АТНАГУЛОВ Ирек Равильевич

МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА И СИСТЕМА

ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ВЕРХНЕУРАЛЬСКИХ КАЗАКОВ-

НАГАЙБАКОВ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX вв.

07.00.07 - этнология, этнография, антропология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Новосибирск - 2002

Работа выполнена в институте археологии и этнографии Сибирского отделения Российской академии наук

 

 

 

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Представленная диссертация посвя­щена материальной культуре верхнеуральских казаков-нагайбаков. Исто­рически данная группа складывалась в рамках субэтноса крещеных татар (кряшен) волго-уральского региона. Однако, в процессе становления на­гайбаков, ряд факторов несколько выделил их на фоне этноса волго-уральских татар, и, кряшен в частности. Не совсем ясной остаётся степень их обособленности. До недавнего времени, история и культура этой груп­пы были освещены в литературе весьма слабо. За исключением отдель­ных статей, по данной теме не опубликовано ни одной монографии. Этот факт является серьёзным основанием для более внимательного отноше­ния к феномену нагайбаков.

Первая попытка описания нагайбаков и их ближайших соседей была сделана в XVIII в. П.И. Рычковым'. В сер. XIX в. П.И. Небольсиным сло­во «нагайбак» впервые было зафиксировано как этноним2. Во втор. пол. XIX - нач. XX вв., в периодической печати, был опубликован ряд заме­ток, посвящённых быту и духовному состоянию нагайбаков3. В 1911 г. Н.М Чернавским был подготовлен труд, в котором имеется небольшое сообщение о происхождении нагайбаков, в основном, на основе данных П.И. Рычкова4. Наконец, за этот же период было сделано несколько пуб­ликаций, в которых впервые появляются данные по материальной куль­туре исследуемой группы5. Большинство исследований советского перио­да, содержащих сведения о нагайбаках, было приурочено к описанию волго-уральских татар в целом, и, поэтому информация об изучаемой группе в этих работах обычно носила фрагментарный характер. Среди публикаций последних трёх десятилетий вопросы по материальной куль­туре нагайбаков наиболее полно освещены в работах Ю.Г. Мухаметшина, Н.А. Халикова, Р.К. Уразмановой, С.В. Сусловой, Ф.Ш. Сафиной,

1 Рынков П.И, Топография Оренбургской губернии: Соч. П.И. Рычкова 1762 г. Оренбург, 1887.

2 Небольсин П.И. Путешествие в Оренбургский край // Вестник РГО. Ч. 1. Кн. 1-2. 1852. С. 1-34.

3 Оренбургский листок. Оренбург, 1878. Волжско-Камское слово. Самара, 1882. Оренбург­ские епархиальные ведомости. Оренбург, 1876, 1900, 1911, 1912. Живая старина. СПб, 1902, и др.

4 Чернавский Н. Оренбургская епархия в прошлом, настоящем и будущем. Оренбург, 1900. Вып. 1.

5 Витевский В.И. Сказки, загадки и песни нагайбаков Верхнеуральского уезда Оренбург­ской губернии // Труды IV Археологического Съезда в России. Т. II. Казань, 1891. Стари­ков Ф.М. Краткий исторический очерк Оренбургского казачьего войска, с приложением статьи о современном быте оренбургских казаков и карты. Оренбург, 1890. Круковскип МЛ. Южный Урал. Путевые очерки. М., 1909. и др.

.• •   •      ,     -t 4

Ф.Л. Шарифуллиной и др. В частности, первым из упомянутых авторов была написана монография, посвящённая материальной культуре кря-шен6. Н.А. Халиковым разработана тема по хозяйственной деятельности волго-уральских татар, где уделяется внимание и нагайбакам7 Статьи всех вышеперечисленных авторов вошли в сборник «Нагайбаки»8' где представлены материалы по хозяйству, жилищу, одежде и ткачеству, пи­ще, а также годовому циклу общественных обрядов и праздников и дру­гим аспектам культуры изучаемой группы.

Целью настоящего исследования является комплексное изучение ма­териальной культуры верхнеуральских нагайбаков. Основные задачи дан­ной работы:

1. Определить структурную основу материальной культуры нагайба­ков по состоянию на втор. пол. XIX - нач. XX вв.

2. Выявить основные формообразующие этнокультурные компонен­ты, определившие развитие материальной культуры исследуемой группы.

3. Определить степень и характер связей культуры нагайбаков с дру­гими группами волго-уральских татар и ближайшими соседями, как в пространственном, так и во временном отношениях.

4. Установить наличие этнодифференцирующих признаков в культуре изучаемой группы, с целью выявления степени этнической обособленно­сти нагайбаков, и, более точного определения их места в системе этниче­ской иерархии волго-уральских татар.

Объектом настоящего исследования являются казаки-нагайбаки, компактно расселённые в пределах Верхнеуральского уезда Оренбург­ской губернии.

Хронологические рамки охватывают период с 1842 г. - времени пе­реселения на современную территорию проживания - по первые два де­сятилетия XX в.

Предметом исследования являются основные элементы, входящие в комплекс материальной культуры и системы жизнеобеспечения нагайба­ков: хозяйство, поселения и жилища, ткачество и одежда, а также пища.

В качестве гипотезы выдвигается предположение о том, что конфес­сиональное, сословное, географическое обособление нагайбаков, а также контакты с башкирами, казахами и русскими казаками во втор, пол. XIX в. в своей совокупности привели к заметным изменениям в культурном

6 Мухаметшин Ю.Г. Татары-кряшены. Историко^этнографическое исследование матери­альной культуры. Середина XIX - начало XX вв. М,, 1977. ' Ходиков Н.А. Хозяйство татар Поволжья и Урала. Казань, 1995.

8 Нагайбаки. Комплексное исследование ipynnbi крещеных татар-казаков. Отв. ред. Исха-ковД.М. Казань, 1995.

облике данной группы. Формирование среди нагайбаков особого само­сознания выделило их на фоне остальных групп кряшен, что привело, в конечном итоге, к появлению самостоятельной этнокультурной единицы. Всё это даёт некоторые основания предполагать о том, что нагайбаки за последние полтора столетия выделились в самостоятельную этническую общность.

Основными источниками являлись непосредственные наблюдения, проводимые в ходе полевых исследований, рассказы информаторов, а также письменные опубликованные и неопубликованные, музейные и архивные источники. На протяжении четырёх лет предпринимались вы­езды в исследуемый район в летний период сроком 15-20 дней и ряд кратковременных поездок в другие времена года. За время поездок были изучены пять населённых пунктов, в которых проживает более 90% пред­ставителей интересующей нас группы.

