последовательно акцентирует внимание на отдельных фрагментах воспринимаемого объекта (как, например, при чтении написанного на доске текста или при рассмотрении картины). Последовательно обращая внимание на те или другие фрагменты, сознание упускает из поля зрения те фрагменты, на которых внимания не хватило. Напротив, подсознанием объект (доска с написанным на ней текстом или картина) воспринимается целостно, во всей полноте его проявления (работу подсознания можно сравнить с принципом работы кинокамеры, которая фиксирует всё охватываемое пространство). Отмеченный принцип работы подсознания интуитивно используется поэтом при передаче особо сокровенной информации, имплицитно заложенной в звуковой структуре текста.

В искусстве мы обнаруживаем множество «переменных» (факторов), таящих в себе эстетические потенции. Они возникают везде, где автору удается (часто интуитивно) поставить на службу художественному целому любой факт речи, становящийся функционально значимым. Задача поэта иногда сводится к тому, чтобы все новые и новые факторы поднять до уровня «рабочих» единиц эстетического воздействия. Важным становится все, что поставлено в условия, определенным образом раскрывающие содержание текста.

С.Б.Бураго разработана оригинальная методика анализа звучания поэтической речи,1 основанная на том, что звуки речи представляют собой «естественный ряд» нарастания звучности от глухого взрывного до ударного гласного. Группы звуков (и паузу) ученый наделяет

1 Бураго С. Музыка поэтической речи. - Киев: «ДН1ПРО», 1986,- С. 43.

V<f

27

следующими числовыми эквивалентами: I - пауза; 2-п,т,к,ф; 3 - ш, щ, ч, ц, с,х; 4 - г, 6, д, з, ж; 5 -р, л, м, н, в, и; 6 - безударный гласный; 7_ - ударный гласный. Общий уровень звучности каждой строки определяется как среднее арифметическое: сумма числовых обозначений всех звуков в строке делится на количество звуков и пауз в ней.

Классификация Бураго на лезгинском фонетическом материале выглядит так: I - пауза; 2 - п, пп, nl, т, тв, тт, ттв, т1, т!в, к, кв, кк, ккв, кь, кьв, ф, хь, гь, ъ; 3 - къ, къв, к1, к!в, с, ев, х, хв, хь, хъв, ц, цв, ццв, ц1, ц!в, ч, чч, ч1, ш; 4 - б, b(v), д, дж, дз, г, гв, гь, гьв, з, зв; 5 - сонорные и вибранты: м, н, л, р, в, и; 6 - гласные.*

Обратимся еще раз к стихотворению Етима Эмина «Друзьям». Числовые эквиваленты 27 звуков (пяти слов) первой его строки («Хабар кьурт! а зи гьалдикай дустари») выглядят следующим образом: 36465 26526 46 26546265 4632656; числовые эквиваленты пауз выглядят: 1+1+1+2(1 обозначает паузу перед строкой и внутри строки, а 2 - в конце строки). Сумма члсловых обозначений всех звуков строки (124) плюс сумма числовых обозначений пауз (5) равняется 129. Чтобы определить среднюю звучность строки, делим 129 на количество звуков и пауз 32 (27+5) и получим 4,03. Анализ звучности всех 20-ти строк его текста позволяет составить следующую диаграмму.

График звучности текста стихотворения "Дустариз" ("Друзьям")

' В методике С.Б.Бураго не учитываются две степети редукции безударных гласных в русском языке. При реализации данной методики грименителыю к лезгинской поэтической речи мы находим целесообразным не проводить различие между ударными и безударными гласными, так как ударение в лезгинском языке, как и в других дагестанских язьжах, слабое.

28

Сразу обращает на себя внимание тот факт, что первая строка «Хабар кьурт1а зи гъаядикап дустари» («Если спросят о моем состоянии друзья») имеет самую низкую звучность. В остальных строках первой строфы звучность возрастает. В 6-й строке, где говорится о ясном солнечном дне (несмотря на то, что он для поэта и омрачен^ звучность достигает апогея. Далее, в 7-й строке, где говорится о нежелании поэта покинуть этот мир, и в 8-й, где он как бы извиняется за привязанность смертного человека к жизни, следует небольшой спад звучности.

9-я строка, где говорится о той поре, когда поэт находился в окружении людей, является второй наивысшей точкой звучания. И сразу за ней (10-я строка) говорится о скорбном и невыносимом одиночестве лирического героя - и примечательным является то, что между этими двумя строками происходит самый резкий во всем течении стихотворения спад звучности (от 4,5 до 4, 2).

После этого примечательного спада ритм звучности приобретает лишенный какого бы то ни было равновесия ломаный характер. Полная драматизма динамика звучности стихотворения уникальным образом завершается в такой точке (последняя строка), которая в точности совпадает с линией средней звучности стихотворения. Диаграмма стихотворения напоминает кардиограмму больного человека, сердце которого перестало биться в точке, сливающейся с нейтральной (средней) линией звучности стихотворения.

Как показывает практика анализа звучности поэтических текстов по применяемой здесь методике, строка, наиболее близко расположенная к линии средней звучности всего стихотворения, по своей семантике оказывается и наиболее близкой к основной мысли стихотворения.

Поразительным в данном случае является то, что наиболее близко расположенной к средней звучности в тексте Эмина оказывается финальная строка, говорящая о том, что достоянием друзей будет только весть о смерти поэта. Действительно, основное содержание стихотворения, его квинтэссенция сводится к тому, что от всего, что чувствовал и переживал поэт - от всей его жизни в итоге останется лишь слово, передающееся из уст в уста. Етим Эмин называет это слово лишь слухом, имея в виду весть о своей кончине. Но благодаря тому, что слух этот является финальным аккордом эминовского шедевра, он приобретает значимость пушкинского слуха из знаменитого «Памятника». (Ср.: «До вас дойдет лишь слух один...» -«Слух обо мне пройдет по всей Руси великой...»).

Особо организованная фоническая структура способствует проникновению содержания текста в глубины психики читателя. Благодаря упорядочению текста, особой организации его звуковой

29

фактуры поэтическое содержание проникает сквозь «сетку доверия», которую сознание воспринимающего субъекта использует в качестве фильтра для «проверки» поступающей информации. Поиск «союза волшебных звуков, чувств и дум» ориентирован, по всей видимости, на то, чтобы, говоря словами Маяковского, проникнуть «в тот участок мозга, сердца, куда иным путем не влезешь, а только поэзией».1

В § 4 «Роль повторов в стихах Эмииа» указываются виды повторов и раскрываются их художественные функции в стихах поэта.

Рефрен у Эмина не только структурообразующий фактор: он оттеняет основной мотив, выделяет основной образ. Например, стихотворение о трагической любви «Ты одна, любимая, другой - я» рассказывает о том, как влюбленных жестоко разлучили, обрекли на одиночество. Рефрен нагнетает этот мотив.

В стихотворениях с рефреном у Эмина, как правило, первая строфа является в смысловом отношении определяющей и четко обозначает тему. Здесь рефрен повторяется дважды. В дальнейших строфах мысль первой повторяется в разных вариациях, а рефрен вновь и вновь возвращает к ней. Так создается содержательная и композиционная целостность.

У Етима Эмина нет стихов без рифмы. Рифма его не только точная, но и исключительно богатая. Виды рифм и способы рифмовки у поэта самые различные. Рифма у него играет исключительную эвфоническую и организующую роль. В большинстве стихотворений рифма сочетается с редифом. Функции редифа у него не менее значительны, чем функции рифмы. Редиф, как и рефрен, усиливает эмоциональное    воздействие    стиха,    используется    как    прием композиции,   усиливает   основной   образ   или   основной   мотив. Например, в строфе стихотворения «Как поглядишь на этот мир...»: Етим Эмин, вун тубади Хуьда, яхъ ваз гьам мукьади. Къуллугъ авур лук/ агъади Хуьда, валлагьи-биллагьи  -

четвертый стих, содержащий редиф, рифмуется с соответствующими стихами остальных строф, имеющих тот же редиф. Так проясняется композиционная роль редифа «валлагъи-биллагьи» («клянусь Богом»). А смысловое значение редифа огромно: это клятва, которую дает поэт, утверждая свою правоту. Так рифма и редиф, сочетаясь друг с другом, придают строфам и всему стихотворению строгую завершенность.

В стихотворениях Эмина с пятнадцати и шестнадцатисложным стихом после восьмого стиха следует цезура. Она делит стих на части,

Маяковский В.8. Собр.соч. в 13т. - М: Худ. лит., 1961. -Т. 10.-С. 337.

30

которые являются словосочетаниями или небольшими предложениями. В таких стихах подчас рифмуются слова перед цезурой и слова до редифа. Таким образом, в стихах Эмина мы обнаруживаем и серединную рифму, и конечную, и редиф. Пример из стихотворения «Потерявшему мед»:

Эй, зи ашна Гъажи Тагьир, // им види шел-хвал хьана хьи, Вуна к1усни хиял мийир //, вид къиямат мал хьана хьи. Иногда использует Етим Эмин и довольно редкую в XIX веке составную рифму:

Къизилгуьлд из ухш_ар_ава, Жасадякъут къащарава... («Назани»)

В стихотворениях Етима Эмина частое явление анафора. Она в сочетании   с   другими   словами   строки   не   только   усиливает эмоциональное воздействие стиха, но и придает, к примеру, большую определенность полярным явлениям мира. Стихотворение «Дуьнья гьей!» («О, мир!»), как и ряд других, целиком строится на анафоре. На анафоре, входящей в состав сравнения, строится и один из шедевров лирики Етима Эмина «Завещание». В предпоследней строфе этого стихотворения к анафоре добавляется и эпифора: Зазхьиз, хвейидакай душманхьайиди, Зунэсьиз, зайиф, гьал перишанхьайиди...

Своеобразными   видами   повтора   у   Етима   Эмина   являются отдельные    синтаксические    фигуры,    например,    синтаксический параллелизм, который становится дополнительным фактором ритма, усиливает эмоциональное звучание стиха, придает ему напевность: Гьар пакамахъ экъеч!дап сарагъявун, Гьар^са емиш авай ширин багъ явун.       («Тукезбан») (Каждое утро восходящее солнце ты, Каждый плод дающий сладкий сад ты.)

Здесь повтор в начале стиха (анафора - «гьар» (каждый) дополняется редифом («я вун» (есть ты). Это осложненный вид синтаксического параллелизма, который является одной из характерных черт стиля Етима Эмина.

Основу ряда стихотворений поэта составляет тематический параллелизм: повторение мысли, образа, мотива в другом варианте. Яркий пример - стихотворение «Не похожа».

Другая стилистическая фигура, которая встречается в стихотворениях Е.Эмина, - градация. Нередко Етим Эмин использует риторические вопросы, усиливающие эмоциональное воздействие стиха.

Следует заметить, что стихотворения Етима Эмина (не в порядке исключения, а все) отличаются богатством повторов, но повторы эти естественны, органичны. У поэта нет стихотворения, в котором повтор

31

явился бы «самостийной» игрой, поражающей слух показной красивостью. Его повтор усиливает смысл и определяет тональность стихотворения.

В § 5 «О метро-ритмической структуре эминовского стиха» определяется тип стихосложения Етима Эмина, а также выявляется в его стихе метрическая единица более высокого порядка, чем слог.

Метро-ритмическая структура стихов Етима Эмина почти не изучена, не определена система стихосложения поэта. Мы считаем, что стих Етима Эмина силлабический со строго регламентированной паузой. Его восьмисложник и одиннадцатисложник не имеют цезуры. Она в стихе Эмина наблюдается только в многосложных (пятнадцати-шестнадцатисложных) стихах, которые «большой» паузой - цезурой -четко членятся на равновеликие (обладающие относительной синтаксической самостоятельностью) отрезки. Это подтверждает каждое многосложное стихотворение Етима Эмина.

Стихотворения поэта сохраняют некоторые черты народной и ашугской поэзии, а именно - особое, речитативное исполнение, когда ослабляется ударяемость ударных слогов и как бы "выравниваются" ударные и безударные слоги. Ритмообразующую функцию берут на себя паузы, имеющие свое строгое место в строке.1

В стихотворной строке поэта можно выделить подобие метрической единицы силлаботоники - некий стопоид, состоящий, как правило, из 4 слогов. Р.И.Гайдаров обращает внимание на такую существенную особенность ритмики эминовского стиха, как совпадение ритмической единицы с границами слов. Однако ученый допускает некорректность, характеризуя стих Эмина силлабо-тоническими размерами: «.. .цезурные дистанции являются четырехсложными, в которых используются исключительно двусложные размеры ямб или хорей».2

Своеобразие и богатство ритма в стихах Эмина создается благодаря наличию в них особой силлабо-метрическоЙ единицы -стопоида. Количество стопоидов характеризует и размер эминовского стиха: а) 2~стопоидный8^спожник; 6) 3-стопоидный 11-сложник; в) 4^ стопоидный 15~1б-сложник. например: «Эй, зи гуьзел, /Диябер ханум, / зи чанда са /мерез ава.»

В § б «Формы строфической композиции и жанры» отмечается, что излюбленной формой строфической композиции Етима Эмина является гошма (55 стихотворений). Однако поэт не всегда соблюдает

Агаев А. Поэтическое мастерство Сулеймана Стальского // Сб. «Дагестан». -Махачкала, 1958.-С. 256. " Гайдаров Р.И. Введение в эминоведение. - Махачкала, 2001. - С. 106-108.