Методологически диссертационное исследование опирается на единство сравнительно-исторического, историко-типологического и ис-торико-генетического подходов, позволяющих рассматривать многообра­зие методологических концепций многоаспектно, по принципу взаимодо­полняемости с точки зрения раскрытия в них закономерностей историче­ской эволюции и функциональных особенностей элементов материальной культуры народа. В этом отношении диссертант опирался на основные достижения в современной отечественной этнографии.

Территориальные рамки исследования. После 1842 г. нагайбаки бы­ли локализованы в Южном Зауралье, составляя три территориальные груп­пы. Первая группа обосновалась в Троицком, вторая - в Оренбургском, третья в Верхнеуральском уездах. Наиболее многочисленной и сохранив­шей свою самобытность является верхнеуральская группа. На сегодняшний день верхнеуральские нагайбаки компактно расселены в пределах одного административного района в южной части Челябинской области.

Теоретическая значимость представленной работы заключается в том, что нами предпринята попытка этнической идентификации нагайба­ков и определения степени их родства с волго-уральскими татарами по­средством комплексного исследования материальной культуры. На сего­дняшний день подобного рода опыта исследования ещё не было, что оп­ределяет новизну работы.

Практическая значимость диссертации обусловлена необходимо­стью распространения и популяризации сведений об истории и культуре данной группы. Материалы, заложенные в основу работы, уже в процессе подготовки вызвали положительный отзыв со стороны работников куль­туры и краеведов НагаЙбакского района Челябинской области. Нам пред­ставляется, что данный труд может послужить базовым источником для

6

составления учебных программ и спецкурсов по изучению нагайбаков. Автором в процессе исследования темы осуществлялось научное руково­дство рефератов и курсовых работ,'1 вьптЬл'няемых учениками и студента­ми из числа жителей Нагайбакского района.

Структура диссертации. Исследование состоит из введения, пяти глав, заключения, списка литературы и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе диссертации даётся описание природно-географических условий Южного Зауралья, историческая топонимика, затрагиваются вопросы, связанные с проблемой этногенеза нагайбаков и рассматриваются социально-исторические условия, при которых данная группа была переселена на современную территорию проживания. Ос­новной задачей первой главы является исследование природно-географического и социального фона формирования материальной куль­туры нагайбаков.

Во второй главе представлены сведения по хозяйственной деятель­ности. Особенность хозяйства нагайбаков состоит в том, что формирова­ние его происходило в условиях Восточного Закамья, где ассортимент культур, орудия труда, способы обработки земли, содержание скота и т.п. складывались в условиях лесной зоны. Переселение в более аридное Юж­ное Зауралье внесло коррективы в земледельческую и животноводческую деятельность этой группы.

Хозяйственная деятельность нагайбаков втор. пол. XIX - нач. XX вв. имела ряд особенностей. Во-первых, по ХКТ они относились к пашенным земледельцам лесостепной полосы. В отличие от большинства волго-уральских татар у нагайбаков преобладающей культурой была пшеница. Рожь высевалась крайне редко. Более сухой климат позволял использо­вать ббльшие по размеру клади снопов. На усадьбе снопы складывали не на помост, как у татар, а на треножник. Почти не было у нагайбаков ови­нов9. Нагайбаки раньше, чем другие группы татар волго-уралья стали ис­пользовать сеялки, молотилки и другую технику. В изучаемый период среди верхнеуральских нагайбаков начало распространяться огородниче­ство1 . Расширению этой отрасли среди нагайбаков способствовали кон­такты с русскими и активная пропаганда со стороны казачьего командо­вания11.

* Нагайбаки. С 22.

10 ГАОО.Ф. 168, оп. I., д. 40. Л. 96-97. Рукопись Р.Г. Игнатьева по этнографии Оренбург­ской губернии. Живая старина Выл. 1-11. Спб, 1902. С.169.

11 Живая старина. С. 169.

7

Во-вторых, увеличился удельный вес животноводства. Как и у подав­ляющего большинства волго-уральских татар, у нагайбаков животновод­ство носило пастбищно-стойловый характер, однако некоторая специфи­ка в этой отрасли исследуемой группы всё же существовала. Степной ха­рактер местности привёл к регенерации некоторых элементов полукоче­вого скотоводства: увеличилось поголовье овец, практиковались выезды всей семьёй летом на дальние пастбища. Башкиры и казахи охотно брали к себе на лето в стада нагайбакский скот, и сами нанимались в пастухи. Товарное значение имело птицеводство12. Почти каждая семья держала кур, гусей, реже - уток и индеек.

В-третьих, иагайбаки почти не занимались отходничеством и другими промыслами и занятиями так широко распространёнными среди волго-уральских татар. Определённое место в хозяйстве занимала охота. Харак­терно, что, несмотря на степную местность, способы охоты у нагайбаков соответствовали лесным таёжным традициям13. Возможно, что эти навы­ки нагайбаки усвоили ещё в богатом лесами Восточном Закамье. В отли­чие от татар, у них было более развито пчеловодство.

После переселения из Восточного Закамья в Южное Зауралье, хозяй­ство нагайбаков было детерминировано местными природно-географическими условиями.

Третья глава посвящена строительной культуре нагайбаков. Изуче­ние этой темы проводилось на материале жилищного фонда посёлков Остроленка, Кассель, Фершампенуаз, Париж и Требия, где сохранились постройки исследуемого периода.

Глава состоит пяти пунктов: 1) общая характеристика поселений; 2) строительные материалы и конструкции жилищ; 3) типы жилищ горизон­тального развития; 4) типы жилищ вертикального развития; 5) внешнее убранство жилища; 6) внутренняя планировка, обстановка и санитарное состояние жилища.

При описании посёлков верхнеуральских нагайбаков автором была использована типология сельских поселений, предложенная С.А. Арутю­новым14, согласно которой населённые пункты нагайбаков имеют ком­пактную планировку, при которой жилая часть (селитьба) и другие по­стройки составляют единое целое.

Как и большинство русских казачьих станиц, населённые пункты на­гайбаков на момент возникновения имели характер укреплённых поселе­ний с правильной улично-квартальной планировкой. Помимо жилых по-

ГАОО. Ф. 168, оп. 1, ед. хр. 40. Л. 54 об. 13 Нагайбаки. С. 26.

14

Арутюнов С.А. Культура жизнеобеспечения и этнос. М., 1986. С. 111.

строек в селениях нагайбаков имелось по одной деревянной церкви. В Остроленке и Фершампенуазе имелись начальные церковно-приходские школы, а также дом старосты с канцелярией и караульным помещением. Во всех населённых пунктах были магазины и провиантские склады. В Фершампенуазе имелась пожарка с каланчей. При описании нагайбакских поселений использовались также такие важные характеристики как нали­чие источников водоснабжения и численность населения станиц.

Использование строительных материалов было детерминировано ме­стными условиями. Стены первых построек выкладывались из листвен­ницы. Затем использовали сосну. В нагйбакских селениях не редкость срубные жилища, обмазанные глиной и побелённые. Обычно это дела­лось при использовании некачественного леса. Иногда срубная техника сочеталась с каркасно-столбовой и монолитной. По мнению Ю.Г. Муха-метшина, нехватка качественной древесины вынуждала строить дома из таких пород как берёза, тополь и др15. Они выполнялись в каркасно-столбовой технике. На сегодняшний день в селениях верхнеуральских нагайбаков этих построек не сохранилось. Ничего о них не известно и местному населению. На рубеже XIX-XX вв. каменные и каркасно-столбовые сооружения частично вытесняются саманными постройками.

Наиболее распространённой конструкцией крыш была стропильная. Бесстропильная, шатровая крыша встречалась только в горизонтально развитых строениях.

Затрагивая тему использования строительных материалов, нами была отмечена проблема обеспечения качественной древесиной в Оренбург­ской губернии. П.И. Рычков писал о катастрофической ситуации в Орен­бургском крае в связи с неумеренной вырубкой лесов16. И.И. Лепёхин призывал отказываться от деревянных строений и приучать граждан к каменным строениям17. Однако большинство переселенцев продолжало по привычке использовать срубную технику. Лишь к концу XIX в. стали использовать плитняк и сырцовый кирпич, в основном для строительства хозяйственных построек. В начале XX в. появляется кирпич промышлен­ного производства.

Опираясь на классификационную схему нагайбакских жилищ, пред­ложенную Ю.Г. Мухаметшиньш18, мы обнаружили преобладание в на­гайбакских селениях жилищ северо-среднерусского типа. Для подобного комплекса характерно преобладание срубной техники. «Внутриареальный

15 Нагайбаки. С. 31.

16 Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Уфа, 1999. С. 176-177.

17 Лепёхин И.И. Дневные записки. 4.1. СПб, 1795. С. 71. '* Нагайбаки. С 29-48.

9

пласт», выделенный Ю.Г. Мухаметшиным, среди верхнеуральских нагай-баков широкого распространения не получил.

У верхнеуральских нагайбаков в исследуемый период однокамерные постройки, видимо, встречались уже редко. По сообщениям наших ин­форматоров, подобные жилища если и использовались, то в качестве временных (сезонных). Вероятно, что на момент переселения в 1840-х гг. такие постройки были не редкость. Во второй половине XIX в. однока­мерное жилище уступает место двухчастному, за счет конструктивного усложнения - добавляется холодная пристройка. Подобного рода по­стройки до кон. XIX в. оставались преобладающими. На эту мысль наво­дит то, что из сохранившихся до сегодняшнего дня изб кон. XDC в. боль­шинство имеют такую планировку.

Другую группу строений составляют двухчастные срубные жилища, разделённые внутренними перегородками на кухню, спальню и горницу. В отличие от предшествующего типа, этот сруб был бблыпих размеров. В конце XIX в. появилась ещё одна разновидность жилища. Ф.М. Стариков сообщает, что строили такие дома из самана или камня, а у зажиточных казаков в них отводилось по отдельной комнате на каждого женатого сы­на19. Из сохранившихся до настоящего времени жилищ конца XIX в. име­ется немало изб-пятистенок и изб с прирубом. Ю.Г. Мухаметшин, на ос­нове собственных наблюдений, заключает, что в отличие от подобных жилищ большинства средневолжских татар, у верхнеуральских нагйбаков оно обычно было без сеней, а с примыкающим к входу крыльцом20. Трех-камерные жилища у нагайбаков были представлены типом изба + сени + изба. Ю.Г. Мухаметшин, сравнивая подобное жилище с аналогичными у других групп татар, отмечает, что в нагайбакских домах все три помеще­ния были жилыми21.

Из наиболее развитых горизонтально жилищ в нагайбакских селениях были дома-крестовики. Их строила зажиточная часть населения. До сего­дняшнего дня во всех исследуемых селениях подобные избы сохрани­лись. Наиболее ранние из них были возведены во втор. пол. XIX в. Квад­ратный, или почти квадратный, в плане срубный дом делился накрест двумя бревенчатыми стенами. При этом одна камера была холодными сенями.

В плане вертикального развития все постройки верхнеуральских на­гайбаков исследуемого периода представляют собой одноэтажные соору-

19 Стариков Ф.М. Историко-статистическиЙ очерк Оренбургского казачьего войска Оренбург, 1891. С. 199.

20 Нагайбаки. С. 44.

21 Там же. С. 45.

10

жения. При описании типов жилищ вертикального развития нами была использована систематизация, включающая три основные разновидности жилища: ямный тип; наземный одноэтажный; с подклетом. Наиболее ар­хаичным является ямный тип. В исследуемый период такие дома строили крайне редко и использовали только как сезонное жилище22. Бесфунда­ментных построек на сегодняшний день в нагайбакских селениях не со­хранилось, как не сохранилось и воспоминаний о них. Однако, в нач. XX в. у нагайбаков Троицкого уезда они встречались23. Во втор. пол. XIX в. основным видом жилища был дом с подклетом. В большинстве построек этого времени подполья имеют большие размеры, нередко по всей пло­щади избы. Вход в подполье устраивался изнутри помещения. Большин­ство из сохранившихся срубов установлены на каменные «стулья». При­чём, подобные стулья были замечены, в основном, у верхнеуральских нагайбаков, а чебаркульские нагайбаки вместо камня использовали дере­во24. Крыши построек были односкатные, двухскатные и четырёхскатные. Односкатные крыши устанавливались на хозяйственных постройках, двух- и четырёхскатные - на жилых.

Декоративное убранство нагайбакских жилищ, в целом, отличалось сдержанностью, исключительным чувством меры, отсутствием перегру­женности в украшении всех элементов строения. Внешняя отделка домов выглядела заметно аскетичней и строже по сравнению с постройками татар. Абсолютно отсутствовала полихромная раскраска стен. Цвет, в основном голубой, использовался для окраски наличников, крылец и па­лисадников. Наличники устанавливались, в основном, с фасадной сторо­ны дома. В бедняцких домах их могло вовсе не быть. Наличники украша­лись резьбой двух видов: глухой (долотной) и пропильной. Обычные мо­тивы в резьбе - солярные, геометрические, растительные, Зооморфная резьба не наблюдалась. В отдельных случаях резные элементы встреча­лись в оформлении усадебных ворот. В отделке домов богатых казаков встречались кованые металлические элементы. Среди нагайбакских по­строек нами была замечена склонность многих хозяев к побелке внешней части срубных изб.