32

каноническую форму гошмы в пять строф. Например, стихотворение «Убегающим с родины» состоит из шести строф. Если каноническая гошма обычно любовного содержания, тема данного стихотворения -философская. Раскрывается эта тема как размышления о родине и чужбине. Поэт считает, что на чужбине человек не может быть счастлив. Но от канонической для гошмы схемы рифмовки Эмин в данном случае не отступает.

На втором месте в поэзии Етима Эмина - строфическая форма герайлы (50 стихотворений). Учитывая близость гошмы и герайлы, отдельные поэты не делали между ними различий. В практике Эмина герайлы от гошмы отличается только количеством слогов в стихе.

Форма строфической композиции мухаммас в сборнике Етима Эмина 1995 года встречается девять раз. Содержание мухаммаса не регламентировано. Но, как правило, в поэзии Эмина в нем воплощаются философские темы.

У Етима Эмина втречается и такая форма строфической композиции, как газель (6 стихотворений на лезгинском языке). Поэт своими газелями (в чисто формальном плане) продолжает восточную традицию. Так, в газели «Пусть бедность умрет» утверждается мысль о драматическом положении бедного человека в мире. Стих этой газели шестнадцатисложный, цезура - после восьмого слога, Редиф состоит из сочетания в пять слов и имеет больше слогов (10), чем предшествующая ему часть стиха (6). В стихотворении Эмин ясно и полно воплощает остро современное содержание. Редиф этой газели имеет свою особенность: он состоит из двух смысловых отрезков, разделенных словом «валлагь» («ей-богу»). Первый отрезок -«смертный не найдется», второй - «будь проклята бедность». Сочетание «не найдется», «будь проклята» как двойной удар, повторяясь, акцентирует внимание на главной мысли и держит читателя в напряжении.

Особенно ярко поэтическое мастерство Етима Эмина проявляется в стихотворениях новаторских, в которых поэт создает свои образцы строф, до него неизвестные ни лезгинской поэзии, ни поэзии восточной.

Укажем, прежде всего, на шедевр любовной лирики Етима Эмина «Красавица Тамум». В сборниках поэта 1960 и 1995 годов стихотворение «Красавица Тамум» приводится как состоящее из строф-четверостиший. Стих в них - короткий, четырехсложный. Поэт И.Гусейнов в своем стихотворении 1987 года назвал «Красавицу Тамум» газелью.1 В сборнике стихотворений Етима Эмина 1988 года,

1 Гусейнов И. Етим Эмин. - Махачкала: Дагучпедгиз, 1998.

-С. 5.

33

составленном К.Акимовым, текст этого стихотворения приведен в форме газели.1 Р.И.Гайдаров считает, что «Красавица Тамум» ~ сонет.2

Заметим, что при устном воспроизведении два полустишия длинного стиха с цезурой звучат так же, как два коротких стиха.

Богатейшая рифма отличает каждую строфу «Красавицы Тамум». Строфа состоит из четырех четырехсложных стихов. Четвертые стихи всех строф состоят из одного четырехсложного слова, и они все рифмуются друг с другом, то есть рифма здесь однозвучная. Каждая из первых трех стихов строфы состоит из двух слов, с предлогом или без него, и рифмуются между собой, иначе говоря, имеют «автономную» рифму. Четырехсложный коррткий, как удары сердца, стих оказался удачной формой, передающей состояние влюбленного.

Для поэтики данного стихотворения характерна еще одна особенность: пары строф содержат вариации 1,2,3 стихов, но конечный стих строф один и тот же. Это своего рода перекличка мысли и слова. Так достигается эффект неизменности внутреннего состояния лирического героя. При чтении стихотворения и при исполнении его как песни наличие строф-пар не ощущается. Это удивительная особенность данного произведения. Оно от начала до конца - поток единого чувства.

В стихотворении нет тех традиционных сравнении и метафор, при помощи которых описывалась женская красота. Можно предположить, что поэт, потрясенный красотой девушки, пораженный ее очарованием, в порыве неожиданно вспыхнувшего чувства на одном дыхании прочитал стихотворение - именно такое чувство запечатлено в нем.

Стихотворение «О, как подходит» состоит из шести строф. В первой строфе восемь стихов, в остальных - по семь. Стих пятисложный. Каждая строка состоит, как правило, из двух слов, часто образующих два вертикальных ряда рифм.

Оригинально по форме и стихотворение «Хвала любимой». Две строфы этого стихотворения - четверостишия. Одна - шестистишие и три — восьмистишия. Стих во всех строфах — пятисложный. В каждой строфе между собой рифмуются все стихи, кроме последнего, имеющего редиф «гуьзел яр». Последние стихи строф, как обычно у Етима Эмина, рифмуются между собой: однозвучная рифма и редиф как бы прошивают все стихотворение, создавая его органическую цельность.

Пятисложный стих и четырехстрочная строфа и в стихотворении «Ах, наша жизнь». Рисунок каждой из восьми строф - точный и строгий: рифмуются три первых стиха, а четвертый стих, состоящий из двух слов, соотносится с соответствующими стихами всех остальных

1 Етим Эмин. Дуьнья гьей! Шиирар (О, мир! Стихи). Составитель Акимов К. Махачкала: Дагучпедгиз, 1988. - С. 117. - На лезг. яз. Гайдаров Р.И. Указ, работа. - С. 100,

34

строф. Ни единого исключения из этого порядка нет. Эмин тем самым доказывает, что короткий стих не сковывает поэта даже в воплощении такой серьезной темы, как социальная несправедливость двухполюсного мира.

У Етима Эмина встречаются стихотворения, строфическая композиция которых не имеет аналогов в восточной поэзии; сочетаются строфы, представляющие собой разные классические формы. В этом отношении показательно стихотворение «Миру». Первая строфа его -классический образец рубай с рифмовкой а а в а, а последующие три -подобия строф гошмы с рифмовкой ссса, ддда, еееа.

Етим Эмин использует почти все известные на Востоке формы строфической композиции: герайлы, гошма, газель, мухаммас, мурабба, месневи. В форме герайлы и гошмы выдержано примерно 80-85% его стихотворений. Незначительная часть стихотворений газели и мухаммас - 13-14%. Мурабба и месневи представлены единично.

Перечисленные и охарактеризованные формы строфической композиции пригодны для выражения любого жанрового содержания. Длительная история жанров свидетельствует, что в количественном отношении их становится больше, а границы между ними оказываются расплывчатыми. Это можно проследить даже на творчестве одного поэта. Так, родственные друг другу стихотворения Етима Эмина о мире-фана можно разделить на несколько жанровых групп. В первую группу можно включить так называемые илахи - стихотворения с обращением к Богу или Его упоминанием («Что мне делать, о Всевышний?» и др.). Илахи, одно из имен Бога, стало и названием жанра.