В интерьерах жилищ горизонтально развитых присутствовало немало элементов городской культуры: мебель, посуда и т.д. Наиболее типичным и традиционным было убранство жилища типа изба + сени. Жилая часть постройки одновременно являлась и кухней. Согласно принятой класси­фикации, планировка жилища верхнеуральских нагайбаков относилась

22 Там же. С. 39-40.

23 Круковский М.А. Южный Урал. Путевые очерки. М., 1909. С. 266. 34 Нагайбаки. С. 34.

11

северо-среднерусскому типу: печь справа или слева от входа, устьем к противоположной от двери стене25. Хлебопекарная печь занимала значи­тельную часть помещения и выкладывалась из кирпичей. Она представ­ляла собой русскую печь южного подтипа, сближающуюся по основным параметрам с казанскими и касимовскими татарами26. В отличие от рус­ской, она имела выступ, куда вмазывался чугунный котёл. Сочетание рус­ской печи с вмонтированным в неё котлом указывает на безусловную связь с кочевым прошлым. Отопление жилого помещения велось исклю­чительно «по-белому». О наличии изб топящихся «по-чёрному», с момен­та появления этой группы в Южном Зауралье, не имеется никаких свиде­тельств и воспоминаний. Хлебопекарную печь нагайбаки, подобно дру­гим группам татар, устанавливали на некотором расстоянии от стены. Такое расположение печи увязывают с традицией кочевников помещать очаг посередине жилища27. Печь выполняла также ряд других функций: приготовление пищи, обогрев помещения, сушка продуктов и одежды, место хранения кухонной утвари, место отдыха. В многокамерных жи­лищах имелась печь-голландка. В этом случае хлебопекарная печь уста­навливалась в кухонной части, а голландка обогревала горницу.

В противоположном по диагонали от печи углу вывешивались иконы, а под ними по обе стены устраивались деревянные нары. В противопо­ложном от печи углу, у входа, находился небольшой загон для молодняка, который содержали в жилище в холодное время года. Над дверью, начи­ная от печи, устанавливались полати, служившие местом сна детей и для хранения вещей. Непременным атрибутом интерьера жилища были сун­дуки, которые устанавливали у передней стены рядом с нарами. В случае рождения младенца в горнице устраивалась деревянная колыбелька пря­моугольной формы.

Таким образом, взятая за основу типология построек верхнеураль­ских нагайбаков28, отражает многослойность основных параметров домо­строительства исследуемой группы. Ю.Г. Мухаметшин считает, что по­стройки нагайбаков, в целом, соответствуют строительной культуре татар волго-уральского региона29. На наш взгляд, различия касаются планиров­ки жилища (отсутствие деления жилого помещения на мужскую и жен­скую часть). В отличие от татар, нагайбаки не располагали избы внутри двора.

25 Станюкович Т.В. Внутренняя планировка, отделка и меблировка русского крестьянского жилища // Русские. Историко-этнографический атлас. М., 1970. С. 65.

26 Шарифуллина Ф.Л. Касимовские татары. Казань, 1991. С. 59.

27 Мухаметшин Ю.Г, Татары-кряшены. С. 91. п Нагайбаки. Казань, 1995. С. 47. 29 Там же.

12

Планировка и обстановка интерьера жилища верхнеуральских нагай-баков обнаруживала ряд черт, сближающих её одновременно с поволж-ско-татарской и русской казачьей избой. В соответствии с общетатарской традицией в доме присутствовали нары, печь с вмонтированным в неё котлом, обилие перин, подушек, подстилок из кошмы. Связь с культурой русских была обусловлена, в первую очередь, принадлежностью к право­славному христианству. Это проявлялось в наличии икон. Полати также являлись заимствованным у русских элементом. Начиная с кон. XIX -нач. XX вв. в повседневный быт нагайбаков вливаются элементы русской городской культуры: мебель, посуда, настенные часы, фотографии, ре­продукции и т.п.

В четвёртой главе диссертации описывается ткачество и комплексы мужского и женского костюмов нагайбаков.

До наших дней сохранилось крайне мало образцов, и, возможно, они отражают далеко не всю палитру разнообразия повседневной и празднич­ной одежды. Огромный пласт этой части культуры исчез в результате государственной политики раскулачивания и расказачивания, проводи­мой в 20-30-е гг. прошлого столетия. Некоторую информацию дают фо­тографии и вещи, переданные населением в местные музеи. Письменные источники не изобилуют достаточным количеством материала по интере­сующей нас теме. Наиболее полное описание ткачества нагайбаков было сделано Ф.Ш. Сафиной30. Основным источником при подготовке публи­кации послужил её собственный полевой материал, собранный в 1970-х -80-х гг.

Подавляющее большинство казаков-нагайбаков носило одежду соб­ственного изготовления. Основными техническими культурами у нагай­баков были конопля и, отчасти, лён. В краеведческих Музеях посёлков Фершампенуаз и Париж находятся некоторые образцы изделий из этих материалов. После технических культур самым распространённым сырь­ём для изготовления тканей являлась овечья шерсть, которую они приоб­ретали в Оренбурге31. Способы первичной обработки растительных воло­кон и шерсти типологически однородны с формой, бытовавшей у других групп татар волго-уральского региона. Информаторы Ф.Ш. Сафиной помнили только один тип ткацкого стана - «русский», состоявший из де­ревянной рамы, снабжённый вертикальными стойками для подвешивания берда, нитчёнок с двумя пришвами32. Нагайбаки употребляли преимуще-

30 Там же. С. 64-74.

31 Рычков П.И. Топография Том VI. Спб, 1824. С. 227.

32 Нагайбаки. С. 66.

С   137 Полное собрание учбных путешествий по России,

13

ственно растительные краски, получаемые из коры деревьев. В 1870-80-х гг. появляются анилиновые красители, что расширило цветовую гамму тканей, а применение готовых фабричных нитей позволило упростить подготовку к тканью33. Наиболее распространёнными цветами были си­ний и красный34.

Широко использовалась пестрядь, особенно в повседневной одежде. В историко-краеведческих музеях посёлков Фершампенуаз и Париж со­хранились образцы подобной одежды. Часто изготавливались клетчатые ткани для рубах, скатертей, занавесей и др. При изготовлении таких тка­ней использовали два цвета. Чаще сочетание красного с синим или белого с чёрным . К концу XIX столетия домотканые холсты постепенно вытес­няются покупными хлопчатобумажными.

Распространённой была четырёхнитовая техника тканья. Из них шили одежду, покрывала, постельные принадлежности. Полушерстяные ткани использовались при пошиве верхней мужской одежды. Из чисто шерстя­ной ткани путём дополнительной обработки получали сукно36. Узорное ремизное ткачество представляло самый поздний по времени возникно­вения вид узорного народного тканья. По мнению Ф.Ш. СафиноЙ, в до­машнее производство нагайбаков оно, скорее всего, проникло после 1842 г., и было воспринято от своих соседей - русских37.

Ткачество верхнеуральских нагайбаков развивалось в рамках тради­ций других групп татар-кряшен. Несмотря на смену этнической террито­рии, они продолжали сохранять традиции своих предков. В ткачестве на­гайбаков, также, наблюдается заметное русское влияние.

Основная часть сведений по мужскому и женскому костюму была из­влечена нами из материалов, собранных С.В. Сусловой в ходе экспедици­онной работы в середине 1980-х гг., а также на основе собственных поле­вых исследований. Традиционным мужским костюмом являлась формен­ная одежда Оренбургских казаков. О более ранних типах одежды, быто­вавших до 1842 года, сведений практически не сохранилось. Нижнюю одежду составляли туникообразная белая домотканая или пестрядная ру­баха-косоворотка и домотканые штаны с «широким шагом». Комплекс нижней одежды с подобным набором элементов полностью соответствует аналогичному комплексу обнаруженному С.В. Сусловой у татар-кряшен .

33 Там же С 67,

34 t-

Там же

35 Живая старина. С. !68.

36 Нагайбаки. С. 69. " Там же. С. 70.

3!|Тамже. С. 51.

14

Верхнюю мужскую одежду составляли приталенные пальто, сукон­ные чикмени, дублёные приталенные шубы. Верхняя одежда подпоясы­валась широкими ткаными кушаками. Обычной обувью являлись, так называемые, татарские лапти с белыми суконными чулками. Из головных уборов летом мужчины носили фуражку, а зимой каракулевую чёрную папаху. Мужская свадебная одежда состояла из белой домотканой рубахи с вышивкой на воротнике, приполке и манжетах, пестрядных штанов. Обязательным атрибутом был пояс-кушак. Комплекс мужской свадебной одежды имеет прямые аналогии у всех групп татар-кряшен39.

Наиболее архаичным типом женской одежды была туникообразная рубаха из ткани домашнего производства, нередко с нижней оборкой из той же пестряди. Рукав прямой с ластовицей, воротник-стойка. Рукава к воротник часто отделывались рюшами. Из собственных тканей шили всю нижнюю одежду. Ткани изготовлялись из самодельных или покупных нитей. Рубаха обычно шилась из тёмно-красной пестряди в мелкую чёр­но-белую или черно-синюю клетку. Декоративное убранство рубах у на-гайбачек не имело аналогов среди других групп татар, в том числе среди кряшен. Она представляла собой круговую композицию так называемого «лоскутного узора» на груди и часто ниже талии. Это яркая контрастная подборка из треугольных, ромбовидных кусочков фабричной ткани, как однотонных, так и орнаментированных. Пестрядь для пошива передника бралась в более крупную клетку, чем для рубахи. Молодые нагайбачки в период кормления ребёнка носили нижние нагрудники. С.В. Суслова счи­тает, что этот элемент одежды имеет глубокие домусульманские и дохри­стианские корни40. Р.Г. Мухамедова считает, что первоначально нагруд­ники играли роль амулетов. По ей мнению, такие нагрудники, возможно, восходят к «тосам» народов Западной Сибири и Алтая . Нижняя поясная одежда - штаны кроилась с «широким шагом» из пестряди в полоску. Верхней выходной одеждой нагайбачек являлся приталенный жилян из плиса, бархата или цветного кашемира. Демисезонной одеждой, являлся приталенный чикмень из сукна белого либо чёрного цвета. Зимой носили дублёные или крытые материей шубы.

Оригинальным элементом костюма был широкий домотканый пояс. Его одевали женщины в особо торжественных случаях поверх передника и, даже, верхней одежды, вроде жиляна или чикменя.

Головные уборы, по основным параметрам, идентифицируются с по­добными у татар и, главным образом, кряшен42. Девичьим головным убо-

-1 Там же.

J() Там же. С. 54.

41 Мухамедова Р. Г. Татары-мишари. М, 1972. С. 94-97.

42 Нагайбаки. С. 55.

15

ром являлся вязаный белый колпак из хлопчатобумажных или шерстяных ниток. Его носили в комплексе с позументной головной повязкой и на-косным украшением из стёганого холста, обшитого сатином и монетами. Возможно, что «кряшены имели белый колпак ещё до крещения»"1'', «ибо крещёные татары многие элементы быта прошлого консервировали и мало что заимствовали у мусульман»44.

На свадьбе белый колпак сменялся комплексом сурэкэ. Он включал в себя специальный чепец, височное монетное украшение и покрывало. Сурэкэ нагайбачек полностью идентифицируются с оформлением подоб­ных головных уборов у кряшен45. По информации, имеющейся у С.В. Су­словой, в отдалённом прошлом нагайбачки использовали в повседневном быту белое свадебное покрывало из конопляной ткани46.

Из украшений широко бытовали небольшие или крупные серьги, укра­шенный монетами нагрудник, пластинчатые широкие гравированные брас­леты с тремя подвесками из монет и браслеты, целиком собранные из моне­ток. Кольца, также, украшались подвесками из серебряных монеток47.

Обувь, обычно, была лыковой прямого плетения, как у казанских та­тар и кряшен. На ногу надевали вязаные чулки, поверх - суконные чулки. Зимой на чулок надевали байпак, сшитый из собачьей шкурки, суконные чулки и, наконец, лапти. Валенки и кожаную обувь постоянно носили только наиболее зажиточные казаки!

Традиционный костюм верхнеуральских казаков-нагайбаков, по большинству черт, типологически соответствует общей структуре народ­ного костюма волго-уральских татар. С костюмом казанских татар его роднит архаический слой. Более тесная общность наблюдается с тради­ционной одеждой крещёных татар, заключающаяся в идентичности сложного и многочастного комплекса женских головных уборов, а также комплексов женских украшений, в идентичности покроев и конструктив­ных деталей нижней и верхней одежды, обуви, в близости приёмов их декоративно-художественного оформления48. Вместе с тем, комплекс одежды верхнеуральских нагайбаков представляет особый вариант, сло­жившийся в условиях территориальной и сословно-конфессиональной изоляции. Некоторые элементы костюма верхнеуральских нагайбаков отличают их от ближайших сородичей - нагайбаков Троицкого уезда. В основе оформления «троицкого» комплекса лежит полихромное худрже-

41 Татары Среднего Поволжья и Приуралья. С. 146.