Следующая группа стихотворений о мире-фана - философские размышления о взаимоотношениях мира и человека, о враждебности мира человеку, о тяжкой доле человека на земле, о мире как караван-сарае («Мир-фана», «Миру» и др.). Среди илахи можно выделить и один панегирик, прославляющий Аллаха («Есть Ты»). А в ряду размышлении о мире - утопию «Сумасбродный мир» («Дуьнья гургьагур»).

Ряд стихотворений, тяготеющих к теме фана, являются элегиями («Не хочется умереть, не высказавшись» и т.д.).

Любовная лирика Етима Эмина тоже может быть подразделена на жанровые разновидности. И тут в первую очередь следует сказать о стихотворениях-восхвалениях. В них поэт использует традиционные эпитеты, метафоры, сравнения для создания представления о внешней красоте. Эти стихотворения напоминают образцы любовной лирики Хафиза и Вагифа («Гюльселем», «Пакисат», «Черноглазая»). В ряду этих произведений можно выделить и своеобразную оду - «Хвала любимой».

Большое количество стихотворений Етима Эмина - элегии. Содержательная основа их - неразделенная любовь, любовь-горе,

(ГС

35

страдание. В стихотворениях этого типа, как правило, нет черт внешности, портретных деталей. Здесь на переднем плане внутреннее состояние влюбленного («Скажи моей любимой» и т.д.).

Отдельные любовные стихотворения Етима Эмина - сплав назидания (назидание - традиционный жанр лезгинской и общемусульманской поэзии) и отповеди («Не говори со мной», «Обманувшей любимой» и др.).

И, наконец, один из шедевров любовной лирики поэта («Было») можно рассматривать как утопию. Мечта лирического героя о чистой, высокой любви - только сон, только чудное видение.

Юмор и сатира поэта тоже имеют жанровые разновидности, В одном случае это подобия веселых шуток, смешных историй, забавных случаев. Такие стихотворения родственны фольклорным жанрам («Плешивей», «Кот, сожравший сушеную тушу» и др.). В них ирония безобидная. В других случаях его сатирические стихотворения полны злой, беспощадной иронии. Эти стихотворения по жанру - инвективы («Другу Яхье», «Золотой браслет»). Можно выделить ряд стихотворений, которые являются гневными обвинениями, эминовскими филиппиками («Судья», «Плохая жена»). Лезгинский фольклор знает сатирические проклятия. К ним восходит эминовское «Укравшему покрывало и лопату».

В § 7 «Тематическое, образное и композиционное единство поэзии Етима Эмина» обосновывается положение о том, что творчеству поэта свойственна органическая целостность, художественное совершенство.

Каждой большой теме в поэзии Етима Эмина соответствует своя система образов. Первая такая тема, которая нами рассмотрена, - тема мира-фана, которая имеет давнюю традицию и глубокие корни в суфийской поэзии. Именно на «вечных» темах великие поэты всех времен и народов подтверждали свое мастерство художника слова.

В поэзии важную роль играет, как известно, образ автора, лирического героя или, как говорил Гегель, лирического субъекта. Герой Етима Эмина, единый в своей сути, предстает перед нами в разных ипостасях. В стихотворениях о мире-фана - это верующий человек, для которого нравственное совершенство — основная цель жизни, то, что приближает к Аллаху. Герой любовной лирики поэта - тот же человек, но охваченный большой любовью, восхищающийся красотой любимой.

В юмористических стихотворениях, которые родственны народным сказкам, притчам, анекдотам, лирический герой Эмина выступает как добродушный, гуманный человек, беззлобно смеющийся над собой и над другими. В полных уничтожающей иронии сатирических стихотворениях лирический герой Эмина - бескомпромиссный обличитель.

36

В поэтических посланиях герой Етима Эмина бескорыстный, нравственно совершенный человек, который радуется добрым делам, воздает должное порядочности, честности, приглашает к размышлению о положении вещей в мире, разделяет великую боль народа («Наибу Гасану»),

Етим Эмин создает разные виды композиции. Если стихотворение строится на неточном повторе, получается несколько вариаций лирического образа. Так, в стихотворении «Дилбер» варьируются два образа - сердце и тоска. При этом соблюдается четкая симметрия. Вместе эти образы представлены в первой и последней строфах стихотворения. В двух промежуточных строфах каждый образ выступает самостоятельно: во второй - сердце, в третьей - тоска, Но симметрия кольцевая, поэтому первые два стиха и последние два стиха стихотворения можно условно представить как одну строфу.

Один из интересных композиционных приемов Етима Эмина -ступенчатое расширение образа и мысли (своеобразное «крещендо»). Наиболее показательный пример - «Пусть никто не попадет в зависимость, братья».

Поскольку в настоящее время расширение понятия «композиция» наблюдается не только по «горизонтали» (закон строения произведений всех видов искусства), но и по «вертикали» (как способ организации произведения в целом и координации различных уровней содержания и формы) стихотворения поэта рассматриваются нами с учетом разных уровней текста.

В произведениях Етима Эмина можно выявить два плана. Первый - видимый, второй - скрытый. Таково, например, его стихотворение «Плешивец», Здесь поэт, разделяя, на первый взгляд, мнение общества, как бы смеется над «плешивцем», влюбившимся в девушку, которая не ответит ему взаимностью. Однако необыкновенно сильное, первозданное чувство бедного юноши подкупает поэта. Наряду с внешним планом буквальных значений слов, в котором автор «солидарен» с окружающими людьми в оценке действий «плешивца», в стихотворении на уровне лексико-семантической и композиционной структуры обнаруживается второй план, в котором выражено сочувственное отношение поэта к герою стихотворения: это видно из того факта, что у самого поэта не поворачивается язык назвать беднягу «плешивцем».

На то, что «плешивец» - чужое слово, указывают следующие факты.

1. Между анафорически параллельно употребленными местоимениями я и вы намечается противопоставление - указанные местоимения употреблены с глаголами-антонимами.

37

2. Единственный раз употребленное слово «плешивей» находится в одной строке с единственный раз употребленным словом «вы» (поэт как бы говорит: вы не увидели, что сталось с вашим плешивцем).

3. После «чужого» слова «плешивей» сам поэт сострадательно называет беднягу «фагъир», «фугьара» (несчастный, вызывающий сострадание; бедный), т.е. тем словом, которое Эмин не раз употреблял по отношению к себе в качестве эпитета и даже литературного псевдонима. Во всех оставшихся строфах при упоминании героя стихотворения поэг употребляет перифрастическое выражение («Даже девушка отвергнет находящегося не на коне») или местоимение «сам» («вич» - всего семь раз).