44 Там же

45 Нагайбаки. С. 56-57.

46 Там же, С. 58. " Там же, С. 59. 48 Суслова Си Традиционная одежда пермских татар //Пермские татары. Казань, 1983. С. 114.

ственное ткачество, «верхнеуральского» - художественная аппликация. В отличие от татар и кряшен, отсутствовала женская перевязь, головное покрывало и др. Возможно, они были утрачены в результате переселений этой группы49. В нач. XX в., в первую очередь у молодёжи, произошла достаточно резкая смена традиционной одежды на русский костюм ка­зачьего образца.

В пятой главе исследования даётся описание системы питания. За последнее столетие система питания нагайбаков не претерпела сущест­венных изменений. Прежним осталось соотношение пищи растительного и животного происхождения. Почти не изменилась сырьевая база. Пере­чень важнейших ежедневных блюд, снедей и полуфабрикатов, предпоч­тения в способах обработки пищи, в основном, остаются традиционными.

Наиболее распространённой системой классификации пищи является распределение её на группы в соответствии с источником происхожде­ния. Здесь выделяются две основные группы - пища растительного про­исхождения и животного50. Среди растительной пищи на первом месте по количеству потребляемой массы и ассортименту стоят хлебно-зерновые изделия. Нагайбаки широко использовали в пищу пшеницу, овёс, ячмень, несколько меньше полбу и рожь. Из покупных круп в кон. XIX - нач. XX вв. использовались гречиха и рис. Зерно у нагайбаков употреблялось в пищу в целом, дроблёном или смолотом виде. Из крупы и целого зерна варили похлёбки и каши. Мука шла на приготовление хлеба и хлебных изделий, печёных или обжаренных в жиру.

Больше всего употребляли пшеницу. Она использовалась в пищу как самостоятельный продукт в отваренном виде, или как полуфабрикат при изготовлении колбасы. В XX в., с появлением гречихи и риса, пшеница стала использоваться почти исключительно для изготовления муки. Употребление ячменя и полбы, в исследуемый период, у нагайбаков было несколько ограниченным. Однако, есть основания предполагать о более широком употреблении ячменя предками нагайбаков в прошлом31. Еже­дневно, не зависимо от достатка, на столе непременно были суп-лапша или крупяная каша, чаще пшеничная на мясном бульоне. В малообеспе­ченных семьях эти блюда могли готовиться на воде, без мяса, но с кис­лым сыром и обильным количеством жира. Крупяные каши на воде зани­мали главное место у большинства нагайбакоа, как в повседневной, так и в празднично-ритуальной кухне. В ритуальных целях приготовлялись пресные лепёшки, В каждом доме выпекался хлеб из кислого теста. Из

^ Там же. С. 62.

30 Арутюнов С. А. Культура ... С. 196. 1 Халиков Н.А. Хозяйство татар ... С. 15.

17

сдобного теста делали всевозможные изделия: шаньги, пироги с различ­ной начинкой, крендели и т.д. Из пресного теста выпекали лепёшки, хво­рост, пирожки, оладьи, блины и др.

Исследователи всегда отмечали, что татары овощей употребляли ма­ло . В то же время, имеется свидетельство того, что у нагайбаков ого­родничество было развито неплохо53. Овощи ели как в свежем (огурцы), так и в переработанном виде (картофель, тыкву, репу - отваривали, огур­цы - засаливали). Недостаток фруктов восполняли дикорастущими (виш­ня, черёмуха, клубника, земляника, шиповник). В XX столетии, под рус­ским влияниям, нагайбаки начали употреблять в пищу некоторые виды грибов (грузди, опята). Собирали и засушивали впрок травы: борщевник, крапиву, щавель и др.

Второе место, по значению, занимала животноводческая пища. Зака­лывались, в основном, овцы, телята, меньше — коровы, лошади и козы. Мясо, обычно, ели в варёном виде, реже - тушёное и жареное, использо­вали в виде фарша для начинок мучных изделий, изготавливали колбасу. Сало и жир использовали для жарки и начинок. Кровь животных шла на приготовление жаркого и колбасы54. В отличие от татар, нагайбаки дела­ли студень из голов и ног животных. Овец, телят и коров использовали в качестве основных жертвенных животных55. Особенно почитаемым у на­гайбаков было мясо птиц (кур, гусей и уток). Их варили, жарили и вялили. Тушку варили целиком и, разделав, подавали как второе блюдо. Мясом птиц угощали наиболее почетных гостей. Мясо диких животных (зайцев) и птиц (уток) употреблялось редко и не играло существенной роли в по­вседневной пище.

Молочные продукты, порой, не уступали по значению мясной пище. Свежим молоком, обычно, кормили детей, забеливали чай, похлёбки, за­мешивали тесто, сдабривали крупяные изделия. Большая часть молока употреблялась в переработанном виде, что было характерно и для тради­ционной пищи всех татар региона56. Более употреблялось коровье, менее - козье молоко. Кумыс и сушёный сыр покупали у казахов57. Нагайбаки употребляли в пищу молозиво, что связано со скотоводческими тради­циями и известно у других тюркских народов58. Из цельного молока дела-

53 Татары Среднего Поволжья и Приуралья. С. 162; Вестник научного общества татарове-

дения. Казань, 1927. С. 26.

55 Волжско-Камское слово. Самара, 1882. №№ 72-144.

54 Нагайбаки. С. 132.

55 Там же. С. 129.

56 Там же-С. 134.

57 Там же.

58 Там же-С. 134-135

IS

ли сливки и сметану, сбивали в масло и перетапливали с солью. В нач. XX в. появляется «чухонское» коровье масло, перемешанное с фруктами, творогом, мёдом и замороженное59. Из молочнокислых продуктов наи­большее распространение имел катык. Им заправляли различные блюда, разбавляя водой, готовили эйрэн, а, освободив от сыворотки, получали творог. НагаЙбакский катык и, полученные на его основе продукты, сближались с аналогичными изделиями у башкир, чувашей, марийцев, ногайцев, казахов, тувинцев и других тюрок60. Здесь усматриваются чер­ты древних кочевнических традиций61.

Другой творог готовили из цельного молока. Иногда, для придания ему красноватого оттенка, варили долго. Из этого творога делали твёрдый и солёный сыр - корт. В традиционной кухне казанских татар подобный продукт не замечен62. Однако, подобный сыр, известен в пище некоторых групп татар, чувашей, алтайцев, киргизов и др. тюрок63, что говорит о древних общетюркских корнях данного продукта.