4. Несмотря на то, что самое важное место в конце всех пяти строф (место редифа) ритмом и рифмой стихотворения уготовано для повтора заглавного (и ключевого для данного произведения) слова «плешивей» (гачал гьей), поэт ни разу не употребляет это слово (кроме первого «вводного» употребления, где оно использовано как «чужое» слово: так прозвали беднягу в селе).

Подобные приемы, когда поэт о важных обстоятельствах прямо не говорит, а внушает, дает почувствовать эти «обстоятельства» самому слушателю (читателю), свидетельствуют о большом мастерстве поэта. Такими способами произведение искусства превращает «свои мысли» в мысли воспринимающего (незаметно для самого воспринимающего). Смыслы и «мысли» художественного произведения проходят сквозь сетку так называемого критерия доверия (выставляемого сознанием воспринимающего субъекта) и проникают в такие глубины психики читателя (слушателя), куда само сознание воспринимающего субъекта не допускает «чужое» слово. С помощью подобных приемов в художественном произведении создается второй, глубинный план, в котором выражается особо сокровенное содержание.

Так Эмин, выражая во внешнем плане стихотворения мнение общества, на более глубоком уровне самим художественным строем произведения выражает свое личное (сочувственное) отношение к бедолаге-«плешивцу», которому угораздило влюбиться.

В § 8 «Некоторые черты индивидуального стиля Етима Эмина» отмечается, что художественные принципы видения и воплощения мира, которые прослеживаются и в звуковой организации стиха, предопределяют стилевые особенности поэта.

В этой связи обращает на себя внимание такой примечательный факт, как наличие или отсутствие заголовков у произведений. Данный фактор является одной из своеобразных черт индивидуального стиля поэта.

Мы отмечали гармоничное совмещение в поэзии А.С.Пушкина разных принципов звуковой организации текста (в отличие 6т

38

сгущения звучания и «обнажения приема» Маяковским и некоторыми поэтами XX века). Если же сопоставлять, например, творчество Маяковского и Есенина, мы можем снова отметить разные по функциональной направленности принципы использования ими фонических приёмов. Поэзии Есенина свойственна «тенденция к размыванию границ слова, к звуковому объединению серии слов льющимся звуком».1 У Маяковского же наблюдается объединение звуков, образов, слов вокруг отдельных смысловых центров, поэтика его рассчитана не на звуковой ряд, а на смысловой, на «предметный смысл речи».

Разные принципы звуковой организации текста могут в значительной степени определять характер тех или иных черт индивидуального стиля. Например, у Есенина, исходящего из синкретического восприятия природы и предпочитающего природный «разум», пользующегося в качестве «неделимой ячейки» поэтики звуком и звуковым рядом, как бы «растворяющего» слова в тексте, -редкое стихотворение может получить название. Большинство его стихотворений обозначаются первыми строками. У Маяковского же, поэта с противоположным, аналитическим отношением к единицам поэтической речи, с ориентированностью на слово как на единицу мысли и одно из главных орудий человеческой деятельности - все стихотворения, за редким исключением, имеют названия.

К отмеченному выше гармоничному совмещению в поэзии А.С.Пушкина выделенных нами разных принципов звуковой организации текста можно добавить связанное с этим другое явление; в плане озаглавливания/неозаглавливания своих стихотворений Пушкин не обнаруживает какой-либо одной тенденции. В его поэтическом творчестве озаглавленные и неозаглавленные стихотворения составляют примерное равенство.

Относительно Етима Эмина можно утверждать, что большинство его стихотворений самим поэтом не было озаглавлено. Анализ встречающихся в разных сборниках названий свидетельствует о том, что эти названия даны составителями сборников и несут на себе отпечаток субъективного толкования текстов поэта.

В сборниках, подготовленных Г.Садыки, обнаруживается стремление во что бы то ни стало озаглавить стихи Етима Эмина (в этих сборниках не осталось ни одного не озаглавленного стихотворения). В качестве искусственно взятых названий оказываются целые предложения из текстов соответствующих

Кожевникова Н.А. Об одном типе звуковых повторов в русской поэзии XVIII -начала XX в. // Проблемы структурной лингвистики. - М., 1984. - С. 207.

39

стихотворений.    На    наш    взгляд,    в    первоначальном    варианте большинство стихотворений Етима Эмина не имело названий-

Другой характерной чертой поэтического стиля Эмина является частое употребление сложных слов с дефисным написанием, удельный вес которых у поэта можно считать беспрецедентным.

По нашему мнению, склонность поэта к столь частому употреблению сдвоенных слов имеет глубокий подтекст, лежащий в области философии языка. Дело в том, что разрозненные слова дискретного по своей природе языка не покрывают и не охватывают смыслом весь мир (иначе не оставалось бы места появлению новых значений, слов, мыслей). Слова представляют собой смысловые сгустки, тяготеющие друг к другу и в случае установления связи образующие определенное единство (предложение, мысль).

Етим Эмин в своей поэзии как бы стремится преодолеть ощущаемый им в мире-фана разлад, стремится преодолеть трагическую разорванность мира и языка, в котором этот разорванный мир находит свое выражение.

Подобное трагическое восприятие жизни позднее очень точно выразил выдающийся лирик и теоретик литературы И.Ф.Анненский, у которого также огромен удельный вес сложных слов и который также тяготился расколом сознания, вызванным «абсурдом» мира: "Поэзия, в силу абсурда цельности (мира - Р.К.), стремится объединить или, по крайней мере, хоть проявить иллюзорно единым и цельным душевный мир, который лежит где-то глубже нашей культурной прикрытости и сознанных нами нравственных разграничений и противоречий".1

Поэт, пытающийся выразить тонкости своего восприятия мира, особенно остро чувствует отсутствие возможности выразить новый, ещё не выраженный до него смысл. Этот новый смысл он отчасти выражает имеющимися в языке словами, отчасти особыми сочетаниями этих слов, устанавливающих между собой мосты. Часто особый поэтический смысл подсознательно выражается поэтом посредством звуковых повторов, намекающих на определенный смысл и намечающих не совсем определенное смысловое «пятно», ложащееся, однако, в плоскости искомого смысла.

Подходящим к каждой конкретной ситуации звучанием поэт заполняет имеющиеся еще пустоты между словами. Тем самым посредством интуитивно подобранного звучания поэт создает новый неиндифферентный к смыслу субстрат, который, заполняя пустоты между смыслами слов, создает ощущение особого комфорта, которое возникает при восприятии поэтических произведений.

1 Анненский И.Ф. Лирика, - Л.: Художественная литература, 1979. - С. 109.

40

Изложенное объясняет органическую причинно-следственную связь между отмечаемым многими исследователями фактом беспрецедентной организованности фонической структуры поэзии Етима Эмина и общепризнанным фактом исключительной в лезгинской литературе талантливости Етима Эмина,

В § 9 «К проблеме перевода поэтического текста» отмечаются некоторые принципиального характера причины, затрудняющие адекватный перевод поэтического текста с одного языка на другой.

При знакомстве с особо, исключительно талантливыми, в буквальном смысле слова гениальными произведениями и их «переводами» приходится с сожалением констатировать, что слово «перевод» больше годится в другом своём значении - «трата, расходование» ценного содержания, а не переложение его на другой язык. Такое чувство возникает и при чтении произведений Етима Эмина и их «переводов». К сожалению, не владеющие языком оригинала не могут получить представление о силе таланта поэта.

В первую очередь, надо отметить, что не удается сохранить при переводе уникальное звучание оригинала (по большому счету слово конкретного языка не может быть адекватно (полностью) переведено каким-либо словом другого языка, поскольку уже априори не могут совпадать на разных языках звучания этих слов). На другом языке, в принципе, может быть создано другое уникальное звучание, которое, однако, с оригиналом будет иметь мало общего. В то же время, как известно, те или иные акустические характеристики звуков вызывают у воспринимающего, хотя и неосознаваемые, но эмоциональные ассоциации вполне определенного диапазона (это явление связано с звукосимволизмом), не говоря уже о семантическом ореоле, который создается у некоторых звуков в процессе исторического функционирования в определенном языке.

Проанализированное нами выше стихотворение Етима Эмина «Друзьям» переведено на русский язык маститым поэтом Н.Ушаковым, которому не удалось (в .свете сказанного выше это невозможно в принципе) сохранить уникальное звучание эминовского стиха и, в частности, важную для поэтического содержания текста звукосмысловую перекличку «Аллагь - лагь» (Бог - передай). Указанная перекличка в принципе невозможна на другом языке.

Адекватному переводу поэтического текста препятствует, в частности, и то обстоятельство, что объем значений слова в одном языке, как правило, не соответствует объему значений «того же» слова в другом языке (комплексы сем в соотносимых словах разных языков, как правило, совпадают не полностью). В то же время поэтическое содержание часто возникает и находится рядом с основными

41

значениями слов: не в схематических словарных значениях, а в периферийных, окказиональных и коннотативных семах слов. Однако при переводе на другой язык обычно остаются не переведенными периферийные семы, которыми навевается особо сокровенное значение, которое проникает в психику человека в обход так называемого «критерия доверия» сознания воспринимающего субъекта. Достигается это посредством множества художественных приемов, которые исподволь используют в своих произведениях талантливые поэты, создавая тем самым смысловую многослойность (в отличие от однослойных, поверхностных «произведений» графоманов и эпигонов).

В этой связи представляет интерес стихотворение Етима Эмина «Сабур ая, акъваз, гуьгьуьл» (Будь терпеливо, погоди, настроение), где в слове «гуьгьуьл» («настроение», «душа») завершающая и ударная часть -гьуьл полностью совпадает в лезгинском языке со словом «гьуьл» (море). Хотя сознание воспринимающего, как правило, не обращает внимания на такие факты, подобное совпадение «попадает» в подсознание человека и оказывается подсознательно воспринятым.

Фактор совпадения части слова гуьгьуьл (настроение, душа) со словом гьуьл (море) придает значению слова «гуыъуьл» особый характер и удивительным образом «расширяет» и «углубляет» его. Не будучи актуализированным сознанием, данное обстоятельство подспудно и исподволь «участвует» как в процессе создания художественного произведения, так и в процессе восприятия его. При детальном анализе следы этого «участия» обнаруживаются в фактуре самого текста.*

Указанный нюанс, важный для создания художественного содержания, не может быть передан при переводе на другой язык (в слове «настроение» в других языках нет слова «море»). Подобные факторы, не бросающиеся в глаза, но создающие поэзию, делают невозможным адекватный перевод поэтического текста.

Поэтический перевод с одного языка на другой - дело трудное, требующее, во-первых, знания языка оригинала, во-вторых, высокого мастерства работы с художественным словом. Перевод поэтического текста неизбежно приводит к отклонениям, неточностям. Это

Более того, факт совпадения в звучании участвует в формировании лирического «сюжета»; в стихотворении, посвященном настроению, неожиданно появляются образы, ассоциирующиеся с морем (обращаясь к настроению, позт говорит о буйном нраве его: «Что ты расшумелось, будь сдержанно, успокойся»; «Удивляются слышавшие твой голос (шум)»; «В такую даль устремляясь...» Далее появляются семы-образы: «талое» («шум») - 3 раза, «бесконечный», «вечный» - 2 раза, «каприз, переменчивость», «ярость», «бесконечный говор, не прекращающийся днем и ночью ни на секунду», «проворство», «селевой поток», «текучесть», «ручей», «крик, шум», «рассеянность»...). Появившиеся в произведении благодаря формальной близости слбва «гуыъуьл» с отсутствующим в тексте словом «гьуьл» (море) образы, «говоря около», вызывают, актуализируют образ моря: складывается своего рода анаграмма.

42

объясняется не только различиями языков (прозу ведь переводят более точно), но и особенностью поэтической речи, которая является метафорической, почти не передаваемой на другом языке.

Етим Эмин - поэт исключительно высокой культуры, его поэзия метафорична, афористична, насыщена пословицами, поговорками, образными выражениями языка. Трудно сделать даже точный подстрочник его стихов. Всё это усложняет проблему его перевода, но отнюдь не оправдывает тех, кто его переводил.

При всем сказанном отметим, что без перевода немыслимы культурный обмен, культурные связи, невозможен доступ к богатейшему наследию человечества. Вывод: переводчик, во-первых, должен знать язык оригинала, во-вторых, должен стремиться к максимальной точности в передаче тончайших смысловых и формальных нюансов, с которыми часто оказывается связанным художественное содержание произведения.

В Заключении приводятся основные выводы, к которым мы пришли в ходе исследования.

1. Одним из частых в поэзии Етима Эмина является образ «фана дуьнья» (бренный мир), в произведениях поэта слово «фана» получает статус постоянного эпитета понятия «дуьнья» («мир»),

В самобытном творчестве Етима Эмина определенное место занимают и суфийские воззрения, которые имеют своеобразное национальное преломление, носят на себе печать эпохи и личной драматической судьбы поэта.

Художественный мир поэта характеризуется реализацией оппозиций «мир - человек», «человек - человек» и параметром «образ Бога как эстетическая доминанта творчества».