Куриные яйца улотреблялись в варёном и жареном виде, добавлялись в супы, начинки пирогов, на них замешивали тесто, заливали жареные блюда из рыбы и картофеля, готовили на Пасху, Троицу, клали в борозду во время посевной64.

Наиболее архаичными являются напитки на основе молока или в со­четании молока с водой: катык, эйрэн, пахта. Нагайбаки употребляли ку­мыс, покупая у казахов. Под русским влиянием распространяются све­кольная настойка, компот из дикорастущей вишни, чай. Из алкогольных напитков - кислушка и водка.

Традиционная пища нагайбаков является одним из видов систем пи­тания, входящих в поволжско-уральскую ИЗО, в рамках зерново-мясо-молочного подкласса. В процессе становления системы питания древ­нейшие традиционные элементы сталкивались с инновациями, которые со временем становились привычными. Подобным явлениям сопутствуют как качественные изменения исходной сырьевой базы в приготовлении пищи, так и общая структурная перестройка отдельных подклассов сис­темы питания. В связи с этим следует выделить три основных хронологи­чески последовательных пласта: субстратный, основной и адстратно-суперстратный65.

59 Живая старина, С. 169.

60 Нагайбаки. С. 137.

61 Воробьёв Н.И. Казанские татары. Казань, 1953. С, 320.

62 Там же.

63 Нагайбаки. С 138

6-1 Там же. С, 133.

63 Арутюнов С-А- Культура ... С. 199.

19

Наиболее архаичные проявления обнаруживаются в субстратном слое. Формирование элементов этого слоя происходило ещё до появлений у предков нагайбаков производящего хозяйства. В качестве древнейшего слоя в системе питания нагайбаков следует рассматривать употребление мяса диких животных, добываемого лесными способами охоты, унасле­дованный от ХКТ восточных финнов. Другим древнейшим элементом, восходящим к древнетюркской традиции, возможно, следует отнести употребление нагайбаками в пишу крови и голов домашних животных. К субстратному слою вполне допустимо отнести категорию крупяных и простейших мучных (из пресного теста) изделий.

Второй, и он же основной, пласт в системе питания нагайбаков - это тот, который связан с ведущим хозяйственно-культурным типом - зерно-во-мясо-молочный комплекс. Его формирование приходится на эпоху Волжской Булгарии, а законченную форму он получает с приходом кип-чакско-ногайской волны.

Инновации возникают в результате обширных культурных контактов с соседними этносами. Они касались увеличения удельного веса огород­ных культур, а в новейшее время появления садовых. Под воздействием русских появляется кислое и сдобное тесто. Широкое распространение получили казахские, башкирские и русские блюда. Эту категорию в сис­теме питания нагайбаков мы относим к адстратно-суперстратному слою.

В заключении излагаются основные выводы исследования.

Комплексное изучение материальной культуры верхнеуральских на­гайбаков дало возможность получить подробные сведения по этнографии локальной и относительно обособленной группы, выделившейся в сер. XIX в. из среды волго-уральских татар. В процессе сложения в самостоя­тельную этническую общность на территории Южного Зауралья культура изучаемой группы находилась под влиянием русских казаков, башкир и казахов.

Как и у большинства татар, основу хозяйства нагайбаков составляло пашенное земледелие. Вместе с тем, хозяйство нагайбаков имело ряд специфических черт. В первую очередь это было связано с тем, что на-гайбаки, переселившись в более аридную зону, были вынуждены привне­сти изменения в систему землепользования. Произошли изменения и в количественном соотношении культур. Фактор многоземелья, а также контакты с башкирами и казахами увеличили удельный вес животновод­ства, усилилось значение овцеводства, появились элементы полукочевого скотоводства. В отличие от татар, нагайбаки были менее привержены охоте и рыболовству. Приёмы охоты у нагайбаков проявляли лесные, та­ёжные черты. В отличие от татар, они не занимались обработкой кожи.

20

ювелирным искусством, коммерцией и предпринимательством. Принад­лежность к казачьему сословию определяло несколько иной ритм жизни.

Нагайбакские поселения устраивались с правильной улично-квартальной планировкой и стандартным набором общественных соору­жений, характерных для населённых пунктов казаков. Основной едини­цей застройки во втор. пол. XIX - нач. XX вв. являлась усадьба с жилым домом и хозяйственными постройками. В отличие от татар, строительства домов внутри двора, а также какой-либо строгой ориентации по сторонам света, у нагайбаков не было. Большинство построек относятся к двум комплексам: «северо-среднерусскому» и «южновеликорусскому». Строи­тельная культура нагайбзков, по основным параметрам, соответствовала общетатарской. Детерминированность местными природно-климатическими условиями носила эпизодический характер и наиболее проявлялась в сезонных жилищах и хозяйственных постройках.

В отличие от татар-мусульман, в планировке отсутствовало деление избы на мужскую и женскую половины. Вообще, в интерьере жилища сочетались общетатарские и русские элементы (русская печь с вмонтиро­ванным котлом, нары и полати, иконы). Внешнее, декоративное оформ­ление жилища у нагайбаков, в отличие от татар, более сдержанно - отсут­ствовала полихромная раскраска стен, меньше использовалась резьба.

Наибольшую близость комплекс нагайбакской одежды обнаруживает с костюмом кряшен, что подтверждает генетические связи нагайбаков с этими группами. В то же время, костюм верхнеуральских нагайбаков имеет отличия от традиционной одежды кряшен. Возможно, что некото­рые элементы были утрачены в результате многократных переселений, а сохранению наиболее архаичных черт способствовала территориальная изоляция. С кон. XIX - нач, XX вв. традиционная одежда нагайбаков вы­тесняется русским городским костюмом, К сожалению, сохранились не все сведения о комплексах одежды XIX в., которые могли бы послужить источником в изучении этногенеза исследуемой группы.

В этом смысле, более благоприятным материалом является традици­онная система питания, сохранившая немалое количество архаичных черт. Пища нагайбаков, в целом, соответствует системам питания этно­сов, ХКТ которых основаны на возделывании зерновых культур в сочета­нии с разведением крупного и мелкого рогатого скота. Архаичным пла­стом следует выделить, так называемый, общетюркский с преобладанием мясо-молочной пищи. Переход к земледельческому хозяйству обусловил появление снеди и блюд из муки, а также мясо-молочных изделий с ис­пользованием муки. Во втор. пол. XIX - нач. XX вв. усилилось влияние русской кухни. Традиционная пища верхнеуральских казаков-нагайбаков,

21

несмотря на некоторые изменения, сохранила зерново-мясо-молочную основу, соответствующую системе питания татар и других тюркоязычных этносов.