2. Занимающая значительное место в лирике Е.Эмина любовная тема рассматривается нами в параграфах: «Цикл «Тукезбан», «Образ юной красавицы», «Лирический герой Эмина как вечный пленник любви».

Етим Эмин восхищается женской красотой как отсветом божественной красоты, разлитой в мире. Красота от Бога, и она достойна воспевания. Для поэта любовь к женщине имела, на наш взгляд, двойной смысл. Он любил Тукезбан, в то же время, будучи человеком, одержимым в вере к Богу, поэт в любимой видел то совершенство и ту красоту, которые способен создать только Творец всего сущего. Как и для суфиев, для Эмина любовь - особо возвышенное чувство, один из путей постижения Бога.

Любовную лирику Етима Эмина можно разделить на две группы:

1) стихотворения, в которых поэт традиционными художественными средствами показывает внешнюю красоту любимой, совершенство ее облика; 2) стихотворения, в которых поэт передает психологическое состояние лирического героя, охваченного страстью любви.

43

3. Етим Эмин заложил основы юмора и сатиры в лезгинской поэзии. У него богатый арсенал художественных средств сатирического изображения действительности. Поэт использует разные сатирические приемы: прием иронического парадокса, когда хвала оборачивается хулой, сочувствие - осуждением; гиперболу; прием прямого обращения к объекту сатиры в сочетании с ироническим парадоксом, гиперболой и др.

В юмористических и сатирических стихотворениях поэт стремится к предельной точности слова, обнаруживая в нем огромную выразительную силу. Ирония поэта имеет два ответвления: первое -легкий, безобидный смех (юмор); второе - ирония злая, язвительная. В сатире Эмина имеет место также сочетание насмешки и назидания.

4. В персонажной лирике Етима Эмина можно выделить несколько жанрово-тематических групп: 1) панегирическое послание (восхваление мудрости, ума и образованности адресата; восхищение красотой искусства и нравственной красотой человека); 2) размышление о положении вещей в мире; 3) послание, повествующие об историческом событии; 4) сатирическое послание; 5) послание-эпитафия.

Традиционный жанр послания, которым поэт мастерски пользуется, в определенной мере расширяет и углубляет художественный мир Етима Эмина.

5.1. Поскольку звуки в речи не могут не повторяться, поэтический прием «звуковой повтор» опирается на объективную закономерность повторяемости определенных звуков в конкретном языке. На наш взгляд, критерием определения наличия в поэтической речи аллитераций и ассонансов является средняя (фоновая) частотность звуков (букв) в национальном языке. Последняя воспринимается в качестве фона, на котором и становится з*аметным более частое, чем обычно, употребление тех или иных звуков.

В работе проведено исследование обычной (средней) повторяемости всех букв алфавита в лезгинском, аварском, даргинском, кумыкском, лакском и табасаранском языках.

52. Обращает на себя внимание самая высокая частота употребления (около 18 %) и особая выделенность в дагестанских языках буквы А - по средней частоте употребления она встречается почти в два раза чаще, чем вторая по употребительности буква (ср.: в русском языке частота употребления А в три раза реже, чем в дагестанских (6,2 %).

5.3. Совпадая по признаку «частота употребления буквы А», дагестанские языки имеют существенные отличия по употребительности других букв. Следовательно, анализ звуковой структуры поэтического текста на том или ином языке нужно строить с учетом фонетического строя конкретного языка.

44

5.4. Если в дагестанских языках имеет место резкое отличие в частоте употребления одних звуков от других, то русский язык характеризуется плавностью этого отличия.

6. В стихотворении Е. Эмина «Друзьям» вместо прямого обращения к друзьям лирический герой употребляет повторяющееся «передай друзьям», что вызывает вопрос: почему он избегает прямого обращения к друзьям и к кому он непосредственно обращается? Интуитивно ощущаемое читателем отдаление лирического героя от друзей оказывается анаграмматически заложенным в звуковой ткани стихотворения. В звуко-графической фактуре текста, как показывает наш анализ, есть «указание», к кому непосредственно обращается Эмин. Это - Аллах.

7. Действенность фонических приемов организации текста основывается на специфике человеческого восприятия. Принципом работы сознания является то, что оно избирательно и последовательно акцентирует внимание на отдельных фрагментах воспринимаемого объекта. Напротив, подсознанием объект воспринимается целостно, во всей полноте его проявления (работу подсознания можно сравнить с принципом работы кинокамеры, которая фиксирует всё охватываемое пространство). Отмеченный принцип работы подсознания и используется при передаче имплицитной информации, заложенной в звуковой структуре текста.

8. В работе применена апробированная С.Б.Бураго на русском и некоторых других языках оригинальная методика анализа звучания поэтической речи. (Результат применения данной методики к тексту стихотворения Эмина «Друзьям» см. в параграфе «Поэтическая фоника Етима Эмина»).

9. С определенными художественными целями поэт использует в своих стихах различные виды повторов: рефрен, реднф, рифма, анафора, эпифора, удвоение, градация, звуковые повторы, а также тематический и синтаксический параллелизмы. Повтор у поэта не только средство усиления эмоционального воздействия стиха, но и акцентирования внимания на опорных, в смысловом отношении главенствующих словах.

10. Тип стихосложения у Етима Эмина силлабический, использующий в многосложных стихах цезуру. Своеобразие и богатство ритма в стихах Эмина создается благодаря наличию в них особой силлабо-метрической единицы - стопоида.

11. В поэтической практике Етима Эмина можно отметить как традиционные формы строфической композиции: гошма (55 стихотворений), герайлы (50 стихотворений), мухаммас (9 стихотворений), газель (6 стихотворений) и др. - так и новаторские образцы строф, до него неизвестные восточной поэзии.

1Л4

45

12. В работе показывается большое стилистическое мастерство поэта. Например, один из интересных композиционных приемов Етима Эмина -ступенчатое расширение образа и мысли (своеобразное крещендо).

13. В поэзии Е-Эмина имеет место жанровое многообразие. Это илахи (стихотворения с обращением к Богу или Его упоминанием), философские размышления о взаимоотношениях мира и человека, панегирики, элегии, сатирические инвективы и филиппики, сатирические проклятия и некоторые другие. О разновидностях жанра послания см. пункт 4.

14. В отдельных произведениях Етима Эмина нами выявлены два плана. Первый - видимый, второй - скрытый. Таково, например, стихотворение «Плешивец», где Эмин, выражая во внешнем плане осуждающее мнение общества, на более глубоком плане выражает свою симпатию к бедолаге, которому угораздило влюбиться без надежды на взаимность.

15. В работе раскрыты некоторые черты яркого индивидуального стиля Етима Эмина. Показано, как художественные принципы видения и воплощения мира, которые прослеживаются и в звуковой организации стиха, предопределяют стилевые особенности творчества поэта. В этой связи на примере ряда поэтов, в том числе и Эмина, проанализирован такой примечательный факт, как наличие или отсутствие заголовков у произведений.

16. В качестве характерной черты поэтического стиля Эмина отмечено частое употребление сложных слов с дефисным написанием, удельный вес которых у поэта можно считать беспрецедентным: соединяя разнокорневые слова (поклон-молитва, лик-луч, страсть-вдохновение и огромное множество других), Етим Эмин в своей поэзии как бы стремится преодолеть ощущаемый им в мире-фана разлад, стремится преодолеть трагическую разорванность мира и языка, в котором этот разорванный мир находит свое выражение.

Важную смысловую и структурообразующую роль у Етима Эмина играет богатейшая рифма. Представление о стиле Етима Эмина создают и богатейшая звуковая инструментовка стиха, и мастерское использование тропов (в основном метафор и сравнений) и иноязычных слов (арабских, персидских, тюркских). Совмещение двух факторов ~ образованности поэта и одновременного стремления быть понятным -также сказалось на особенностях поэтического стиля Етима Эмина.

17. Отмечены некоторые причины, принципиально препятствующие адекватному переводу поэтического текста с одного языка на другой.

18. Исследование творчества классика дагестанской литературы дает основание утверждать, что Етим Эмин, достигший в своих произведениях высочайшего художественного мастерства, по праву входит в ряд выдающихся поэтов мировой литературы.

46

Основное содержание диссертации отражено в опубликованных работах:

1. Кадимов Р.Г. Об одном диалоге в русской поэзии начала XX века // Жанр и проблема диалога.( Межвузовский научно-тематический сборник статей). - Махачкала: ДГУ, 1982. - С. 136-147.

2.   Кадимов Р.Г. Некоторые наблюдения над паронимической аттракцией в текстах В.В.Маяковского // Психолого-педагогические и лингвистические проблемы исследования текста. (Тезисы докладов республиканской научно-технической конференции). - Пермь, 1984. - С. 118-119.

3.   Кадимов Р.Г. О соотношении звука и смысла в поэзии Маяковского // Русская речь. М., 1985.- № 4. - С, 51-55.

4.   Кадимов Р.Г. Некоторые наблюдения над паронимической аттракцией в поэзии В.Маяковского // Русская лексика. Словообразование. Язык художественной литературы. Деп. В ИНИОНАНСССР 1.08.1985, № 21902.-М., 1985.- С. 196-212,

5.   Кадимов Р.Г. Паронимическая аттракция в русской советской поэзии. Автореферат диссерт. кандид. филолог, наук. М.,1985. - 22 с.

6.   Кадимов Р.Г. О принципах звуковой организации в поэзии В.Маяковского и С.Есенина // Проблемы структурной лингвистики 1984.-М.: Наука, 1988.-С. 224-238.

7.   Кадимов Р.Г. Об одном приеме семантического осложнения поэтического текста // Язык русской поэзии XX века. - М.: ИРЯ АН СССР, 1989.-С. 138-148.

8.   Кадимов Р.Г. О целостном анализе художественного текста // Концепция непрерывного образования и совершенствование учебного процесса. (Тезисы научно-практической конференции). -Махачкала, 1991.-С. 261-263.

9.   Кадимов Р.Г. О некоторых формах связи звука и смысла в поэтической речи // Целостность и внутренняя организация в произведениях русской литературы XIX начала XX века. (Межвузовский научно-тематический сборник). - Махачкала, 1993. - С. 42-54.

10. Кадимов Р.Г. О поэтической семантике и рифме // Вопросы изучения многонациональной литературы в школе и вузе. (Сборник научных трудов). - Махачкала: Дагучпедгиз, 1995. - С. 96-105.

11. Кадимов Р.Г. Иннокентий Анненский и Александр Блок. -Махачкала: Дагучпедгиз, 1996. - 68 с.

47

12. Кадимов Р.Г. Звуковая организация стихотворной речи. -Махачкала: Дагучпедгиз, 1996. - 52 с.

13. Кадимов Р.Г. Звуковая организация текста и фоносемантика // Текст: проблемы и перспективы... (Тезисы международной научно-методической конференции). - Москва, 1996. - С. 116-118.

14. Кадимов Р.Г. Паронимия в поэтическом тексте. - Махачкала: Дагучпедгиз, 1996. - 140 с.

15. Кадимов Р.Г. Образ «фана дуьнья» («бренный мир») в поэзии Етима Эмина // Актуальные проблемы языка и литературы. Выпуск

VII. - Махачкала, 2001. - С. 62-70.

16. Кадимов Р.Г., Ахмедов А.Х. Метро-ритмическая характеристика поэзии Етима Эмина // Актуальные проблемы языка и литературы. Выпуск VII.-Махачкала, 2001.-С. 151-158.

17. Кадимов Р.Г. Роль сатиры в раскрытии женской тематики в поэзии Етима Эмина // Актуальные проблемы языка и литературы. Выпуск

VIII. - Махачкала, 2001. - С. 3-10.

18. Кадимов Р.Г. Персонажная лирика Етима Эмина // Актуальные проблемы языка и литературы. Выпуск VIII. - Махачкала, 2001. -С. 10-18.

19. Кадимов Р.Г. Поэтический мир Етима Эмина. - Махачкала: Юпитер, 2001.-504 с.

20. Кадимов Р.Г. Етим Эминан айгьамдин ва зарафатдин шиирар (Сатира и юмор Етима Эмина) // «Самур». 2002. - № 2. - На лезг. яз.

21. Кадимов Р.Г. К проблеме перевода поэтического текста // Вестник ДГПУ. IV вып. - Махачкала, 2002. - С. 25-32.

22. Кадимов Р.Г. Етим Эмина шиирралди кхьей чарар (Поэтические послания Етима Эмина) // «Самур». 2002. - № 4 (В печати). - На лезг. яз.

23. Кадимов Р.Г. Стилистическое мастерство Етима Эмина // Актуальные проблемы методики преподавания литературы в школе и вузе. - Махачкала: ИГЩ ДГУ, 2002. (В печати.)

24. Кадимов Р.Г. О любовной лирике Етима Эмина // Актуальные проблемы методики преподавания литературы в школе и вузе. -Махачкала: ИПЦ ДГУ, 2002. (В печати.)

25. Кадимов Р.Г. О роли звуковой фактуры в развертывании лингвориторического сценария текста // Лингвориторическая парадигма: теоретические и прикладные аспекты. - Сочи, 2002. (В печати.)

26. Кадимов Р.Г. К вопросу о звуковой организации стихотворной речи // Вестник Дагестанского научного центра РАН. 2002. № 12. (В печати.)