Сопоставляя эволюцию форм материальной культуры исследуемой группы, следует отметить следующие особенности. Генезис материальной культуры нагайбаков, как и в целом волго-уральских татар, проходил в процессе слияния двух основных хозяйственно-культурных систем: ко-чевническо-скотоводческого ХКТ и ХКТ земледельцев, охотников и ры­боловов лесной полосы. Сочетание этих комплексов просматривается в жилище. Помимо стационарных, использовались постройки временно (сезонно) используемые. О кочевом прошлом свидетельствуют некоторые элементы во внутреннем убранстве стационарного жилища: печь с вмон­тированным в неё котлом, обилие подушек, перин и подстилок из кошмы.

Традиционная одежда нагайбаков, по-видимому, претерпела наи­большие изменения, поэтому каких-либо заметных связей с кочевниче­ским прошлым не просматривается, за исключением, некоторых деталей. В целом, традиционная одежда нагайбаков представляет локальный вари­ант костюма волго-уральских татар. Как комплекс она начала формиро­ваться в среде кряшен.

Исходя из вышеизложенных фактов, следует отметить двухкомпо-нентный характер материальной культуры нагайбаков. Формообразую-щими компонентами являются поволжско-финский и тюркский. Однако, не упрощая ответа на вопрос о генезисе материальной культуры иссле­дуемой группы, добавим, что за последние полтора столетия некоторое воздействие на предмет нашего исследования оказывали другие этниче­ские группы: русские, башкиры, казахи. Определённую роль в формиро­вании материальной культуры нагайбаков сыграли иные природно-географические условия, в которые они попали после переселения. Под влиянием этих факторов они оказались в определённой географической и культурной изоляции от основного массива волго-уральских татар. Это привело, с одной стороны, к консервации некоторых архаичных форм культуры, а с другой - к появлению новых. Несмотря на родство с по­волжскими татарами, нагайбаки к нач. XX в. обрели черты самостоятель­ной этнолокальной единицы.

Важным этническим признаком является наличие чётко выраженного группового самосознания, зафиксированного в общеу потребляем ом этно­ниме - нагайбэклэр. Это свидетельствует о том, что самосознание иссле­дуемой группы носит вполне ощутимый характер самостоятельной этни­ческой единицы, или данная группа находится в процессе формирования самостоятельного этноса. По результатам наших полевых исследований

22

выяснилось, что уровень этнического самосознания среди большинства нагайбаков достаточно высок. Население, именующее себя нагайбаками, совершенно категорично не приемлет этноним «татары». Небольшая, но достаточно заметная часть народа, проявляет определённое стремление к сближению с русскими.

Выделение нагайбаков в самостоятельную этническую единицу нача­лось с сер. XIX в. Мы считаем, что по состоянию на первые два десятиле­тия XX столетия, нагайбаки Верхнеуральского уезда имели черты скла­дывающейся самостоятельной этнической общности. Однако, процесс этот был прерван. В советский период этническое самосознание нагайба­ков всячески подавлялось. В паспортах у всех, помимо их воли, записы­вали «татарин». В последнее десятилетие наметилась тенденция подъёма уровня этнического самосознания данной группы. Вместе с тем, отмеча­ются и признаки возможной ассимиляции русскими.

Этническое самосознание нагайбаков на сегодняшний день имеет двухполюсный характер, В одном случае прослеживается стремление к этнической обособленности, в другом - сближение с русскими. По наше­му мнению, нагайбаков возможно считать самостоятельным этносом, выделившимся в результате процесса этнической сепарации из среды по-волжско-татарского этноса. Однако процесс этот на сегодняшний день незавершён.

В соответствии с поставленными задачами необходимо сделать сле­дующие выводы:

1. Структурной основой материальной культуры верхнеуральских ка-заков-нагайбаков по состоянию на втор. пол. XIX - нач. XX вв. является комплекс черт, характерный для земледельческо-скотоводческого ХКТ оседлых этносов лесостепной полосы Евразии. Параметрические харак­теристики этого типа фиксируют преобладание пашенного земледелия в сочетании с развитым животноводством, при сохранении пережитков полукочевого скотоводства и присваивающих форм хозяйства; повсеме­стное распространение стационарного срубного и другого жилища с на­личием реликтов переносных жилищ; абсолютную обусловленность оседлым бытом традиционной одежды; наибольшее сохранение архаич­ных черт, связанных с кочевым прошлым, в системе питания.

2. Основными формообразующими этнокультурными компонентами, называемыми в порядке убывания по степени воздействия, являются: оседлоземледельческий ХКТ этносов Восточной Европы, кочевническо-скотоводческий ХКТ народов степной части Евразии; присваивающий ХКТ лесных охотников, рыболовов и собирателей.

23

3. По основным параметрам материальной культуры и системы жиз­необеспечения верхнеуральские нагайбаки обнаруживают глубокую гене­тическую связь со средневолжскими татарами, особенно с кряшенами. Вместе с тем, за последние сто пятьдесят лет контакты с полукочевника­ми-башкирами, кочевниками-казахами и русскими-казаками привнесли ряд инноваций в разной степени во все аспекты материальной культуры исследуемой группы.

4. Географическая, конфессиональная и в ещё большей степени со­словная изоляция способствовали формированию у нагайбаков особого самосознания, фиксированного в общеупотребляемом этнониме.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. К вопросу об этнической специфике нагайбаков // Гуманитарные науки в Сибири. Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. №3. С. 93-98.

2. Этническая специфика материальной культуры нагайбаков // Си­бирь в панораме тысячелетий: Материалы международного симпозиума. Новосибирск: Изд-во института археологии и этнографии СО РАН, 1998. С. 28-32.

3. Поселения и жилища верхнеуральских нагайбаков (сер. XIX - перв. треть XX вв.) // Проблемы археологии, антропологии, этнографии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск: Изд-во института археологии и этнографии СО РАН, 1998. С, 395-399.

4. Традиционное жилище нагайбаков: история и современность // III Конгресс этнографов и антропологов России: Тезисы докладов. - М. 1999. С. 175-176.

5. О религиозном состоянии казаков-нагайбаков в XIX - нач. XX вв. по данным литературы // Проблемы, истории, филологии, культуры. М; Магнитогорск: Изд-во Магнитогорского государственного ун-та, 2000. Вып. IX. С. 421-425.

6. Традиционная одежда казаков-нагайбаков Верхнеуральского уезда Оренбургской губернии в кон. XIX - нач. XX вв. // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новоси­бирск: Изд-во института археологии и этнографии СО РАН, 2000. С. 470-473.